WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи.

ХАЛИФЕ Наджи

ИРАНСКАЯ ЯДЕРНАЯ ПРОГРАММА

В КОНТЕКСТЕ РЕГИОНАЛЬНОЙ И

МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

АВТОРЕФЕРАТ

Диссертации на соискание учёной степени

кандидата политических наук

Специальность 23.00.04 – политические проблемы

международных отношений, глобального

и регионального развития

МОСКВА

2012

Работа выполнена в Центре восточных исследований Дипломатической академии МИД России.

Научный руководитель:        Володин

Андрей Геннадьевич

доктор исторических наук

Научный консультант:        Рудов

Георгий Алексеевич

                               профессор, доктор политических  наук

Официальные оппоненты:        Гришаева

                               Лидия Евгеньевна

                               доктор политических наук

                               Цыкало

                               Владислав Витальевич

                               кандидат политических наук

Ведущая организация:        Российский университет дружбы

народов

Защита состоится 21 июня 2012 г. в 12.00 часов на заседании Диссертационного совета Д 209.001.01 в Дипломатической академии МИД России по адресу: г.Москва, ул.Остоженка, д.52/2.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Дипломатической академии МИД России по адресу: Москва, ул.Остоженка, д.53/2.

Автореферат разослан «___»___________2012 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета,

доктор политических наук                                С.С.Жильцов

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность диссертационного исследования определяется тем, что иранская ядерная программа стала важным фактором, определяющим состояние международной безопасности как в регионе Ближнего Востока и Персидского залива, так и на глобальном уровне.

Развитие событий на Ближнем Востоке и в регионе Персидского залива, которые иногда объединяют понятием "Большой Ближний Восток", имеет первостепенное значение для глобальной политики и экономики в мире. Одна причина этого заключается  в том, что регион обладает крупнейшими в  мире запасами нефти и природного газа, которые продолжают оставаться основным источником энергии для всех стран мира без исключения.

Кроме того, в географическом отношении маршруты поставок нефти и газа в Европу из других регионов, например, из перспективных в этом отношении Каспийского и Центрально-азиатского, не могут не проходит непосредственно или в значительной близости от ближневосточного региона. В итоге данным регион неизменно остается в центре внимания политиков, дипломатов, военных, бизнесменов и экспертов.

Глобальная значимость Ближнего Востока определяется не только наличием богатых углеводородных запасов, но и тем, что Ближний Восток имеет долгую – возможно, самую долгую в мире –  историю в качестве колыбели ряда мировых цивилизаций. Именно здесь взяли свое начало и три мировых религии. Иерусалим, а также Мекка, Медина и другие города – это части того, что называют "священной географией" иудаизма, христианства и ислама.

В настоящее время Ближний Восток привлекает неуклонной внимание как регион почти непрекращающихся вооруженных конфликтов, корни которых лежат как в давнем, так и недавнем прошлом. Эти явные и скрытые конфликты нуждаются в мирном урегулировании, в миротворчестве и превентивной дипломатии. При этом старые обиды усугубляются новыми разногласиями и страхами. Эти страхи являются продуктом неудержимого технологического прогресса, а их суть заключается в возникновении перспективы вооруженного конфликта, в котором может быть применено ядерное оружие и иное оружие массового уничтожения.

В свое время ядерные державы-члены Совета безопасности ООН предприняли шаги, чтобы исключать возможность расширения "ядерного клуба". Был подписан и вступил в силу Договор о нераспространении ядерного оружия, а Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) стало выступать в качестве международной структуры, в числе прочего проверяющей его соблюдение странами-участницами.

Однако технологический прогресс стал обгонять процесс выработки международно-правовых инструментов и формирования единой политической воли. В настоящее время огромное беспокойство вызывает ядерная программа Исламской Республики Иран. Несмотря на заявления иранских руководителей, что она носит исключительно мирный характер, многие члены международного сообщества опасаются, что итогом ее реализации станет появление у Ирана ядерного оружия.

В то же время степень этой обеспокоенности у международных акторов различна. Наибольшие опасения и, соответственно, наиболее радикальные предложения звучат со стороны Израиля и США, к которым примыкают Европа и арабские страны Персидского залива, на другом – Россия, Китай и ряд других государств.

В то же время суть указанных озабоченностей имеет различную структуру. Если Израиль высказывает опасение в отношении непосредственной угрозы своему существовании в результате иранского ядерного удара по нему, то арабские соседи Ирана опасаются, что используя ядерный шантаж, он станет наращивать подрывную деятельность с целью свержения правящих там режимов.

