WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

               На правах рукописи

Гончарик Алексей Александрович

Роль политического класса в формировании

региональной идентичности в постсоветской России

Специальность 23.00.02 –

Политические институты, процессы и технологии

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата политических наук


Пермь 2012

Диссертация выполнена в Институте научной информации по общественным наукам РАН

Научный руководитель:   доктор философских наук

Малинова Ольга Юрьевна

Официальные оппоненты:   доктор политических наук, профессор

Семененко Ирина Станиславовна

  кандидат политических наук

Белоногов Юрий Геннадьевич

Ведущая организация:   Национальный исследовательский  университет  «Высшая школа экономики»

Защита состоится  10  апреля 2012 г. в  15-00  часов на заседании диссертационного совета К. 212.189.04 при Пермском государственном национальном исследовательском университете по адресу: 614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15, в Зале заседаний Ученого совета ПГНИУ.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Пермского государственного национального исследовательского университета.

Автореферат  разослан « » марта 2012 года

Ученый секретарь диссертационного

совета, кандидат политических наук, доцент 

Н.В. Борисова

  1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ИССЛЕДОВАНИЯ

Актуальность темы исследования. Процессы формирования региональной идентичности в постсоветской России оказываются в фокусе внимания исследователей российской политики по нескольким причинам:

во-первых, формирование региональной идентичности (т.е. представлений об определенном сообществе, конструируемых, закрепляемых, поддерживаемых и воспроизводимых на определенной территории и выраженных в символах, образах, нарративах, мифах о границах и уникальности региона, об основаниях консолидации регионального сообщества и перспективах регионального развития) становится существенным аспектом региональной политики;

во-вторых, вследствие реконфигурации политического пространства, обусловленного распадом СССР, происходит переосмысление различных оснований идентификации с политическим сообществом (национальным, гражданским, этническим, региональным, локальным), которые в одних ситуациях дополняют друг друга, а в других – соперничают друг с другом;

в-третьих, в этих процессах возрастает активность регионального политического класса (т.е. тех, кто профессионально вовлечен в политические процессы и участвует в осуществлении символической власти). Он состоит из двух социальных групп – политических элит, т.е. лиц, обладающих властью по должности и принимающих решения, и представителей интеллектуальной элиты, участвующих в производстве и конкуренции политически значимых смыслов и тем самым оказывающих косвенное влияние на принятие решений.

В результате трансформации отношений федерального центра и регионов, обусловленной политическими реформами рубежа 1990-х и 2000-х годов изменился контекст, в котором политический класс осуществляет защиту региональных интересов и позиционирование региона во внешней среде. Федеральный центр устанавливает правовые и политические рамки региональной политики (в том числе – в вопросах, непосредственно связанных с конструированием региональной идентичности), поощряет конкуренцию и поляризованное развитие в социально-экономической сфере. Кроме того, политика идентичности приобрела дополнительное измерение с образованием федеральных округов: уникальность регионов начинает интерпретироваться политическими элитами как конкурентное преимущество в споре за выгодное положение в округе и борьбе за распределение федеральных и региональных ресурсов.

С учетом этих тенденций представляется интересным, во-первых, выявить факторы, стимулирующие активность регионального политического класса, направленную на формирование региональной идентичности в условиях унификации политических и правовых рамок со стороны Федерального центра в 2000-е годы, во-вторых, выделить типы политики идентичности регионального политического класса, и установить их зависимость от различных типов ресурсов. Под политикой идентичности здесь понимается разновидность политической коммуникации, связанной с производством и продвижением социально значимых дискурсов, символов, образов, нарративов, мифов, определяющих представления о конкретном сообществе. Выбор в качестве объектов изучения четырех регионов, объединенных историко-культурным и политическим наследием Урало-Поволжья и Приволжского федерального округа (далее – ПФО) обусловлен несколькими причинами: во-первых, Урало-Поволжье и ПФО обладают уникальным поликультурным, полиэтническим и поликонфессиональным разнообразием (подобными округами являются Северо-Кавказский и Южный) и находится на стыке славянского, тюркского и финно-угорского миров, христианства и ислама; во-вторых, в ПФО в первой половине 2000-х годов проводилась активная политика, направленная на формирование окружной идентичности, оказавшей влияние на поиск уникальности входящих в него регионов (еще одним таким округом, где предпринимались подобные попытки, является Северо-Западный). Для рассматриваемых регионов ПФО - Пермский край, Ульяновская область, Удмуртская и Чувашская республика - характерны различия в политических статусах (два региона являются республиками, один - областью и еще один – с 2005 г., в результате объединения Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа, приобрел статус края). В истории формирования регионов как политических единиц (обе области начали складываться в эпоху Российской империи и обладают «губернским» наследием, а республики являются «советским» изобретением), в географическом расположении (Пермский край и Удмуртия исторически и культурно являются «уральскими» регионами, а Ульяновская область и Чувашия – «поволжскими»).

Степень научной разработанности проблемы. Методологическая ценность категории идентичности заключается в том, что она является инструментом для анализа социального и политического положения индивидов, групп и сообществ в современном мире1. В ходе изучения формирования идентичности:

во-первых, исследователям нужно решить проблему концептуализации, поскольку понятие используется в разных дисциплинах, а также в контексте дискуссий между сторонниками разных подходов (эссенциализма, примордиализма, конструктивизма)2;

во-вторых, в эмпирических исследованиях политики возникает потребность в операционализации понятия, прежде всего, в изучении деятельности различных политических субъектов3;

в-третьих, в контексте анализа формирования представлений о сообществе, политических институтах, территории интересуют проблемы соотношения различных видов идентичности, прежде всего, политической, национальной, государственной, территориальной4.

Понятие идентичности в качестве инструмента исследования политики используется для анализа процесса конструирования границ и различий социальных групп и сообществ в соотнесении со Значимыми Другими (Ф. Барт, И. Нойман, С. Хантингтон)5, идейно-символических споров внутри сообщества (Р. Абделал, Й. Эррера, А. Джонстон, Р. МакДермотт)6, для выявления степени согласия и несогласия относительно базовых смыслов в социальных группах. Отечественные авторы (О.Ю. Малинова, В.И. Пантин, И.С. Семененко, И.Н. Тимофеев) пытаются осмыслить особенности и тенденции формирования идентичности российского государства и сообщества в новых границах для того, чтобы объяснить факторы формирования представлений о границах и истории страны, а также идейно-символическую борьбу разных вариантов интерпретаций7. Итоги этих исследований обобщены во вступительной статье к книге «Дестабилизация мирового порядка и политические риски развития России», написанной И.С. Семененко. Ее автор особо выделяет роль регионов в консолидации российской гражданской нации и интеграции политического пространства8.

Изучение категории идентичности на материале регионов зарубежных стран позволило выделить составляющие процесса региональной идентичности (А. Пааси)9, описать формирование регионального сообщества и объяснить роль идентичности как ресурса регионального развития (Г. Раагмаа)10, обосновать идею регионализма в качестве важнейшего основания региональной идентичности (И.М. Бусыгина11, М. Китинг12, Б. Дикон13).

На материале российских регионов политологи и географы внесли также значительный вклад в развитие методологии изучения региональных идентичностей.

Природа, ландшафт и культура рассматриваются в качестве взаимодополняющих факторов поддержания идентичности, а также формирования регионального сознания и представлений о территориальной общности (Л.В. Смирнягин, Р.Ф. Туровский)14 как месте общей совместной жизнедеятельности. Авторы предлагают интерпретации идентичности пространства посредством географических образов (Д.Н. Замятин15, Н.Ю. Замятина16, В. Чичихин17), мифов места (И.И. Митин)18.

