WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ВАСИЛЬЕВ АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ

ФАРМАКОЛОГИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ ЭКСТРАКТОВ

ЭКДИСТЕРОИДСОДЕРЖАЩИХ РАСТЕНИЙ В УСЛОВИЯХ МОДЕЛЕЙ СИНДРОМА ПОВЫШЕННОЙ ВЯЗКОСТИ КРОВИ

14.03.06 – фармакология, клиническая фармакология

Автореферат

диссертации на соискание ученой

степени доктора биологических наук

 

Томск - 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном учреждении «Научно-исследовательский институт фармакологии» Сибирского отделения Российской академии медицинских наук

Научные консультанты:

доктор биологических наук, профессор,

заслуженный деятель науки РФ  Плотников Марк Борисович 

доктор медицинских наук  Алиев Олег Ибрагимович

Официальные оппоненты:

Поветьева Татьяна Николаевна, доктор биологических наук, профессор, Федеральное государственное бюджетное учреждение «Научно-исследовательский институт фармакологии» Сибирского отделения Российской академии медицинских наук, лаборатория фитофармакологии, ведущий научный сотрудник

Толстикова Татьяна Генриховна, доктор биологических наук, профессор, Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Новосибирский институт органической химии им. Н.Н. Ворожцова Сибирского отделения Российской академии наук, лаборатория фармакологических исследований отдела природных и биологически активных соединений, заведующая лабораторией 

Белоусов Михаил Валерьевич, доктор фармацевтических наук, профессор, Государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Сибирский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации, кафедра фармации факультета повышения квалификации и профессиональной переподготовки специалистов, заведующий кафедрой

Ведущая организация: Федеральное государственное бюджетное учреждение «Научно-исследовательский институт кардиологии» Сибирского отделения Российской академии медицинских наук

Защита состоится «___» _____________ 2012 г. в ________ часов на заседании диссертационного совета Д 001.031.01 при Федеральном государственном бюджетном учреждении «Научно-исследовательский институт фармакологии» Сибирского отделения Российской академии медицинских наук (634028, г. Томск, пр. Ленина, 3)

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Федерального государственного бюджетного учреждения «Научно-исследовательский институт фармакологии» Сибирского отделения Российской академии медицинских наук

Автореферат разослан «___» _________________ 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета,

доктор биологических наук Амосова Е.Н.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность проблемы. Гемореологические нарушения, объединяемые под общим термином синдром повышенной вязкости крови (СПВК) [Dintenfass L., 1971; Левтов В.А. и др., 1982] являются важным звеном в патогенезе сердечно-сосудистых, эндокринных и многих других заболеваний [Муравьев А.В., Чопоров С.В., 2009; Спасов А.А. и др., 2009; Forconi S. et al., 1999; Lip G.Y. et al., 2001; Szapary L. et al., 2004; Momtselidze N. et al., 2006; Aono Y. et al., 2007; Velcheva I. et al., 2008; Cecchi E. et al., 2009]. СПВК формируется в результате изменений различных гемореологических параметров: повышения вязкости крови и плазмы, увеличения гематокрита, усиления агрегации и снижения деформируемости эритроцитов на фоне выраженной гиперфибриногенемии [Габриэлян Э.С., Акопов С.Э., 1985; Селезнев С.А., 1985; Cicco G., Pirrelli A., 1999]. Нарушения реологических свойств крови приводят к расстройствам в системе микроциркуляции, затруднению оксигенации тканей и, в конечном итоге, к нарушению функционирования органов и систем [Левтов В.А. и др., 1982; Селезнев С.А. и др., 1985; Ионова В.Г., Суслина З.А., 2002; Ajmani R., 1997; Cecchi E. et al., 2006; Velcheva I. et al., 2008].

Исследования последних десятилетий позволили сформировать концепцию о непосредственном участии реологических механизмов в активации плазменных коагуляционных процессов, способствующих фибрино- и тромбообразованию, приводящих впоследствии к механической окклюзии сосудов [Люсов В.А., Савенков М.П., 1988; Ajmani R., 1997; Cecchi E. et al., 2006]. Кислородтранспортная функция крови в значительной степени зависит от ее вязкости [Stoltz J.F., Donner M., 1991]. Изменение интегрального гемореологического показателя – вязкости цельной крови – оказывает влияние на общее периферическое сосудистое сопротивление, минутный объем кровообращения, и как следствие, на величину системного транспорта кислорода [Каро К. и др., 1981]. В свою очередь, вязкость цельной крови зависит от вязкости плазмы, гематокрита, агрегации и деформируемости эритроцитов [Левтов В.А. и др., 1982; Stuart J., Nash G.B., 1990; Gaehtgens P., 1995].

Среди факторов, определяющих патофизиологическую основу болезни, расстройства реологии крови занимают одно из первых мест при инфаркте миокарда [Атрощенко Е.С., 1991; Caimi G. et al., 2007; Zorio E. et al., 2008], ишемии головного мозга [Танашян М.М., Ионова В.Г., 2003; Forconi S. et al., 1999; Kameneva M.V. et al., 1999; Velcheva I., Nikolova G., 2008], артериальной гипертензии [Люсов В.А. и др., 1986; Cicco G., Pirrelli A., 1999; Lip G.Y. et al., 2001]. Кроме того, гемореологические нарушения наблюдаются при сахарном диабете [Галенок В.А. и др., 1982; Momtselidze N. et al., 2006; Cicco G. et al., 2011], опухолевом росте [Tempelhoff G.-F. et al., 2002], инфекционных заболеваниях [Wang K. et al., 2003; Alt E. et al., 2004; Sulaberidze G.T. et al., 2005; Meiselman H.J., Baskurt O.K., 2006; Dadgostar H. et al., 2006], стрессе [Steptoe A. et al., 2003; Rintamaki H., 2007].

Нарушения в системе реологии крови могут иметь место и при физиологических состояниях, например, при значительных физических нагрузках. Проблема адаптации к мышечным нагрузкам имеет важное значение как в спортивной медицине, так и среди нетренированных лиц [Муравьев А.В. и др., 2001; Мельников А.А., Викулов А.Д., 2008; Ernst E., Matrai A., 1985; Signorelli S. et al., 1985; Brun J.-F. et al., 1991; Nageswari K. et al., 2000; Manetta J. et al., 2006]. Реологические свойства крови могут нарушаться не только при гиперкинезии, но и при недостаточной двигательной активности [Муравьев А.В., Чопоров С.В., 2009]. У спортсменов и, особенно у нетренированных людей изменения реологических свойств крови, приводящие к расстройствам в системе микроциркуляции, являются одной из причин нарушения работоспособности [Schmid-Schonbein H., 1988; Secomb T.W., Hsu R., 1996; Cabel M. et al., 1997; Bishop J.J. et al., 2001; Varlet-Marie E., Brun J., 2004].

Эти данные указывают на необходимость включения гемореологических средств в комплексную терапию сердечно-сосудистых расстройств, эндокринных заболеваний, а также для профилактики микроциркуляторных и тромботических осложнений, для повышения работоспособности у спортсменов и ускорения адаптации к физическим нагрузкам у нетренированных лиц.

Таким образом, изучение возможностей фармакологического воздействия на показатели, формирующие СПВК при различных патологических состояниях и поиск эффективных средств-корректоров гемореологических расстройств, является важной медицинской и социальной проблемой.

Перспективными источниками для создания новых гемореологических средств являются растения Сибирского региона (левзея сафлоровидная, лихнис хальцедонский, серпуха венценосная), содержащие в своем составе экдистероиды. Фитоэкдистероиды представляют собой значительный класс природных соединений, обладающих высокой степенью и широким спектром биологической активности. Фитоэкдистероиды проявляют анаболический [Okui S. et al., 1968; Slama K. et al., 1996], адаптогенный [Сыров В.Н. и др., 1988; Ахрем А.А., Ковганко Н.В., 1989], тонизирующий [Сыров В.Н., 1994; Володин В.В., 2003], гипогликемический [Ташмухаметова М.А. и др., 1986; Косовский М.И. и др., 1989; Kizelsztein P. et al., 2009], гиполипидемический и гипохолестеринемический [Миронова В.Н. и др., 1982; Есенбаева В.З., 1991; Ji Y.H. et al., 1990], антиоксидантный и противовоспалительный [Кузьменко А.И. и др., 1999; Miliauskas G. et al., 2005; Koleckar V. et al., 2008; Sun Y., Yasukawa K., 2008], ноотропный, антигипоксический [Пунегов В.В. и др., 2008], цитопротекторный [Сыров В.Н. и др., 1997; Wu X., Wang W.J., 2003], антимикробный [Ширшова Т.И. и др., 2006], противогрибковый [Зибарева Л.Н., 1995] и другие эффекты. В лаборатории фармакологии кровообращения НИИ фармакологии СО РАМН ранее установлена гемореологическая активность у экстрактов экдистероидсодержащих растений: смолевки татарской, смолевки двудомной, смолевки зеленоцветковой [Плотников М.Б. и др., 1998]. Показана способность экдистероидсодержащих экстрактов ограничивать возрастание вязкости крови и агрегации эритроцитов в условиях in vitro [Плотников М.Б. и др., 1998].

Цель работы: исследование фармакологической активности экстрактов из левзеи сафлоровидной, лихниса хальцедонского и серпухи венценосной при различных патологических состояниях, характеризующихся синдромом повышенной вязкости крови; изучение механизмов действия исследуемых экстрактов.

Основные задачи исследования:

1) исследовать гемореологическую активность экстрактов экдистероидсодержащих растений (левзеи сафлоровидной, лихниса хальцедонского и серпухи венценосной) на модели «гипервязкости» крови in vitro;

2) исследовать фармакологическую активность экстрактов экдистероидсодержащих растений в условиях различных моделей синдрома повышенной вязкости крови in vivo:

- изучить гемореологическую активность экдистероидсодержащих экстрактов на моделях сердечно-сосудистых расстройств (инфаркт миокарда, ишемия мозга, артериальная гипертензия);

- исследовать гемореологическую активность экдистероидсодержащих экстрактов при сахарном диабете (стрептозотоциновая модель) и несахарном диабете (наследственный гипоталамический несахарный диабет – крысы линии Brattleboro);

- оценить гемореологический и актопротекторный эффекты экстрактов экдистероидсодержащих растений на моделях истощающей физической нагрузки (с предварительным тренировочным периодом и без него);

- исследовать гемореологическую и кардиопротекторную активности экстрактов экдистероидсодержащих растений в условиях модели инфаркта миокарда в сочетании с тренировочными нагрузками низкой интенсивности;

- исследовать церебропротекторную активность экстрактов экдистероидсодержащих растений на модели ишемии головного мозга;

3) исследовать влияние экстрактов экдистероидсодержащих растений на систему гемостаза в условиях моделей патологических состояний, сопровождающихся синдромом повышенной вязкости крови;

4) раскрыть механизмы действия экдистероидсодержащих экстрактов (оценка фосфолипидного спектра мембран эритроцитов; исследование антирадикальной и антиоксидантной активности).

Научная новизна. Установлена гемореологическая активность экстрактов экдистероидсодержащих растений (левзеи сафлоровидной, лихниса хальцедонского и серпухи венценосной) на модели «гипервязкости» крови in vitro, сопоставимая по уровню с эффектами препарата сравнения – танакана (EGb 761).

Выявлена способность экдистероидсодержащих экстрактов при курсовом введении эффективно ограничивать выраженность гемореологических расстройств на моделях сердечно-сосудистых и эндокринных заболеваний как за счет влияния на клеточные, так и на плазменные факторы, определяющие вязкостные свойства крови. Показано положительное воздействие исследуемых экстрактов на показатели гемостаза при различных моделях сердечно-сосудистых расстройств.

Доказано, что экдистероидсодержащие экстракты на моделях сердечно-сосудистых и эндокринных расстройств ограничивают процессы деградации эритроцитов: повышается количество дискоцитов и снижается число клеток с переходными и необратимо измененными формами. Выявлено, что существенным механизмом действия исследуемых препаратов является их влияние на липидный состав мембран эритроцитов: экдистероидсодержащие экстракты препятствуют снижению общего количества фосфолипидов, ограничивают рост процентного содержания лизофосфолипидов и восстанавливают соотношение фосфолипидов внутреннего и внешнего монослоя.

На моделях нарушения кровообращения при ишемии головного мозга и инфаркте миокарда получены доказательства выраженной церебро- и кардиопротекторной активности экстрактов экдистероидсодержащих растений.

Установлена гемореологическая активность экдистероидсодержащих экстрактов на моделях истощающей физической нагрузки с тренировочным периодом и без такового. Выявлено позитивное воздействие на реологию крови исследуемых препаратов в сочетании с тренировочными нагрузками. Выявлена гемореологическая активность исследуемых экстрактов в условиях модели инфаркта миокарда в сочетании с дозированной физической нагрузкой низкой интенсивности. Доказано, что применение экдистероидсодержащих экстрактов способствует формированию процессов адаптации к физическим нагрузкам, как в физиологических условиях, так и на моделях сердечно-сосудистых расстройств.

Научно-практическая ценность. Получены данные, свидетельствующие о гемореологической активности экстракта левзеи сафлоровидной жидкого (патент РФ № 2138285), экстракта левзеи сафлоровидной сухого (патент РФ № 2191027), экстракта лихниса хальцедонского сухого (патент РФ № 2138284). Экдистероидсодержащие экстракты могут служить основой для создания перспективных лекарственных средств, предназначенных для лечения патологических состояний сопровождающихся гемореологическими нарушениями, расстройствами в системе гемостаза, метаболическими изменениями, а также в спортивной медицине; позволят сформулировать рекомендации по рациональной фармакотерапии этих заболеваний. Результаты проведенных исследований позволяют рассматривать экстракты левзеи сафлоровидной, лихниса хальцедонского и серпухи венценосной в качестве объектов для клинических исследований в качестве гемореологических средств.