Что же касается Европы, то представляется, что она, как, вероятно, и Китай, опасается не столько единичных применений маломощных ядерных зарядов на достаточном удалении от нее, сколько срыва на неопределенный срок поставок нефти через Ормуздский пролив. Присутствует также общее для всех стран – и ядерных, и неядерных опасение, что превращение Ирана в ядерную державу поставит окончательный крест на режиме нераспространения, вызвав цепную реакцию нуклеаризации в регионе, а также, возможно, подорвав процесс сокращения ядерных вооружений между Россией и США вследствие вполне вероятных мер НАТО по противодействию ракетно-ядерной угрозе со стороны Ирана.

Объект диссертационного исследовании – ядерная программа Исламской Республики Иран в контексте ближневосточной и международной безопасности.

Предмет исследования – реализации иранской ядерной программы и ее влияние в контексте отношений Ирана с соседними государствами и глобальными акторами на состояние безопасности на регионе Ближнего Востока и Персидского залива и поддержание международного режима нераспространения ядерного оружия.

Целью исследования является комплексный анализ международных аспектов реализации иранской ядерной программы как фактора региональной и международной безопасности.

Исходя из вышеуказанной цели, в процессе исследования автор стремился решить следующие задачи:

  • изучить характерные черты формирования геополитической роли Ирана в широкой исторической перспективе с упором на период после революции 1979 г.;
  • исследовать особенности состояния безопасности в регионе Ближнего и Среднего Востока и роль Ирана в современных условиях;
  • выявить истоки иранской ядерной программы в контексте региональной ситуации;
  • провести сравнительный анализ восприятия реализации иранской ядерной программы соседними государствами и ведущими глобальными акторами в контексте проблемы нераспространения ядерного оружия;
  • сформулировать возможные рекомендации по урегулированию иранской ядерной проблемы в рамках совершенствования международного режима нераспространения ядерного оружия.

Степень научной разработанности темы. При исследовании иранской ядерной программы в контексте региональной и международной безопасности автор опирался на труды российских ученых, специалистов по международной безопасности, проблематике нераспространения ядерного оружия, по Ближнему Востоку и Ирану, а также американских, европейских и ближневосточных  ученых работы отечественных и зарубежных исследователей, анализирующих указанную тематику.

Из работ российских исследователей, анализирующих общие и региональные проблемы международной безопасности в современном мире следует выделить публикации таких ученых как Бажанов Е.П., Бажанова Н.П., Богатуров А.Д., Бурсов А.В., Н.Е., Володин А.Г., Денисенко В.С., Козырев И.Н., Задохин А.Г., Косолапов Н.А., Иванов О.П., Кулматов К.Н., Кокошин А.А., Митрофанова А.В., Петренко Е.Л., Рудов Г.А., Смирнов Г.Н., Хрусталев М.А., Штоль В.В., Шутов А.Д. и др.1 При анализе внешней политики и внутреннего положения Ирана и других государств региона, в частности, роли религиозного фактора, автор использовал работы таких российских ученых-востоковедов как Кирабаев Н.С., Козырев Н.И., Пересыпкин О.Г., Прозорова Г.К., Савичева Е.М., Юртаев В.И. и др.2 Для изучения иранской ядерной программы в общем контексте нераспространения ядерного оружия большим подспорьем для автора стали работы таких авторов как Арбатов А.Г., Белобров Ю.Я., Гришаева Л.Е., Дворкин В.З., Евсеев В.В. и др3.

Из нероссийских исследователей, работы которых использовал автор при исследовании проблемы, следует отметить таких экспертов как Д.Амманн, У.Абрахамиан, У.Бялер, Д.Барсамиан, У.Х.Боуэн, Э.Дж.Вентер, Б.Ганджи, Г.В. фон Грюнебаум, Д.Ф.Грэм, А.Джафарзаде, Л.Дин, К.Кацмэн, Э.Кайруз, Н.Р.Кидди, М.Клейбер, Э.Кордсмэн, М.Коринмэн, Дж.Р.Корси, А.Коттерелл, П.Кронин,  Дж.Лафлэнд, М.Лидин, Н.Моззафари, Дж.К.Молц, Р.П.Мэтти, Х.Нахаванди, Дж.У.Паркер, Т.Парси, П.Роджерс, Д.Смит, Дж.Тауэр, П.У.Уилсон, С.Р.Уорд, Ф.Уэри, Р.Н.Фрай, Н.Хомски, Ш.Чубин, Х.Эдмунд и др.4, причем следует отметить, что среди американских и европейских исследователей наблюдается немало авторов иранского происхождения.





