WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ТАРАСЬЯН НАТАЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА

Особенности духовности и самосознания
современного российского юношества

19.00.01 общая психология, психология личности, история психологии

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора психологических наук

Ставрополь – 2012

Работа выполнена в ФГБОУ ВПО
«Ставропольский государственный университет»

Научный руководитель: доктор психологических наук, профессор

Ахвердова Ольга Альбертовна

Официальные оппоненты:  Волоскова Наталья Николаевна,

доктор психологических наук, профессор,

заведующая кафедрой психологии

ФГБОУ  ВПО «Ставропольский государственный 

  университет» 

Черемошкина Любовь Валерьевна,

доктор психологических наук, профессор

ГБОУ ВПО «Московский городской психолого-

педагогический университет» г. Москвы

  Боязитова Ирина Валерьевна

доктор психологических наук, профессор

ФГБОУ  ВПО «Пятигорский государственный

  лингвистический университет», директор

  Института человековедения, декан факультета

  психологии 

Ведущая организация: Институт психологии РАН

Защита диссертации состоится 29 мая 2012 г. в 10.00 часов на заседании диссертационного совета 212.256.01 при ФГБОУ ВПО «Ставропольский государственный университет» по адресу: 355009, г. Ставрополь, ул. Пушкина, 1, факультет психологии, ауд. 416, корпус 1а.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Ставропольский государственный университет» по адресу: 355009, г. Ставрополь, ул. Дзержинского, 129.

Автореферат разослан 29 февраля 2012 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета  Беляев Александр Васильевич

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Эпиграфом к настоящей работе по праву являются взгляды  Н. Чернышев­ского, который более 100 лет тому назад утверждал: «Коренной наукой остается и останется навсегда наука о человеке».

На изломе эпох, когда меняется стиль жизни всей страны, и одновременно каждого отдельного человека, меняются идеалы, наполняющие жизнь смыслом, общество, наконец, обратилось к проблеме утраты духовности, как высшего прояв­ления человечности в людях. В поисках таких идеалов или так называемой национальной идеи ломают копья законодатели, политологи, журналисты, искусствоведы. В современных условиях глобальных социально-политических изменений состояние российского общества, и в особенности молодежи, характеризуется дефицитом духовности (В. А. Кольцова, A. B. Юревич). Снижение роли общества и системы образования в формировании духовно-нравственных основ личности находит свое отражение в росте жестокости, агрессивности и асоциального поведения подростков и молодежи, с одной стороны, и снижении осмысленности, ценности и удовлетворенности от собственного бытия – с другой.

Среди отечественных исследований, в которых были заложены методические предпосылки и обозначены проблемы развития и формирования духовного потенциала личности, следует отметить работы А. А. Ухтомского, М. М. Бахтина, Э. В. Ильенкова, М. К. Мамардашвили, Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева, С. Л. Рубинштейна, В. П. Зинченко, О. К. Тихомирова и др. Особое значение в исследовании духовного потенциала личности имеет понятие сознание, которое в силу его сложности и многостроения теоретической разработанности можно отнести к личностной категории. Сознание в своей непосредственности есть открывающаяся субъекту картина мира, в которую включен и он сам, его действия и состояния (А. Н. Леонтьев). Духовный потенциал личности в широком смысле рассматривается в психологической науке как такой ресурс интегральной индивидуальности личности, который может быть востребован и использован для поставленной цели (Л. И. Анциферова, Т. И. Артемьева, В. Г. Асеев, Е. Ф. Зеер, В. П. Зинченко, Б. Ф. Ломов, В. Н. Марков, Б. Д. Парыгин, К. В. Петров и др.).

Для рассмотрения проблемы духовности необходимо провести обоснование взаимосвязи и взаимозависимости Духа, духовного развития и сознания, самосознания. В философско-психологической и религиозной литературе в  понятии Духа объединяются все не материальные процессы, связанные с идеальной природой, это, прежде всего, сознание, общество, культура. Дух осуществляет управление материальными объектами через человеческую деятельность. Сознание же является одним из существенных механизмов управления человеческой деятельностью.

Возникает вопрос: в виде чего существует Дух? Если отвлечься от космогонии, то, прежде всего, в форме отдельных образов и идей, которые, в свою очередь, тесно связаны с надындивидуальным Духом. В этом случае духовное развитие представляется как обогащение духовных образов, образуемых Духом мира. Чем шире палитра и глубже содержание духовных образов в самосознании, тем более адекватно человек формирует свою деятельность и свой жизненный путь, т. е. духовная деятельность в большей или меньшей степени соответствует представлениям о гармонии Человека и его взаимодействии с окружающим миром. Именно поэтому классик  отечественной психологии отводил сознанию центральную роль в познании мира, субъект-объектной и субъект-субъектной деятельности. В этом случае сознание, самосознание человека, которое управляет духовными образами, можно считать высшей ступенью развития Духа. В другой своей работе классик психологии доказывает, что центральной смыслообразующей характеристикой человека, его «Я» является способ отношения к другому человеку, т. е. самосознание: «…первейшее из первых условий жизни человека – это другой человек. Отношение к другому человеку, к людям составляет основную ткань человеческой жизни, ее сердцевины». Раскрыть самосознание личности, а следовательно, его духовность, можно с его точки зрения через «психологический анализ человеческой жизни, направленный на раскрытие отношений человека к другим людям, составляет ядро подлинной жизненной психологии. Здесь вместе с тем область стыка психологии с этикой». В связи с этим С. Л. Рубинштейн актуализирует проблематику «жизненного пути» в теории личности: «В этом – ключ к пониманию развития личности – того, как она формируется, совершая свой жизненный путь».

Сознание – очевидно, то, что дано нам изначально, – самого себя, окружающий мир мы воспринимаем через призму сознания. Человек может управлять и изменять свое сознание, когда он направляет свою мысль на любую предметность. Таким образом, весь окружающий мир и внутренняя сущность человека воспринимаются и понимаются нами через посредничество сознания. Следовательно, сознание – это способность идеального воспроизведения действительности, реального мира, предполагающая наличие специфических механизмов и форм такого воспроизведения на разных его уровнях. «Основные признаки сознания включают в себя: отражение, отношение, целеполагание, управление. … Оно обладает идеальным характером. … Сознание пронизывает внутренний духовный мир человека, а также являет собой всю совокупность чувственных логических, волевых и эмоциональных процессов мозга» (И. Смирнов, В. Титов). Сознание как продукт социального развития существует лишь в форме психической деятельности. Психика же – это особая форма отражения реальности, в которой фиксируется единство субъекта и объекта. Осознание, осмысление своих действий раскрывается понятием рефлексии, а самопознание раскрывает духовный мир человека. Способность преобразовывать мир – критерий свободы человека. Наличие сознания придает поведению ценностный и личностный смысл. В настоящее время существует проблема использования объективных методов изучения сознания и самосознания из-за субъективизма внутреннего мира исследователя.

В сознании человека существует не только образ отдельных внешних предметов, но и образ об этом образе, т. е. сам человек. Такое свойство сознания называется самосознанием – важнейшая черта личности. Самосознание можно определить как осознание, оценку человеком своего знания, нравственного облика, присутствующих идеалов, мотива поведения. Благодаря самосознанию человек способен дать себе оценку как творцу, именно поэтому его считают мерилом развития человека. Наивысшего проявления самосознание достигает на уровне больших сообществ. Самосознание личности раскрывается в самоактуализации, когда человек испытывает потребность выявить и проявить свои ценностные устремления, способности, притязания; и в самоутверждении – потребности выделиться и заявить о себе, добиться общественного признания. Без самосознания невозможно овладение объективно существующими формами человеческой деятельности, которые можно постичь, ассимилируя идеальные образы, и чем больше в субъективном пространстве личности накапливается идеальных образов, тем легче овладеть определенными формами человеческой деятельности. В этом случае архиактуально определить, какие архетипы коллективного бессознательного преобладают у индивида, от чего зависит возможность принимать индивидуальным сознанием человека свободного и творческого создания истории своей жизни, истории своего народа, истории своей страны, что и позволяет реализовывать различные формы человеческой деятельности. Варианты, образы деятельности служат основой самосознания, которое способно или не способно, принимает или не принимает, воспринимает или не воспринимает новые образы взаимодействия личности и среды жизнедеятельности, новые возможности оценки окружающего мира, переосмысление духовных ценностей человека и окружающего мира, что и определяет духовность развития личности в конкретный общественно-исторический период.

По мнению Р. Л. Лившиц (1997), «духовность человека проявляется в его потребности и способности познавать мир и созидать новые формы общественной жизни». Полноценное созидание возможно, когда духовность реализуется через нравственные категории личности. Разрушение личности, форм общественной жизни – удел низших свойств личности, символизирующих деструкцию духовного, т. е. бездуховность. Духовность большинству исследователей представляется как связь души и тела, соединение высших чувств с низшими личностными чувствами, но при этом жизненная сила радости, любви, гуманизма скрепляет эту связь, являясь внешним проявлением духовности. Еще со времен Платона изучение «духа» – это изучение идеального, первичного, материальное же рассматривалось лишь как подобие идеального, хотя никто не отменял законов диалектики, с точки зрения которой духовное и материальное следует рассматривать в их объективной взаимосвязи.

Именно поэтому восточно-европейские философы приходят к выводу о необходимости осознать свою личную уникальность, быть готовым и доступным к переменам Духа, сочетать Дух с Душой в Теле. Так, к главному источнику духовности  В. Д. Шадриков (2001) относит осознание себя, своих отношений с другими людьми, что позволяет осознать добро и зло, осознать собственные выгоды и отказаться от них во имя блага другого человека. Это и есть реализация высших чувств личности через духовность, через самосознание.

Путь истинной духовности, которая внешне заметна по умиротворенности, служению во благо ближнего, может постепенно меняться на преобладание неудовлетворенности, завистливости, злобности, неприятия самого себя прежнего и окружающих людей. Все изменения окружающего мира будут подвергаться негативной интерпретации  и рассматриваться через призму воинствующего, злобного, деструктивного Духа-разрушителя, который является полной противоположностью Духу-созидателю, духу света, любви, мира. Духовно же развить сознание возможно только через принятие совершенства и любви жизни. Другими словами, соединяя понимание (Дух) с принятием (любовь) человек может достичь высокой духовности или не достичь ее, подвергая деструкции собственное сознание, самосознание, духовность.

Феномен духовности теснейшим образом взаимосвязан с самосознанием через механизмы самореализации личностью своих способностей и потенций. Важнейшим аспектом личностной реализации выступают внутренняя и внешняя структуры индивидуального бытия человека. Правомерно оценивать духовность как интегрирующее начало иерархии ценностей, смыслов, определяющих вектор направленности самореализации личности и характер личностной самореализации. От чего зависит направленность личности? Прежде всего, от высших фундаментальных духовных ценностей – красоты, добра, любви (Соловьев В. С., 1989), которые мы по праву считаем высшими свойствами личности. Кроме этого, к высшим свойствам личности, высшим духовным ценностям мы относим такие понятия, как совесть, стыд, патриотизм, справедливость, антиципацию, эмпатичность (Боев И. В., 2009), которые отражают духовность человека.

Подтверждением этим рассуждениям является позиция И. Ильина (1994), который писал, что «человеческая духовность и вырастающая из нее внутренняя и внешняя культура создают высший смысл, честь и достоинство человека», и отмечал высочайшую взаимосвязь и взаимозависимость между духовностью и высшими свойствами личности. Аналогичных взглядов  придерживается В. А. Пономаренко (2000): «Дух … душевно проявляется в состоянии одухотворенности. Одухотворенность возникает в процессе постижения смысла жизни, своего предназначения, дает нам правду о себе, вводит в состояние откровения. Именно дух гармонизирует психическую деятельность, учит нравственному различию добра и зла» – в этом также проявляются нравственные категории личности.

Рассуждая о духовном потенциале, Б. С. Братусь (2006) считает, что критерием творческого потенциала личности является социально значимая самобытность творчества, цельность и глубина ее мировосприятия, в этом «секрет влияния личности и ее духовной неповторимости» на общество.  Н. В. Марьясова утверждает, что «духовный потенциал – это интегральная характеристика психических возможностей самореализации личности: интеллектуальных, эмоциональных, энергетических и волевых. Он складывается и формируется на протяжении всего жизненного пути человека».

В философско-психологической литературе духовность человека связывают с общественной и творческой способностью к созидательной субъект-объектной деятельности. Созидательная деятельность не возможна без высших свойств личности, без фундаментальных духовных ценностей дополнительно к вышеперечисленным, представляющих собой внешнее проявление духовности (целеустремленность и целеполагание, доброта и человечность, создание атмосферы благожелательности и доброжелательности, эмпатичности). Духовность подразумевает развитые духовные способности, для которых характерен высокий уровень  эмпатии, желание понимать других и принимать их такими, какие они есть, создавая тем самым условия для сохранения психологического и психического здоровья.

Продолжая рассуждения, Б. С. Братусь (2006) подчеркивает, что «духовные способности – это высшая стадия их развития, а сами духовные способности – это способности духовного состояния, которые формируются на основе как духовных ценностей личности, так и искушения отказа от долга следовать идее, вере и духовным ценностям», который вводит нравственный критерий – искушение отказа. Духовность, духовные способности, духовные состояния, по мнению В. В. Знакова (1998), позволяют «противостоять материальной природе человека и мира», следовательно, противостоять низшим свойствам личности – порочности, алчности, зависти, пороку, лицемерию, двуличию, человеконенавистничеству, злобности, мздоимству, которые отражают актуализацию материальной природы человека.

