WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

В качестве источника были привлечены также «Маленькие письма» А.С.Суворина (полемические заметки, публиковавшиеся в газете «Новое время»), поскольку «Новое время выступало в роли основного «оппонента» «Восточного обозрения». Кроме того, данный источник позволяет увидеть «правый спектр» воззрений на Русско-японскую войну. «Левый спектр» представлен листовками сибирских организаций РСДРП 1904-1905 гг. Наконец, нами был использован «Вестник Маньчжурской армии» и «Летопись города Иркутска за 1902-1924 гг.» Н.С. Романова.

Для адекватного представления динамики общественного мнения была привлечена также мемуаристика. В силу того, что комплекс воспоминаний о Русско-японской войне чрезвычайно обширен, нами были выбраны воспоминания людей из разных социальных групп и занимавших разные политические позиции. Это представители командного состава: А.А. Игнатьев (офицер Генштаба, в числе прочего наблюдавший за иностранными военными агентами); К.И. Дружинин (полковник, служил в составе Приморского драгунского, Уссурийского казачьего полков, начальником штаба сводной казачьей бригады, командиром отдельного отряда), П.К. Баженов (офицер, служил на разных постах во 2-й Маньчжурской армии), старший адъютант штаба 1-го Сибирского корпуса С.Л. Марков; наблюдатели при русской армии: барон Эбергард Теттау (немецкий военный атташе при русской армии), В.А. Апушкин (подполковник военно-судебного ведомства, военный журналист); британский военный агент при японской армии, ген.-лейт. Я. Гамильтон; врачи В.В. Вересаев, В.П. Важаков; медсестра Н.В. Козлова; священник Митрофан Серебрянский. Кроме того, ряд воспоминаний извлечен из публикаций в прессе периода Русско-японской войны (в основном это касается очерков журналистов Н.А. Немировича-Данченко и Вас.И. Немировича-Данченко). Особое место среди мемуаров занимают воспоминания редактора «Восточного обозрения» И.И. Попова, в которых раскрываются как некоторые перипетии идеологической борьбы времен военного конфликта, так и то положение, в котором оказался из-за войны Иркутск.

Мемуаристика дополняется солдатскими письмами, публиковавшимися в прессе («Восточное обозрение», «Сибирская жизнь»), а также собранных А.Н. Прокопе в специальном альбоме.

Еще одной категорией источников являются делопроизводственные материалы, извлеченные из фондов Российского государственного исторического архива Дальнего Востока. Они раскрывают, в основном, отношение населения Дальнего Востока к войне и некоторые его специфические черты («шпиономания», охватившая Дальний Восток с началом конфликта; особенности ведения боевых действий на Камчатке и пр.).

Таким образом, представленные в совокупности перечисленные выше источники позволяют решить поставленные в данном исследовании цели и задачи и позволяют проанализировать общественное мнение населения Сибири и Дальнего Востока во время Русско-японской войны 1904-1905 гг.

Научная новизна и теоретическая значимость исследования. В настоящей работе исследован процесс формирования общественного мнения Сибири и Дальнего Востока в годы Русско-японской войны 1904-1905 гг. и выявлен его целенаправленный характер. Раскрыты многие аспекты образа этого военного конфликта в общественном сознании, среди них такие, как: восприятие Японии и японцев (образ врага); создание образа героев средствами массовой информации и др. Выявлены крайние пределы формирования позитивного образа войны, методы и направления этого формирования, его результативность. Получены данные об исключительно длительном, в ряде случаев, воздействии на общественное сознание созданных СМИ образов. Проанализирована стратегия правящих кругов по созданию имиджа войны, показана смена алгоритмов как в официальной пропаганде, так и в публицистике. Прослежена эволюция отношения к войне населения Сибири и Дальнего Востока, выделены проблемы, оказавшиеся в центре общественного внимания в ходе ее. Рассмотрены формы проявления общественного мнения. Сделана попытка системного исследования всего комплекса общественных идей, свойственных русскому обществу в изучаемый период.

