WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |
Языковые средства, посредством которых может происходить реализация конструктивного общения в рамках стратегии кооперации многообразны, однако необходимо отметить, что в русском языке реализацией конструктивной модели общения зачастую служат глаголы со смыслом совместной направленности действия, например: (преподаватель студенту) «Давайте еще раз объясню», «Давайте вместе разберемся». Реализация тактики обещания в рамках стратегии кооперации способствует употребление будущего времени и перформативных глаголов в русском языке: «Я постараюсь», «Извините, я больше не буду отвлекаться», «Я помогу вам разобраться», «Извините, я исправлюсь. В английском языке маркерами конфронтационной стратегии коммуникации на уровне лексических единиц может выступать использование слов с широкой семантикой. В английской, а особенно, американской коммуникации данные единицы могут заменять практически любое понятие, одушевленный или неодушевленный предмет, а также целую ситуацию: (студент преподавателю) “I don’t understand the stuff you were talking about”. Использование данного заменителя может иметь нейтральную окраску, а может служить сигналом пренебрежительного отношения к речевому партнеру в рамках коммуникативной стратегии конфронтации. В плане грамматики, инверсия используется как эффективный способ выражения эмоциональности в рамках как конфронтационной, так и кооперативной стратегии коммуникации. С целью продемонстрировать уважение и избежать конфликтогенность в речи, в английском языке часто используются стратегии отдаления для подчеркивания взаимного уважения. Языковыми средствами зачастую служат такие конструкции как I think, I guess, I suppose и др. Условное наклонение и использование модальных глаголов увеличивает косвенность высказывания, и, соответственно, степень вежливости: “I don’t think this statement was really professional. I would appreciate some respect”, “Do you think I could redo this test”, “I am afraid you didn’t reach your full potential”. Маркерами стратегии дистанцирования в американской коммуникации могут служить односложные короткие реакции, посредством использования которых коммуникант избегает дальнейшего развития конфликта: “Fine”, “I understand”.“You are right”,“ok, I agree”,“Yes, Sir!”. Перформативные глаголы, употребление будущих глагольных времен и глагола “to let” могут служить маркерами реализации кооперативной стратегии коммуникации, например: (студент преподавателю) “I am sorry, I know I shouldn’t let my personal life influence my academic life”, “Оk, I will listen to your advice”.

Таким образом, в английской коммуникации нарушение определенных грамматических конструкций, предполагающих смягчение высказывания, а также использование маркеров вежливости и уважения к речевому партнеру способствует минимизации конфликтогенности в речевой деятельности. В ситуации сознательного выбора языковых конфликтогенных средств, коммуникант выражает негативное отношение или отрицательные эмоции речевому партнеру, а также игнорирует принцип диалогичности общения, реализуя коммуникативные стратегии манипулирования или речевой агрессии в рамках конфронтационной коммуникативной стратегии.

Третья глава исследования «Специфика стратегического рече-ситуативного поведения в конфликтном дискурсе» посвящена анализу результатов экспериментального исследования коммуникативного поведения в конфликтных ситуациях общения в рамках профессионального педагогического и обиходно-бытового дискурсов среди представителей русской и американской лингвокультуры. В целях выявления специфики выбора коммуникативных стратегий (конфронтации, кооперации или дистанцирования) в конфликтном дискурсе результаты проведения экспериментальной части исследования рече-ситуативного поведения были условно разделены на следующие части:

  1. Специфика интерпретации понятия «конфликт» в русском и американском языковом сознании.
  2. Специфика проявления коммуникативных стратегий в конфликтном обиходно-бытовом дискурсе.
  3. Специфика проявления коммуникативных стратегий в конфликтном профессиональном педагогическом дискурсе.
  4. Анализ особенностей коммуникации, определяющих выбор стратегической формы коммуникативного поведения в конфликтном профессиональном педагогическом дискурсе в диаде «преподаватель-студент»: выражение несогласия как одна из форм, способствующая коммуникативному конфликту; границы приватности и дистанцированности, особенности ролевого образа преподавателя.

