WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 
    1. На правах рукописи
      1. Коу Цзунси

Отношение российской политической элиты

к модернизации Китая

Специальность 23.00.02 – «Политические институты, процессы

  и технологии» 

          1. АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата политических наук

        1. Саратов - 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Ульяновский государственный университет»

Научный руководитель

доктор политических наук, профессор

Дергунова Нина Владимировна

Официальные оппоненты:

Дробот Галина Анатольевна доктор политических наук, доцент;

ФГБОУ ВПО «Московский государственный университет» им.

М.В.Ломоносова;

профессор факультета глобальных процессов

Учаев Антон Николаевич, кандидат исторических наук, доцент; ФГБОУ ВПО «Саратовский государственный

социально-экономический университет; доцент кафедры философии и политологии.

Ведущая организация

ФГБОУ ВПО «Ульяновский государственный технический университет»

Защита диссертации состоится «10» декабря 2012 г. в 14 часов 30 минут на заседании диссертационного совета Д 212. 241.01 при ФГБОУ ВПО «Саратовский государственный  социально-экономический университет» по адресу: 410003, г. Саратов, ул. Радищева, 89, ауд. 843.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Саратовский государственный социально-экономический университет».

Автореферат разослан «_____» ноября 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Донин  Александр Николаевич

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. Превращение Китая в мировую державу XXI века, усиление его экономического, политического и культурного влияния вызывает особый интерес к изучению его модернизационного опыта. Для России такое исследование ценно как в научном, так и в практическом плане.

Социально-политические процессы, связанные с реформированием китайского общества и его модернизацией, выявляют специфический аспект развития Китая – роль партийно-государственных институтов и идеологии в планировании и осуществлении модернизации общества. Особенность этого аспекта заключается в том, что широко распространенное представление, будто Китай, в отличие от Советского Союза, стал в первую очередь реформировать экономику и лишь затем приступил к реформе политического устройства, не совсем правильно, если не ошибочно. О необходимости для Китая политических реформ основоположники нового курса, в первую очередь Дэн Сяопин, стали говорить почти одновременно с началом реформ в экономике, т. е. с 80-х годов прошлого века. Уже тогда было ясно, что без преодоления, хотя бы частичного, наследия «культурной революции» рыночные реформы в экономике были бы невозможны. Другое дело, что с самого начала экономическим преобразованиям отдавался приоритет перед политическими, которым приписывалась вспомогательная роль.

Политические изменения в КНР осуществлялись в расчете на долгосрочный и стабильный характер экономических реформ, одновременно с которыми начинаются внутренние преобразования в Коммунистической партии Китая и в политической системе страны в целом. Главным мотивом внутрипартийных реформ было стремление предотвратить возврат к абсолютному произволу, который имел место в прежние годы. Для достижения этих целей в начале 1980-х годов была восстановлена регулярность проведения партийных форумов, запрещена практика пожизненного пребывания на руководящих постах, введено регулярное обновление и омоложение состава руководящих работников. Уже в начале 1980-х годов произошли существенные изменения в политической системе страны. Были введены прямые выборы в собрания народных представителей административных единиц от уезда и ниже и многоступенчатые - в органы законодательной власти более высокого уровня. Активизировалась законодательная деятельность Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП). Провинциальные собрания обрели право принимать региональные законы. Длительность пребывания на высших должностных постах была ограничена двумя сроками. Возобновилась деятельность не коммунистических партий. Эти партии и формально, и по существу признают и поддерживают руководящую роль КПК и ее политику, мобилизуя для этой цели ту часть интеллигенции и средних слоев общества, которые по тем или иным причинам в компартии не состоят в КПК. КПК проводит линию на осуществление взаимных консультаций и взаимного контроля с этими партиями. Демократические партии представлены на центральном и региональном уровнях в главном совещательном органе – Народном политическом консультативном совете и в ВСНП.

Анализ политических изменений в модернизирующемся Китае необходим для долгосрочного прогнозирования «поведения» китайского государства, в том числе и по отношению к Российской Федерации. Российские общество и государство развиваются в политическом пространстве, задаваемом тенденциями к централизации политической власти с одной стороны, и её либерализации, с другой. В силу этого китайский опыт модернизации как согласованный процесс экономических и политических преобразований обретает особую значимость для России.

Основным агентом осознания и признания значимости китайского опыта модернизации является российская политическая элита. Однако в силу своей неоднородности она демонстрирует разнообразие подходов и оценок китайской модернизации. Это обстоятельство следует рассматривать как препятствие к выработке и реализации гибких динамичных взаимовыгодных отношений между Россией и Китаем.

Недостаточная изученность российской политологической наукой факторов, влияющих на восприятие российской политической элитой китайского опыта модернизации препятствует реалистическому и сбалансированному видению ситуации в КНР российской элитой, решению вопросов прикладного характера и своевременного прогнозирования, а также выработке управленческих решений Российской Федерацией в области регионального и глобального взаимодействия с КНР в обеспечении национальной безопасности. Эти обстоятельства определили необходимость диссертационного исследования данной проблемы.

Степень научной разработанности проблемы Анализу модернизации в КНР посвящены исследования российских, китайских и западных ученых, по каждому направлению накоплен свой потенциал.

