WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

Ф. И. Маулер видит среди причин отсутствия лингвистически надежных результатов описания футурума следующие: а) смешение синхронного и диахронного подходов; б) смешение функционального и формального принципов лингвистического анализа и в) «сужение круга факторов, составляющих лингвистически релевантный контекст» [Маулер 1968 : 3]. Придавая особое значение последнему пункту, мы считаем целесообразным расширить контекст употребления футуральной формы до прагматического с элементами экстралингвистического, т.е. рассматривать предложения как высказывания в конкретных ситуациях общения. Поставив своей целью описать употребление языковой единицы, мы должны найти экспликации ее использования в различных высказываниях. Подчеркивается, что во многих современных работах по формам будущего времени некоторые его свойства не получили объяснения именно по той причине, что анализ был ограничен синтактико-семантическим уровнем и полностью игнорировал прагматику [Haegeman 1982 : 99]. Такой макроконтекст позволяет максимально точно интерпретировать в каждом случае подвижное и неоднозначное сочетание модального и темпорального компонентов, выявляя определенные закономерности.

Ю. С. Степанов доказывает, что языковые темпоральные формы выража­ют прежде всего «позицию человека во времени», то есть служат воплощением определенных моделей времени в языке [Степанов 1997 : 125-129]. При этом в исследованиях до последнего времени практически не уделялось внимания тому, «каким образом та или иная грамматическая форма воплощает в себе способ осмысления (= концептуализацию) человеком определенной будущей ситуации, в результате чего остается практически не исследованным вопрос о действии когнитивных факторов, предопределяющих выбор той или иной грамматической формы» [Хрисонопуло 2001 : 200; см. об этом также Беляевская 2000; Золотова 2001]. При построении высказывания пользователь языка всегда занимает определенную когнитивную позицию, компонентами которой являются объем знаний автора высказывания, его интенции и другие компоненты общей коммуникативной ситуации. Истолкование значения отдельных единиц, являющихся материалом данного высказывания, без учета указанных условий во многих случаях невозможно.

Подчеркнем, что такой когнитивный подход к описанию явлений языка не противопоставлен функциональному, чаще они дополняют друг друга: поскольку функциональное описание сосредоточено на «взаимодействующих коммуникативных факторах», которые влияют на структуру языка, а когнитивное – на «факторах мыслительной деятельности» [Ченки 2002 : 345].

Сказанное выше с особенной очевидностью характеризует именно категорию будущего как одну из наиболее зависимых (в аспекте ее функционирования и интерпретации) от фактора экстралингвистического содержания и условий контекста. Внутренне присущая будущему субъективность, неразрывно связанная с влиянием автора высказывания, который обладает своей особой позицией относительно будущих событий, заставляет принимать во внимание в числе прочих факторов и модус отношения к будущему как к сфере желаемого, необходимого и т.п. Восприятие будущего в определенной модальности (долженствование, чаяние, волеизъявление) является важной этнокультурной характеристикой говорящего субъекта и языковой общности в целом.

В отличие от высказываний, например, о прошлых событиях, субъекту речи и субъекту предполагаемого действия предоставляется возможность реализовать свое модальное отношение, существующее по­ка как идеальное, преобразовав его в факты реальности. Тем самым в высказываниях о бу­дущем модальная характеристика приобретает особую этическую значимость для рефе­рента лица, занимающего в высказывании позицию агенса/субъекта; проявляющееся при этом, например, пассивное/активное отношение к ситуации позволяет выявить значи­мые характеристики, доминанты мировосприятия говорящего. Поскольку «восприятие бу­дущего есть основа всякой целенаправленной деятельности» [Красухин 1997 : 62], отли­чающей человека как существо, способное моделировать и планировать свои действия именно в плане наступающего времени, этот фрагмент модальности (в широком смысле) демонстрирует самый «вектор поведения» человека в мире, его направление вовне или внутрь субъекта (субъекта-созерцателя).

