WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

Четвертая модель – это реализация значения «включающего» субъекта (говорящий + адресат). «Совместное» говорящее в данном случае обладает отличительными от предыдущего семантическими и прагматическими характеристиками, обусловленными разными стратегиями говорящего и адресата. Стратегии говорящего связаны с доведением информации до адресата, стратегии адресата – с декодированием информации. Например: We constructed earlier a semantical system B-S on the basis of the language B… Analogously, we shall now construct a calculus B-C on the basis of B. Previously we had a semantical system B-S and then constructed a calculus B-C "in accordance with" B-S. If we are concerned with a historically given language, the pragmatical description comes first, and then we may go by abstraction to semantics and … to syntax. Here we are not bound by a previous use of language, but are free to construct in accordance with our wishes and purposes [Carnap 1964: 430-434]; Только частичное инкорпорирование с этой стороны выявляет примерно такую же близость в членении всего предложения, какую мы видели в только что приведенных примерах с замыканием… [Мещанинов 1978: 68]; Фразеология айланчладан къуралгъан хапарчыланы юсюнден вопрос толу тинтилмегенди… Аллай хапарчылары болгъан айтымла бизни тилде кеп тюбейдиле… Былайда аллай айтымланы бир къауумларына къарайыкъ [Проблемы обучения родному и русскому языкам в балкарской школе 1994: 31].

Выявлено, что в лингвистическом дискурсе русского и английского языков получают реализацию все представленные модели, в карачаево-балкарском лингвистическом дискурсе модель «говорящий + соавтор» не отмечена.

Анализ монографий и статей исследуемых языков, написанных разными авторами и в разное время, позволяет утверждать, что местоимение «мы» является наиболее ярким эксплицитным средством выражения говорящего в лингвистическом дискурсе. Наши выводы подтверждают мнение некоторых ученых о том, что личностность изложения особенно ярко выражается местоимениями, что местоимение «мы» активно выполняет функцию местоимения «я», выступая «формулой скромности» или «авторского мы» (см. напр.: [Русская грамматика 1980: 534; Погудина 1983]. Актуализация местоимения «мы» (и местоимения «я») в лингвистическом дискурсе, на наш взгляд, объясняется тем, что ученые-лингвисты настойчиво «внедряют» свое субъективное представление о лингвистической проблеме, отстаивают приоритет выдвинутых ими концепций, полемизируют с оппонентами о преимуществах и недостатках той или иной теоретической установки. В лингвистических монографиях и статьях говорящий получает экспликацию местоимением «мы» (или «я») для актуализации процесса и этапов познания. Кроме того, эксплицитная эго-манифестация местоимением «мы» (или «я») используется в тех частях дискурса, где идет полемика с предшественниками (оппонентами).

Установлено, что по степени регулярности на втором месте в лингвистическом дискурсе исследуемых языков занимает «говорящий + адресат». В литературе отмечается, что такая модель наиболее естественна для устного типа дискурса, поскольку говорящий имеет возможность действовать в том же времени и пространстве, что и адресат. Такая модель говорящего (говорящий + адресат) не является редкостью и для письменного дискурса. «Фактор дискурса» дает возможность воссоздания естественной коммуникативной ситуации совместного «существования» говорящего и адресата за счет использования определенных видовременных форм глагола (предположим, рассмотрим).

В работе констатируется, что как лицо единичное местоимение «мы» представляет знание, принадлежащее только говорящему, как лицо множественное – знание, являющееся достоянием говорящего и соавторов, единомышленников, адресата. Как лицо обобщенное – знание, получившее статус общепринятого.

В диссертации анализируются различные вариативные формы «мы», представляющие парадигму говорящего. Это конструкции с личным и притяжательным местоимениями в разных формах рода и падежа: нас, нам, нами, наш(а) (в конструкциях типа нас прежде всего интересует…, нам кажется…, нами было отмечено…, наши предположения связаны с…) в русском языке; us, our (в конструкциях типа It seems to us…, at this stage of our analysis…, from our point of view…) в английском и личным местоимением в форме именительного и родительного притяжательного падежей в карачаево-балкарском: биз, бизни (Биз билгенликден… «как мы знаем», бизни акъылыбызгъа кере… «на наш взгляд») в карачаево-балкарском языках.

