WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Гулевич Ольга Александровна

СТРУКТУРНО-ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ РЕГУЛЯЦИИ ОБЫДЕННЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О СПРАВЕДЛИВОСТИ

Специальность 19.00.05 - социальная психология (психологические науки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора психологических наук

Москва-2012

Работа выполнена в лаборатории социальной и экономической психологии Федерального государственного бюджетного учреждения науки Институте психологии Российской академии наук

Научный консультант:

доктор психологических наук, профессор

Юревич Андрей Владиславович

Официальные оппоненты:

доктор психологических наук, профессор

Асеев Владимир Георгиевич

доктор психологических наук, профессор

Стефаненко Татьяна Гавриловна

доктор психологических наук, профессор

Скрипкина Татьяна Петровна

Ведущая организация: ГБОУ ВПО «Московский городской психолого-педагогический университет»

Защита состоится  26 ноября 2012 г. в 15.00 на заседании диссертационного совета Д-002.016.01 при ФГБУН «Институт психологии Российской академии наук» по адресу: 129336, г.Москва, ул.Ярославская, 13

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБУН «Институт психологии Российской академии наук»

Автореферат размещен на сайте ВАК РФ  июля 2012 года

Автореферат разослан  октября 2012 года 

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат психологических наук Е.А.Андреева

Общая характеристика работы

Актуальность проблемы исследования. Справедливость – одно из базовых понятий человеческой куль­туры, которое используется для обозначения идеальной формы социального взаимодействия. В общем виде под ней понимается категория морального, правового и политического сознания, выражающая обобщенную нравственную оценку явлений, взаимодействий и ситуаций социальной жизни с точки зрения их соответствия групповым ценностям, нормам и представлениям о должном характере человеческого общежития, о сущности человека, его правах и обязанностях.

Первое представление о сущности справедливости, ее структуре и роли в обществе возникло в социальной философии. Постепенно это слово стало активно использоваться в разговорной и письменной речи при обсуждении различных социальных проблем. Во многих сообществах справедливость приобрела статус ценности, в соответствии с которой люди оценивают повседневное взаимодействие. Под лозунгом восстановления справедливости происходят политические реформы и революции. Осознание несправедливости происходящего является одним из мотивов общественно-политической активности, в том числе участия в массовых движениях, нарушения закона, деструктивного поведения в организации, распада личных отношений.

Особенно большую роль справедливость играет в обыденном сознании россиян (Зараева, 2008), которые рассматривают ее в качестве элемента моральных и правовых представлений (Курильски-Ожвэн, Арутюнян, Здравомыслова, 1996; Николаева, 1993, 1995), учитывают соответствующие нормы при оценке экономических, политических и правовых отношений (Бойков, 2004; Голенкова, Игитханян, 2006; Костина, 2005; Митрошенков, 2004; Темницкий, 2005; Шабанова, 2007). Слово «справедливость» часто фигурирует в названии российских полити­ческих партий и общественных движений, используется в названиях интернет-порталов, программ на телевиде­нии, печатных изданий.

Возникает вопрос: как люди представляют справедливость, какой смысл они вкладывают в это слово? Ответ на него позволит предсказать правовую и  политическую активность людей, их реакцию на различные ситуации личного и делового взаимодействия.

Постановка проблемы. Содержание обыденного представления о справедливости давно привлекало внимание исследователей. Благодаря их усилиям были обнаружены основные нормы, с помощью которых люди оценивают справедливость взаимодействия; черты, которые они приписывают справедливому и несправедливому человеку и т.д. В то же время, эти работы показали, что справедливость нельзя свести к одной формуле. Анализ философских, исторических, этнографических и психологических источников демонстрирует вариативность в определении этого термина. Он показывает, что разные эпохи и культуры порождают различные представления о справедливом и несправедливом общественном устройстве (Соснина, 2005).

Это означает, что в любом современном обществе существует несколько различных представлений о справедливости. Одни представления были сформированы давно, другие появились недавно. Одни родились внутри страны, другие были заимствованы извне. Это в полной мере относится и к России: полуторавековой опыт поиска справедливости породил целый ряд представлений о справедливом и несправедливом взаимодействии, которые требуют от человека совершения разных действий.

Многообразие подобных представлений ставит вопрос об их соотношении между собой. По какому принципу люди используют одни представления о справедливости в ущерб другим? Какие факторы ответственны за актуализацию разных представлений и каков механизм их действия? В настоящее время мы обладаем минимальной информацией об этом процессе. Поэтому в данной работе предпринята попытка создания структурно-функциональной модели, описывающей содержание обыденных представлений о справедливости и условий их актуализации.

Таким образом, объектом диссертационного исследования является обыденное представление о справедливости, воплощенное в совокупности норм, регулирующих социальное взаимодействие.

Предмет исследования составляет процесс формирования обыденных представлений о справедливости в межличностных и межгрупповых отношениях.

Цель исследования заключается в создании теоретической модели, описывающей истоки, структуру, закономерности, механизмы актуализации и функции обыденных представлений о справедливости в межличностных и межгрупповых отношениях.

Задачи исследования

1. Описать структуру обыденных представлений о справедливости, уровни оценки справедливости взаимодействия, а также источники информации о ней.

2. Выявить в итоге эмпирического исследования структуру обыденных представлений о справедливости, распространенных в России.

3. Рассмотреть обыденные представления о справедливости как результат социального дискурса, активизирующегося в периоды общественных изменений.

4. Сравнить российские представления о справедливости, существующие в начале и в конце XX века.

5. Проанализировать функции обыденных представлений о справедливости; выделить направления влияния оценки справедливости взаимодействия на атрибутивные процессы, аттитюды, эмоции и поведение участников межличностного и межгруппового общения.

6. Эмпирически выявить влияние оценки справедливости на атрибуцию черт, ответственности, эмоциональное состояние участников межличностного и межгруппового взаимодействия.

7. Определить в эмпирическом исследовании межгрупповую дифференциацию по параметру справедливости.

8. Выделить группы факторов, оказывающих влияние на актуализацию различных представлений о справедливости, и механизмы их воздействия.

9. Осуществить теоретический анализ и эмпирическое изучение кросс-культурных различий обыденных представлений о справедливости.

10. Выявить в  эмпирическом исследовании групповые различия в обыденных представлениях о справедливости на примере малых (коллегия присяжных) и больших (организация) социальных групп.

11. Провести теоретический анализ и эмпирическое изучение индивидуально-психологических различий в представлениях о справедливости: выявить влияние ценностей, аттитюдов, мотивации и Я-концепции на актуализацию этих представлений.

12. В итоге теоретического анализа и эмпирического исследования установить ситуативные различия в представлениях о справедливости; выявить влияние близости отношений, статуса участников и типа ресурсов на актуализацию представлений о справедливости.

Теоретическая гипотеза исследования. Мы предполагали, что в рамках общества существует несколько различных представлений о справедливости, формирующихся в социальном дискурсе. Однако в зависимости от ряда социальных, индивидуальных и ситуативных факторов одни представления приобретают большее значение, чем другие, и оказывают преимущественное влияние на когнитивные, аффективные и поведенческие реакции участников межличностного и межгруппового взаимодействия.

Эмпирические гипотезы исследования предполагают, что:

1. Обыденные представления о справедливости включают в себя совокупность социальных норм, соблюдение которых оказывает влияние на общую оценку справедливости взаимодействия. Оценивая справедливость организационных процессов, сотрудники российских организаций придают наибольшее значение дифференцирующей дистрибутивной, информационной и межличностной справедливости, а также справедливости как возможности контроля.

2. Существуют различия между обыденными представлениями о справедливости в конце XIX и в конце XX века. Основной составляющей представлений, сформировавшихся к концу XIX века, являлась справедливость результата; в современных представлениях большую роль играет справедливость процесса деятельности и поведения.

3. В межличностном взаимодействии соблюдение норм справедливости оказывает влияние на атрибуцию черт и ответственности.

3а. Оценивая партнера по общению, совершившего справедливый поступок, люди приписывают ему большую выраженность позитивных интеллектуальных и социальных особенностей, чем тому, кто совершил несправедливый поступок.

3б. Оценивая ответственность партнера по общению, совершившего справедливый поступок, люди уделяют большее внимание его намерениям, чем намерениям человека, совершившего несправедливый поступок.

3в. Люди, совершившие несправедливый поступок, приписывают себе больше позитивных социальных характеристик, чем те, кто совершил справедливый поступок.

3г. Оценивая свою ответственность за несправедливый поступок, люди уделяют большее внимание намерениям, чем при атрибуции поведения другого человека.

4. В межгрупповом общении соблюдение норм справедливости оказывает влияние на эмоции по отношению к оппонентам: чем выше люди оценивают взаимодействие по критерию справедливости, тем меньше выражены у них негативные эмоции по отношению к аутгруппе.

5. В межгрупповом взаимодействии наблюдается дифференциация по параметру справедливости: представители ингруппы воспринимаются как более справедливые и заслуживающие более справедливого обращения, чем представители аутгруппы.

6. Важность отдельных компонентов справедливости взаимодействия зависит от культурной принадлежности человека: представители индивидуалистских культур придают большее значение дифференцирующей дистрибутивной и межличностной справедливости, чем представители коллективистских.

7. Важность отдельных компонентов справедливости зависит от принадлежности человека к социальной группе.

7.1. Сотрудники из организаций с культурой личности придают большее значение межличностной справедливости, чем сотрудники организаций с культурой роли.

7.2. Присяжные заседатели, вынесшие вердикт, придают меньше значения равенству прав, чем кандидаты в присяжные, не имеющие подобного опыта.

8. Важность отдельных компонентов справедливости взаимодействия зависит от индивидуально-психологических особенностей участников: люди с ценностями самовозвышения, высокой мотивацией достижения и самоэффективностью придают большее значение информационной и меньшее - межличностной справедливости, чем люди с ценностями самотрансцендентности, низкой мотивацией достижения и самоэффективностью.

9. Важность отдельных компонентов справедливости зависит от ситуации взаимодействия: близости отношений, типа ресурсов и статуса участников.

9.1. При оценке близких отношений люди придают большее значение недифференцирующей дистрибутивной справедливости, но меньшее – дифференцирующей дистрибутивной справедливости и равенству прав.

9.2. Люди чаще используют нормы дифференцирующей дистрибутивной справедливости и реже – нормы недифференцирующей дистрибутивной справедливости при оценке определения меры наказания и при распределении материальных ресурсов, чем при определении размера вознаграждения и распределении психологических ресурсов.

9.3. При оценке справедливости решения в отношении низко- статусного партнера люди придают большее значение дифференцирующей дистрибутивной справедливости и меньшее значение недифференцирующей дистрибутивной справедливости, чем при оценке справедливости решения в отношении равностатусного партнера.

10. Влияние групповой принадлежности людей на предпочтение компонента справедливости опосредуется индивидуально-психологическими характеристиками членов группы.

Теоретико-методологическую основу исследования составили:

  • теоретические основы изучения обыденных представлений (Т.П.Емельянова, С.Московичи), в т.ч. обыденных представлений о справедливости как совокупности норм (Дж.Адамс, Р.Биес, Дж.Колкитт, Г.Левенталь, А.Ф.Юревич и др.);
  • работы, посвященные специфике российского понимания справедливости (М.И.Воловикова, Е.О.Голынчик, Ш.Курильски-Ожвэн, О.М.Здравомыслова, Костина М.В., О.П.Николаева, Л.М.Соснина);
  • модели, отражающие роль ожиданий в оценке справедливости взаимодействия (К.Ван ден Бос, Г.Вилке, М.Лернер, Т.Лукас);
  • теории беспристрастности (Дж.Адамс, Г.Левенталь), контроля (Дж.Тибо, Л.Уолкер),  групповых ценностей (И.Линд, Т.Тайлер), справедливого мира (М.Лернер), морального развития (Л.Колберг, Дж.Рест), защиты ценностей (Л.Скитка);
  • психологические модели атрибуции черт, каузальной атрибуции и атрибуции ответственности (Э.Абеле, Г.М.Андреева, Б.Вайнер, Э.Джонс, К.Дэвис, С.Фиске, Ф.Хайдер и др.);
  • социально-когнитивная теория (А.Бандура);
  • психологические представления о мотивации достижения (А.Мехрабиан), самоэффективности (В.Ромек), ценностях (Ш.Шварц, Н.М.Лебедева), копинг-стратегиях (Р.Лазарус, С.Фолкман), вере в опасный мир (Р.Альтмейер, Дж.Дакитт), организационной культуре (Ч.Хэнди, Ф.Харрис);
  • модели межгрупповой дифференциации (В.С.Агеев, Б.Мэджор, К.Стангор, П.Н.Шихирев и др.), ингрупповой идентификации (Г.Тешфел), самокатегоризации (Дж.Тернер, М.Вензел), а также представление о специфике справедливости в межгрупповых отношениях (М.Вензел, С.Клайтон и др.).