Таким образом, новизна работы определяется попыткой комплексного описания функционирования аналитических футуральных форм в разносистемных языках с позиций когнитивной интерпретации выражаемого содержания. Как известно, попытки отделить так называемое «чистое» будущее от «модализованного» являются достаточно субъективными, поскольку не существует надежных критериев для такого разделения, работающих на многообразном речевом материале. В настоящей работе мы не ограничиваем материал чисто футуральным использованием «shall/will + inf.» и «буду + инф.», привлекая для анализа и те случаи, в которых футуральный компонент является неосновным. Такой подход в сочетании с анализом макроконтекстов при употреблении рассматриваемых форм в речи позволил проследить семантические связи между различными функциями этих форм и сочетаний, установить общность ряда компонентов в их значении и выявить потенциал развития семантики форм аналитического будущего.

Кроме того, выдвинута гипотеза о взаимосвязи этимонов рассматриваемых форм (первичных значений компонентов формы) с существовавшими ранее и с современными знаниями носителей языка о соответствующем фрагменте действительности, а также о способности аналитических футуральных форм актуализировать в речи значения-этимоны. Если признать, что отбор и утверждение аналитических футуральных форм продиктован не только внутрисистемными языковыми процессами или влиянием языковых контактов, то можно предположить действие такого экстралингвистического фактора, как особенности этноспецифических представлений языкового коллектива (характеристики этноменталитета), основанные на его опыте и представлениях объективного мира и отношениях к ним. Иными словами, отбор именно таких, а не иных конституентов аналитической футуральной формы может до определенной степени отражать представления говорящих на данном языке о будущем, что, в свою очередь, должно найти свое выражение в особенностях употребления этих форм в речи, когда то или иное контекстное окружение (понимаемое широко) способствует или затрудняет выражение соответствующих смыслов (т.е. коммуницированию специфического образа будущего).

Целью работы является исследование аналитической формы будущего времени как лингвистического феномена, характерного для разносистемных языков, с выделением темпоральных и модальных характеристик.

В соответствии с поставленной целью в работе решаются следующие задачи:

  1. отметить проявление категориального темпорального значения аналитических форм будущего в различных функциях;
  2. выявить модальные компоненты содержания, актуализируемые при употреблении в речи; установить спектр модального наполнения рассматриваемой формы; раскрыть роль когнитивной составляющей при порождении и интерпретации высказываний с формами аналитического будущего;
  3. выявить общие (относительно универсальные) и специфические функции и компоненты значения аналитических футуральных форм, характерные для двух исследуемых языков;
  4. установить значения-этимоны компонентов футуральных аналитических форм; проследить их возможную актуализацию в различных контекстуальных условиях.

Работа написана на материале около 10 000 примеров, извлеченных из про­изведений художественной литературы ХХ века (главным образом, 2-ой его половины) на русском и английском языках. Использован ряд текстов, размещенных в электронном виде в сети Интернет.

Характер языкового материала, а также поставленные в исследовании цель и задачи предопределили методы и приемы исследования. Исследование фактического мате­риала проводится на основе комплексного применения разных методов, включающих, в частности, контекстуальный анализ, метод компонентного анализа значения, статистические подсчеты, элементы концептуального анализа и дистрибутивного метода, метод когнитивного анализа и сопоставительный метод.

Теоретическая ценность работы состоит в том, что материалы диссертации, представленные в ней наблюдения и выводы вводят в исследовательский обиход информацию, которая будет интересна специалистам в области когнитивного описания системных явлений языка, функциональной грамматики русского и английского языков и другим специалистам-филологам. Работа представляет опыт исследования содержания грамматической формы в функциональном, прагмалингвистическом и когнитивном аспектах.

Практическая значимость. Материалы работы могут найти применение в лекционных и практических курсах теоретической грамматики, семантики, практической грамматики, истории русского и английского языков; в спецкурсах по проблемам языковой модальности и функциональной грамматики; кроме того, результаты исследо­вания могут быть использованы при написании учебных пособий, курсовых и дипломных ра­бот.