История формирования и основные положения стратегии модернизации КНР отражены в работах российских ученых – Я. М. Бергера, О.Н.Борох, В.Г.Бурова, Ф.М.Бурлацкого, А.В.Виноградова, М.Ю.Галеновича, В. Г. Гельбраса, К.А.Кокарева, Л.И.Кондрашовой, А.В.Ломанова, А.В.Островского, В.Я.Портякова, Д.А.Смирнова, А.В.Титаренко1.

В Китае исследованием теоретических, политических и социальных аспектов модернизации и условий модернизации в рамках политической концепции «общества социальной гармонии», предусматривающей сбалансированное развитие внутренних регионов страны, занимаются такие ученые как Сунь Липин, Вей Лицюнь, Лю Хун, Хэ Чуанци, Чжу Тхиэчжэнь, Ли Дун, Ван Синьшэн, У Чэнмин, Сю Цзунхуа, Инь Баоюнь2.

Фундаментальные положения политической теории элит изложены в трудах классиков философии, социологии и политологии – Платона, Аристотеля, Н. Макиавелли, В. Парето, М. Вебера, Г. Моска, Р. Михельса, М.Я.Острогорского. Проблемы теории элит и истории российской политической элиты подробно рассмотрены в работах современных российских политологов М.Н. Афанасьева, Г.К. Ашина, Л. Бережной, О.В.Гаман-Голутвиной, В.Игнатьева, П.Л.Карабущенко, О.В.Крыштановской, В.П.Мохова, Е. Охотского, А.А. Паутова, А. Понеделкова, С. Старостина3.

Китайские исследователи в изучении вопросов модернизации в первую очередь сосредоточены на анализе конкретных механизмов, динамики взаимосвязи процесса политических изменений с реформированием и модернизацией, глобализацией китайского государства. Существующие в российской политологической науке представления об этой взаимосвязи часто несут на себе отпечаток ценностных предпочтений, что значительно искажает научную картину процесса политических изменений в КНР. Несмотря на то, что исследованию политических аспектов модернизации КНР посвящено огромное количество работ, проблема отношения российской политической элиты к ней и степень актуальности результатов этой модернизации для России изучены недостаточно.

Актуальность темы, практическая значимость и неразработанность данного аспекта определили выбор объекта, предмета, цели и задач диссертационного исследования.

Цель исследования. Основной целью диссертационного исследования является установление характера и типов отношения российской политической элиты к политическим аспектам модернизации Китая.

Данная цель обусловила следующие комплексные задачи:

1) определить основные теоретические и методологические подходы к исследованию процессов модернизации Китая;

2) раскрыть связь между политическими и идеологическими изменениями и модернизацией в КНР;

3) определить теоретические подходы к изучению политических элит в контексте модернизации государства;

4) исследовать и охарактеризовать динамику отношения советской и российской политической элиты к процессам модернизации Китая;

5) выявить типы российской политической элиты по характеру ее отношения к модернизации КНР;

6) разработать рекомендации, способствующие объективной оценке российской политической элитой, научным и экспертным сообществами процессов модернизации Китая.

Объектом исследования является поздняя советская и современная российская политическая элита.

Предмет исследования – отношение поздней советской и современной российской политической элиты к процессам модернизации Китая.

Гипотеза исследования. Различные сегменты российской политической элиты неоднозначно оценивают процессы модернизации в Китае. Эта неоднозначность обусловлена, с одной стороны сложностью концептуальных основ китайской модели модернизации, с другой стороны – политико-идеологической дифференциацией российской политической элиты. Углубление и расширение политических, экономических и культурных связей между Россией и КНР способствуют снижению неоднозначности оценок китайской модернизации различными сегментами российской политической элиты.

Методологическую и теоретическую базу исследования составляют труды отечественных и зарубежных политологов, философов по проблемам модернизации и политической элиты.

В настоящем исследовании применена синтетическая методология, включающая диалектический, системный, системно-структурный, структурно-функциональный, герменевтический подходы. В исследовании конкретного текстологического и исторического материала использованы принципы историзма, структурности и целостности, а также методы анализа, синтеза, сравнения, аналогии и др.

В диссертационном исследовании представлены теоретические разработки и концепции китайских и российских политологов, социологов и философов по проблемам модернизации и политических элит, по функционированию властных структур КНР, по политической культуре, по проблемам соотношения и сосуществования национальных традиционных ценностей и современности.

Научная новизна исследования:

1. На основе изучения различных источников в диссертации раскрыта и описана неоднородность политической элиты России в аспекте ее отношения к процессам модернизации в КНР.

2. Показано, что за последнее десятилетие сформировался и стал играть доминирующую роль в формировании взглядов на модернизацию в Китае прагматически ориентированный «государственнический» сегмент российской элиты, оттеснивший на вторые позиции партийно-идеологически ориентированные сегменты левого и правого направлений.





3 Использованы и введены в научный оборот новейшие китайские научные источники, посвященные проблемам модернизации.

4. На основе изучения и применения теоретико-методологических достижений китайской и российской политической науки диссертант реализовал авторскую концепцию анализа отношения российской политической элиты к процессам модернизации в КНР, основывающуюся на допущении том, что расширение и закрепление реальных политических, экономических и культурных связей между Россией и КНР нейтрализует роль идеологических мотивов в восприятии политической элитой модернизации в Китае.