С помощью анализа соотношения различных составляющих региональной идентичности исследуются связи между территориально-административным устройством страны и процессами формирования региональной идентичности19.

В качестве объектов изучения региональной идентичности авторы часто рассматривают исторические события, знаковые места, достижения выдающихся личностей 20. Отдельный пласт исследований занимают работы о восприятии и воспоминании мест, коллективной памяти, сохранении и культивировании наследия и традиций (А.В. Баранов, М.П. Крылов, А.Г. Манаков, В.М. Суханов, Л.А. Фадеева)21. Описание идентичности связано также с объяснением системы ценностей региональной гордости и патриотизма, знаний, убеждений, эмоций, идей22 и менталитета, которые составляют основу для политического действия. Н.В. Петров и А.С. Титков систематизировали различные представления о региональной идентичности23, М.В. Назукина выделила типы региональной идентичности и их соотношение с основными характеристиками региональной уникальности и набором практик по конструированию идентичности24, представители исследовательского комитета РАПН по политической регионалистике под руководством А.В. Дахина насчитывают 17 факторов регионального разнообразия в формировании политической идентичности региона25.

Процесс «символической» связи жителей с территорией и формированием «стабильного и с крепкими социальными связями»26 сообщества авторы описывают посредством репрезентации и закрепления региона как символического пространства27 с помощью установления границ28 и формирования ментальной карты29. М.В. Ноженко и Н.Б. Яргомская предлагают теоретическую модель, описывающую формирование региональных сообществ на уровне макрорегионов – федеральных округов30. Впоследствии М.В. Ноженко уже совместно с Е.В. Белокуровой на основе данной модели рассматривают перспективы межрегиональной интеграции на примере Карелии, Новгородской и Калининградской областей31. Ряд авторов (Н.В. Борисова, М.В. Назукина, П.В. Панов, К.А. Сулимов) рассматривают различные аспекты конструирования локальных политических сообществ, методики анализа которых могут быть применены для изучения схожих процессов региональной идентичности32.

В работах об обосновании идентичности как ресурса регионального развития в решении социальных проблем, достижении экономического роста российские авторы (Д.Н. Замятин, Н.Ю. Замятина, К.В. Киселев, М.В. Назукина, О.Б. Подвинцев) акцентируют внимание на конструировании преимуществ региона и его позиционирования во внешней среде как бренда33.

В качестве основных акторов конструирования «идеологии регионализма» и региональных идентичностей рассматриваются политические элиты (А.К. Магомедов34, В.Я. Гельман и Е.В. Попова35), одним из значимых интересов которых является укрепление легитимности своей власти.

Многие исследователи рассматривают проблематику формирования региональной идентичности в контексте отношений «центр-регионы»36. Это связано со спецификой «центростремительных» образов российского пространства37. Авторов интересуют причины данных процессов, а также механизмы и способы взаимодействия центра и регионов, содержание центробежных и центростремительных процессов (А.И. Миллер, М.В. Назукина, В.Д. Нечаев, Н.В. Петров, О.Б. Подвинцев, Р.Ф. Туровский)38.

Таким образом, исследования региональной идентичности в современной России охватывают весь постсоветский период и разные региональные случаи (однако к некоторым из них обращаются особенно часто – это касается в первую очередь республик). Авторы приводят методики комплексного анализа соотнесения уникальных характеристик региона с самосознанием населения региона. Исследования преимущественно проводятся с применением сравнительного метода и связаны с выявлением ряда закономерностей между функционированием региональной идентичности и факторами внешней среды. Большинство российских исследователей считают политические элиты ключевым актором формирования региональной идентичности и преимущественно акцентируют внимание на их интересах и стратегиях. Относительно накопленного опыта исследований по региональной идентичности в настоящей работе предполагается прояснение малоизученных аспектов в российской политической науке – дискурсивной составляющей процесса конструирования региональной идентичности, связанного, во-первых, с формированием регионов в пространственном отношении (с определением символической роли центра и периферии субъекта федерации в процессах консолидации регионального сообщества и регионального развития), во-вторых, с использованием символических ресурсов и участием в политике организации регионального пространства не только политических элит, но и представителей интеллектуальных элит. Требует изучения процесс конкуренции различных подходов к определению региональной идентичности, предлагаемых политическими элитами и представителями интеллектуальных элит. При этом следует обратить особое внимание на политику идентичности в отношении преемственности и преобразования символических ресурсов в конструировании прошлого, настоящего и будущего региона. Пока не получило должной оценки то обстоятельство, что в 2000-е годы федеральный центр стремился не только выстроить «властную вертикаль», но и целенаправленно стимулировать конкуренцию между регионами, в том числе – и за символические ресурсы. Актуальность научного поиска и разработки исследовательских методик и процедур обусловлена необходимостью определения основных составляющих развития регионов и выявления зависимости обсуждаемых и реализуемых проектов будущего развития от имеющихся в распоряжении регионального политического класса ресурсов, предопределяемых историко-культурными и политическими условиями.

Объектом исследования выступает процесс формирования региональной идентичности в контексте постсоветских административных и политических трансформаций.

Предметом исследования является политика идентичности регионального политического класса в условиях унификации политических и правовых рамок со стороны федерального центра в 2000-е годы.

Цель исследования: на примерах регионов Урало-Поволжья и ПФО определить типы политики идентичности регионального политического класса, и установить их зависимость от различных типов ресурсов.

Задачи исследования:

1) проанализировать основные подходы к использованию категории идентичности в качестве инструмента политического анализа, уточнить содержание понятия региональной идентичности, сопоставив его с другими типами идентичности;

2) уточнить систему категорий, описывающих процесса формирования региональной идентичности – его субъектов (политический класс, политическая элита, представители интеллектуальной элиты), а также инструменты и ресурсы;

3) разработать исследовательские процедуры и методики анализа политики идентичности регионального политического класса, выявить основные направления политики идентичности, т.е. векторы, по которым она выстраивается;

4) описать историко-культурные и политические условия формирования региональной идентичности в России и в регионах ПФО и Урало-Поволжья (т.е. факторы, обусловливающие интерес регионального политического класса к вопросам формирования региональной идентичности в 2000-е годы), выявить и классифицировать ресурсы, которые использует политический класс в конструировании региональной идентичности;

5) раскрыть типы политики идентичности регионального политического класса, показать их зависимость от выделенных нами типов ресурсов;

6) проанализировать процесс идейно-символической конкуренции различных подходов к конструированию региональной идентичности, связанных с различными способами репрезентации пространственно-временной организации региона и регионального сообщества в 2000-е годы на примерах четырех регионов Урало-Поволжья и ПФО.

Хронологические рамки исследования охватывают период 2000-х годов. Однако поскольку анализ дискурсов и практик регионального политического класса предполагает изучение преемственности и преобразования ресурсов политики идентичности, в работе рассматривается историко-культурный и политический контекст не только 2000-х годов, но и 1990-х годов. В качестве отправной точки выбран 2000 год, когда были начаты реформы, которые существенно трансформировали отношения между центром и регионами, в том числе были связаны с политикой федерального центра, направленной на установление политических и правовых рамок для формирования региональной идентичности, а также с созданием федеральных округов.

