WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

Пространственные отношения, наряду с временными, являются теми базовыми отношениями, которые человек воспринимает в окружающем мире и отражает в языковых формах. Механизмы языкового освоения пространства исследуются как в рамках описания языковой картины мира (ЯКМ), так и в структурно-семантических исследованиях, посвящённых отдельным группам пространственных языковых единиц. Одной из принципиальных проблем для исследований подобного рода является осмысление места и роли единиц пространственной семантики в концептуализации и означивании феноменов материального и нематериального мира.

Сторонники «локалистского» подхода к изучению пространственной лексики (В.Г. Гак, К.А. Гилярова, Е.В. Рахилина, С. Ульман) полагают, что любые непространственные значения восходят к пространственным, а следовательно, категоризация явлений нематериального мира осуществляется «в терминах» мира предметного, важнейшим параметром которого является пространство.

Первичность пространственных отношений требует детального их описания. Естественно, что в качестве объектов такого описания выступают слова, называющие предметы реального мира, характеризующиеся определённым местоположением, т.е. пространственно ориентированные относительно других предметов. По мнению многих исследователей, существенную роль в описании пространственной ориентации объекта играет топология этого объекта, а также антропоцентричность данного фрагмента картины мира, которая выражается как в присутствии в некоторых ситуациях пространственного ориентирования Наблюдателя, так и в отождествлении ориентируемого объекта с человеческим телом по форме и положению в пространстве.

Теория топологических типов восходит к точке зрения Л. Талми, который отметил, что в языковой картине мира все объекты воспринимаются как представители нескольких эталонных, образцовых форм, таких как поверхности, ёмкости и т.п., то есть любой объект приравнивается к своеобразным инвариантам формы, получаемым в результате процесса схематизации форм конкретных представителей данной категории объектов. Такие эталонные формы Л. Талми предложил назвать топологическими типами и противопоставил их типам объектов, выделяемым в научной, эвклидовой, геометрии. Эта теория получила своё развитие в ряде других исследований (Ю.Д. Апресян, И.М. Кобозева, Е.В. Рахилина).

При описании пространственной лексики немаловажными оказываются также такие понятия, как форма и схема (И.М. Кобозева), ориентация объекта (Ю.Д. Апресян, Э. Ланг, Н.В. Лягушкина), количество измерений объекта, выделяемых визуально и потому маркированных в сознании носителя языка (Ли Тоан Тханг). Таким образом, в современном языкознании совершенно отчётливо осознана специфика «наивной» геометрии, воплощаемой словами естественного языка, и сформулирована необходимость строить описание таких слов с учётом топологии обозначаемых ими объектов.

При описании ориентации объекта в пространстве следует учитывать и такую категорию, как антропоцентричность языковой картины мира. Категория эта имеет в науке двойное осмысление. Во-первых, под антропоцентричностью понимают ориентацию объекта относительно той системы координат, исходной точкой которой является естественная вертикальная поза человека, воспринимающего и представляющего пространство.

Второй важной составляющей антропоцентричности языка является наличие фигуры наблюдателя в ситуации ориентирования. Проблема наблюдателя активно обсуждается в современной семантике (Е.В. Падучева, Е.В. Рахилина, О.Н. Селивёрстова, Ч. Филлмор и др.). В частности, фигура наблюдателя признаётся релевантной для адекватной семантической интерпретации сочетаний пространственных предлогов с нефасадными существительными (Ю.Д. Апресян), для определения основных стратегий описания пространства в ситуации пространственного ориентирования (И.М. Кобозева); позиция наблюдателя и направление его взгляда считается организующей семантическое пространство локативной ситуации (Л.В. Гукина).

Суть пространственных отношений принято определять как соположение в пространстве какого-нибудь объекта и его ориентира (пространства или другого объекта), последний терминологически обозначается как локум (М.В. Всеволодова, Е.Ю. Владимирский), или релятум (Т.Н. Маляр, О.Н. Селивёрстова). Соотнесение предмета с локумом / релятумом называется локализацией, а пространственные отношения между объектом и локумом, обусловленные их взаиморасположением и взаимосоотношением, –локативными значениями.