5. Выявлены факторы, влияющие на формирование объективного отношения российской политической элиты к процессам модернизации в КНР, к которым следует, прежде всего, отнести экономическое, политическое и культурное сотрудничество между Россией и КНР.

Теоретическая и практическая значимость результатов исследования. Выдвигаемые в работе положения представляют собой попытку развития политологического подхода в исследовании взаимосвязи процесса политических, экономических, социальных и культурных изменений модернизирующейся КНР на основе анализа восприятия этих процессов политической элитой России.

Сделанные в исследовании выводы, углубляя представления о происходящих политических изменениях модернизирующегося Китая, образуют предпосылку для формирования адекватного отношения в процессам модернизации в КНР, что в свою очередь, способствует принятию сбалансированных политических решений по сотрудничеству с Китаем, объективному учету разнообразных факторов, влияющих на политическое взаимодействие между Россией и КНР.

Исследование отношения российской политической элиты к процессам модернизации в КНР создает базу для реальной оценки двумя странами друг друга в условия все более расширяющегося сотрудничества.

Результаты исследования могут найти практическое применение при подготовке учебных пособий, разработке спецкурсов по актуальным проблемам развития российского и китайского обществ, в преподавании ряда тем дисциплин «Регионоведение», «Современные международные отношения», для использования в курсах политологии, социологии.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Сложность политики как общественного явления особенно обнаруживается в ситуациях, когда от политической элиты общества требуется эффективные действия по изменению изживших себя правил и порядка жизни, то есть усилий по модернизации общества. Эти действия могут планироваться и осуществляться на основе реалистического восприятия чужого опыта модернизации и реформ.

2. Научное изучение китайского опыта модернизации способствует решению сложной задачи по уточнению собственных целей развития и формированию идей, вокруг которых должна консолидироваться политическая элита, чтобы быть эффективной.

3. Китайская модернизация, приведшая к колоссальным положительным экономическим результатам, представляет собой, тем не менее, политически обусловленное явление. Эволюция политической и идеологической платформы КПК была и продолжает оставаться фактором, обеспечивающим поступательную и эффективную модернизацию экономики и социальной сферы в КНР.

4. Российская политическая элита по ее отношению к китайской модернизации, подразделяется на два больших сегмента: традиционный партийно-политический и новый «государственнический», который начал формироваться в 2000-е гг. В результате структурного анализа поздней советской и постсоветской (российской) элиты, выявлены: а) обусловленность отношения различных сегментов поздней советской и российской политической элиты к модернизации в Китае их идеологическими установками; б) историческая относительность восприятия российской политической элитой процессов модернизации в КНР.

5. Во взглядах российской политической элиты на модернизацию в Китае, начиная с начала 1990-х гг., сталкивались две основные тенденции, отражающие позиции сторонников и противников китайских реформ, тех, кто считал возможным использование китайского опыта, и тех, кто отвергал возможность использования китайского опыта в России. Первые концентрируется на левом фланге политического спектра, а вторые – на правом. В основе такого раздвоения лежит идеологический мотив, действие которого стало ослабевать по мере развития отношений между Россией и КНР.

6. Разнородность отношения российской политической элиты к процессам модернизации в КНР отличается следующими особенностями: а) зависимостью от воспроизводства партийно-политическими сегментами российской политической элитой своих базовых идеологических установок и, соответственно, недостаточно объективным видением ситуации в КНР; б) избирательным отношением партийно-политических сегментов российской политической элиты к информации, необходимой при принятии решений по вопросам взаимоотношений между Россией и КНР; в) формированием нового, «государственнического» сегмента политической элиты, активные действия которого способны преодолеть негативные эффекты первых двух особенностей.

7. Динамика отношения российской политической элиты к модернизации в КНР определяется качественными и количественными характеристиками взаимоотношений между Россией и КНР. Важнейшими индикаторами качества этих взаимоотношений являются двусторонние договора и договоренности различного статуса и показатели экономического и культурного сотрудничества.

Апробация работы. Основные положения и результаты исследования нашли отражение в ряде публикаций, в выступлениях на международных, межрегиональных, всероссийских и вузовских научных конференциях.

Диссертация обсуждалась и была рекомендована к защите кафедрой социологии и политологии  Ульяновского государственного университета.

Структура диссертационной работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографического списка.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы, характеризуется степень её научной разработанности, формулируются цель и задачи исследования, излагается его научная новизна и практическая значимость.

Глава 1 Методологические основы исследования модернизации Китая носит теоретико-методологический характер и состоит из 2 параграфов.

В параграфе 1.1. Теории модернизации и история формирования стратегии китайской модернизации рассматриваются классические (западные) концепции модернизации и их рецепция на китайской почве.

Теоретический анализ показывает: теория модернизации включает несколько основных направлений. Исходя из концепции общественного развития, модернизация представляет собой процесс формирования и изменения в рамках данного государства и в заданных исторических обстоятельствах общества модерна. Причем само понятие «общество модерна» с одной стороны носит универсальный характер, с другой стороны, всегда привязано к конкретным историческим и цивилизационным обстоятельствам, что особенно важно при анализе феномена китайской модернизации.

С технической точки зрения, процесс модернизации общества может быть понят как процесс построения базовых систем социализации, представляющих собой инфраструктурный каркас современного общества. Такое понимание модернизации позволяет расставить акценты в дискуссии о балансе между государством и гражданским обществом, централизацией и частной инициативой в модернизационном процессе.