Теоретико-методологическую основу исследования составили социальный конструктивизм, динамическая концепции формирования региональной идентичности А. Пааси, модель взаимосвязи региональной идентичности с политическим действием М. Китинга, модель формирования политических сообществ М.В. Ноженко и Н.Б. Яргомской, а также подходы к концептуализации политического класса О.В. Гаман-Голутвиной39 и политических элит В.П. Мохова40. Выбор конструктивистского подхода к изучению идентичности позволяет проанализировать процесс формирования идентичности, определить основные способы и практики взаимодействия элит в этом процессе. Предлагаемые в данной работе исследовательские процедуры и методики анализа направлений политики идентичности регионального политического класса основываются на моделях, сформулированных А. Пааси, М. Китингом, М.В. Ноженко и Н.Б. Яргомской. Они позволяют комплексно рассмотреть процесс пространственно-временной организации региона и консолидации регионального сообщества.

Основные подходы к анализу субъектов, участвующих в конструировании региональной идентичности, позволяют включить в политический класс широкую группу лиц, которые не только обладают властью и принимают решения (политическую элиту, исходя из определения В.П. Мохова, объединяющего позиционный и десизионный подходы), но и лиц, оказывающих влияние на процесс выработки политического курса (представителей интеллектуальной элиты). Данная методологическая основа, а также подход О.Ю. Малиновой41, который позволяет обосновать символическую функцию элит, предоставляют возможность определить основные понятия в сфере производства символов и смыслов, выработать методики направлений деятельности акторов и вписать их в контекст российской политики и политического процесса.

В работе использованы следующие методы анализа данных: казусно-ориентированное сравнение (для классификации по общим признакам ресурсов, используемых в процессе формирования идентичности, установления зависимостей между ресурсами и типами политики идентичности регионального политического класса в четырех регионах), анализ документов (для определения основных концептуальных позиций и подходов, особенностей использования понятий, символов, образов и мифов в формировании основных направлений политики региональной идентичности), мониторинг СМИ (для получения актуальной информации о происходящих событиях, связанных с конструированием региональной идентичности).

Источниковую базу исследования составляют тексты публичных заявлений и выступлений региональных лидеров (в том числе программные документы глав регионов и послания региональным законодательным органам), интервью и статьи представителей региональных политических и интеллектуальных элит, региональных экспертов, опубликованные в СМИ (в том числе сети Интернет); материалы официальных интернет-сайтов регионов и региональных администраций, прежде всего, программы социально-экономического развития регионов, стратегии культурной политики, стратегии развития туризма.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

во-первых, уточнено понятие региональной идентичности на основе анализа различных видов идентичностей, в формировании которых существенную роль играет политическая и территориальная составляющая;

во-вторых, на основе комплексного анализа подходов к пространственно-временной организации региона на примере нескольких регионов, относящихся к макрорегионам с общим историко-культурным и политическим контекстом - ПФО и Урало-Поволжья - были разработаны исследовательские процедуры и методики анализа политики идентичности регионального политического класса. Данные методики позволяют: 1) определить различия в подходах политических элит и представителей интеллектуальных элит к интерпретации региональной идентичности в условиях политических и правовых рамок региональной политики в 2000-е годы, 2) объяснить возможности использования различных типов ресурсов политики идентичности, 3) выявить причины оформления интерпретаций региональных идентичностей в целенаправленный политический курс в 2000-е годы. Автором были раскрыты различия в политике идентичности регионального политического класса, связанной с организацией регионального пространства (определение символической роли центра и периферии субъекта федерации в процессах консолидации регионального сообщества и регионального развития).

Положения, выносимые на защиту:

1. Региональная идентичность конструируется через осмысление связи между сообществом и пространством в историко-культурном и политическом контексте. Этот факт позволяет нам рассматривать ее воспроизводство и/или переопределение в процессе разработки и принятия решений как процесс установления и воспроизводства границ региона, консолидации регионального сообщества, формирования представлений о его прошлом, настоящем и будущем.

2. В 2000-х годах политические реформы способствовали не только усилению позиций федерального центра в отношениях с регионами, но и созданию новых и изменению старых правил игры, в рамках которых региональный политический класс выстраивает собственную политику региональной идентичности. Так, повсеместное установление официальных символов, отстаивание преимуществ существующих политико-административных границ регионов связаны с политикой укрупнения и объединения регионов, вариативность символического закрепления границ – с установлением ПФО, закрепление полиэтнических и поликонфессиональных образов регионов – с проведением аналогичной политики на уровне ПФО, включение принципов постиндустриального развития в политическую повестку дня регионального развития – с провозглашением принципов конкурентного развития.

3. Основные различия в интерпретациях региональной идентичности связаны с конкуренцией различных подходов: во-первых, к устойчивости и преобразованию символических ресурсов политики идентичности и, во-вторых, к пространственной организации регионов между центром и периферией. Соответственно, критериями выделения типов политики идентичности становятся, с одной стороны, ресурсы в отношении прошлого, настоящего и будущего региона, с другой стороны, ресурсы в отношении центра и периферии региона. Политика идентичности в рассматриваемых регионах характеризуется сложностью в выборе ресурсов «политико-административного», «культурного», «этноконфессионального» и «экономического» наследия, особенно в регионах с проблемой выбора относительно преемственности исторических эпох (Ульяновская область) и организации отношений между региональным центром и периферией (Удмуртия).

4. Действия политического класса в рассматриваемых регионах, направленные на конструирование региональной идентичности, в 2000-е годы обусловлены поощрением со стороны федерального центра конкуренции между регионами за ресурсы для формирования перспектив и решения задач регионального развития.

Теоретическая и научно-практическая значимость исследования. Основные положения диссертации, теоретический и эмпирический материал могут быть применены при разработке учебных курсов и практических занятий по региональной идентичности и политике идентичности в современной России.

Результаты исследования могут быть использованы государственными органами, региональными администрациями, а также министерствами, участвующими в региональном планировании при разработке и реализации стратегий социально-экономического развития регионов, развития культуры и туризма окружного и регионального уровней в связи с тем, что предлагаемая схема направлений политики идентичности и используемых ресурсов позволяет оценить возможный потенциал политики региональной идентичности в регионах со схожими условиями, перспективами и задачами регионального развития.

Апробация результатов исследования. Основные результаты научного исследования отражены в трех публикациях в ведущих рецензируемых журналах, рекомендуемых ВАК РФ для публикации результатов диссертационного исследования, общим объемом 1,5 п.л. Основные положения работы были представлены на конференциях: II Всероссийская молодёжная политологическая Ассамблея (Пермь, ПГУ, 27-28 апреля 2009 г.), конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Институциональные и этические измерения гражданского общества в современном мире» (Москва, РУДН, 31 марта 2010 г.), междисциплинарная межвузовская конференция студентов и аспирантов «Гуманитарное измерение глобализации» в рамках Гуманитарных чтений РГГУ (Москва, РГГУ, 1 апреля 2010 г.), IX Международная научно-практическая конференция молодых учёных «Векторы развития современной России» (Москва, МВШСЭН, 2-3 апреля 2010 г.), III Всероссийская молодёжная политологическая Ассамблея (Пермь, ПГУ, 19-20 апреля 2010 г.), Всероссийская научно-теоретическая конференция «Идентичность как предмет политического анализа» (Москва, ИМЭМО РАН, 21-22 октября 2010 г.), IV Всероссийская молодёжная политологическая Ассамблея (Пермь, ПГУ, 25-26 апреля 2011 г.), Международная научная конференция «Культурные индустрии в Российской Федерации в контексте мировых тенденций» (Москва, Центр Digital October, 17-18 октября 2011 г.). Также результаты исследования были использованы в подготовке анкеты в рамках экспертно-аналитического проекта Пермского государственного университета «Культурная политика в регионах и борьба за идентичность» в 2011 году.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников и литературы, приложения.