Методы исследования. В диссертационной работе был проведен теоретический анализ научных статей и монографий, посвященных обыденным представлениям о справедливости.

Авторские эмпирические исследования носили экспериментальный и корреляционный характер. В ходе их проведения были использованы:

  • авторские опросники для изучения атрибуции черт и ответственности за справедливые и несправедливые поступки, оценки справедливости политических мероприятий, политической идентификации;
  • опросники для изучения организационной справедливости, ценностей, самооценки, веры в опасный мир;
  • психологические тесты для измерения копинг-стратегий, мотивации достижений, самоэффективности.

Для обработки результатов применялся контент-анализ с последующим подсчетом частоты упоминания индикаторов, а также целый ряд статистических методов, в т.ч. описательная статистика, непараметрические критерии, эксплораторный и конфирматорный факторный анализ, регрессионный анализ и модерационный анализ.

Эмпирическая база исследования. В исследовании принял участие 2991 человек. Среди них студенты российских ВУЗов, сторонники различных политических партий, сотрудники государственных и частных организаций, люди с различными хобби, присяжные заседатели.

Программа исследования включала в себя девять этапов:

  • Изучение структуры российских представлений о справедливости. На этом этапе принимали участие сотрудники российских организаций, оценивающие справедливость организационных решений, и студенты, оценивающие справедливость экзаменов.
  • Сравнение российских представлений о справедливости в начале и в конце XX века. На этом этапе принимали участие люди в возрасте с 18 до 56 лет, живущие или обучающиеся в Москве и Подмосковье.
  • Анализ воздействия оценки справедливости взаимодействия на  атрибуцию черт, ответственности и самооценку человека в межличностном общении. На этом этапе принимали участие студенты московских ВУЗов.
  • Анализ воздействия оценки справедливости взаимодействия на межгрупповые эмоции. На этом этапе принимали участие люди с разными политическими установками, оценивающие справедливость выборов.
  • Изучение межгрупповой дифференциации по параметру справедливости. На этом этапе принимали участие студенты московских ВУЗов.
  • Изучение кросс-культурных различий представлений о справедливости. На этом этапе принимали участие жители шести регионов России, среди которых русские, чеченцы, ингуши.
  • Анализ групповых различий в представлениях о справедливости (на примере организаций, коллегий присяжных, людей, различающихся по способу проведения досуга). На этом этапе принимали участие сотрудники российских организаций с различным типом культуры; кандидаты в присяжные заседатели и присяжные, вынесшие вердикт в Московском областном суде; люди, которые в свободное время участвуют в деятельности клуба футбольных фанатов или работают вожатыми в детском лагере.
  • Выявление индивидуальных различий в представлениях о справедливости. На этом этапе принимали участие сотрудники российских организаций, оценивающие справедливость организационных решений.
  • Изучение ситуативных различий в представлении о справедливости. На этом этапе исследования принимали участие студенты московских ВУЗов.

Положения, выносимые на защиту

1. Обыденные представления о справедливости включают в себя совокупность социальных норм, которые регулируют как процесс, так и результат взаимодействия. Эти нормы образуют восемь компонентов: информационную справедливость, межличностную справедливость, справедливость как возможность контроля и равенство прав, дифференцирующую и недифференцирующую, дистрибутивную и ретрибутивную справедливость. Информационная и межличностная справедливость, а также процедурная справедливость как возможность контроля и равенства прав включает в себя нормы, регулирующие процесс взаимодействия. В то же время дифференцирующая и недифференцирующая дистрибутивная и ретрибутивная справедливость затрагивают итоговое распределение вознаграждения/наказания.

2. Соблюдение норм справедливости оказывает влияние на общую оценку справедливости взаимодействия, которая формируется на двух уровнях – индивидуальном и групповом. В зависимости от субъекта и объекта оценки выделяются индивидуальные суждения о справедливости, вертикальный и горизонтальный климат справедливости, а также межгрупповая справедливость. Вынося суждение о справедливости, люди руководствуются текущей информацией и заранее сформированными ожиданиями. Текущая информация касается соблюдения/нарушения норм справедливости в ходе данного взаимодействия. Источником ожиданий является как опыт прошлого общения, так и психологическое состояние участников.

3. Обыденные представления о справедливости формируются в ходе социального дискурса, активизирующегося в периоды общественно-политических изменений. Для России таким периодом стал XIX-XX вв. К началу XX в. обыденном сознании россиян сформировались дистрибутивный и ретрибутивный компоненты. К началу XXI в. возникли информационный и межличностный компоненты, а также процедурная справедливость как возможность контроля и равенство прав.

4. Обыденные представления о справедливости регулируют межличностное и межгрупповое взаимодействие. Они выполняют четыре функции: познания, эго-защиты, регуляции эмоционального состояния и влияния на поведение. Благодаря функции познания оценка справедливости оказывает влияние на атрибуцию и аттитюды человека по отношению к другим участникам взаимодействия. В соответствии с функцией эго-защиты, оценка справедливости оказывает воздействие на Я-концепцию – образ Я и самооценку человека. Функция регуляции эмоционального состояния предполагает, что оценка справедливости взаимодействия вызывает у человека положительные или отрицательные эмоции. Согласно функции влияния на поведение, оценка справедливости определяет намерения и поведение человека в сфере личных достижений и взаимодействия с другими людьми. Наибольшее значение справедливости взаимодействия придают люди, находящиеся в условиях неопределенности или чувствующие угрозу со стороны окружающих.

5. Межгрупповое общение носит более конкурентный характер, чем межличностное. Показателем конкурентности взаимодействия является межгрупповая дифференциация по параметру справедливости: представители ингруппы получают более высокую оценку по параметру справедливости и считаются более достойными справедливого обращения. Однако выраженность межгрупповой дифференциации зависит от компонента справедливости.

6. Вступая в конкретное взаимодействие, люди выборочно используют одни компоненты справедливости в ущерб другим. Это происходит благодаря наличию четырех «фильтров» – социетального, группового, личностного, ситуационного. «Фильтры» различаются по содержанию, направлению влияния, объекту, стабильности и психологическим механизмам воздействия.

7. Социетальный «фильтр» образуют социальные нормы, распространенные на уровне общества, групповой «фильтр» - нормы отдельных социальных групп. Объектом воздействия социетального и группового «фильтров» являются представители соответствующего общества/социальной группы. Эти «фильтры» определяют спектр и социальную желательность различных компонентов справедливости. Их воздействие осуществляется за счет социального сравнения, нормативного и информационного влияния.

8. Личностный «фильтр» образуют индивидуально-психологические характеристики участников, ситуационный «фильтр» - характеристики ситуации взаимодействия. Объектом воздействия личностного «фильтра» являются люди, обладающие определенными психологическими характеристиками, а ситуационного «фильтра» - участники конкретной ситуации. Эти «фильтры» определяют цели взаимодействия и оценку возможности их достижения. Их воздействие осуществляется благодаря избирательному восприятию, интерпретации и запоминанию информации.

9. «Фильтры» справедливости взаимодействуют между собой. В частности, социетальный и групповой «фильтр», в основе которых лежат социальные нормы, могут оказывать влияние на содержание личностного «фильтра». Становясь членом группы, человек интернализует распространенные в ней ценности и аттитюды, которые встраиваются в его когнитивную систему и таким образом становятся частью «индивидуального» фильтра.

Научная новизна исследования определяется как содержанием теоретических положений, так и характером эмпирических исследований, выполненных для их проверки.

  • В диссертации разработана структурно-функциональная модель, описывающая основные принципы актуализации и воздействия обыденных представлений о справедливости на социальное взаимодействие.
  • В работе дано комплексное описание как процессуальных, так и «результативных» компонентов обыденных представлений о справедливости. Выделены функции, которые они выполняют в социальном взаимодействии.
  • Рассмотрены основные «фильтры», стоящие на пути актуализации компонентов справедливости, выделены критерии различия между ними, описаны механизмы их воздействия на аттитюды и поведение участников взаимодействия. Особое внимание уделено групповым факторам, их взаимодействию с психологическими характеристиками участников.
  • В работе осуществлен комплексный анализ российских и зарубежных психологических работ, посвященных обыденным представлениям о справедливости. Проведено сравнение социально-психологических моделей справедливости. Выделены основные цели соблюдения справедливости, рассмотрены условия, при которых люди обращают внимание на важность справедливости.
  • Впервые в России проведено сравнение обыденных представлений о справедливости, сформировавшихся к началу XX и XXI века. Выделены основные сферы, в которых люди черпают критерии справедливости, рассмотрены «новообразования» в российских обыденных представлениях о справедливости.
  • В диссертации выявлены и проанализированы основные различия между функциями обыденных представлений о справедливости в межличностном и межгрупповом взаимодействии. Продемонстрирована специфика обыденных представлений о справедливости в межгрупповом общении. Выделены основные направления межгрупповой дифференциации по параметру справедливости. Показано, каким образом степень и форма проявления межгрупповой дифференциации зависит от компонента справедливости.
  • В работе реализован комплексный подход к эмпирическому изучению обыденных представлений о справедливости. Авторские исследования затрагивают структуру и функции представлений о справедливости, а также факторы, оказывающие влияние на их актуализацию. Полученные результаты показывают, какое влияние соблюдение норм справедливости оказывает на образ партнера по общению и самооценку человека, в какой степени предсказывает его позитивные и негативные эмоции. Кроме того, они позволяют выделить индивидуальные, групповые и ситуативные факторы, оказывающие на актуализацию компонентов справедливости.
  • В ходе эмпирического исследования было проведено изучение обыденных представлений о справедливости у членов малоизученных профессиональных (присяжных заседателей, футбольных фанатов, вожатых) и этнических (ингуши, чеченцы) групп.
  • При проведении эмпирических исследований был использован целый ряд авторских методик. С их помощью было проведено изучение атрибутивных процессов (атрибуции черт, каузальной атрибуции,  атрибуции ответственности), ингрупповой идентификации (идентификации со сторонниками определенной политической партии), а также оценки справедливости взаимодействия в межличностной, деловой, правовой и политической сферах. Кроме того, под руководством автора прошла адаптацию англоязычная методика Дж.Колкитта, предназначенная для оценки организационной справедливости; была продемонстрирована культурная специфика российского представления о справедливости в организации.

Теоретическая значимость исследования состоит в последовательной реализации общенаучных и психологических принципов детерминизма, субъектности, социальной обусловленности представлений о справедливости, реализации системного и деятельностного подходов. Теоретическая значимость результатов исследования заключается в разработке теоретической модели  справедливости, включающей истоки формирования обыденных представлений о справедливости, закономерности, социально-психологические  механизмы и функции представлений о справедливости у представителей различных социальных групп и слоев. Выявленные социально-психологические особенности этих представлений позволяют существенно расширить и углубить теоретико-методологические основы современной  социальной психологии.

Практическая значимость результатов исследования обусловлена влиянием, которое обыденные представления о справедливости оказывает на аттитюды, эмоции и поведение участников взаимодействия. Это влияние указывает на необходимость прикладных исследований, посвященных оценке справедливости различных явлений общественной жизни.

Результаты, полученные в исследовании, имеют большой прогностический потенциал в области организационного, политического, экономического, правового и личного взаимодействия. Они позволяют предсказать конфликты, причиной которых является нарушение важных для участников норм справедливости, а также описать «группу риска», реакции которой будут особенно негативны.

Разработанные в диссертационном исследовании положения позволяют сделать практический вывод о необходимости процедур согласования обыденного понимания справедливости, свойственного разным участникам взаимодействия, а также методик для обучения людей навыкам справедливого общения. Местом проведения подобных процедур могут стать семейные консультации, государственные и частные организации, общественные и политические объединения, правовые институты. Их участниками могут стать супруги, профессиональные управленцы, политики, сотрудники правоохранительной системы. В рамках подобных процедур участники взаимодействия могут обмениваться представлениями о справедливости, находить точки соприкосновения, обсуждать спорные моменты взаимодействия, а также осваивать навыки справедливого поведения.

Надежность, достоверность результатов и обоснованность выводов определяется комплексным характером теоретического анализа, программой эмпирического исследования, а также методами обработки полученных данных. В частности, в ходе исследования была реализована многоэтапная программа, позволяющая изучить различные аспекты обыденных представлений о справедливости. Она реализовывалась на протяжении 11 лет. За это время в эмпирических исследованиях приняли участие представители разных социальных групп. Статистическая обработка результатов была проведена по плану, разработанному с учетом целей эмпирического исследования и характера полученных результатов.

Апробация и внедрение результатов исследования. Результаты, полученные в диссертационном исследовании, обсуждались на конференциях:

1.14th Biennial Conference of International Society for Justice Research (ISJR). Тель-авив, сентябрь, 2012.