Апробация работы. Материалы диссертации представлены на международном семинаре “Традиционная медицина - теоретические и практические аспекты” (Улан-Удэ, 1998), VI Российском национальном конгрессе “Человек и лекарство” (Москва, 1999), конференции “Актуальные проблемы экспериментальной и клинической фармакологии” (Санкт-Петербург, 1999), конференции “Актуальные проблемы фармакологии и поиска новых лекарственных препаратов” (Томск, 1999), I молодежной научной конференции Новосибирского центра СО РАМН (Новосибирск, 1999), 5-й международной научно-практической конференции “Природные и интеллектуальные ресурсы Сибири” (Омск, 1999), международной научной конференции “Поиск, разработка и внедрение новых лекарственных средств и организационных форм фармацевтической деятельности” (Томск, 2000), международной конференции по гемореологии (Ярославль, 2001), региональной научно-практической конференции        “Сахарный диабет и сердечно-сосудистая патология” (Томск, 2002), научной конференции, посвященной 50-летию Алтайского государственного медицинского университета “Лекарственные растения в фармакологии и фармации” (Барнаул, 2004), XI Российском национальном конгрессе “Человек и лекарство” (Москва, 2004), V конгрессе молодых ученых и специалистов «Науки о человеке». (Томск, 2004), конференции “Актуальные проблемы экспериментальной и клинической фармакологии” (Томск, 2005), симпозиуме по микромеханобиологии клетки, тканей и систем (Варна, Болгария, 2006), IV Всероссийской научной конференции “Химия и технология растительных веществ” (Сыктывкар, 2006), конференции “Актуальные проблемы экспериментальной и клинической фармакологии” (Томск, 2007), международной конференции “Химия, технология и медицинские аспекты природных соединений” (Алматы, Казахстан, 2007), VI международной конференции “Микроциркуляция и гемореология” (Ярославль, 2007), VII международной конференции “Микроциркуляция и гемореология” (Ярославль, 2009).

Публикации. По теме диссертации опубликовано 47 печатных работ, из них 15 в журналах, рекомендованных ВАК РФ и глава в монографии, опубликованной за рубежом. По материалам диссертации получено 3 патента РФ.

Структура и объем диссертации. Работа состоит из введения, обзора литературы, описания материалов и методов исследования, 4 глав с изложением результатов собственных исследований, обсуждения результатов, выводов и списка используемой литературы. Диссертация изложена на 450 страницах машинописного текста, содержит 125 таблиц и 22 рисунка. Список литературы включает 350 отечественных и 399 зарубежных источника.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Эксперименты проведены на 394 крысах-самцах Вистар, 59 крысах-самцах линии SHR (spontaneously hypertensive rats) и 40 крысах-самцах линии Brattleboro –  крысы с наследственным гипоталамическим несахарным диабетом (НГНД). Экспериментальные животные были массой 200–260 г. Крысы линий SHR и Brattleboro получены из ФГБУ «НИИ цитологии и генетики» СО РАН (г. Новосибирск), крысы Вистар из ФГБУ «НИИ фармакологии» СО РАМН (г. Томск). Экспериментальные животные по микробиологическому статусу являлись конвенциональными, содержались по 8 особей в поликарбонатных клетках (Тип 825 см2) на стандартном рационе вивария при свободном доступе к воде и пище, за исключением отдельных ситуаций, специально оговоренных в данном разделе. Все эксперименты, связанные с регистрацией поведенческих показателей, манипуляции с моделированием патологических процессов высшей нервной деятельности начинались в 10 часов и заканчивались в 15 часов. Эвтаназию производили в соответствии с “Правилами проведения работ с использованием экспериментальных животных”, передозировкой эфирного наркоза.

В экспериментах использовали экстракты левзеи сафлоровидной, лихниса хальцедонского и серпухи венценосной, приготовленные по оригинальной технологии (экстрагент: 25%, 40% и 70% этанол). В качестве препарата сравнения применяли стандартизированный экстракт гинкго билоба (EGb 761) – танакан (Beaufur Ipsin International). На модели «гипервязкости» крови in vitro экстракты левзеи сафлоровидной, лихниса хальцедонского, серпухи венценосной, а также их водные, бутанольные, хлороформные и этилацетатные фракции вносили в пробы крови в конечной концентрации 1·10-5 г/мл. Суммарные фракции флавоноидов, выделенных их этих экстрактов вносили в пробы крови в конечной концентрации 1·10-6 г/мл, суммарные фракции экдистероидов – 1·10-7 г/мл. На моделях in vivo все исследуемые экстракты вводили в дозе 150 мг/кг. В условиях модели ишемии головного мозга и инфаркта миокарда ЭЭСР вводили в течение 5 дней; на модели наследственного гипоталамического несахарного диабета – в течение 10 дней; на модели артериальной гипертензии, стрептозотоцин-индуцированного диабета и истощающей физической нагрузки – в течение 14 дней.

Для оценки гемореологического статуса использовали определение следующих параметров: вязкость крови, вязкость плазмы, гематокрит, спонтанную агрегацию эритроцитов, деформируе­мость эритроцитов и концентрацию фибриногена. Для оценки уровня доставки кислорода к тканям использовали расчетный показатель – отношение гематокрита к вязкости крови [Stoltz J.E., Donner M., 1991]. Относительную вязкость крови и плазмы определяли с использованием капиллярного вискозиметра ВК-4 [Селезнев С.А., 1985]. Для оценки абсолютных значений вязкости крови при различных скоростях сдвига применяли ротационный гемовискозиметр АКР-2 [Добровольский Н.А. и др., 1997]. Гематокрит оценивали методом центрифугирования в стеклянных капиллярах при помощи центрифуги РС-6 и выражали в %. Количество фибриногена в плазме определяли на коагулометре KG-IV (Cormay) хронометрическим методом по Clauss с использованием диагностического набора Тех-фибриноген-тест (ООО «Технология-стандарт»).

Спонтанную агрегацию эритроцитов исследовали методом силлектометрии. Метод основан на регистрации яркости света, отраженного от тонкого слоя суспензии эритроцитов [Габриэлян Э.С., Акопов С.Э., 1985]. Критерием агрегационной активности эритроцитов служил полупериод агрегации (Т1/2 – время, за которое величина фотометрического сигнала снижается в 2 раза) (рис. 1) [Плотников М.Б. и др., 1995]. Деформируемость эритроцитов изучали методом лазерной дифрактометрии или эктацитометрии [Белкин А.В. и др., 1991]. Метод основан на явлении дифракции, наблюдаемом при прохождении лазерного луча через тонкий слой суспензии эритроцитов, взвешенных в вязкой жидкости [Bessis M., Mohandas N., 1975]. В результате на непрозрачном экране отображается дифрактограмма, представляющая собой ряд чередующихся, концентрически расположенных светлых дифракционных максимумов и темных минимумов. Изменение этой картины при приложении напряжения сдвига отражает изменения в форме взвешенных рассеивателей, в нашем случае – эритроцитов [Bessis M. et al., 1980]. Для оценки ЭФП эритроцитов использовали метод клеточного электрофореза [Мищук И.И., 1993].

Изучение морфологических особенностей эритроцитов осуществляли методом растровой электронной микроскопии. По форме эритроциты относили к различным типам в соответствии с классификациями, предложенными Г.И. Козинцом [Козинец Г.И., Симоварт Ю.А., 1984] и Б.В. Ионовым [Ионов Б.В., Чернух А.М., 1981]. Производили подсчет 1000 произвольно выбранных эритроцитов в каждой пробе, количественное соотношение различных типов клеток выражали в процентах.

Тени эритроцитов, для изучения липидного состава мембран, получали по методу J.T. Dodge et al. [Dodge J.T. et al., 1963]. Липидный экстракт получали методом J. Folch [Folch J. et al., 1957]. Уровень общих липидов в мембранах эритроцитов оценивали по цветной реакции с фосфорно-ванилиновым реактивом [Колб В.Г., Камышников В.С., 1982]. Общее содержание фосфолипидов определяли по реакции с ферротиоцианатом аммония [Пентюк А.А. и др., 1987]. Содержание отдельных фракций липидов оценивали после разделения их методом одномерной восходящей хроматографии на пластинках «Silufol UV 254» [Финдлей Дж., Эванс У., 1990]. Количественное определение липидов осуществляли денситометрированием окрашенных пятен на денситометре БИАН-170. Количество белка в суспензии теней эритроцитов определяли микробиуретовым методом [Колб В.Г., Камышников В.С., 1982].

Процессы перекисного окисления липидов (ПОЛ) в мембранах эритроцитов оценивали по содержанию в них диеновых коньюгатов и малонового диальдегида [Косухин А.Б., Ахметова Б.С., 1987; Владимиров Ю.А., 1998].

Изучение влияния исследуемых экстрактов на систему гемостаза заключалось в определении следующих гемостазиологических параметров: агрегация тромбоцитов, активированное частичное тромбопластиновое время (АЧТВ), протромбиновое время, а также коагулографические показатели.

Агрегацию тромбоцитов определяли нефелометрическим методом [Born G.V.R., 1962]. Для оценки спектра антиагрегантной активности исследуемых экстрактов использовали индукторы агрегации: АДФ (4·10-5 М), коллаген (50 мкг/мл), тромбин (0,3 ЕД/мл), арахидоновую кислоту (3,3·10-7 М). Исследуемые экстракты вносили в пробу за 15 мин до агрегации в объеме 10 мкл в конечной концентрации 1·10-5 г/мл. Коагулограммы регистрировали на коагулографе Н334 [Балуда В.П. и др., 1980].

АЧТВ определяли на коагулометре КG-4 (Cormay) с использованием диагностического набора АПТВ(АЧТВ)-EI-тест (ООО «Технология-стандарт»). Протромбиновое время определяли оптическим методом Квика на коагулометре КG-4 Cormay с использованием диагностических тест-систем ТехпластинТМ-тест (R) (ООО «Технология-стандарт») [Баркаган З.С., Момот А.П., 2001]. Формирование фибринового сгустка в плазме крови под действием экзогенного тромбина изучали турбидиметрическим методом [Щербак И.Г. и др., 2001].

Для оценки ЭЭГ применяли метод компрессированного спектрального анализа. Электрограммы записывали с помощью электроэнцефалографа “Эра-9” и магнитографа “1296” фирмы “ОТЕ-Biomedica”. Фурье-анализ проводили на спектроанализаторе той же фирмы. Определяли общую мощность спектра и амплитуды отдельных диапазонов: - дельта (0,5 - 4,0 колебаний в секунду), - тета (4,0 - 8,0), - альфа (8 -12), - бета (12 - 32) [Воронина Т.А. и др., 1987]. Предметом окончательного анализа служили средние значения отклонения общей мощности () и мощностей отдельных диапазонов от соответствующих исходных величин.

ЭКГ регистрировали у крыс под легким эфирным наркозом в положении животного спиной вверх во II стандартном отведении. Измеряли следующие параметры: частоту сердечных сокращений, амплитуду зубцов P, R, T, Q и длительность интервалов PQ, QRS, QT. Размер зоны инфаркта миокарда определяли по методике А.Х. Когана и соавторов [Коган А.Х. и др., 1984]. Некротизированные зоны визуализировали реакцией ткани миокарда с нитросиним тетразолием. Системное артериальное давление регистрировали под эфирным наркозом прямым методом в общей сонной артерии с помощью датчика ДДА-2 от полиграфа "Салют".

Кровь для исследования забирали под эфирным наркозом из общей сонной артерии. Для выявления гемореологических свойств исследуемых экдистероидсодержащих экстрактов и их фракций использовали модель «гипервязкости» крови in vitro [Плотников М.Б. и др., 1996]. Ишемию головного мозга воспроизводили у крыс Вистар массой 200–250 г по методике М.Б. Плотникова и соавт. [Плотников М.Б. и др., 1994]. Инфаркт миокарда создавали у крыс Вистар массой 200–250 г по методике [Коган А.Х., 1979; Сысоева Н.А. и др., 1981]. Для исследования изменений реологических свойств крови при артериальной гипертензии использовали линию спонтанно-гипертензивных крыс (SHR), которая считается наиболее адекватной моделью эссенциальной гипертензии человека [Гуревич М.И., 1981]. Для исследования нарушений гемореологических параметров при сахарном диабете использовали модель стрептозотоцин-индуцированного диабета [Ferner R.E., 1992]. В качестве модели СПВК при наследственном гипоталамическом несахарном диабете использовали крыс линии Brattleboro массой 200–250 г, являющихся клинически адекватной моделью несахарного мочеизнурения, в основе которого лежит нарушение синтеза и экскреции антидиуретического гормона – вазопрессина [Valtin H., Schroeder H.A., 1964].

Актопротекторную активность исследовали в условиях модели истощающей физической нагрузки (бег на тредмиле) [Бобков Ю.Г. и др., 1984]. Концентрацию глюкозы в крови измеряли биосенсорным глюкозооксидазным методом с помощью прибора "SmartScan" ("Johnson & Johnson company", USA). Концентрацию лактата в крови определяли методом Баркера-Саммерсона [Меньшиков В.В. и др., 1987], пирувата – модифицированным методом Умрайта [Камышников В.С., 2000].

Для определения биологически активных веществ (БАВ) оказывающих влияние на гемореологические показатели нами было проведено последовательное фракционирование исследуемых экстрактов растворителями с различной полярностью (хлороформ, этилацетат, n-бутанол, вода). Обнаружение различных групп БАВ проводили методом тонкослойной хроматографии и соответствующими химическими реакциями [Холодова Ю.Д., 1977; Якубова М.Р. и др., 1978; Вересковский В.В., Чекалинская И.И., 1980; Ахрем А.А., Ковганко Н.В., 1989].