II. Основное содержание работы

Во введении раскрывается актуальность проблемы, степень ее изученности, определяются объект, предмет, цели и задачи исследования, обосновывается теоретико-методологические основы, раскрывается новизна исследования, его научная и практическая значимость, формируются основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Теоретико-методологические основания изучения процессов формировании региональной идентичности: Роль политического класса» анализируются методологические подходы к исследованию идентичности и региональной идентичности, а также предлагаются исследовательские методики и процедуры для анализа роли политического класса в формировании региональной идентичности в постсоветской России.

В первом параграфе «Основные подходы к изучению формирования идентичности»:

во-первых, предлагаем различать «идентичность» как категорию научного анализа и политической практики;

во-вторых, концептуализируем понятие идентичности (предлагаем определение идентичности, опираясь на конструктивистский подход, интерпретирующий идентичность как гибкую, изменяющуюся категорию анализа, т.е. социальный конструкт);

в-третьих, операционализируем понятие идентичности (идентичность является совокупностью представлений, чувств, ценностей и установок, необходимых для постоянного подтверждения со стороны членов группы и сообщества; идентичность может подвергаться сомнению в связи с конкуренцией разных интерпретаций символов и смыслов; идентификация может быть внешней (со стороны самой группы и сообщества) и внутренней (со стороны Значимых Других)); вводим специальные понятия для обозначения, во-первых, разновидности политической коммуникации, связанной с утверждением, поддержанием, оспариванием представлений о конкретном сообществе – политики идентичности, во-вторых, различных способов ее формирования – символических инструментов – символ, образ, нарратив, миф.

Во втором параграфе «Региональная идентичность как политический феномен: Теоретические основания анализа» анализируются различные подходы к соотношению региональной идентичности с другими основаниями идентификации (национальной, политической, государственной и этнической).

Мы рассматриваем различные виды идентичностей с точки зрения коллективных представлений сообщества о себе и возникающей на этой основе солидарности, которая присуща всем вышеизложенным видам идентичностей. Различия между этими видами идентичностей заключаются в концептуализации понятий, описывающих помимо всего практики не только «воображения», но и мобилизации сообщества: нация, политическое сообщество, гражданство, этничность. Политическая и национальная идентичность пересекаются в отношении понимания нации как политического сообщества, политическая и государственная – в отношении единой формулы «нации-государства», национальная и этническая – в отношении восприятия единства истории, культуры, языка.

Региональная идентичность схожа с этнической, национальной, политической и другими идентичностями: все они основаны на общих идеях, признании и используются для решения схожих целей. В этом смысле в ходе поиска точек соприкосновения разных культур и взаимодействия нескольких этнических и конфессиональных идентичностей происходит репрезентация единства сообщества, а региональная идентичность становится поликультурной, полиэтнической и поликонфессиональной идентичностью (и может выступать в качестве механизма противостояния межэтническим и межконфессиональным конфликтам).

Региональная идентичность конструируется через осмысление связи между сообществом и пространством (которое относительно региональной идентичности концептуализируется через понятие «территория»), по принципу «принадлежности» к которому оно выделяется. Население, проживающее на территории, как правило, мыслится как сообщество, объединенное общими границами, общими отличительными признаками, общими представлениями о себе, ощущением сплоченности. Оно рассматривается как относительно однородная культурная целостность, обладающее способностью действовать солидарно, что в итоге может стать основой самосознания и идентичности.

В пространственном отношении региональная идентичность, как и в случае национальной идентичности, должна объединить локальные идентичности (прежде всего, городскую и сельскую) с целью региональной состоятельности (распределение ресурсов политики идентичности между центром и периферией таким образом, чтобы не способствовать внутрирегиональным конфликтам) и консолидации регионального сообщества.

Таким образом, мы будем рассматривать региональную идентичность одновременно как разновидность территориальной и политической идентичности. Анализ формирования региональной идентичности с точки зрения динамической концепции в сочетании с социальным конструктивизмом наиболее приемлема, т.к. позволяет описать пространственно-временной контекст регионов, деятельность основных субъектов политики (политического класса) и сконцентрировать внимание на постоянно продолжающемся процессе конструирования. Описание историко-культурного и политического контекста формирования территории позволяет учесть множественность и изменчивость региональной идентичности.

Анализ разных трактовок региональной идентичности позволяет определить три основных блока вопросов (установление и воспроизводство границ и конструирование образа, консолидация регионального сообщества и перспективы регионального развития), которые необходимы для предварительного аналитического обоснования основных подходов, предлагаемых субъектами политики, к пространственно-временной организации региона.

В третьем параграфе «Политический класс как субъект формирования региональной идентичности» на основании методологии социального конструктивизма, подкрепленного символическим описанием социального взаимодействия, рассматривается процесс преобразования ресурсов и интересов субъектов политики – политического класса – в деятельность, направленную на формирование региональной идентичности (т.е. политику идентичности).

Идентичность конструируется членами группы/сообщества, однако не все члены группы/сообщества, включенные в процесс создания значений и представлений о себе и о социальной реальности, активно участвуют в этом процессе и контролируют его. Те, кто участвует в осуществлении символической власти, и составляют политический класс этой группы.

В структуре политического класса мы выделяем политическую элиту и представителей интеллектуальной элиты. Конституирующим признаком политической элиты с нашей точки зрения является контроль над распределением и признанием значимости уникальных черт и особенностей группы, которые легитимизируются в ходе процесса разработки и принятия решений (они принимают решения об установлении политических статусов, событий, памятных знаков, юбилеев выдающихся личностей и приписывают им определенные значения).

Политика идентичности является одним из направлений символической политики и выражается в борьбе за символическую власть, т.е. за право определять способы номинализации, создавать социальные представления о сообществе «мы» (правила взаимодействия и принадлежности) и предлагать видение «будущего» в виде символов, образов, нарративов и мифов. Она направлена как вовнутрь, так и во вне региона, поэтому является еще борьбой за контроль над территорией.

В качестве ресурсов политики идентичности выступают сложившиеся представления о материальных и символических характеристиках сообщества и территории, которые воспринимаются в качестве уникальных особенностей. Влияние и авторитет отдельных акторов политики идентичности зависит от способности контролировать ресурсы, значимые для конструирования соответствующей идентичности. При этом использование “готовых” ресурсов, (основанных на территориальных особенностях, историко-культурном и этноконфессиональном наследии, экономических связях и специализациях), как правило, требует меньших затрат, чем создание новых. Однако новые ресурсы порой более точно отвечают целям, которые связаны с политическими и экономическими интересами ее акторов.

Региональный политический класс определяет интересы и задачи регионального сообщества посредством восприятия и представления проблем региона.

Процесс формирования региональной идентичности происходит в контексте борьбы интересов (их согласования и размежевания) различных сегментов политического класса - элит.

Методика анализа политики идентичности регионального политического класса включает анализ вербальных и невербальных практик символической репрезентации региона. Анализ будет сопровождаться рассмотрением пространственно-временного контекста формирования региональной идентичности и идейно-символической борьбы внутри политического класса. Анализ дискурсов и практик репрезентации региона политическим классом (событий и заявлений) будет включать характеристику формирования содержания политики региональной идентичности, а также его оформление в соответствующие направления деятельности: 1) политико-административное и символическое закрепление границ региона, 2) конструирование образа региона и образа «столичности», 3) консолидация регионального сообщества, 4) перспективы регионального развития.