В диссертационной работе доказывается, что политическое руководство КНР и научная общественность с самого начала критически перерабатывали характерные для Запада представления о прогрессе и модернизации, делая акцент на уникальности экономической, политической, социальной ситуации в Китае. Отсюда и первоначальное определение стратегии модернизации как «строительства социализма с китайской спецификой». Рассмотрены основные вехи формирования политики модернизации. Сделан вывод о том, что становление КНР в качестве ведущей державы с растущим экономическим, политическим и культурным потенциалом, обусловлено адекватной восприятием в Китае идей модернизации, а также рационально осмысленной и целенаправленной политикой руководства КНР. Показано, как формировалась и реализовывалась политика модернизации и экономического развития КНР в течение последних трёх десятилетий.

В параграфе 1.2. Роль политики и идеологии в выборе концепции модернизации КНР рассмотрены механизмы сбалансирования общественного развития в КНР в условиях быстрой модернизации. Отмечено, что радикальные преобразования, разрушая препятствующие быстрому экономическому росту элементы прежней общественной системы, делали более уязвимым весь социальный организм, в котором стихийно складывались механизмы регулирования, соответствующие требованиям новой экономической реальности, но противоречащие действовавшим социально-политическим принципам и этнокультурным традициям. Раскрывается тезис о том, что китайское руководство своевременно осознало опасность политической дестабилизации и взяло под контроль все элементы политического механизма, способствующие балансу национальных традиций, коммунистической идеологии и программ модернизации. В качестве важной проблемы китайским руководством рассматривалось противоречие между реализацией распределительных и эгалитаристских социалистических принципов и нараставшими рыночными реформами, которое разрушало социально-политическое единство, создавая угрозу стабильности. Это актуализировало вопрос о социально-политическом устройстве. Рациональность действий китайского руководства проявилась в том, в условиях отсутствия единой теоретической позиции по вопросам реформирования политической системы акцент начал делаться на практике, прочно утвердившейся в качестве основного методологического инструмента КПК. На разных этапах модернизации Китая (порой драматических - потрясения 1989 г.) КПК вводило изменения в эмпирически сложившуюся и в целом успешную модель развития. Каждый раз вопрос состоял лишь в том, какие это должны быть изменения. Уже к началу 1990-х годов политические дискуссии сосредоточились вокруг стабильности. В результате экономической стабилизации социальное напряжение удалось сбить, и важнейшим для компартии стал вопрос о формуле новой власти. Складывавшиеся на протяжении предыдущего десятилетия принципы взаимодействия теории и практики, экономики и идеологии необходимо было институционализировать, т.е. найти механизм воспроизводства власти.

В соответствии с принципами экономического детерминизма возродившаяся многоукладность требовала расширения демократических прав и свобод во всех сферах общественной жизни. Однако разделение политических и административно-хозяйственнных функций, предпринятое в целях повышения экономической эффективности, содержало для сложившейся политической системы скрытую угрозу. Дробление полномочий разрушало монополию КПК на власть, вместе с которой нарушались фундаментальные принципы прежней системы управления и критерии социального успеха. Деформация старого механизма предопределила активность аппарата. Начиная с чрезвычайно трудной ситуации рубежа 1980-90 годов КПК, доказав свою политическую состоятельность, постоянно держит под контролем основные механизмы обеспечивающие сбалансированное развитие страны. Она оперативно предприняла шаги, чтобы ликвидировать поводы для упреков и критики в свой адрес, а также аргументировать возникший в руководстве компартии конфликт. Стабилизационные меры в экономике позволили смягчить социально-экономические проблемы, а активизация идеологической работы создала необходимые условия для нормализации общественно-политической ситуации. Пересмотр стратегических ориентиров стимулировал интерес к немарксистским концепциям развития. С 1989 г. появились статьи, посвященные демократическому социализму, его историческим и теоретическим корням. Особое внимание уделялось североевропейским социал-демократическим моделям, которые рассматривались как один из источников национальной концепции социализма и ориентир для реформ в восточно-европейских странах. Однако после массового падения режимов в Восточной Европе в демократическом социализме увидели реального противника существующему общественному строю. События мая-июня 1989 года в этом контексте приобрели дополнительный драматизм, косвенно подтвердив возможность подобного развития в Китае. Демократический социализм был подвергнут анализу и критике с классовых позиций за проводимую приватизацию, движение к рыночной экономике, установление многопартийной системы, парламентской демократии, утверждение буржуазных ценностей, западного образа жизни и т.д. Был сделан вывод, что к двум уже существовавшим фронтам идеологической борьбы: с западным, прежде всего американским, антикоммунизмом и с вызванной им «буржуазной либерализацией» добавился новый - с социал-демократией и особенно с проникшим в международное коммунистическое движение демократическим социализмом, который вышел на первый план. Его главной задачей провозглашалось ограничение негативных последствий развития рыночных отношений и западного влияния, приносимого в Китай в процессе международного экономического и гуманитарного обмена. «Реформа в сторону рынка вовсе не означает, что нужно двигаться в сторону всестороннего внедрения рыночной экономики». В свете идеологической борьбы марксизма с демократическим социализмом, главным отличием между которыми называлось отношение к демократии и ее месту в общественной жизни, изменились акценты при определении целей преобразований в политической сфере. Решение этой задачи облегчалось тем, что на протяжении нескольких лет проблемы политической реформы и строительства социалистической демократии находились в центре общественно-политической жизни. Традиционно социалистическая демократия рассматривалась в КНР как продукт диктатуры пролетариата - «самая широкая демократия для народа и диктатура для меньшинства вражеских элементов», т.е. как форма государственного устройства. В основу этого представления был положен высказанный Ф. Энгельсом тезис, на который ссылались китайские авторы. Согласно ему государство возникло тогда, когда общество было уже не в состоянии само разрешать собственные противоречия, став силой, смягчавшей социальные конфликты и удерживавшей их в строго определенных рамках, обеспечивая стабильность. Таким образом, вопрос об изменении формы государственного устройства и утверждении демократических форм правления связывался с неспособностью или неэффективностью предыдущих способов решения общественных противоречий и поддержания стабильности. Принципиальная позиция, таким образом, была сформулирована предельно четко: не демократия, а социально-экономическое развитие является целью государства и общества, и до тех пор, пока существующая система не исчерпала средств для решения общественных противоречий, интересам развития отвечает не утверждение демократии, а недопущение нестабильности. «Без порядка нет справедливости».

