WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

В качестве самостоятельной видовой формы можно выделить теоретическую статью, которая в творчестве А. Блока представлена текстом «О современном состоянии русского символизма» (1910). В структуре этого жанра преобладает осмысление самой теоретической проблемы (общеэстетической, литературно-критической), в текст включены и программные декларации, и эстетические трактаты, и статьи-предисловия. Можно говорить о совмещении в тексте А. Блока двух жанровых разновидностей теоретической статьи – статьи-трактата и статьи-манифеста.

К литературно-критическому манифесту следует отнести те жанровые образования, в которых ставится задача определения перспектив развития литературы и критики. В статье-манифесте А. Блока доминирует прогностический, даже пророческий пафос «гадания на будущее», в ней автор в метафорической форме говорит о переломном кризисном этапе в истории русского символизма. В то же время в произведении поэта, как и в статье-трактате, представлено теоретическое обобщение уже свершившегося, подведены некоторые итоги развития русского символизма.

Между тем такие отличительные особенности блоковской статьи, как синэстетическая метафоричность и суггестивная образность, разветвленная система ассоциативных связей, явно выраженное лирическое начало, отсутствие обширной, развернутой философской, публицистической, историко-литературной аргументации, отказ от рационалистичности, свидетельствуют о трансформации жанра теоретической статьи.

Еще одной разновидностью жанра статьи в критической прозе
А. Блока является модифицированная юбилейная статья («Солнце над Россией» (1908)), которая по своим жанровым характеристикам близка к литературному портрету, с одной стороны, к этюду – с другой, и, наконец, к панегирику.

Особый интерес с точки зрения проблемы жанровой идентификации представляет эссе А. Блока «Катилина» (1919). В исследовательской литературе не сложилось единого представления о жанровой природе этого произведения, которое именуют или статьей, или очерком.

Жанрообразующие признаки эссе, такие, как «направленность слова на самого говорящего», парадоксальность эссеистического мышления (со- противопоставление общепризнанной оценки (филологами) личности Катилины и «справедливой оценки»), амбивалентность, «синтетичность» самого образа Катилины, смешение разных типов суждения (субъект высказывания оказывается в числе его объектов), свободная композиция, построенная на ассоциативной логике («Любой парадокс в эссе сломан» –
М. Эпштейн), произвольность течения мысли с возвратом к уже сказанному (образ Христа, к которому возвращается автор в различных вариациях), наконец, «многожанровость» характеризуют структуру текста А. Блока «Катилина».

Синтетическая природа эссе, нередко определяемая как «интегральная словесность» (М. Эпштейн), диктует особую форму «реагирования» на включение элементов других жанров. Можно говорить применительно к эссе «Катилина» о признаках жанров статьи, критической рецензии, биографии, исторической хроники, философского фрагмента, параболы-парадокса (подзаголовок «Страница из истории мировой Революции» – курсив мой – А.Б.). В качестве жанровых составляющих в тексте функционируют пословицы, поговорки, воспоминания, комментарий к сочинениям других авторов, афористическое обобщение.

Своеобразие эссеистического жанра «Катилины» А. Блока состоит в том, что «я» здесь берется не как непрерывная, целиком вмещенная в повествование тема, а как некая фрагментарная сущность: не случайно принципы дискретности и монтажа становятся основополагающими в построения текста. «Первое лицо» может отсутствовать (в первых трех частях, например): «я» не является темой, подобной всем остальным, «оно не может быть охвачено как целое именно потому, что само все охватывает и приобщает к себе»1. Формальный отказ от «я»-повествования и установка на его условную и относительную объективность и документальность в первых трех главках позволяет рассматривать авторский голос, проявляющийся в отборе и расположении материала, как своеобразную призму, сквозь которою изложение фактов предстает в функции автокомментария.

Одним из продуктивных жанровых образований в прозе А. Блока является критическая статья, синтезирующая признаки смежных и родственных жанров: критического этюда («Творчество Федора Сологуба»), рецензии («Пламень»), рецензии и обозрения («Противоречия»), рецензии на критическую работу («Педант о поэте»), заметок («Душа писателя»), литературного портрета («Мережковский») и др.

А. Блок оставил большое количество рецензий, которые являются откликом на произведения как уже известных авторов, так и начинающих: А. Белый, В. Брюсов, А. Ягодин, И. Анненский, А. Зарин, В. Сиповский,
Д. Мережковский, Л. Андреев, М. Пришвин, С. Городецкий и др. Среди рецензируемых произведений – книги разных жанров: художественные, критические, автобиографические, исторические, историко-биографические, причем явно прослеживается приоритетный интерес к произведениям художественно-документальным. Есть немногочисленные рецензии на зарубежные произведения (Г. Ибсен, Э. По, Э. Верхарн, ). Отдельную группу составляют театральные рецензии («Пеллеас и Мелизанда»).