Статистическую обработку полученных результатов проводили с использованием пакета статистических программ "Statistica for Windows 6.0". В таблицах представлены средние значения показателей и стандартные ошибки среднего значения. Нормальность распределения оценивали с помощью показателей асимметрии и эксцесса; достоверность различий (p<0,05) между сериями определяли с помощью Mann-Whitney U test и t-критерия Стьюдента. Для оценки статистической связи между исследуемыми параметрами использовали метод ранговой корреляции Спирмена.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЙ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Для отбора наиболее активных экстрактов экдистероидсодержащих растений использована модель «гипервязкости» крови in vitro. Тепловое воздействие на пробы крови в течение часа при 43,50 С по сравнению с исходными значениями приводило к достоверному увеличению вязкости крови в зоне исследуемой скорости сдвига (300 с-1) на 19%, уменьшению полупериода агрегации эритроцитов на 37% и индекса деформируемости эритроцитов при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 19–22% (табл. 1).

Препарат сравнения – EGb 761 в концентрации 1·10-5 г/мл достоверно снижал вязкость крови при скорости сдвига 300 с-1 на 12%, вызывал повышение полупериода агрегации эритроцитов на 47% и увеличивал индекс деформируемости эритроцитов при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 21–36% в сравнении с контролем (табл. 1).

ЭЛС-25, внесенный в пробу за 15 мин до термостатирования в конечной концентрации 10-5 г/мл крови увеличивал полупериод агрегации эритроцитов на 50% и индекс деформируемости эритроцитов при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 14–20% соответственно в сравнении с контрольными значениями. ЭЛС-25 и EGb 761 по способности ограничивать рост эритроцитарной агрегации и улучшать деформируемость эритроцитов обладают равной активностью, однако по влиянию на вязкость крови ЭЛС-25 уступает EGb 761.

ЭЛС-40 в условиях модели «гипервязкости» крови in vitro достоверно снижал вязкость крови при скорости сдвига 300 с-1 на 10%, увеличивал полупериод агрегации эритроцитов на 60% и улучшал деформируемость эритроцитов при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 19–32% в сравнении с контрольными значениями. По способности снижать вязкость крови и улучшать деформируемость эритроцитов активность ЭЛС-40 сопоставима с эффектами EGb 761. По влиянию на процессы эритроцитарной агрегации ЭЛС-40 достоверно превосходит препарат сравнения (табл. 1).

ЭЛС-70 в условиях in vitro достоверно улучшал деформируемость эритроцитов при скорости сдвига 360 с-1 на 13% в сравнении с контролем. ЭЛС-70 не оказывал статистически значимого влияния на вязкость крови, полупериод агрегации эритроцитов и деформируемость эритроцитов при скоростях сдвига 90 с-1, 180 с-1 и 890 с-1.

Наибольшую гемореологическую активность в условиях in vitro проявил ЭЛС-40, что послужило основанием для его дальнейшего исследования на моделях СПВК in vivo.

ЭЛХ-40 в условиях in vitro снижал вязкость крови при скорости сдвига 300 с-1 на 14%, увеличивал полупериод агрегации эритроцитов на 45% и способствовал росту индекса деформируемости эритроцитов при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 8–27% в сравнении с контрольными значениями (табл. 1).

В условиях модели «гипервязкости» крови in vitro ЭЛХ-70 достоверно уменьшал вязкость крови при скорости сдвига 300 с-1 на 13%, увеличивал полупериод агрегации эритроцитов на 28% и улучшал индекс деформируемости эритроцитов при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 27–32% по сравнению с контрольными значениями.

Таким образом, ЭЛХ-40 и ЭЛХ-70 обладают сопоставимой по выраженности гемореологической активностью in vitro, не уступая EGb 761 в способности ограничивать патологический сдвиг вязкости крови, эритроцитарной агрегации и деформируемости эритроцитов. Однако по способности улучшать деформируемость эритроцитов при скорости сдвига 360 с-1 ЭЛХ-40 достоверно превосходит препарат сравнения. Это послужило основанием для более углубленного исследования гемореологической активности ЭЛХ-40 на моделях СПВК in vivo.

ЭСВ-25, внесенный в пробу за 15 мин до термостатирования в конечной концентрации 10-5 г/мл крови достоверно увеличивал полупериод агрегации эритроцитов на 32% в сравнении с контролем. ЭСВ-25 не оказывал статистически достоверного влияния на вязкость крови и индекс деформируемости эритроцитов в исследуемом диапазоне скоростей сдвига 90–890 с-1.

ЭСВ-40 в условиях in vitro достоверно уменьшал вязкость крови при скорости сдвига 300 с-1 на 8% при сравнении с контрольными значениями. Под влиянием ЭСВ-40 полупериод агрегации эритроцитов был на 35% больше, чем в контроле. Деформируемость эритроцитов достоверно увеличивалась при скоростях сдвига 360 с-1 и 890 с-1 на 15% и 8% соответственно в сравнении с контролем, причем значение ИДЭ на скорости сдвига 360 с-1 в опытных пробах не отличалось от соответствующего показателя в интактных образцах крови (табл. 1).

ЭСВ-70 на модели «гипервязкости» крови in vitro в конечной концентрации 10-5 г/мл крови достоверно увеличивал полупериод агрегации эритроцитов на 38% и индекс деформируемости эритроцитов на 33% и 13% при скоростях сдвига 360 с-1 и 890 с-1 соответственно в сравнении с контролем. Однако, влияние ЭСВ-70 на вязкость крови не достигало уровня статистической значимости.

Среди исследованных экстрактов серпухи венценосной наибольшей гемореологической активностью в условиях in vitro обладал ЭСВ-40. Это явилось основанием для дальнейшего исследования ЭСВ-40 на моделях патологических состояний, сопровождающихся СПВК в условиях in vivo.

Анализируя полученные результаты можно констатировать, что среди всех 8-ми исследуемых экдистероидсодержащих препаратов наибольшую гемореологическую активность в условиях in vitro проявили экстракты, приготовленные с использование в качестве экстрагента 40% этанола (ЭЛС-40, ЭЛХ-40 и ЭСВ-40). По широте спектра и степени выраженности влияния на исследуемые показатели наибольшей гемореологической активностью в условиях модели СПВК in vitro обладает ЭЛС-40, затем ЭЛХ-40 и ЭСВ-40.

Вполне очевидно, что столь существенная разница в активности исследуемых экстрактов экдистероидсодержащих растений приготовленных с использованием этанола различных концентраций определяется характером экстрагируемых веществ. По всей видимости, 40% этанол обеспечивает наиболее оптимальное экстрагирование действующих начал, которые и обуславливают наиболее выраженную гемореологическую активность ЭЛС-40, ЭЛХ-40 и ЭСВ-40. 40% этанол относится к экстрагентам, позволяющим извлекать вещества, обладающие гидрофильными и липофильными свойствами, поэтому в конечных экстрактах экдистероидсодержащих растений могут присутствовать соединения различной химической природы и различной полярности: экдистероиды [Маматханов А.У. и др., 1980; Балтаев У.А., Абубакиров Н.К., 1987; Girault J.-P. et al., 1988; Pi J. et al., 1994; Лафон Р., 1998; Golbraikh A. et al., 2000], флавоноиды, тритерпеновые сапонины [Вересковский В.В., Чекалинская И.И., 1980; Opletal L. et al., 1997; Skiba A., Weglard Z., 1999; Miliauskas G. et al., 2005], антоцианы, кумарины, алкалоиды [Головко Т.К. и др., 1996], органические кислоты, полисахариды, витамины [Баргман Л.И. и др., 1966; Вересковский В.В., Чекалинская И.И., 1977]. На наш взгляд, являлось целесообразным провести последовательное фракционирование наиболее активных экстрактов экдистероидсодержащих растений с целью выделения действующих веществ различной полярности и дальнейшего исследования их гемореологической активности в условиях in vitro. Это позволит определить вклад различных групп биологически активных веществ в гемореологическую активность цельных экстрактов экдистероидсодержащих растений.

На модели СПВК in vitro водная фракция ЭЛС-40 снижала вязкость крови на 13% и улучшала деформируемость эритроцитов при скорости сдвига 890 с-1 на 23%, не влияя на их агрегацию; бутанольная фракция ослабляла агрегацию  на 47% и увеличивала индекс деформируемости эритроцитов при скорости сдвига 890 с-1 на 14%; этилацетатная фракция повышала индекс деформируемости эритроцитов на 17% и не оказывала влияния на вязкость крови и агрегацию эритроцитов.

Цельный экстракт левзеи сафлоровидной оказывал влияние на все исследуемые гемореологические параметры, эффективно снижая вязкость крови на 10%, агрегацию эритроцитов на 60% и улучшая деформируемость красных клеток на 21% в условиях модели «гипервязкости» крови in vitro.

Таким образом, гемореологическая активность проявляется у тех фракций (водная, бутанольная), которые в большем количестве содержат экдистероиды, флавоноиды и тритерпеновые сапонины. Этилацетатная фракция, содержащая в основном алкалоиды, обладает сравнительно низкой гемореологической активностью.

Таблица 1

Влияние экстрактов экдистероидсодержащих растений, приготовленных с использованием 40% этанола: экстракт левзеи сафлоровидной (ЭЛС-40), экстракт лихниса хальцедонского (ЭЛХ-40) и экстракт серпухи венценосной (ЭСВ-40) на вязкость крови при скорости сдвига 300 с-1 (ВК, мПа·с), полупериод агрегации эритроцитов (Т1/2, с) и индекс деформируемости эритроцитов (ИДЭ, усл. ед.) при различных скоростях сдвига (90-890 с-1) в условиях модели «гипервязкости» крови in vitro

 

Исследуемые препараты

ВК

Т1/2

ИДЭ

90 с-1

180 с-1

360 с-1

890 с-1

Исх. знач.

4,3±0,1

9,5±0,4

0,095±0,008

0,196±0,012

0,344±0,016

0,518±0,021

Контроль

5,1±0,2*

6,0±0,2*

0,075±0,007*

0,152±0,009*

0,278±0,012*

0,405±0,008*

EGb 761

4,5±0,1+

8,8±0,2+

0,102±0,005+

0,201±0,008+

0,336±0,011+

0,513±0,015+

ЭЛС-40

4,6±0,1+

9,6±0,2+#

0,099±0,006+

0,193±0,008+

0,330±0,008+

0,490±0,011+

ЭЛХ-40

4,4±0,2+

8,7±0,3+

0,095±0,008+

0,178±0,013+

0,321±0,009+#

0,439±0,010+

ЭСВ-40

4,7±0,1*+

8,1±0,3+

0,107±0,002+

0,182±0,002+

0,320±0,012+

0,473±0,005*+

Примечание:  * - p<0,05 в сравнении с исходными значениями;  + - p<0,05 в сравнении с контролем; # - p<0,05 в сравнении с EGb 761

На модели «гипервязкости» крови in vitro наиболее показательные результаты получены при исследовании гемореологической активности высокоочищеной суммарной фракции экдистероидов (СФЭ) и суммарной фракции флавоноидов (СФФ), выделенных из ЭСВ-40. Сумма экдистероидов в условиях in vitro оказывала влияние только на деформируемость эритроцитов улучшая ее на 12%, а сумма флавоноидов – на агрегацию эритроцитов (Т1/2 увеличивался на 45%) и лишь цельный экстракт ЭСВ-40 эффективно воздействовал на все исследуемые гемореологические параметры: снижал вязкость крови на 7%, агрегацию эритроцитов на 45% и улучшал деформируемость эритроцитов на 17%.

Исходя из полученных данных, можно сделать вывод, что действующими веществами исследуемых экстрактов являются не только экдистероиды, но и флавоноиды, тритерпеновые сапонины, алкалоиды, антоцианы, кумарины, которые могут служить модификаторами гемореологического эффекта.

По широте спектра и выраженности влияния на исследуемые параметры гемореологическая активность цельных экстрактов значительно превосходит эффекты суммарных фракций, выделенных из этих экстрактов. В связи с этим, при разработке гемореологических средств на основе экстрактов экдистероидсодержащих растений предпочтение отдается использованию суммарных экстракционных препаратов в сравнении с отдельными фракциями и высокоочищенными суммами биологически активных веществ, выделенных из этих же экстрактов.

Обнаружение гемореологических свойств у экстрактов экдистероидсодержащих растений в условиях in vitro послужило основанием для более углубленного изучения наиболее активных из них в условиях in vivo, на моделях патологических состояний, сопровождающихся СПВК. Изучение гемореологической активности препаратов в условиях in vivo подразумевает оценку вклада каждого гемореологического параметра в интегральный показатель – вязкость цельной крови. На вязкость крови оказывают влияние как макрореологические показатели (гематокрит, вязкость плазмы, концентрация фибриногена), так и микрореологические параметры (агрегация и деформируемость эритроцитов). Комбинации этих параметров формируют различные варианты СПВК [Селезнев С.А. и др., 1985].

Ишемия головного мозга у крыс приводила к возникновению выраженного СПВК, который проявлялся достоверным сдвигом гемореологических параметров: увеличение вязкости крови в диапазоне скоростей сдвига 3–300 с-1 в 1,6–2,5 раза, вязкости плазмы – на 20%, концентрации фибриногена в плазме в 2,2 раза, уменьшение индекса деформируемости эритроцитов во всем исследуемом диапазоне скоростей сдвига (90–890 с-1) на 24–33% и снижение полупериода агрегации эритроцитов в 2,7 раза в сравнении с показателями у интактных животных (рис. 1). Гемореологические нарушения при ишемии головного мозга у крыс приводили к снижению показателя доставки кислорода к тканям в диапазоне скоростей сдвига 3–300 с-1 в 1,6–2,6 раза в сравнении с интактными значениями.