Источниковедческую базу работы составили международно-правовые документы универсального характера, такие как Устав Организации Объединенных Наций, Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), другие официальные международные документы, такие как резолюции Совета Безопасности ООН и Генеральной ассамблеи ООН, доклады Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), документы Организации исламская конференция (ОИК), Лиги арабских стран (ЛАГ), Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), Содружества независимых государств (СНГ), Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), Организации Североатлантического договора (НАТО) и Европейского союза (ЕС), а на национальном уровне – официальные документы Российской Федерации, такие как Концепция внешней политики Российской Федерации (2008 г.) и Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2010 г. (2009г.), выступления президента, премьер-министра, министра иностранных дел и других высших должностных лиц России, Стратегия национальной безопасности США (2010 г.), выступления президента, государственного секретаря и других высших американских представителей по соответствующим вопросам, официальные выступления и заявления руководителей и высокопоставленных представителей Исламской Республики Иран, Израиля, арабских государств, а также Китайской Народной Республики, Турции, Афганистана, стран Центральной Азии. Были также широко использованы материалы периодических публикаций, включая интернет-издания..

В теоретико-методологическом плане  автор использовал при выявлении истоков нынешнего положения и роли Ирана в регионе цивилизационно-исторический подход, а при изучении позиций основных региональных и глобальных акторов в отношении иранской ядерной проблемы системный и сравнительный анализ.

Научная новизна диссертации заключается в том, что она представляет собой попытку всестороннего научного анализа влияния реализации ядерной программы Ирана не только на перспективы сохранения и укрепления международного режима нераспространения ядерного оружия в соответствии с ДНЯО, чему уже были посвящены работы российских и зарубежных исследователей, но и – что до сих освещалось эпизодически и не в комплексе – ее влияние на отношения ИРИ с государствами региона Ближнего Востока и Персидского залива, а также крупными мировыми державами имеющими важные интересы и присутствующими в регионе.

Кроме того, в отличие от ситуации четырех- пятилетней давности к настоящему времени острота иранской ядерной проблемы настолько возросла, что ее наличие уже признается уже всеми членами мирового сообщества, включая Россию и Китай, и разногласия между ними имеют место лишь относительно оптимальных способов ее решения. Автор вводит в российский научный оборот существенный объем зарубежных научных исследований по рассматриваемой теме, в т.ч. вышедших в самые последние годы.

Теоретическая и практическая значимость диссертации заключается в том, что ее положения и выводы могут представлять интерес при формировании российской внешней политики на ближневосточном направлении, использоваться в научных исследованиях и в учебном процессе Дипломатической академии МИД России, Московского государственного института международных отношений (МГИМО – Университет), МИД России и других высших учебных заведений, а также факультетов и кафедр международного профиля.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Диссертация состоит из Введения, трех глав, Заключения и Списка источников и литературы. Глава I “Факторы формирования геополитической роли Ирана в регионе Ближнего Востока и Персидского залива» посвящена рассмотрению долгого и непростого процесса формирования иранской государственности и внешней политики иранского государства на различных этапах ее существования, в т.ч. политики в отношении государств ближнего Востока и персидского залива. В главе также подробно проанализировано геополитическое положение Ирана после Второй мировой войны в условиях сложившегося биполярного противостояния.

В Главе II “Иранская ядерная программа в контексте региональной и международной безопасности» обобщены основные аспекты проблемы нераспространения ядерного оружия в мире. Проведен анализ работ в ядерной области, осуществлявшихся в Иране при правлении шаха М.Реза-Пехлеви, включая сотрудничество Ирана в этой области с США и другими ведущими западными странами, а также с Израилем. Рассмотрены вопросы реализации наработок в области ядерной энергетики, достигнутых при шахском режиме, после исламской революции 1979 г.

Глава III “Международные отношения Ирана и проблемы безопасности» посвящена анализу отношений Исламской Республики Иран с государствами региона Ближнего Востока и Персидского залива, а также с постсоветскими прикаспийскими государствами. Рассмотрены особенности отношений ИРИ с ведущими глобальными акторами – США, Россией. Европейским Союзом и Китаем. Проанализированы проблемы, связанные с реализацией иранской ядерной программы и реакцией мирового сообщества на некоторые из ее аспектов в контексте обеспечения нераспространения ядерного оружия и региональной и международной безопасности в целом.

В Заключении на основе изучения имеющихся материалов в рамках диссертационного исследования, автор сделал ряд выводов рекомендаций, которые он объединил в три группы.

Первая группа касается оценки ситуации в регионе Ближнего Востока и Персидского залива и той роли, которую играет в нем Исламская Республика Иран.

Вторая затрагивает конкретно состояние и перспективы иранской ядерной программы, включая приписываемый ей военный компонент, и значение этого для Ирана и окружающих стран.