Мы можем выделить аналитически следующие типы политики идентичности: 1) политика идентичности, направленная на сохранение (элиты в данном случае преимущественно используют «готовые» ресурсы) или на преобразование (преимущественно – новые ресурсы); 2) политика идентичности, связанная с организацией регионального пространства вокруг одного или нескольких центров и на основе баланса между центром и периферией. Также можно предположить, что возможны ситуации, когда практики и дискурсы политического класса, связанные с конструированием региональной идентичности не складываются в последовательный политический курс, и деятельность акторов носит разнонаправленный характер.

Во второй главе «Политика региональной идентичности в постсоветской России (на примерах Пермского края, Ульяновской области, Удмуртской и Чувашской республик)» проводится анализ различий в содержательном оформлении символов, образов, мифов, нарративов регионов в отношении временной и пространственной организации регионального пространства.

В первом параграфе «Региональная идентичность в постсоветской России: Политический и историко-культурный контекст» рассматриваются различные типы ресурсов политики региональной идентичности, которые используются представителями региональных политических классов, а также особенности их формирования в зависимости от историко-культурных и политических условий.

Начало 2000-х годов ознаменовалось целым рядом изменений во взаимоотношениях федерального центра и регионов, что оказало непосредственное влияние на политику региональной идентичности: кампания по приведению регионального законодательства в соответствие с федеральным, создание федеральных округов, реформа Совета Федерации и т.п.

В 2000-е гг. выявление особенностей и уникальности стало не просто значимым мотивом политики различения Нас и Других, но и одним из оснований конкуренции регионов, не только по показателям социально-экономического развития, но и степени символического влияния и лидерства в своем федеральном округе, а также в пространстве России. Это связано с целенаправленной политикой федерального центра, направленной на установление политических и правовых рамок для формирования региональной идентичности.

Пермский край, Ульяновскую область, Удмуртскую и Чувашскую республики можно рассматривать не только в качестве регионов с собственной идентичностью, но и составных частей Урало-Поволжского макрорегиона с присущим ему культурным, этническим, конфессиональным единством, а также ПФО, представляющего собой административно-политическое пространство, объединяющее несколько регионов. Особенности социокультурного пространства ПФО формируют ядро ценностей и установок, характерные особенности, которые присущи регионам ПФО и предопределяют специфические ресурсы политики идентичности для каждого из рассматриваемых регионов.

В работе выделяется четыре группы материальных и символических ресурсов освоения пространства региона – «политико-административные», «культурные», «этноконфессиональные» и «экономические». Каждая группа ресурсов соответствует совокупности символических инструментов политики идентичности, т.е. способов «воображения» и интерпретаций особенностей региона и регионального сообщества в практиках и дискурсах репрезентации региона и регионального сообщества. Первые три типа ресурсов политики идентичности связаны с досоветским, советским и постсоветским периодами историко-культурного и политического контекста, четвертый тип ресурса – с постсоветским.

В ходе использования политическими классами ресурсов политики идентичности возникают две группы различий в интерпретации формирования региональной идентичности: во-первых, связанных с временными рамками – относительно преемственности и преобразования составляющих ее элементов, во-вторых, связанных с пространственными отношениями центра и периферии региона.

Во втором параграфе «Политико-административное и символическое закрепление границ регионов» проводится анализ политики идентичности региональных политических классов, связанной с установлением политико-административных границ, политических статусов и историей развития региона. В наибольшей степени идейно-символическая борьба, в отношении данных ресурсов политики идентичности, наблюдается в регионах с нерешенными проблемами в отношении истории формирования региона в разные периоды времени в отличие от регионов с недостаточной историей формирования современных границ регионов (т.е. республик). В большинстве рассматриваемых региональных случаев «политико-административные» ресурсы позволяют региональному политическому классу закреплять преимущества сформированных в постсоветский период границ. Повсеместное установление официальных символов связаны с введением со стороны федерального центра принципа обязательности атрибутов региональной власти – герба и флага, а отстаивание преимуществ существующих политико-административных границ регионов с политикой укрупнения и объединения регионов.

В третьем параграфе «Конструирование образов регионов и образов "столичности"» раскрывается связь политики идентичности региональных политических классов с культурным и экономическим наследием освоения пространства. Вариативность символического закрепления границ (относительно уральских регионов – Пермского края и Удмуртии) обусловлена установлением ПФО. Различия в практиках представления уральского и поволжского образов в выстраивании региональной идентичности, а также высокая роль центра в организации пространства региона находят отражение в использовании «экономического» ресурса – формировании образов «столичности», обосновывающих особое и/или центральное положение среди других регионов.

Использование политическими элитами и представителями интеллектуальных элит в качестве символов региона фигур выдающихся земляков может сопровождаться несогласованностью действий региональных политических классов в отношении культурного наследия, однако становится одним из немногих направлений политики идентичности, при формировании которой удается достичь компромисса. В связи с этим во всех регионах наблюдается культивирование символов и образов, относящихся к деятельности выдающихся фигур и событиям различных периодов истории и территорий.

В четвертом параграфе «Консолидация региональных сообществ» анализируется политика идентичности региональных политических классов относительно представлений об общих границах. Основное внимание уделено рассмотрению способов поддержания полиэтнических и поликонфессиональных образов, которые укладываются в логику преемственности социокультурного развития пространства Урало-Поволжья. Также раскрывается связь политики идентичности с поиском идейно-символического баланса между «политико-административными» и «культурными» ресурсами, отражающих отношения регионального центра и периферии. Этот баланс содержательно различается во всех регионах.

Закрепление полиэтнических и поликонфессиональных образов регионов связано с началом проведения аналогичной политики на уровне ПФО в 2000-е годы. Консолидация регионального сообщества на основе выстраивания отношений регионального центра и периферии обусловлена историческими традициями в территориальном развитии городов и районов, политико-административным делением (территории современных республик в период Российской империи были разделены между несколькими губерниями). Таким образом, неоднородность культурного пространства в некоторых случаях (Удмуртия) не способствует формированию политического курса относительно консолидации сообщества ввиду отсутствия разработанных подходов к его реализации, тогда как в других - становится основой консолидации сообщества вокруг единого культурного ядра (Чувашия и Ульяновская область), или вокруг нескольких взаимодополняющих культурных центров (Пермский край). Обострение борьбы центра и периферии наиболее сильно в регионах, где возможность консолидации затруднена различными внутрирегиональными расколами (Удмуртия).

В пятом параграфе «Перспективы регионального развития» политика социально-экономического, культурного и туристического развития и формирования передовых и успешных образов регионов рассматривается в связи с разработкой моделей развития региона, основанных на следующих типах политик:

во-первых, в пространственном отношении на первый план выходит проблема борьбы городов (как центров модернизации) и периферии (представленной малыми городами и селами, ориентированных на консервацию) или проблема выравнивания центра и периферии как центров единого курса региональной модернизации;

во-вторых, во временном отношении необходимо опираться на сохранение наследия на основе имеющихся («готовых») ресурсах или на «модернизацию» наследия на основе новых ресурсов (символов, актуализирующих «будущее» региона).

Различия в реализации политического курса, направленного на региональное постиндустриальное развитие и основанного на введенном в 2000-е годы в региональную политику принципе конкуренции регионов за ресурсы, объясняется различными стартовыми возможностями (Пермский край был отнесен федеральным центром в число экономических лидеров ПФО и России в целом, а остальные три региона - в число аутсайдеров). В создании социально-экономических, культурных и туристических программ региона особое место занимает либо политика сохранения индустриального и культурного наследия, либо политика его символической и материальной интерпретации и осмысления на основе создания и воспроизводства новых символов (создание «точек роста», мест проведения крупных федеральных и международных проектов, туристических маршрутов и карт) и образов («креативного» (территория использования культуры как ресурса развития) и инновационного (регион передовых производств товаров и услуг)) не только регионального центра, но и периферии. В случае Пермского края и Ульяновской области региональные политические элиты пытаются совмещать оба способа деятельности.

