WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Во введении обосновывается актуальность темы диссертаци­онной работы, раскрывается степень ее разработанности в отечествен­ной и зарубежной литературе, формулируются цель и задачи исследо­вания, отмечается его научная новизна и специфика подхода к предме­ту изучения.

В первой главе «Объективация смысла социальной субъ­ективности» задаются основные способы существования субъектив­ности в границах социальной реальности через выделение состояний субъективности в структурах пространства.

В первом параграфе «Структурирование пространства аб­солютной субъективности» выделяются состояния абсолютной субъ­ективности в конструктах абсолютного пространства. Абсолютное пространство представлено в эффектах поверхности тела онтологиче­ски и гносеологически безусловного субъекта.

Онтология субъективности изначально обрела метафизический статус, сопровождаясь поисками оснований субъективности. На эту роль претендовал абсолютный субъект как беспредельное начало субъективности, которое могло самопредставляться через мир как тело Бога. Соответственно, мир мог пониматься как местообнаружение аб­солютной субъективности, некое пространство обнаружения его при­сутствия. Бесконечность божественного существования в его целост­ности задавалось как бытие, а метафизическое мышление становилось онто-тео-логией, где бытие субъективности осуществлялось в конст­руктах самопознающего абсолютного субъекта.

Здесь абсолютный субъект манифестируется через структуру бытия, предъявленного в пространственных конструктах границы как соотношения или со-бытия субъективности, расставленного в объективациях как поверхности тела абсолютной субъективности. Абсо­лютный субъект определяется через поверхность бесконечного тела как объекта, определяемого к существованию абсолютной субъектив­ностью.

Абсолютное тело понимается как абсолютное пространство, заключающее в себе субъективность в определенном состоянии, акци­денции или качестве. Оно становится местоположением субъективно­сти, где она способна обнаружить себя в состоянии определенности, переходя через границу объективации. Самоопределение субъектив­ности в «месте» ее самоположения предъявляется через границу тела как способ представленности тела в мышлении, где пространство ока­зывается расположенностью границ, организацией состояний бытия самоопределяющейся субъективности.

Можно_заключить, что метафизика субъективности раскрыва­ется в деятельности мышления от конструирования гносеологически безусловного субъекта к произведению онтологически безусловного субъекта, который манифестируется как тело абсолютного субъекта, т.е. бесконечная поверхность самопредставления субстанции в ее движении как простого целого. Эффекты поверхности задают структуру пространства как пространства возможностей актуализации мышления в его бесконечных вариациях.

Во втором параграфе «Субъективность в границах соци­альной реальности» субъективность предъявляется в динамике по­верхности социального тела через расширение и сужение «кругов со­циальности». Установление субъективности происходит в границах социальной реальности от неопределенности социального бытия как целого до точки социального индивида.

Утрата принципа целостности, которая была результатом кри­тики абсолютной субъективности как чистой имманентности, привела к распадению целого на части. Установилось разделение внутреннего и внешнего, порождая проблему взаимосвязи частей, необходимой для того, чтобы восстановить возможность представления бытия из едино­го основания. Эту трудность можно преодолевать двумя способами: добиться выразимости внутреннего через внешнее, либо - внешнего через внутреннее, т.е. объективацией субъективного или субъективацией объективного. Противоположение внутреннего и внешнего в со­циальном конструировании выражает себя через отношение индивида и общества как части и целого. Движение от целого к части понимает­ся как рассуждение от исходной неопределенности целого, развиваю­щееся через определенность индивида. Построение этих социальных конструктов сопровождается либо потерей целостности социального, либо утратой индивидуального. Иначе говоря, в них исчезает граница как область существования тождества субъективного и объективного. Ее сохранение реализуется только через принцип субстанциализации. Он актуализируется в создании субстанциализированного абсолютно­го социального пространства, лишенного индивидов. Оно предъявля­ется в устойчивых тотальных структурах социального порядка, опре­деляющих каждого социального индивида к существованию, минуя его сознание. Тотальность социального порядка понимается как есте­ственная гармония, не требующая легитимации властных социальных практик.