Вектором научных исследований триединой сущности человека – тела, души и духа – в противоположность материалистической дихотомии могут стать, в том числе, и эзотерические представления, в которых реализован синтез науки, религии и филосо­фии. Следуя этому вектору, И. П. Волков (1999) предполагает, что когда мы говорим «ду­ша», то понимаем не просто «психику», а, скорее, «состояние вопло­щения Духа в теле, ощущаемое и переживаемое людьми как их эмоции и чувства. Нельзя не вспомнить В. А. Пономаренко, который утверждал, что «с того момента, как над душой начинает властвовать не дух, личность усыхает». Если Дух идеален, Тело материально, то Душа обладает и тем и дру­гим, она идеальная (бессмертная от Духа) и материальная (смертная от Тела)…»  Продолжая логику рассуждений, правомерно предположить, что Душа может продолжить жизнь своими идеальными свой­ствами, но у тех субъектов, которые при земной жизни не утратили духовности свой души. Если Тело, Душа и Дух – носители психики, то здоровая психика – основа психологического и психического здоровья, и, продвигаясь в континууме от индивидуального к общественному благополучию, обращаемся к национальному здоровью населения нашей страны.

В этом случае под «духом» правомерно понимать надындивидуальную сверхсилу, которая  управляет всем сущим с помощью смыслов. Интересна постановка вопроса Б. С. Сосновским: «Мотив и смысл. Мотив или смысл», вторая половина которого перекликается с платоновским пониманием сущности духовного – способности мыслить идеями как фор­мами бытия, т. е. смысл нематериален, но сохраняется возможность оценки, регистрации его проявлений.

Если Дух сродни понятию Бога, то «духовность» следует рассматривать как воплощение духа в мыслях и по­ступках людей, соответственно самосознание человека вполне может быть психологическим феноменом, который отражает духовность личности (Ананьев Б. Г.,1969; Бодалев А. А., 1996). Проблема утраты духовности как высшего прояв­ления человечности в людях, т. е. потери, искажения, изменчивости высших свойств личности, можно измерить, объективизировать, используя параметры уровня самосознания. Если же сводить духовные явления к рефлек­торным проявлениям психики, к мозговым функциям, а еще хуже  к электрон­ным, компьютерным моделям, то мы теряем потенциал духовности, и вместо жизнеопределяющего творческого принципа начинает преобладать редукционистский, компьютерный миф о природе психики, распространяющий мрак научной бездуховности на все современное российское общество.

Исследование духовности и самосознания быстро переводит нас от теоретических рассуждений к сугубо практическим, просоциальным. Так, В. А. Пономаренко утверждает, что Дух, «сознание без веры творит зло и готово к использованию идеологии насилия», т. е. зло, порок могут объединиться и объединяются в истории человечества с соответствующими последствиями. Проблема дефицита Духа, отсутствия веры, нарастания бездуховности приводит к торжеству низшего духовного начала (зло, «…зло есть… ложь», эгоцентризм) над высшим духовным началом (добро, альтруизм, справедливость) в общественной жизни.  Сила бездуховности, сила порока, зла, лжи должна быть вовремя определена, еще лучше объективизирована как некая точка отсчета изменчивости самосознания. Духовность по природе иррациональна и переживается в чувстве справедливости, душевность же эмоциональна и пе­реживается в чувствах радости или горя. Совесть – обратная сторона порока, и эта «монета» характеризует нравственное самосознание человека, но, главное, оно может быть зафиксировано на психологическом уровне, через продуктивную или деструктивную деятельность.

Разодушевление, бездуховность символизируют  нарастающее преобладание  нравственно нездо­ровых людей в обществе. Достаточно вспомнить гениальную мысль Л. Толстого о том, что если порочные люди берутся за руки, то они представляют силу, которая деструктивна  и завершается, в частности, снижением жизненного уровня населения, искажением демографических показателей («русский крест»), ростом бездомности и преступности, массовой наркомании и алкоголизма молодежи, растлением и распадом семьи, невосполнимым ухудшением  состояния пси­хического и физического здоровья населения, в первую очередь, детей, подростков и молодежи. Бездуховность, уничтожая психологическое и психическое здоровье нации, ведет к нравственному опусто­шению, морально-волевой и физической деградации людей.

В течение всей жизни человека самосознание изменяется и развивается, приобретает со временем относительно устойчивую структуру, «ядерные» образования и подструктуры, которые сохраняют свои наиболее характерные надындивидуальные особенности. Изучение самосознания как отражение состояния духовности в людях и их деятельности – «это общее для всех и каждого индивида соотношение изменчивости и устойчивости, изменение индивида как качественно своеобразной системы, его совершенствование или разрушение» (Соколова Е. Т., 1989). Подтверждением формирующейся изменчивости самосознания, духовности (нравственных качеств) субъекта является его созидающая или разрушающая субъект-субъектная, субъект-объектная деятельность.

В современный период научные проблемы познания духовности как жизнеопределяющего нравственного принципа, когда человечность (нравственные качества, высшие свойства личности) потерялась как духовное достоинство, в условиях отсутствия  научно обоснованной методологии или концепции для понимания природы духовности, то попытка рассмотреть проблему с позиций конституциональной психологии, представляется весьма актуальной. Изучение особенностей самосознания, духовности подростков, исходящие из концептуального подхода о конституциональной психотипологической изменчивости, который предполагает континуальную непрерывность распределения личностно-характерологических особенностей подростков, а, следовательно, способны отражать динамику воплощения духа в мыслях, образах и по­ступках, через изменение уровня адекватности самосознания, что может быть весьма продуктивно.

Экспериментально-психологическая дифференциация уровней самосознания, духовности личности в зависимости от психотипологических характеристик, которые, в свою очередь, детерминируются духовностью,  представляет глубокий теоретический интерес, связанный с формированием мировоззрений, взглядов, жизненных позиций и установок личности, наконец, саморегуляцией личностных переживаний и поведенческих стереотипов в структуре деятельности.

Цель исследования – разработать научно обоснованную эмпирическую и экспериментально-психологическую модель изменчивости  самосознания, обусловленную духовностью  личности или ее дефицитом, в условиях  системного воздействия социально-информационных факторов среды жизнедеятельности в структуре субъектно-объектных отношений.

Объект исследования: самосознание и духовность человека, находящегося в условиях новой социально-информационной среды жизнедеятельности, обусловленной общественным строем.

Предмет исследования:  изменчивость уровня адекватности самосознания, духовности в условиях воздействия различных энергоинформационных и смыслообразующих факторов у подростков с различной индивидуально-типологической структурой личности. 

Эмпирическая гипотеза исследования заключается в том, что сис­тема субъектно-объектных отношений подразумевает продуктивное или деструктивное взаимодействие социальной среды и сознания, самосознания человека, его духовности в зависимости от индивидуально-психо­типо­логических особенностей лич­ности.  Результатом взаимодействия, взаимовлияния социально-информационных факторов с врожденными, конституциональными психотипологическими факторами является или совершенствование структурных компонентов самосознания, частично отражающих духовность личности, или появление признаков деструкции самосознания, подтверждающихся  нарастанием дефицита духовности.

Теоретическая гипотеза исследования основана на принципах конституциональ­ной, антропоцентрической психологии личности, предполагая, что существует  взаимная детерминированность конститу­циональных основ личности, с одной стороны,  самосознания и духовности человека, с другой стороны, обу­словливая их вероятностную изменчивость.

Задачи исследования:

1. Проанализировать существующие научные отечественные и зарубежные концепции, раскрывающие  особенности формирования самосознания и духовности человека.

2. Провести сравнительный психологический анализ уровня адекватности  само­сознания подростков с определенной структурой личностного психотипа в зависимости от преобладающих социально-информационных факторов системного воздействия среды жизнедеятельности.        

3. Исследовать особенности самосознания и духовности подростков  в зависимости от проявления нравственных качеств, высших свойств личности и духовных ценностей.

4. Изучить взаимовлияние и взаимообусловленность уровня адекватности самосознания, духовности, преобладания нравственных качеств личности  с содержанием субъектно-объектной деятельности.

5. Разработать экспериментальные психолого-математические модели дифференциальной диагностики уровня адекватности – неадекватности самосознания  в зависимости от преобладающего содержания социально-информационных воздействий.

6. Изучить особенности нравственных качеств подростка в зависимости  от уровня самосознания

7. Раскрыть состояние  нарастающего ограничения духовности человека через изменчивость самосознания у подростков с различной индвидуально-типологической структурой личности.

Методологическими и теоретическими предпосылками настоящего диссертационного исследования явились положения, разрабатываемые в рамках системного подхода к анализу мозговых механизмов высших психических функций (Б. Г. Ананьев, П. К. Анохин, П. Н. Ермаков, Б. Ф. Ломов, А. Р. Лурия, Е. Д. Хомская); концепции отечественной психологии о сущности личности и ее психологической структуре (В. П. Зинченко, А. Н. Леонтьев, А. В. Петровский, К. К. Платонов, С. Л. Рубинштейн, Б. А.Сосновский); концепции системного подхода в психологии (Е. А. Климов, Б. Ф. Ломов, В. А. Пономаренко, В. Д. Шадриков); диалектический и личностный подходы к разработке проблемы самосознания подростка (Л. С. Выготский, С. Л. Рубинштейн, Е. Т. Соколова, В. В. Столин, И. И. Чеснокова).  Идея гуманистической трактовки человека как многоуровневой и саморазвивающейся системы (Б. Г. Ананьев, В. Г. Асеев, М. Я. Басов, В. В. Белоус, Е. А. Климов, А. Маслоу, Я. Морено, К. Роджерс и др.); положения субъектно-деятельностного подхода (Б. Г. Ананьев, Л.С. Выготский, А. Н. Леонтьев, А. В. Брушлинский, В. В. Бодалев, А. А. Деркач, Б. С. Братусь, А. Г. Асмо­лов, А. В. Петровский, Б. А. Сосновский, В. И. Слободчиков).

Достоверность и надежность полученных результатов обеспечивались четкостью исходных методологических позиций, глубоким теоретическим анализом проблемы, системностью исследовательских процедур и стандартным комплексом апробированных методов в структуре экспериментально-психологического сравнительного исследования, представительностью выборок, достаточной длительностью и возможностью установления непрерывной обратной связи в системе «цель – результат», применением методов непараметрической математической статистики при обработке результатов исследования, что позволило оценить первичный материал как репрезентативный. Основные научные результаты получены лично соискателем.

Материал и методики исследования. Сравнительный эмпирический и психолого-математический дифференциальный анализ подростков про­водился с учетом их психотипологических личностных особенностей, уровня развития самосознания (снижение уровня самосознания, адекватный и неадекватный уровень самосознания) в зависимости от постоянства и системности, направленности и содержания воздействия социально-информационных факторов среды жизнедеятельности.

В эмпирическом психологическом обследовании приняли участие 1096 подростков,  учащихся лицеев и гимназий  мужского и женского пола в возрасте от 14 до 17 лет (этап раннего юношества по Д.Б. Эльконину)  Ставропольского и Краснодарского краев. Экспериментально-психологическое обследование проведено с 2004 года по 2011 год на 584 подростках, находящихся в условиях современной среды жизнедеятельности.

Из экспериментально-психологического анализа результаты 142 подростков были исключены ввиду диагностирования смешанных психотипов.  В основу качественной градации исследования 442 испытуемых положены два конституциональных психотипа с циклоидной и эпилептоидной структурой личности. 1-я группа (основная) – 182 подростка, успешно учившиеся в лицеях, гимназиях, характеризуемые социально-приемлемым стереотипом поведения, подвергающиеся воздействию социально-информационных масс-медийных факторов среды жизнедеятельности. Все подростки разделились на две подгруппы: 1А – с эпилептоидной структурой личностного психотипа (88 человек) и 1Б – с циклоидной структурой личностного психотипа (94 человек). 2-я группа (сравнительная) состояла из 188 подростков с социально-приемлемым стереотипом поведения, учившихся в школах со спортивным уклоном, что исключало системность воздействия социально-информационных масс-медийных факторов среды жизнедеятельности. Все подростки разделились на две подгруппы: 2А – с эпилептоидной структурой личностного психотипа (86 человека) и 2Б – с циклоидной структурой личностного психотипа (102 человек). 3-я группа (контрольная) состояла из 72 подростков с социально-приемлемым стереотипом поведения, которые на протяжении последних 5 лет посещали  воскресную школу Свято-Троицкого собора  или систематически занимались в классах с преподаванием  основ  православной культуры. Было выделено 2 подгруппы: 3А – с эпилептоидной структурой личности (42 человека), 3Б – с циклоидной структурой личности (30 человек).  Для проведения психолого-математического дискриминантного анализа были выделены подгруппы подростков в сравниваемых группах с адекватным, неадекватным и сниженным уровнем самосознания, с индивидуально-типологическими характеристиками и с учетом преобладания конкретных  внешних факторов воздействия.

Методы исследования: обзорно-аналитический метод, изучение историко-психологических документов, связанных с описанием особенностей развития духовности, нравственных качеств личности и сознания, систематизация и сравнительно-исторический анализ психологических теорий и концепций; теоретический анализ психологической, философской, религиозной, педагогической литературы и публикаций по теме исследования (контент-анализ, синтез, периодизация, систематизация, обобщение, сопоставление).

Методы психологической диагностики включали наблюдение, беседу, анализ истории жизни, личностные и клинические опросники: патохарактерологический диагностический опросник А. Е. Личко (1978) с определением показателей  субъективной шкалы самосознания; личностный опросник Айзенка (EPI); шкалу тревоги (Teulor J., 1953); клинический опросник для выявления и оценки невротического состояния (Менделевич Д. М., Яхин К. К., 1978); методику определения уровня невротизации и психопатизации (Бажин Е. Ф. в соавт., 1976; Ласко И. Б., 1980). Психолого-математическая дифференциальная диагностика основывалась на непараметрической математической статистике – дискриминантном анализе (Ступак С., Боев И. В., 1978).

Достоверность различий полученных результатов после  воздействия преобладающих факторов среды – масс-медиа, православной культуры и спортивных нагрузок – между сравниваемыми группами подростков определялась с помощью критерия Х-квадрат, исходя из нулевой гипотезы, что никакого различия между сравниваемыми группами по направленности и содержанию социально-информационных факторов среды жизнедеятельности нет (Браунли К. А., 1977).