Было выявлено, что во всех рассматриваемых регионах существует конкуренция разных типов политик идентичности в ходе воспроизводства и/или переопределения представлений о материальных и символических характеристиках, во-первых, в отношении прошлого, настоящего и будущего региона, во-вторых, в отношении центра и периферии региона. В ряде направлений политики идентичности региональные политические классы выстраивают политический курс, а в ряде других – действия акторов (политической элиты и представителей интеллектуальной элиты) были разнонаправленными и выстраивались под действием обстоятельств и отличались непоследовательностью. Политические элиты рассматриваемых регионов обладают преимуществами в использовании ресурсов политики идентичности (особенно «политико-административных» и «экономических»). Из-за отсутствия широкой социальной базы поддержки и недостатка ресурсов, представители интеллектуальной элиты не занимают значимых позиций для агрегации политических идей, связанных с принятием и реализацией политических решений. В то же время они предлагают собственные (зачастую альтернативные) интерпретации ресурсов политики идентичности (в первую очередь «культурных» и «этноконфессиональных»). Общая тенденция символической деятельности региональных политических классов представляет собой сохранение наследия (а иногда – возрождения культурных традиций) и использование уже «готовых» ресурсов. Представители интеллектуальной элиты преследуют в основном цели признания своего подхода к обоснованию региональной уникальности. Также они рассматривают возможность участия в совместных с региональной политической элитой коллегиальных институтах выработки политических решений или приход к власти.

В заключении диссертации подводятся итоги изучения проблемы, обобщаются выводы, определяются перспективы научных исследований и пути практического применения полученных результатов.

Публикации автора по теме диссертации:

Публикации в периодических научных изданиях, рекомендованных ВАК РФ

  1. Гончарик А.А. Понятие мифа и его применение в исследованиях политики // Политическая наука. – 2009. – № 4. – С. 79-87.
  2. Гончарик А.А. Интеграция Приволжского федерального округа и формирование региональной идентичности // Вестник Пермского университета. Серия «Политология». – 2011. - № 3. – С. 41-52.
  3. Гончарик А.А. Региональная идентичность в политическом анализе процессов регионализации и формирования регионов // Политическая наука. – 2011. – № 4. – С. 175-186.

Публикации в других изданиях

  1. Гончарик А.А. Теоретические проблемы изучения формирования региональной идентичности // Изменение России: Политические повестки и стратегии. Международная научная конференция. Тезисы докладов. Москва. 25-26 ноября 2010 г. – М.: РАПН, 2010. – С. 59.
  2. Гончарик А.А. Теоретические проблемы изучения формирования региональной идентичности // Идентичность как предмет политического анализа: Сборник статей по итогам Всероссийской научно-теоретической конференции (ИМЭМО РАН, 21 – 22 октября 2010 г.). Редколлегия сборника: И.С.Семененко (отв. редактор), Л.А.Фадеева (отв. редактор), В.В.Лапкин, П.В.Панов. - М.: ИМЭМО РАН, 2011. – С. 219-224.
  3. Гончарик А.А. Роль политических элит в формировании региональной идентичности: интерпретация коллективной памяти и мифов // Материалы IX Международной научно-практической конференции молодых учёных «Векторы развития современной России: научное знание в контексте современности». – М.: МВШСЭН, 2011. – С. 108-116.
  4. Гончарик А.А. Культурные столицы как новый способ городского и территориального развития в ПФО и России // Культура мегаполиса как пространство коммуникации городских сообществ: Региональная студенческая научно-практическая конференция. – Екатеринбург: Издательство ЕАСИ, 2011. – С. 34-36.
  5. Гончарик А.А. Формирование региональной идентичности в Приволжском федеральном округе: инструменты и ресурсы политических элит // Вестник Пермского университета. Серия «Политология». Специальный выпуск 2010: «Борьба за идентичность и новые институты коммуникаций». – Пермь, 2010. – C. 51-52.
  6. Гончарик А.А. Формирование региональной идентичности в Приволжском федеральном округе (ПФО): инструменты и ресурсы политических элит // Сборник лучших статей по итогам III Всероссийской Ассамблеи молодых политологов (19-20 апреля 2010 года, Пермь). – Пермь: Издательский Дом купца Тарасова, 2011. – С. 126-135.
  7. Гончарик А.А. Субъекты и практики культурной политики в процессе формирования региональной идентичности Чувашской республики // Вестник Пермского университета. Серия «Политология». Специальный выпуск 2011: «Культурная политика в регионах и борьба за идентичность». – Пермь, 2011. – C. 15-26.

1 Giddens A. Modernity and self-identity: Self and society in the late modern age. – Stanford, Cal.: Stanford univ. press, 1991. – VII, 256 p.; Бауман 3. Индивидуализированное общество / Под ред. В.Л. Иноземцева. - М.: Логос, 2005. - 390 с.; Taylor C. The politics of recognition // Taylor C. Multiculturalism: Examining the politics of recognition / Ed. by A. Gutmann. – Princeton, New Jersey: Princeton univ. press, 1994. – P. 25-73.

2 Подробнее о данных дискуссиях см.: Колосов В.А. «Примордиализм» и современное национально-государственное строительство // Полис. - 1998. - № 3. - С. 95-107; Кузнецов А.М. Этническое и национальное в политическом дискурсе // Полис. – 2007. - № 6. – C. 9-23; Малахов В.С. Символическое производство этничности и конфликт // Язык и этнический конфликт: Сб. науч. тр. / Под ред. М. Брилл Олкотт, И. Семенова. - М.: Гендальф, 2001. - С. 115-137; Фишман Дж. Сегодняшние споры между примордиалистами и конструктивистами // Логос. – 2005. - № 4 (49). – С. 132-140.

3 Abdelal R., Herrera Y.M., Johnston A.I., McDermott R. Identity as a variable // Perspectives on politics. - 2006. - Vol. 4, № 4. - P. 695-711; Малинова О.Ю. Исследование политики и дискурс об идентичности // Политическая наука. - 2005. - № 3. – С. 8-20; Семененко И.С. Идентичность в предметном поле политической науки // Идентичность как предмет политического анализа: Сб. ст. / Отв. ред. И.С. Семененко, Л.А. Фадеева, ред. В.В. Лапкин, П.В. Панов. - М.: ИМЭМО РАН, 2011. – С. 8-12.

4 Панов П.В. Институты, идентичности, практики: Теоретическая модель политического порядка. - М.: РОССПЭН, 2011. – 230 с.; Сообщества как политический феномен / Под ред. П.В. Панова, К.А. Сулимова, Л.А. Фадеевой. – М.: РОССПЭН, 2009. – 248 с.

5 Барт Ф. Введение // Этнические группы и социальные границы: Социальная организация культурных различий / Под ред. Ф. Барта; Пер. с англ. И. Пильщикова. - М.: Новое издательство, 2006. – С. 9-48; Нойман И.Б. Использование «Другого»: Образы Востока в формировании европейских идентичностей / Пер. с англ. В.Б. Литвинова и И.А. Пилыцикова; предисл. А.И. Миллера. - М.: Новое издательство, 2004. – 335 с.; Хантингтон С. Кто мы?: Вызовы американской национальной идентичности. - М.: ACT, 2004. - 635 с.