Третья касается уроков, которые могут быть извлечены из тех событий, которые уже произошли вокруг и в связи с ядерной программой ИРИ для режима нераспространения ядерного оружия в мире в целом.

Что касается первой группы, то здесь необходимо прежде всего учитывать, что Исламская Республика Иран является одним из крупнейших акторов в регионе Ближнего Востока и Персидского залива. Она обладает всеми компонентами для того, чтобы даже играть роль региональной сверхдержавы. Сюда относятся:

  • многочисленное и весьма молодое население, сопоставимое лишь с населением Турции или Египта;
  • самая большая в регионе территория;
  • удачное географическое положение с выходом в Мировой океан и Каспийское море-озеро;
  • богатые и разнообразные запасы сырья – как невозобновляемого, так и возобновляемого;
  • весьма значительные финансовые ресурсы от продажи углеводородов;
  • относительно развитая промышленность с кластерами современной технологии;
  • хорошо обученная и многочисленная армия;
  • способная как к жестким, так и к гибким действиям государственная система;
  • сплачивающая населения единая идеология в форме религии;
  • национальный дух, включающий гордость за древнюю историю и неприятие внешнего вмешательства в любой форме.

Иран считает себя носителем единственной правильной веры и одновременно наследником древней высокоразвитой цивилизации. Это служит фактором национальной мощи, но, вместе с тем, учитывая, что он – единственная фарси-говорящая страна в данном регионе (Таджикистан относится к другому региону)ставит его особняком.

Сюда накладывается также то, что можно назвать «родовой памятью» - памятью о долгих веках многочисленных кровопролитных конфликтов с арабами и турками. Несмотря на то, что иранские руководители активно пропагандируют единство народов, исповедующих ислам, и – в отличие от шахского режима – в существенно меньшей степени апеллируют к великому доисламскому прошлому, тот факт, что в ИРИ господствует в качестве государственной религии ислам шиитского толка, ставит существенные преграды развитию позитивных отношений Ирана с его суннитскими соседями.

Ситуация в регионе характеризуется высокой степенью напряженности. Помимо четырех межгосударственных израильско-арабских вооруженных конфликтов и ирано-иракской войны 1980-1988 гг., здесь имели и имеют место менее масштабные столкновения. По-прежнему порождает напряженность неразрешенная палестинская проблема.

Сохраняются территориальные споры, в т.ч. и в отношениях ИРИ с ее соседями. В этой ситуации все без исключения государства региона существуют в состоянии ожидания и готовности очередных военных конфронтаций, повышенная роль силового фактора, а отсюда – наращивание и гонка вооружений. 

Иран за прошедшие со времени революции 1979 г. тридцать с лишним лет сформировал у своих ближних и не очень ближних соседей в целом неблагоприятный имидж государства, которое стремится самыми различными методами экспортировать исламскую революцию, подорвать режимы если не во всех, то во многих из этих государств и обеспечить приход к власти своих единоверцев, которые, как ожидается, будут признавать его бесспорное главенство.

Это порождает настороженность прежде всего в непосредственно граничащих с Ираном на суше или по морю арабских странах, где шииты присутствуют в качестве меньшинства или даже большинства, и вынуждает их полагаться как на единственного патрона на США, которых Иран, в свою очередь, рассматривает в качестве своего самого опасного врага. Речь идет прежде всего о Саудовской Аравии и других арабских монархиях, а также об Ираке.

В меньшей степени Ирана, как представляется, опасается Турция, обладающая не меньшим военным и прочим потенциалом и к тому же состоящая в НАТО. Наличие теократии в Иране и светского государства в Турции не мешает развитию взаимовыгодных экономических связей. Следует отметить, что о попытках «экспорта революции» в Турцию со стороны Ирана сведения отсутствуют.

Турция проводит взвешенную политику, преследуя свои собственные интересы, стала в последние годы более критически относиться к Израилю из-за его политики в отношении палестинцев и, вероятно, обладая суннитским населением во главе с лидерами, придерживающимися умеренного ислама, имеет больше возможностей конструктивно взаимодействовать с арабскими странами, также претендуя на роль региональной сверхдержавы.

Египет, не обладая общими границами с Ираном, тем не менее, имеет довольно натянутые отношения с ним после того, как в конце 1970-х гг. пошел на мир с Израилем, а затем принял у себя бежавшего из Ирана шаха. В то же время ни при Х.Мубараке, ни в настоящее время после «арабской весны» в этой стране, как и в Турции не наблюдалось попыток Ирана воздействовать на внутреннюю ситуацию с помощью религиозного фактора. Очевидно, но при таком же многочисленном населении как в Иране, но исповедующем суннизм, такие попытки практически бессмысленны.