Пространство, организуемое ориентиром, делится на ряд специфичных для каждого языка топологических зон: внутреннюю зону, которая включает сам ориентир с его поверхностью и внутренней частью (если ориентир объёмный), и внешнюю зону. В зависимости от этого фиксируется набор основных локализаций, например, из внешних локализаций – Super ‘пространство над ориентиром’, Sub ‘пространство под ориентиром’ и т.д.; из внутренних локализаций – In ‘пространство внутри ориентира’, Cont ‘поверхность ориентира’ (В.А. Плунгян). При описании динамических локальных отношений актуальными признаются такие семантические переменные, как объект, маршрут, исходный и конечный пункты движения (Л.Б. Карпенко, В.А. Плунгян, Е.В. Рахилина).

В ряде случаев релевантным признаком пространственного значения оказывается информация о типе поверхности объекта, составляющей границу объекта. Последняя может интерпретироваться двояко: как точка, т.е. поверхность, достаточно невеликая по сравнению с размерами других поверхностей, или как протяженность, т.е. поверхность, состоящая из достаточно большого ряда точек (Е.В. Рахилина). Категория точечности / протяжённости актуальна при описании целого ряда пространственных слов.

В зависимости от того типа отношений, в которых могут находиться ориентир и ориентируемый объект, выделяется несколько типов пространства. Так, на основании семантической наполненности Н.В. Лягушкина выделяет временное пространство, физическое пространство, пространство множества, пространство функциональной системы. Г.Е. Крейдлин указывает на временное пространство, пространство таксономическое, социальное и т.д., выделяя помимо собственно пространственных (чисто локативных) отношений, временные, таксономические, социальные, психические и другие отношения.

В данной работе последовательно разграничиваются два типа пространства: пространство физическое, в основе которого лежат локативные отношения между ориентиром, ориентируемым объектом и (факультативно) наблюдателем, и пространство нефизическое, в том числе социальное, определяемое отношениями людей друг с другом и создаваемое за счёт перенесения на эти отношения пространственных понятий физического мира. Кроме того, концептуальный аппарат описания пространственной ситуации, обозначаемой именами топологических зон, включает понятия локализации, ориентира и ориентируемого объекта, границы поверхности объекта, статичности и динамичности.

Предварительный анализ материала показал, что внеязыковые представления и категории, отражённые в значениях имён топологических зон, обусловливают специфику их семантического и словообразовательного потенциала. Поэтому в первой главе рассматриваются также подходы к изучению факторов, определяющих закономерности и формы реализации семантического и словообразовательного потенциала языковых единиц разных типов.

Решение названной проблемы требует, во-первых, осмысления природы лексического значения как неделимой или дискретной сущности. Представленные в науке теории инвариантов и прототипов, основанные на том, что каждая языковая единица имеет единственное значение, оспариваются и с позиции сведения к единому общему различных по своей качественной природе элементов, и с позиции роли контекста, который служит лишь средством проявления нужного значения. В настоящей работе реализован традиционный подход к интерпретации формы и содержания слова: многозначность признаётся фактом языковой действительности.

В современной лингвистике представлены разные принципы деления слова на значения. Эвристическими приемами, позволяющими квалифицировать значение как самостоятельное, являются анализ парадигматических и синтагматических связей (Ю.Д. Апресян, А.А. Зализняк, Е. Курилович), а также покомпонентное сопоставление семантических структур, учитывающее как количество различающихся сем (О.Н. Селивёрстова), так и их статус в семантической конфигурации (Е.В. Падучева, Е.В. Урысон).

То или иное представление семантической структуры слова ориентировано в первую очередь на выявление связи между отдельными значениями. Поиск таких связей является одной из основных задач исследования полисемии в русле когнитивной лингвистики, своеобразно синтезирующей идеи различных научных направлений. Выявление семантических модификаций слова осуществляется с ориентацией на экспликацию всех семантических связей в их причинной обусловленности. В результате значения слова представляются неслучайными и непроизвольными: они семантически связаны между собой и в конечном итоге образуют некоторую достаточно предсказуемую и стройно организованную структуру, обозначаемую как «сеть», «цепь» или «блок» (Р. Лангакер, В.А. Плунгян, Е.В. Рахилина). В задачу исследований когнитивного типа входит не столько описание структуры слова, сколько объяснение (а в иных случаях даже предсказание) всего разнообразия значений.