Практическая значимость результатов работы. Результаты исследования могут быть использованы при создании обобщающих трудов по истории Русско-японской войны, а также в образовательных и специальных курсах по региональной истории в вузах Сибири и Дальнего Востока.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации доложены и получили одобрение в ходе обсуждения на региональной молодежной научной конференции «История Сибири: 1583–2006 гг. Проблемы и перспективы» (Новосибирск, 2006 г.). Материалы исследования изложены в 6 публикациях автора.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. В период Русско-японской войны 1904-1905 гг. была предпринята первая крупномасштабная попытка целенаправленного формирования общественного мнения, создания в общественном сознании позитивного образа войны; основным каналом для этого послужила пресса.
  2. Пропаганда войны через создание ее приукрашенного, «героического» образа, отрицание любых провалов, поражений, недостатков и т.д., хотя и имела в ряде случаев значительный эффект, оказалась гибельной в стратегическом плане, так как в итоге привела к полному падению доверия к власти и нежеланию общества нести жертвы «во имя победы».
  3. В период Русско-японской войны в общественном сознании произошла трансформация «образа врага» в лице Японии и японцев; в общем случае произошел перенос «образа врага» с японцев на русское самодержавие, в частном – сохранилась прежняя парадигма восприятия японцев («варвары», «язычники») с присвоением «цивилизационного» статуса только собственно японской армии.
  4. На восприятие конфликта обществом Сибири и Дальнего Востока большое влияние (отрицательное) оказали внутренние проблемы, вызванные им; главными из них были дороговизна, продовольственный кризис, трудности в оказании помощи семьям запасных и раненым.
  5. Несмотря на то, что Русско-японская война уже к осени 1904 г. потеряла свою популярность, общество Сибири и Дальнего Востока продолжало относиться к ней как к долгу и одновременно бедствию; призванные нижние чины считали необходимым честно и доблестно сражаться, общество – оказывать помощь воинам и членам их семей.

Структура работы. Диссертация общим объемом 263 страниц состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников и литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обоснована актуальность диссертационного сочинения, охарактеризована степень изученности избранной темы, сформулированы цель и задачи исследования, определены его объект и предмет, территориальные и хронологические рамки, обозначены методологические и методические основания, раскрыта источниковая база диссертации, показана ее научная новизна и практическая значимость.

Первая глава «Общество и пресса Сибири и Дальнего Востока во время Русско-японской войны 19041905 годов: формирование и изменение образа войны» раскрывает усилия правящих структур по пропаганде конфликта, рассматривает роль прессы в формировании и изменении образа войны, формирование и динамику общественного мнения Сибири и Дальнего Востока в избранных хронологических рамках.

В первом параграфе «Основные направления формирования общественного мнения» анализируется стратегия правящих кругов по созданию позитивного образа войны и выявляются направления формирования общественного мнения.

В начале ХХ века задача обработки общественного сознания была осознана властью как одна из ключевых. Русско-японская война дает пример первой крупномасштабной попытки формирования общественного мнения в нужном для «верхов» ключе. Основным каналом воздействия на общество служила пресса, причем в силу специфики российского общества – главным образом частная либеральная печать. Сравнительный анализ материалов ведущих повременных изданий региона (газет «Сибирская Жизнь», «Восточное обозрение», «Дальний Восток») позволяет сделать вывод о сознательном и целенаправленном формировании общественного мнения в духе «пропаганды войны». В первую очередь, предпринимались усилия по созданию «образа врага» в лице Японии. Доказывалось, что война отвечает многовековым интересам России, ее движению на Восток, необходима для укрепления наших позиций здесь и т.п. Данная парадигма чуть позже была дополнена созданием позитивного образа собственно войны. СМИ пытались представить ее как победоносную и героическую, а все сопутствующие неудачи – как временные, незначительные, либо предусмотренные стратегическим планом командующего. Средствами для этого служили подбор позитивной информации о ходе боевых действий, создание позитивного образа командования русской армии и флота и в первую очередь командующего Маньчжурской армии А.Н. Куропаткина, освещение происходящих событий под углом «соответствия стратегическим планам командующего», а так же использование пропагандистских материалов и обращение к героическим страницам войны.

Следует отметить, что «ура-патриотические» настроения начала войны, изображение русской армии и флота исключительно в героическом, позитивном ключе, велось не только из-за давления «сверху» (через цензуру и т.п.), но во многом соответствовало и чаяньям самого общества.

