WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«Историческая действительность» понимается нами как объективная действительность, которая происходит в объективном или хронологическом времени. В объективной «исторической действительности» человеческое су­ществование можно рассматривать как «теперь-бытие» конкретного индиви­да или «я». В этом случае мы опирались на идею «теперь-бытия» в филосо­фии истории Г.В.Ф. Гегеля.

Категория «историческая реальность» понимается как реальность ис­торического мышления, самоопределяющегося в языковых структурах зна­ния, основанного на базисном принципе или «точке зрения» исследователя. Последнее с необходимостью, не только включает «Я» - исследователя в по­ток исторического мышления, но и задает необходимость постоянной само­рефлексии исследователя в процессе созидания концепции исторического знания как системы исторического бытия.

В данном случае, вполне правомерно обратиться к идеям, концептуаль­но затрагивающим понятие «точки зрения», которые представлены в работах Х. Ортеги-и-Гассета, М. Хайдеггера, в лингвистике Ф.де Соссюра, в социологии П. Бурдье. В отечественной философии эвристические возмож­ности «точки зрения» рассмотрены в работах О.Н. Бушмакиной.

Самоопределение смысла текста «исторической реальности» происходит в диалогических языковых структурах. Общее понимание диалога для нас связано с идеями Х.-Г. Гадамера и представлено в виде вопросно-ответной целостности, самоопределяющейся в процессе дискурсивности. Понятие «по­вествовательного монолога» затрагивается в работах Т. Адорно, Д. Кон, а так­же П. Рикера.

«Повествовательный монолог» мы рассматриваем через категорию «по­вествовательная идентичность» в аспекте само-идентификации «Я» в «исторических персонажах».

В философской традиции понятие «идентичность» передается через понятие «тождество», которое существует в работах Б. Спинозы, Ф. Шеллинга, М. Хайдеггера, в русской философии - Н.А. Бердяева, В. Соловьева, П. Фло­ренского, С.Л. Франка. Употребление термина «идентичность» в социально-гуманитарной области знания основывается на философской традиции «раз­личия» и понимается как проблема кризиса индивидуальной или коллектив­ной идентичности - Г. Люббе, Э. Эриксон, В. Хесле и др. В современной отечественной социальной философии понятие «кризиса идентичности» переносится на национальную проблематику, что нашло свое отражение в работах Е. Б. Барабанова, А. Игнатова, В.С. Малахова, и др. В своем исследовании мы ориентировались на герменевтический анализ понятия «повествователь­ная идентичность» П. Рикера.

Основные теоретические результаты, содержащие элементы научной но­визны и выносимые на защиту, состоят в следующем:

  • показано, что «бытие-как-история» объективируется в «исторической
    действительности» и субъективируется в «исторической реальности»;
  • установлено, что «историческая реальность» структурируется на основе
    исследовательской «точки зрения» в топосах мышления;
  • раскрыт способ самоопределения смысла текста «исторической реальности» в структурах «повествовательного монолога», существующего в гра­ницах «автор» - «читатель»;
  • показано, что «повествовательная идентичность» существует как процесс самоименования субъекта «исторической реальности» в «исторических
    персонажах».

Научно-практическая значимость диссертационного исследования заключается в обосновании нового подхода к проблематике «исторической ре­альности», которая рассматривается с герменевтических позиций, в аспекте субъективности и понимается исходя из субъект-объектного тождества. Ре­зультаты исследования могут быть практически использованы в качестве материалов для лекционных курсов по философии истории.

Апробация работы: Основные положения и выводы работы излагались автором в ряде выступлений на конференциях: «Критерии социального про­гресса» (Ижевск, 1996), «Женщины и общество: вопросы теории, методоло­гии и социальных исследований» (Ижевск, 1997), 3-й Российской университетско-академической научно-практической конференции (Ижевск, 1997), «Человек - Философия - Гуманизм» (Санкт-Петербург, 1997), «Женщины и общество: вопросы теории, методологии и социальных исследований» (Ижевск. 1998), «Возрождение России: общество - образование - культура - молодежь» (Екатеринбург, 1998), 1-ой Всероссийской конференции Соросовских аспирантов и докторантов в области гуманитарных и социальных наук (Москва, 1998), «Социальные и экономические аспекты развития теории и практики» (Ижевск, 1998), «Российское государство: прошлое, настоящее, будущее» (Ижевск, 1998), «Современная логика: проблемы теории, истории и применения в науке» (Санкт- Петербург, 1998).

Диссертация выполнена при содействии фонда Сороса (грант Н2В790 от 17.07.97.).