В современной научной литературе остаётся актуальной проблема типологии производных значений и их адекватной интерпретации. Когнитивная семантика квалифицирует метонимию как перенос языкового выражения, которое соответствует одному из элементов когнитивной структуры, на другой элемент этой же структуры; метафору – как перенос когнитивной структуры, прототипически связанной с некоторым языковым выражением, из одной содержательной (исходной) области в другую (см. работы М. Блэка, М. Бирдсли, М. Джонсона, Д. Лакоффа, И.М. Кобозевой, Г.И. Кустовой, М. Минского, А. Ричардса, Г.Н. Скляревской, В.Н. Телии, Р. Якобсона и многих других).

Имеющиеся подходы к описанию семантической структуры слова обобщены в монографии Г.И. Кустовой «Типы производных значений и механизмы языкового расширения». Концепция, излагаемая в этой монографии, составляет методологическую базу исследования.

Согласно данной концепции, исходное значение слова является способом концептуализации внеязыковой реальности, в которой выделяются некоторые прототипические ситуации, предоставляющие возможность для специфического осмысления как отдельных фрагментов самих этих ситуаций, так и других типов ситуаций, подводимых в определённой мере под эту схему. Прототипическая ситуация определяет развитие семантической структуры и в словах пространственной семантики. Источником полисемии в таких единицах служит возможность разных видов концептуализации пространственных отношений.

Поскольку материал исследования включает в себя большое количество производных слов, в работе в необходимой мере рассматриваются вопросы семантики производного слова.

Внимание учёных к механизмам формирования значения производного слова не ослабевает на протяжении длительного времени. Семантическая специфика производного как единицы вторичной номинации осмыслена в трудах Е.А. Земской, В.В. Лопатина, Е.С. Кубряковой, А.Н. Тихонова, И.С. Улуханова, М.Н. Янценецкой и др.

Общие проблемы мотивации, исследование мотивационных связей, характеризующих различные группы лексики, особенности взаимодействия значений производного и производящего нашли своё отражение в работах Л.А. Араевой, О.И. Блиновой, Т.И. Вендиной, Л.Г. Ким, Т.А. Демешкиной, Л.М. Медведевой, З.И. Резановой и многих других. Функционально-динамический подход, разрабатываемый в трудах Н.Д. Голева, позволил углубить представление о феномене мотивации как системообразующем факторе в лексике русского языка. Системный подход к деривационному измерению лексики осуществлён в исследованиях М.Г. Шкуропацкой, посвящённых описанию эпидигматически связанных слов.

В кругу обсуждаемых проблем одной из самых сложных и дискуссионных является интерпретация многозначности производного слова. Отдельное значение, входящее в его семантическую структуру, сложным образом соотносится как с другими значениями этого же самого слова, так и со значением (значениями) производящего.

В данной работе не обсуждается вопрос о том, какая связь, внутрисловная или межсловная, является первостепенно значимой. Мы ограничиваемся констатацией любого вида семантической соотносительности, поскольку сам факт ее наличия сигнализирует о значимости некоторого смысла, отражающего определенный способ языковой концептуализации пространства. Изучение семантической и словообразовательной деривации дает возможность установить, какие внеязыковые пространственные представления и категории преломляются в семантике языковых единиц, имен топологических зон в частности.

Во второй главе «Типы концептуализации пространства и семантические свойства имён ВЕРХ / НИЗ» изложены результаты анализа семантической структуры слов ВЕРХ и НИЗ.

Исходной для существительных ВЕРХ и НИЗ является ситуация пространственного описания объекта. Квалификация одной из сторон Объекта как той или иной топологической зоны в определённых случаях требует Наблюдателя, который должен учесть расположение отдельных участков Объекта относительно друг друга и выбрать для них соответствующие обозначения. Фигура Наблюдателя является релевантной в тех случаях, когда имена топологических зон выступают как характеристики нефасадных объектов (термин Ю.Д. Апресяна), не имеющих естественно выделенной и традиционно закреплённой зоны верха или низа (верх апельсина, низ кубика).

Семантический потенциал существительных ВЕРХ и НИЗ в сфере внутрисловной деривации определяется в первую очередь топологическими характеристиками называемых ими объектов и типом пространства, к которому они принадлежат.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»