6Abdelal R., Herrera Y.M., Johnston A.I., McDermott R. Identity as a Variable...

7 Малинова О.Ю. Символическая политика и конструирование макрополитической идентичности в постсоветской России // Полис. – 2010. – № 2. – C. 90-105; Пантин В.И., Семененко И.С. Проблемы идентичности и российская модернизация (Вместо введения) // Поиск национально-цивилизационной идентичности и концепт «особого пути» в российском массовом сознании» в контексте модернизации / Отв. ред. Лапкин В.В., Пантин В.И. - М.: ИМЭМО РАН, 2004. – С. 6-14; Семененко И.С. Российская идентичность перед вызовами XXI века: Проблемы и риски на пути формирования гражданской нации // Дестабилизация мирового порядка и политические риски развития России: Сб. ст. / Отв. ред. В.И. Пантин, В.В. Лапкин. – М.: ИМЭМО РАН, 2010. – С. 61-80; Тимофеев И.Н. Политическая идентичность России в постсоветский период: Альтернативы и тенденции. – М.: МГИМО-Университет, 2008. – 176 с.

8 Семененко И.С. Российская идентичность перед вызовами XXI века: Проблемы и риски на пути формирования гражданской нации…

9 Paasi A. Place and region: Looking through the prism of scale // Progress in human geography. - 2004. - Vol. 28, № 4. – P. 536-546.

10 Raagmaa G. Regional identity in regional development and planning // European planning studies. - 2002. - Vol. 10, № 1. – P. 55-76.

11 Бусыгина И. Территориальный фактор в европейском сознании // Космополис. – 2002/2003. - №2. – С. 59-69.

12 Китинг М. Новый регионализм в Европе // Логос. - 2003. - № 6. – С. 67-116.

13 Deacon B. The reformulation of territorial identity: Cornwall in the late eighteenth and nineteenth centuries. – Open University, 2001. – Ch. 1: Identity and territory. – URL: http://www.exeter.ac.uk/cornwall/academic_departments/huss/ics/documents/Chapter1.pdf (Дата обращения: 18.07.2011).

14 Смирнягин Л.В. О региональной идентичности // Пространство и время в мировой политике и международных отношениях: Материалы 4 Конвента РАМИ / Под ред. И. М. Бусыгиной. – М..: МГИМО-Университет, 2007. - Т. 2: Идентичность и суверенитет: Новые подходы к осмыслению понятий. – С. 81-107; Туровский Р.Ф. Соотношение культурных ландшафтов и региональной идентичности в современной России // Идентичность и география в современной России: Сб. науч. ст. / Науч. ред. М. Бассин, К. Э. Аксенов. - СПб.: Геликон Плюс, 2003. - С. 139-173. – URL: http://www.regional-science.ru/files/turovsky/4-36.doc (Дата обращения: 18.07.2011).

15 Замятин Д.Н. Власть пространства и пространство власти: Географические образы в политике и международных отношениях. - М.: РОССПЭН, 2004. – 352 с.; Замятин Д.Н. Политико-географические образы российского пространства // Политическая наука. - 2003. - № 3. - С. 28-40.

16 Замятина Н.Ю. Вариации региональных образов: Когнитивно-географические контексты // Полис. - 2004. - № 5. – C. 85-97.

17 Чихичин В.В. Политико-географические образы субъектов РФ: Факторы формирования (На примере Ставропольского края) // Полис. - 2005. - № 2. – С. 64-71.

18 Митин И.И. Мифогеография как подход к изучению множественных реальностей места // Гуманитарная география: Научный и культурно-просветительский альманах / Отв. ред. и сост. Д.Н. Замятин. - М.: Институт Наследия, 2006. – Вып. 3. - С. 64-82. – URL: http://imitin1.at.tut.by/MitinMGNet.pdf (Дата обращения: 18.07.2011); Митин И.И. Мифогеография: пространственные образы и множественные реальности // Communitas / Сообщества: Научный альманах / Науч. ред. А.А. Космарский. - М.: Наталис, 2005. – Вып. 2. - С. 12-25. – URL: http://communitas.narod.ru/3-Communitas_2_2005_Mitin.pdf (Дата обращения: 18.07.2011);

19 Малькова В.К., Тишков В.А. Культура и пространство. - М.: ИЭА РАН, 2009. – Кн. 1: Образы российских республик в Интернете. – 147 с.; Петров Н. Формирование региональной идентичности в регионах России: Общие закономерности, подходы к изучению. – URL: http://www.dartmouth.edu/~crn/groups/centering_group_papers/Petrov.pdf (Дата обращения: 18.07.2011); Туровский Р. Бремя пространства как политическая проблема России // Логос. – 2005. - № 2 (47). - С. 124-171; Туровский Р. Региональная идентичность в современной России // Российское общество: становление демократических ценностей? / Под ред. М. Макфола, А. Рябова. - М.: Гендальф, 1999. – С. 87-136.

20 Перфильев Ю. Региональная символика: В поисках идеологии // Регионы России в 1999 г. - М.: Гендальф, 2001. - С. 324-337; Петров Н. Как в капле водки: Политика, финансы, регионализм // Регионы России в 1999 г. - М.: Гендальф, 2001. - С. 140-162; Шнирельман В. Ценность прошлого: Этноцентристские исторические мифы, идентичность и этнополитика // Реальность этнических мифов / Под ред. А. Малашенко, М.Б. Олкотт. - М.: Гендальф, 2000. – Вып. 3. – С. 12-33.

21 Баранов А.В. Историческое сознание в контексте региональной идентичности и Юга России // Человек. Сообщество. Управление. – 2003. - № 2-3. – С. 86-96; История края как поле конструирования региональной идентичности: Материалы семинара ВолГУ и Института Кеннана Междунар. Науч. Центра им. Вудро Вильсона 11 апр. 2008 г. / Под ред И.И. Курилы. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2008. – 120 с.; Карпенко А. Репрезентации прошлого в поле политики: Кенигсберг в Калининграде // Информационно-аналитический портал «Евразийский дом». – URL: http://www.eurasianhome.org/xml/t/expert.xml?lang=ru&nic=expert&pid=1492 (Дата обращения: 18.07.2011); Крылов М. Российская региональная идентичность как фокус социокультурной ситуации (На примере европейской России) // Логос. - 2005. - № 46. – С. 275-289; Манаков А.Г. Культурные границы и идентичность (На примере Северо-Запада Европейской России) // Идентичность и география в постсоветской России: Сб. науч. Ст. / Науч. ред. М. Бассин, К.Э. Аксенов. - СПб.: Геликон Плюс, 2003. - 271 с.; Ноженко М.В., Белокурова Е.В. Северо-Запад России: Регион или регионы? – СПб.: Норма, 2010. – 164 с.; Политика и культура в российской провинции: Новгородская, Воронежская, Саратовская, Свердловская области / Под ред. С. Рыженкова, Г. Люхтерхандт-Михалевой (При участии А.Кузьмина). – М., СПб.: ИГПИ: Летний сад, 2001. – 267 с.; Суханов В.М. О некоторых вопросах становления региональной идентичности в России // Вестник Башкирского государственного университета. - 2008. - № 4. - С. 1071-1079; Суханов В.М. Региональная политическая идентичность в современной России: Идеологические, социокультурные и исторические основания. - Саратов: Издательский центр «Наука», 2008. – 190 с.; Фадеева Л.А. Сквозь призму политической культуры: Нация, класс, регион. – Пермь: Пушка, 2006. - 304 с.