Степень воздействия на читателя «идеологически выверенной» информации и материалов была различной, от недоверия до полного и безоговорочного принятия. Более того, эффективность некоторых газетных PR-акций была такова, что их воздействие продолжает сказываться до настоящего времени. Яркий пример тому – ситуация с подвигом крейсера «Варяг». Вокруг этого события СМИ был создан настолько сильный «героический ореол», что под его обаянием бой «Варяга» с японской эскадрой стал в общественном сознании россиян квинтэссенцией военного подвига, а само событие осталось в памяти поколений «визитной карточкой» Русско-японской войны. Довольно долго усилиями именно прессы поддерживался авторитет и популярность командующего Маньчжурской армии А.Н.Куропаткина. Его рисовали как гениального полководца, наследника и преемника М.Д.Скобелева, «отца» для солдат, чуткого и душевного командира и т.д.

В целом пропаганда войны через создание ее приукрашенного образа была эффективна тактически, но совершенно гибельна в стратегическом плане.

Во втором параграфе «Образ Японии и японцев в общественном сознании Сибири и Дальнего Восток» подробно рассматривается формирование и изменение «образа врага» в лице Японии и японцев.

Целенаправленное создание «образа врага» велось еще в преддверии войны с Японией. Основной упор делался на изображении японской цивилизации как языческой и варварской, а потому чуждой и даже враждебной цивилизации христианской, европейской (к последней относили и Россию). Весьма активно в прессе и обществе муссировалась тема «желтой опасности», «панмонголизма» (будущей активной борьбы Японии за господство в Азии). При этом одновременно Япония и японцы изображались в презрительном, уничижительном ключе с эпитетами типа «япошки», «желтолицые обезьяны», «макаки», «узкоглазые карлики» и т.д. В целом к началу конфликта в русском обществе создалось совершенно превратное представление о своем противнике, особенно о японской армии и флоте, которые изображали в духе лубочных картин.

По мере развертывания боевых действий «образ врага» трансформировался – из «макак» японцы превратились в передовую нацию, с армией европейского уровня. Пресса единодушно писала, что японцы проводят операции с соблюдением всех требований современной военной науки; особо отмечались высокая образованность и сознательность как офицеров, так и рядовых японской армии, высокий боевой дух, героизм, готовность к самопожертвованию. Непосредственно на полях сражений к японцам как врагу очень скоро стали относиться с уважением. При этом наиболее цельным в глазах русского общества оказался именно образ японского солдата, матроса, офицера. От знака «минус» и «шапкозакидательских настроений» произошел переход к знаку «плюс» (японцы – достойный противник).

Если обратиться к тому образу Японии и японцев, который на протяжении войны создавался прессой Сибири и Дальнего Востока, то четко видна разница в восприятии врага. Сибирская пресса всю кампанию демонстрировала сочувственное и уважительное отношение к японцам, подчеркивала те достижения, в которых Япония обогнала Россию, высоко оценивала моральные качества японцев и их духовную жизнь. Дальневосточная пресса неизменно подчеркивала поверхностность европеизации Японии, доказывала, что японская нация «духовно слаба и глубоко порочна», а ее представители, хотя и имеют ряд положительных черт, в целом двуличны, лживы, коварны и жестоки. При этом японская армия оценивалась очень высоко.

Если в Сибири открыли сбор пожертвований на нужды японских военнопленных, то на Дальнем Востоке развернулась настоящая «япономания», с постоянными поисками «шпионов», «разоблачениями» и угрозами погромов. Характерно, что в деле борьбы с японцами (вплоть до призывов к их поголовному уничтожению) дальневосточное общество и власть шли, что называется, «рука об руку». Подобная разница в восприятии противника, как нам представляется, объясняется «военным психозом», который охватил Дальний Восток из-за страха перед японской оккупацией.

В целом, если формирование «образа врага» велось в едином ключе, то дальнейшее его изменение пошло по двум направлениям:

1) облагораживание противника, вплоть до переноса «образа врага» с Японии и японцев на русское самодержавие (японцы – храбрые и достойные противники, самодержавие довело Россию до национального позора);

2) присвоение нового («цивилизованного») статуса преимущественно японской армии, с сохранением прежней парадигмы относительно японцев как нации и культивированием враждебности к ним.

Вторая парадигма была характерна для социума Дальнего Востока, продолжавшего (и не без основания) воспринимать Японию как врага даже после окончания войны, первая – для общества Сибири, имевшего возможность более отстраненно и опосредованно относиться к противнику Российской империи.

В третьем параграфе «Динамика общественного мнения Сибири и Дальнего Востока» рассматривается изменение образа войны и самого отношения к ней общества.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»