ЭЛС у крыс с ишемией головного мозга снижал вязкость плазмы на 11%, концентрацию фибриногена на 18% и улучшал деформируемость эритроцитов в диапазоне скоростей сдвига (90–890 с-1) на 25–38% (рис. 1). Положительное воздействие ЭЛС на гемореологические параметры крыс с ишемией головного мозга способствовало значительному снижению вязкости крови во всем исследуемом диапазоне скоростей сдвига (3–300 с-1) на 14–38%. ЭЛС у крыс с ишемией головного мозга способствовал увеличению на 36–63% показателя доставки кислорода к тканям во всем исследуемом диапазоне скоростей сдвига (3–300 с-1).

Рис. 1. Влияние ЭЛС, ЭЛХ и ЭСВ на вязкость плазмы (ВП), гематокрит (Ht), концентрацию фибриногена (Fb), агрегацию эритроцитов (АЭ) и индекс деформируемости эритроцитов (ИДЭ) при различных скоростях сдвига (90–890 с-1) у крыс с ишемией головного мозга. Значения показателей у интактных крыс приняты за 100%. * - p<0,05 в сравнении с контролем.

К 5 суткам после создания ишемии головного мозга происходило снижение значений мощности отдельных диапазонов спектра ЭЭГ: -ритма до 11,5% и 14,1%, -ритма – до 11,4% и 22,2%, -ритма – до 6,3% и 10,6% и -ритма – до 6,4% и 9,7% в левой и правой теменной коре соответственно. В этот срок суммарная мощность была сниженной в 2,4 раза и на 35% соответственно в теменной коре левого и правого полушарий.

После введения ЭЛС наблюдалось восстановление функциональной активности коры обоих полушарий головного мозга, что выражалось в статистически значимом усилении мощности -, -, - и -ритма в левом и правом полушариях, а также суммарной мощности теменной коры обоих полушарий. В условиях ишемии головного мозга у крыс ЭЛС способствует повышению в равной степени мощностей всех ЭЭГ-спектров, что свидетельствует о тонизирующем эффекте исследуемого препарата [Воронина Т.А. и др., 1987].

ЭЛХ у крыс с ишемией головного мозга способствовал снижению вязкости плазмы на 11%, концентрации фибриногена на 20%, агрегации эритроцитов на 47% и улучшению деформируемости эритроцитов в диапазоне скоростей сдвига 90–180 с-1 на 10–16% (рис. 1). Под влиянием ЭЛХ вязкость крови снижалась на 20–46%, а показатель доставки кислорода к тканям повышался на 25–81% в диапазоне скоростей сдвига (3–300 с-1).

ЭЛХ у крыс с ишемией головного мозга приводил к восстановлению мощности отдельных ЭЭГ-диапазонов и суммарной мощности коры в правом полушарии. На 5 сутки после применения ЭЛХ достоверное восстановления мощностей как отдельных ЭЭГ-спектров, так и суммарной электрической активности происходило как в правом, так и в левом полушарии, что свидетельствует о проявлении исследуемым экстрактом органопротективного действия на модели ишемии головного мозга.

У крыс с ишемией головного мозга, ЭСВ уменьшал агрегацию эритроцитов в 2 раза и увеличивал деформируемость эритроцитов при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 9–28% (рис. 1). Улучшение микрореологических показателей (деформируемости эритроцитов) в группе животных, получавших ЭСВ, отразилось на увеличении показателя доставки кислорода к тканям в диапазоне скоростей сдвига 3–7 с-1 на 6-11%.

Церебропротекторная активность ЭЛС и ЭЛХ может быть результатом их прямого воздействия на функциональную активность коры головного мозга и опосредованного, в частности, за счет улучшения реологических свойств крови, от которых в свою очередь зависят процессы микроциркуляции и оксигенации. ЭЭСР повышают мощности отдельных диапазонов и сумарную мощность ЭЭГ-спектров в обоих полушариях, однако амплитуда доминирующего пика значимо не изменяется. В данном случае, можно говорить о наличии у ЭЭСР тонизирующей активности и отсутствии ноотропного действия [Воронина Т.А. и др., 1987]. Тонизирующий эффект ЭЭСР в отношении ЦНС обеспечивается в основном наличием в исследуемых экстрактах экдистероидов [Ахрем А.А., Ковганко Н.В., 1989; Сыров В.Н., 1994; Володин В.В. и др., 2006]. Цитопротекторный эффект исследуемых экстрактов в отношении нейронов может реализовываться за счет наличия антиокислительной активности у экдистероидов и флавоноидов, входящих в состав ЭЭСР [Сыров В.Н. и др., 1986; Middleton E. et al., 2000; Bathori M. et al., 2004].

Гемореологические параметры крыс с инфарктом миокарда значительно отличались от показателей интактных животных. Так, в сравнении со значениями у интактных животных к 5 суткам после лигирования коронарной артерии вязкость крови при скоростях сдвига 3–300 с-1 возрастала на 22–80%. Вязкость плазмы повышалась на 27%, концентрация фибриногена в плазме увеличивалась на 68%. К 5 суткам после лигирования коронарной артерии полупериод агрегации эритроцитов (Т1/2) снижался на 39%, индекс деформируемости эритроцитов при скоростях сдвига 90–890 с-1 уменьшался на 16–40% в сравнении со значениями у интактных животных (рис. 2). У крыс с инфарктом миокарда показатель доставки кислорода к тканям снижался в диапазоне скоростей сдвига 3–300 с-1 на 14–43% в сравнении с интактными значениями.

ЭЛС у крыс с инфарктом миокарда способствовал уменьшению вязкости плазмы на 16%, концентрации фибриногена на 20%, повышению деформируемости эритроцитов при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 14–23% (рис. 2) и снижению вязкости крови в диапазоне скоростей сдвига 100–300 с-1 на 7–8%. У крыс с инфарктом миокарда, леченных ЭЛС показатель доставки кислорода к тканям увеличивался при скоростях сдвига 100–300 с-1 на 9–11%.

Рис. 2. Влияние ЭЛС, ЭЛХ и ЭСВ на вязкость плазмы (ВП), гематокрит (Ht), концентрацию фибриногена (Fb), агрегацию эритроцитов (АЭ) и индекс деформируемости эритроцитов (ИДЭ) при различных скоростях сдвига (90–890 с-1) у крыс с инфарктом миокарда. Значения показателей у интактных крыс приняты за 100%. * - p<0,05 в сравнении с контролем.

К 5 суткам после лигирования коронарной артерии происходило увеличение частоты сердечных сокращений (ЧСС) на 19%, снижение амплитуды зубца R на 40% и уменьшение амплитуды зубца T, у части животных он становился отрицательным. Лигирование коронарной артерии у крыс приводило к 5 суткам к возникновению зубца Q (-79±41 мВ). Отсутствие комплекса QRS и формирование комплекса QT отражают формирование в сердечной мышце обширной зоны некроза. Объем некроза миокарда левого желудочка оцененный по тесту с нитросиним тетразолием составил 24,6±2,3%.

К 5 суткам после лигирования коронарной артерии в группе животных, получавших ЭЛС, происходило достоверное снижение ЧСС на 11% и уменьшение амплитуды зубца Q на 68%. В группе крыс с инфарктом миокарда ЭЛС увеличивал амплитуду зубца T. Имелась тенденция к восстановлению амплитуды зубца R к 5 суткам эксперимента. В группе животных с инфарктом миокарда, получавших ЭЛС, к 5 суткам эксперимента объем некроза миокарда левого желудочка составил 13,2±1,6%, что достоверно ниже значений в контроле. На 5 сутки после лигирования коронарной артерии в группе крыс, леченных ЭЛС, происходило снижение количества животных, имеющих патологический зубец Q и измененный зубец T при сравнении со значениями в контрольной группе.

ЭЛХ у крыс с инфарктом миокарда приводил к снижению вязкости плазмы на 11%, концентрации фибриногена на 31%, агрегации эритроцитов на 44% и улучшению деформируемости эритроцитов при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 7–15% (рис. 2). Положительное воздействие ЭЛХ на макро- и микрореологические параметры закономерно приводило к снижению вязкости крови в диапазоне скоростей сдвига (5–300 с-1) на 5–15%. ЭЛХ у крыс с инфарктом миокарда увеличивал на 17–21% показатель доставки кислорода к тканям в области скоростей сдвига (3–7 с-1).

На 5 сутки после лигирования коронарной артерии в группе крыс, леченных ЭЛХ наблюдалось снижение количества животных, имеющих патологический зубец Q и измененный зубец T при сравнении со значениями в контрольной группе, что говорит о способности исследуемого экстракта сдерживать развитие кардиодистрофических изменений в миокарде.

ЭСВ у крыс с инфарктом миокарда способствовал достоверному улучшению деформируемости эритроцитов во всем исследуемом диапазоне скоростей сдвига (90–890 с-1) на 12–31% (рис. 2). Это приводило к снижению вязкости крови в диапазоне высоких скоростей сдвига (300 с-1) на 4%, поскольку именно в этом диапазоне этот показатель преимущественно зависит от деформируемости эритроцитов [Chien S., 1977]. В результате того, что исследуемый препарат не оказывал значимого влияния на агрегацию эритроцитов, концентрацию фибриногена и другие гемореологические параметры, улучшение лишь деформируемости эритроцитов не приводило к достоверному улучшению показателя доставки кислорода к тканям.

ЭСВ у животных с инфарктом миокарда увеличивал зубец R (до 243±17 мкВ), что достоверно выше значений в контроле (175±18 мкВ). ЧСС у крыс с инфарктом миокарда, получавших ЭСВ была достоверно ниже на 8% в сравнении с этим показателем у контрольных животных. На 5 сутки после воспроизведения инфаркта миокарда в группе крыс, леченных ЭСВ наблюдалось снижение количества животных, имеющих патологический зубец Q и измененный зубец T при сравнении со значениями в контрольной группе, что свидетельствует о редукции зоны некроза в миокарде.

Оценивая эффективность ЭЭСР в условиях модели инфаркта миокарда можно заключить, что исследуемые препараты обладают гемореологической активностью и ослабляют выраженность СПВК за счет воздействия как на макрореологические, так и на микрореологические параметры. На модели инфаркта миокарда ЭЛС и ЭЛХ проявили равную активность, эффективно воздействуя на все исследуемые гемореологические показатели: вязкость крови и плазмы, агрегацию и деформируемость эритроцитов, концентрацию фибриногена. ЭСВ на модели инфаркта миокарда оказывал слабую гемореологическую активность, которая проявлялась лишь в повышении деформируемости эритроцитов. ЭЭСР оказывали кардиопротекторное действие, проявляющееся в улучшении показателей ЭКГ и ограничении зоны некроза в миокарде.

Гемореологические параметры крыс линии SHR значимо отличались от показателей крыс Вистар: вязкость крови была выше во всем диапазоне скоростей сдвига (3–300 с-1) на 28–53%, вязкость плазмы – на 20%, концентрация фибриногена в плазме увеличена на 75%, полупериод агрегации эритроцитов был меньше на 44%, а деформируемость эритроцитов в диапазоне скоростей сдвига от 90 до 890 с-1 была ниже на 21–32% в сравнении с показателями у интактных животных (рис. 3). Значения гематокрита достоверно не отличались у крыс линии SHR и Вистар. Показатель доставки кислорода к тканям у спонтанно-гипертензивных крыс был снижен в диапазоне скоростей сдвига (3–300 с-1) на 20–31% в сравнении со значениями крыс Вистар. У спонтанно-гипертензивных крыс системное артериальное давление было на 40% выше этого показателя у интактных животных (крысы Вистар).

Рис. 3. Влияние ЭЛС и ЭЛХ на вязкость плазмы (ВП), гематокрит (Ht), концентрацию фибриногена (Fb), агрегацию эритроцитов (АЭ) и индекс деформируемости эритроцитов (ИДЭ) при различных скоростях сдвига (90–890 с-1) у крыс линии SHR. Значения показателей у интактных крыс приняты за 100%. * - p<0,05 в сравнении с контролем.

ЭЛС у крыс линии SHR существенно улучшал реологические показатели крови. Так, по сравнению с контролем в опытной группе животных вязкость крови достоверно снижалась при скоростях сдвига 5–300 с-1 на 6–32%. ЭЛС уменьшал вязкость плазмы на 17%, концентрацию фибриногена – на 16% в сравнении с контролем (рис. 3). ЭЛС способствовал достоверному повышению полупериода агрегации эритроцитов на 38% (рис. 3). В группе животных, леченых ЭЛС, деформируемость эритроцитов возрастала при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 17–51% в сравнении с контролем (рис. 3). У крыс линии SHR ЭЛС способствовал повышению показателя доставки кислорода к тканям при скоростях сдвига 3–10 с-1 на 13–54% в сравнении с контрольными значениями. ЭЛС снижал системное артериальное давление на 9% в сравнении с контролем, однако эти различия носили характер тенденции.

Дзета-потенциал имеет большое значение в процессе агрегации эритроцитов [Казаков Ю.М., 1981; Мищук И.И., 1993]. Электрофоретическая подвижность эритроцитов является лабораторным показателем, отражающим состояние дзета-потенциала эритроцитов [Харамоненко С.С., Ракитянская А.А., 1974]. ЭЛС у крыс SHR способствовал повышению ЭФП эритроцитов на 36% в сравнении с контролем.