Во второй главе «Субъективность в структурах социаль­ной топологии» предъявляется субъективность, представленная в структурах социального пространства, понимаемого как социальное письмо. Манифестация социальной субъективности происходит на пределе смысла или в точке тождества социального смысла и социаль­ного тела.

В первом параграфе «Тело социального на пределе смыс­ла» представлено тело социального на пределе смысла как поверх­ность прецессии пустых симулякров. Социальное существует здесь в своей до-субъектности и до-индивидуальности, распадаясь на множе­ство «пустых» сингулярностей.

Субъект на пределе мышления в его безмысленности и бес­смысленности понимается как индивид, некое конечное тело, сущее среди других сущих. «Дискурс конца» проговаривается на пределе мышления, на его границе. Поскольку мышление, дух, ограничивается телом, постольку новая философия пытается высказываться в показе как жестуальность тела. Язык тела структурируется как поток жела­ний, влечений. Он высказывается бессловесно и бессознательно, ми­нуя все рациональные препоны, не затрагивая структуры человеческо­го мышления. Именно так проговаривается сексуальность. Стремясь к полноте воплощения бессознательных желаний, она разрушает рацио­нальные порядки дискурса как порядки репрессивности тела.

Социальное тело как тело всех тел социальных индивидов переструктурируется, переопределяется новым порядком сексуальности, образующим на его поверхности складку «сознатель­ное/бессознательное». Как чистая неограниченная деятельность сексу­альности желание превращается в соблазн, приводя бытие социально­го тела как тела сексуальности к пределу.

Исчезновение структур порядка социального прокламируется как социальная неопределенность и понимается как социальный хаос. Смысл круга социального бытия исчерпывается, остается только по­верхность как «тело-без-органов».

Поверхность социального тела маркируется движением пустых объектов производства, не имеющих смысла. Это знаки, существую­щие без значений, симулякры социального. Их бессубъектность и бес­смысленность обусловливает их отдельность сингулярность, указыва­ет на отсутствие связи. Каждый пустой знак движется по поверхности социального тела без всякого порядка как блуждающая точка, прочер­чивая линию траектории, обозначая рельеф как топографическую кар­ту. В отсутствии субъективности сингулярность существует как нечто до-субъектное, а в отличие от различенности она оказывается чем-то до-индивидуальным. Это нейтральная точка «пустой» индивидуальности, которой невозможно приписать какое-либо определенное качество. Движение точки на поверхности социального тела предъявляет ее трансформации, а линия движения оказывается линией контакта, пус­той коммуникацией. Вся нейтральная поверхность социального на пределе его бытия задается в топологии со-бытия через движение без­размерной и бессмысленной пустой сингулярности. Прецессия симулякров на поверхности социального тела как поверхности пустой ком­муникации устанавливается в существовании бессмысленного дискур­са власти, который не способен связать точки социального тела в еди­ное социальное. Происходит распад социального тела, устанавливает­ся «конец» социального, оно превращается в «массу» как аморфный агрегат «пустых» индивидов.

Во втором параграфе «Субъект в структурах социально­го пространства» субъект представлен в структурах объективирован­ного пространства как субстанциализированная связь, выраженная на поверхности тела социального субъекта через ансамбли социальных практик неразличенных социальных агентов, существующих в дина­мике социального поля как подвижные точки символических капита­лов.

В современном социально-философском дискурсе попытка возвращения связности и субъективности сопровождается установле­нием представления о топологическом характере социальной реально­сти, где топосы могут пониматься не как просто некие отдельности, сингулярности поверхности социального тела, но как ее модусы, вре­менные состояния пространственных структур.

Основным топосом социальной топологии становится «соци­альная дистанция», которая задается через социальное различие. Ее существование оказывается многомерным в пространстве различий. Анализ структуры социальной топологии открывает социальное про­странство в динамике социальных различий так, что каждый ракурс пространства выделяется через определенного рода социальную дис­танцию или социальное различие. Можно говорить о том, что соци­альное пространство, представленное как социальная топология структурируется не столько количественными, сколько качественны­ми отношениями.