Организация и этапы исследования. Исследование проводилось в период с 2004 года по 2012 год и включало три взаимосвязанных этапа: первый этап – 2004–2006 гг., второй этап – 2007–2009 гг.,  третий этап – 2010–2012 гг.

Научная новизна работы. Разработанные психологические критерии позволяют на высоко достоверном уровне диагностировать и прогнозировать изменчивость структурных особенностей самосознания подростка и субъект-объектной деятельности в условиях дефицита духовности. Выраженность адекватности или неадекватности самосознания проецируется на нравственные качества личности, определяя успешность или неуспешность субъект-субъектных и субъект-объектных отношений. Впервые определены взаимосочетания диагностически значимых психологических маркеров, характеризующих особенности самосознания личности, которые через нравственные качества личности обогащают или обедняют духовность человека.

Доказано, что самосознание  интимно связано с нравственными качествами личности, детерминированными духовностью человека. Впервые на эмпирическом, экспериментально-психологическом и психолого-математическом уровнях подтверждены формирующиеся специфические особенности самосознания и их изменчивость, выражающие феномен духовности, которая потенцирует позитивное или негативное развитие нравственных качеств личности, определяющих в свою очередь вектор  созидательной или разрушительной деятельности.

Теоретическая и практическая значимость исследования.

Теоретическая значимость определяется предложением, обоснованностью и доказательной продуктивностью эмпирического и экспериментально-психологического подхода к изучению духовности через характеристики самосознания личности и психотипологической изменчивости в юношеском возрасте. Это позволяет верифицировать степень, направленность и содержание деструктивных социально-информационных факторов, приводящих к дефициту духовности, которая разрушает созидательную деятельность человека. Внесен существенный вклад в разработку методологии оценки самосознания с позиций конституциональной психологии. Предложен новый подход  к оценке духовности, управляющей субъект-объектными отношениями человека. Продуктивность  предложенного подхода доказывается как на теоретическом, так и на эмпирическом уровне, проводя масштабное, многоаспектное исследование, в центре которого проблема изменчивости сознания, самосознания и духовности личности в условиях деструктивного воздействия внешней среды. Исходя из представления о триединой сущности человека, предметом обстоятельного обсуждения стала тесная взаимосвязь и взаимопроникновение духовности, самосознания и высших свойств личности в обеспечении просоциального поведения и преодоления вектора материализации. Предложенный подход способствовал созданию эвристичной теоретической модели взаимосвязи духовности, самосознания и деятельности.

Практическая значимость. В процессе исследования выявлен ряд существенных закономерностей, связанных с особенностями духовного развития и формирования самосознания подростков в условиях воздействия деструктивных технологий социально-информационной среды жизнедеятельности. Разработанные психолого-математические модели дифференциальной диагностики самосознания могут быть использованы в практической работе специалистами: психологами, клиническими психологами, социологами при проведении экспериментально-психологических, в том числе психолого-экспертных обследований подростков. Результаты могут быть использованы при подготовке учебников и учебных пособий по психологии и истории психологии, при проведении лекционных и практических занятий по дисциплинам «Общая психология», «Психология личности», «Социальная психология», «История психологии», «Возрастная психология» для студентов психологических специальностей.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Истинная духовность проявляется в созидательной деятельности через актуализацию нравственных категорий (совестливости, стыдливости,  справедливости, чести, способности к любви), дефицитарность духовности – в обратном,  в актуализации качеств, характеризующих отсутствие нравственности - алчности, лицемерия, двуличия, завистливости, злобности, похотливости, человеконенавистничества, эгоцентризма, неприятия самого себя прежнего и окружающих людей – снижение уровня адекватности самосознания с приоритетом деструктивной субъект-субъектной и субъект-объектной деятельности.
  2. Снижение уровня адекватности самосознания, тем более, неадекватности самосознания сопровождаются  тенденцией к минимизации, неустойчивости  нравственных качеств субъекта в зависимости от времени и обстоятельств,  подтверждая нарастающую дефицитарность духовности.
  3. Социально-информационные факторы, использующие технологии антикультуры, адресованы к неустойчивым нравственным характеристикам субъекта, его духовности, что приводит к «расшатыванию» самосознания и  структуры в особенности циклоидного личностного психотипа  подростка  с последующей непродуктивной субъект-объектной  деятельностью.
  4. Самосознание в сочетании со структурой личностного психотипа предоставляет возможность раскрыть нравственные проявления личности, раскрывающих духовное развитие человека
  5. Духовность с нравственной устойчивостью предопределяет адекватный уровень самосознания и устойчивую структуру, в частности, эпилептоидного личностного психотипа,  что позволяет  противостоять материальной природе человека.

Апробация и внедрение результатов исследования. Теоретические и экспериментальные результаты исследования представлялись и обсуждались на научно-методических и научно-практических конференциях: международных – «Актуальные проблемы безопасности жизнедеятельности и защиты населения и территорий в чрезвычайных ситуациях» (Ставрополь, 2010), «Актуальные проблемы психолого-педагогического образования» (Владикавказ, 2011), «Физическая культура и спорт: интеграция науки и практики» (Ставрополь, 2011); всероссийских – «Значение прикладной психологии в новейшей истории России» (Ставрополь, 2005), «Педагогический диалог времен и культур» (Ставрополь, 2011), «Специальное образование и социальная реабилитация лиц с нарушениями развития: социально-правовые и психолого-педагогические аспекты» (Ставрополь, 2011), «Психологические проблемы субъекта в современном мире» (Ставрополь, 2011), «Актуальные проблемы современной педагогики и психологии» (Ставрополь, 2011); региональных – «Этнические проблемы современности» (Ставрополь, 2000), «Личностно-ориентированный подход в деятельности современных социально-образовательных систем» (Ростов-на-Дону, 2002), «Личность: культура и образование» (Ставрополь, 2004; 2011), «Эвристическое образование» (Ставрополь, 2005; 2006; 2007), «Проблемы обеспечения целостности учебно-воспитательного процесса» (Ставрополь, 2006); посредством публикации в сборнике научных трудов «Актуальные проблемы социогуманитарного знания» (Ставрополь, 2012).

Результаты исследования легли в основу разработки двух курсов по выбору «Формирование нравственных качеств личности: историко-психологический аспект» (Ставрополь, 2010), «Духовно-нравственное становление личности: история и современность» (Ставрополь, 2012).

Материалы диссертационного исследования докладывались и обсуждались на кафедре клинической психологии и коррекционной педагогики и психологии Ставропольского государственного университета. Разработки исследования нашли практико-ориентированное применение в системе психологической службы Ставропольского государственного университета.

Основные положения диссертации нашли отражение в 64 публикациях, 14 из которых в журналах и изданиях из перечня российских рецензируемых научных журналов, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ. Общий объем публикаций автора – 40,03 условных печатных листов. По различным направлениям диссертационного исследования автор многократно выступал с научными сообщениями, лекциями и докладами перед руководителями муниципальных образовательных учреждений, про­фессорско-преподавательским составом высших учебных заведений.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, пяти глав, заключения, списка литературы, включающего 376 наименований, в том числе 113 иностранных. Основной текст диссертации изложен на 362 страницах.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность темы, методологические подходы к про­блеме; определяется цель, задачи, гипотезы, объект, предмет, методы исследования, раскрывается научная новизна, теоретическая и практиче­ская значимость, представляется обзор методов и этапов исследования, сферы апробации и внедре­ния результатов, структура работы.

В первой главе  «Методология духовного развития личности в истории психологии и психософии» дается теоретико-методологический анализ эволюционизирующих теорий развития личности в истории развития личности и психософии, рассматривается соотношение понятий «развитие личности» и «формирование личности», «социализация», «индивидуализация» и др. Личность – это высшая интегративная система, которая характеризуется взаимосвязью рациональной, волевой и эмоциональной сторон. Общим для многих исследователей является понимание значимости индивидуальных свойств как органических предпосылок развития личности. Б. Г. Ананьев определяет жизненный путь человека как историю формирования и развития личности в определенном обществе, современника определенной эпохи и сверстника определенного поколения. Каждый возрастной этап развития личности характеризуется своеобразным сочетанием отдельных свойств и качеств ребенка (потребностей, стремлений, интересов, переживаний и т. д.), которые обусловливают особую систему его отношений с миром и с самим собой. Это становится возможным благодаря влиянию образа жизни, формирующему у ребенка определенную внутреннюю позицию в системе доступных ему общественных отношений.

Анализируя формирование и развитие духовности в теориях психологического коонтогенеза, психология с необходимостью опирается на некоторую антропологическую концепцию, несет в себе обязательную, подчас скрытую мировоззренческую парадигму. О том, что за этим термином стоит определенная реальность и признающая ее антропологическая позиция, уже открыто говорится в отечественной психологии. По замечанию В. П. Зинченко и Е. Б. Моргунова, проблема духовности была «забыта» надолго, вытеснена из отечественной психологии. Есть смысл подумать, как можно вписать духовность в психологию, прежде всего в психологию сознания, то есть вернуть психологии душу. В ХIХ веке был расцвет естественных наук в России. Это наложило естественнонаучный, материалистический отпечаток и на развитие психологии. В то же время как естественные, так и гуманитарные науки того времени имели тенденцию к созданию универсальных теорий, каждая из которых претендовала на открытие основных закономерностей развития человека и общества. Бывают эпохи, когда научное мышление проявляет широту в открытии  иных перспектив, проливающих новый свет на известные факты, ставящих новые задачи не только перед данными исследователями, но и перед учеными следующих поколений. Именно такими учеными и были в 60–80-е годы XIX века А. В. Веселовский, А. А. Потебня, И. М. Сеченов, К. Д. Кавелин.

Психология духа в развитии сущностных сил личности. Развивающаяся циви­лизация изменила вектор ноосферной природосообразности. Об этом говорит тот факт, что использование технических и культурных дости­жений разума в интересах зла и самоуничтожения неслучайно. За этим стоит не чья-то воля, а закономерность эволюции человека дей­ствующего. Суть закономерности в том, что в полисистеме «человек – природа» компонент «природа» теряет системообразующее свойство. Человек есть чувственное свойство природы как предтеча разумного. Российской психологии под силу обозначить условия, ког­да правдивое cлово становится духовной потребностью. Несмотря на то, что наш методологический арсенал для исследования образа духа был слишком политизирован, можно «увидеть» дух, ис­пользуя жизненный опыт, эксперимент и наблюдение за жизнью людей различных профессий, так как многие профес­сии могут быть сопряжены с мобилизацией духовных сил, нравственным напряжением, доминированием добродетельности в целеполагании. В этом стремлении понять онтологию духа в профессиональной деятельности во многом  помогают труды академиков В. Д. Шадрикова, В. П. Зинченко, В. А. Пономаренко, в которых они ле­гализовали потребности психологической науки в познании духов­ной сущности человека.

Во второй главе «Материалы и методы собственных исследований. Методологическая основа развития проблемы сознания в психологии как научной отрасли знания» анализируется развитие проблемы сознания в основных психологических школах и направлениях. К их числу относятся, прежде всего, интроспективная психология, психо­анализ, бихевиоризм (необихевиоризм), гештальтпсихология, гуманистическая психология, психология деятельности, когнитивная психология с ее метакогнитивизмом. Именно они оказали наиболь­шее влияние на развитие психологических знаний в самых различ­ных областях, в том числе и в области исследования духовности,  со­знания. Характерно, что данная проблема не выступала ни в одном из них как главная, в результате чего ни в одном из них фактически не было сформулировано специальной – развернутой и обобщающей концепции сознания.

Жизнедеятельность любого человека, общества обусловлена постоянным обменом информацией в ноосфере (по В. И. Вернадскому). Современное развитие науки и техники создало реальную возможность массового распространения новейших технологий с применением информационных средств и методов для прямого и косвенного воздействия на человека. Информация имеет собственные энергетические, частотные, пространственно-временные характеристики, которые способны и направлены на изменение внутренней духовной, психологической среды человека. Нарастающая социально-информационная  напряженность в современном обществе близка к ситуации психической эпидемии, по В. М. Бехтереву, что особенно неблагоприятно отражается на подростках и молодежи. Так, законопослушный человек, попав в толпу, зараженную «вирусом агрессии», сам становится агрессивным, совершая поступки, которые противоречат его морали, его гуманистическим принципам. Подтверждением этому является число правонарушений против личности, количество совершаемых самоубийств и убийств, число страдающих наркоманиями, алкоголизмом, наконец, статистика роста числа нервно-психических расстройств среди населения. Один из признаков кризиса и распада цивилизации, по О. Шпенглеру, – это превращение всех сторон человеческой жизни в спорт. Политика – спорт, наука – спорт, любовь, секс – спорт. Среда жизнедеятельности человека наполняется социально-информа­ционными факторами, которые угрожают его сознанию, самосознанию, духовности и, как следствие, конструктивной деятельности Созидателя, Творца. Повышается риск  искусственного неадекватного восприятия действительности, изменения поведенческих реакций и личностных переживаний человека, не только влияющих на психическое и психологическое здоровье, но и ущемляющих права и жизненно важные интересы личности. 

Гуманистический подход к человеку подразумевает наличие уникального «Я», являющегося интегральным единством телесного, душевного и духовного образа. Гуманистическая культура и ее средства масс-медиа максимально нивелируют низшие инстинкты человека, возвышая нравственные ценности и эмпатические взаимоотношения. Современная деструктивная «чёрная» культура, по Л. Н. Гумилеву, или антикультура, – это не ошибки вдохновителей масс-медиа, а грамотно выполненные произведения, реклама, создаваемые на основе научных знаний и навыков, ориентированных на формирование личностной дисгармонии, призыва к смерти, культивирование идеи смерти, усиление психобиосоциального дисбаланса личности с обессмысливанием и обесцениванием жизни, вызывая «духовную и душевную анестезию искусственными способами».