ЭЛХ у крыс линии SHR существенно улучшал реологические показатели крови. Так, по сравнению с контролем в опытной группе животных вязкость крови достоверно снижалась при скоростях сдвига 7–300 с-1 на 8–13%, вязкость плазмы – на 11%, концентрация фибриногена – на 19%, полупериод агрегации эритроцитов увеличивался на 33%. ИДЭ увеличивался при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 16–26% в группе животных, леченых ЭЛХ (рис. 3). У крыс линии SHR, получавших ЭЛХ наблюдалось увеличение показателя доставки кислорода к тканям при скоростях сдвига 3 с-1, 5 с-1 и 7 с-1 на 9%, 8% и 13% соответственно. ЭЛХ у крыс SHR не оказывал достоверного влияния на системное артериальное давление. ЭЛХ у крыс SHR способствовал повышению ЭФП эритроцитов на 32% в сравнении с контролем.

ЭЭСР на модели артериальной гипертензии обладали выраженной активностью, эффективно снижали выраженность СПВК за счет воздействия как на макрореологические, так и микрореологические показатели.

Стрептозотоцин-индуцированный диабет у крыс сопровождался повышением вязкости крови во всем исследуемом диапазоне скоростей сдвига (3–300 с-1) на 13–45%, усилением агрегации эритроцитов на 51% и снижением деформируемости красных клеток при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 12–18% в сравнении с интактными значениями. Вязкость плазмы, концентрация фибриногена и показатель гематокрита достоверно не отличались от значений у интактных животных (рис. 4). Показатель доставки кислорода к тканям снижался на 11–33% во всем исследуемом диапазоне скоростей сдвига (3–300 с-1). Следует отметить, что развитие стрептозотоцин-индуцированного сахарного диабета сопровождалось существенным увеличением концентрации глюкозы в крови до 18,2±1,1 ммоль/л (при 6,3±0,1 ммоль/л у интактных животных) и снижением массы тела животных к 14-му дню эксперимента на 15% по сравнению с исходными значениями.

ЭЛС у крыс со стрептозотоцин-индуцированным диабетом способствовал снижению вязкости крови во всем исследуемом диапазоне скоростей сдвига (3–300 с-1) на 13–45%, агрегации эритроцитов на 49% и увеличению индекса деформируемости эритроцитов в диапазоне скоростей сдвига (90–890 с-1) на 15–18% в сравнении с контролем (рис. 4). ЭЛС способствовал увеличению показателя доставки кислорода к тканям в диапазоне скоростей сдвига 3–50 с-1 на 13–24% в сравнении с контролем. Положительным свойством ЭЛС является его способность ограничивать потерю массы тела животными к 14-м суткам с момента введения. Помимо этого, ЭЛС проявил гипогликемическую активность, более чем на 30% снижая концентрацию глюкозы в крови как в сравнении с контрольными показателями, так и в сравнении со значениями уровня глюкозы в опытной группе до введения препарата.

Рис. 4. Влияние ЭЛС, ЭЛХ и ЭСВ на вязкость плазмы (ВП), гематокрит (Ht), концентрацию фибриногена (Fb), агрегацию эритроцитов (АЭ) и индекс деформируемости эритроцитов (ИДЭ) при различных скоростях сдвига (90–890 с-1) у крыс со стрептозотоцин-индуцированным диабетом. Значения показателей у интактных крыс приняты за 100%. * - p<0,05 в сравнении с контролем.

ЭЛХ у крыс со стрептозотоцин-индуцированным диабетом снижал вязкость крови в диапазоне скоростей сдвига 3–10 с-1 на 5–8%, агрегацию эритроцитов на 31% и улучшал деформируемость эритроцитов при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 5–13% в сравнении с контролем (рис. 4). Положительное влияние исследуемого экстракта на гемореологические параметры способствует увеличению показателя доставки кислорода к тканям на 6–10% в диапазоне скоростей сдвига (3–7 с-1). ЭЛХ у крыс со стрептозотоцин-индуцированным диабетом препятствовал потере массы тела животных к 14-му дню эксперимента и приводил к снижению уровня глюкозы в крови на 19% в сравнении с контролем.

ЭСВ у крыс со стрептозотоцин-индуцированным диабетом снижал агрегацию эритроцитов на 31%, концентрацию фибриногена на 12% и улучшал деформируемость эритроцитов на скоростях сдвига 90–890 с-1 на 4–16%. У животных, получавших ЭСВ, вязкость крови достоверно снижалась при скоростях сдвига 3 с-1, 5 с-1 и 7 с-1 на 8%, 6% и 6% соответственно в сравнении с контрольными значениями. Однако, улучшение реологических свойств крови при использовании ЭСВ на модели стрептозотоцин-индуцированного диабета приводило к улучшению показателя доставки кислорода к тканям лишь при скоростях сдвига 3–7 с-1, т.е. в менее значимой для микрогемоциркуляции и газообмена области кровотока [Муравьев А.В., Чопоров С.В., 2009]. ЭСВ на модели стрептозотоцин-индуцированного диабета также как и другие ЭЭСР ограничивал потерю массы тела животными к 14-му дню эксперимента и проявлял умеренную гипогликемическую активность.

Таким образом, ЭЭСР на модели стрептозотоцин-индуцированного диабета обладают отчетливой гемореологической активностью, эффективно воздействуя на весь спектр гемореологических параметров (макро- и микрореологических), одновременно с этим проявляют гипогликемическую активность и ограничивают потерю животными массы тела.

У крыс линии Brattleboro вязкость крови во всем исследуемом диапазоне скоростей сдвига (3–300 с-1) была достоверно выше на 25–53%, вязкость плазмы – на 29%, концентрация фибриногена – на 51% в сравнении со значениями у крыс Вистар (рис. 5). Гематокрит у крыс линии Brattleboro достигал 49±1%, однако в сравнении с этим показателем у крыс Вистар (45±2%) это различие носило характер тенденции. У крыс линии Brattleboro полупериод агрегации эритроцитов был ниже на 42%, индекс деформируемости эритроцитов при скоростях сдвига 360 с-1 и 890 с-1 был ниже на 20% и 21% соответственно в сравнении со значениями крыс Вистар. У крыс линии Brattleboro показатель доставки кислорода к тканям в диапазоне скоростей сдвига 3–300 с-1 был меньше на 13–28% в сравнении со значениями у крыс Вистар.

ЭЛС у крыс линии Brattleboro способствовал снижению вязкости крови во всем исследуемом диапазоне скоростей сдвига (3–300 с-1) на 9–16%. Столь значительное снижение вязкости крови было обусловлено способностью исследуемого экстракта достоверно уменьшать вязкость плазмы на 11%, концентрацию фибриногена на 28%, агрегацию эритроцитов на 63% и увеличивать деформируемость эритроцитов в диапазоне скоростей сдвига (90–890 с-1) на 11–33% в сравнении с контролем (рис. 5). Эффективное воздействие ЭЛС на гемореологические параметры крыс с НГНД закономерно привело к повышению показателя доставки кислорода к тканям в диапазоне скоростей сдвига 3–100 с-1. Таким образом, ЭЛС снижает вязкость крови при НГНД за счет влияния на микрореологические параметры, которым отдается ведущая роль в процессе эффективной микрогемоциркуляции и оксигенации тканей. Необходимо отметить, что улучшение показателя доставки кислорода к тканям было обусловлено не оптимальным снижением гематокрита, а положительным влиянием на деформируемость и агрегацию эритроцитов, которые являются процессами, в наибольшей степени определяющими значение вязкости крови при назначении ЭЛС крысам с НГНД.

ЭЛХ у крыс линии Brattleboro способствовал уменьшению вязкости плазмы на 11%, концентрации фибриногена на 28%, агрегации эритроцитов на 56% и улучшению деформируемости эритроцитов при скоростях сдвига 90–890 с-1 на 19–37% в сравнении с контролем (рис. 5). Влияние исследуемого экстракта на весь спектр гемореологических параметров закономерно привело к снижению вязкости крови во всем исследуемом диапазоне скоростей сдвига (3–300 с-1) на 4–15%. Однако на фоне высоких значений гематокрита (49%) исследуемому экстракту удалось повысить показатель доставки кислорода к тканям только на низких скоростях сдвига (3–7 с-1) на 13–16%.

Рис. 5. Влияние ЭЛС и ЭЛХ на вязкость плазмы (ВП), гематокрит (Ht), концентрацию фибриногена (Fb), агрегацию эритроцитов (АЭ) и индекс деформируемости эритроцитов (ИДЭ) при различных скоростях сдвига (90–890 с-1) у крыс линии Brattleboro. Значения показателей у интактных крыс приняты за 100%. * - p<0,05 в сравнении с контролем.

Таким образом, ЭЛС и ЭЛХ снижают выраженность СПВК у крыс с НГНД за счет влияния, как на микрореологические (агрегация и деформируемость эритроцитов), так и на макрореологические (вязкость плазмы и концентрация фибриногена) параметры.

В настоящее время все более актуальным становится проблема влияния физических нагрузок на реологические свойства крови [Мельников А.А., Викулов А.Д., 2008; Wagner P.D., 1988; Roca J. et al., 1989; Gonzalez-Alonso J., Calbet J.A., 2003; Howlett R.A. et al., 2003; Richardson R.S., 2003; Mortensen S.P. et al., 2005; Lindenfeld J. et al., 2005; Saltin B., Calbeit J.A.L., 2006]. Эффект физических нагрузок на реологические свойства крови у здоровых людей и особенно у спортсменов не является однонаправленным и зависит от различных факторов, таких как характер мышечной работы, интенсивность, продолжительность периода восстановления после тренировок и многих других [Муравьев А.В. и др., 2001; Ernst E., Schmid M., 1984; Ernst E., Matrai A., 1985; Signorelli S. et al., 1985; Martins E., Silva J., 1988; Brun J.-F. et al., 1989; Brun J.F. et al., 1991; Nageswari K. et al., 2000; Manetta J. et al., 2006]. Большинство авторов сходятся во мнении о том, что тяжелые и интенсивные физические упражнения сопровождаются значительным неблагоприятными изменениями реологических свойств крови [Geor R.J., Weiss D.J., Smith C.M., 1994; Adachi H. et al., 2000; Letcher R.L., et al., 1981; Brun J.-F., 2002; Ernst E., 1987; El-Sayed M.S. et al., 2005; Yalcin O. et al., 2000; Khaled S. et al., 1999; Caillaud C. et al., 2002]. Нарушения реологических свойств крови при физических нагрузках отрицательно сказываются на процессах кровоснабжения и доставки кислорода тканям [Schmid-Schonbein H., 1988; Lipowsky H.H. et al., 1993; Secomb T.W., Hsu R., 1996; Cabel M. et al., 1997; Bishop J.J. et al., 2001; Varlet-Marie E., Brun J., 2004]. В тоже время, регулярные тренировки способны улучшать показатели реологии крови в покое [Ernst E., 1987; Neuhaus D., Gaetgens P., 1994; Brun J.-F., 2002; Ernst E., Matrai A., 1985; Telford R.D. et al., 1994; Hardeman M.R. et al., 1995; El-Sayed M.S., 1998; El-Sayed M.S. et. al., 2005] и снижать выраженность нарушений гемореологических параметров при истощающих нагрузках [Signorelli S. et al., 1985; Connes P. et al., 2007].

В наших исследованиях у животных, подвергнутых истощающей физической нагрузке без предварительного тренировочного периода, гемореологический статус существенно отличался от показателей интактных крыс, что проявлялось в повышении вязкости крови в диапазоне скоростей сдвига 3–300 с-1 на 5–14%, агрегации эритроцитов на 25% и в уменьшении деформируемости эритроцитов во всем исследуемом скоростей сдвига (90–890 с-1) на 19–25% (рис. 6). Анализируя полученные данные можно констатировать, что при однократной истощающей физической нагрузке умеренной мощности формируется СПВК, характеризующийся преимущественно сдвигами показателей клеточной реологии: снижением деформируемости и увеличением агрегации эритроцитов. Наши результаты согласуются с данными других авторов, продемонстрировавших проявление СПВК при предъявлении крысам нагрузки на тредмиле [Senturk U.K. et al., 2001], при истощающей физической нагрузке у лошадей [Weiss D.J. et al., 1996; Geor R.J. et al., 1994] и атлетов [Varlet-Marie E., Brun J., 2004; van der Burg G.E. et al., 1995].

В наших экспериментах средняя продолжительность бега крыс до полного истощения составила 166±23 мин (рис. 7). Хотя изменения вязкости крови и микрореологических показателей при интенсивной физической нагрузке у нетренированных крыс и носили закономерный характер, они скорее всего не являются основными факторами, лимитирующими работоспособность животных. Более вероятно, что в основе процесса полного утомления крыс при выполнении ими физической нагрузки лежит выраженная гипогликемия. У животных контрольной группы уровень глюкозы снижался до 2,4 мМ/л и был в 3 раза ниже, чем у интактных животных; содержание лактата увеличивалось по сравнению со значениями у интактных животных в 2,7 раза (рис. 7). Это согласуется с данным о прекращении выполнения физической работы человеком при снижении уровня глюкозы в крови до критической величины, составляющей 2,7–3,3 мМ/л [Бобков Ю.Г. и др., 1984].

У животных без предварительного тренировочного периода в условиях модели истощающей физической нагрузки ЭЛС и ЭСВ проявили отчетливую гемореологическую активность, эффективно снижая вязкость крови во всем исследуемом диапазоне скоростей сдвига 3–300 с-1 на 5–13%, агрегацию эритроцитов на 40–65% и улучшали деформируемость эритроцитов в диапазоне скоростей сдвига 90–890 с-1 на 14–24% (рис. 6). Вместе с тем, средняя продолжительность бега при истощающей физической нагрузке у нетренированных крыс, получавших исследуемые экстракты достоверно не отличалась от значений в контрольной группе (рис. 7). В группе животных, получавших экдистероидсодержащие экстракты, как и у контрольных животных, истощающая физическая нагрузка приводила к развитию выраженной гипогликемии (рис. 7). Хотя содержание лактата в крови было несколько ниже, чем у крыс контрольной группы, а содержание пирувата не отличалось от значений в группе интактных животных, соотношение лактат/пируват сохранялось на повышенном уровне, отражающем активное течение процессов анаэробного обмена.

