WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

В ряде специальных контекстов наличие преобладающего категориального модального значения не вызывает сомнений. Большинство из них подробно описаны в литературе, например: запрос о волеизъявлении или намерении 2-го лица (о согласии выполнить действие); директивный запрос в адрес 2-го лица (просьба, приглашение, предложение, приказ); решительный (волевой) отказ и т. п.

Отнесение предписаний, которые реализуются в утвердительных предложениях с подлежащим 2-го лица, к разновидностям модального значения трактуется неоднозначно. Они используются для побуждения адресата к действию, поэтому О. Есперсен и Ф. Палмер связывали такое употребление с волитивным. Контекст предписания максимально приближен к функции квазиимператива, реализация этой функции обусловлена контекстом и, в первую очередь – статусом субъекта речи относительно адресата.

У других функций аналитического будущего русского языка, возникающих благодаря реализации волитивного отношения, связь со значением волеизъявления является менее очевидной и нуждается в экспликации: 1) в форме 1-го лица множественного числа с отрицанием будущее сложное выражает значение побуждения, приглашения или предложения воздержаться от какого-либо действия: Спасибо! Но я подумал: останемся с тем, что было, не будем портить. Я с благодарностью навсегда запомню всё ваше (Солженицын); 2) оттенок угрозы выражается формой будущего сложного русского языка, как правило, в 1-ом и 2-ом грамматическом лице. Предложения с 1-ым лицом строятся на основе агентивной пропозиции с предикатом как физического действия, так и социальной активности (включая институциональные действия). Непосредственно номинируются либо следствия некоего неназванного действия, либо намерение говорящего совершить действие: Где вы росли, памаш Чему вас учили, памаш Ты у меня еще одну иголку сломай, так до скончания жизни будешь меня помнить, памаш! (Распутин).

Оттенки субъективной решимости, решительного намерения, упорства на основании общего модального значения волеизъявления могут проявляться достаточно ярко, когда в позиции подлежащего в 1-ом грамматическом лице выражен активный субъект, обладающий интенцией и способностью к реализации своего намерения. Номинативный строй английского предложения, при котором субъект получает регулярное и эксплицитное выражение в позиции подлежащего, благоприятствует выражению субъективных модальных оттенков с минимальной зависимостью от средств контекста. Основное условие для этого – агентивный тип пропозиции: все рассматриваемые случаи включают предикат действия, т. е. агенс контролирует ситуацию (полностью или частично): “So far as I am concerned I’ll go on asking questions till I find him” (Forsyth). 'If you are not interested, your supporters may be,' said Jago. 'I shall protect my wife in all ways open to reason…’ (Snow) [Подчеркнуто нами – Т. Л.].

Аналогично английскому будущему с will, форма русского сложного будущего с 1-ым грамматическим лицом также способна приобретать оттенок решимости при реализации агентивной пропозиции, когда решение принято субъектом речи спонтанно, на основе только что полученной им информации, например, в процессе диалога:

- Я руководитель. Я, если что знаю, то должен того... меры принимать, а не предупреждать. …

- Ну и я не буду предупреждать, – сказала она.

- Как Не будете – очень удивился директор.

- Не буду, – ответила Клара скорбно и твердо (Домбровский).

Оттенок решительности поддерживается, в частности, лексическими единицами, обозначающими четкую временную границу начала нового действия («Завтра же буду звонить…») или же резкого бесповоротного отказа, прекращения ранее выполнявшегося действия; кроме того, логическое обоснование, изложение причины также придает намерению субъекта оттенок решительности. Значение упорства ярче всего выражается при использовании с 1-ым грамматическим лицом конструкции «сопоставление действий» (описанной, например, Е. А. Иванчиковой), в которой один и тот же смысловой глагол повторяется в двух временных формах.

Различное отношение к действию, позиция говорящего ярко отражаются при анализе высказываний как обладающих иллокутивной силой речевых актов (РА). Для высказываний о будущем характерны такие РА, как комиссивы (принятие субъектом речи обязательств) и промиссивы (менее обязывающее обещание), поскольку они сообщают о готовности говорящего выполнить действие в последующем отрезке времени, т. е. ориентированы на будущее. Эти РА демонстрируют активную позицию говорящего, способного изменить ситуацию и ответственного за свои действия. Количественный анализ нашей выборки показывает значительное преобладание доли промиссивных и комиссивных высказываний в английском языке относительно соответствующего показателя для русского сложного будущего.