2. Международная научно-практическая конференция. Саратов, 2011.

3. Экономическая психология: актуальные теоретические и прикладные проблемы. Иркутск, 2011.

4. XII Международная научная конференция НИУ ВШЭ по проблемам развития экономики и общества. Москва, 2011.

5. Психология индивидуальности. Москва, 2010.

6. X Международная конференция. Чтения памяти Л.С. Выготского. Москва, 2009.

7. II Международная научная конференция «Психология власти». С.-Петербург, 2008.

8. IV Всероссийский съезд Российского психологического общества. Москва, 2007.

Кроме того, основные положения диссертации были рассмотрены на заседании кафедры социальной психологии ИП РГГУ (февраль 2009), на методологическом семинаре ИП РГГУ (октябрь 2010), на заседании лаборатории социальной и экономической психологии ИП РАН (июнь 2009, февраль 2011, март 2012), на методологическом семинаре ИП РАН (декабрь 2011).

Результаты диссертационного исследования внедрялись в учебный процесс при преподавании курсов «Социальная психология», «Юридическая психология», «Психология межгрупповых отношений» в ИП РГГУ (2002-2011 гг.), «Психология межкультурных отношений» на факультете психологии НИУ ВШЭ (2011-2012 гг.)

Структура диссертации включает введение, три раздела, восемь глав, заключение и список литературы. Общий объем работы составляет 379 страницы, в тексте имеется 23 рисунка и 12 таблиц. Список литературы включает 654 наименования, из них 548 на иностранных языках.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются его теоретико-методологические основы, объект, предмет, раскрываются цель, задачи, гипотезы и методы исследования, формулируются научная новизна, теоретическая и практическая значимость, положения, выносимые на защиту, представляются данные об апробации результатов исследования и его структуре.

В первой главе «Источники и виды суждений о справедливости взаимодействия» отмечается, что справедливость относится к числу базовых понятий человеческой культуры. Ее изучение носит междисциплинарный характер. Отличительной характеристикой социально-психологического подхода является интерес к обыденным представлениям о справедливости.

Сегодня психология справедливости представляет собой широкую область исследований, в которой можно выделить целый ряд направлений. Их анализ позволил нам сформулировать блоки структурно-функциональной модели регуляции обыденных представлений о справедливости (рис.1).

Рисунок 1. Блоки структурно-функциональной модели регуляции обыденных представлений о справедливости

Примечание: Жирным шрифтом на рисунке отмечены блоки, для изучения которых автором были проведены эмпирические исследования.

В первой главе работы раскрываются блоки 1 и 2. В ней отмечается, что, по мнению сторонников социально-психологического подхода, люди оценивают социальное взаимодействие по критерию справедливости. Сегодня психологи выделяют четыре уровня оценок, которые различаются по субъекту и объекту (табл.1) (Cropanzano, Li, James, 2008).

  • Под индивидуальными суждениями понимаются оценки, данные отдельными людьми относительно действий авторитетных лиц.
  • Вертикальный климат справедливости – это распространенная в группе оценка справедливости высокостатусного лица.
  • Горизонтальный климат справедливости – это оценки, данные отдельными людьми относительно справедливости процессов, происходящих в группе в целом.
  • И наконец, под межгрупповой справедливостью понимаются оценки, данные человеком от лица ингруппы относительно действий представителей аутгруппы.

Таблица 1. Уровни оценки справедливости взаимодействия

Объект оценки

Субъект оценки

Индивид

Группа

Индивид

1. Индивидуальные суждения о справедливости

3. Горизонтальный климат справедливости

Группа

2. Вертикальный климат справедливости

4. Межгрупповая справедливость

Индивидуальные суждения выносят участники как межличностного, так и межгруппового взаимодействия. В то же время, климат справедливости и межгрупповые суждения возникают только в том случае, когда человек воспринимает себя как часть социальной группы.

Для получения информации о соблюдении справедливости люди обращаются к двум источникам: сведениям о текущем взаимодействии и предварительным ожиданиям (теория справедливого мира, теория ожиданий, эвристическая теория справедливости) (Bell, Ryan, Wiechmann, 2004; Van den Bos et.al., 1997; Van den Bos, Vermunt, Wilke, 1997). Как правило, ожидания играют наиболее важную роль, когда человек находится в ситуации неопределенности, обладает минимальной информацией о текущем взаимодействии.

Во второй главе «Структура обыденных представлений о справедливости» рассматриваются компоненты этих представлений и направления их формирования (блок 3).

В ней отмечается, что критерием оценки справедливости взаимодействия являются обыденные представления о справедливости – совокупность социальных норм, регламентирующих процесс и результат распределения вознаграждения и наказания. Эти нормы образуют восемь основных компонентов: дифференцирующую и недифференцирующую дистрибутивную и ретрибутивную справедливость (справедливость результата), а также информационную, межличностную, процедурную справедливость как возможность контроля и равенство прав (процессуальная справедливость) (рис.2).

Рисунок 2.Компоненты справедливости

Справедливость результата. Под дистрибутивной справедливостью понимается совокупность норм, регулирующих распределение вознаграждения; под ретрибутивной справедливостью – нормы, регулирующие наказание. В состав дистрибутивной и ретрибутивной справедливости входят как дифференцирующие (распределение по заслугам, усилиям, способностям), так и недифференцирующие (распределение по позитивности, потребностям, равенство) принципы(Adams, Freedman, 1976; Sabbagh, 2005).

Справедливость процесса. Согласно классическим представлениям, процедурная справедливость состоит из трех компонентов.

  • Информационная справедливость включает в себя нормы, регламентирующие предварительное информирование о процедуре взаимодействия: честности, ясности, полноты, своевременности и индивидуализированности объяснений (Bies, Moag 1986; Shapiro, Buttner, Barry, 1994).
  • Межличностная справедливость регулирует отношение к участ­никам общения. К ней относятся две основные нормы: вежливости и уважения (Bies, 1987; Bies, Moag 1986).
  • Процедурная справедливость затрагивает процесс сбора ин­формации и оценки участников общения. В ее состав входят нормы контроля за результатом, контроля за процессом, коррекции, точности и полноты собранной информации, однообразия, нейтрализации предубеждений и этичности (Lind, Tyler, 1988;Thibaut, Walker, 1975).

Однако результаты исследования, проведенного нами на российской выборке, говорят о «раздвоении» процедурного компонента на возможность контроля и равенство прав. Это было показано в нашем исследовании, проведенном с участием 886 сотрудников различных российских организаций и студентов, проживающих в пяти федеральных округах России. Они оценивали справедливость одной из пяти организационных процедур: приема на работу/в ВУЗ, аттестации, назначения на новую должность/в новый проект, распределения премий или увольнения.

Для оценки справедливости была использована адаптированная для русскоязычной выборки методика Дж.Колкитта. Она состоит из 20 утверждений, отражающих нормы информационной, межличностной, процедурной и дифференцирующей дистрибутивной справедливости. Респондент должен оценить организационную процедуру, отметив степень согласия с каждый утверждением по 5-балльной шкале (от  1 - «совершенно не согласен» до 5 – «совершенно согласен») (Безменова, Гулевич, Спиридонов, 2009; Гулевич, 2009; Гулевич, 2011; Гулевич, Спиридонов, Безменова, 2009; Спиридонов, Гулевич, Безменова, 2010). Первый вариант методики был опробован на 104 сотрудниках московских консалтинговых фирм. Окончательный вариант заполняли 782 человека.

Полученные данные были пригодны для факторного анализа (KMO = .905, критерий сферичности Бартлетта = 8885.31 p.001). Эксплораторный факторный анализ (метод принципиальных компонент, варимакс-вращение) позволил выделить пять основных факторов, названных нами (табл.2):

  • «Межличностная справедливость» (нормы вежливости и уважения);
  • «Информационная справедливость» (нормы честности, ясности, полноты, своевременности, индивидуализированности объяснений);
  • «Дифференцирующая дистрибутивная справедливость» (нормы беспристрастности, распределения по усилиям, способностям, знаниям/навыкам);
  • «Процедурная справедливость как возможность контроля» (нормы контроля за процессом, контроля за результатом и коррекции);
  • «Процедурная справедливость как равенство прав» (нормы однообразия и нейтрализации предубеждений).

Факторная структура методики была уточнена в ходе конфирматорного факторного анализа, поведенного с помощью программы EQS 6.0. Результаты показали высокую годность модели: CFI=.91 RMSEA=.07.

Для изучения вклада разных компонентов в общую оценку справедливости взаимодействия был проведен линейный регрессионный анализ. Он показал, что пять выделенных факторов объясняют от 48% различий в общей оценке. Наибольший вклад вносит информационная (в=0,26 t=7,74 p0,001), дифференцирующая дистрибутивная (в=0,32 t =10,32 p0,001), межличностная (в=0,25 t=7,65 p0,001) справедливость, а также процедурная справедливость как возможность контроля (в=0,06 t=2,06 p0,05). Эти результаты говорят о том, что для российских граждан организационная  справедливость ассоциируется, прежде всего, с распределением вознаграждения, вежливостью,  наличием предварительных объяснений и властью во взаимодействии, но не с равенством прав.

Обыденные представления о справедливости формируются в ходе социального дискурса. В России он ведется с середины XIX вв. (Печерская, 2001). Пытаясь найти критерии справедливости, первые участники российского дискурса обращались к четырем основным источникам: социальным нормам, религии, закону, а также государственным (политическим и экономическим) отношениям. Это привело к появлению представлений о справедливости как об «истине» (преимущественно в научном дискурсе), «воздаянии по заслугам» (дифференцирующей справедливости), «хорошем отношении к людям» (недифференцирующей справедливости) и «равенстве позиций» (преимущественно в правовом контексте). Однако экономические и политические изменения, произошедшие в России за последующие сто лет, оказали серьезное влияние на представления о ней.

Для изучения сфер и содержания современного представления о «справедливости» мы провели трехэтапное исследование, в котором приняли 353 человека от 18 до 56 лет (Голынчик, Гулевич, 2003; Гулевич, 2011). Участники первого и второго этапов предлагали ассоциации на слово «справедливость». На их основе был сформирован список слов, который получали респонденты третьего этапа. Используя 7-балльную шкалу, они оценивали, насколько каждое слово связано со справедливостью (от 1- «совершенно не соответствует, имеет противоположное значение» до 7 - «полностью соответствует, имеет аналогичное значение», 4 означало отсутствие связи). Для выявления основных представлений о справедливости был проведен факторный анализ оценок (табл.2).

Полученные результаты показали, что современные россияне ищут критерии справедливости в сферах морали и права. Это означает, что за прошедшее столетие из представления о справедливости исчезла специфически религиозная и политическая составляющие. Другими словами, при оценке политических процессов люди используют моральные или правовые нормы.

Кроме того, результаты исследования позволили выделить конкретные представления о справедливости, среди которых:

  • Дифференцирующий дистрибутивный компонент  (Mобъективность=6,26, Mгуманность=4,76);
  • Недифференцирующий дистрибутивный компонент (Млюбовь=3,62,  Мдружба=3,9,  Мдоброта=3,99, Мпомощь=4,322);
  • Информационный компонент (Mчестность=5,73, Mдоверие=4,41, Mистина= =5,84);
  • Процедурная справедливость как равенство прав (Мравенство=5,3, Мравноправие=5,58);
  • Процедурная справедливость как возможность контроля (Мпринципиальность = 4,04, Мпрямота = 4,51);
  • Межличностная справедливость (Mуважение=4,56), которая тесно связано с моральным сознанием.

Таблица 2. Результаты эксплораторного факторного анализа данных (утверждения для оценки процедуры аттестации)

Норма

1

2

3

4

5

1. В ходе этой процедуры Вы могли выразить свое отношение к ней

0,794

2. Вы могли повлиять на результат, полученный в ходе этой процедуры

0,808

3. Вы могли обжаловать результат, полученный в ходе этой процедуры

0,662

4. Процедура для Вас и Ваших коллег была одинаковой

0,852

5. В ходе процедуры к Вам относились без предубеждения

0,673

6. Процедура позволила собрать полную и точную информацию об уровне Ваших знаний и умений

0,460

7. Процедура соответствовала этическим и моральным нормам

0,531

8. Ваши результаты соответствует усилиям, которые Вы приложили в ходе аттестации

0,740

9. Ваши результаты соответствуют работе, которую Вы проделали в ходе аттестации

0,774

10. Ваши результаты соответствуют Вашим способностям

0,870

11. Ваши результаты соответствуют Вашим знаниям и умениям

0,859

12. Он/она был(а) вежлив(а) с Вами

0,829

13. Он/она позволил(а) Вам сохранить чувство собственного достоинства

0,808

14. Он/она общался(ась) с Вами уважительно

0,844

15. Он/она воздержался(ась) от обидных замечаний в Ваш адрес

0,824

16. Он/она описал(а) Вам процедуру тщательным образом

0,805

17. Его/ее объяснения по поводу процедуры были понятными

0,811

18. Он/она своевременно объяснил(а) Вам необходимые детали

0,821

19. Выбирая способ объяснения, он(она) учел(ла) Ваши индивидуальные особенности

0,687

20. Он/она следовал(а) процедуре, которую Вам описали

0,713

Таким образом, наряду с традиционными для России дистрибутивной и ретрибутивной составляющими, в обыденном сознании к концу XX века появились и процессуальные компоненты.