Рис. 6. Влияние ЭЛС и ЭСВ на гематокрит (Ht), агрегацию эритроцитов (АЭ), индекс деформируемости эритроцитов при скорости сдвига 890 с-1 (ИДЭ) и показатель доставки кислорода к тканям (Ht/) в условиях истощающей физической нагрузки. Группы животных: контроль I (истощающая физическая нагрузка у нетренированных крыс), ЭЛС - опыт I (истощающая физическая нагрузка у нетренированных крыс, получавших ЭЛС), ЭСВ - опыт I (истощающая физическая нагрузка у нетренированных крыс, получавших ЭСВ), контроль II (истощающая физическая нагрузка у тренированных крыс),  ЭЛС - опыт II (истощающая физическая нагрузка у тренированных крыс, получавших ЭЛС), ЭСВ - опыт II (истощающая физическая нагрузка у тренированных крыс, получавших ЭСВ). Значения показателей у интактных крыс приняты за 100%. * - p<0,05 в сравнении с соответствующим контролем

Таким образом, у нетренированных животных ЭЛС и ЭСВ при курсовом применении продемонстрировали наличие отчетливой гемореологической активности на модели истощающей физической нагрузки, но оказались неспособными повышать работоспособность и влиять на механизмы развития утомления.

Иные закономерности выявлены нами в условиях истощающей физической нагрузки у крыс после тренировочного периода. Гемореологические параметры (вязкость крови, вязкость плазмы, гематокрит и полупериод агрегации эритроцитов) у животных, подвергнутых однократной истощающей физической нагрузке с предварительным тренировочным периодом, статистически достоверно не отличались от показателей интактных животных (рис. 6). Этот феномен проявлялся и в экспериментах других исследователей: в ответ на предъявление физической нагрузки выраженность сдвигов гемореологических показателей (вязкости крови, агрегации и деформируемости эритроцитов) была менее выраженной у тренированных животных, чем у нетренированных [Левин В.Н., Муравьев А.В., 1985; Yalcin O. et al., 2000]. Очевидно, что отсутствие ярко выраженного СПВК у животных с предварительным тренировочным периодом связано с положительным влиянием физических тренировок на реологические свойства крови, так как физические нагрузки тренировочного характера способны ограничивать развитие значительных гемореологических расстройств [Yalcin O. et al., 2000]. Важно отметить, что в группе тренированных крыс показатель доставки кислорода к тканям был достоверно повышен на 14–23% по сравнению со значениями у нетренированных крыс и не отличался от значений у интактных животных.

Рис. 7. Влияние ЭЛС и ЭСВ на концентрацию глюкозы (ГЛ), молочной кислоты (МК), прирост массы (М) и продолжительность бега (ПБ) в условиях истощающей физической нагрузки. Группы животных: контроль I (истощающая физическая нагрузка у нетренированных крыс), ЭЛС - опыт I (истощающая физическая нагрузка у нетренированных крыс, получавших ЭЛС), ЭСВ - опыт I (истощающая физическая нагрузка у нетренированных крыс, получавших ЭСВ), контроль II (истощающая физическая нагрузка у тренированных крыс),  ЭЛС - опыт II (истощающая физическая нагрузка у тренированных крыс, получавших ЭЛС), ЭСВ - опыт II (истощающая физическая нагрузка у тренированных крыс, получавших ЭСВ). Значения показателей у интактных крыс приняты за 100%. * - p<0,05 в сравнении с соответствующим контролем

У животных с предварительной тренировкой время бега до истощения составило 210±20 мин, что на 27% превышало этот показатель у нетренированных крыс (рис. 7). При этом у тренированых крыс после истощающей нагрузки содержание глюкозы в крови находилось на уровне значения у интактных животных; содержание пирувата было достоверно выше в 2,7 раза, уровень лактата возрастал более чем на половину, а отношение лактат/пируват снижалось 2 раза по сравнению с нетренированными крысами (рис. 7). Наблюдаемые изменения исследованных показателей углеводного обмена позволяют сделать вывод о том, что энергетическое обеспечение организма приобретает преимущественно аэробный характер [Бобков Ю.Г. и др., 1984].

У крыс с предварительным тренировочным периодом, получавших ЭЛС и ЭСВ, время бега в истощающем режиме было достоверно повышено на 43–54% в сравнении со значениями этих показателей у тренированных крыс без назначения исследуемых препаратов (рис. 7). При этом повышение работоспособности не было связано с влиянием экдистероидсодержащих препаратов на углеводный обмен. Так, содержание глюкозы, лактата и пирувата в крови крыс опытных и контрольных тренированных животных статистически значимо не различались. Мы полагаем, что повышение работоспособности под влиянием ЭЛС и ЭСВ могло быть обусловлено их гемореологическим эффектом. По сравнению с тренированными животными контрольной группы у тренированных животных, получавших исследуемые экстракты, после истощающей физической нагрузки были достоверно повышены значения следующих гемореологических показателей: гематокрита (на 7–11%), полупериода агрегации эритроцитов (на 25–39%) и ИДЭ при скоростях сдвига 90–890 с-1 (на 15–22%) (рис. 6).

Таким образом, ЭЭСР на модели истощающей физической нагрузки продемонстрировали выраженную гемореологическую активность, как в группе нетренированных, так и в группе тренированных крыс, однако, актопротекторный эффект экдистероидсодержащих препаратов проявлялся лишь в группах предварительно тренированных животных.

Практическая реализация актопротекторного эффекта ЭЭСР заключается в их использовании в спортивной медицине, для ускорения адаптации у лиц, чья производственная деятельность связана с экстремальными условиями, и для повышения толерантности к физическим нагрузкам у пациентов, страдающих сердечно-сосудистыми заболеваниями. Последнее направление является весьма актуальным, поскольку повышение качества жизни пациентов сердечно-сосудистого профиля является важной медико-социальной проблемой. В литературе имеется достаточно сведений, что низкоинтенсивные циклические физические упражнения рассматриваются, как форма реабилитации после острого инфаркта миокарда, благоприятно влияющие на показатели работы сердца, системной гемодинамики, кислородтранспортную функцию, а также показатели, определяющие качество жизни пациентов [Blumenthal J.A. et al., 1988; Dressendorfer R.H. et al., 1995; Sakuragi S. et al., 2003; Otsuka Y. et al., 2003; Stewart K.J. et al., 1998; Zohman L.R. et al., 1983; Dugmore L.D. et al., 1999; Jolliffe J.A. et al., 2000; Duncker D.J., Bache R.J., 2008; Le Page C. et al., 2009]. Имеются экспериментальные доказательства того, что тренировочные нагрузки на тредмиле улучшают функциональное состояние сердечной деятельности в постишемический период [Le Page C. et al., 2009] и повышают толерантность миокарда к ишемии у мужчин [Thorp D.B. et al., 2007]. Однако изучения эффекта средств, обладающих гемореологической активностью, применяемых совместно с тренировками на показатели реологии крови в период после инфаркта миокарда не проводились.

Наши исследования касаются оценки эффективности совместного использования ЭЭСР и низкоинтенсивных тренировочных нагрузок в качестве комплекса, улучшающего гемореологический статус и повышающего толерантность к физическим нагрузкам у крыс с инфарктом миокарда.

Воспроизведенный инфаркт миокарда у крыс сопровождался повышением вязкости крови, концентрации фибриногена, агрегации эритроцитов и снижением деформируемости красных клеток. Нарушения гемореологического статуса у крыс с инфарктом миокарда закономерно приводили к снижению показателя доставки кислорода к тканям (рис. 8).

Ежедневная дозированная физическая нагрузка низкой интенсивности, предъявляемая крысам с инфарктом миокарда в течение 5 дней, приводила к снижению вязкости крови на 12–27% в диапазоне скоростей сдвига 3–300 с-1, увеличению деформируемости эритроцитов на 13–19% в диапазоне скоростей сдвига 90–890 с-1 и повышению полупериода агрегации эритроцитов на 41% в сравнении с группой животных без физической нагрузки (рис. 8). Изменение показателя доставки кислорода к тканям было недостоверным.

Рис. 8. Влияние ЭЛС и ЭСВ на гематокрит (Ht), агрегацию эритроцитов (АЭ), индекс деформируемости эритроцитов при скорости сдвига 890 с-1 (ИДЭ) и показатель доставки кислорода к тканям (Ht/) в условиях модели инфаркта миокарда и последующей (5–10 дни) дозированной (30 мин) физической нагрузки. Группы животных: контроль I – крысы с инфарктом миокарда, контроль II – крысы с инфарктом миокарда, получавшие курс дозированной физической нагрузки, опыт I – крысы с инфарктом миокарда, получавшие ЭЛС и курс дозированной физической нагрузки, опыт II –крысы с инфарктом миокарда, получавшие ЭСВ и курс дозированной физической нагрузки. Значения показателей у интактных крыс приняты за 100%. * - p<0,05 в сравнении с контролем I и II

У крыс с инфарктом миокарда, подвергнутых физической нагрузке на фоне умеренного возрастания уровня глюкозы в крови (на 23%) значительно и достоверно увеличилась концентрация молочной и пировиноградной кислот в крови (в 3,2 раза и на 39% соответственно) и возросло отношение лактат/пируват в 2,1 раза по сравнению со значениями у интактных животных (рис. 9). Подобная биохимическая картина соответствует клиническим данным [Деменьтева И.И., 2002] и служит признаком превалирования в организме анаэробных процессов, являющихся весьма невыгодными и отражающими снижение энергопродукции в целом. Накопление недоокисленных продуктов в организме формирует так называемый лактатный «долг», который медленно покрывается организмом, особенно в условиях кардио-респираторной недостаточности сопровождающей сердечно-сосудистые заболевания. Накопление лактата напрямую связано с нарушением микрореологических свойств эритроцитов – их способностью деформироваться, т.е. осуществлять необходимую перфузию микроциркуляторного русла и обеспечивать оптимальный газообмен между кровью и тканями [Мельников А.А., Викулов А.Д., 2008].

Выявленные сдвиги показателей углеводного обмена у животных с инфарктом миокарда при низкоинтенсивной физической нагрузке, а также отсутствие положительных сдвигов гемореологического статуса и показателя доставки кислорода к тканям в этих условиях послужили основанием для включения в это исследование ЭЭСР, обладающих гемореологическим [Плотников М.Б. и др., 1999], адаптогенным [Володин В.В., 2003] и актопротекторным [Сальник Б.Ю., 1966] эффектами.

Ежедневная дозированная физическая нагрузка, предъявляемая крысам с инфарктом миокарда, получавшим ЭЭСР приводила к улучшению, в основном показателей клеточной реологии. Отмечалось статистически значимое увеличение полупериода агрегации эритроцитов на 38–43% (этот показатель достигал значений близких к таковым у интактных крыс) и деформируемости эритроцитов на 5–15% по сравнению с контролем. ЭЭСР совместно с низкоинтенсивной физической нагрузкой у крыс с инфарктом миокарда приводили к снижению вязкости крови на 5–12%, достигая при этом значений, близких к норме (рис. 8).

Рис. 9. Влияние ЭЛС и ЭСВ на концентрацию глюкозы (ГЛ), молочной кислоты (МК) и пировиноградной кислоты (ПК) в условиях модели инфаркта миокарда и последующей (5–10 дни) дозированной (30 мин) физической нагрузки. Группы животных: контроль I – крысы с инфарктом миокарда, контроль II – крысы с инфарктом миокарда, получавшие курс дозированной физической нагрузки, опыт I – крысы с инфарктом миокарда, получавшие ЭЛС и курс дозированной физической нагрузки, опыт II – крысы с инфарктом миокарда, получавшие ЭСВ и курс дозированной физической нагрузки. Значения показателей у интактных крыс приняты за 100%. * - p<0,05 в сравнении с контролем I и II

Выявлено существенное восстановление до уровня интактных животных значений коэффициента доставки кислорода к тканям (рис. 8) в диапазоне высоких скоростей сдвига, характерных для микроциркуляторного русла. Возможно, вследствие восстановления доставки кислорода к тканям в организме животных с инфарктом миокарда, получавшим ЭЭСР совместно с физическими нагрузками не происходило усиление анаэробных процессов.

Таким образом, дозированная физическая нагрузка у крыс с инфарктом миокарда, получавших ЭЭСР, сопровождалась улучшением гемореологических показателей, о чем свидетельствуют более выраженное снижение вязкости крови во всем исследуемом диапазоне скоростей сдвига, значительное уменьшение агрегации и улучшение деформируемости эритроцитов в сравнении со значениями в группе крыс без физической нагрузки. Улучшение гемореологического статуса под влиянием ЭЭСР благоприятно отражалось на значениях показателя доставки кислорода к тканям. Кроме этого, курсовое введение исследуемых экстрактов сопровождалось положительными сдвигами углеводного обмена – снижением уровня молочной и пировиноградной кислот в крови.

Результаты проведенных исследований совместного применения ЭЭСР и низкоинтенсивных дозированных физических нагрузок на тредмиле у животных с инфарктом миокарда позволяют рассматривать данную комбинацию воздействий как перспективный подход в реабилитационной терапии постинфарктных состояний.