Наконец, отношения Ирана с Израилем четко делятся на два радикально отличающихся друг от друга периода – до 1979 г. и после. В настоящее время при том, что США являются самым могущественным противником Ирана, выступления иранских руководителей против Израиля гораздо более враждебны, вплоть до отрицания права этого государства на существование. Иран не придерживается такой позиции ни в отношении какой бы то ни было другой страны региона.

Представляется, что в обозримом будущем при сохранении нынешней весьма напряженной, но все же мирной ситуации в регионе Иран не сумеет укрепить свои позиции. Более того, представляется вероятным, что единственный режим в арабской стране региона – сирийский, с которым в силу исторических причин у Ирана существуют тесные узы сотрудничества в самых различных областях, имеет шансы оказаться смененным или, как минимум видоизмененных в результате взаимодействия внутренних и внешних факторов, и тогда ирано-сирийские отношения могут как минимум ослабнуть.

Что касается второй группы выводов – ядерной  программы Ирана, то прежде всего следует подчеркнуть, что любое государство имеет право проводить работы в области создания мирной ядерной энергетики. В мире существует немало стран, которые можно считать «пороговыми», т.е. способными по своему мирному ядерному потенциалу в относительно короткий срок создать ядерное оружие. При этом мировое сообщество не выражает ни малейшей обеспокоенности по поводу атомных электростанций, например, в Германии и Японии – странах, которые в прошлом развязали Вторую мировую войну.

Причин быстро растущей обеспокоенности в мире по поводу иранской ядерной программы существует, как представляется, две. Первая возникла из-за поведения самой Исламской Республики Иран, которая не проявила достаточно дипломатического умения, чтобы с самого начала не допустить возникновения соответствующих подозрений со стороны Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ).

Вряд ли можно признать эффективной с точки зрения умиротворения мирового общественного мнения и тактику, которую применял Иран (как и Ирак при С.Хуссейне) – в ответ на озвученные подозрения делать драматические заявления, высылать инспекторов МАГАТЭ и совершать действия, которые при желании – со стороны недругов ИРИ – нетрудно истолковать как попытки сокрытия свидетельств. Эта причина в принципе может быть устранена или ослаблена.

Вторая причина более серьезна и вряд ли устранима. Речь идет не о том, что та или иная страна совершает в плане реализации своих мирных ядерных программ, а что собой представляет сама эта страна, правящий в ней режим. Например, Германия зарекомендовала себя за истекшие после Второй мировой войны десятилетия как мирное демократическое государство. Мирное – следовательно, предпочитающее решать проблемы с другими странами путем переговоров или, в крайнем случае, используя свою экономическую и иную невоенную мощь. Демократическое – значит, такое в котором, в силу сменяемости правительств посредством выборов не ожидается массовых выступлений против самого государственного устройства и их насильственного подавления, что чревато гражданской войной, которая может вылиться в установление диктатуры той или иной группировки и выход такой войны за пределы государственных границ.

К сожалению, о многих государствах региона нельзя сказать, что в них обеспечена политическая стабильность такого же типа как в европейских странах. В силу этого обвинения – пусть даже голословные - Ирана в тайных ядерных амбициях опровергнуть довольно трудно. Но невозможно их и подтвердить.

Необходимо постоянно подчеркивать, что международное право не признает «превентивную войну» даже если называть ее «ударом». С международно-правовой точки зрения это – агрессия. Оно признает оправданным применение военной силы только против агрессора, каковым соответствующее государство должен признать Совет Безопасности ООН.

Во всех других случаях допускаются международные санкции, прежде всего экономические. Они уже приняты СБ ООН и носят вполне законный характер. Не менее законный характер носят и дополнительные санкции, объявленные рядом государств, поскольку это суверенное право любого государства – выбирать себе партнеров. Можно их осуждать как чрезмерные, контрпродуктивные, вызывающие страдания населения, но противоправными они не являются.

Представляется, что если – чисто гипотетически – у Ирана все же появится ядерное оружие, то это нанесет удар и по ДНЯО, и по региональной безопасности. Турция технологически не уступает Ирану и вполне может потребовать – и обеспечить – паритет. Израиль начнет активно – скорее всего, открыто – наращивать свой ядерный потенциал, в т.ч. морского базирования (об такого рода планах сообщалось еще в 2010 г.). Саудовская Аравия не останется в стороне. Не обладая промышленно-технологическим потенциалом, но имея огромные финансовые ресурсы, она могла бы просто купить все необходимое на «черном рынке». О планах и предложениях о безъядерной зоне в регионе пришлось бы забыть, а любая серьезная, т.е. угрожающая жизненно важным интересам и, тем более, существования того или иного государства вооруженная конфронтация здесь несла бы с собой угрозу своего перерастания в ядерную.