Проведенный анализ эмпирических данных рече-ситуативного коммуникативного поведения российских и американских респондентов позволяет сделать следующие основные выводы:

  1. Особенностью интерпретации понятия «конфликт» в русском языковом сознании является доминанта статического компонента, подчеркивающая причинно-следственные связи. Значительная эмоциональная нагруженность с приоритетом признака вербальной или физической агрессивности: конфликт это… спор с несовпадением мнений, противостояние интересов разных людей; ситуация, возникающая вследствие несовпадения мнений; сложное взаимоотношение между людьми, ситуация непонимания между людьми; нежелание принимать чужую точку зрения; злость, напряжение; несовпадение понятий двух людей, проявляющееся в грубой форме; несогласие, переход на повышенные тона; агрессивный спор. Анализ данных эксперимента показал, что конфликт ассоциируется в американском языковом сознании не только с наличием противоречия, но и с необходимостью разрешения, на что во многих вариантах определения понятия «conflict», данных американскими респондентами, делается акцент: conflict is…. some uncomfortable situation that needs resolving; a situation which arises between two or more people which pushes them to seek a resolution; a situation in which two parties disagree, usually has a resolution, which may or may not be mutual (конфликт это…неприятная ситуация, которую необходимо преодолеть; это ситуация, которая возникает между двумя или более людьми, подталкивающая их к поиску решения; ситуация в которой две стороны имеют разногласия, обычно имеющая решение, которое может быть взаимным или нет). Интерсубъективность отмечена в качестве основной черты в интерпретации понятия «конфликт» в межличностном общении русскими респондентами. Отличительной характеристикой понятия «конфликт» в русской коммуникации является признак агрессивной линии поведения, выражающейся в вербальном или физическом агрессивном взаимодействии.

2. Результаты исследования стратегического коммуникативного поведения российских и американских респондентов в конфликтном обиходно-бытовом и профессиональном педагогическом дискурсах представлены на рис. 2, 3.

Рис. 2. Стратегическое коммуникативное поведение россиян и

американцев в конфликтном обиходно-бытовом дискурсе

Рис. 3. Стратегическое коммуникативное поведение россиян и американцев в конфликтном профессиональном педагогическом дискурсе

Проведенный анализ эмпирических данных рече-ситуативного поведения показал приоритетное обращение американских респондентов к реализации коммуникативной стратегии кооперации в конфликтных ситуациях в рамках обиходно-бытового и профессионального педагогического дискурсов. В русской стратегической линии коммуникативного поведения, выявленной в результате эксперимента, существенной оказалась доля агрессивной линии коммуникативного поведения, реализуемой различными тактиками в рамках конфронтационной стратегии коммуникации. Склонность к проявлению конфронтационных коммуникативных стратегий речевой агрессии и манипулирования присуща американским коммуникантам в случае конфликта в сфере сервиса и торговли, а также, если достоинство личности или личная зона говорящего подвергается унижению или угрозе. Результаты анализа свидетельствуют о гендерных особенностях реализации коммуникативных стратегий как российских, так и американских респондентов. Российские студенты женского пола склонны к реализации коммуникативных стратегий кооперации, дистанцирования и автоагрессии в ситуациях «человек-человек» и в конфликте «человек-предмет». Российские студенты мужского пола склонны к реализации конфронтационной коммуникативной стратегии в виде грубой и умеренной вербальной агрессии. В американском коммуникативном поведении прослежена обратная ситуация: большинство американских респондентов, предпочитающих реализацию коммуникативной стратегии конфронтации, являются женщинами, к реализации коммуникативной стратегии дистанцирования более склонны американцы мужского пола. При анализе стратегических предпочтений в конфликтном профессиональном педагогическом дискурсе подобной дифференциации не выявлено. Анализ стратегического вербального поведения в ситуации участия в коммуникативном конфликте в качестве третьего лица показал, что как американские, так и русские коммуниканты предпочитают поведение в рамках коммуникативной стратегии дистанцирования.