Пропозиции нередко реализуются как зависимые от различных видов модальных установок (модальных предикатов, предикатов мнения, суждения и т. п.). Основным средством экспликации субъективного отношения говорящего к содержанию высказывания являются вводно-модальные слова. Наш анализ показывает наличие некоторых особенностей контекстуального взаимодействия этих единиц с футуральной формой. Названные единицы выступают в таком контексте как показатели вероятности (степени убежденности субъекта высказывания), и тем самым выполняют свою основную функцию – демонстрируют объем знаний говорящего на момент речи, позволяющих ему делать определенные выводы/предположения относительно вероятности наступления будущей ситуации. Нередко реализуемая в сочетании с вводно-модальными словами пропозиция выражает характеристику актантов, с другой стороны, выбор такого вводящего слова зависит от качеств субъекта, от его способности контролировать ситуацию. Следовательно, будущее в таких контекстах предстает прогнозируемым, а прогноз – (логически) обоснованным доступной субъекту высказывания информацией о настоящем положении дел, включая свойства участников ситуации, логику развития ситуации, выводимую из ряда параметров, а также, очевидно, его фоновые знания.

Например, употребление наиболее частотного в нашей выборке из английского языка модального слова perhaps сигнализирует о том, что вывод субъекта речи основан на недостаточном знании, которое состоит, в основном, из знания обычного положения вещей или качеств участников ситуации:... if I tell people, how it is over here perhaps they will send a good man with a fire of love (Greene). Семантика probably включает компонент отнесенности в будущее, гипотетичности, в то же время наступление некоторой ситуации в будущем в этом контексте рационально объяснимо. Хотя субъект речи в таком случае имеет определенные знания относительно характера, свойств субъекта действия, он не может быть уверен в истинных мотивах его действий, не обладает информацией относительно непосредственной причины того, а не иного действия: He'll probably stick around for a few hours checking for a lead on the forger (Forsyth).

При употреблении вводно-модального может быть в русском будущее действие (нередко желательное) представляется как равновероятное с другими возможными исходами; а наверно указывает на повышенную степень вероятности одного из путей развития относительно других: Тик-так, тик-так, я буду слушать по ночам ход часов. Может быть, я буду плакать, вспоминая о чем-то потерянном, чего на самом деле и не жалко, но почему не поплакать, если ты счастлива (Аксенов). Он наверно будет делать ошибки, многое некстати, ведь он совсем отвык от жизни человеческого рода, но глазами-то сможет же он выразить… (Солженицын).

Показательным является употребление форм сложного будущего в придаточных, зависящих от сказуемого с формой глагола знать/to know. На первый взгляд, значение этого глагола противоречит значению категории будущего как таковой, так как человек не может обладать знанием, т. е. абсолютно достоверной информацией о будущем. В этом случае мы должны либо допустить, что глагол «знать» здесь имеет не вполне буквальное значение, либо исходить из наличия особой аспектуально-таксисной ситуации, при которой событийное ядро ситуации лежит в области настоящего и лишь частично проецируется на будущее. Так, в следующем примере представлена довольно сложная аспектуально-таксисная ситуация: Я же не знал, что теперь ты будешь наши деньги получать. Взял и истратил свою зарплату (Распутин). Форма будущего сложного «будешь деньги получать» в сочетании с временным наречием «теперь» актуализирует значение начинательности, т.е. новые полномочия адресата высказывания, полученные им в результате какого-то решения, распространяются на неопределенный срок в будущем. В том случае, если форма будущего в придаточном обозначает действие, строго следующее за определенным моментом, мы можем столкнуться с речевой модификацией значения глагола знать/to know за счет нового оттенка максимальной уверенности, граничащей с объективным знанием.

Когнитивный «фактор» является необходимой составляющей коммуникативной ситуации при актуализации значений уверенности/неуверенности в ситуации предсказания. Основой при определении степени уверенности субъекта речи в будущем событии во многих случаях является его опыт, представленный в речи как обоснование для суждения. Будущее суждение может быть также представлено как логический вывод из изложенных говорящим постулатов, свидетельствующих о его знаниях относительно установленного порядка отношений в данной области, о нормах поведения, о типичных действиях участников ситуации и знание о прошлых событиях в схожей ситуации: - Вы хотите сказать, что надо сначала сто раз отмерить - Совершенно правильно. …. Настоящая наука поступает так, чтобы не будить напрасных надежд. Поэтому и вы будете молчать, и я тем более (Ефремов).