Современные эмпирические и экспериментальные исследования, многие из которых основываются на квантовой физике, доказывают, что «сознание не продукт мозга, но изначальный принцип существования и что оно играет решающую роль в творении чувственного мира». Физика субатомных и квантовых явлений не выделяет границы между материей и сознани­ем, и, кроме известных четырех сил в природе (гравитация, электромагнитизм, сильное и слабое ядерное поле), доказывается существование пятой силы (А. Эйнштейн) – Сознания или Духа, круг замкнулся. Следовательно, существует и антидух, направленность и содержание которого успешно может быть реализовано в программах антикультуры, адресованных к низшим инстинктам человека.

Е. В. Безносюк и М. Л. Князева в результате собственных исследований приводят принципы, на которых строится деструктивная антикультура:

1. Подмена естественных форм реагирования с нарушением отношений между людьми, разрушением эмоциональной среды.

2. Любое произведение построено определенным образом, когда человек должен пережить известный «катарсис»: очищение через сострадание, определенный эмоциональный и энергетический вираж, но с использованием механизма – эмоционального шока, который  приводит к выраженному деструктивному переживанию. Типичные ситуации в деструктивной культуре – бесконечные сцены садизма, драк, насилия, погонь, когда человек оказывается в патовом положении, а конечный результат – психологическая, психическая, духовная анестезия, когда человек теряет способность к эмпатическим переживаниям.

3. Подмена материала изображения, когда объектами воспроизведения оказываются маргинальные, криминальные или патологические обстоятельства: акты насилия, кровь, трупы. Шоковые объекты переживания вводятся в повседневный оборот, неумеренно тиражируются, варьируются, приобретая всё более откровенный, то грубый, то изощрённый характер с последующим развитием кризиса сочувствия, когда растрачивается природная сострадательность и возникает апатия к проявлениям зла, антидуха.

4. Патологическое воображение, когда демонстрируется бесконечное количество видений, напоминающих галлюцинации, бредовые переживания, то есть людей заставляют переживать состояния, схожие с продуктивной психопатологической симптоматикой и другими проявлениями, которые свойственны тяжелой психической патологии.

5. Отсутствие сокровенных вещей. Один из принципов, по которому развивается любая культура, – тайнодействие. Любая культура основана на принципе тайных вещей, которые не могут быть предметом повседневного опыта. Антикультура снимает все тайные покровы. Открытость и доступность всего приводит к  цинизму, аморальности. Элемент шока основан на том, что показывается победа вероломства, воспевается предательство, вульгарный эротизм, демонстрация интимных сторон человеческой жизни.

6. Наконец, не уникальностью и не повторимостью каждого произведения, а механистичностью, обращенной к наиболее уязвимым сторонам разрушающегося сознания и самосознания, как следствие – отказ от высоких чувств, высмеивание высоких переживаний.

7. Важнейший момент – разрыв связи между поколениями. Культивируется система подростковых субкультур, «тинейджерского» общения, «слэнга», которые делают эти группы обособленными, замкнутыми в себе, самодостаточными. Подростки целенаправленно противопоставляются родителям даже в рекламе: «Не говори родителям!». В итоге – разрушение семейных отношений, являющихся основой устойчивости государства и гражданского общества, механизм подрыва не только естественного единства этноса, но и остановки или прерывания традиций, в первую очередь, духовных, препятствие к интеллектуальной преемственности поколений.

8. Антикультура основана на принципиальном отсутствии низшего и высшего, отсутствии или извращении высших ценностей. Антикультура не признает высших ценностей в принципе. Всё, что находится выше уровня понимания «обычного», «простого» человека, – смешно и недостойно внимания. Поэтому любое обращение с высшими ценностями высмеивается и опошляется. Антикультура вообще не предполагает высшего ранга человеческих отношений, создавая аморальное, бездуховное клише поведения.

9. Один из главенствующих принципов антикультуры – принцип тотального отторжения, дисгармонии: человека с человеком, человека с миром и человека с самим собой. Основой устойчивых здоровых культур, являются представления о вере и любви.

В основе деструктивной культуры происходит замена, когда вместо веры внушается, предлагается одержимость, вместо любви – удовольствие. Происходит подмена личностных отношений грубопредметными. Вера и Любовь – это отношения, обращенные от человека к человеку, это устойчивая структура целостной связи людей. Одержимость и удовольствие имеют иную природу – человек зафиксирован на отдельном качестве или свойстве, что приводит к разодушевлению мира и человека в нем.

На основе проведенного анализа структурно-уровневой органи­зации сознания можно сде­лать следующие обобщающие заключения. Во-первых, среди пяти основных уровней структурной организации сознания дей­ствительно существует такой, который и по «формальным», а глав­ное – по содержательным причинам, а также по механизмам и базовым закономерностям наиболее полно и точно соответствует категории системных качеств –это общесистемный уровень органи­зации сознания. Во-вторых, эвристический потенциал самой катего­рии системных качеств в существенной степени может содействовать раскрытию некоторых достаточно значимых особенностей и фе­номенологических проявлений сознания, в частности, наиболее значимого и «трудно поддающегося» научному анализу свойства сознания – идеальности. В-третьих, явное доминирование на общесистемном уровне организации сознания именно системных качеств непосредственно указывает на то, что именно их совокупность лежит в основе его качественной определенности, и является поэтому еще одним аргументом в пользу самостоятельности и относительной автономности данного уровня.

Основные направления структурно-уровневой организации в сознании личности. Ключевое значение имеет предложенная и обоснованная трактовка понятия компонента созна­ния как базовой структурной «единицы». Согласно данной трактовке, в качестве такого рода компонентов понимаются «аналитически выделенные» когнитивные процессы, то есть – в терминологии современной ког­нитивной психологии – «первичные» психические процессы. Имен­но они удовлетворяют всем основным требованиям (критериям), ко­торые предъявляются к компонентам, а главные из них состоят в сле­дующем. Компоненты «целого», во-первых, должны еще обладать основными качественными характеристиками самого целого. Во-вто­рых, они должны быть как бы «пограничными», поскольку дальней­шая детализация их содержания («углубление анализа») приводит к таким образованиям целого, которые уже не обладают его качест­венной определенностью, то есть к элементам.
В-третьих, множество «первичных» процессов – это именно множество: в них и через них содержание психического, «внут­реннего мира» репрезентируется не только и не столько в целом, а именно дифференцированно (такая дифференцированность имеет достаточно важные следствия). Именно этим характеристикам как раз и удовлетворяют «первичные» когнитивные процессы. Однако, если это так – если «первичные» психические процессы обладают всеми указанными свойствами, то не только можно, но и необходимо сде­лать вывод о наличии у них еще одной, пока достаточно слабо изу­ченной функции, одного их модуса. Синтезируя три указанные выше особенности, трудно не видеть прямой аналогии между ними и модаль­ностями, совокупностью типов ощущений в целом. Разница заключа­ется лишь в том, что в последних непосредственно, субъективно, несомненно и дифференцированно дана «внешняя среда», «внешний мир», а в «первичных» психических процессах столь же непосред­ственно, субъективно, несомненно и дифференцированно дана «среда внутренняя», «внутренний мир».

Итак, с одной стороны, проведенный анализ показал, что общая функция сензитивности психики не может быть сведена к пяти «внешне ориентированным» модальностям, а предполагает и включение «внутренне ориентированных» модальностей. В результате этого количество «просто» модальностей оказывается равным семи (пять «внешне ориентированных» и две «внутренне ориентирован­ных» – проприоцепция и интероцепция). С другой стороны, анализ подтвердил, что вторая «система модальностей», в качестве кото­рой выступают «первичные» когнитивные процессы, фактически оказывается тождественной тому составу процессов, которые диффе­ренцированы при изучении собственно когнитивных процессов. Пос­леднее связано с тем, что эмоциональные, мотивационные и волевые процессы репрезентируются на уровне сознания как специфические и очень сложные, но все же разновидности процесса ощущения, ко­торый входит в систему самих когнитивных процессов. Эта система, в свою очередь, также включает в себя семь базовых когнитивных процессов (ощущение, восприятие, вни­мание, воображение, представление, память, мышление). Определение количественных границ и качественного состава «двух систем модальностей» позволяет сделать ряд дополнительных выводов и заключений касательно сознания.

В третьей главе «Концепция развития сознания и духовности в межсистемном взаимодействии субъектов социумов» раскрывается интегральная индивидуальность, ее место и роль в системе наук о человеке. В отечественной психологии проблема индивидуальности рассматривалась в трудах Б. Г. Ананьева, С. Л. Рубинштейна, Д. Н. Узнадзе, Б. Д. Небылицина, B. C. Мерлина и др. Изучаются индивидуальные особенности психиче­ских процессов и личности, их связи между собой и с деятель­ностью. Понятие интегральной индивидуальности или «совокуп­ность внутренних условий» восходит к научным разработкам С. Л. Рубинштейна (1957, 1973), который рассматривал совокупность внутренних условий как синтез низших и высших специфических свойств, выполняющих в деятельности определённую приспособительскую функцию.

Специальную модель интегральной индивидуальности предлагает В. М. Русалов (1979, 1991). Он выделяет в ней два уровня: дифференциально-психофизиологический (низший уровень, представленный свойствами организма) и дифферен­циально-психологический (высший уровень, состоящий из личностных, индивидных и иных социокультурных образова­ний). Темперамент В. М. Русалов относит к «той территории», на которой наметилась «встреча», дифференциальной психофизиологии и дифференциальной психологии.

Если С. Л. Рубинштейн и Б. Г. Ананьев трактовали инди­видуальность с позиций принципа аддитивности (совокуп­ность, набор или симтомокомплекс свойств), то B. C. Мерлин стал широко употреблять понятие «интегральная индивидуаль­ность». Он рассматривал интегральную индивидуальность как большую саморегулируемую и самоорганизующуюся систему, состоящую из разнопорядковых подсистем действительности. Главным в теории интегральной индивидуальности автор считал поиск путей гармонизации разноуровневых свойств индивидуальности.

Не малый вклад в разработку теории интегральной индивидуальности внесли труды Г. Дж. Айзенка (Н. J. Eysenck), Р. Б. Кеттела (R.В. Cattel), Я. Стреляу (J. Strelau) и др. Так, Я. Стреляу рассматривал индивидуальность с позиции трёх детерминант: нейродинамической, психодинамической и личностной. В понимании нейродинамики он основывался на работах В. Д. Небылицина, выделяя среди лично­стных характеристик индивидуальный стиль деятельности. Вершиной аддитивного рассмотрения интегральной индивидуальности может служить подход, разработанный Г. Дж. Айзенком и Р. Б. Кеттелом. Множественность черт исходного уровня, служащих основой для построения иерархической мо­дели индивидуальности, включает у них свойства трёх уров­ней: организма, темперамента и личности, создав факторную модель индиви­дуальности. До последнего времени считалось, что наличие многозначной зависимости свойств темпе­рамента от свойств нервной системы вполне достаточно для признания относительной самостоятельности нейродинамических и психодинамических структур интегральной индивиду­альности. Однако, как поясняет В. В. Белоус, это далеко не так, ибо не касается взаимосвязи типов нейродинамики, между кото­рыми по-прежнему сохранилась власть редукционизма. С его точки зрения, многомерная типология темперамента позволяет понять, почему человек как носитель определённого типа темперамента успешно приспо­сабливается к разнообразным требованиям психомоторной, когнитивной и коммуникативной деятельности.

Метаэмоциональные процессы в структуре субсистемного уровня сознания относятся к базовому классу психических процес­сов – эмоциональных. Анализируя эту данность, отметим, что она состоит, во-первых, в существенно мень­шей степени изученности данного класса процессов по сравнению с когнитивными процессами; во-вторых, в столь же существенно меньшей степени дифференцировании данного класса на отдель­ные «составляющие» – собственно эмоциональные процессы; в-третьих, в доминировании так сказать «морфологического» подхода, со­гласно которому «в центр» исследования ставятся не эмоциональные процессы как таковые, а сами эмоции как их результативные проявле­ния и итоговые, феноменологически представленные эффекты. Анализ вновь с необходимостью приводит к вы­воду, согласно которому эмоционально-чувственная сфера лично­сти – это не конгломерат и даже не система структурных образова­ний (то есть самих эмоций и чувств), а еще и система специфических процессов – как «первичных» (лежащих в основе эмоций), так и «вто­ричных» (лежащих в основе чувств). Причем эти процессы отнюдь не всегда протекают «гладко и безболезненно», гармонично. Как раз напротив, реальная палитра человеческих эмоций и чувств такова, что в них, как правило, противоборствуют разнонаправленные и «разнотональные» эмоциональные тенденции, установки, отноше­ния, порождающие многочисленные коллизии, внутриличностные конфликты и даже драмы. В едином чувственно-оценочном отноше­нии к какому-либо объекту (или, что еще характернее, к субъекту) синтезирован ряд эмоций, нередко слабосогласуемых между собой.

Итак, все изложенное позволяет высказать предположение, со­гласно которому чувства могут и должны быть проинтерпретированы именно как метаэмоции (в их результативном проявлении), а форми­рование и переживание чувств – это метапроцессы, соотносящиеся, однако, уже не с когнитивной, регулятивной или мотивационной под­системами психики, а с ее эмоциональной подсистемой.

Математическое моделирование межсистемного взаимодействия интегральной индивидуальности. Как правило, исследователи всё многообразие характери­стик человека рассматривают либо в плоскости двухмерного биосоциального пространства (А. В. Брушлинский, Б. Ф. Ломов, К. К. Платонов), либо сосредотачиваются на изучении одного единственного представителя того или иного уровня интегральной индивидуальности (В. Д. Небылицын, Б. М. Теплов). Целостная характеристика человека, может быть раскрыта либо с редукционистских, либо с интегративных позиций.