В третьей главе «Функции обыденных представлений о справедливости в межличностном общении» отмечается, что оценка справедливости является ре­гулятором социального взаимодействия. Вступая в общение, человек не только сам соблюдает нормы справедливости, но также следит за тем, как ведут себя другие люди. Их действия и заранее сформированные ожидания вызывают у него различные когнитивные, эмоциональные и поведенческие реакции. Это воздействие обладает тремя основными характеристиками.

Во-первых, оно проявляется как в межличностном, так и в межгрупповом общении. Во-вторых, оценка справедливости оказывает влияние как на заинтересованных лиц, принимающих непосредственное участие во взаимодействии, так и на сторонних наблюдателей, если они испытывают эмпатию к кому-либо из участников, идентифицируются с ним. И наконец, в-третьих, аттитюды, эмоции и поведение человека зависят как от индивидуального суждения о справедливости, так и от распространенного в группе климата.

В целом, оценка справедливости взаимодействия выполняет четыре психологические функции: познания, эго-защиты, регуляции эмоционального состояния и влияния на поведение.

  • Функция познания: оценка справедливости оказывает влияние на атрибуцию и аттитюды человека по отношению к другим участникам взаимодействия.
  • Функция эго-защиты: оценка справедливости оказывает воздействие на Я-концепцию – образ Я и самооценку человека.
  • Функция регуляции эмоционального состояния: оценка справедливости взаимодействия вызывает у человека положительные или отрицательные эмоции.
  • Функция влияния на поведение: оценка справедливости определяет намерения и поведение человека в сфере личных достижений и взаимодействия с другими людьми.

В третьей главе рассматривается, каким образом эти функции реализуются в межличностном общении (блок 5).

Функция познания. Оценка справедливости взаимодействия оказывает влияние на атрибуцию поведения участников.

Первым атрибутивным суждением, которое выносят участники вза­имодействия, является приписывание черт. Наблюдая за партнером, человек формирует определенное представление о нем – «образ другого». Как показывают социально-­психологические исследования, он имеет иерархическую структуру. Нижний уровень составляют особенности внешнего вида и поступки. На их основе участнику приписываются отдельные психологические характеристики (прежде всего, личностные черты, способности и мотивация). Эти особенности входят в состав более крупных факторов.

В настоящее время существует несколько различных представле­ний об основных измерениях «образа другого». Однако наибольшее распространение получила двухфакторная модель, согласно которой все характеристики, которые человек приписывает себе или партне­ру по общению, образуют два основных фактора (Abele et.al., 2008). «Социальный» фактор включает в себя особенности, связанные с отношени­ем к другим людям; в состав «деятельностного» фактора входят характеристики, определяющие индивидуальную эф­фективность человека.

Для анализа того, каким образом справедливость действий человека оказывает влияние на атрибуцию черт, было проведено  экспериментальное исследование, в котором приняли участие 46 студентов московских ВУЗов (Гулевич, 2009). В начале исследования респондентов просили вспомнить и описать ситуацию, когда по от­ношению к ним поступили справедливо (первое экспериментальное условие) / несправедливо (второе экспериментальное условие), и оценить справедливость поступка по 10-балльной шкале. Результаты после­дующего анализа показали, что инструкция оказала необходимое влияние (U = 35,5, р<0,001): справедливые ситуации получали более высокие оценки, чем несправедливые. После этого участники оценивали выраженность у человека, со­вершившего поступок, восьми «деятельностных» (эрудированный, умный, способный, профессионально компетентный, целеустрем­ленный, предприимчивый, трудолюбивый, деловитый) и восьми «социаль­ных» (дружелюбный, вежливый, общительный, тактичный, добрый, гуманный, отзывчивый, бескорыстный) особенностей.

Результаты исследования показали, что совершение справед­ливого поступка способствует атрибуции, прежде всего, «социаль­ных» (U = 91,5, p0,001), и лишь затем «деятельностных» харак­теристик (U = 148, p0,05). Так, люди, описывающие справедливого человека, приписывали ему гораздо больше «социальных» характеристик, чем те, кто вспо­минал несправедливого. Они оценивали его как более доброго (U = 108,5, p0,001), гуманного (U = 112, p0,001), отзывчивого (U = 124, p0,01), бескорыстного (U = 113, p0,001), дружелюбного (U = 124, p0,01), вежливого (U = 104, p0,001) и тактичного (U = 129, p0,01).

Иная картина наблюдалась в ходе приписывания «деятельностных» характеристик. Люди, совершившие справедливый поступок, получали более высокую оценку по критериям, связанным с уров­нем интеллекта и знаний: эрудированный (U = 145, p0,05), умный (U = 138, p0,01), способный (U = 154, p0,05), профессионально компетентный (U = 143, p0,01). В то же время различия по «моти­вационным» особенностям – целеустремленности, предприимчи­вости, трудолюбию и деловитости – не достигли уровня значимости.

Таким образом, черты, которые приписывают справедливому человеку российские респонденты, связаны прежде всего с меж­личностной и дистрибутивной/ретрибутивной справедливостью, в ущерб процедурной справедливости как возможности контроля. 

Атрибуция черт оказывает влияние на каузальную атрибуцию, а она – на атрибуцию ответственности. Сталкиваясь со справедливым или несправедливым поведением, люди пытаются определить его причины и найти того, кто несет за это ответственность. Чем большим количеством внутренних и контролируемых причин люди объясняют поведение деятеля, тем большую ответственность за содеянное ему приписывают.

Однако выраженность этой закономерности зависит от справедливости поступка. Это было показано в нашем экспериментальном исследовании, проведенном с участием 116 студентов московских университетов (Гулевич, 2007а, 2008а). Респонденты должны были вспомнить и описать две ситуации взаимодействия. Экспериментальные условия различались позицией респондента (деятель или жертва) и степенью справедливости поступка (справедливый или несправедливый). После каждого описания следовал ряд утверждений, касающихся намеренности действий, локуса причинности (внутренняя атрибуция особенностями деятеля/внешняя атрибуция особенностями жертвы), контролируемости и атрибуции ответственности. Участники должны были определить, насколько они согласны с каждым из утверждений, выбрав один из семи вари­антов ответа от «совершенно согласен» до «совершенно не согласен».

Результаты исследования показали, что атрибуция ответственности за справедливый и несправедливый поступок строится на основе разных факторов. Так, оценку ответственности человека, совершившего несправедливый поступок, предсказывают «внутренние» факторы – наличие определенных индивидуальных особенностей (в=0,403 t=4,409 p0,001)  и намеренность поведения (в=0,236 t=2,583 p0,05) (R2=0,236). В то же время, ответственность деятеля, совершившего справедливый поступок, предсказывают как «внутренние» (намеренность поведения (в=0,298 t=3,263 p0,001)), так и «внешние» (наличие контроля за происходящим (в=0,202 t=2,212 p0,05)) переменные (R2=0,126). Это соответствует данным зарубежных исследований, говорящих о превращении людей, столкнувшихся с несправедливостью, в «интуитивных обвинителей», желающих жестоко наказать виновника, отказывающихся смотреть на смягчающие обстоятельства и преуменьшающих роль неконтролируемых факторов в его поведении.

Функция эго-защиты. Оценка справедливости оказывает влияние на самоатрибуцию черт и ответственности участников взаимодействия. Интересно, что в данном случае атрибутивные суждения носят ярко выраженный защитный характер. Оценивая свои действия, человек совершает такую самоатрибуцию, чтобы сохранить позитивный образ Я.

Эта тенденция, зафиксированная в нашем исследовании с участием 77 студентов московских ВУЗов, проявляется уже при атрибуции черт (Гулевич, 2007б). Участников этого исследования просили вспомнить два справедливых (первое экспериментальное условие) или несправедливых (второе экспериментальное условие) поступка, совершенных ими соответственно по отношению к другу и коллеге по работе (учебе), подробно описать их и оценить их справедливость. После этого студенты описывали себя по шкалам личностного диффе­ренциала, группирующихся вокруг факторов оценки, силы и ак­тивности.

Оказалось, что в оценках студентов проявляются самозащитные тенденции. Люди, вспоминавшие совершенные ими несправедливые поступки, воспринимали себя значительно лучше, чем те, кто вспо­минал справедливые. Это различие проявлялось по фактору «оценка», в состав которого входили такие шкалы, как «добрый–эгоистичный», «черствый–отзывчивый», «враждебный–дружелюбный», «честный– неискренний», «безответственный–добросовестный», «обаятельный– непривлекательный» и «справедливый–несправедливый» (U = 1474, p0,001). Другими словами, после воспоминания о несправедливом поступке люди приписывали себе больше, а не меньше «социальных» черт и считали себя более справедливыми.

Самозащитные тенденции проявляются и в самоатрибуции ответственности. В частности, результаты нашего исследования, посвященного атрибуции ответственности за справедливые и несправедливые поступки, показали, что при самоатрибуции человек обращает большее внимание на намеренность своего поведения, чем при атрибуции поступков другого человека. Это позволяет ему соотнести атрибуцию ответственности с Я-концепцией: если он считает себя «хорошим», признание наме­ренности справедливого и случайности несправедливого поступка позволяет ему сохранить высокую самооценку.

Кроме атрибутивных суждений, оценка справедливости оказывает влияние на уважение и симпатию по отношению к человеку, а также удовлетворенность отношениями с ним. Чем более справедливым люди считают общение, тем лучше они относятся к авторитетным и равным по статусу лицам.

Функция регуляции эмоций. Соблюдение справедливости вызывает у человека положительные (радость, гордость), а нарушение – отрицательные эмоции (гнев, страх, чувство вины), а также психологическое напряжение и эмоциональное выгорание. Однако эмпирические исследования продемонстрировали, что оценка справедливости взаимодействия оказывает большее влияние на отрицательные эмоции по сравнению с положительными. Такая асимметрия является частным случаем более общей закономерности, заключающейся в том, что негативная информация привлекает большее внимание, оказывает более серьезное влия­ние на последующие суждения и вызывает более сильные эмоции, чем позитивная.

Функция влияния на поведение. Соблюдение норм справедливости оказывает влияние на поведение людей. Высокая оценка вызывает конструктивную активность с его стороны. Сталкиваясь с несправедливостью, человек стремится восстановить ее. Наши исследования позволили выделить пять основных типов реакций, которые люди считают способом восстановления справедливости: наказание виновника, сопротивление его действиям; вознаграждение жертвы; обсуждение сложившейся ситуации и изменение процедуры.

Однако психологические исследования показывают, что люди отдают предпочтениям деструктивным реакциям на несправедливость. Во-первых, сталкиваясь с несправедливым обращением, они прикладывают меньше усилий для выполнения работы, чаще демонстрируют социальную леность и достигают меньшего результата. Во-вторых, они стараются либо избежать общения с окружающими, либо ведут себя более агрессивно, менее склонны к кооперации и оказанию помощи.

В четвертой главе «Функции обыденных представлений о справедливости в межгрупповом общении» раскрывается, что межгрупповое взаимодействие носит более конкурентный характер, чем межличностное. Показателем конкуренции является межгрупповая дифференциация, в т.ч. по параметру справедливости.

Ее наличие было продемонстрировано в нашем исследовании, проведенном с участием 144 студентов и абитуриентов московских ВУЗов  (Гулевич, 2008). Респондентов просили вспомнить и написать название ингруппы (первое экспериментальное условие) или аугруппы (второе экспериментальное условие). Затем они оценивали вероятность, с которой представитель названного сообщества будет соблюдать или нарушать 14 норм справедливости. В конце исследования участники отмечали, насколько справедливым является соблюдение/нарушение этих норм по отношению к представителю ин- или аутгруппы.

Результаты исследования позволили сделать два основных вывода. Во-первых, люди ожидают большей справедливости от представителей ингруппы по сравнению с членами аутгруппы. По их мнению, «свои» реже нарушают нормы справедливости, чем «чужие». Это различие затрагивает дифференцирующую и недифференцирующую дистрибутивную справедливость, процедурную справедливость как наличие контроля, а также информационную и межличностную справедливость. Таким образом, люди осуществляют межгрупповую дифференциацию по принципу дегуманизации аутгруппы, отказывая ее представителям в специфически человеческих особенностях – следованию нормам справедливости.