3. Согласно базовым коммуникативным стратегиям кооперации, конфронтации и дистанцирования, проанализированным по данным экспериментального исследования, можно говорить о проявлении кооперативного, конфликтного и центрированного типов языковой личности. В терминологии К. Ф. Седова языковая личность в конфликте может иметь инвективную, куртуазную и рационально-эвристическую направленность [Седов, 1996, 2002]. Анализ вербальных стратегических предпочтений в конфликтных ситуациях общения показал значительную дифференциацию языковых личностей в зависимости от их лингвокультурной принадлежности, а также дифференциацию в зависимости от биологического пола коммуниканта. Особенности стратегических предпочтений американцев позволили сделать вывод о проявлении куртуазного типа языковой личности, характеризующейся склонностью к непрямым средствам выражения несогласия и сохранения «лица» речевого партнера, соответственно, позволяя избегать конфликта в общении. Кроме того, представители американской лингвокультуры придерживаются коммуникативных стратегий в рамках кооперативно-конформистского и кооперативно-актуализаторского типа языковых личностей в конфликтных ситуациях общения. Представители русской лингвокультуры демонстрируют склонность к проявлению кооперативно-конформистского типа языковой личности, однако наблюдаются также черты центрированного и агрессивно-конфликтного типов языковой личности. При установке на участие в коммуникативном конфликте в качестве третьего участника и американскими, и российскими коммуникантами был выбран пассивно-центрированный тип языковой личности. Американские респонденты женского пола более склонны к проявлению конфликтно-агрессивного типа языковой личности, в то время как российские респонденты-женщины проявляют большую склонность к пассивно-центрированному и кооперативно-конфромисткому типу языковой личности с приоритетом выбора стратегической линии коммуникативного поведения в пользу стратегии дистанцирования. Носители американского языкового сознания мужского пола обнаруживают склонность к центрированному типу языковой личности в конфликтном обиходно-бытовом дискурсе, придерживаясь стратегической линии дистанцирования. Российские мужчины-респонденты тяготеют к реализации как центрированного типа языковой личности, так и агрессивно-конфликтного, зачастую склонного к инвективному типу. В коммуникации в рамках профессионального педагогического дискурса подобной гендерной дифференциации не наблюдается.

4. По результатам экспериментальных данных можно сделать вывод о существенном стратегическом различии особенностей выражения несогласия в русской и американской лингвокультурах: вне зависимости от распределения статусных и ролевых позиций в коммуникации в рамках профессионального педагогического дискурса в русской коммуникативной культуре вербальное выражение несогласия не является запрещенной формой общения в диаде «преподаватель-студент», в то время для американской лингвокультуры она не свойственна. Этнокультурная обусловленность вариативности зон приватности и комфортного расстояния при акте коммуникации определяет особенности пространственного дистанцирования для русского и американского кодекса коммуникативного поведения. Основываясь на результатах эмпирических данных, можно сделать вывод о более жестком разграничении зон приватности в американской коммуникации и нестабильности пространственных границ, свойственной русскому общению. Анализ зон приватности и особенностей дистанцирования показал, что российским студентам свойственна нестабильность границ пространственных зон, а несомненным нарушением принципа приватности считаются лишь резкие проявления конфронтационных коммуникативных стратегий со стороны речевого партнера. Правило невмешательства в личную зону и отсутствие давления на собеседника составляют основу особенностей американского общения. Результаты эксперимента подтвердили данный тезис, показав, что безусловным нарушением принципа вежливости и этикета большинством американских респондентов расценивается вербальное проявление конфронтационной коммуникативной стратегии и отсутствие доброжелательного настроя на коммуникацию со стороны речевого партнера. Особенностью интерпретации принципа вежливости российскими студентами является допустимость реализации конфронтационной коммуникативной стратегии вне зависимости от особенностей ролевого и статусного положения интерактантов. Интенциональная направленность американской стратегии общения на сохранение «лица», даже при необходимости реализации конфронтационной стратегии, подразумевает соблюдение формальностей на языковом и метаязыковом уровне для реализации конструктивной линии коммуникации, не предполагающей вторжения в зону приватности или нарушения принципа вежливости. Доминантами стратегического поведения российских респондентов являются активная позиция в коммуникации, готовность к вербальному выражению позиции, отсутствие страха перед возможным конфронтационным исходом. Результаты эксперимента позволяют сделать вывод о многоаспектности образа речевого партнера в диаде «преподаватель-студент» в сознании российских и американских студентов. Подавляющее большинство американских студентов воспринимают преподавателя как источник знаний, наставника и вышестоящего. Схожими ролевыми образами преподавателя в сознании российских респондентов являются роли наставника, эксперта и источника знаний. Выделение доминирующей роли вышестоящего (superior) в образе преподавателя американскими респондентами говорит о важности ролевой и социальной дифференциации в педагогическом общении, однако не мешающей строить коммуникацию на принципе позитивизма. Наименее привлекательной ролью речевого партнера как для американских, так и для российских респондентов, является роль родителя, предполагающая реализацию манипулятивной коммуникативной стратегии, тактик критики, навязывания мнения и других проявлений коммуникативного давления.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»