Особое место в теории B. C. Мерлина занимает проблема адекватного математического моделирования межуровневой системы человеческих свойств, составляющих предмет интегрального исследования индивидуальности, и одно­уровневых структур, являющихся предметом отдельных наук о человеке – нейрофизиологии, психологии темперамента, психологии личности и т. д.

Общее у них, по B. C. Мерлину, лишь одно – опора на стохастические, вероятностные связи, служащие исходным материалом в обоих случаях. Во всём остальном – существенные различия. Укажем на основные из них:

1. Применение математического языка в исследовании интегральной индивидуальности следует осуществлять с опорой на некото­рые общие предпосылки системного подхода. Важнейшим здесь является допущение, что один и тот же тип математиче­ских зависимостей – многозначный – определяет связи между любыми иерархическими подсистемами интегральной индивидуальности.

2. Отсюда пра­вомерно применение математического аппарата, опирающе­гося на математическую теорию множеств, в том числе и пре­жде всего – применение критерия значности теории множеств.

В четвертой главе «Изменчивость самосознания как отражение духовности под влиянием социально-информационных факторов на примере подростков».

Современными учеными дух воспринимается как всеобъемлющее материальное энергоинформационное мысленное явление, позволяющее предположить, что из духа образуется конкретное биологическое, сознательное биологическое, интеллектуальное биологическое, подтверждая, что дух представляет собой живую мысль во всех объектах природы (В. Ю. Ламан). дух наполняет наше физическое тело и соединяет в одно целое на энергоинформационном уровне тело и душу.

С точки зрения И. Смирнова, В. Титова, «дух – это совокупность и средоточие всех функций сознания, сконцентрированных в единой индивидуальности», благодаря духу осуществляется сознательная ориентация человека. Направленность  духа определяет сознание, а сознание направляет познание, поэтому духовная жизнь представляется как критерий человеческого существования. В то же время Н. А. Бердяев (1994) считал, что дух есть не видимая вещь, что «чистая духовность» находится за пределами мысленного противоположения субъекта и объекта, соединяясь, тем самым, в своих взглядах с восточными философами. «Дух есть истина души, ее вечная ценность… Дух дает смысл действительности, а не есть другая действительность». В то же время «духовность, – полагал Н. А. Бердяев, – есть высшее качество, ценность, высшее достижение в человеке». 

Если у индивидуума появляется потребность, мотив усилить духовные силы, духовную энергетику, то, используя определенную направленность и содержание самосознания, индивид может наполнить свое «Я» новыми порциями духа, используя вполне определенные духовные, психологические технологии. Следует согласиться с тем, что «душа – мысленное (тонкое материальное, энергоинформационное) начало любого объекта в районе диапазона информации Земли», которая проявляется благодаря и под управлением Духа. Не менее точно В. Ю. Ламан верифицирует сознание как «специально сформированное энергоинформационное явление, могущее препарировать и осваивать любую информацию».

Следовательно, дух, душа, сознание представляют собой энергоинформационные феномены. В этом случае мы должны отдавать себе отчет в том, что между высшими и низшими энергоинформационными феноменами существуют вполне определенные взаимосвязи, взаимозависимости, исходя из детерминации духа. В реальной жизни существуют различные социальные энергоинформационные феномены, энергоинформационные технологии, обращенные прежде всего к сознанию и самосознанию личности (СМИ, телевидение, идеология, пропаганда культа духа или культа доллара, т. е. высших или низших чувств, соответственно свойств личности), которые могут способствовать развитию духовности, сознания или их деструкции. Правомерно предположить, что изменчивость сознания, самосознания может стать маркером духовного развития как соответственно энергоинформационная изменчивость. Если представлять себе духовность как состояние души-сознания по осознанному или неосознанному постижению и овладению различных проявлений духа, то чем выше качество и количество освоенных мысленно технологий, тем выше духовность. Если ограничить сознание и самосознание человека, то качество формируемых мысленных технологий будет стремиться к примитивизации, а количество мысленных технологий в структуре самосознания будет катастрофически уменьшаться. Процесс негативной изменчивости сознания, самосознания в этом случае наслаивается, более того, начинает обусловливать ограничение духовного развития личности.

В процессе жизнедеятельности сознание, самосознание воспринимает различную информацию, которая накладывает свой отпечаток на духовность и сознание личности, что позволило В. Д. Шадрикову (2001) утверждать: «…резкое расширение информационной базы понимания проблемы, энергетической активизацией, переключением эмоций с режима блокирования информации на режим энергетической подпитки, переход к образному мышлению, гармонизации личности, высокой продуктивностью воображения, что, в свою очередь, расширяет информационную емкость человеческого сознания». Таким образом, информация, энергетика, переключение эмоций могут расширять или ограничивать «информационную емкость человеческого сознания», подтверждая тем самым результаты наших экспериментально-психологических исследований. Однако, возникает вопрос о содержании информации, которая может быть с разным знаком, что и требуется как можно ранее зарегистрировать, определить время начала духовной изменчивости, изменчивости  самосознания и ее содержание в следующем континууме: духовность – нравственные качества личности –– самосознание –– психологические, личностные переживания, поведенческие девиации.

Все обследованные подростки по своим среднестатистическим психологическим, личностным и поведенческим показателям были отнесены к психологическому диапазону нормы-акцентуации. Среди подростков лицеев и гимназий, на которых оказывала влияние преимущественно масс-медиа, были выделены:
1-я группа – с адекватным самосознанием, далее 4 группа – со сниженным уровнем самосознания и 5 группа – с неадекватным уровнем самосознания. Среди подростков 2-й группы, у которых преобладали спортивные увлечения, были выделены лица с адекватным уровнем самосознания и со сниженным уровнем самосознания (6-я группа). Среди представителей 3-й группы, в которой превалировала православная информация, обнаружены подростки с адекватным
(7-я группа) и сниженным (8-я группа) уровнем самосознания.

Был осуществлен сравнительный психолого-математический дискриминантный анализ  трех  основных групп относительно друг друга. Затем  подростков с циклоидным психотипом сравнили на психолого-математическом уровне между собой во всех группах; аналогично с эпилептоидным психотипом во всех группах. Далее было проведено сопоставление подростков с различным уровнем адекватности самосознания между собой как внутри групп, так и внутри подгрупп. В целом, это дало возможность проанализировать не только взаимовлияние психотипологических характеристик и уровня адекватности самосознания, но и определить особенности  восприятия социально-информационных факторов среды жизнедеятельности на подростков в зависимости от уровня адекватности самосознания. Далее были подвергнуты сравнительному анализу психотипологические особенности, факторы среды, уровень адекватности самосознания и степень выраженности продуктивной или контрпродуктивной деятельности, приоткрывая тем самым завесу на проявления духовности подростка. 

Психолого-математический дискриминантный анализ двух групп подростков с циклоидной структурой психотипа, среди которых 3-я группа (влияние православия) с адекватным уровнем самосозна­ния и 5-я группа – акцентуанты с неадекватным уровнем самосознания (влияние масс-медиа), дал основание построить линейную дискриминантную функцию, представляющую собой модель дифференциальной диагностики групп, что позволяет выделять из общей популяции под­ростков, относящихся к циклоидному психотипу с адекватным и неадекватным уровнем развития самосознания. Линейная дискриминантная функция, или дифференциально-диагностическая модель, представлена в виде арифметического уравнения:

Y = 3,143Х1 + 7,738Х2 + 8,445Х3 + 35,295Х4 + 30,731Х5 2,543Х6 0,510Х7
2,669Х8 2,667Х9 + 38,210Х10 92,506Х11 + 23,338Х12 + 51,417Х13 1,024Х14 +
+ 4,429Х15 21,609Х16 34,739Х17 + 4,976Х18,

где Х представляет собой конкретное арифметическое значение соответ­ствующего психологического показателя.

Если после подстановки значений арифметических показателей в дискриминантную функцию суммарное зна­чение Y будет больше дискриминантного индекса R, то результаты данного обследуемого следует отнести к предста­вителям 3-й группы (влияние православия) с циклоидным психотипом и адекватным уровнем самосозна­ния. Если же значение Y будет меньше R, то результаты будут соответствовать подросткам 5-й группы (влияние масс-медиа) с циклоидной структурой психотипа и с не адекватным уровнем самосознания.

Процент ошибочной диагностики  равен нулю в обеих группах, что  свидетельствует о высокой достоверности резуль­татов. Значение D2 Махаланобиса отражает расстояние в трехмерном пространстве между центрами проекций средних значений психологических показателей двух сравниваемых групп: чем больше это расстояние, тем более выражены качественные и количественные различия испытуемых. D2 равен 105 условным единицам, позво­ляя наглядно продемонстрировать различия между группами в трехмерном пространстве (рис.). Следовательно, воздействие факторов масс-медиа и православия вызывает достоверные различия в психологических, личностных переживаниях и поведенческих девиациях у подростков, принадлежащих к единой структуре личностного психотипа, но имеющих различия в уровне адекватности самосознания.

В процессе дискриминантного анализа были определены взаимосочетания психологических маркеров, характерные для каждой группы. Для дифференциации групп со стороны испытуемых с адекватным уровнем самосознания (влияние православия) участвуют следующие маркеры, имеющие определенный удельный вес в разграничении: склонность к реакциям эмансипации – 18 %; психологические склонности к алкоголизации – 41 %; к делинквентности – 75 %; уровень конституциональной тревоги – 28,4 %.

  105 у.е.

 

  – циклоидные акцентуанты с адекватным уровнем самосознания;

  – циклоидные акцентуанты с неадекватным уровнем самосознания

Рис. 1. Проекции центров средних значений психологических показателей сравни­ваемых групп на дискриминантную плоскость: подростков циклоидного психотипа с адекватным и неадекватным уровнями самосознания

У испытуемых с неадекватным уровнем самосознания (влияние масс-медиа) участвует в дифференциации иное взаимосочетание маркеров: индекс «В» – органическая недостаточность – (–13 %); шкалы астении – (–19,32 %); истерического реагирования – 185,2 %; невротической депрессии – (–64,1 %); тревоги – (–43 %); показатели уровня невротизации – 28,1 %; уровня психопатизации – (–26,1 %); экстра- и интроверсии – 11,35 %; нейротической тревожности – (–129,32 %).

Наиболее выраженные и многообразные взаимосочетания психологических маркеров выявлены у подростков с циклоидным психотипом и неадекватным уровнем самосознания в виде минимальной органической недостаточности мозга, астенических и истерических проявлений, невротической депрессии,  тревоги, повышения уровня невротизации, что указывает на снижение энергетики, эмоциональные изменения и тип реагирования, не свойственный циклоидной структуре психотипа под влиянием масс-медиа. Указанные изменения, вероятнее всего,  ослабляют дух подростка, искажают духовные процессы, проявляемые в потере смыслов, подтверждая тем самым сложность или невозможность продуктивных отношений и деятельности. В данной группе не были замечены эмоциональные привязанности между подростками, а, скорее, были проявления конформизма, ревности или зависти к успехам окружающих, жадности, лживости, меркантильные тенденции, склонность к лицемерию.

Для подростков с адекватным уровнем самосознания и преобладанием православных интересов минимизируются воздействия масс-медиа и характерным определялась склонность к эмансипации, делинквентности и тревожности, что не мешало построению адекватных отношений и деятельности. Все это наблюдалось на фоне формирования эмоциональных привязанностей, открытости, альтруистичности, склонности к платоническим увлечениям, избеганию лжи, стыдливости за свои и, что не менее важно, чужие проступки; отстаивания своих жизненных ценностей и интересов вплоть до конфликтов. Последнее, скорее всего, обусловлено собственно возрастным периодом.

Полученные результаты отражают различную степень изменения самосознания, что определяет более продуктивные субъект-объектные отношения у подростков, на которых воздействуют факторы православия при адекватном самосознании, и менее продуктивные субъект-объектные отношения под влиянием масс-медиа и неадекватном самосознании. Правомерно предположить наличие «скрытых» надындивидуальных факторов (духовности), которые влияют на результаты экспериментально-психологических исследований.

Сравнительный психолого-математический анализ результатов обследования подростков 6-й группы с циклоидным психотипом и преобладанием спортивных интересов, со сниженным уровнем самосознания и 2-й группы с циклоидным психотипом, преобладанием спортивных интересов и адекватным уровнем самосознания по­казал существенные различия и сходства в случае преобладания спортивных интересов.

В результате дискриминантного анализа построена линейная дискриминантная функция, позволяющая разделять под­ростков  с адекватным и со сниженным уровнем самосознания:

Y = 6,732Х1 4,831Х2 1,395Х3 7,076Х4 13,795Х5 + 3,687Х6
6,599Х7 + 7,858Х8 + 1,240Х9 9,236Х10 0,930Х11 + 2,037Х12 0,165Х13
0,834Х14 0,506Х15 - 1,014Х16 2,309Х17 0,818Х18,

где Х представляет собой конкретное арифметическое значение соответ­ствующего  психологического  показателя.

Если после подстановки значений арифметических показателей в дискриминантную функцию суммарное зна­чение Y будет больше дискриминантного индекса R, то результаты данного обследуемого следует отнести к предста­вителям 2-й группы с адекватным уровнем самосознания и преобладанием спортивных увлечений. Если значение Y будет меньше R, то результаты будут отнесены к 6-й группе со сниженным уровнем адекватности самосознания. Процент ошибок в  настоящей психолого-математической модели дискриминации равен нулю в обеих группах с преобладанием спортивных интересов.

D2 Махаланобиса равен 123 условным единицам, демонстрируя психологическую, личностную и поведенческую высокодостоверную неоднородность подростков с преобладанием спортивных увлечений в среде жизнедеятельности. Выделены взаимосочетания психологических маркеров с их  удельным весом для проведения дифференциальной диагностики сравниваемых групп испытуемых: тип акцентуации характера – 25,3 %; психологическая склонность к делинквентности – 10 %; индекс «В» – минимальная органическая недостаточность – 38,34 %, характерные для подростков со сниженным уровнем самосознания (6-я группа), располагающиеся с одной стороны дискриминантной плоскости.