Реформа политической системы, впервые провозглашенная Дэн Сяопином в августе 1980 г., наконец приобрела стройность и последовательность, ликвидировав все двусмысленности, вытекавшие из ее формулировки. В новых условиях задачей политической реформы стало создание механизма адаптации к постоянным изменениям, вызванным рыночными реформами, а не изменение политической системы во имя идеальных целей, по-прежнему сохранявших важную роль в политической жизни страны. Именно поэтому отказаться от строительства демократии, как и от марксизма, КПК не могла, но должна была придать этому понятию новое значение. Осуществление реформы политической системы и строительство социалистической демократии было строго ограничено контролем КПК и укреплением законности, что придавало ей сугубо функциональный характер.

Глава 2. Теоретические подходы к анализу политических элит в контексте модернизации рассматривается история российской политической элиты, особенности поздней советской элиты и ее отношение к процессам модернизации в КНР.

В параграфе 2.1 Теории политической элиты и история становления российской политической элиты с точки зрения фундаментальных элитологических концепций анализируется историческая динамика российской политической элиты советского периода, выявляются ее общие и особенные черты в различные исторические периоды.

Роль элит в политическом развитии общества является предметом живого интереса исследователей. К XXI веку в этой сфере сложились 3 основных направления - политический плюрализм (власть плюралистична, детерминируется взаимодействием различных групп интересов), элитаризм (власть концентрируется в руках небольшого числа людей, занимающих лидирующие позиции в важнейших социально-политических институтах, и это - норма политических систем), наконец, что эту власть не выпускает из своих рук господствующий класс, представляющий прежде всего финансовую олигархию, владельцев и высших менеджеров крупнейших корпораций.

Наиболее распространенными и влиятельными политологическими концепциями, описывающими советскую политическую элиту, являются теория «нового класса» М. Джиласа и теория номенкулатуры М. Восленского. Согласно первой концепции, современная научно-техническая революция приводит к власти «новый класс» - профессиональных управленцев, который и становится подлинной элитой общества, оттесняя на периферию класс собственников на средства производства. Само государство оказывается собственностью «нового класса» менеджеров. Американский исследователь Дж. Бернхейм выделяет два типа менеджерского общества - демократическое и тоталитарное. Примером первого он называет США, второго - Советский Союз. Утверждения коммунистов о том, что в СССР установлена диктатура пролетариата он отбрасывает как чистую демагогию (элитой может быть только меньшинство общества, а не такая огромная часть населения, какой является рабочий класс), прикрывающую реальную диктатуру «нового класса», реальную элиту Советского Союза, каковой является прежде всего верхушка партийной бюрократии, а также верхушка технократии — министры (наркомы), начальники главков, директора крупнейших предприятий. Именно этот класс и является привилегированной элитой советского общества, реально осуществляющей власть в СССР.

Советская элита претерпела сложную эволюцию: каждое новое поколение этой элиты и похоже на предыдущее, и, вместе с тем, значительно отличается от него. Поэтому эволюцию советской элиты можно представить как смену поколений элиты, каждое из которых обладает специфическими характеристиками. Можно вычленить четыре поколения этой элиты: Первое - «ленинская гвардия», осуществившая революцию, мечтавшая о мировой революции, рассматривавшая российскую революцию как базу революции всемирной; в ее костер они готовы были бросить страны и народы, включая свой собственный. Второе поколение элиты – сталинисты,  дисциплинированные исполнители воли Сталина, фанатично преданные харизматическому вождю. Происходит смена ориентации этой элиты - курс на построение социализма в «отдельно взятой стране», на модернизацию милитаристско-мобилизационного типа, «подстегиваемую» широкомасштабными репрессиями. Третье поколение советской элиты - элита бюрократии и партийных функционеров, лидерами которой были Хрущев и особенно Брежнев, максимально расширивший ее права и «вольности». Это был период институтизации и рутинизации номенклатурной элиты, время относительно стабильных элитных карьер. В конце этого периода - в 70-х - первой половине 80-х годов у власти находится элита застоя, геронтократическая элита. Наконец, четвертое (и последнее) поколение советской элиты - «перестроечное». По своему составу оно было неоднородным, хотя политически в нем преобладали реформаторы во главе с М. С. Горбачевым, стремившиеся модернизировать застойную социально-политическую систему, построить социализм с «человеческим лицом», проводившие курс на гласность и демократизацию режима. Трагедия этой элиты заключалась в том, что у нее были определенные пределы ее реформаторства, связанные с советским партократическим режимом. Социально-политическая система, которой они управляли, была принципиально не реформируема, она нуждалась не в модернизации, а в трансформации в иную социально-политическую систему. Но эта функция не могла быть выполнена этой элитой, она была выполнена уже постсоветской элитой. Правление этой элиты многие политологи рассматривают как размен власти на собственность. Тенденции развития этой группы позволяют сделать вывод о том, что в большинстве своем она сохранилась, изменив свой политический фасад. Именно на ее основе сформировалась российская «неономенклатура».