В этой главе анализируется также языковые средства, имплицитно представляющие говорящего. Такими непрямыми эгорепрезентаторами, указывающими на принадлежность дискурса говорящему в русском языке, выступают следующие модели безличных конструкций: 1) глагольный или именной безличный предикат + «дательный субъекта» (нам представляется); 2) причастный или именной безличный предикат + инфинитив (необходимо допустить); 3) глагольный или именной безличный предикат с отрицанием (нельзя не отметить); 4) глагольный или именной безличный предикат + изъяснительное придаточное: (совершенно ясно, что; интересно, что); 5) безличное краткое страдательное причастие + изъяснительное придаточное (установлено, что).

В карачаево-балкарском лингвистическом дискурсе неактивное субъектное значение передается в основном посредством использования пассивных и обобщенно-личных конструкций, именных оборотов, модели инфинитив + модальный глагол (дейдиле, айтадыла, кергюстюрге боллукъду).

В английском лингвистическом дискурсе имплицитное присутствие говорящего наиболее регулярно передается: 1) неопределенно-личными конструкциями, в которых местоимение it выступает в функции формального подлежащего употребляется с некоторыми глаголами в страдательном залоге (it is sead, it is believed, it is expected, It is well-known, It is admitted, It is contended etc.); 2) модальными конструкциями, в которых местоимение it выступает в функции формального подлежащего + модальный глагол + инфинитив страдательного залога (it must be done, it must be stressed; it might be objected, It should be noted etc.); 3) неопределенно-личными конструкциями с неопределенным местоимением one + модальный глагол + инфинитив: (one could, say one could argue, one can easily construct).

К языковым средствам, имплицитно представляющим говорящего, мы относим различные средства авторской модальности, такие как оценочные предикаты и предикаты отношения, выраженные полными и краткими прилагательными, предикативными наречиями, краткими и полными причастиями, аналитическими формами (вспомогательный глагол + прилагательное), падежная форма существительного + глагол в карачаево-балкарском языке, модальными словами и модальными глаголами, которые используются говорящим для: указания на степень достоверности сообщаемого (несомненно, действительно, естественно, возможно, конечно, вероятно, по-видимому, кажется, разумеется, безусловно, может быть, казалось бы, наверно, сёзсюз, ишексиз, perhaps, maybe, of course, surely, no doubt, in fact, in truth, probably, possibly, naturally, evidently, ideally, in essence, certainly); характеристики способов и приемов выражения мысли (точнее, короче говоря, так сказать; more specifically, in short, indeed; башхача айтханда, туура алай, къысхасы); для выражения эмоциональной оценки (к сожалению, к радости, unfortunately, to be surprised, жарсыугъа); для указания на источник информации (по мнению, как мы знаем, как известно, считается, as someone points out, in well known approach/ theory, as we know, бизни акъылыбызгъа кере, барыбызда билгенликден, белгилисича); для выделения смысловых частей дискурса (во-первых, во-вторых, значит, в целом, итак, прежде всего, to begin with, first of all, firstly, secondly, finally, then, summarizing, биринчиден, экинчиден, алай бла, бек алгъа).

К числу средств, широко используемых в лингвистическом дискурсе английского языка, которые косвенно репрезентируют субъект речи, относятся модальные глаголы could, may, might, should, need, want, can, must, seem, to have to, to be to, to wish, карачаево-балкарского языка – модальные слова (кертиди, баям, болур).

Эгоцентрическое поле лингвистического дискурса представлено и морфологическими средствами выражения говорящего. Это глаголы в форме 1-го лица ед. ч. и мн. ч. в русском и карачаево-балкарском языках (счита-ю, полага-ю, рассматрива-ем, учитыва-ем, къарай-быз, келтирей-ик).

Особый интерес в рамках выявления разноуровневых средств выражения говорящего в лингвистическом дискурсе представляют глагольные конструкции со значением побуждения. Это формы повелительного наклонения 1-го лица мн. ч. со значением совместного действия, направленные на побуждение адресата (читателя, слушателя) совершить определенную мыслительную операцию (обратить внимание на что-то, сравнить доводы, сделать предположения и т.д.) (рассмотрим, покажем, рассмотрим, къарайыкъ, тенглешдирейик) в русском и карачаево-балкарском языках и форма инфинитива, выражающая побуждение к действию (consider, remember, imagine, note, suppose, notice, say, call) в английском. Кроме того, в работе анализируются конструкции с глаголом let регулярно выражающие в английском лингвистическом дискурсе значение побуждения к действию (let us remember, let us suppose, let us try to give, let us see, let us examine, as a startingpoint let us consider, let us first look, let us turn now, let us look back, let us recapitulate).