Во-вторых, респонденты считают соблюдение норм недифференцирующей дистрибутивной, информационной и межличностной справедливости более справедливым по отношению к представителям ингруппы, чем по отношению к членам аутгруппы. Таким образом, люди ратуют за более индивидуализированное и уважительное отношение к «своим» по сравнению с «чужими».

Межгрупповая дифференциация возникает при актуализации у человека социальной идентичности – осознания своей принадлежности к социальной группе вместе с эмоциональными последствиями этого осознания. Она включает в себя два компонента: самокатегоризацию и ингрупповую идентификацию. Следовательно, чем сильнее человек идентифицируется с социальной группой, чем сильнее самокатегоризуется в нее, тем большую межгрупповую дифференциацию по параметру справедливости он демонстрирует.

Оценка справедливости является одним из регуляторов межгруппового взаимодействия: она выполняет функции познания, эго-защиты, влияния на эмоциональное состояние и поведение.

В соответствии с функцией познания, оценка справедливости оказывает влияние на аттитюды к участникам. Более позитивное отношение вызывает человек, который нарушает нормы спра­ведливости в пользу члена ингруппы.

В соответствии с функцией эго-защиты, оценка справедливости взаимодействия оказывает влияние на ингрупповую идентификацию участников. В кратковременной перспективе несправедливость обращения со стороны аутгруппы усиливает ингрупповую идентификацию людей, а в долговременной уменьшает ее.

В соответствии с функцией эмоциональной регуляции, оценка справедливости межгруппового взаимодействия оказывает влияние на эмоции участников по отношению к представителям ин- и аутгруппы. В кратковременной перспективе несправедливость обращения со стороны аутгруппы улучшает эмоциональное отношение людей к представителям ингруппы, а в долговременной – ухудшает его. Одновременно оно вызывает негативные эмоции по отношению к аутгруппе - виновнику или, по крайней мере, участнику несправедливости.

Этот эффект был продемонстрирован в нашем исследовании, проведенном в конце февраля–начале мар­та 2008 г., т. е. перед выборами Президента РФ. В нем приняли участие сторонники разных кандидатов в  Президенты – 38 мужчин и 52 женщины, средний возраст 36,2 года (Гулевич, Прихидь­ко, 2009). Респонденты оценивали степень соблюдения в ходе предвыборной кампании восьми норм справедливости, а также отмечали выраженность пятнадцати социальных эмоций по отношению к сторонникам других кандидатов.

Результаты исследования показали, что политическое общение порождает негативные эмоции в отношении политических оппонентов – гнев, отвращение, презрение и раздражение. Их выраженность зависит от оценки справедливости предвыборной кампании: чем ниже эта оценка, тем сильнее отвращение (в= –0,236 t =–2,270 p0,05), презрение (в=–0,279 t=–2,696 p0,01) и раздражение (в= –0,213 t=–2,038 p0,05) по отношению к сторонникам других кандидатов.

И наконец, в соответствии с функцией влияния на поведение оценка справедливости происходящего определяет поступки человека по отношению к представителям ин- и аутгруппы. Люди демонстрируют более позитивное поведение по отношению к «своим», по сравнению с «чужими», даже если их действия были несправедливыми.

Разнообразие функций справедливости ставит вопросы об условиях и последовательности их реализации. Они рассматриваются в пятой главе «Общие принципы воздействия обыденных представлений о справедливости». В ней отмечается, что влияние оценки справедливости происходящего на социальное взаимодействие обладает некоторыми ограничениями, связанными как с индивидуальными особенностями участников, так и с характеристиками ситуации (блок 6). Еще в 70-х годах прошлого века психологи выдвинули идею о наличии индивидуальных различий по важности справедливости, описав такие параметры, как ориентация на справедливость, чувствительность к беспристрастности и чувствительность к несправедливости.

Однако позже стало понятно, что эти различия определяются другими, хорошо известными характеристиками человека и особенностями ситуации, в которой он оказывается: ощущением угрозы благополучию, возникающим при получении неблагоприятного результата и неопределенности происходящего; необходимостью информации для вынесения решения, а также принадлежностью к социальной группе.

В частности, большее внимание на справедливость взаимодействия обращают люди, которые нуждаются в информации о ней для корректировки собственных действий или улучшения психологического состояния. Наше исследование, проведенное на материале политических выборов, показало, что это в полной мере относится к людям, которые часто используют такие копинг-стратегии, как планирование решения проблемы, принятие ответственности, самоконтроль и положительная переоценка (Гулевич, Прихидь­ко, 2009).

Аттитюды, эмоции и поведение именно таких людей зависит от оценки справедливости происходящего. Возникает вопрос: каким образом люди суммируют полученные сведения? В настоящее время существует две принципиально разные модели, описывающие этот процесс. Сторонники одной модели полагают, что все компоненты справедливости оказывают влияние на общую оценку справедливости взаимодействия, которая, в свою очередь, вызывает когнитивные, эмоциональные и поведенческие реакции. В то же время сторонники другой точки зрения подчеркивают, что со­блюдение или нарушение разных компонентов связано с разными направлениями функционирования человека. Существование свидетельств в пользу обоих точек зрения не дает возможности сделать окончательный выбор в пользу одной из них.

Психологи, придерживающиеся первой из описанных позиций, полагают, что разные направления воздействия справедливости можно представить в качестве разных этапов единого процесса. Они расходятся только по месту, которое отводится эмоциям и атрибутивным суждениям. Одни специалисты полагают, что когнитивная оценка происходящего предшествует эмоциональному состоянию. Другие, напротив, считают, что первичной является эмоциональная реакция на справедливость происходящего, которая «запускает» атрибуцию.

Однако подобные модели оставляют в стороне вопрос о том, ради чего люди соблюдают справедливость. Он более подробно рассматривается в шестой главе «Цели соблюдения справедливости». В ней отмечается, что сегодня существует четыре подхода к изучению этой проблемы.

  • В рамках первого подхода справедливость рассматривается как ценность, а необходимость ее соблюдения относится к числу моральных императивов. Так, в соответствии с теориями морального развития  (Л.Колберг, Дж.Рест) и защиты ценностей (Л.Скитка),  справедливость отражает человеческие представления о добре и зле. Поэтому люди стремятся к ее соблюдению ради нее самой.
  • Второй – «когнитивный» - подход предполагает, что соблюдение норм справедливости позволяет человеку категоризовать мир, привести в соответствие разные элементы когнитивной системы и тем самым достичь когнитивного консонанса. Ярким примером этого подхода является теория справедливого мира М.Лернера, которую мы обсуждали в первой главе.
  • Третий подход можно назвать «эгоистическим». Его сторонники полагают, что люди считают справедливость средством достижения индивидуальных целей, получения личного вознаграждения (теория экономического расчета, ранние теории социального обмена, теория контроля). Согласно теории экономического расчета, при оценке справедливости взаимодействия люди ориентируются на позитивность полученного результата. В соответствии с теорией беспристрастности – на соблюдение главной нормы дистрибутивной справедливости – распределение по вкладу (Дж.Адамс, Г.Левенталь); согласно теории контроля – на возможность контролировать результат и процесс взаимодействия (Д.Тибо и Г.Уолкер).
  • В рамках четвертого  - «группового» - подхода справедливость рассматривается как средство включения в социальную группу. Его сторонники считают, что соблюдение норм справедливости позволяет человеку ощутить поддержку со стороны социальной группы, достичь высокого статуса, сохранить группу как целое. Согласно поздним концепциям социального обмена, справедливость является средством получения социальных ресурсов (одобрения, симпатии со стороны окружающих). В то же время сторонники теории групповых ценностей считают ее средством сохранения группы как целого (И.Линд, Т.Тайлер).

В конце главы отмечается, что в основе всех теорий справедливости лежит одно и то же базовое предположение. Оно гласит, что, следя за справедливостью общения, все люди преследуют одну и ту же цель, которая определяет важность либо результативных, либо процессуальных ком­понентов. Однако в последнее время исследователи заговорили о том, что, следуя нормам справед­ливости, разные люди стремятся к достижению разных целей. Эта идея была использована при создании авторской модели регуляции обыденных представлений о справедливости, описанных в седьмой и восьмой главе.

В седьмой главе «Актуализация компонентов справедливости: роль социальной группы» отмечается, что основные положения авторской модели регуляции обыденных представлений о справедливости сводятся к следующему (блок 4).

1. Обыденные представления о справедливости формируются у человека в процессе социализации. Развиваясь в рамках определенного общества, он усваивает разные компоненты справедливости. Однако, вступая в реальное взаимодействие, он использует одни компоненты и отвергает другие.

2. Выборочная актуализация компонентов справедливости происходит благодаря наличию четырех «фильтров». Под «фильтром» в данном случае понимается совокупность внешних и внутренних факторов, определяющих социальную желательность и полезность того или иного представления о справедливости.

3. Социетальный «фильтр» образуют ценности, аттитюды и нормы поведения, распространенные в рамках определенной страны или культуры. Благодаря его работе, в ходе конкретного взаимодействия у человека актуализируются те компоненты справедливости, содержание которых соответствует культурно-заданным ценностям, аттитюдам,  нормам, и оттормаживаются компоненты, которые противоречат им.

4. Групповой «фильтр» образуют ценности, аттитюды и нормы, распространенные в рамках отдельных социальных групп, функционирующих в рамках страны/культуры.  Под группой в данном случае понимается совокупность людей, осознающих свою принадлежность к ней. Другими словами, речь идет как о реальных (малых) группах, так и о группах-категориях (больших группах). Благодаря работе группового «фильтра», в ходе конкретного взаимодействия у человека актуализируются те компоненты справедливости, содержание которых соответствует групповым ценностям, аттитюдам и нормам, и оттормаживаются компоненты, которые противоречат им.

5. В состав личностного «фильтра» входят ценности, аттитюды, мотивация и Я-концепция, отличающие одного члена группы от другого. Благодаря его работе, в ходе конкретного взаимодействия у человека актуализируются те компоненты справедливости, содержание которых соответствует индивидуально-психологическим особенностям, и оттормаживаются компоненты, которые противоречат им.

6. В состав ситуационного «фильтра» входят характеристики ситуации общения. Благодаря его работе, в ходе конкретного взаимодействия у человека актуализируются те компоненты справедливости, содержание которых соответствует особенностям ситуации, и оттормаживаются компоненты, которые противоречат им.

7. «Фильтры» справедливости различаются по объекту воздействия. Социетальный «фильтр» оказывает влияние на всех представителей культуры в разных ситуациях; групповой «фильтр» - на членов отдельной социальной группы; личностный «фильтр» - на людей, обладающих определенными индивидуальными характеристиками; ситуационный «фильтр» - на участников определенной ситуации взаимодействия.

8. Кроме того, «фильтры» различаются по стабильности воздействия. Социетальный «фильтр» оказывает влияние с момента рождения человека до его смерти. Воздействие этого «фильтра» продолжается даже тогда, когда человек попадает в иную культурную среду. Процесс ассимиляции в новую культуру означает, что один социетальный «фильтр» сменился другим.

Воздействие группового «фильтра» начинается, когда человек становится членом определенной социальной группы и приобретает соответствующую социальную идентичность (самокатегоризацию и ингрупповую идентификацию). Он оказывает влияние, когда человек вспоминает о своей групповой принадлежности. Чем сильнее социальная идентичность, тем чаще человек использует ее в ходе взаимодействия и тем большее влияние групповой «фильтр» оказывает на актуализацию компонентов справедливости.

Личностный «фильтр» начинает оказывать воздействие по мере формирования у человека соответствующих индивидуально-психологических особенностей. Его влияние ярко проявляется при актуализации у человека личной идентичности. Чем важнее личная идентичность, тем чаще человек использует ее в ходе взаимодействия и тем большее влияние личностный «фильтр» оказывает на актуализацию компонентов справедливости. И наконец, ситуационный «фильтр» оказывает влияние, пока человек находится в рамках определенной ситуации взаимодействия.

9. В основе действия «фильтров» лежат широко распространенные психологические механизмы. Социетальный и групповой «фильтры» ограничивают спектр обыденных представлений о справедливости, которые человек усваивает в ходе социализации, а также определяют социальную желательность оставшихся компонентов. Это воздействие осуществляется за счет трех механизмов: информационного влияния, нормативного влияния и социального сравнения. В случае информационного влияния люди воспринимают окружающих как надежный источник информации о происходящем. Нормативное влияние осуществляется за счет страха человека перед санкциями за нарушение социальных норм. И наконец, в основе социального сравнения лежит желание человека выглядеть лучше, чем окружающие.