Появление иранского ядерного оружия нанесло бы удар и по процессу сокращения ядерных вооружений и стратегической стабильности между Россией и США, поскольку в такой ситуации европейские страны скорее всего пошли бы на создание своей европейской ПРО, а Россия вполне могла бы расценить появление такой ПРО как девальвирующее ее потенциал ядерного сдерживания.

Вышеизложенное возможное развитие событий крайне необходимо исключить, но в рамках международного права. В силу этого политика в отношении Ирана должна быть принципиальной – без произвола и дискриминации, на выверенной международно-правовой основе – и осторожной одновременно. В числе прочих мер, вероятно, было бы полезно помочь иранскому руководству вспомнить, например, что вся советская ракетно-ядерная мощь оказалась неспособна разрешить социально-экономические и обостренные ими этнические и политические проблемы СССР и не смогла предотвратить его коллапс в 1991 г.

Это заставляет рассмотреть третью группу выводов и рекомендаций, касающихся того, что выявила ситуация вокруг иранской ядерной программы в отношении режима нераспространения. Иранский опыт получения технологий не только из Пакистана, но и из некоторых европейских стран подчеркивает необходимость скоординированных совместных мер со стороны ядерных поставщиков по усилению контроля за технологиями двойного назначения.

Далее, при установлении связей с целью содействия той или иной стране в развитии мирной ядерной энергетики странам-поставщикам следует проявлять принципиальность и не приносить глобальную цель ядерного нераспространения в жертву сиюминутным коммерческим интересам или соображениям геополитических игр. Пример того, как США и другие западные страны сотрудничали с прозападным шахским режимом в этой области очень показателен. Он, в частности, учит, что попав однажды в ту или иную страну, соответствующие технологии и материалы остаются в ней и после смены в ней режима с дружественного поставщику на враждебный.

В целом в сфере международной торговли расщепляющимися материалами и ядерными технологиями, в т.ч. двойного назначения странам-экспортерам строго соблюдать не только букву,  но и дух соответствующих норм, а также проявлять как здравый смысл, так и этику. В торговле этой продукцией этой продукцией в еще большей степени, чем в торговле обычными вооружениями и военной техникой соображения коммерческого соперничества не должны доминировать, порождая стремление продать что угодно кому угодно во что бы то ни стало.

Предпосылкой для этого должна стать, в частности, и формирование общей в должной степени доверительной атмосферы в отношениях между странами-поставщиками, изживание подозрительности и опасений, что один из конкурентов может воспользоваться принципиальной позицией другого. Это относится ко всем странам-поставщикам, включая и западные, которые нередко подают себя в качестве образцовых игроков цивилизованного рынка.

В этой связи следует напомнить, как в первой половине 1990-х гг. Россия дважды испытала разочарование на этот счет – и понесла ощутимые потери по части финансов и деловой репутации, когда США уговорили ее уйти из ядерной энергетики КНДР – и тут же заняли освободившуюся нишу, а вскоре после этого уговорили ее не продавать Индии криогенные охладители для ракетных двигателей – и опять тут же заняли и эту нишу.

В итоге в России многие еще с 1990-х гг. стали – и продолжают – толковать призывы США не сотрудничать с Ираном в ядерной, а также вообще в военной сфере как всего лишь недобросовестные попытки американцев вытеснить российских конкурентов с рынка данной страны и занять его место. Очевидна абсурдность такого рода обвинений с учетом того, что в США открыто обсуждаются варианты военных акций против ИРИ, однако в ответ вполне можно услышать напоминание о том, как США поставляли оружие Ирану в ходе его войны с Ираком.

До тех пор, пока между некоторыми странами-поставщиками существует состояние если не «холодной войны», то «холодного мира», надежды на полное взаимопонимание между ними будет оставаться призрачными. А при отсутствии доброй воли в любом юридическом документе можно найти лазейки и обходные пути.

В спорах с МАГАТЭ, а также «ЕС-3» Иран весьма умело использовал юридические аргументы и неоднократно - справедливо - заявлял, что его соглашения с МАГАТЭ и «ЕС-3» заключались на "добровольной, а не юридически обязывающей основе". Тегеран подписал, но не ратифицировал Дополнительный протокол к соглашению о мерах безопасности. При этом он согласился осуществить его имплементацию на добровольной основе. 

Важно снабдить МАГАТЭ значительно более широким мандатом по верификации и полномочиями. Резолюции МАГАТЭ не носят юридически обязательного характера, и только Совет безопасности может дать МАГАТЭ полномочия на более тщательные проверки. Только Совет безопасности ООН может сделать обязательства юридически обязательными путем предоставления согласно главе 7 Устава ООН полномочий МАГАТЭ и потребовать приостановления реализации ядерной программы Ирана.