Своеобразие рецензий А. Блока – в их лиризме. Критик может уделить внимание не всему сюжету или композиции, а выделить лишь один – но наиболее значимый, по его мнению, эпизод, отметить одного (подчас второстепенного) персонажа или остановиться на одной только фразе, раскрывающей глубинную суть произведения. Вследствие этих особенностей рецензии А. Блока лишаются строгой композиции, могут быть или конспективно-сжатыми, или развернутыми, или даже составлять часть более объемного произведения. Некоторые рецензии содержат мемуарные фрагменты, как, например, отзывы о книгах В. Брюсова и Д. Мережковского.

Многие рецензии тяготеют к жанру эссе. Они входят составной частью в лирический очерк, посвященный какой-либо нравственно-психологической или религиозно-философской проблеме, и имеют обобщенные заглавия («Противоречия»). Рецензии А. Блока можно рассматривать как комментарий к его собственному творчеству, когда он пишет о книгах, тематически или в жанровом отношении близких его произведениям. Ряд обзорных статей А. Блока («О лирике», «О драме») также включает рецензию в качестве фрагмента.

Эскизность и этюдность некоторых критических работ А. Блока позволяют соотнести их с такими маргинальными жанровыми формами, как фрагмент и миниатюра. Так, произведение «Вечера «искусств», посвященное «реформированному представлению «Вечер северной свирели», совмещает признаки двух архитекстуальных источников. С одной стороны, прослеживается ориентация на жанровую модель миниатюры, со свойственными ей импрессионистической передачей художественного впечатления и интересом к единичному и конкретному; принципом индуктивного психологизма, заключающимся в переосмыслении обыденного факта, частной детали повседневной жизни, доведении их до эстетических категорий. С другой стороны, некоторая незаконченность и предварительность позволяют рассматривать данное произведения в жанровых рамках фрагмента.

В критическом наследии А. Блока можно выделить ряд текстов, которые в жанровом отношении представляют собой явления, близкие к художественной прозе («Сказка о той, которая не поймет ее», «Дневник женщины, которую никто не любил», «Девушка розовой калитки и муравьиный царь»).

Ярко выраженное повествовательное начало, наличие элементов событийного сюжета, намеченного пунктиром («Сказка о той, которая не поймет ее»), включение в текст диалогов («Дневник женщины, которую никто не любил»), описание портрета, пейзажа и интерьера («Девушка розовой калитки и муравьиный царь»), актуализация автобиографической схемы (мотив личной встречи в «Дневнике женщины…», стилизованное повествование от первого лица в «Девушке розовой калитки…») – особенности, определяющие жанровое своеобразие новеллистического очерка.

Общие свойства биографической прозы А. Блока, к которым относятся, прежде всего, авторская субъективность, установка на достоверность, эстетическая непреднамеренность (принципиальная незавершенность текста, возможность его дополнить какими-то новыми фактами), фермент недостоверности (наличие неточностей, элементов вымысла, обусловленные авторским видением изображаемого), дифференцируются в литературно-критических (критическое эссе, критический очерк, критическая статья, очерк жизни и творчества) и художественно-документальных жанрах (биография, автобиография, литературные воспоминания, литературный портрет). В то же время ведущее положение личности автора, как одного из основных жанрообразующих факторов, обеспечивает неустойчивость жанровых границ отдельных форм внутри биографической литературы.

Переходным явлением, находящимся на стыке художественно-критической (очерк жизни и творчества) и художественно-документальной (биография) литературы, представляется «Судьба Аполлона Григорьева». Объединение в тексте А. Блока двух интенций (художественно-условной и биографической) соотносимо с оксюморонным сочетанием самой жанровой номинации – жизнеописание, обращенного к уже завершившейся жизни на основе документальных свидетельств других лиц.

В произведении А. Блока на жизнь биографического персонажа как бы накладывается некая «сетка», определяющая порядок изложения и принцип отбора событий; тем самым для биографии изложение событий в хронологической последовательность и становится фикцией, поскольку это всего лишь один из вариантов такой «сетки», модель сознания, конституирующая биографию. Поэт намеренно останавливается на определенных переломных, по его мнению, биографических эпизодах: детство (вторая главка), бегство в Петербург (третья главка), приезд в Москву.

