WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Бога) грех) к людям

внешнее:

расценивается как служение вечная: к близким

как результат к врагам

добродетели попущения как соответствие Богу Богу с Богом

как исполнение Богом действия ближним высшая (небесная)

заповедей дьявольских сил родине без Бога

Бога в природе, только внешняя: общему

обществе и высшая: как отражение благу любовь

человеке в Боге внутренней; земная: физическая Бога

внутреннее : следовательно, ограничивается (как ступень к миру

грехи против источник гармонии рамками совести, праведная к вечной и людям

заповедей Бога и красоты — Бог заповедями Бога (с Богом) жизни)

(гордость, осуждение,

неблагодарность, леность, внутренняя: по замыслу Божьему человек свободен

неверие в Бога, сомнения в вере, духовная, в выборе; но более всего он свободен в Боге: любовь человека

самомнение, отчаяние, уныние, как отражение если он не раб греха, то, принадлежа к Богу

мстительность, зависть, гнев, Божественной Богу, способен к творчеству как греховная

равнодушие, тщеславие, ложь и т.п.) гармонии высшему выражению свободы духа (без Бога)

Рис. 1

как возможность

предельного

направлен- самопожертвования

ность на ради того, что дорого

благо

человека внешнее: физическая

и общества то, что (жизнь заканчивается

враждебно со смертью тела)

относительно Родине и только

евангельских пролета- ею владеет как соответствие как осознанная земная

заповедей риату только партия идеалам необходимость, духовная

ограничивается (как потеря совести)

внутреннее: внешняя: внутренняя личной совестью

соответ- некоторые как выражение (духовная): и классовым как служение другим:

ствует им грехи в хри- внутренней в старом подходом

(милосердие, стианском гармонии понимании ко всему вечная Родине

сострадание, понимании мира или (большинство в памяти людей близким

трудолюбие (самомнение, человеческой христианских общему

и т.п.) жестокосердие, натуры добродетелей) благу

леность и т.п.); и в новом понимании торжеству

противоречит им классовые «грехи» («Человек - это звучит гордо!») справедливости

(отрицание Бога, (неверие в коммунизм

смирения, принципа доброта к классовому

неосуждения и др.) врагу, смирение, непротивление злу)

Рис. 2

своё

благо

(то, что

полезно мне)

как безусловное

внешнее; окончание

то, что вредит жизни к себе,

мне ради себя: к близким и

жизнь как средство всему, что

самоутверждения, приносит

идеалы позитивизма самовыражения, удовольствие,

самореализации комфорт и

соответствие ограничивается безопасность

предлагаемому юридическим

образцу правом

Рис. 3

приобщения к высшему, когда сущность человека ставится выше его существования, что соответствует чувству единения с высшей силой в религиозном сознании (примером может служить пафосная революционная и постреволюционная литература – М. Горький, Н. Островский, В. Маяковский, А. Фадеев и т.п.). Однако несмотря на предельно точное копирование первой структуры, вторая не выдерживает проверки временем. Причиной тому является изменение исходной иерархии смыслов, когда на место метаметасмысла помещается смысл нижнего уровня, неспособный удержать в незыблемости всю структуру. Последнее приводит к дисгармонизации новой парадигмы смыслов, смешению разноуровневых единиц и как следствие – к разрушению всей иерархии и смысловому хаосу (период перестройки в России), в котором все более очевидно проявляется экспортируемая система смыслов европейской постхристианской цивилизации.

На рис.3 показана иерархия смыслов в условиях духовного кризиса постхристианского протестантского мира Западной Европы, исследованию которого посвящены блестящие работы многих исследователей, в числе которых Х. Ортега-и-Гассет, Э. Фромм, О. Шпенглер, К. Ясперс, А. Тойнби, М. Вебер, П. Тейяр де Шарден, С.Н. Булгаков, Н.О. Лосский и В.Н. Лосский, К.Н. Леонтьев, И.А. Ильин, С.Л. Франк, В.С. Соловьев и другие. В отличие от предыдущей схемы, изначально ставящей общественное служение в качестве метаметасмысла, здесь во главу угла поставлен индивидуализм, катастрофически быстро приводящий к омассовлению и деградации культуры. Необходимо отметить, что мы ставим своей целью проиллюстрировать на представленных рисунках только структуры, относящиеся к христианскому миру, не затрагивая построенные на иных принципах иерархии онтологические смыслы буддизма и ислама.