Хотя Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) не вполне помешал распространению, в целом он функционирует довольно эффективно. Фактически за 40 лет ДНЯО помог убедить такие разные страны как Швеция, Южная Корея, Бразилия и Украина в том, что издержки от приобретения ядерного оружия сильно перевешивают преимущества отказа от него.

Укрепление режима ДНЯО также включало бы в себя принятие резолюции Совета безопасности ООН в духе предложения Франции, обращенного к Обзорной конференции по ДНЯО 2005 года, которое обязывало бы любую страну разрешать вопрос о любом нарушении до того, как выйти из ДНЯО. От выходящей из него страны также требовалось бы отказаться от всех полученных благодаря членству в ДНЯО преимуществ, включая демонтаж и возвращение любого ядерного оборудования, приобретенного в период членства в ДНЯО. 

Проблема ядерной программы Ирана и ее влияния на региональную и международную безопасность имеет комплексную и многомерную характер. В силу этого решение ее должно носить такой же характер. При этом следует учитывать, что Иран гораздо более уязвим со стороны США и их союзников и партнеров, обладающих богатым арсеналом самых различных средств воздействия (пропаганды, поддержки иранской оппозиции и этнических меньшинств, экономических и иных санкций, кибератак и т.д. вплоть до силового давления), нежели США со стороны ИРИ. В силу этого, несмотря на бесстрашные заявления ее руководителей, они, несомненно, в гораздо большей степени и с большим основанием опасаются перспективы быть отрешенными от власти, нежели их западные оппоненты. Этот момент также обязательно  следует иметь в виду в процессе поисков путей выхода из сложившейся ситуации. 

Апробация результатов диссертационного исследования нашла отражение в выступлениях на научных форумах в вузах и исследовательских центрах, в аналитических исследованиях автора, а также в публикациях на русском языке в 2009-2011 гг., в т.ч.:

  1. Халифе Н. Безопасность на Ближнем Востоке и ядерная программа Ирана // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия «Международные отношения», 2010, №4 (0,7 п.л.) (Издание из списка, рекомендованного ВАК);
  2. Халифе Н. Безопасность на Ближнем Востоке и иранская ядерная программа // Мир и политика, 2010, №9 (0,6 п.л.) (Издание из списка, рекомендованного ВАК);
  3. Халифе Н. Иранская ядерная программа и безопасность на Ближнем Востоке // Вестник Дипломатической академии МИД России. Серия «АТР», 2010 (0,7 п.л.).

Подписано в печать 10.05.2012 г.

Печать трафаретная
Усл.п.л. 1,0
Заказ № 963
Тираж: 60 экз.
Типография «11-й ФОРМАТ»
ИНН 7726330900
115230, Москва, Варшавское ш., 36
(499) 788-78-56
www.autoreferat.ru


1 Бажанов Е.П., Бажанова Н.Е. Мир и война. М.: Восток-Запад, 2011; Бажанов Е.П., Бажанова Н.Е. Международные отношения в XXI веке. International Relations in the XXI Century / Е.П. Бажанов, Н.Е. Бажанова. — М.: Восток-Запад, 2011; Бажанов Е.П., Бажанова Н.Е. Многополюсный мир. М.: Восток-Запад, 2010; Богатуров А.Д., Косолапов Н.А., Хрусталев М.А. Очерки теории и политического анализа международных отношений, М.: НОФМО, 2002; Володин А.Г. Индия-Россия-Китай в свободной геометрии мировой политики. – Апология. Гуманитарный журнал // http://www.intelros.ru/2007/04/16/andrejj_volodin_indija__rossija__kitajj_ v_svobodnojj_geometrii_mirovojj_ politiki.html; Денисенко В.С. Концептуальные основы будущего: от баланса сил к гармонизации национальных интересов, разумному потреблению и устойчивому развитию. // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия «Международные отношения». 2009, № 1; Задохин А.Г. Внешняя политика России: национальное сознание и национальные интересы. М.: 2002; Закаурцева Т.А (ред.) Актуальные проблемы международных отношений вначале XXI века: Материалы 11-й научно-практической конференции молодых ученых. М.: Восток - Запад, 2009; Иванов О.П. Военная сила в глобальной стратегии США. М.: 2008;Кулматов К. Н., Митрофанова А. В. Региональные аспекты международных отношений. М.: Восток-Запад, 2010; Мировая политика: Теория, методология, прикладной анализ / Отв.ред А.А.Кокошин, А.Д.Богатуров, М., 2004; Смирнов Г.Н., Петренко Е.Л., Бурсов А.В. Политология: курс лекций. М.:ТК Велби, Изд-во Проспект, 2007; Рудов Г.А. Проблема водных ресурсов в мире и для государств Центральной Азии // Москва. Дипломатический Ежегодник, Научная книга, 2004; Рудов Г.А. Перезагрузка по-американски, или попытка возврата к «новому мышлению» по-горбачёвски?// Мир и политика, №2(41); Татаринцев В. М. Проблемы безопасности в Средиземноморье: роль НАТО и ЕС. М.: Восток-Запад, 2009; Штоль В.В. Армия Нового мирового порядка. М.: ОГИ, 2010; Шутов А.Д. На руинах великой державы, или Агония власти. 1991-2003 годы. - М.: Вече, 2004.

