WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

В3. Предметы/орудия из кости. Встречены в 68 индивидуальных погребениях (14,0% выборки). Сюда отнесены найденные вне сочленения отдельные кости животных – главным образом, мелкого рогатого скота, как со следами обработки (не более 2,0% комплексов) и использования, так и без них (астрагалы, лопатки, метаподии). Находки собственно костяных изделий (трубочек/конусов, «пряслиц», рукоятей, обойм) единичны. Необычна высокая концентрация костяных предметов в Ергенинском могильнике (48,0%).

Г. Кости животных.

В данную категорию включены случаи находок черепов и костей животных в сочленении, что позволяет предполагать помещение в могилу не костей, а частей туши (в 13,0 % - 63 индивидуальных погребениях). Основную часть составляют находки костей мелкого рогатого скота (10,1% комплексов), существенно реже встречался крупный рогатый скот (2,1%). По количеству индивидуальных погребений с костями домашних животных выделяются Ергенинский могильник (32,0%) и могильник Чограй VIII (31,0%).

Д. Повозки.

Остатки повозок обнаружены в 18 (3,7%) индивидуальных погребениях. В могилу помещались как целые повозки (обычно – основа кузова с колесами, редко кузов с бортами и настилающими циновками (Веселая Роща III к.23 п.3), так и отдельные части, например, кузов (Ергенинский к.06 п.05) или отдельное колесо, закрывающее вход в камеру со стороны входной шахты (Элистинский к.06 п.01). Редко прослеживаемые конструктивные особенности повозок (трехчастные сплошные колеса с выступающими ступицами в средней доске на неподвижных осях; решетчатый кузов, крепящийся к раме с крестовиной, дышло-рогатина) в целом соответствуют данным о повозках более раннего времени в Прикубанье и более западных регионах (Романовская, 1982; Избицер, 1993; Гей, 2000). По концентрации индивидуальных погребений с повозками выделяются памятники Веселая Роща III (17,8% комплексов), Ергенинский (16,0%) и Чограй VIII (10,3%).

Е. Личные украшения.

Украшения, составлявшие наряд погребенных, встречены в 123 (25,3% ) индивидуальных погребениях.

Е1. Металлические височные кольца «каплевидной» формы с заходящими друг за друга концами диаметром 1-2 см присутствовали в 22 (4,5%) комплексах выборки. Основным материалом служила бронза (17 комплексов), редко – драгоценные металлы (5 комплексов). Височные кольца следует относить к числу престижных украшений-знаков, отмечавших особый личный статус погребенного. По концентрации погребений с металлическими кольцами резко выделяется Ергенинский могильник (20,0 %).

Е2. Наборные украшения, встреченные в 116 (23,9%) индивидуальных погребениях, формировались из бус, подвесок, пронизей и колец. Основными материалами наборных украшений были фаянс (паста) (10,9% комплексов), бронза (9,1%), кость (8,4%), сердолик (5,6%). Существенно реже использовались гагат (гешир) и раковина (1-2%). Судя по небольшому числу бус и редкости находок подвесок и пронизей, в большинстве случаев состоявшие из них ожерелья и браслеты были «неполными» и к тому же собранными из различных материалов. Самое большое количество (по нескольку сотен) фаянсовых бус в ожерельях дали некоторые погребения Лолинского I и Архаринского могильников. Сердоликовые бусы были представлены в комплексах во внушительном количестве (по нескольку десятков) в Лолинском I, Архаринском и Ергенинском могильниках. Наконец, ожерелья из значительного (около или более 100) числа бронзовых бус представляют собой исключительно редкую находку (в нашей выборке это комплексы Ергенинский к.05 п.08 и Чограй VIII к.28 п.02). Чаще всего украшения встречались на 4 богатых посудой и орудиями памятниках – Ергенинском (60% комплексов), Веселой Роще III (44,4%), Архаринском (42,1%), Чограе VIII (34,5%).

Ж. Следы органических подстилок и покровов, красок и огня.

Следы органических подстилок и покровов отмечены в 105 (21,6%) индивидуальных погребениях выборки. Состояние исходной документации, однако, позволяет предполагать, что реально подобные артефакты присутствовали в значительно большем числе комплексов. Стандартный обряд предполагал наличие в могильной камере подстилки из органического (растительного – трава, камыш, растительное волокно - и животного - шкура/кожа) материала под погребенным. В неординарных погребениях представлены варианты покровов (чаще всего – плетеных циновок) на перекрытии, при оформлении стен ям, на повозках и на останках погребенного. Наиболее концентрированно подстилки и покровы представлены в Ергенинском могильнике.