С другой стороны дискриминантной плоскости располагается резуль­тат испытуемых с адекватным уровнем самосознания (2-я группа) с одним маркером – показатель уровня невротизации – 18 %, которые отличаются высокой продуктивностью и целеполаганием, человеческой надежностью в проблемных ситуациях, склонностью к альтруизму и справедливости. Признаки невротизации компенсируются спортивными увлечениями и указывают на определенную сложность внутреннего мира. Сниженный уровень самосознания у подростков 2-й группы с преобладанием спортивных интересов не приводит к заметной личностной изменчивости, отмечается лишь тенденция к делинквентности, подтверждая минимизированность воздействий масс-медиа. Расположение испытуемых на границе норма-аномалия обусловлено преимущественно минимальной мозговой недостаточностью (индекс «В»), которая не препятствует построению рациональных взаимоотношений с окружающим миром. Для сравниваемых групп были свойственны честность, прямолинейность, искренность, не только увлеченность спортом, стремление к равноправным и открытым отношениям. Не было признаков преобладания сугубо материалистических интересов. Правомерно утверждение о высокой толерантности подростков с преобладанием спортивных увлечений к деструктивному влиянию масс-медиа даже при снижении уровня самосознания, подчеркивая надежность компенсаторных психологических механизмов.

Сравнительный психолого-математический дискриминантный анализ подростков с циклоидной структурой психотипа и адекватным уровнем самосозна­ния с преобладанием спортивных интересов (2-я группа) и подростков с неадекватным уровнем самосознания и преобладанием воздействий масс-медиа (5-я группа) доказал возможность построения модели дифференциальной диагностики сравниваемых групп. Ошибочная диагностика  равна нулю в обеих группах, а значение D2 Махаланобиса равно 105 условным единицам, что подтверждает высокую достоверность различий в полученных резуль­татах.

Результаты дискриминантного анализа позволили выделить взаимосочетание психологических маркеров, характерное для испытуемых с адекватным уровнем самосознания (2-я группа) и преобладанием спортивных интересов в виде: склонности к эмансипации – 18 %; к алкоголизации – 40,5 %; к делинквентности – 75 %; показатель уровня конституциональной тревоги – 28 %. Испытуемые строили продуктивные отношения, основанные на доверии, совестливости, стремлении к справедливости, гуманизму, а их деятельность была подчинена прагматизму. Зарегистрированная личностная и поведенческая изменчивость не препятствовала адекватным субъект-объектным взаимоотношениям, в которых не было заметно одухотворенности, просветленности, что можно было бы расценить как духовность личности.

С другой стороны дискриминантной плоскости оказались расположены подростки с неадекватным уровнем самосознания при воздействии масс-медиа, для которых свойственно иное взаимосочетание маркеров дифференциации: индекс «В» – минимальная органическая недостаточность – 13 %; шкалы астении – 19 %; истерического реагирования – 185 %; невротической депрессии – 64 %; тревоги – 43 %; уровни невротизации – 28 %; психопатизации – 26 %; показатели экстра- и интроверсии – 11 %; нейротической тревожности – 129 %. Эта группа подростков отличалась максимальным контактом с продукцией масс-медиа при сниженной толерантности и неадекватным уровнем самосознания к восприятию этой продукции, когда множественный показ убийств и трупов, смерти представляет собой угрозу для психологического и психического здоровья, нарушая уравновешенность психического состояния, усиливая тревожность, ощущение опасности, безысходности, подавленности и агрессии. Отношения подростков данной группы отличались формализованностью, неискренностью, частой лживостью, преобладанием меркантильных устремлений.

Обобщая и анализируя результаты психологической дифференциальной диагностики уровня самосознания у подростков, представляющих одну циклоидную структуру  психотипа,  но с измененным самосознанием,  можно утверждать, что наиболее  многообразные  взаимосочетания психологических показателей свойственны циклоидной структуре психотипа с неадекватным уровнем самосознания и системным воздействием масс-медиа в виде минимальной органической недостаточности мозга, астенических и истерических проявлений, невротической депрессии,  тревоги, повышения уровня невротизации. Перечисленные характеристики  отличают их от подростков с превалированием спортивных интересов и  адекватным уровнем самосознания, для которых характерны лишь склонность к эмансипации и делинквентности. Таким образом, подростки, на сознание и самосознание которых постоянно оказываются масс-медийные воздействия, отличаются склонностью к формированию неадекватного уровня самосознания, которое отличается высокой корреляцией со снижением энергетики личности, преобладающим  субдепрессивным и тревожным фоном настроения, общей невротизацией, что влечет за собой ослабление духовных процессов, проявляемое в потере смыслов и целеполагания. Подростки с адекватным уровнем самосознания, у которых преобладают спортивные интересы, характеризуются минимизацией интенсивности воздействия масс-медиа, что не сопровождается снижением энергетики, снижением эмоционального фона, тревожностью и общей невротизацией. Склонность к делинквентности обусловлена повышенным показателем маскулинизации, эмансипации, которые свойственны подростковому возрасту.

Психолого-математический дифференциальный анализ групп подростков, относящихся к эпилептоидной структуре личностного психотипа, выглядит иначе. Сравнительный анализ  подростков эпилептоидного психотипа с адекватным уровнем само­сознания  и преобладанием спортивных интересов (7-я группа) и эпилептоидного психотипа со снижением уровня адекватности самосознания и преобладанием воздействия масс-медиа (8-я группа) достаточно отчетливо отличаются друг от друга.

Полученные результаты у подростков с адекватным уровнем самосознания и преобладанием спортивных интересов  выявили  наличие у них нев­ротического состояния с различного рода нарушениями – веге­тативными, астеническими, депрессивными, а также повышение уровня невротизации, в свою очередь у подростков с нарушением уровня адекватности самосознания и преобладанием воздействий масс-медиа негативные проявления были отмечены в повышении обсессивно-фобических переживаний, которые не свойственны эпилептоидному психотипу и прогностически считаются неблагоприятными, свидетельствуя о негативных изменениях со снижением уровня адекватности  самосознания. 

Модель дифференциальной диагностики уровня самосознания у двух групп подростков с эпилептоидным психотипом, на которых воздействуют факторы масс-медиа или преобладают спортивные интересы, представлена в виде линейной дискри­минантной функции:

Y = 2,146Х1 + 10,571Х2 + 13,264Х3 + 34,407Х4 111,074Х5 + 8,985Х6 23,69Х7 +
+ 4,357Х8 + 33,981Х9 10,324Х10 + 12,901Х11 16,244Х12 + 9,098Х13
5,348Х14 10,468Х15 13,539Х16 7,983Х17 12,466Х18,

где Х представляет собой конкретное арифметическое значение соответ­ствующего психологического показателя.

Если после подстановки значений арифметических показателей в дискриминантную функцию суммарное зна­чение Y будет больше дискриминантного индекса R, то результаты данного обследуемого следует отнести к представи­телям 7-й группы с адекватным уровнем самосознания и преобладанием спортивных интересов. Если значение Y будет меньше R, то результаты правомерно отнести соответственно к обследуемым 8-й группы со снижением уровня адекватности самосознания и преобладанием воздействия масс-медиа. Ошибки диагностики отсутствуют, а достоверность различий между группами подтверждается значе­нием D2 Махаланобиса, равным 652 условным единицам. Этот факт подтверждает самые выраженные качественные и количественные психологические, личностные, поведенческие отличия  подростков с эпилептоидной структурой психотипа, но с различной степенью выраженности адекватности самосознания.

Результаты дискриминантного анализа позволили выделить взаимосочетания психологических маркеров испытуемых с адекватным уровнем самосознания и преобладанием спортивных интересов: шкалы астении – 11 %; невротической депрессии – 13,1 %; показатель уровня невротизации – 65,14 %, которые коррелировали с  продуктивными взаимоотношениями, деятельностью со сверстниками и взрослыми. Подростки отличались прагматичностью, эгоцентризмом, эмпатичностью, настороженностью по отношению к незнакомым лицам, ревнивостью. Снижение энергетики личности и эмоциональные спады препятствовали достижению внешней одухотворенности и следованию «искушению отказа от долга следовать идее, вере и духовным ценностям».

При снижении уровня адекватности са­мосознания и влиянии масс-медиа у лиц с эпилептоидным психотипом дискриминантный анализ обнаружил другое взаимосочетание маркеров дифференциации: индекс «В» – минимальная органическая недостаточность – 54,1 %; шкалы обсессивно-фобических нарушений –13,53 %; истерического реагирования – 12,1 %; показатели уровня психопатизации – 25 %; уровня конституциональной тревоги – 24 %. Выраженность обсессивных, истерических переживаний не соответствует структуре эпилептодного психотипа, и прогноз изменчивости, скорее всего, следует оценить как неблагоприятный. Наличие конституциональной тревожности в сочетании с психопатизацией указывает на деструктивное взаимодействие личностного психотипа и факторов масс-медиа, которое отражается на продуктивности деятельности и отношений у подростков с эпилептоидной структурой психотипа. В поведении заметны коммерциализация, эгоцентризм, лицемерие, алчность, механистичность отношений с тенденцией получения выгоды в одностороннем порядке, стремление к чувственным наслаждениям, что препятствует формированию духовности, они не в состоянии принять других людей такими, какие они есть.

Сравнительный дискриминантный анализ подростков с эпилептоидным психотипом и адекватным уровнем самосозна­ния с преобладающим воздействием фактора православия (9-я группа) и подростков с адекватным уровнем самосознания и превалированием спортивных интересов (10-я группа) подтвердил следующие результаты.

Психолого-математический анализ сравнительных результатов подростков 10-й группы выявил наличие у них невротического состояния с различного рода нарушениями – вегетативными, астеническими, депрессивными, тревожными, что мешало формированию полноценных взаимоотношений и сочеталось с противоречивыми тенденциями в личностных устремлениях. В свою очередь, значительное повышение уровня невротизации у подростков 9-й группы с адекватным уровнем самосознания из школ православия не привело к не­гативным проявлениям, что в принципе свидетельствует, с одной стороны, о потенциальном духовном развитии, а с другой – о недооценке своих особен­ностей.

Дискриминантный анализ построил линейную дискриминантную функцию для под­ростков эпилептоидного психотипа с адекватным уровнем самосознания, но в одном случае превалировали воздействия факторов православия, а в другом – спортивных интересов, что успешно противостояло деструктивному влиянию масс-медиа. Достоверность различий между группами подтверждается значе­нием  D2 Махаланобиса, равным 64 условным единицам, что указывает на значительное расстояние между центрами проекций средних значений психологических показателей сравниваемых групп и нулевой процент ошибок.

Результаты дискриминантного анализа позволили выделить взаимосочетание психологических маркеров, характерное для подростков с адекватным уровнем самосознания  и превалированием фактора православия: шкалы обсессивно-фобических нарушений – 18 %; истерического реагирования –15,12 %; показателя уровня психопатизации – 28 %.  Перечисленные параметры отражают невротические проявления, которые препятствуют устойчивой антиципации, искренности, доверительности, а скорее провоцируют обращение к материальным ценностям. Продуктивность деятельности больше отличается односторонностью, ригидностью, ограничивая духовное развитие даже при влиянии православия.

Испытуемые с адекватным уровнем самосознания и спортивными увлечениями отличались взаимосочетанием иных маркеров дифференциации: шкалы астении – 19 %; тревоги – 33 %; показатели уровня невротизации – 116,4 %; ситуативной тревожности – 24,04 %; конституциональной тревоги – 25 %. На основе полученных сравнительных результатов у подростков эпилептоидного психотипа с адекватным уровнем самосознания и спортивными увлечениями зафиксирована изменчивость в виде астенических (падение энергетики), тревожных и депрессивных проявлений, ситуативной и конституциональной тревожности, при этом депрессивные проявления носили невротический характер. Следует подчеркнуть, что взаимосочетание невротических переживаний и нейротической тревожности является закономерным, подтверждающим точку зрения, согласно которой невротизация формируется под влиянием двух классов психических явлений – эмоционально-мотивационных особенностей личности и основной составляющей темперамента – нейротизма.

Подростки с эпилептоидной структурой личности отличаются нарастанием нигилизма, цинизма под влиянием масс-медиа, даже несмотря на спортивные увлечения. Столь важные для них атрибуты полноценности в подростковой среде, которые подчеркивали бы личный престиж, стоят с материальной точки зрения  дорого, усиливая тем самым конфликт с семьей, которая не может удовлетворить  его экономические потребности. Семейный конфликт усиливает противостояние поколений, усугубляя нравственные противоречия, что сказывается на потенциальной духовности. В православных школах деструктивное влияние социально-информационной среды во многом ограничивается, что в значительной мере снижает противостояние с родителями, когда нивелирован культ псевдопрестижа, уменьшается акцент, обращенный к низшим чувствам человека.

Таким образом, данные психологического и психолого-математического дифференциального анализа испытуемых подростков циклоидного и эпилептоидного психотипов пока­зали  выраженное деструктивное влияние социально-информационных факторов среды жизнедеятельности, в частности антикультуры масс-медиа, приводящее к снижению уровня адекватности самосознания плоть до неадекватности среди подростков, у которых имеется индивидуально-типологическая предиспозиция. Системные спортивные нагрузки во многом ограничивают воздействие на личность деструктивных информационно-стрессовых факторов, что проявляется только в снижении уровня адекватности самосознания. В то же время систематические занятия в православной школе во многом гармонизируют подростка, расширяют палитру мыслеобразов в самосознании, в содержании которых  преобладают любовь, стыд, совесть, эмпатичность, адекватная антиципация, придавая смысл  существованию, наполняя духом душу и тело подростка даже в условиях экономической и материальной стесненности. Сохраняется духовный потенциал, способствующий продуктивной, созидательной, осмысленной деятельности субъекта, но перечисленные выводы касаются преимущественно подростков с циклоидной структурой личностного психотипа. При эпилептоидном психотипе на достоверном уровне регистрируются признаки дефицитарности духовности даже в случае сохранения адекватного уровня самосознания и превалирования фактора православия или спортивных нагрузок.