В параграфе 2.2. Советская политическая элита и ее отношение к китайской модернизации рассматриваются основные тенденции в оценках китайских реформ в СССР. Отмечается, что политическая стабилизация и начало экономических преобразований в Китае в конце 1970-х гг. привели к расколу в стане советских экспертов по Китаю. Наряду с официальной точкой зрения на события в КНР начала подспудно, а иногда и прямо формироваться неофициальная. Стали пробиваться предложения учиться на китайском примере. Авторы, писавшие в русле официальной точки зрения, принадлежали к группировке партийной элиты, тесно связанной с военно-промышленным комплексом, заинтересованным в постоянном подпитывании тезиса о китайской угрозы для обоснования роста расходов на оборону. Они в своих публикациях доказывали, что экономические и политические реформы Дэн Сяопина не изменили «антимарксистского» характера режима. В книгах и статьях первой половины 80-х гг. они старались показать, что новый курс китайского руководства, превратившись из «левого уклона» «правомаоистский», стал еще более «антисоветским» и «антикоммунистическим». По мнению этой группы, в 80-е гг. «правые националистические силы в руководстве Китая намерены твердолобо следовать по старой заезженной колее маоизма», «маоисты превратились в главных поджигателей мировой войны». Все это означало, что КНР фактически перестала быть «социалистической» страной и поэтому отношения с ней невозможно строить как с социалистическим другом. Представители этой группировки утверждали, что для политики КНР характерно «сохранение исходных принципов маоизма с его гегемонистской направленностью, форсированная милитаризация страны с ее негативным влиянием на все стороны жизни общества, ставка на антисоветизм». Открыто критиковались китайские экономические реформы, утверждалось, что нет оснований считать позитивными курс на восстановление многоукладной экономики, форсированное развитие единоличного хозяйства в городе и деревне, попытки создать некий симбиоз плановости с рыночным регулированием, политику «открытых дверей» для иностранного капитала. Подобные аргументы были направлены против нормализации советско-китайских отношений и, скорее всего, против попыток проведения рыночных реформ в СССР, что могло бы привести к демилитаризации границы и снижению военных расходов. В то же время практические соображения не были единственной основой взглядов представителей этой группировки: многие из них были убежденными марксистами сталинского толка и искренне верили, что переход к рыночной экономике - вредный и опасный путь для социалистической страны.

В отличие от выразителей официальной точки зрения сторонники неофициальных взглядов считали, что сближение с Китаем даст возможность заимствования опыта китайских рыночных реформ. Соответственно они стремились доказать, что социализм в Китае Дэн Сяопина не только стал развиваться в правильном направлении, но и выработал некоторые подходы, представляющие интерес для всего мирового социализма. Сторонники этого подхода редко могли высказать свои взгляды в китаеведческих публикациях, проходивших строгую цензуру Отдела ЦК. Однако они порой публиковали свои работы в газетах или научных журналах общего содержания. Другим важным методом деятельности представителей неофициальной точки зрения были направлявшиеся в ЦК и правительство закрытые записки, которые в сжатой форме сообщали итоги политически важных результатов исследовательских разработок или зарубежных поездок. Эти справки составлялись научными работниками и преподавателями вузов, участвовавшими в исследованиях, но подписывались главой учреждения. Их посылали в соответствующие отделы ЦК КПСС, МИД, КГБ и другие заинтересованные государственные ведомства.

В этом параграфе делается вывод о том, что в целом до середины 1980–х годов в СССР не наблюдалось особых отклонений от официальной точки зрения на экономические реформы и модернизацию в КНР. Во второй половине 1980-х годов эта точка зрения резко изменилась. Началось восхваление процессов преобразований в КНР, сопровождавшееся с цензурными ограничениями для публикаций, в которых стали критически осмысливаться негативные последствия быстрого экономического роста в КНР.

В главе 3. Модернизация в КНР в представлениях современной российской политической элиты содержательно рассматриваются отношение различных сегментов российской политической элиты к модернизации в КНР.

В параграфе 3.1. Образ Китая в России на этапе становления российской политической элиты в 1990-е гг. отмечается, что в указанный период во взглядах на Китай сталкивалось несколько тенденций. По вопросам внутренней политики дискуссия шла между сторонниками китайских реформ и теми, кто отвергал возможность использования китайского опыта в России по причине либо коренных отличий двух стран, либо «недемократического» характера китайского режима. В области двусторонних отношений одни выступали за сближение с Китаем для создания противовеса Западу или даже для борьбы против его господства; в то время как другие видели в этой стране растущего геополитического конкурента, который в перспективе может перейти к политике территориального расширения за счет российских земель.