Следы красной краски (охры) отмечены в 75 (15,4%) индивидуальных погребениях. Вероятно, реальный процент присутствия краски должен быть выше – около 20 %. Окрашенными, главным образом, оказывались останки погребенного (65 комплексов; 13,4%). По-видимому, чаще всего окрашивались стопы или стопы и голени умершего. Реже следы краски отмечались на черепе (как правило, без указания точного местоположения), еще реже - на прочих частях посткраниального скелета. Очевидно, что следы охры существенно чаще встречаются на богатых орудийным инвентарем памятниках (от 37,8% комплексов в Веселой Роще III до 28,0% в Ергенинском), чем на бедных (от 12,0% комплексов в Чограе II до 1,3% в Восточноманычском Левобережном II).

Так же, как и охра, мел представлен в виде порошкообразной массы (пятна, послойки) и в кусках (крайне редко). Как правило, останки погребенного не посыпались мелом, однако иногда мел мог находиться на дне камеры под органической подстилкой, на которой лежал скелет, занимая, таким образом, значительную площадь. Уникальным на этом фоне является случай мощной посыпки мелом останков погребенного в Цаган Усн VIII к.01 п.03.

Достоверные следы огня, горевшего непосредственно в могильном сооружении, представлены единичными яркими случаями.

2.2. Совместные погребения. В общей выборке имеется 67 (10,8%) совместных погребений 143 индивидов. В 55 совместных погребениях положение умерших (117 индивидов) в одной камере - явное (в могильном сооружении в материке) или реконструируемое (рядом и на одной глубине в насыпи) – позволяет с большой долей вероятности предполагать синхронность упокоения останков (трупоположение). 9 погребений (19 индивидов) содержали парциальные захоронения, причем в 8 комплексах парциальные останки одного погребенного сочетались с трупоположением второго. Судя по четкой организации пространства камеры и аккуратной сложенности костей эскарнированного скелета, и в этих случаях можно говорить о синхронности первичного и вторичного захоронений. В оставшихся 3 погребениях (7 индивидов) можно предполагать кумулятивный характер комплексов.

По ряду фундаментальных обрядовых признаков – соотношению основных и впускных погребений, видов и форм могильных сооружений; распределению сооружений по секторам курганов и ориентировок входных шахт катакомб/могильных ям - совместные погребения принципиально не отличаются от индивидуальных.

Системное отличие наблюдается в видимом «богатстве» инвентаря совместных погребений. Доля последних с теми или иными категориями инвентаря превосходит таковую у индивидуальных погребений практически по всем показателям. Полностью отсутствуют лишь бронзовые тесла, долота и иглы.

Совместные погребения органично вписываются в структуру могильников, не определяя и не нарушая последнюю сколько-нибудь явным образом. Количество совместных погребений на различных памятниках колеблется незначительно, отклоняясь от 10,8 % в общей выборке на 3-4%, что свидетельствует о регулярности совершения обряда.

2.3. Комплексы без останков людей.

«Кенотафы». В общей выборке имеется 67 (10,8%) комплексов, которые могут быть рассмотрены как «кенотафы». «Кенотафы» могли быть основными (9,0%) и впускными комплексами. При всех основных «кенотафах» отсутствовали впускные однокультурные «кенотафы» и погребения в материке. Сооружения «кенотафов» представлены ямами и катакомбами, причем в отличие от погребений здесь преобладают (хотя и незначительно – 52,6%) ямы. Принципиально иной по сравнению с погребениями выглядит картина распределения «кенотафов» по секторам курганов: резко возрастает загруженность западного (почти в четыре раза) и северо-западного (больше, чем в полтора раза) секторов. Основные категории вещей, составляющие инвентарь погребений (глиняные посуда и курильницы, бронзовые ножи и стержни, орудия/предметы из камня и кости, наборы украшений, а также следы охры), встречаются и в «кенотафах», но, за исключением посуды, – существенно реже. Полностью отсутствуют височные кольца и престижные раритеты (бронзовые крюки, тесла, долота, иглы; каменное парадное оружие); находки деревянной посуды, однако, имеют место. Единственная категория находок, встречающаяся в «кенотафах» существенно чаще, чем в индивидуальных и даже совместных погребениях – это кости мелкого рогатого скота (соответственно, в 22,4%, 13,0% и 14,9% в комплексах трех видов). Два показателя - частота встречаемости керамической посуды и повозок – оказываются у «кенотафов» очень близки индивидуальным погребениям. Доля «кенотафов» на различных памятниках различается существенно больше, чем доля совместных погребений (от 3,1% до 19,2%). Учитывая выявленную специфику, можно полагать, что «кенотафы» представляли собой жертвенно-погребальные комплексы.