В то же время, личностный и ситуационный «фильтры» оказывают влияние на постановку человеком цели взаимодействия и оценку возможности ее достижения. Основным механизмом в данном случае является выборочное восприятие, анализ и запоминание информации, соответствующие поставленным целям. Основные различия между «фильтрами» представлены в таблице 3.

10. Разные «фильтры» взаимодействуют между собой (рис.3). Теоретическим основанием этой идеи стала социально-когнитивная теория А.Бандуры, полагавшего, что личность и ситуация тесно связаны друг с другом. Эта идея позволили нам выделить несколько направлений взаимосвязи между «фильтрами».

  • Социетальный и групповой «фильтр». Ценности, аттитюды и нормы, распространенные на уровне культуры (социетальный «фильтр»), отражаются на содержании аналогичных элементов отдельных социальных групп (групповой «фильтр»). В то же время, доминирующие или набирающие силу социальные группы могут оказывать влияние на общество в целом. Первое направление воздействие хорошо заметно в краткосрочной, а второе – в долгосрочной перспективе.

Таблица 3. «Фильтры» справедливости

Название

Содержание

Стабильность воздействия

Объект воздействия

Направление влияния

Механизмы влияния

Социетальный

Ценности, атти-тюды и нормы, распространенные в стране/культуре

С рождения до смерти

Все представители культуры в разных ситуациях

Спектр и социальная желательность компонентов справедливости

  • Информационное влияние;
  • Нормативное влияние;
  • Социальное сравнение

Групповой

Ценности, атти-тюды и нормы, распространенные в социальной группе

При актуализации социальной идентичности

Все представители социальной группы

Спектр и социальная желательность компонентов справедливости

  • Информационное влияние;
  • Нормативное влияние;
  • Социальное сравнение

Личностный

Индивидуальные ценности, аттитю-ды, мотивация, Я-концепция

При актуали-зации личной идентичности

Люди, обладающие определенными индивидуальными особенностями

Цели взаимодействия и возможность их достижения

Выборочное восприятие, анализ и запоминание информации, соответствующее поставленной цели

Ситуационный

Характеристики ситуации взаимодействия

В определен-ной ситуации

Люди, взаимодей-ствующие в опре-деленной ситуации

Цели взаимодействия и возможность их достижения

Выборочное восприятие, анализ и запоминание информации, соответствующее поставленной цели

  • Групповой и личностный «фильтр». Ценности, аттитюды и нормы групп, в которых человек находится долгое время, постепенно интернализуются им, встраиваются в его когнитивную систему и, благодаря этому становятся частью личностного «фильтра». С другой стороны, свойственные отдельному человеку ценности и аттитюды могут оказывать влияние на содержание групповых норм, особенно если группа находится на стадии формирования или распада. Первое направление воздействие хорошо заметно в краткосрочной, а второе – в долгосрочной перспективе.
  • Групповой и ситуационный «фильтр». Групповые ценности, аттитюды и нормы (групповой «фильтр») задают основные направления интерпретации ситуации и действия в них (ситуационный «фильтр»). В то же время, структура ситуации способствует актуализации социальной идентичности и связанного с ней группового «фильтра».
  • Личностный и ситуационный «фильтр». Индивидуальные ценности, аттитюды и нормы (личностный «фильтр») задают основные направления интерпретации ситуации и действия в них (ситуационный «фильтр»). В то же время, структура ситуации способствует актуализации личной идентичности и связанного с ней личностного «фильтра».

Основное внимание в седьмой главе уделено социетальному и групповому «фильтрам».

Социетальный «фильтр» образуют нормы, су­ществующие на уровне культуры/страны в целом. Проведенные эмпирические исследования позволили выявить четыре основных направления межгрупповых различий: ситуации, для оценки которых люди используют критерий справедливости, относительная важность результативных и процессуальных компонентов, а также значение, которое люди придают разным нормам дистрибутивной/ретрибутивной и процессуальной справедливости.

Наличие межкультурных различий в представлениях о справедливости было продемонстрировано в проведенном нами двухэтапном исследовании (Гулевич, 2011). Участники первого этапа - 627 жителей различных регионов России старше 18 лет – оценивали справедливость применения четырех норм дистрибутивной справедливости при распределении между сотрудниками организации премий за выполненную работу. Результаты исследования показали, что в этих случаях люди отдают предпочтение нормам дифференцирующей дистрибутивной справедливости, прежде всего, беспристрастности по сравнению с недифференцирующими (распределением по стажу, потребностям, равенству). Эта тенденция ярко выражена у жителей России, причисляющих себя к русскому этносу, по сравнению с теми, кто считает себя представителями различных народов Кавказа. Межкультурные различия затрагивают четыре основные нормы: беспристрастность (Мрусские = 4,36 МнародыКавказа = 4,12 p0,01),распределение по усилиям (Мрусские = 3,22 МнародыКавказа = 3,53 p0,01),потребностям (Мрусские = 1,87 МнародыКавказа = 2,33 p0,001) и равенство(Мрусские = 2,71 МнародыКавказа = 3,43 p0,001).

На втором этапе принимали участие 330 жителей разных регионов России, которые оценивали справедливость организационных решений с помощью методики Дж.Колкитта. Результаты показали, что общую оценку справедливости организационных решений у респондентов, относящих себя к русскому этносу, предсказывают дифференцирующая дистрибутивная (β=0,37 t=6,42 p0,001), межличностная (β=0,303 t=5,42 p0,01) и информационная (β=0,166 t=2,76 p0,01) справедливость (R2=0,474). В то же время, участники исследования, причисляющие себя к ингушам, ориентируются, прежде всего, на информационный (β=0,492 t=5,47 p0,001) и дифференцирующий дистрибутивный (β=0,295 t=3,28 p0,01)  компоненты (R2=0,422). Таким образом, ингуши не включают в понятие организационной справедливости вежливость и уважение к партнеру. Возможно, по их мнению, «справедливость» описывает формальную организацию взаимодействия, тогда как вежливость и уважение имеют отношение к личному общению между людьми.

Однако культура задает только общие предпочтения в области справедливости. Дальнейшая конкретизация представлений происходит с помощью группового «фильтра», связанного с принадлежностью человека к раз­личным группам, существующим внутри общества. К их числу относятся как реальные группы, все участники которых непосредственно взаимодействуют друг с другом (рабочие группы, школьные классы, коллегии присяжных и т.д.), так и группы-категории (например, половые, профессиональные, связанные с местом учебы или работы, способом проведения досуга и т.д.).

Одной из таких групп является организация: разная организационная культура поддерживает разные представления о справедливости, что было показано в нашем исследовании, проведенном с участием 119 сотрудников четырех строительных организаций (Гулевич, Морозова, 2011). Предварительный анализ с помощью адаптированной для русскоязычной выборки методики Р.Хэнди показал, что во всех организациях доминирует культура задачи. Однако в двух организациях вторым по выраженности типом является культура роли, а в двух – культура личности. В ходе последующего анализа производилось сравнение организаций типа «задача-личность» и «задача-роль». Для изучения оценки справедливости организационного взаимодействия использовался адаптированный на русскоязычной выборке опросник Дж. Колкитта, с помощью которого респонденты описывали процедуру приема на работу. После этого они давали общую оценку справедливости собеседования.

Результаты исследования показали, что пять компонентов справедливости объясняют 29 % дисперсии в общей оценке взаимодействия. Наибольший вклад вносят информационная, межличностная и процедурная справедливость как возможность контроля. Однако важность этих компонентов различается в зависимости от культуры организации. В организациях с элементами культуры личности общую оценку справедливости собеседования предсказывают информационная (в=0,50 t=4,24  p0,001) и межличностная (в=0,38 t=3,29  p0,001) справедливость (R2=0,36). В то же время в организациях с элементами культуры роли основную роль играет информационный компонент (в=0,40 t=3,18 p0,001) (R2=0,17). Таким образом, в организациях второго типа при определении справедливости взаимодействия сотрудники уделяют меньшее внимание вежливости и уважению по отношению к ним. Подобные различия растут по мере увеличения стажа работы сотрудников. Межличностная справедливость предсказывает общую оценку собеседования преимущественно у «новичков», которые входят в организацию, усваивают основные «правила игры». Эта закономерность ярко проявляется в культурах роли, но слабо – в культурах личности, где межличностная справедливость сохраняет важность вне зависимости от стажа работы.

Однако действие социетального и группового «фильтров» ограничено. Причина этого кроется в наличии у человека личной идентичности, не связанной с его групповой принадлежностью. Благодаря этому, на пути выбора компонентов справедливости возникают лич­ностный и ситуационный «фильтры».

Эти «фильтры» описаны в восьмой главе «Актуализация компонентов справедливости: роль личности и ситуации». Согласно авторской модели, актуализация того или иного компонента справедливости зависит от поставленной человеком цели и оценки возможности ее достижения. В ходе этого процесса он отвечает на три вопроса: что я ценю? к чему я стремлюсь? смогу ли я это получить? Первый и второй ответ дают представление о цели взаимодействия, а третий – о возможности ее достижения

Личностный «фильтр» включает в себя индивидуальные психологические особенности человека, к числу которых относятся ценности, аттитюды, мотивация и Я-концепция. Первый, второй и третий элементы оказывают влияние на цели человека, а четвертый – на возможность ее достижения.

Роль личностного «фильтра» была продемонстрирована в нашем исследовании,  проведенном с участием 287 студентов и сотрудников российских организаций. Для измерения понимания справедливости была использована методика Дж.Колкитта. Соглашаясь или не соглашаясь с утверждениями, соответствующими разным нормам справедливости, респонденты описывали процедуру аттестации или поступления на работу (Гулевич, 2011; Спиридонов, Гулевич, Безменова, 2010), а затем давали общую оценку справедливости взаимодействия. Кроме того, они заполняли опросник для измерения ценностей Шварца, мотивации достижения Мехрабиана и самоэффективности Ромека.

Результаты исследования показали, что психологические характеристики сотрудников определяют важность двух компонентов справедливости. Так, информационный компонент лучше предсказывает общую оценку справедливости взаимодействия у людей с относительно высокой самоэффективностью (в=0,26 t=3,52 p0,001), мотивацией достижения (в=0,30 t=4,62 p0,001), сильно выраженными ценностями самовозвышения (в=0,41 t=4,92, p0,001) и слабо выраженными ценностями самотрансцендентности (в=0,35 t = 4,12 p0,001). Межличностная справедливость выполняет аналогичную роль для сотрудников с низкой самоэффективностью (в=0,34 t=3,98 p0,001), мотивацией достижения (в=0,42 t=5,25 p0,001) и сильно выраженными ценностями самотрансцендентности (в=0,48 t=5,54 p0,001). На наш взгляд, это происходит, поскольку люди с ценностями самовозвышения, сильной мотивацией достижения и высокой самоэффективностью стремятся к получению личного вознаграждения и не нуждаются в помощи со стороны окружающих. Как следствие, они заинтересованы лишь в информации о будущем общении. В то же время, сотрудники, обладающие противоположными характеристиками, стремятся стать частью группы, нуждаются в социальной поддержке. Поэтому они уделяют большое внимание вежливости и уважению со стороны окружающих.

Однако влияние психологических особенностей человека комбиниру­ется с характеристиками ситуации взаимодействия, которые оказывают влияние на выбор цели и оценку человеком своих воз­можностей по ее достижению. Главными элементами ситуационного «фильтра» являются близость отношений и статус участников.

Роль этих элементов была показана в проведенном нами двухэтапном исследовании. На первом этапе приняли участие 103 студента российских университетов (Голынчик, Гулевич, 2003).Респондентов просили описать события, которые они считают справедливыми  и несправедливыми. Схема контент-анализа, использованная для обработки результатов, включала в себя три категории: компонент справедливости (справедливость результата и процесса), конкретная норма справедливости и близость общения (личные, деловые, общественно-политические отношения).

Результаты исследования показали, что важность разных норм зависит от сферы взаимодействия. Участники делового взаимодействия придают большее значение нормам беспристрастности и распределения по усилиям, социально-политического – беспристрастности, личного – распределения по потребностям и позитивности человека. Кроме того, при дистантном общении, прежде всего, в деловом контексте возрастает важность равенства прав (однообразия и нейтрализации предубеждений). Однако процедура исследования не позволила обнаружить различий, связанных со статусом участников.

Для устранения этого недостатка был проведен второй этап исследования, в котором приняли участие 180 студентов российских университетов (Гулевич, 2010). Респонденты читали описание акта взаимодействия и должны были оценить его справедливость при соблюдении перечисленных ниже условий. Эти условия соответствовали различным нормам справедливости. Описания различались по близости отношений (личные / учебные), статусу участника, относительно которого принималось решение (равный / низкий) и соблюдению норм справедливости (соблюдение /нарушение). Показателем важности нормы являлось статистически значимое различие в оценке справедливости взаимодействия при условии ее соблюдения и нарушения.