Указывается сложность анализа различных подходов к Китаю в среде российской элиты, обусловленная тем, что позитивная или негативная оценка китайских реформ жестко не связана с определенной политикой в отношении этой страны: например, призывы использовать опыт китайских реформ могут соседствовать со стремлением к союзу с Китаем против Запада, с желанием поддерживать дружественные отношения и с Китаем, и с Западом и даже с призывами проводить жесткую политику в отношении Китая. В то же время этот опыт может отрицаться как на основе крайнего западничества (в связи с их недостаточной рыночностью и отсутствием демократизации), так и на основе антизападного консерватизма (в связи с их чрезмерной ориентацией на рыночную экономику). По этой причине границы групп, придерживающихся сходных мнений о Китае, не совпадают с границами внутриполитических группировок: в отношении Китая одну позицию могли занимать деятели, находящиеся в различных и даже враждебных друг другу политических лагерях, а среди сторонников одной партии, наоборот, можно обнаружить различные подходы к Китаю.

В связи с этим, хотя анализ взглядов на Китай конкретных партийных лидеров на фоне их общего мировоззрения крайне важен, попытки некоторых авторов представить эти взгляды как официальную позицию соответствующих партий или рассматривать подход к Китаю в российских научных кругах как единую позицию, представляются не вполне обоснованными. Типы российских подходов к Китаю 1990-е годы выходят за формальные рамки партий и институтов.

Для большинства представителей российской элиты в 90-е гг. положительные результаты экономических реформ в Китае были настолько очевидны на фоне российского кризиса, что в оценках этих реформ практически невозможно встретить их отрицание (такие идеи были распространены до распада СССР, особенно среди сторонников общества западного типа). Мнение о том, что Китай движется вперед, оставляя Россию позади, и что две страны по сравнению с прошлым поменялись местами, распространилось не только среди широкой публики, но и среди большей части политической элиты. Тем не менее различия в оценках китайских реформ существовали: одна часть элиты активно пропагандировала китайский опыт, считая, что Россия должна идти по китайскому пути, другая полагала, что китайские реформы хороши для Китая, но в России не могут быть применены из-за различия в условиях в двух странах. Были и те, кто утверждал, что китайские реформы хотя и во многом успешны, но не решили всех проблем страны и в дальнейшем в Китае не исключены трудности. Однако, как бы ни отличались взгляды на модернизацию в КНР, в 1990-е годы впервые были сформулированы следующие более или менее реалистичные вопросы: 1. Почему в Китае экономические реформы привели к крупному подъему народного хозяйства страны и значительному, хотя и неравномерному росту благосостояния ее народа, упрочили обороноспособность КНР, укрепили ее внутриполитическую стабильность и международные позиции, а в России дали обратный эффект - вызвали катастрофический спад производства, породили всеобщий экономический хаос, ввергли большую часть населения в нищету, создали серьезную угрозу безопасности России, поставили страну на грань социального взрыва, в международном плане фактически отбросили на обочину мировой политики? 2. Не является ли китайский успех временным и не ожидает ли Китай в будущем  распад, подобный распаду СССР? 3. Не представляет ли усиление Китая угрозу России? Ответы на эти вопросы и определяли то разнообразие взглядов на модернизацию в Китае, наблюдавшееся в среде российской политической элиты.

В этом параграфе делается вывод о том, разнообразия взглядов на модернизацию в КНР среди российской политической элиты, совпадение оценок этой модернизации у антагонистических сегментов элиты, обусловлены таким фактором, как отсутствие интенсивных политических контактов на государственном уровне между Россией и Китаем.

В параграфе 3.2. Отношение к Китаю в Российской Федерации в период эволюции российской политической элиты в 2000-е гг. раскрывается связь процессов модернизации с ценностными установками политической элиты. Анализируется сложный и противоречивый характер этой связи, проявляющийся в склонности большей части российской политической элиты преследовать свои частные корпоративные интересы, а не общие интересы, в число которых входят также и интересы модернизации страны. Подчеркивается, что одной из ведущих причин того, что за все годы существования современной России не было достигнуто ни одного серьезного новаторского результата в государственно-правовом строительстве и в модернизации экономики, что политико-правовые институты работают недостаточно эффективно, что многопартийность скорее является фикцией, что выборная система работает с заранее понятным результатом, является качество самой политической элиты, которая сама при живет в комфортных условиях. Встает вопрос о способности такой элиты дать объективную оценку чужим модернизационным успехам. В связи с этим диссертант отмечает, что в последние годы наблюдается существенное сокращение разнообразия взглядов российской политической элиты на модернизацию в КНР за счет убывания скептицизма и недоверия. Утверждается, что на это сокращение повлияла интенсификация и улучшение качества отношений между двумя странами. Важнейшими индикаторами этого процесса выступают количество встреч глав государств с разными протокольными статусами, количество разнообразных договоров между двумя странами, регулирующих политические, экономические, военно-технические, культурные, гуманитарные отношения между двумя странами и их народами. Утверждается, что эти факты нейтрализуют идеологическую предвзятость и субъективизм в оценках китайской модернизации различными сегментами российской политической элиты, которые уступают место объективному научному анализу, пригодному для практического применения в российских условиях. В частности отмечается, что модернизация в КНР и методы управления этой модернизацией в государственных масштабах перестали быть предметом монопольного интереса политической и научной элиты России и привлекают все большее внимание ее бизнес-элиты. Последний момент обнаруживает себя в публично заявленном запросе российской бизнес-элиты на «знание менталитета китайских руководителей».