«Жертвенники». Эти комплексы (всего в памятниках изучаемой выборке учтено 24) размещались в насыпи или, редко, в неглубоких материковых ямах, и состояли из черепов и конечностей (обычно присутствуют кости метаподия и акроподия) крупного рогатого скота (редко - лошади). Чаще всего в состав «жертвенника» входят кости одной или двух особей (66,7%), максимальное число – более 10 (крупный рогатый скот) отмечено в Ергенинском могильнике. Обычно черепа укладывались на кости ног или между ними, если особей несколько – в ряд, в одном случае – друг за другом. Курильницы (целые и фрагментированные формы) находились рядом с костями животных в 14 из учтенных «жертвенников». Немногочисленные стратиграфические наблюдения позволяют предполагать, что появление этих жертвенных комплексов было связано с процедурами: 1) создания насыпи над основным погребением; 2) досыпки насыпи после/во время совершения впускного восточноманычского погребения.

2.4. Дополнительные сооружения. Именно с восточноманычским пластом следует связывать последнюю массовую реконструкцию насыпей курганов, появившихся в конце энеолитической – начале раннебронзовой эпохи. Однако судить о том, какой процент впускных погребений реально сопровождался досыпками насыпи, невозможно из-за дефицита стратиграфических данных. То же можно сказать о редко фиксируемых околокурганных рвах. При создании насыпей «восточноманычцы» продолжали использовать некоторые строительные приемы («слоистые» насыпи, обваловка основного погребения) и архитектурные формы (усеченный конус/пирамида), получившие распространение в Предкавказье с эпохи ранней бронзы.

Рассмотрение материалов позволило сделать следующие заключения.

1. Создание восточноманычских погребальных и жертвенных комплексов в пределах курганов и могильников, существовавших с более ранних периодов – от ямного до раннекатакомбного времени, и отсутствие следов разрушения существовавших структур позволяют предполагать генетическую преемственность оставившего эти памятники населения.

2. Присутствие на всех памятниках захоронений индивидуумов всех возрастных групп и обоих полов дают основание считать, что структура и состав могильников отражают структуру родственных отношений.

3. Неравномерность концентрации в различных памятниках артефактов, маркирующих уровень материального достатка и престиж, свидетельствует о существовании института обособленной общинной собственности и выраженной имущественной дифференциации между общинами.

4. Высокая концентрация престижных предметов, в сочетании с другими отличительными обрядовыми чертами в Ергенинском могильнике указывают на особую роль оставившего этот памятник семейно-родового коллектива.

Глава 3. Особенности организации курганного пространства в погребальном обряде восточноманычской катакомбной культуры.

Для степных скотоводов, с присущим им подвижным образом жизни, точность ориентации по странам света была насущной жизненной необходимостью во все исторические эпохи. Огромный объем накопленных данных об ориентировках могильных сооружений и останков в степных культурах бронзового века свидетельствует о том, что процедура ориентирования по странам света являлась важнейшим элементом погребального ритуала.

При статистическом описании массива индивидуальных погребений (глава 2) была отмечена явная симметричность двух систем ориентировок: расположения конструкций относительно стран света и заполненности секторов курганов. В первом случае преобладают основные, главным образом меридиональные направления, во втором - диагональные направления, а «осевые» северный и южный сектора оказываются наименее нагруженными. Это позволяет предполагать существование четкой организации пространственного размещения комплексов в курганах.

3.1. Особенности размещения восточноманычских погребений в кургане. Новацией, внесенной носителями восточноманычской погребальной традиции в практику курганных захоронений, стало размещение части впускных погребений в насыпи кургана (имеется в виду уровень дна погребальной камеры), выше материка или (редко) приблизительно на уровне древнего горизонта – в верхнем слое погребенной почвы. Подобная практика не имела места (исключения - единичны) на изучаемой территории в довосточноманычское время. Устанавливается различие в распределениях ориентировок погребенных индивидуально в материке (159 катакомб и 78 ям) и в насыпи (94 комплекса). У погребенных во впускных материковых конструкциях преобладают направление на Ю (37,1% катакомб и 35,2% ям), В (25,8% и 19,2%) и ЮВ (13,2% и 17,9%), у погребенных в насыпи - на ЮВ (38,3%), Ю (25,5%) и ЮЗ (21,3%). В основных материковых индивидуальных погребениях умершие ориентировались, главным образом, по основным (Ю – 62,5% и В - 21,4%) направлениям.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»