Результаты исследования показали, что при оценке личных отношений люди уделяют меньшее внимание равенству прав и большее – недифференцирующей дистрибутивной справедливости, чем при оценке деловых. На наш взгляд, влияние близости взаимодействия связано с выбором цели: при общении с близкими и друзьями человек стремится сохранить хорошие отношения с ними, а при общении с коллегами по учебе или работе – получить личное вознаграждение. В результате он использует те нормы справедливости, которые позволяют достигнуть поставленной цели.

Кроме того, оценивая действия высокостатусного партнера по отношению к низкостатусному, респонденты чаще ориентируются на нормы дифференцирующей дистрибутивной справедливости и процедурной справедливости как равенства прав, но меньше – на принципы недифференцирующей дистрибутивной справедливости, чем при оценке равностатусного взаимодействия. В данном случае соблюдение норм справедливости выполняет компенсаторную функцию. Если статус человека, относительно которого принимается решение, ниже, чем у его партнера, большее внимание при оценке общения уделяется тем компонентам, которые позволяют ему проявить свои способности.

Разные «фильтры», оказывающие влияние на актуализацию компонентов справедливости, взаимодействуют между собой. В частности, социетальный и групповой «фильтр», в основе которых лежат социальные нормы, могут оказывать влияние на содержание личностного и ситуационного «фильтра». Становясь членом группы, человек интернализует распространенные в ней ценности и аттитюды, которые встраиваются в его когнитивную систему и таким образом становятся частью «индивидуального» фильтра.

Одним из элементов когнитивной системы является вера человека в опасный мир. О наличии такой психологической особенности впервые заговорил Б.Альтмейер – автор обновленной версии теории авторитарной личности.  Он считал, что синдром авторитарной личности порождается верой человека в опасный, нестабильный мир. Отвергая чужих, человек стремится справиться с грозящей опасностью. Эта вера формируется в ходе социализации. По мнению ряда исследователей, основным институтом, способствующим возникновению подобных представлений, является семья. Веру в опасный мир порождает карательный стиль воспитания, при котором у ребенка возникает тревожный тип привязанности. Однако, на наш взгляд, формирование веры в опасный мир продолжается и в более позднем возрасте, благодаря чему она тесно связана с групповом принадлежностью человека. Деятельность, которой занимается группа, способствует формированию определенного уровня веры в опасность и хаотичность окружающего. Становясь членом группы, человек постепенно усваивает эту веру, в результате она занимает важное место в его когнитивной системе и становится частью личностного «фильтра».

Для того чтобы продемонстрировать взаимодействие между групповым и личностным «фильтром», мы провели исследование, в котором приняли участие представители двух групп, различающихся по способу проведения свободного времени: вожатые (50 человек) и футбольные фанаты – члены фанатского клуба (50 человек). Мы предположили, что членство в этих группах оказывает влияние на выраженность у человека веры в опасный мир, которая, в свою очередь, определяет важность процедурного и межличностного компонентов справедливости.

Вера в опасный мир измерялась с помощью шести утверждений, заимствованных из опросника Даккита. Респонденты должны были оценить степень согласия с каждым утверждением по 5-балльной шкале: от «1» - совершенно не согласен до «5» - совершенно согласен. Полученные оценки суммировались. Более высокое значение итогового показателя свидетельствовало о более сильной вере в опасный мир.

После этого участников исследования просили вспомнить конфликт, который произошел в детском лагере или на футбольном матче и потребовал вмешательства третьей стороны. Вожатые вспоминали конфликт вожатых с родителями, который потребовал вмешательства администрации лагеря, а футбольные фанаты – конфликт между представителями своей и чужой команды, который потребовал вмешательства арбитров. Для измерения оценки справедливости взаимодействия респонденты заполняли опросник, состоящий из восьми утверждений, образующих факторы межличностной (нормы вежливости,  уважения) и процедурной справедливости (нормы контроля за результатом, коррекции, нейтрализации предубеждений, однообразия). Участники оценивали степень согласия с каждым утверждением по 5-балльной шкале: от «1» - совершенно не согласен до «5» - совершенно согласен. В завершение они давали общую оценку справедливости принятого решения.

Результаты исследования показали, что вожатые действительно меньше верили в опасный мир, чем футбольные фанаты (U=537.5 p.001). Это означает, что, становясь членом группы, человек интернализует аттитюды к миру, распространенные в рамках этого сообщества. Специфика общения футбольных фанатов подразумевает постоянное столкновение с противником, претендующим на ограниченные ресурсы - победу в соревновании. Формирующиеся таким образом нормы поведения носят защитный характер, одобряют агрессию и, как следствие, способствуют формированию веры в опасный мир. В то же время, работа вожатых требует от человека умения устанавливать позитивные отношения с окружающими людьми. Это становится возможным, если человек воспринимает мир как безопасное место, где люди достойны уважения.

Аттитюды к миру оказывают влияние на важность компонентов справедливости. В частности, общую оценку справедливости взаимодействия у футбольных болельщиков предсказывают межличностный (в=.52 t=4.86 p.001) и процедурный компоненты (в=.35 t=3.25 p.01; R2=.51), а у вожатых – только межличностная справедливость (в=.531 t=3.485 p.001; R2=.30). Дальнейший модерационный анализ показал, что связь между компонентами и общей оценкой справедливости взаимодействия опосредована верой в опасный мир. Чем больше человек верит в опасный мир, тем больше общая оценка взаимодействия зависит от процедурной и тем меньше от межличностной справедливости. Это происходит, поскольку люди, живущие в опасном мире, нуждаются в средствах, которые дают им возможность сохранить контроль над окружающим. Это позволяет сделать процедурная справедливость. В то же время, люди, верящие в безопасность мира, нуждаются в уважении со стороны окружающих и поэтому придают большое значение межличностной справедливости.

В заключении к работе подведены итоги проведенного исследования, а также описаны дальнейшие направления работы. В нем отмечается, что проведенное теоретико-эмпирическое исследование позволило сделать следующие выводы:

1.1. Справедливость – одно из базовых понятий человеческой культуры. Специфика социально-психологического подхода к ее анализу заключается в изучении обыденных представлений о справедливости.

1.2. Анализ исследований, проведенных российскими и зарубежными специалистами, а также авторские разработки позволили сформулировать структурно-функциональную модель регуляции обыденных представлений о справедливости. Эта модель включает в себя шесть блоков:

  • структура обыденных представлений о справедливости;
  • факторы, оказывающие влияние на актуализацию отдельных компонентов справедливости в ходе взаимодействия;
  • уровни оценки справедливости взаимодействия;
  • источники, из которых люди черпают информацию о справедливости взаимодействия;
  • условия, при которых люди обращают внимание на соблюдение справедливости;
  • функции оценки справедливости в межличностном и межгрупповом взаимодействии

2. Вступая во взаимодействие, люди оценивают его по критерию справедливости. Можно выделить четыре уровня оценок, которые различаются по субъекту и объекту: индивидуальные оценки справедливости конкретного человека, вертикальный климат справедливости (распространенная в группе оценка справедливости руководителя), горизонтальный климат справедливости (индивидуальные оценки  справедливости членов своей группы), межгрупповая справедливость (распространенная в ингруппе оценка справедливости аутгруппы). В ходе оценивания люди  руководствуются как сведениями о текущем взаимодействии, так и заранее сформированными ожиданиями.

3. Для оценки справедливости взаимодействия люди используют обыденные представления о справедливости. Они включают в себя совокупность социальных норм, регламентирующих процесс и результат распределения вознаграждения и наказания. Эти нормы образуют восемь компонентов. Четыре компонента – дифференцирующая и недифференцирующая дистрибутивная и ретрибутивная справедливость затрагивают результат взаимодействия. Остальные компоненты– информационная и межличностная справедливость, процедурная справедливость как равенство прав и как возможность контроля справедливость - регламентируют процесс взаимодействия.

4. Обыденные представления о справедливости как совокупность процессуальных и результативных компонентов формируются в ходе социального дискурса, который активизируется в периоды социальных изменений. Для России таким периодом стали XIX-XX века. Первыми сформировавшимися компонентами справедливости стали результативные компоненты. Однако наши исследования показали, что к концу XX века в обыденном сознании оформились процессуальные компоненты: информационная и межличностная справедливость,  а также процедурная справедливость как равенство прав и возможность контроля.

5.1. Оценка справедливости является ре­гулятором социального взаимодействия. Вступая в общение, человек не только сам соблюдает нормы справедливости, но также следит за тем, как ведут себя другие люди. Общая оценка справедливости взаимодействия выполняет четыре психологические функции. Это воздействие ярко проявляется в межличностном общении.

5.2. Функция познания заключается в том, что оценка справедливости оказывает влияние на атрибуцию и аттитюды человека по отношению к другим участникам взаимодействия. Наши исследования показали, что в межличностном общении человеку, совершившему справедливый поступок, приписываются более позитивные индивидуальные особенности, говорящие о готовности помочь, доброжелательности общения и компетентности, чем совершившему несправедливый поступок (атрибуция черт). Оценивая ответственность справедливого человека, люди обращают большее внимание на роль неконтролируемых факторов в его поведении, чем при оценке несправедливого (атрибуция ответственности). И наконец, участники взаимодействия испытывают по отношению к человеку, совершившему справедливый поступок, большее уважение и симпатию, выражают большую удовлетворенность общением с ним, чем к тому, кто действовал несправедливо (аттитюды к партнеру).

5.3. Функция эго-защиты подразумевает, что оценка справедливости оказывает влияние на Я-концепцию участника общения. Наши исследования показывают, что самоатрибуция черт и ответственности за несправедливый поступок носит самозащитный характер. Люди, совершившие несправедливый поступок, приписывают себе больше позитивных черт и обращают большее внимание на намеренность своего поведения, чем люди, совершившие справедливый поступок.

5.4. Функция регуляции эмоционального состояния подразумевает, что оценка справедливости взаимодействия оказывает влияние на эмоции человека. В межличностном общении, чем ниже оценка справедливости, тем слабее позитивные (радость, гордость) и сильнее негативные эмоции (гнев, страх, чувство вины). Кроме отдельных эмоций, нарушение норм справедливости порождает эмоциональные синдромы – эмоциональное выгорание и психологическое напряжение.

5.5. Функция влияния на поведение заключается в том, что оценка справедливости определяет намерения и поведение человека в сфере личных достижений и взаимодействия с другими людьми. Наши исследования показывают, что, сталкиваясь с несправедливостью в межличностном общении, люди могут реагировать на нее как мирным (вознаграждать жертву, обсуждать возникшую проблему и изменять процедуру принятия решения), так и карательным образом (наказывать виновника, оказывать ему сопротивление). Однако деструктивные реакции встречаются чаще. В межличностном общении человек, столкнувшийся с несправедливостью, прикладывает меньше усилий для выполнения деятельности и, как следствие, достигает худшего результата. Он стремится прервать общение, реже соглашается с принятым решением, ведет себя более агрессивно, реже вступает в кооперацию и оказывает помощь, но чаще стремится обрести власть над происходящим.

6.1. Аналогичные функции оценка справедливости выполняет в межгрупповом общении. В частности, оценка справедливости аутгруппы оказывает влияние на ингрупповую идентификацию (эго-защита), эмоции (регуляция эмоционального состояния) и поведение участников. В кратковременной перспективе несправедливость, допущенная представителями аутгруппы, повышает ингрупповую идентификацию человека, вызывает у него позитивные эмоции к ингруппе и стремление помочь ее представителям.  В долговременной перспективе она оказывает противоположное влияние. Что касается отношения к аутгруппе, то низкая оценка справедливости ее представителей усиливает негативные эмоции по отношению к ней, вызывает желание наказать нарушителя.

6.2. Основным различием между межличностным и межгрупповым общением является конкурентный характер последнего. Основным показателем межгрупповой конкуренции  является межгрупповая дифференциация, в т.ч. по параметру справедливости. Наши исследования показывают, что, с одной стороны, люди считают представителей ингруппы более справедливы­ми и приписывают членам аутгруппы большую неспра­ведливость. С другой стороны, они полагают, что представители  ингруппы более достойны справедливого обращения, чем члены аутгруппы. По их мнению, члены ингруппы должны об­ладать такими же правами и возможностями, как представители аутгруппы, но заслуживают более индивидуализиро­ванного и уважительного отношения.

6.3. Выраженность межгрупповой дифференциации по параметру справедливости зависит от силы социальной идентичности участников. Чем сильнее они самокатегоризуются в ингруппу, чем сильнее идентифицируются с ней, тем выше межгрупповая дифференциация.