В Заключении подводится итог диссертационного исследования, формулируются теоретические выводы, определяются положения, требующие дальнейшей разработки и изучения.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

Статьи в изданиях из перечня ВАК РФ:

1. Коу Цзунси. Актуальность китайского опыта модернизации для России). // Власть 2012 № 10. С. 43-45.

2. Коу Цзунси. Элиты в контексте модернизации России // Вестник Екатерининского института. 2012. № 3.C.52.

Другие научные публикации

3. Коу Цзунси. Как все начиналось. Истоки политики модернизации в Китае. // Центр и властная вертикаль: российская политическая традиция. Материалы всероссийской научно-практической конференции (с международным участием). Ульяновск. 2009. С. 70-76.

4. Коу Цзунси. Россия во внешней политике Китая//Россия в многополярном мире: поиск путей инновационного и креативного развития. Сборник научных трудов. Ульяновск. 2010. С. 36-40.

5. Коу Цзунси. Политико-идеологическое обоснование проекта модернизации КНР//Модернизация России и Китая: сравнительный анлиз. Международная конференция. Санкт-Петербург. 2011. С. 74-75.

6. Коу Цзунси. Образ Китая в российском общественном сознании (Исторический аспект). // Социология региона: успехи, проблемы, перспективы. Сборник материалов межрегиональной заочной научно-практической конференции. Ульяновск. 2012. С. 122-126.

      1. Коу Цзунси

Отношение российской политической элиты

к модернизации Китая

Специальность 23.00.02 – «Политические институты, процессы

  и технологии» 

          1. АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата политических наук

Подписано в печать 06.11.12.  Формат 60х84 1/16

Бумага типогр. № 1. Печать Riso. Уч. изд. л. 1,2

Тираж 100 экз. Заказ


1         Бергер Я.М. Экономическая стратегия Китая. М., 2009; Борох О.Н. Современная китайская экономическая мысль. М., 1998; БуровВ.Г. Смена модели социально-экономического развития (К итогам XVI съезда КПК)// Марксизм: прошлое, настоящее и будущее. М., 2003; Бурлацкий Ф. М. О социально-экономической и политической системе КНР// Вопросы философии, М., 1986. № 2; Виноградов А.В. Китайская модель модернизации. Поиски новой идентичности. М., 2005; Галенович Ю.М. Новые тенденции в духовной жизни КНР на рубеже тысячелетий// Экспресс-информ ИДВ РАН. 2000. № 6; Гельбрас В.Г. Национальная идентификация в России и Китае. (Опыт сравнительного анализа)// Полис, 1997. №1; Кокарев К.А. Политический режим и модернизация Китая. М., 2004; Кондрашова Л. И. «Модернизация с китайской спецификой»: проблема экономического измерения // Проблемы Дальнего Востока. 2002. №4; Портяков В.Я. От Цзян Цземиня к Ху Цзиньтао: КНР на рубеже веков// Восток. 2004. №2, 4; Ломанов А. В., БорохО.Н. Политические инновации КПК в контексте идейно-теоретических дискуссий в Китае// Проблемы Дальнего Востока. 2004. № 5; Смирнов Д.А. Ден Сяопин и модернизация Китая// Проблемы Дальнего Востока. 2004. №5; ОстровскийА. В. Вопросы социально-имущественной дифференциации в китайском обществе и их влияние на КПК// Экспресс-Информ ИДВ РАН. 2002. № 3; Титаренко А.В. Модернизация Китая: шансы и вызовы времени. М., 2000.

2         Sun Liping «She hui xian dai hua» (Модернизация общества); He Chuanqi «Guo jia chuang xin xi tong – di er ci xian dai hua de fa dong» (Национальная инновационная система. Двигатель второй модернизации), 2000. Zhu Тie Zhen «Сheng shi xian dai hua yan jiu(Исследование модернизации города) 2002. Li Dong Shi lun zhong guo ke ji xian dai hua de san ci lang chao»(Попытка осмысления третей волны научной модернизации Китая) 2005. Wang Хin Sheng «Zheng zhi ti zhi yu jing ji xian dai hua: rib en mo shi zai tan tao» 2002. Wu Cheng Ming Zhong guo xian dai hua:shi chang yu she hui 2001. Xu Zong Hua «Xian dai hua de zheng zhi wen hua wei du» 2007. Yin Bao Yun «Shen me shi xian dai hua :gai nian yu mo shi de tan suo» 2001

3         АфанасьевМ.Н. Правящие элиты и государственность посттоталитарной России. Воронеж, 1996; АшинГ.К. Элитология. Смена и рекрутирование элит. М., 1998; Гаман-Голутвина О.В. Политические элиты России. М., 1998; Понеделков А. Элита (Политико-административная элита: проблема методологии, социологии, культуры). Ростов-на-Дону, 1995; Крыштановская О. Анатомия российской элиты, М. 2003.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.