В заключении подводится итог всему исследованию и делаются выводы.

Лингвистический дискурс как продукт лингвокреативной деятельности «ego» характеризуется выраженными признаками эгокоординированности. Ориентированность на говорящего проявляется не только в когнитивном и оценочном пространстве дискурса, но и в особенностях его структурной организации. Как тип научного дискурса он характеризуется универсальными дискурсивными процедурами, но отличается от других типов научного дискурса меньшей формализованностью, более ярким проявлением индивидуального способа самопредставления говорящего, диалогичности и интертекстуальности, свободным использованием в письменном и устном типах элементов эмоционально-оценочной характеристики и относительно свободной конфигурацией основных частей Использование различных эгомаркеров придает динамичность его структуре и выраженную субъектную отнесенность, не нарушая при этом параметров, существенных для сохранения особенностей данного стиля.

Говорящий представлен в лингвистическом дискурсе целым комплексом языковых средств, составляющих функционально-семантическое поле с ядерной и периферийной зонами, которые, по-разному распределяясь, обусловливают композиционно-смысловую организацию лингвистического дискурса и степень регулярности которых в исследуемых языках определяется как внутриязыковыми, так и экстралингвистическими факторами.

Лингвистический дискурс русского, английского и карачаево-балкарского языков отличается как универсальными, так и специфическими признаками эгорепрезентации. Общей особенностью лингвистического дискурса исследуемых языков является насыщенность эксплицитными эгомаркерами определенных жанров (рецензия, отзыв) и структурных частей дискурса (введение, заключение, формулировка гипотезы исследования, приводятся аргументы).

Ядром языковых репрезентаций говорящего в исследуемых лингвистических традициях является местоимение «я», функционирование которого в дискурсе регламентировано и индивидуально, тогда как местоимение «мы» обладает наиболее значительным прагмасемантическим потенциалом.

Специфику лингвистических традиции составляет то, что прямая эгореференция с использованием местоимения «я» в английском языке встречается значительно чаще, тогда как в русском и карачаево-балкарском языках она нестабильна. Эгоцентрическое поле лингвистического дискурса в русском и карачаево-балкарском языках представлено разноуровневыми языковыми средствами – лексическими, морфологическими, синтаксическими, в аналитическом английском – лексическими и синтаксическими. Карачаево-балкарский лингвистический дискурс отличается большей «обезличенностью».

В целом эгоцентрические единицы в лингвистическом дискурсе выступают не как иностилевые, а как дискурсивные элементы, обеспечивающие когерентность и когезию дискурса и определяющие динамичность его структуры.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ОТРАЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ

Статьи в периодических изданиях, рекомендованных ВАК

  1. Формы и способы экспликации «ego» в различных жанрах научного дискурса (на материале английского, русского и карачаево-балкарского языков) // Вопросы филологии. – М., 2006. № 5. – С. 249-253.
  2. Жанровая детерминированность эгомаркированности научного дискурса (на материале английского и русского языков) // Известия Высших Учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Проблемы филологии. Общественные науки. Спецвыпуск. – Ростов-на-Дону, 2006. – С. 75-79.

Статьи, опубликованные в региональных изданиях

  1. Маркеры субъективности в научном дискурсе // Сборник научных трудов молодых ученых. – Нальчик: Каб.-Балк. ун-т, 2005. – С. 26-28.
  2. Об одном аспекте субъективной модальности в научном дискурсе // Материалы Международной научной конференции молодых ученых, аспирантов и студентов «Перспектива – 2008». Т. IV. – Нальчик: Каб.-Балк. ун-т., 2008. – С. 36-39.

Сдано в набор 30.05.2008. подписано в печать 02.06.2008

Гарнитура Ариал. Печать трафаретная. Формат 60х84

Бумага офсетная. Усл.п.л. 1,0 Тираж 100 экз. Заказ № 970

Типография ФГОУ ВПО «Кабардино-Балкарская государственная сельскохозяйственная академия»

360004, г.Нальчик, ул.Тарчокова, 1а

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»