Поскольку суждения о будущем всегда строятся на основе некой когнитивной базы субъекта, лексический контекст проясняет для читателя или слушателя, из чего исходил говорящий, предсказывая, предполагая или утверждая то или иное будущее действие. Знания говорящего можно характеризовать как стереотипные, когда речь идет об убеждениях, сформированных этнической, социальной или иной группой и усвоенной ее представителями (такие знания проверены достаточно длительным коллективным опытом). С другой стороны, знания говорящего могут иметь более частный характер, являясь результатом личного опыта и информированности субъекта речи.

Наиболее убедительными для адресата являются предсказания, построенные на основе знаний объективного характера. Это может быть знание настоящей ситуации, мотивов и соотношения сил ее участников, что позволяет делать определенные логические выводы: Cuba won't seriously interfere in Africa again (America has seen to that), and Angola won't be a danger for a good many years. No one is apocalyptic today. Even a Russian wants to die in his bed, not in a bunker (Greene). Предсказывая будущую ситуацию, говорящий может демонстрировать субъективную уверенность эмоционально. Эти эмоции являются результатом ранее сложившейся убежденности в наличии строго определенной тенденции развития. Субъективная убежденность, в отличие от уверенности, основанной на знании и логическом анализе настоящей ситуации и прошлых событий, является таким ментальным состоянием, которое базируется на вере (а) в собственные силы или (б) в некоторую внешнюю логику развития, что можно назвать «слепой верой»: He said, 'We will catch him. It is only a question of time' (Waugh).

Нами рассмотрены такие частные функции форм сложного будущего, реализующие значение уверенности, как пророчество, заверение адресата, предупреждение, а также характерное для русского языка «сопоставительное будущее» (А. Н. Гвоздев), употребляемое в повествовании от автора и представляющее сопоставляемые факты в двух временных планах.

В большинстве описанных контекстов употребления аналитического будущего в двух языках проявляется значение гипотетичности. Это значение возникает при отделении действия от временного плана настоящего. Особенно ярко гипотетичность будущего проявляется в ситуации обусловленности будущего действия другим, еще не совершившимся действием, когда вероятность реализации обеих альтернатив примерно равна (ср. ситуацию выборов в следующем примере): Jago has sacrificed himself for me college, Eliot. Just as every college officer has to. Whereas Crawford has not sacrificed himself, he has become a distinguished man of science. On academic grounds his election will do us good in the outside world (Snow). Использование shall/will в главной части условных периодов в английском распространено примерно так же широко, как и употребление сложного будущего в соответствующем контексте в русском, то есть достаточно частотно.

Реализованный в работе подход позволил нам выделить частные ситуации с различными оттенками значения гипотетичности (потенциальности). Среди них – ситуация «ментального восприятия», когда будущее мысленно конструируется с точки зрения внешнего по отношению к субъекту мыслительного действия восприятия (т. е. «чужими глазами», ср.: Сперва он вышел встречать её в садик, зная, по какой косой аллейке она должна прийти,… но потом подумал, что в бабьем халате будет выглядеть глупо, не так, как хотел бы ей представиться (Солженицын)); нейтрализация индикатива и неиндикатива (А не трудно и представить такое общество, в котором все отношения... будут вытекать [= вытекали бы] из нравственности (Солженицын)); ситуация мысленного конструирования, которая частотна и в русском, и в английском (Е. Ю. Хрисонопуло) (He took out the photograph of Sarah [his wife] and pointed at the telephone and she [housemaid] nodded her head and smiled to encourage him, and he thought, she'll get on with Sarah, she will show her where to shop, she will teach her Russian words, she will like Sam (Greene)), ситуации эмоционального выбора, обманутого ожидания и риторический вопрос.

Многие исследователи считают исконным значением форм русского языка с «буду» начинательное (ингрессивное) (П. С. Кузнецов, С. П. Лопушанская, Вал. В. Иванов и др.). Эта «форма актуализирует начало длительного действия» или такого действия, которое «уже началось к моменту настоящего и будет продолжаться в будущем» [Гловинская 1989 : 80].

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»