Реологические свойства крови являются функциональной системой регулирующей состояние гемодинамики и гемостаза. Именно реологические свойства крови являются тем фактором, который поддерживает равновесие систем гемодинамики и гемостаза. При нарушении реологических свойств крови возможно возрастание меры неупорядоченности системы с реализацией различных вариантов, характеризующихся определенной степенью необратимости процесса, для гемодинамики – нарушение микроциркуляции, гипоксия, ишемия; для гемостаза – гиперкоагуляционный синдром, тромбоз, ДВС-синдром. Существует концепция о «гемореологическом синдроме» [Фирсов Н.Н., Джанашия П.Х., 2008] подразумевающем единство взаимосвязанных процессов, в котором ключевыми элементами являются реологические свойства крови, генерализация микроциркуляторных нарушений (сладж-эффект) и ДВС-синдром.

В условиях патологических состояний, сопровождающихся СПВК происходит нарушение механизмов регуляции жидкого состояния крови, сдвиги в равновесии между функциональной активностью клеток крови, тромборезистентностью эндотелия сосудистой стенки, прокоагуляционной, антикоагуляционной и фибринолитической активностью крови [Сыркин А.Л., 1998; Танашян М.М., 2007]. Изменения коагуляционного потенциала крови при сердечно-сосудистых заболеваниях происходит параллельно с ухудшением реологических свойств крови при взаимном потенциировании эффектов, приводящих, в конечном итоге, к механической обструкции микроциркуляторного русла [Габриелян Э.С., Акопов С.Э., 1985]. Нарушения микроциркуляции, происходящие вследствие образования тромбоцитарных агрегатов и тромбов являются существенным моментом в патогенезе и имеют большое значение в прогрессировании ишемической болезни сердца и инфаркта миокарда, при нарушениях мозгового кровообращения и артериальной гипертензии [Габриелян Э.С., Акопов С.Э., 1985; Горбачева Ф.Е. и др., 1994; Ощепкова Е.В. и др., 2000; Сопина Н.В., 1990].

В связи с этим, представляется важным исследовать влияние ЭЭСР, обладающих выраженной гемореологической активностью в условиях моделей сердечно-сосудистых расстройств, на состояние системы гемостаза.

Проявление «гемореологического синдрома» характеризуется изменением показателей свертывающей системы крови при сердечно-сосудистых заболеваниях: ишемии головного мозга, инфаркте миокарда, артериальной гипертензии.

Гемостазиологические расстройства являются важным элементом в патогенезе ишемии головного мозга [Горбачева Ф.Е. и др., 1994; Sato M., Ohshima N., 1986; Ernst E. et al., 1988]. Дисфункция в системе гемостаза в виде рассогласования процессов свертывания крови и фибринолиза возникает как патогенетическая предпосылка микроциркуляторных расстройств еще на доклинической стадии цереброваскулярной патологии, являясь индикатором снижения функциональных резервов [Белоусов Ю.Б., 2003; Пряникова Н.А. и др., 2003].

После моделирования ишемии головного мозга у крыс Вистар наблюдалось значительное возрастание агрегационной способности кровяных пластинок. Агрегация тромбоцитов, индуцированная АДФ, увеличивалась в 2 раза по сравнению с интактными животными. На 5 сутки после перевязки сонных артерий у крыс отмечено повышение гемокоагуляции, которое выражалось достоверным уменьшением, по сравнению с интактными животными протромбинового времени на 10% и продолжительности времени свертывания на 15%. Дополнительным фактором повышения коагуляционного потенциала крови может быть рост уровня фибриногена, который был зафиксирован в исследованиях на аналогичной модели ишемии головного мозга у крыс [Плотников М.Б. и др., 1998]. Такие же изменения отмечены у больных с нарушениями мозгового кровообращения [Ионова В.Г., Суслина З.А., 2002].

В отдельной серии экспериментов в условиях in vitro с помощью турбидиметрического метода был оценен процесс образования фибринового сгустка в плазме крови, взятой у крыс с ишемией головного мозга. Время образования растворимого фибрин-полимера было достоверно снижено и более чем в 2 раза возрастала максимальная скорость свертывания крови крыс с ишемией головного мозга в сравнении со значениями у интактных крыс.

Таким образом, в условиях модели ишемии головного мозга у крыс выявлена гиперагрегация тромбоцитов наряду с активацией коагуляционного звена гемостаза.

Курсовое введение ЭЛС и ЭЛХ вызывало статистически значимое снижение агрегации тромбоцитов на 25–43% (рис. 10), уменьшение коагуляционного потенциала крови, что проявлялось увеличением времени начала, продолжительности и конца свертывания крови на 57–74%, 71–83% и 68–82% соответственно. В опытах in vitro максимальная скорость свертывания, инициированная тромбином, после преинкубации с исследуемыми экстрактами снижалась почти в 2–2,3 раза, по сравнению с крысами не получавшими лечения. Время образования растворимого фибрин-полимера имело тенденцию к возрастанию и, в отличие от контрольных животных, достоверно не отличались от такового у интактных крыс.

Поскольку ЭЭСР при их инкубации с плазмой крови, полученной у крыс с ишемией головного мозга, замедляли скорость свертывания и способствовали повышению времени образования фибринового сгустка при добавлении в пробу тромбина, есть все основания считать, что одним из механизмов антикоагулянтного действия исследуемых экстрактов является их способность ингибировать тромбин. Этот эффект экдистероидсодержащих экстрактов не является прямым, поскольку было установлено, что преинкубация тромбина с исследуемыми экстрактами не приводила к снижению его коагуляционной активности.

Таким образом, ЭЭСР обладают способностью уменьшать тромбогенный потенциал крови у крыс с ишемией головного мозга за счет снижения агрегационной активности тромбоцитов и уменьшения коагуляционных свойств крови.

Острое и хроническое коронарогенное поражение миокарда сопровождается серьезными и длительными нарушениями свертывающей системы крови [Сопина Н.В., 1990; Панченко В.М., Добровольский А.Б., 1996; Тепляков А.Т., Гарганеева А.А., 2001]. Тромбоз коронарных артерий, ведущий к инфаркту миокарда, одна из основных причин смертности от сердечно-сосудистых заболеваний [Goode G.K. et al., 1995]. Важное значение в патогенезе инфаркта миокарда и ишемической болезни сердца (ИБС) придается взаимосвязи гемодинамических и гемореологических характеристик, состоянию сосудистой стенки, их взаимовлиянию и воздействию на клеточное звено гемостаза [Жаров Е.И. и др., 1991; Соколов Е.И., 2000].

В наших исследованиях на 5 сутки после создания модели инфаркта миокарда у крыс Вистар наблюдалось достоверное повышение АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов на 52%. Повышение функциональной активности тромбоцитов в ранние сроки инфаркта миокарда отмечено многими авторами в экспериментах на животных и в клинических исследованиях [Атаханова Л.З. и др., 1991; Захария Е.А., Темник И.В., 1987; Соколов Е.И., 2000; Schulman S.P., 2004]. На 5 сутки после перевязки коронарной артерии также зарегистрировано изменение показателей, характеризующих плазменный гемостаз.

Рис. 10. Влияние ЭЛС и ЭЛХ на АДФ-индуцированную агрегацию тромбоцитов у крыс с ишемией головного мозга (ИГМ), инфарктом миокарда (ИМ) и артериальной гипертензией (АГ). Значения показателей у интактных крыс приняты за 100%. * - p<0,05 в сравнении с контролем I и II

Так, у крыс с инфарктом миокарда было снижено время начала, продолжительности и конца свертывания на 29%, 20% и 23% соответственно в сравнении с интактными значениями. Протромбиновое время достоверно уменьшалось на 11% у крыс с инфарктом миокарда в сравнении со значением у интактных животных. Повышение активности плазменных факторов свертывания вместе с гиперагрегацией тромбоцитов, в условиях использования нами модели инфаркта миокарда свидетельствуют об однонаправленности наблюдаемых изменений с динамикой коагуляционного потенциала крови больных инфарктом миокарда [Hetland O. et al., 1997; Toschi V. et al., 1997].

Курсовое применение ЭЭСР приводило к выраженному снижению агрегации тромбоцитов на 13–19% у крыс с инфарктом миокарда (рис. 10). Протромбиновое время у крыс, получавших ЭЭСР достоверно повышалось на 7–9%, АЧТВ – на 10% в сравнении с животными, не получавшими лечения. Время начала свертывания увеличивалось на 59–68%, продолжительности – на 61–71%, конца свертывания – на 58–67% в опытной группе животных в сравнении с контролем.

Анализируя механизмы влияния ЭЭСР на коагуляционные свойства крови, следует отметить, что тромбоциты являются центральным звеном гемостаза. Для взаимодействия факторов коагуляции в циркулирующей крови необходимы фосфолипиды поврежденных тромбоцитов, на поверхности которых создаются оптимальные стерические отношении для факторов свертывания крови [Балуда В.П. и др., 1995; Макаров В.А., 1998]. Очевидно, что ЭЭСР, снижая функциональную активность тромбоцитов, угнетают реакции активации факторов свертывания крови, что приводит к уменьшению гиперкоагуляционного синдрома в условиях модели инфаркта миокарда.

Таким образом, курсовое применение ЭЭСР у крыс с инфарктом миокарда сопровождается антиагрегантным и гипокоагуляционным эффектами, о чем свидетельствуют снижение АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов, замедление фаз свертывания крови, увеличение протромбинового времени и активированного частичного тромбопластинового времени.

Расстройства в системе гемостаза являются неотъемлемым компонентом патогенеза артериальной гипертензии. Уже на первой стадии артериальной гипертензии преобладание прессорного компонента в системе гемостаза проявляется повышенной внутрисосудистой активацией тромбоцитов [Маклецова С.А., Галявич А.С., 2003; Шляхто Е.В. и др., 2004]. Повышенный тромбогенный потенциал крови является фактором риска тромбоэмболических осложнений при артериальной гипертензии [Бабаева Д.К., 1990; Ощепкова Е.В. и др., 2000; Поворинская Т.Э. и др., 2000]. Особенно часто эти осложнения возникают при гипертонических кризах, сопровождающихся резким перепадом давления, вызывающим нарушения со стороны тромбоцитов и эндотелия сосудистой стенки, что приводит к расстройству гемостаза и создает предпосылки для развития тромбозов [Суслина З.А., Высоцкая В.Г., 1980; Kokoska L. et al., 2002; Forconi S., 2004].

В наших исследованиях агрегация тромбоцитов у крыс SHR достоверно отличалась от соответствующих показателей у крыс Вистар, представляющих нормотензивный контроль. Наблюдалось увеличение амплитуды агрегации тромбоцитов на 29% в сравнении с аналогичным показателем крыс Вистар. У спонтанно-гипертензивных крыс нами также установлено уменьшение времени начала, продолжительности и конца свертывания на 16%, 13% и 12% соответственно в сравнении со значениями у крыс Вистар.

Таким образом, изменения всего исследованного комплекса показателей системы гемостаза свидетельствует о наличии гиперкоагуляционного синдрома у спонтанно-гипертензивных крыс, проявляющегося достоверным снижением антиагрегантной активности сосудистой стенки, повышением агрегации тромбоцитов и некоторых параметров плазменной коагуляции.

Поскольку эндотелий сосудов вносит значительный вклад в антитромбогенный потенциал крови в целом и агрегацию тромбоцитов в частности [Forconi S., 2004], нами изучено влияние ЭЭСР на антиагрегантную активность сосудистой стенки у крыс линии SHR. Преинкубация сосудистого сегмента брюшной аорты гипертензивных крыс опытных групп, получавших исследуемые экстракты в течение 14 дней, приводила к выраженному ослаблению на 36–39% АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов (рис. 10). ЭЭСР у спонтанно-гипертензивных крыс оказывали воздействие на коагуляционную активность крови, что выражалось в увеличении времени начала, продолжительности и конца свертывания на 16–69%, 13–59% и 12–67% соответственно в сравнении с контрольными показателями. Помимо этого, наблюдалось повышение протромбинового времени на 15% у крыс SHR под влиянием исследуемых экстрактов.

Таким образом, ЭЭСР при их курсовом введении способствуют снижению гиперкоагуляционной активности крови у крыс SHR за счет уменьшения активности сосудисто-тромбоцитарного и плазменного звеньев гемостаза.

Экдистероидсодержащие экстракты в условиях моделей СПВК у крыс оказывало в разной степени выраженное, но однонаправленное действие как на тромбоцитарно-сосудистое, так и плазменное звенья гемокоагуляции. Так, введение исследуемых экстрактов вызывало уменьшение агрегации тромбоцитов, активированных универсальным индуктором – АДФ у крыс с ишемией головного мозга, инфарктом миокарда, артериальной гипертензией и у животных при беге на тредбане до полного физического утомления. Специально выполненная серия опытов in vitro позволила установить, что ЭЭСР ослабляли агрегацию тромбоцитов, вызванную тромбином, коллагеном и арахидоновой кислотой – индукторами, реализующими свой эффект через различные рецепторные механизмы. Полученные результаты позволяют сделать вывод о том, что антиагрегантное действие исследуемых экстрактов является результатом их неспецифического влияния на мембраны тромбоцитов.

Функциональное состояние клеточных систем, в том числе форменных элементов крови, во многом определяется состоянием их мембраны. В свою очередь, основными патогенетическими факторами, участвующими в повреждении мембран при развитии моделируемых состояний являются нарушения липидного обмена и активация свободнорадикальных процессов [Лишневская В.Ю. и др., 2001]. К настоящему времени получила развитие концепция о параллелизме процессов, происходящих в эритроцитарной мембране и в мембранах клеток других органов и тканей. Исследование структурно-функционального состояния эритроцитов с успехом было использовано при изучении целого ряда патологических состояний (ишемическая болезнь сердца, артериальная гипертензия, опухолевый рост, шизофрения). При этих заболеваниях нарушения метаболизма в эритроцитах определенным образом отражаются, в силу системности патологического процесса, на течении пластических реакций в других органах и тканях [Новицкий В.В. и др., 2004]. В связи с этим, исследование фосфолипидного спектра мембран эритроцитов приобретает еще большую актуальность при изучении патофизиологических механизмов развития различных заболеваний в аспекте их взаимосвязи с функциональной системой реологии крови.