2 Козырев Н. И. Роль дипломатии в разблокировании «афганского узла»: от «Женевы-88» до наших дней. М.: Восток - Запад, 2009; Пересыпкин О.Г. Из дальних странствий возвратясь...» — М., 2010; Примаков Е.М. Мир после 11 сентября. М.: Мысль, 2002; Прозорова Г.К. Иракский кризис и Россия / Дипломатический ежегодник – М.: Научная книга, 1999; Савичева Е.М. Арабский Халифат. Возникновение и распространение ислама. М.: РУДН, 1996; Савичева Е.М. Ливанский кризис: гражданская война и ненадежный мир / Вестник РУДН. Серия «Международные отношения», 2008, №2; Савичева Е.М. Ливан и Турция: конструктивный диалог в сложной региональной обстановке  / Вестник РУДН. Серия «Международные отношения», 2008, №4; Шишов А.В. Персидский фронт (1909-1918)_ Незаслуженно забытые победы. М.: Вече, 2010; Юртаев В.И. Иран: студенты в исламской революции. – М.: Наука, 1993; Юртаев В.И. Принцип справедливости (`адл) в идеологии и практике исламской революции в Иране. / Глобализация и справедливость. Сб. статей. / Под ред. Н.С. Кирабаева, В.И. Юртаева. – М.: РУДН, 2007; Юртаев В.И. Иран: регионализация и геополитика / Вестник РУДН. Серия «Международные отношения», 2008, №4.

3 Арбатов А.Г., Дворкин В.З. Ядерное оружие после «холодной войны». М.: РОССПЭН, 2006; Ядерное оружие после «холодной войны». Под редакцией Арбатова А.Г. и Дворкина В.З. М.: 2006; Белобров Ю.Я. ООН и проблема нераспространения ОМУ // Международная жизнь. № 9, 2007; Белобров Ю.Я. Современная практика выхода государств из разоруженческих соглашений // Актуальные проблемы международных отношений в начале XXI века: Материалы девятой научно-практической конференции молодых ученых. Под ред. Закаурцевой Т.А. М.: Научное издание Восток - Запад. 2007; Гришаева Л. Иранская ядерная программа, Россия и ООН // Дипломатическая служба, №6, 2009; Евсеев В.В. Иранский ядерный арсенал: туманная неточность / Независимая газета, 30.09.2011; Ядерная перезагрузка: сокращение и нераспространение вооружений. Под ред. А.Арбатова и В.Дворкина. М.: РОССПЭН, 2011.

4 Daniel Ammann. The King of Oil: The Secret Lives of Marc Rich. New York: St. Martin‘s Press, 2009; David Barsamian with Noam Chomsky, Ervand Abrahamian and Nahid Mozaffari. Targeting Iran, San Francisco City Lights Books, 2007; Wayne H.Bowen. The History of Saudi Arabia. Westport, Greenwood Press, 2008;  Uri Bialer. Fuel Bridge across the Middle East—Israel, Iran, and the Eilat-Ashkelon Oil Pipeline. In: Israel Studies, Vol 12, No 3 (Fall 2007); Shahram Chubin. Iran's Nuclear ambitions.washington, Carnegie Endowment for International peace. 2006; Nikki R. Kiddie, Rudolph P.Matthee. Iran and Surrounding World. University of Washington Press, 2002; H.Cordesman, "Saudi Arabia Enters the Twenty First Century: The Military and International Security Dimensions", Greenwood Publishing Group, Washington D.C., 2004; Antony H. Cordesman and Martin Kleiber. Iran's military forces and warfighting capabilities. The threat in the Northern gulf. Westport - London, Praeger Security International, 2007; Jerome R..Corsi. Why Israel can’t Wait. The Coming War Between Israel and Iran. New York - London - Toronto – Sydney: Threshold Editions, 2009;Arthur Cotterell, From Aristotle to Zoroaster: An A to Z Companion to the>

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.