Структура и объем работы: Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы. Содержание диссертации изложено на 119 странице, библиография включает в себя 319 наименований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного ис­следования, определяется степень ее разработанности, формулируются цели и задачи работы, дается характеристика теоретической и методологической основы исследования, раскрывается его научная новизна и практическая зна­чимость.

В первой главе «Метафизические основания «бытия-как-истории» исто­рическое бытие рассматривается как целое в аспекте самоопределения и са­морефлексии. Выявляются способы объективации и субъективации «бытия-как-истории», определяются основные подходы в его представлении, обо­сновывается методологический аспект исследования данной проблемы.

В первом параграфе «Проблема субъективации и объективации «исторической реальности» проблема исторического бытия рассматривается че­рез обращение к смыслам самого понятия «история», то есть герменевтически. В результате появляется возможность «развести» смысл понятий «истори­ческая действительность» и «историческая реальность».

«Историческая действительность» понимается как объективная действи­тельность. Объективная «историческая действительность» определяется вре­менем, иными словами, имеет временной характер. Временное означает преходящее, такое, что проходит со временем. Именно поэтому, вполне правомерно говорить, во-первых, об объективно необратимом характере «ис­торической действительности», во-вторых, о том, что основанием «истори­ческой действительности» является объективное время. Объективное время имеет векторную направленность от «прошлого» через «настоящее» к «буду­щему». В объективной «исторической действительности» прошлое «уже-не» существует, будущее «еще-не» существует, момент «теперь» есть настоящее, отделяющее прошлое от будущего. Время - единство прошлого, настоящего и будущего понимается исходя из «теперь» и представляет собой линеарную пос­ледовательность как череду моментов «теперь». Интервал между двумя мо­ментами «теперь» выражает хронологический аспект объективного времени. Таким образом, объективное время включает в себя понятие хронологичес­кого времени, то есть, когда смотришь на хронометр и определяешь, что «сейчас 20 часов 50 минут». Календарно-хронологическое время подтверж­дает, что «я» в самом деле «человек своего времени».

В объективной «исторической действительности» первой и предельной достоверностью является историческая действительность непосредственно существующего конкретного единичного индивида или «я», которое «есть». Это знание можно понимать как интуитивное знание, которое мы ощущаем, когда пребываем в объективной «исторической действительности». В объек­тивной «исторической действительности» индивид является «автором» «ис­тории индивида», которая еще не описана, а существует в простом пребыва­нии или проживании. Это связано с тем, что для единичного индивида в потоке проживания не существует всеобщей истории, иными словами, ис­тория человечества не является предметом его теоретической рефлексии.

Существование индивида в «исторической действительности» можно представить как «теперь-бытие» в объективных временных границах, кото­рые соотносятся с границами индивидуального существования «я», и со­впадают с моментами «рождение» - «смерть». В таком случае «смерть» представляет собой крайнюю возможность «теперь-бытия», а индивидуаль­ное пребывание «я» в истории представляет собой конечное существование. Это всегда некое пред-стояние перед «смертью». «Теперь-бытие» обозначает границы жизни в объективной «исторической действительности» выводит к ее пределу, то есть к представлению о смерти, которая является логическим завершением индивидуальной жизни в истории. Ощущение конечности ин­дивидуальной жизни, а, в общем, и бессмысленности «теперь-бытия», - это и есть радикальный кризис существования человека в объективной «истори­ческой действительности». Исходом всякого кризиса может быть только его преодоление, где «я» выходит к пределу собственного существования. «Я» существует как бы на границе, несет в себе нечто как от жизни, так йот смерти с ее полной определенностью. «Теперь-бытие» подвергается сомне­нию, ибо оно может как «быть», так и «не-быть». Тезис «я есть» подверга­ется сомнению и превращается в вопрос: «Я есть» = «Я существую».

На пределе человеческого существования возникает акт саморефлек­сии, тот самый радикальный вопрос, который обращен к человеческой сущ­ности: «Я существую» (М. Хайдеггер). Акт саморефлексии и есть попытка преодоления своего конечного существования в объективной «исторической действительности», где «я» представляет собой единичного индивида. В акте саморефлексии «я» переводит свое конечное существование в идеальное «Я». В результате акта саморефлексии происходит перевод объективной времен­ной «исторической действительности» в «историческую реальность». Мы можем данный факт рассматривать как основное условие исторического зна­ния.