Жанровое своеобразие «Судьбы Аполлона Григорьева» обусловлено прежде всего предметом художественного изображения, «степенью правдивости» отражения действительности или вариантом авторской оценочности, а не типом внутренней организации текста. Установка на достоверность и документальность является жанровой доминантой, которую автор декларирует в тексте: «Вот те скудные воспоминания и письма, рассказы и анекдоты, которые я собрал, стараясь как мог меньше прибавлять от себя; ибо я хотел рассказать правдиво (Курсив мой. – А.Б.) собственно о судьбе этого человека, о внутреннем пути Аполлона Григорьева» (5, С. 512). Этой установкой продиктовано стремление А. Блока, которое он активно демонстрирует, к обращению к «первоисточникам» – лирическим стихотворениям, статьям и письмам Григорьева, свидетельствам и воспоминаниям близких ему людей (М. Погодина, А. Фета, Н. Страхова и др.).

Биографическое начало в «Судьбе Аполлона Григорьева» – это своего рода программа по конструированию единства жизни на протяжении некоторого времени. Извне кажется, что это единство создается причинно-следственной цепочкой событий, но на самом деле структурирующая роль принадлежит неким общим сквозным мотивам (мотив судьбы, мотив борьбы), темам (например, тема любви к Родине), схемам (становления личности), благодаря которым в очерке жизни и творчества воссоздается и начинает функционировать особое «жизненное поле», «пейзаж души», «государство души».

Создавая противоречивый, неоднозначный образ Аполлона Григорьева, А. Блок отказывается от его идеализации, от агиографической традиции, сложившейся в русской литературе и литературной критике, определяющейся стремлением к канонизации художника после его смерти. Существенным признаком очерка А. Блока можно назвать тягу к парадоксальности, что определяется стремлением поэта воссоздать амбивалентный образ биографического персонажа. Противоречие как особый способ выражать свои мысли становится основным логическим принципом у А. Блока. Парадоксальность суждений определяет композиционную структуру произведения, которая строится в соответствии с техникой монтажа, связанной со спонтанностью художественной рефлексии. Само же повествование состоит из отдельных микросюжетов, разнообразных вставок, отступлений, внешним выражением подобного «разрозненного повествования», похожего на «киноленту воспоминаний», становится «покадровая разбивка», смена картин в соответствии с движением мысли повествователя, нередко структурно и графически обозначенное. Образ героя соединяяет в себе черты индивидуальной личности, которая становится объектом воссоздания и изображения А. Блока, и обобщенной концепции мира художника.

Особую роль в композиционной структуре очерка «Судьба Аполлона Григорьева» играют внесюжетные элементы: лирические и авторские отступления, обращения к читателю, пояснения, ремарки, а также вставные конструкции (вставки документального характера, заметки, реконструкции снов, истории о второстепенных персонажах).

Сложность в определении жанроразличительных признаков другого произведения Блока – «Рыцаря-монаха» – связана с аморфностью и интегрированностью самой его структуры, которая мотивирована взаимодействием нескольких жанровых моделей – литературных воспоминаний, литературного портрета и философского эссе.

Моменты автобиографии, переплетающиеся с приемами создания образа портретируемого – В. Соловьева, сочетаются с общими установками аналитического жанра. Широко привлекается дополнительный материал (упоминание статей А. Белого, Е. Трубецкого, самого В. Соловьева), позволяющий противопоставить восприятие личности В. Соловьева современниками авторскому восприятию, а интерпретацию его учения А. Блоком поднять на высокий уровень теоретического обобщения.

А. Блок обращается к приемам мифотворчества, с помощью которых формируется авторское мифологизированное восприятие личности портретируемого. Чертами сказочного, легендарного рыцаря наделяет А. Блок образ В. Соловьева, целый комплекс фольклорных мотивов (чудесного происхождения, борьбы с драконом, освобождения пленной Царевны-Мировой Души) создает атмосферу мистической тайны и загадки, в контексте которой образ поэта ассоциируется с «колдуном, ведуном, чародеем» и накладывается на миф о Персее и Андромеде. Отождествление личности В. Соловьева с монахом и рыцарем соответствует парадигматике мифа, воспроизводящего цикл: рождение – смерть – возрождение. Ассоциативный фон проводимой автором параллели (рыцарь / поэт) раскрывается в сопоставлении пересказа сюжета поэмы В. Соловьева «Три свидания» со средневековой надписью на гробнице.

А. Блок создал ряд произведений, жанровую принадлежность которых можно определить как биографический очерк («Дитя Гоголя», «Михаил Александрович Бакунин», «Генрик Ибсен», «От Ибсена к Стринбергу» и др.).

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»