В ряде случаев снижение уровня адекватности самосознания или неадекватность самосознания открывают путь к восприятию деструктивных энергоинформационных образов в сознании, самосознании, что приводит к  незащищенности перед человеконенавистнической, эгоцентрической интервенцией современной антикультуры с усилением низших свойств личности, которые приводят к разрушительной деятельности. Однако, даже при указанных условиях возможно спонтанное появление одухотворенности, которое сопровождается совестливостью, эмпатичностью, стыдливостью и гуманизацией сознания, самосознания. В то же время, чем более нарастают признаки эмоциональной неустойчивости, тревожности, страхов, спада настроения, мнительности, повышенной эмоциональной чувствительности, тем заметнее ограничение эмпатичности, антиципации, нарастает дефицит совести, стыда, любви и, главное, бездуховности. Снижение уровня адекватности самосознания предрасполагает к дефициту духовности с хаотичной субъект-субъектной и субъект-объектной деятельностью, все более теряющей смыслообразование. Особенно это заметно у лиц с эпилептоидным психотипом личности по сравнению с циклоидной структурой психотипа.

В пятой главе «Психология современных трансформаций системы духовных ценностей» показаны духовные ценности и гетерогенность в психологическом контексте человеческой природы жизнедеятельности.

Духовный мир человека имеет сложную морфологическую структуру. Первый слой составляют смыслозначимые константы (идеи, ценности, образы), представленные в мире человека как своеобразные нормы и долженствование. Второй слой – это обработка новых идей, ценностей, образов идеями, ценностями и образами, существующими в сознании не постулятивно, а сущностно. Третий слой коррелирует с обработанным смысловым материалом и нравственным опытом.

Современная отечественная психология трактует понятие духовности следующим образом: 1. Духовность представляется как ценностное состояние сознания. 2. Духовность определяется как способность обнаруживать в предметах социальные качества, открывать человеческое назначение вещей и устанавливать их связь с действиями людей. 3. Духовность рассматривается как способ человеческой жизнедеятельности.

Указанные подходы оттеняют основные грани и существенные черты духовности. Они могут быть использованы при выработке общего, интегрального определения данного феномена. Недостаток выделенных определений в том, что они акцентируют внимание на функциональных особенностях духовности, не учитывая ее смысловое содержание и онтологические основания. Определения фиксируют «всеобщее – внешнее», нам же необходимо выделить «особенное – внутреннее», специфические особенности психической организации человека.

Социально-философско-психологический анализ круга интересующих нас вопросов мы начнём с анализа соотношения «особенного – внутреннего» в человеческой духовности. Будучи единоцелостным образованием, личность может репрезентовать социально-этическое окружение, но при этом важна фиксация как полноты бытия (и личностно-значимого, и нравственно-должного), так и перманентная незаполненность индивидуальности.

Обратимся к рассуждениям об онтологических основаниях духа. Духовность предполагает имманентную независимость индивида от социума и, в определенном смысле, независимость его от самого себя, что на языке И. Канта называется высокоразвитым чувством, моральной ответственностью перед своей совестью и перед совестью других. В «Основах метафизики» он подчеркивает, что исходной духовной категорией выступает «чистая воля», которая не подчиняется обычным формам нашего мышления и полностью очищена от воздействия мира явлений. Эта неподчиненность и определяет ответственность человека перед самим собой.

Дух богаче, чем сознание. В понятии «сознание» проступает гносеологический оттенок, ибо на первый план выходит отношение сознания к индивиду, социальной группе. Именно поэтому сознание соотносится с понятиями «общественное сознание», «индивидуальное сознание». Понятие «дух» характеризуется онтологическим оттенком, при котором различие объективного и субъективного хотя и учитывается, но отходит, по мнению А. Ф. Лосева, на второй план.

Осознав человека как носителя духовности, мы подходим к вопросу выявления особой формы внутреннего бытия человека – душевности. В контексте взаимосвязи с духом душа может раскрыться в следующих особенностях:

– как специфическая структура, осуществляющая связь плоти и духа. В душевных страстях, с одной стороны, выражается неудовлетворенность души её замкнутостью в границах эмпирического настоящего существования, с другой же – способность души отвергнуть навязываемую ей духовную гармонию;

– если дух характеризуется полнотой смыслового содержания, направленного чаще всего на непознанное, то душа проецирует дух в определенную точку бытия и проявляется в конкретных эмоциональных переживаниях;

– душа обеспечивает «приземление» духа, его воплощение в жизненные дискретные сущности.

Роль духовных ценностей в жизненном мире человека. В связи со сказанным остановимся на понятии «архитектоника» духовности. Под архитектоникой мы понимаем художественное выражение закономерностей строения духовности, соотношения ее компонентов. В «Критической философии» И. Канта онтологические проблемы возникают вследствие оформления чувственной реальности категориальным аппаратом познающего субъекта. В философии Э. Гартмана онтология – учение о различных видах деятельности: вещественной, духовной, соотносящихся друг с другом. Проблема «соотнесения» и актуализирует вопрос об определенной «неизмеряемости» того или иного фрагмента действительности.

Для приобретения так называемого духовного видения мира человек формирует определенные модусы сознания и поведения, при ближайшем рассмотрении предстающие как «духовные промежутки», заполняемые следующими проблемами: – абсолютная самобытийность, решение дихотомий, содержащихся в «играх в других»; такой выбор является исходной болевой точкой, перипетией духа; – осознание конфликта личности и индивидуальности; чем больше человек вбирает в себя страдания и муки других, тем больше он личность, но тем больше становится незаполненность его индивидуальности. Развитие личности разворачивается больше во времени, развитие индивидуальности – в пространстве, по этим законам и сформировано человеческое бытие. Соответствие между личностью и индивидуальностью предполагает, с одной стороны, личностную и индивидуальную определенность, а с другой стороны – взаимную определенную «незаполненность».

Выводы:

  1. Подтверждено, что самосознание  интимно связано с нравственными качествами личности, детерминированными духовностью человека. Устойчивые нравственные качества, в свою очередь, проявляют состояние духовности  и никогда не коррелируют на достоверном уровне с неадекватным уровнем самосознания и истероидной структурой психотипа. Формируется последовательность взаимовлияний и взаимообусловленности от духовности и нравственных качеств субъекта до структуры личностного психотипа с адекватным или неадекватным уровнем  самосознанием  и, далее к  созидательной или разрушительной деятельности.
  2. Адекватный уровень самосознания подростков может характеризоваться актуализацией положительных или отрицательных нравственных качеств, содержание которых направлено на позитивную или негативную субъект-субъектную, субъект-объектную деятельность. Структура личностного психотипа выступает в этом случае  как «орудие» изменения окружающего мира, наполняясь соответственно нравственной устойчивостью или неустойчивостью, приобретая или теряя духовность. 
  3. Социально-информационные факторы, использующие энергоинформационные технологии современной культуры, обращенные к сознанию и самосознанию личности могут способствовать развитию духовности, самосознания или подвергать деструкции собственное самосознание, духовность человека. Подтверждено предположение о возможности изменчивости  самосознания, уровень адекватности которого может стать маркером изменчивости нравственных качеств личности во времени и при обстоятельствах,  обогащающих или обедняющих  духовное развитие человека.
  4. На психологическом уровне регистрация не адекватности самосознания коррелирует с ограничением духовности в виде неустойчивости нравственных качеств, сопровождаясь снижением энергетики, спадом настроения, нарастанием тревожности с ощущением постоянной аморфной угрозы, чувством бессилия, снижением способности к антиципации, эмпатичности, что  наиболее характерно для циклоидной структуры психотипа. Неустойчивость нравственных проявлений свидетельствует об ограничении духовности и коррелирует с признаками  тревоги и агрессивности, с психопатизацией личности и минимальной органической недостаточности, что свойственно подросткам с эпилептоидной структурой личностного психотипа и неадекватностью самосознания.
  5. Психологический и психолого-математический дикриминантный анализ уровня адекватности самосознания конкретного человека на доказательном уровне подтверждает возможность уменьшения деструктивных энергоинформационных воздействий современной антикультуры на личность, используя духовные смыслообразующие конструкты: например, православия или системных физических нагрузок, позволяющих фиксироваться на древних эволюционных архетипах. Снижение уровня адекватности самосознания сопряжено со снижением энергетики личности, сменой позитивных, оптимистических эмоций на негативные, пессимистические, возвращая человека к его материальной природе.
  6. Экспериментально-психологический и психолого-математический дискриминантный анализ уровня адекватности самосознания и, как следствие, духовности конкретного испытуемого на доказательном уровне подтверждает возможность даже слабых деструктивных энергоинформационных воздействий современных технологий антикультуры на личность, которые приводят к дефициту духовности с разрушением субъектно-объект­ных отношений независимо от индивидуально-психотипологических характеристик человека. В других случаях даже интенсивные энергоинформационные воздействия современных технологий не приводят к снижению уровня адекватности самосознания, не нарушают духовность и не могут препятствовать созидательным отношениям с окружающим миром. Представленные материалы предполагают наличие «скрытых» надындивидуальных факторов, которые влияют на результаты экспериментально-психологических исследований.
  7. На эмпирическом, экспериментально-психологическом и психолого-математическом уровнях подтверждена вероятность изменчивости специфических характеристик самосознания, отражающих феномен духовности с разной степенью выраженности нравственных качеств. В условиях деструктивных воздействий технологий антикультуры духовность детерминирует  сохранность нравственных качеств  (совестливости, стыдливости, чести, любви), появление же признаков  нравственной неустойчивости отражает  дефицитарность духовности в виде  изменчивости вплоть до лицемерности, двуличности, алчности, завистливости, эгоцентричности, которые определяют вектор  разрушительной деятельности.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

ОТРАЖЕНО В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ:

  1. В монографиях:
  1. Ахвердова, О. А. Методическое проектирование учебного процесса в современном вузе : монография [Текст] / О. А. Ахвердова, И. А. Мала­шихина, Н. А. Тарасьян. – М. : Илекса, 2010. – 160 с. (18,5 п. л. / авт. вклад – 6,2 п. л.).
  2. Тарасьян Н.А. Значение самосознания для раскрытия духовности российского юношества : монография [Текст] / Н.А. Тарасьян. -  Ставрополь: Орфей, 2011. - 92 с. (5,34 п.л.).

II. В журналах, рекомендованных ВАК

Министерства образования и науки РФ:

  1. Тарасьян, Н. А. Духовно-нравственное воспитание детей и молодежи России как социально-педагогический феномен [Текст] / Н. А. Тарасьян // Сибирский педагогический журнал.– 2009. – № 12. – 8 с. (0,5 п. л.).
  2. Тарасьян, Н. А. Пространственно-уровневая модель современного научного психологического познания [Текст] / Н. А. Тарасьян // Вестник Московского университета МВД России. – 2010. – № 3. 2 с. (0, 11 п. л.).
  3. Тарасьян, Н. А. Источники, закономерности и факторы онтогенетического развития личности: теоретико-методологический аспект [Текст] / Н. А. Тарасьян // Вестник Московского университета МВД России. – 2010. – № 4. 3 с. (0, 17 п. л.).
  4. Ахвердова, О. А. Системообразующие характеристики духовности как особого способа жизнедеятельности личности: психологический аспект [Текст] / О. А. Ахвердова, Н. А. Тарасьян // Вестник Ставропольского государственного университета.– 2011. – Вып. 73 (2). 4 с. (0, 23 п. л./ авт. вклад – 0,11 п. л.).
  5. Тарасьян, Н. А. Образовательное пространство как условие развития эффективных форм и типов общения [Текст] / Н. А. Тарасьян, Е. А. Эм // Научные проблемы гуманитарных исследований. – 2011. – Вып. 7. 7 с. (0,4 п. л./авт. вклад – 0,2 п. л.).
  6. Тарасьян, Н. А. Духовность личности как способ ее жизнедеятельности  [Текст] / Н. А. Тарасьян // Образование. Наука. Научные кадры. – 2011. – № 3. – 3 с. (0,17 п. л.).
  7. Тарасьян, Н. А. Духовность и нравственность: историко-психоло­гический анализ [Текст] / Н. А. Тарасьян // Вестник Московского университета МВД России. – 2011. – № 4. – 4 с. (0, 23 п. л.).
  8. Тарасьян, Н. А. Применение психологических категорий к духовной сфере личности [Текст]  / Н. А. Тарасьян // Образование. Наука. Научные кадры. – 2011. – № 4. – 2 с. (0, 11 п. л.).
  9. Тарасьян, Н. А. Духовность и нравственность как сущностные характеристики мотивационной сферы личности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Вестник Московского университета МВД России. – 2011. – № 11. –  5 с. (0,3 п. л.).
  10. Тарасьян, Н. А. Ценность духовного освоения реальности: смысловое содержание и функциональные особенности духовности  [Текст] / Н. А. Тарасьян // Вестник Московского университета МВД России. – 2011. –  12. –  4 с. (0,23 п. л.).
  11. Тарасьян, Н. А. Духовность как высшая форма сознания личности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Образование. Наука. Научные кадры. – 2012. – № 2. –  6 с. (0,34 п. л.).
  12. Тарасьян, Н. А. Метаэмоциональные процессы в структуре субсистемного уровня сознания [Текст] / Н. А. Тарасьян // Образование. Наука. Научные кадры. – 2012. – № 3. - 6 с. (0,34 п. л.).
  13. Тарасьян, Н. А. Интегральная индивидуальность, ее место и роль в системе наук о человеке [Текст] / Н. А. Тарасьян // Вестник Московского университета МВД России. – 2012. – № 3. - 6 с. (0,34 п. л.).
  14. Тарасьян, Н. А. Интерпретация духовности как целостного образования личности: логико-психологическое основание [Текст] / Н. А. Тарасьян // Вестник Московского университета МВД России. – 2012. – № 4. – 4 с. (0,23 п. л.).