Структура социального пространства заданная как система то­чек и отношений между ними трансформируется в топологическую структуру, где каждой точке соответствует топос «социальной пози­ции». Она оказывается социологическим конструктом единицы соци­ального пространства. Как точка социального конструирования или концептуальная позиция, она задает определенную перспективу виде­ния социальной топологии из заданной точки, конструируя способ представления социологических предметов в их непрерывных измене­ниях. Социальная топология одновременно выражает плюрализацию социальных порядков, раскрываясь через множество топосов «соци­альных позиций», при этом конституируя их как инварианты социаль­ных свойств в пространстве совокупности свойств индивидуальных и коллективных агентов. Она предъявляется как некоторая структура свойств, взятых в их совокупности. Иначе говоря, ее существование раскрывается через множество локальных социальных порядков сгруппированных качеств, предъявляемых в дискурсивных практиках публичной политики.

Социальная топология становится пространством концептуа­лизации социальных явлений через установление отношений между ними в пространстве социального мира. Неопределенная совокупность явлений социальной действительности, погружаясь в концептуальное пространство существования структурированных конфигураций ка­честв и отношений, обретает упорядоченность и связность.

Его топосами становятся закрепленные легитимные отноше­ния, задающие социальную дистанцию как порядок или ансамбль практических схем. Устойчивость их существования выражается как процесс воспроизведения повторяющегося «круга отношений».

Социальное поле в процедурах субъективации объективного задается как структурное пространство социальных позиций, опреде­ленных во взаимных отношениях как диспозиции точек социальных индивидов. Общая структура диспозиций маркируется как социальный институт, который теперь понимается не столько как субстанция, сколько как конфигурация отношений между индивидами и коллек­тивными агентами.

Устойчивые социальные отношения, организованные в авто­номные социальные поля реализуются в социальной практике, которая в структурах поля предъявляется как габитус, т.е. бессознательный опыт социального агента. Совокупность социальных практик образует поверхность социального тела как область предъявления бессозна­тельных ментальных процессов действующих социальных индивидов. Здесь социальное пространство может уподобляться телу социального индивида в его «ди-видности», разделенности на множество других точек-индивидов. С одной стороны, индивид как точка поверхности социального тела оказывается неструктурированным целым, тем са­мым снимается проблема эссенциализации, или субстанциализации социального как вещи. С другой стороны, унифицированность точек принуждает вводить между ними субстанцию связи, которая при всей ее неосознанности, становится, по существу, бесконечной связью ме­жду социальным субъектом и социальным объектом, представляясь в бесконечном множестве бессознательных социальных практик агентов социального поля. Несмотря на то, что попытка установления связи завершилась ее субстанциализацией и объективацией, тем не менее, само ее осуществление доказывает необходимость поиска новых спо­собов концептуализации социального бытия как целого в его опреде­ленности и рефлексивности.

В третьем параграфе «Конструирование смысла в структу­рах социального письма» конструирование смысла показано как движение самоопределения субъективности в точке саморефлекси­рующего социального субъекта как в точке касания социального тела и смысла в процессе письма, структурированного в топологическом пространстве местоположения социальной реальности в отношениях «Я-Другой».

Возникает необходимость возвращения субъекта и субъектив­ности в пространство знаковой расстановки. Она реализуется двумя основными способами: через попытку феноменологической редукции, либо через герменевтику.

Феноменологическая установка диктует представление о «соб­ственном теле», где «Я» способно самопредъявиться только как «соб­ственное тело Я», которое становится посредником между внутренним и внешним миром. Сознание есть одновременно познание как пред­ставление, желание как направленный поток неопределенной субъек­тивности и перцепция, т.е. «вмещение», вос-приятие внешнего в про­странство внутреннего. Определенность видения понимается как тело, местоположение значений или сигнификативное ядро.

Тело существует как перцептивное поле вариативных пред­ставлений, т.е. пространство означивания субъектом объектов внешне­го мира, но само при этом существует в неозначенности, а значит, оно не может быть несущей поверхностью, но оказывается пустотой, ко­торая не способна связать динамику знаков через местоположение. Знаковая расстановка, лишенная основания, смысла распадается на множество пустых знаков.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»