Процесс саморефлексии совпадает с процессом самопредставления. В акте самопредставления «Я» обернуто к самому себе, видит себя и отождествляется только с самим собой. Таким образом, в акте саморефлексии воз­никает понимание того, что человек «имеет-место-быть», то есть обретает свое «место-для-имени», как «место-имение» «Я». Существование «Я» на пределе можно понимать как себетождественное существование, поскольку «Я» обнаруживает себя в качестве «Я». Общий процесс самопредставления выражается как «Я есть Я» или «Я» = «Я». Тождество «Я» - «Я» разворачивается и может быть представлено как тождество: «Я есть» = «Я существую» = «Я здесь». Когда данное положение подвергается рефлексии, тогда возникает положение: «Я мыслю». Самопредставление «Я» совпадаете точкой сущнос­ти существования «Я» и рассматривается как реальность исторического мыш­ления. Бытие идеального «Я» понимается как «здесь-бытие», то есть про­странство тождественное «Я» как субъекту. В таком случае «здесь-бытие» как точка саморефлексии существования «Я» совпадает с точкой «здесь-и-теперь» «исторической реальности» или точкой со-бытия «бытия-как-истории». «Историческая реальность» в таком представлении это и есть реальность системы исторического мышления самоопределяющегося в языковых струк­турах.

Таким образом, «историческая действительность» взаимосвязана с понятием «теперь-бытия», которое понимается как бытие конкретного индивида - «я», а «историческая реальность» соотносится с категорией «здесь-бытия» и понимается как бытие мыслящего саморефлектирующего субъекта.

В параграфе втором «Самоопределение «исторической реальности» в топосах мышления» показано, что познающий субъект не работает с объектив­ной «исторической действительностью», он имеет дело только с познаватель­ными моделями, то есть с пространством исторических текстов. Когда «историческая действительность» становится прошлой «исторической реаль­ностью», тогда она существует как знаковое образование, то есть имеет семи­отический характер. Прошлая «историческая действительность» представля­ется в виде текстов и «вещей» как «следов прошлого», то есть в качестве «ар­хеологии знания» (М. Фуко).

Время, в котором существовали «следы прошлого», как объект исследования - это прошлая «историческая действительность», но прошлое в своем объективном состоянии «уже-не» существует. В пространстве «историческо­го текста» «следы прошлого» представлены через «знак», который понимает­ся как «пустой знак». Объективное пространство «исторического текста» пред­ставляет собой пространство соотношения «пустых знаков» и понимается как пространство «пустого смысла», которое можно интерпретировать как «место-для-смысла».

Время, в котором «живет» «вещь» «уже» осуществившееся прошлое. «Вещь», как артефакт, из настоящего устремлена в прошлое, то есть она существует в «анахронии». В «анахронии» раскрывается иное временное изме­рение: от «настоящего» к «прошлому». В данном случае возникает полная об­ратимость времени, что соответствует повороту «стрелы времени». Возмож­ность полной обратимости «стрелы времени» связана с языковым потоком. Знаки являются носителями смысла, поэтому время, противоположное по своему направлению, можно назвать «семиотическим временем». В силу об­ратимости «семиотическое время» изначально представляется как «пустое вре­мя», то есть процесс конституирования временной определенности открыт движению в любом временном направлении. «Семиотическое время» как «пу­стое время» представляет собой «место-для-времени».

В объективном состоянии система исторического знания как исторического бытия можно понимать как пространство «исторического текста», где «исторический текст» представляет собой «место-для-имени» как «место-для-смысла», которое совпадает с «местом-для-времени» и понимается как «пустое место», то есть то, что способно к приятию смысла или к субъективации.

История как система исторического знания или система бытия совпа­дает с актом рефлексии. В данном случае «настоящее» мы соотносим с ак­том саморефлексии и отождествляем с «Я», поскольку оно определяется при­сутствием «Я» иди «Я» - исследователя. «Настоящее» в таком варианте пони­мается как «здесь-и-теперь» «исторической реальности», как реальности сис­темы исторического мышления и представляет собой «точку отсчета» конст­руирования систем исторического знания или исторического бытия.

«Я»-исследователь неразрывно связан с «перспективой видения», кото­рая соответствует «точке зрения». Выбор «точки зрения» осуществляется ин­туитивно и представляется как совпадение с некоторой исследовательской по­зицией.

Относительно «настоящего» весь поток времени можно рассматривать как «до» (настоящего), так и «после» (настоящего), где «до» соответствует «прошлому», а «после» - «будущему». В «настоящем» время существует в соотношении единства своих состояний, что соответствует состоянию со-временности. В результате рефлексии происходит самоопределение временного потока в точке «настоящего». Появляются временные структуры, и проис­ходит конструирование временной определенности «семиотического време­ни».

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»