Нетрудно заметить, что первые две схемы (см. рис.1 и рис.2) объединены присутствием трансцендентных смыслов, выводящим к внешним мирам (таинственный мир веры или, согласно второй схеме, постигаемый мир общественного блага), в то время как последняя схема обнаруживеает лишь набор имманентных антропоцентричных смыслов. Старая, отвергнутая новым временем система смыслов (рис.1) выступает как основа новой (рис.2). В художественных текстах нового, социалистического времени двуслойность смысловой структуры картины мира очевидна. Литература и искусство советского периода играли важнейшую роль в создании новой идеологии, претендующей на замену христианской религии. В большинстве произведений советского искусства нет явного упоминания о Боге и религии, однако в них обязательно присутствуют христианские смыслы.

Вторая глава «Методологические основы исследования процессов перевыражения онтологических смыслов в художественном тексте» посвящена проблемам понимания и интерпретации текста.

Теоретической основой исследования послужили труды по психолингвистике, трактующие язык как достояние пользующегося им человека (А.А. Залевская), работы в области герменевтики (П. Рикёр, Ф. Шлейермахер, Г.Г. Шпет, В.Г. Кузнецов) и филологической герменевтики (Г.И. Богин, Н.Ф. Крюкова, Н.Л. Галеева, И.В. Соловьева, М.В. Оборина, Е.М. Перелыгина, К.А. Фролов, Н.О. Гучинская, Б.Н. Соваков, П.В. Пихновский, Т.Е. Заботина, Ю.А. Львова, А.А. Богатырев); работы, описывающие структуры системомыследеятельности (Г.П. Щедровицкий, В.П. Литвинов), исследования в области феноменологии (Э. Гуссерль, М.М. Бахтин, В.Н. Волошинов), работы в области стилистики (Ю.М. Скребнев, Ю.М. Лотман). Выбор конкретной методологии в рамках данного исследования основан на концепции феноменологии речевого сообщения Г.П. Щедровицкого, разработке представления о субстанциональных и процессуальных основах и герменевтических техниках понимания Г.И. Богина.

Под текстом в широком смысле понимается любой след целенаправленной человеческой деятельности, способ воспроизведения информации с помощью знаков и знаковых системам, «пространство смыслопостроения» [Богатырев 2001: 53] – то, что подлежит освоению и пониманию реципиентом. В самом широком смысле мир в восприятии человека предстает как текст, а культура является суммой основополагающих текстов. Поскольку понять можно лишь то, над чем можно рефлектировать, рефлексия есть родовое понятие по отношению к пониманию, а понимание есть одна из организованностей рефлексии. Пониманием текста называется «обращение опыта человека на текст с целью освоения тех частей его содержательности, которые не удается освоить посредством привычных действий смыслового восприятия» [Богин 1997: 3]. Понимание выступает как активный процесс. Оно происходит там, где возникает знаковая ситуация и начинается рефлектирование над нею. Рефлексия выступает в качестве связки между извлекаемым прошлым опытом и представленной в тексте для освоения ситуацией. В этой ситуации рефлексия есть «обращение сознания на свой опыт, повторение прохождения уже пройденного мысленного пути» [Op. cit.: 18]. Согласно Гуссерлю, прошлый опыт забывается, но не исчезает совершенно, при пробуждении рефлексии он восстанавливается и реализуется, но не так, как это случилось бы во время появления этого опыта. Благодаря рефлексии осваиваемый образ ситуации получает некоторые признаки уже усвоенных ситуаций, т.е. окрашивается уже имеющимся опытом, а отношение к старому опыту изменяется, что дает новый опыт, ведущий к пониманию: «Элементы нового опыта в акте понимания образуют организованности, т.е. некоторое целое, содержательно не совпадающее с суммой своих частей, благодаря чему акт понимания текста и может приводить к чему-то новому» [Богин 1997: 4].

В целом духовный мир можно представить как рефлективную реальность, состоящую из трех поясов, а понятие рефлексии и рефлективности оказывается особенно важным в системе человеческой системомыследеятельности (СМД). Последняя представлена в трех поясах:

- пояс мыследействования мД – пояс реальной действительности (сфера «образности», здесь репрезентирован опыт бытия в мире предметных представлений, в нем происходит их реактивация);

- пояс мысли-коммуникации М-К (репрезентирована ком-муникативная действительность, представляющая собой опыт действования с текстовым материалом, представлены прямые или интерпретированные средства текстопостроения);

- пояс чистого мышления М (в котором репрезентирована действи-тельность чистого мышления в невербальных схемах, парадигмах и т.п.; здесь возможны прямые усмотрения метасмыслов вне зависимости от их вербализации).