22 Берендеев М.В. Социальная идентичность: исследования самоопределения калининградского регионального социума // Вестник Российского государственного университета им. И.Канта. – 2006. - № 12. – С. 75-82; Бляхер Л.Е. Дальний Восток России: В поисках политической идентификации // Политическая наука. - 2005. - № 3. - С. 102-118; Большаков С.Н. Проблемы региональной идентичности в российском политическом пространстве // Управленческое консультирование. - 2003. - № 1. – С. 39-44; Крылов М.П. Региональная идентичность в историческом ядре Европейской России // Социс. – 2005. – № 3. – С. 13–22; Крылов М.П. Российская региональная идентичность как фокус социокультурной ситуации (На примере европейской России)…; Кувенева Г.Н., Манаков A.Г. Формирование пространственных идентичностей в порубежном регионе // Социс. - 2003. - № 7. - С. 77-89; Смирнягин Л.В. О региональной идентичности…; Туровский Р. Региональная идентичность в современной России… - С. 87-136.

23 Петров Н. Формирование региональной идентичности в регионах России….

24 Назукина М.В. Региональная идентичность в современной России: Типологический анализ / Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук. - Пермь, 2009. - 28 с.

25 Источники регионального разнообразия и формирование новых субъектов развития России: Гипотезы, экспертные оценки, прогнозы / Под редакцией А.В. Дахина. – Нижний Новгород, 2009. – URL: http://www.polisportal.ru/files/File/puvlication/Region/N_Novgorod/Istochniki_regionalnogo_raznoobraziya.pdf (Дата обращения: 18.07.2011).

26 Шнирельман В.А. Идентичность и политика постсоветской памяти // Политическая концептология. – 2009. - № 2. - С. 209-230.

27 См.: Назукина М.В. Граница в дискурсе идентичности региональных сообществ России // Вестник Пермского университета: Серия «Политология». - 2007. - № 1. - С. 11-17.

28 См. Макарычев А.С. Глобальное и локальное: Меняющаяся роль государства в управлении пространственным развитием // Политическая наука. – 2003. – № 3. – С. 8-27.

29 Миллер А.И. «Ментальные карты» историка и связанные с этим опасности // Исторические записки / Отв. ред. Б. В. Ананьич. - М.: Наука, 2002. - Вып. 5 (123). - С.323-333.

30 См.: Ноженко М.В., Яргомская Н.Б. В поисках нового регионального сообщества: Возможная перспектива рассмотрения федеральных округов // Политическая наука. - 2005. - № 3. - С. 119-141.

31 Ноженко М.В., Белокурова Е.В. Северо-Запад России: Регион или регионы?…

32 Борисова Н.В. Роль символической политики в функционировании городских политических режимов // Идентичность как предмет политического анализа... – С. 241-243; Назукина М.В., Панов П.В., Сулимов К.А., Конструирование политической самости на местном уровне // Вестник Пермского университета: Серия «Политология». - 2007. - № 2. - С. 19-37; Назукина М.В., Сулимов, К.А. Символическая репрезентация локальных политических сообществ: Пермский край и Свердловская область // Политическая наука. - 2008. - № 3. - С.158-175.

33 Замятин Д.Н., Замятина Н.Ю. Имиджевые ресурсы территории: Идентификация, оценка, разработка и подготовка к продвижению имиджа // Гуманитарная география: Научный и культурно-просветительский альманах / Сост., отв. ред. Д.Н. Замятин. - Вып. 4. - М.: Институт Наследия, 2007. - С. 227-249. – URL: http://www.heritage-institute.ru/images/a/ac/GG4ZamImage.pdf (Дата обращения: 18.07.2011). См. также: Замятин Д.Н., Замятина Н.Ю. Экономическая география образа: Четкий, внятный, уникальный имидж – основа современного маркетинга города // Независимая газета. - 24.12.2008. – URL: http://www.ng.ru/science/2008-12-24/14_geography.html (Дата обращения: 18.07.2011); И живем мы все в Европе, и не где-нибудь а в … – эксперты о провинциальности и комплексе «третьей столицы» // Новый Регион – Омск. – 28.04.2006. – URL: http://www.nr2.ru/south/65484.html (Дата обращения: 18.07.2011); Назукина М. Вопрос переименования городов в дискурсе региональной идентичности (Случаи Кирова и Ульяновска) // Изменения в политике и политика изменений: стратегии, институты, акторы / Материалы V Всероссийского конгресса политологов. - Москва, 20-22.11.2009. - [Электронный ресурс]; Назукина М.В. Варианты конструирования региональной идентичности в Северо-Кавказском федеральном округе // Вестник Пермского университета: Серия «Политология». - 2010. - № 3. – C. 5-21; Назукина М.В., Подвинцев О.Б. Особенности позиционирования регионов Урала на современном этапе // Политическая регионалистика и исследования в регионах России. Политическая наука: Ежегодник 2010 / Гл. ред. А.И. Соловьев. – М.: РОССПЭН, 2011. – С. 216-236.

34 Магомедов А. Мистерия регионализма. Региональные правящие элиты и региональные идеологии в современной России: Модели политического воссоздания «снизу» (Сравнительный анализ на примере республик и областей Поволжья). - М.: Московский общественный научный фонд, 2000. - 224 с.

35 Гельман В., Попова Е. Региональные политические элиты и стратегии региональной идентичности в современной России // Центр и региональные идентичности в России / Под ред. В. Гельмана, Т. Хопфа. – СПб: Изд-во ЕУ СПб, 2003. - С. 187-254.

36 Петров Н. Федерализм по-российски // Pro et Contra. – 2000. - Т. 5, № 1. – C. 7-33; Туровский Р.Ф. Центр и регионы: Проблемы политических отношений. - М.: Издательство ГУ-ВШЭ, 2007. – 2-е изд. - 400 с.

37 Белаш Н.Ю. Зона освоения (фронтир) и ее образ в американской и русской культурах // Общественные науки и современность. - 1998. - № 5. - С. 75-89.

38 Миллер А.И. Центр и окраина: Метаморфозы проблемы в XVIII – XXI вв. Отношения власти и общественного мнения в России к Украине и Белоруссии // Центр и региональные идентичности в России / под ред. В. Гельмана, Т. Хопфа. – СПб.; М.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге; Летний сад, 2003. - С. 29-46; Назукина М.В., Подвинцев О.Б. Столичные амбиции как отражение регионализации современной России // Научный ежегодник Института философии и права УрО РАН. - Вып. 9. – Екатеринбург, 2009. - С. 290-303. – URL: http://www.polit.psu.ru/identichnost/nazukina_podvintcev_statya_o_stolicah.doc (Дата обращения: 18.07.2011); Нечаев В.Д. Региональный миф в политической культуре современной России. - М.: ИА РАН, 1999. - 155 с.; Петров Н. Федерализм по-российски…; Подвинцев О.Б. Региональная идентичность в де-факто двунациональных субъектах РФ: Конкурентный потенциал и попытки стимулирования // Идентичность как предмет политического анализа... – С. 224-231; Туровский Р.Ф. Центр и регионы: Проблемы политических отношений…

39 Гаман-Голутвина О.В. Определение основных понятий элитологии // Полис. – 2000. - № 3. – С. 97-103.

40 Мохов В.П. Региональная политическая элита (1945 - 1991 гг.). - Пермь: Пермское книжное издательство, 2003. – 238 с.

41 Малинова О.Ю. Политические элиты как «производители смыслов» российской политики: К постановке проблемы // Элиты и общество в сравнительном измерении / Под ред. О.В. Гаман-Голутвиной. - М.: РОССПЭН, 2011. - С.280-293.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.