III. В других изданиях:

  1. Тарасьян, Н.А. Духовность как основной резерв психики личности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Этнические проблемы современности. Вып. 6. Проблемы культуры межнационального общения и межкультурной коммуникации: Материалы 45 научно-методической конференции «Университетская наука – региону». – Ставрополь, 2000. – 3 с. (0,17 п. л.).
  2. Тарасьян, Н.А. Духовность в процессе становления индивидуальности личности [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Этнические проблемы современности. Вып. 6. Проблемы культуры межнационального общения и межкультурной коммуникации: Материалы 45 научно-методической конференции «Университетская наука – региону». – Ставрополь, 2000. – 4 с. (0,23 п. л.).
  3. Тарасьян, Н.А. Структурные параметры духовного бытия личности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Личностно-ориентированный подход в деятельности современных социально-образовательных систем: Материалы научно-практической конференции. - Ростов-на-Дону, 2002. – 2 с. (0,11 п. л.).
  4. Тарасьян, Н.А. Аксиологические основания духовности [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Личность: культура и образование: Материалы 49 научно-методической конференции «Университетская наука – региону». – Ставрополь, 2004. – 4 с. (0, 23 п. л.).
  5. Тарасьян, Н.А. Психологическая характеристика уровней сознания человека [Текст] / Н. А. Тарасьян // Личность: культура и образование: Материалы 49 научно-методической конференции «Университетская наука – региону». – Ставрополь, 2004. – 2 с. (0,11 п. л.).
  6. Тарасьян, Н.А. Модусы идентификации духовности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Эвристическое образование: Материалы 8-й Региональной научно-практической конференции. - Ставрополь, 2005. – 4 с. (0,23 п. л.).
  7. Тарасьян, Н.А. Категории морали и ценностей как особый способ освоения действительности и пути определения нравственной специфики механизма духовной саморегуляции личности  [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Эвристическое образование: Материалы 8-й Региональной научно-практической конференции. - Ставрополь, 2005. – 5 с. (0,3 п. л.).
  8.   Тарасьян,  Н.А. Архитектоника духовности: строение и компоненты [Текст] / Н. А. Тарасьян // Значение прикладной психологии в новейшей истории России: материалы Всероссийской научной конференции. – Ставрополь, 2005. – 3 с. (0,17 п. л.).
  9. Тарасьян, Н.А. Духовность как отражение проблематики человеческой субъективности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Значение прикладной психологии в новейшей истории России: материалы Всероссийской научной конференции. – Ставрополь, 2005. – 3 с. (0,17 п. л.).
  10. Тарасьян, Н.А. Ценностные ориентации как важнейшие элементы интегральной характеристики личности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Эвристическое образование: Материалы 9-йРегиональной научно-практической конференции. – Ставрополь, 2006. – 4 с. (0,23 п. л.).
  11. Тарасьян, Н.А. Духовные ценности современного общества как важнейшие характеристики человеческого бытия [Текст] / Н. А. Тарасьян // Эвристическое образование: Материалы 9-йРегиональной научно-практической конференции. – Ставрополь, 2006. – 5 с. (0,3 п. л.).
  12. Тарасьян, Н.А. Ценностные парадигмы духовности личности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Проблемы обеспечения целостности учебно-воспитательного процесса: материалы 51-й научно-методической конференции «Университетская наука – региону». – Ставрополь, 2006. – 3 с. (0,17 п. л.).
  13. Тарасьян,  Н.А. Проявления духовной сферы личности как высшего уровня психического [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Эвристическое образование: Материалы X региональной научно-практической конференции. – Ставрополь, 2007. – 3 с. (0,17 п. л.).
  14. Тарасьян,  Н.А. Формирование духовного бытия и определение ценност-ного отношения как своеобразная грань духовности в выборе ценностных ориентиров личности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Эвристическое образование: Материалы X региональной научно-практической конференции. – Ставрополь, 2007. – 3 с. (0,17 п. л.).
  15. Тарасьян, Н.А. Метасистемный уровень организации сознания личности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Актуальные проблемы социогуманитарного знания. Сборник научных трудов. Выпуск XVIII. Часть 2. - Ставрополь, 2009. – 2 с. (0,11 п. л.).
  16. Тарасьян, Н.А. Духовное саморазвитие личности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Актуальные проблемы социогуманитарного знания. Сборник научных трудов. Выпуск XVIII. Часть 2. - Ставрополь, 2009. – 3 с. (0,17 п. л.).
  17. Тарасьян, Н.А. Изучение проблемы сознания в различных психологиче-ских школах [Текст] / Н. А. Тарасьян // Физическая культура и спорт: интеграция науки и практики: Физическая культура и спорт: интеграция науки и практики: Материалы VII Международной научно-практической конференции. - Ставрополь, 2010. – 5 с. (0,3 п. л.).
  18. Тарасьян, Н.А. Базовые механизмы функционирования сознания [Текст] / Н. А. Тарасьян // Актуальные проблемы безопасности жизнедеятельностити и защиты населения и территорий  в чрезвычайных ситуациях: Сборник научных трудов по материалам Международной научно-практической конференции. – Ставрополь, 2010. – 2 с. (0,11 п. л.).
  19.        Тарасьян, Н.А. Психология сознания как категория метасистемных и сущностных качеств личности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Актуальные проблемы безопасности жизнедеятельностити и защиты населения и территорий в чрезвычайных ситуациях: Сборник научных трудов по материалам Международной научно-практической конференции. – Ставрополь, 2010. – 3 с. (0,17 п. л.).
  20. Тарасьян, Н.А. Роль метасистемных качеств в структурно-уровневой организации сознания  [Текст] / Н. А. Тарасьян // Актуальные проблемы безопасности жизнедеятельности и защиты населения и территорий  в чрезвычайных ситуациях: Сборник научных трудов по материалам Международной научно-практической конференции. – Ставрополь, 2010. – 4 с. (0,23 п. л.).
  21. Тарасьян Н.А. Духовность как общенаучный феномен сущностных характеристик личности [Текст] / Н. А. Тарасьян // Актуальные проблемы психолого-педагогического образования: Материалы Международной научно-практической конференции. – Владикавказ, 2011. – 4 с. (0,23 п. л.).
  22. Тарасьян, Н.А. Духовные основы жизнедеятельности личности в психолого-антропологическом контексте [Текст] / Н. А. Тарасьян // Актуальные проблемы психолого-педагогического образования: Материалы Международной научно-практической конференции. – Владикавказ, 2011. – 4 с. (0,23 п. л.).
  23. Тарасьян, Н.А. Нравственность личности: краткий исторический анализ [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Личность: культура и образование: Материалы 56 научно-методической конференции преподавателей и студентов «Университетская наука - региону». – Ставрополь, 2011. – 3 с. (0,17 п. л.).
  24. Тарасьян, Н.А. Духовно-нравственное развитие и воспитание современной молодежи [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Личность: культура и образование: Материалы 56 научно-методической конференции преподавателей и студентов «Университетская наука - региону». – Ставрополь, 2011. – 3 с. (0,17 п. л.).
  25. Ахвердова, О.А. Психологическое здоровье как осознанная потребность личности в духовном развитии [Текст] / О.А. Ахвердова, Н. А. Тарасьян  // Физическая культура и спорт: интеграция науки и практики: Материалы VIII Международной научно-практической конференции. - Ставрополь, 2011. – 3 с. (0,17 п. л.).
  26. Тарасьян, Н.А. Значение взаимоотношений для индивида в современной среде жизнедеятельности [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Физическая культура и спорт: интеграция науки и практики: Материалы VIII Международной научно-практической конференции. - Ставрополь, 2011. –2 с. (0,11 п. л.).
  27. Тарасьян, Н.А. Духовно-нравственная сущность личности: анализ составляющих и ключевых понятий  [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Педагогический диалог времен и культур: Материалы Всероссийской заочной научно-практической конференции. – Ставрополь, 2011. – 3 с. (0,17 п. л.).
  28. Тарасьян, Н.А. Развитие духовно-нравственного сознания личности [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Педагогический диалог времен и культур: Материалы Всероссийской заочной научно-практической конференции. – Ставрополь, 2011. – 2 с. (0,11 п. л.).
  29. Тарасьян,  Н.А. Нравственность и мораль: сущность, природа, взаимосвязь [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Специальное образование и социальная реабилитация лиц с нарушениями развития: социально-правовые и психолого-педагогические аспекты: Материалы Всероссийской научно-практической Интернет-конференции. – Ставрополь: Изд-во Ставропольсервисшкола, 2011. – 2 с. (0,11 п. л.).
  30. Тарасьян, Н.А. Современные задачи духовно-нравственного воспитания подрастающего поколения // Специальное образование и социальная реабилитация лиц с нарушениями развития: социально-правовые и психолого-педагогические аспекты: Материалы Всероссийской научно-практической Интернет-конференции. – Ставрополь: Изд-во Ставропольсервисшкола, 2011. – 2 с.  (0,11 п. л.).
  31.         Тарасьян Н.А. Системный подход и программная форма организации духовно-нравственного воспитания детей и молодежи [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Специальное образование и социальная реабилитация лиц с нарушениями развития: социально-правовые и психолого-педагогические аспекты: Материалы Всероссийской научно-практической Интернет-конференции. – Ставрополь: Изд-во Ставропольсервисшкола, 2011. – 3 с. (0,17 п. л.).
  32. Тарасьян, Н.А. Роль традиций в духовном становлении личности [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Психологические проблемы субъекта в современном мире и прикладные исследования в современной психологии: Материалы второй Всероссийской интернет-конференции. – Ставрополь, 2011. – 3 с. (0,17 п. л.).
  33. Тарасьян, Н.А. Методологические основы и проблемы духовно-нравственного воспитания детей и молодежи [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Актуальные проблемы современной педагогики и психологии: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Владикавказ, 2011. – 4 с. (0,23 п. л.).
  34. Тарасьян, Н.А. Психологические основания духовности и духовно-нравственного воспитания личности [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Актуальные проблемы современной педагогики и психологии: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Владикавказ, 2011. – 7 с. (0,4 п. л.).
  35. Тарасьян, Н.А. Математическое моделирование межсистемного взаимодействия интегральной индивидуальности [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Актуальные проблемы социогуманитарного знания. Сборник научных трудов. Выпуск XXI. - Ставрополь, 2012. – 3 с. (0,17 п. л.).
  36. Тарасьян, Н.А. Системные качества в структурно-уровневой организации сознания [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Актуальные проблемы социогуманитарного знания. Сборник научных трудов. Выпуск XXI. - Ставрополь, 2012. – 3 с. (0,17 п. л.).
  37. Тарасьян, Н.А. Психологическое обоснование преемственности духовного формирования личности в системе непрерывного образования [Текст] / Н. А. Тарасьян  // Актуальные проблемы социогуманитарного знания. Сборник научных трудов. Выпуск XXI. - Ставрополь, 2012. – 3 с. (0,17 п. л.).

Учебно-методические издания:

  1. Малашихина И.А., Тарасьян Н.А. Психолого-педагогический практикум: Программа курса. - Ставрополь: Изд-во СГУ, 2006. – 18 с. (1 п. л. / авт. вклад – 0,5 п. л.).
  2.        Малашихина И.А., Тарасьян Н.А. Психодиагностика: Учебная программа. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2008. – 19 с. (1,1 п. л. / авт. вклад – 0,5 п. л.).
  3.        Малашихина И.А., Тарасьян Н.А. История психологии: Учебно-методическое пособие. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2009. – 48 с. (2,7 п. л. / авт. вклад – 1,3 п. л.).
  4.        Ахвердова О.А., Тарасьян Н.А. Формирование нравственных качеств личности: историко-психологический аспект: Программа курса по выбору. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2010. – 15 с. (0,8 п. л. / авт. вклад – 0,5 п. л.).
  5.        Ахвердова О.А., Тарасьян Н.А. Формирование нравственных качеств личности: историко-психологический аспект: Учебно-методическое пособие. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2010. – 27 с. (1,59 п. л. / авт. вклад – 0,8 п. л.).
  6.        Малашихина И.А., Артеменко О.Н., Макадей Л.И., Тарасьян Н.А. Возрастная психология: Учебная программа. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2011. – 16 с. (0,9 п. л. / авт. вклад – 0,5 п. л.).
  7.        Малашихина И.А., Артеменко О.Н., Макадей Л.И., Тарасьян Н.А. Возрастная психология: Учебно-методическое пособие. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2011. – 55 с. (3,2 п. л. / авт. вклад – 0,8 п. л.).
  8.        Малашихина И.А., Тарасьян Н.А. Психология, основы общей психологии: Учебная программа. - Ставрополь: Изд-во СГУ, 2011. – 18 с. (1 п. л. / авт. вклад – 0,5 п. л.).
  9.        Малашихина И.А., Артеменко О.Н., Макадей Л.И., Тарасьян Н.А. Психология, основы общей психологии: Учебно-методическое пособие. - Ставрополь: Изд-во СГУ, 2011. – 92 с. (12,7  п. л. / авт. вклад – 3,2 п. л.).
  10.        Ахвердова О.А., Малашихина И.А., Артеменко О.Н., Тарасьян Н.А. Методы психолого-педагогической диагностики: Учебное пособие (гриф УМЦ «Профессиональный учебник», г. Москва) – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2012. – 212 с. (29,4  п. л. / авт. вклад – 9,8 п. л.).
  11.        Ахвердова О.А., Тарасьян Н.А. Духовно-нравственное становление личности: история и современность: Программа курса по выбору. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2012. – 14 с. (1,9 п. л. / авт. вклад – 0,97 п. л.).






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.