Положения, выносимые на защиту:

  1. У футуральных аналитических форм в процессе их развития в языке вырабатывается ряд достаточно универсальных значений и функций, не свойственных изначально тем сочетаниям, которые послужили источниками этих форм. Иерархия этих функций и частотность выражения значений специфичны для разных языков.
  2. Этимоны компонентов аналитического будущего могут сохраняться и достаточно систематически и последовательно проявляться при функционировании лишь в том случае, если аналитическое будущее в данном языке не является окончательно сложившимся. Выражение исторически первичных значений исходного сочетания, послужившего основой для образования формы, зависит от условий контекста.
  3. Сочетание модального и темпорального компонентов значения футуральной аналитической формы определяется рядом факторов, среди которых основными являются: тип реализуемой пропозиции и широкий контекст. Предпочтительное проявление в конкретном языке тех или иных значений и оттенков значений футуральной аналитической формы объясняется как структурными особенностями языка, его строя, так и спецификой представления языкового содержания в нем.
  4. Наиболее точное и полное описание семантического наполнения футуральной формы при ее реализации в речи возможно при условии анализа коммуникативной ситуации, включая такие ее когнитивные параметры, как индивидуальные базы коммуникантов и их речевые интенции.

Апробация работы: отдельные результаты и теоретические положения исследо­вания докладывались на 5 международных (I Международная конференция «Этногерменевтика и языковая картина мира: теория и практика» (Кемерово, 1998 г.), II Международная конференция «Типология в этногерменевтике и этнориторике: ментальность и менталитет» (Кемерово, 2000 г.), I Международная научная конференция «Язык и культура» (Москва, 2001 г.), II Международная конференция «Концепт и культура» (Кемерово, 2006 г.), II Международная конференция «Актуальные проблемы современного словообразования» (Кемерово, 2007 г.)) и 2 региональных (Региональная научно-практическая конференция «Актуальные проблемы языкознания, методики преподавания иностранных языков и перевода» (Кемерово, 2001 г.), Областная научная конференция «Молодые ученые Кузбассу. Взгляд в XXI век» (Кемерово, 2001 г.)) конференциях. Основное содержание работы отражено в 9 статьях.

Структура работы определяется целью и задачами. Работа содержит 231 страницу машинописного текста и состоит из введения, трех глав, заключения. Прило­жен список использованной и цитированной научной литературы (229 наименований, в том числе 55 на иностранных языках) и список произведений художественной литерату­ры и других источников материала исследования (32 наименования).

Основное содержание работы

Во введении дается общая характеристика, обосновываются актуальность, новизна исследования, объект, предмет, цели и задачи, методы, теоретическая и практическая значимость работы.

Глава 1 «Синтез идиоэтнического и универсального в грамматических единицах языка» затрагивает общие вопросы соотношения собственно языковых и когнитивных структур, организующих оперирование информацией, рассматриваются проблемы этноспецифичности и универсальности языковых значений. Язык с когнитивной точки зрения является одним из ключевых инструментов обработки, категоризации и передачи информации, в том числе – и во времени (передача опыта). При этом принято считать, что структура языка порождается двумя факторами: внутренним (ум индивидуального говорящего) и внешним (культура, являющаяся общей для говорящих на этом языке) (А. Ченки).

При исследовании языковой коммуникации в когнитивистике неизменно подчеркивается роль опыта коммуникантов и недостаточность чисто языковых знаний для полного понимания полученной информации. Развитием этого положения является гипотеза о существовании особого «значения говорящего» (П. Грайс). Субъективное содержание такого значения состоит из ряда прагматически обусловленных факторов.

Когнитивная грамматика (в частности, теория Р. Лангакера) исходит из тезиса о невозможности описания языка без учета когнитивных процессов; анализ грамматических единиц обязательно связан со ссылкой на их семантическое содержание. При таком подходе грамматику естественного языка также можно определить как систему представления знаний, в которой каждая отдельная грамматическая категория будет соотнесена с некоторым аспектом когнитивной обработки информации (А. В. Кравченко).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»