7.1. Развиваясь в рамках общества, человек усваивает разные компоненты справедливости. Однако, вступая в реальное взаимодействие, он использует одни компоненты и отвергает другие.  Выборочная актуализация компонентов справедливости происходит благодаря наличию четырех «фильтров». Социетальный и групповой «фильтры» образуют ценности, аттитюды и нормы поведения, распространенные в рамках определенной культуры/социальной группы. В состав личностного «фильтра» входят ценности, аттитюды, мотивация и содержание Я-концепции, отличающие одного члена группы от другого. И наконец, ситуационный «фильтр» образуют характеристики текущей ситуации.

7.2. «Фильтры» справедливости отличаются друг от друга по объекту и длительности воздействия. Социетальный «фильтр» оказывает влияние на всех представителей культуры с момента вхождения в нее до момента выхода. Групповой «фильтр» оказывает воздействие на членов определенной социальной группы при актуализации социальной идентичности. Объектом влияния личностного «фильтра» являются люди, обладающие определенными индивидуально-психологическими особенностями; он начинает действовать при актуализации личной идентичности. И наконец, ситуационный «фильтр» воздействует на людей, находящихся в определенной ситуации.

7.3. Социетальный и групповой «фильтры» определяют спектр компонентов справедливости, который люди усваивают в ходе социализации, а также социальную желательность компонентов. Основными механизмами воздействия являются информационное влияние, нормативное влияние и социальное сравнение. Личностный и ситуационный «фильтр» оказывают влияние на выбор человеком цели взаимодействия и оценку возможности ее достижения. Механизмом воздействия является выборочное восприятие, анализ и запоминание информации.

8. Изучение социетального «фильтра» связано с анализом межкультурных различий в представлениях о справедливости. Проведенные к настоящему времени эмпирические исследова­ния позволили выделить четыре основных направления подобных различий. Они продемонстрировали, что представители разных культур  используют параметр справедливости для оценки разных ситуаций; уделяют разное внимание процессу и результату взаимодейст­вия; предпочитают разные компоненты дистрибутивной и процессуальной справедливости. В частности, наши исследования показали, что представители народов Кавказа при оценке справедливости  организационных решений уделяют меньшее внимание дифференцирующей дистрибутивной и межличностной справедливости, чем русские.

9. Изучение группового «фильтра» предполагает анализ различий в представлениях о справедливости у членов разных групп. Такие различия затрагивают как реальные группы (коллегии присяжных), так и группы-категории (организации с разной культурой). В частности, наши исследования показали, что сотрудники из организаций с культурой личности придают большее значение межличностной справедливости, чем работники из организаций с культурой роли, и эти различия растут по мере увеличения стажа работы.

10. Личностный «фильтр» включает в себя индивидуальные психологические особенности человека – ценности, аттитюды, мотивацию и Я-концепцию, которые оказывают влияние на постановку цели взаимодействия и оценку возможности ее достижения. Вступая в общение, человек использует те компоненты справедливости, которые позволяют ему достичь поставленной цели. В частности, наши исследования показали, что сотрудники, ценящие самовозвышение, с высокой мотивацией достижения и самоэффек­тивностью придают большее значение информационной справедли­вости. Это происходит, поскольку для достижения поставленной цели им необходимо знать условия взаимодействия. В то же время работники, обладающие противоположными характеристиками, уделяют большее внимание межличностной справедливости. Они не чувствуют уверенности в своих силах и нуждаются в помощи со стороны окружающих.

11.1. Влияние психологических особенностей человека комбиниру­ется с характеристиками ситуации взаимодействия, которые оказывают влияние на выбор цели и оценку человеком своих воз­можностей по ее достижению. Главными элементами ситуационного «фильтра» являются близость отношений и статус участников. Так, наши исследования показали, что при оценке личных отношений люди уделяют меньшее внимание дифференцирующему компоненту и равенству прав, но большее внимание – недифференцирующему дистрибутивному компоненту, чем при оценке деловых и социально-политических отношений. Влияние близости взаимодействия связано с выбором цели: при общении с близкими и друзьями человек стремится сохранить хорошие отношения с ними, а при общении с коллегами по учебе или работе – получить личное вознаграждение. В результате он использует те нормы справедливости, которые позволяют достигнуть поставленной цели.

11.2. Оценивая действия высокостатусного партнера по отношению к низкостатусному, респонденты чаще ориентируются на нормы дифференцирующей дистрибутивной справедливости и процедурной справедливости как равенства прав, но меньше – на принципы недифференцирующей дистрибутивной справедливости, чем при оценке равностатусного взаимодействия. В данном случае соблюдение норм справедливости выполняет компенсаторную функцию. Если статус человека, относительно которого принимается решение, ниже, чем у его партнера, большее внимание при оценке общения уделяется тем компонентам, которые позволяют ему проявить свои способности.

12. Разные «фильтры», оказывающие влияние на представление о справедливости, взаимодействуют между собой. Например, групповой «фильтр», в основе которого лежат социальные нормы, оказывают влияние на содержание личностного «фильтра». Так, наши исследования показали, что футбольные фанаты больше верят в опасный мир, чем вожатые. Благодаря этому, они придают большее значение процедурной и меньшее - межличностной справедливости. Таким образом, распространенные в группе представления становятся частью когнитивной системы ее членов и оказывают влияние на предпочтение компонентов справедливости.

В конце работы описываются дальнейшие направления в изучении обыденных представлений о справедливости.

Основное содержание и результаты диссертационного исследования отражены в 44 публикациях автора. Общий объем публикаций - 212 п.л.

Монографии

  1. Гулевич О.А. Социальная психология справедливости. М.:ИПРАН, 2011.
  2. Гулевич О.А. Социальная психология справедливости: бизнес, политика, юриспруденция // М.: Аспект Пресс, 2007.

Статьи, опубликованные в журналах, рекомендованных ВАК

  1. Голынчик Е.О., Гулевич О.А. Обыденные представления о справедливости // Вопросы психологии. 2003, №5. С. 80-92.
  2. Гулевич О.А. Атрибуция степени ответственности и вины преступника и жертвы // Психологический журнал. 2006, №3. С.68-77.
  3. Гулевич О.А. Влияние восприятия справедливости действий человека на представление о нем и причинах его поведения // Вопросы психологии. 2009, №1. С.58-67.
  4. Гулевич О.А. Влияние обыденных представлений о справедливости на оценку партнера по общению // Вопросы психологии. 2007, №5. С.66-75.
  5. Гулевич О.А. Влияние соблюдения/нарушения норм справедливости на самооценку человека // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2007, №2. С.98-104.
  6. Гулевич О.А. Влияние цели распределения вознаграждения на выбор нормы дистрибутивной справедливости // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2008, №4. С.26-34.
  7. Гулевич О.А. Индивидуальные особенности членов группы как причина межгрупповых конфликтов // Психологический журнал. 2007, №2. С.68-77.
  8. Гулевич О.А. Межгрупповая дифференциация в сфере справедливости // Вопросы психологии. 2008, №1. С.58-66.
  9. Гулевич О.А. Направления изучения представлений о справедливости // Вопросы психологии. 2003, №3. С.123-132.
  10. Гулевич О.А. Нормы справедливости: роль социального контекста // Вопросы психологии.2010, №5. С.83-94.
  11. Гулевич О.А. Поведение в правовой сфере и социальные установки (на примере участия в работе коллегии присяжных) // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2004. №3. С.129-136.
  12. Гулевич О.А. Структура правосознания и поведение в правовой сфере // Психологические исследования. 2009, №5.
  13. Гулевич О.А., Безменова И.К., Спиридонов В.Ф. Факторы, опосредующие восприятие справедливости организационного взаимодействия // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2010, №1. С.130-137.
  14. Гулевич О.А., Безменова И.К., Спиридонов В.Ф. Факторы восприятия справедливости взаимодействия в организации // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2009, №3. С.126-133.
  15. Гулевич О.А., Безменова И.К., Спиридонов В.Ф., Умеренкова О.А. Оценка справедливости управленческих решений как фактор организационной идентификации //  Вопросы психологии. 2011, №2. С.121-128.
  16. Гулевич О.А., Голынчик Е.О. Обыденные представления о справедливости правовых решений // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2005, №3. С.119-125.
  17. Гулевич О.А., Голынчик Е.О. Условия выбора норм дистрибутивной справедливости // Психологический журнал. 2004, №3. С.53-60.
  18. Гулевич О.А., Морозова Е.С. Организационная культура как фактор восприятия справедливости // Психологический журнал. 2012, № 2. С.59-68.
  19. Гулевич О.А., Онучин А.Н. Изучение эффектов межгруппового восприятия // Вопросы психологии. 2002, №3. С.53-67.
  20. Прихидько А.И., Гулевич О.А. Межгрупповые эмоции в условиях политической конкуренции // Психологические исследования. 2010, №1.

Научные статьи и тезисы докладов

  1. Гулевич О.А. Атрибуция ответственности: что лежит в основе атрибутивных суждений? // Современная социальная психология: теоретические подходы и прикладные исследования. М.: МПСИ, 2008. С.112-125.
  2. Гулевич О.А. Взаимосвязь норм справедливости с моделями экономического поведения // Ценности культуры и модели экономического поведения. Москва, 2011. С.306-319.
  3. Гулевич О.А. Межгрупповая дифференциация: условия возникновения и последствия // Социальная психология: актуальные проблемы исследований. Сборник научных трудов. М.: Фонд Л.С.Выготского, 2007. С.97-142.
  4. Гулевич О.А. Роль обыденных норм справедливости в оценке политических решений // Психология власти-2008. Материалы  II международной научной конференции, 14-15 января 2008 г. СПб, 2008.
  5. Гулевич О.А. Роль представлений о справедливости в экономической жизни // Культура и экономическое поведение / под ред. Н.М.Лебедева, А.Н.Татарко. М.: Макс Пресс, 2011. С.364-396.
  6. Гулевич О.А. Справедливость в организации: нормы и последствия // Социальная психология: актуальные проблемы исследований. Сборник научных трудов. М.: Фонд Л.С.Выготского, 2007. С. 307-343.
  7. Гулевич О.А. Справедливость и мораль: социально-психологический подход к изучению справедливости // Психологические исследования духовно-нравственных проблем. М.: ИПРАН, 2011. С.87-109.
  8. Гулевич О.А. Структура и функции представлений о справедливости // Материалы IV Всероссийского съезда Российского психологического общества 18-21 сентября 2007 г. Ростов-на-Дону. Т.1.
  9. Гулевич О.А., Безменова И.К., Спиридонов В.Ф. Измерение справедливости организационного взаимодействия // Журнал психологического общества им.Л.С. Выготского. 2009, №2. С.81-95. 
  10. Гулевич О.А., Безменова И.К., Спиридонов В.Ф.  Как измерить справедливость в организации: методика Дж.Колкитта // Психодиагностика. 2009, №4. С.67-79.
  11. Гулевич О.А., Голынчик Е.О. Взаимосвязь представлений о справедливости с поведением в правовой сфере // Правовед. Вып. 5. Великий Новгород, 2004. С. 6-17.
  12. Гулевич О.А., Морозова Е.С. Представление о справедливости организационного взаимодействия // Экономическая психология: актуальные теоретические и прикладные проблемы. Иркутск: изд-во БГУЭП, 2011. С. 248-254.
  13. Гулевич О.А., Морозова Е.С. Представление о справедливости организационного взаимодействия: роль организационной культуры // Экономическая психология: прошлое, настоящее, будущее. Материалы Международной научно-практической конференции. Саратов, 12-13 октября 2011 г. С.248-254.
  14. Гулевич О.А., Прихидько А.И. Как люди реагируют на несправедливость: роль эмоционального интеллекта и копинг-стратегий // Социальный и эмоциональный интеллект: от процессов к измерениям. Под ред.Д.В.Люсина, Д..Ушакова. М.: ИП РАН, 2009. С. 79-89.
  15. Гулевич О.А., Прихидько А.И., Климова Е.К. Межгрупповые эмоции в условиях соревнования: на примере студенческих команд КВН // Журнал психологического общества им.Л.С. Выготского. 2010, №1.

Учебные пособия

  1. Гулевич О.А. Межгрупповые отношения: направления социально-психологического  исследования (аналитический обзор). Часть I . Когнитивный подход. М: Международное общество им. Л.С. Выготского, 2006.
  2. Гулевич О.А. Межгрупповые отношения: направления социально-психологического  исследования (аналитический обзор). Часть II. Эффекты  межгруппового восприятия и способы оптимизации межгрупповых отношений. М: Международное общество им. Л.С. Выготского, 2006.
  3. Гулевич О.А. Психологические аспекты юриспруденции. М.: Московский психолого-социальный институт, 2006.
  4. Гулевич О.А. Психологические аспекты юриспруденции. М.: Московский психолого-социальный институт, 2009.
  5. Гулевич О.А. Психология коммуникации. М.: Московский психолого-социальный институт, 2007.
  6. Гулевич О.А. Психология  межгрупповых отношений. М.: Московский психолого-социальный институт, 2007.



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.