Усмотрение и освоение идеальных сущностей, опредмеченных в художественном тексте, т.е. понимание, возможно только при выходе реципиента в рефлективную позицию, что означает осознанную остановку в ходе практической деятельности для целей понимания. Понимание через рефлексию приобретает важное значение в условиях исключительного многообразия и информационной перегруженности современного мира, когда именно самостоятельное освоение действительности и принятие самостоятельных решений становится особенно значимым.

Способами, обеспечивающими целостное понимание текста, являются разнообразные техники понимания текста, включающие в себя как основополагающий компонент схемы понимания. Схемы действования позволяют реципиенту не только усмотреть смысловую парадигматику текста, но и выйти к его значащему переживанию: это схемы развития, помогающие реципиенту «пережить развитие содержательности текста» [Богин 1997: 75]. Схемы действования помогают преодолеть разбросанность и разрывность элементарных смыслов, увидеть целостность текста. В процессе схемообразования взаимодействуют данные осваиваемого материала (текста) и данные рефлективной реальности. По мнению Г.И. Богина, понимание «без схемы», без рациональных категоризаций невозможно; в данном случае оно становится всего лишь процедурой (в отличие от действования), лишенной такого признака действия, как нормативность. Самотечная ассоциативная процедура не охватывает всех сторон распредмечивания заложенных в тексте смыслов; в отличие от нее рациональная категоризация в рамках схемопостроения есть упорядоченное действование, позволяющее преодолеть дефектное понимание или непонимание текста. Основной распредмечивающей техникой герменевтики является техника герменевтического круга, при которой луч рефлексии совершает движение в направлении от онтологической конструкции человека через рефлективную реальность, возвращаясь к онтологической конструкции.

Дискурсивное и интуитивное начала понимания имеют общую методологическую основу; их взаимодействие является условием выхода к полноценному усмотрению смысловой структуры текста. Нерефлективное восприятие текста и три вида рефлексии – над опытом памяти (при семантизирующем понимании), над опытом знания (при когнитивном понимании) и над опытом значащих переживаний (при распредмечивающем понимании) составляют инструментарий для полноценного освоения действительности и текстов как фрагмента действительности. В ходе распредмечивания смыслов («феноменов сознания») происходит их узнавание, освоение новых и подведение тех и других под категорию – т.е. обращение к собственной онтологической конструкции как источнику и конечной цели рефлексии. Художественный текст есть текст для распредмечивающего понимания, дающий наиболее богатые и сложные метасвязи и выводящий к множеству значащих переживаний.

Третья глава «Герменевтический анализ текстов А. Фадеева» посвящена практической интерпретации художественного текста в традициях филологической герменевтики. В результате исследования мы пришли к выводу, что герменевтический анализ представленных текстов ранних произведений А. Фадеева выявляет сложное взаимопроникновение двух противоположных тенденций смыслопостроения, соответствующих двум типам мировосприятия – религиозного (христианского) и секулярного, что является исчерпывающей иллюстрацией к парадигматике смыслов и метасмыслов, предложенной нами на рис.2. В рамках отношений указанных типов важным представляется время написания данных текстов как время перехода от одной относительно устойчивой ценностной парадигмы к другой.

В повести и романе А.Фадеева опредмечены такие евангельские смыслы, как Бог, Любовь, Истина, Красота, Жизнь, Свобода, Добро. В тексте актуализируются не только евангельские смыслы, но и сюжеты. В качестве примера интересна сцена организации спасения застигнутых стихией людей – беспомощные, безвольные, издавна привыкшие полагаться не на себя, а на Бога и перекладывать на Него всякую ответственность за свою жизнь, сельчане «сняли шапки и истово закрестились» [Фадеев 1979: 315]. Равнодушные не только к новой власти, но и к собственной судьбе, крестьяне справедливо противопоставлены завоевывающим авторитет энергичным, понимающим и благородным новым героям – большевикам, а их нарочито откровенное отношение к «божественному» выставлено в коротком диалоге:

«Лодка рванулась, а за ней, как утки, поползли другие.

- Спаси вас Бог! – закричали на берегу.

- Сами спасемся, - проворчал под нос Горовой» [Op. cit.: 317].

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»