Нарушения морфо-функциональных и структурно-метаболических свойств эритроцитов исследованы нами на моделях ишемии головного мозга, инфаркта миокарда, артериальной гипертензии1 и сахарного диабета.

Модель ишемии головного мозга характеризовалась снижением содержания общего количества липидов и фосфолипидов на 31% и 34% соответственно. Среди фосфолипидов максимальным было уменьшение содержания ФХ в 2,5 раза и СМ в 2 раза в сравнении с интактными значениями (рис. 11). В меньшей степени снижалось количество ФС. Содержание ФЭА достоверно не отличалось у интактных и контрольных крыс. На фоне снижения общего количества фосфолипидов в эритроцитарных мембранах при ишемии головного мозга достоверно возросло содержание фракции лизофосфолипидов на 33% по сравнению с интактными животными (рис. 11). Стабильность липидного бислоя во многом обусловлена определенным балансом (соотношением) составляющих его фосфолипидов [Kumar V.V., 1993]. Значительное снижение в мембранах количества ФХ и СМ и небольшое уменьшение ФС приводило к уменьшению площади внешнего монослоя липидов относительно внутреннего, что может являться одной из причин нарушения стабильности бислоя и деятельности ряда мембраносвязанных ферментов, активность которых зависит от фосфолипидного окружения [Черницкий Е.А., Воробей А.В., 1981; Новицкий В.В., Рязанцева Н.В., 2002].

Кроме того, повышение в мембране содержания ЛФЛ способствует переходу липидного бислоя в монослой, возрастанием проницаемости мембран для ионов Na+ и K+, образованию гидрофильных каналов с последующей везикуляцией мембраны эритроцита и диск-эхиноцитарной трансформацией [Грибанов Г.А., 1991]. Обнаруженные дистрофически-дегенеративные изменения липидного состава мембран эритроцитов крыс с ишемией головного мозга существенным образом отражается на их морфологических характеристиках. У крыс с ишемией головного мозга снижалось содержание дискоцитов до 83,35±0,16 % (при 85,03±0,15 % у интактных животных, повышалась доля переходных и предгемолитических форм эритроцитов на 7% и 53% соответственно в сравнении с интактными значениями.

ЭЛС при курсовом применении способствовал повышению количества общих липидов на 23% и общих фосфолипидов на 22% в сравнении с контрольными значениями. Повышение содержания фракции фосфолипидов происходило, в основном за счет увеличения концентрации СМ и ФС. В опытной группе происходило существенное снижение содержания ЛФЛ на 25%, что не отличалось от  уровня интактных крыс (рис. 11). Снижение под действием ЭЛС содержания ЛФЛ рассматривается как весьма положительный эффект, т.к. избыточное накопление ЛФЛ сопровождается неблагоприятными критическими перестройками, приводящими к дестабилизации мембраны [Черницкий Е.А., Воробей А.В., 1981; Грибанов Г.А., 1991; Геннис Р., 1997].

Вероятно, снижение концентрации ЛФЛ, нормализация содержания СМ (компонент наружного слоя) и ФС (внутренний слой) в мембранах эритроцитов крыс с ишемией головного мозга под влиянием курсового введения ЭЛС, в итоге, могло способствовать восстановлению морфологических характеристик красных клеток крови. Так, содержание дискоцитов в периферической крови опытных крыс было достоверно повышено (до 84,98±0,26%) в сравнении с контрольными значениями (83,35±0,16%) и не отличалось от показателей интактной группы (85,03±0,15%). Количество эритроцитов переходной формы в опытной группе было достоверно ниже на 15% и 9% по сравнению со значениями в контрольной и интактной группах соответственно. Значительным было влияние ЭЛС на содержание дегенеративных форм эритроцитов: их доля в опытной группе была ниже на 44%, чем в контроле и достоверно не отличалась от значений у интактных животных. Полученные результаты позволяют предполагать, что эритропротекторный эффект ЭЛС направлен на переходные формы эритроцитов, которые являются своеобразным резервом, воздействуя на который можно увеличить количество дискоцитов. С одной стороны, исследуемый экстракт препятствует дальнейшей деградации клеток, уменьшая транформацию переходных форм эритроцитов в необратимо измененные дегенеративные формы, останавливая этот процесс на стадии предгемолитических форм; с другой – способствует восстановлению полноценной дискоидной формы в популяции эритроцитов с обратимыми переходными изменениями. Повышение количества дискоидных элементов в периферической крови под влиянием ЭЛС может приводить к улучшению такого ключевого показателя реологии крови, как деформируемость эритроцитов, поскольку этим свойством, в полной мере обладают лишь дискоциты.

Рис. 11. Влияние ЭЛС и ЭЛХ на соотношение фосфолипидных фракций в мембранах эритроцитов у крыс с ишемией головного мозга

У крыс с ишемией головного мозга, получавших ежедневно в течение 5 суток ЭЛХ, количество общих липидов достоверно превышало значения у контрольных животных, но не достигало уровня показателя в интактной группе. Повышение содержания фосфолипидной фракции происходило в основном, за счет ФХ и СМ (рис. 11). ЭЛХ, в отличие от ЭЛС не оказывал достоверного влияния на содержание ЛФЛ в условиях модели ишемии головного мозга. При ишемии головного мозга восстановление морфологических характеристик эритроцитов под действием ЭЛХ заключалось в снижении количества дегенеративно измененных эритроцитов на 42% в сравнении с контролем и не отличалось от значений в интактной группе.

При сопоставлении активности ЭЛС и ЭЛХ в отношении их влияния на липидный состав мембран и поверхностную архитектонику эритроцитов в условиях модели ишемии головного мозга предпочтение отдается ЭЛС. ЭЛС более выраженно препятствует процессам деградации эритроцитов, за счет положительного влияния на соотношение фосфолипидов наружного и врутреннего монослоев и снижения количества лизофосфолипидов в мембранах эритроцитов крыс с ишемией головного мозга.

При инфаркте миокарда у крыс наблюдается снижение количества общих липидов на 31% и общих фосфолипидов на 22% в сравнении с интактными значениями. Среди фосфолипидов максимальным было снижение содержания ФХ и СМ на 43% и 26% соответственно (рис. 12). Количество ФЭА и ФС достоверно не отличалось от аналогичных показателей у интактных животных. При инфаркте миокарда в эритроцитарных мембранах достоверно возросло по сравнению с интактными крысами количество лизофосфолипидов на 23%.

Рис. 12. Влияние ЭЛС и ЭЛХ на соотношение фосфолипидных фракций в мембранах эритроцитов у крыс с инфарктом миокарда

У крыс с инфарктом миокарда наблюдается уменьшение процентного содержания фосфолипидов (СМ и ФХ), формирующих наружный слой мембраны эритроцита и относительное увеличение компонентов внутреннего слоя – ФЭА и ФС (рис. 12). Обнаруженные изменения липидного состава мембран эритроцитов крыс с инфарктом миокарда закономерно отразились на состоянии поверхностной архитектоники красных клеток крови.

На 5-е сутки после инфаркта миокарда в сравнении с интактными животными в периферической крови крыс достоверно снизилось содержание дискоцитов 6 %, повышалась доля переходных форм на 22%, в основном за счет возрастания количества дискоцитов с выростом, эллипсов и эритроцитов в виде тутовой ягоды. Количество предгемолитических форм увеличивалось в 2 раза по сравнению с интактной группой. Достоверно возросла доля всех форм эритроцитов, относящихся к данной группе, однако соотношение их (преобладание клеток куполообразной и сферической формы) было подобно интактным животным. Число дегенеративных форм эритроцитов у крыс с инфарктом миокарда было повышено на 41% в сравнении со значениями здоровых крыс.

ЭЛС у крыс с инфарктом миокарда приводил к увеличению содержания общих липидов, однако эти изменения носили характер тенденции. Содержание фосфолипидной фракции достоверно не отличалось от уровня в контроле, вместе с тем не было дос­товерных различий и с группой интактных животных. Количество ФС и СМ у крыс, получавших ЭЛС, было достоверно выше, чем в контроле и не отлича­лось от значений в интактной группе. Процентное соотношение массовых долей ФЭА и ФС у жи­вотных, получавших экстракт, соответствовало аналогичным по­казателям в контрольной группе, содержание ФХ снижалось, а доля СМ была достоверно выше (рис. 12). При использовании ЭЛС у крыс с инфарктом миокарда наблюдалось восстановление процентного содержания фосфолипидов наружного (СМ) и внутреннего (ФС) слоя мембраны (рис. 12). У крыс с инфарктом миокарда, получавших ЭЛС, происходило значительное снижение содержания ЛФЛ (рис. 12).

Данные изменения липидного состава мембран эритроцитов под действием ЭЛС привели к улучшению показателей морфологии эритроцитов крыс с инфарктом миокарда, что выражалось в увеличении содержания дискоцитов до 83,12±0,15% (при 80,36±0,29% в контроле), снижении доли переходных форм на 11% в сравнении со значениями в контроле. Снижение происходило за счет достоверного уменьшения количества клеток в форме эллипса, дискоцитов с выростом и дискоцитов с множественными выростами. У крыс, полу­чавших ЭЛС, доля предгемолитических форм была достоверно мень­ше на 26% по сравнению с контрольной группой, за счет снижения количества куполообразных и сферических эритроци­тов. Использование ЭЛС приводило к снижению на 33% доли деге­неративно измененных эритроцитов.

У крыс с инфарктом миокарда, получавших ЭЛХ, содержание общего количества липидов не отличалось от величин в контрольной группе. Под действием ЭЛХ содержание фосфолипидной фракции возрастало, однако изменение данного показателя не достигало необходимого уровня статистической значимости, вместе с тем не было достоверных различий и от соответствующих значений в группе интактных животных. Восстановление фосфолипидного спектра под влиянием ЭЛХ происходило в основном за счет СМ, представляющего наружный слой мембраны эритроцита и ФС (компонента внутреннего слоя мембраны) (рис. 12). Количество ФЭА и ФХ у крыс, получавших ЭЛХ достоверно не отличалось от значений в контрольной группе. ЭЛХ достоверно снижал содержание ЛФЛ в мембранах эритроцитов крыс с инфарктом миокарда (рис. 12).

Обнаруженные изменения липидного состава мембран эритроцитов под действием курсового применения ЭЛХ проявились в улучшении поверхностной архитектоники красных клеток крови, что выражалось в увеличении количества дискоцитов до 83,32±0,31%, снижении переходных форм на 14% в сравнении с контролем. Под действием препарата достоверно снижалось количество предгемолитических форм эритроцитов на 18% в сравнении с контролем. Количество дегенеративно измененных эритроцитов у крыс, получавших ЭЛХ, было ниже на 23% в сравнении с контролем и не отличалось от значений у интактных животных.

В условиях модели инфаркта миокарда ЭЛС и ЭЛХ обладали схожей активностью, в равной степени воздействуют на поверхностную архитектонику, содержание общих липидов и фосфолипидов, восстанавливают соотношение фосфолипидов наружного и внутреннего монослоев и существенно снижают концентрацию лизофосфолипидов.

У крыс линии SHR наблюдалось достоверное снижение содержания общих липидов на 35% и общих фосфолипидов на 39% в тенях эритроцитарных мембран в сравнении с показателями нормотензивных крыс. Среди фосфолипидов максимальным было снижение содержание ФХ (более чем в 3 раза), по сравнению с нормотензивными крысами (рис. 13). Увеличилось, по сравнению с крысами Вистар, относительное содержание ЛФЛ (рис. 13). У крыс линии SHR наблюдается процентное уменьшение фосфолипидов наружного слоя мембраны – СМ и ФХ и относительное возрастание содержания компонентов внутреннего слоя мембраны – ФЭА и ФС (рис. 13).

Рис. 13. Влияние ЭЛС и ЭЛХ на соотношение фосфолипидных фракций в мембранах эритроцитов у крыс линии SHR

Обнаруженные изменения липидного состава мембран эритроцитов крыс линии SHR закономерно отразились на состоянии поверхностной архитектоники красных клеток крови. Так, в периферической крови крыс линии SHR содержание дискоцитов составило 80,60±0,24% (при 85,03±0,15% у крыс Вистар). У крыс SHR  в сравнении с крысами Вистар cтатистически значимо была выше доля переходных форм на 19%. Количество предгемолитических форм по сравнению с интактной группой было выше на 84%. Число дегенеративных эритроцитов у крыс SHR было выше более чем в 2 раза в сравнении с крысами Вистар.

ЭЛС у крыс с артериальной гипертен­зией приводил к повышению количества общих липидов на 16% и общих фосфолипидов на 23% в сравнении с контролем. Количество ФЭА, ФХ и ФС у крыс, получавших ЭЛС, достоверно не отличалось от значений у контрольных животных. Содержание СМ было выше, чем в контрольной группе и не отличается от значений у крыс Вистар. Количество ЛФЛ под влиянием ЭЛС значимо не изменялось. Использование ЭЛС у крыс линии SHR приводило к частичному восстановлению процентного содержания фосфолипидов наружного слоя мембраны – СМ и ФХ (рис. 13).

Данные изменения липидного состава мембран эритроцитов под действием ЭЛС привели к улучшению показателей морфологии эритроцитов крыс с артериальной гипертензией, что выражалось в повышении количества дискоцитов до 85,90±0,49% (при 80,60±0,24% в контроле), снижении доли пере­ходных и предгемолитических форм красных клеток на 28% и 12% соответственно в сравнении с контролем. Использование ЭЛС приводило к снижению числа эритроцитов дегенератив­ной формы в 2,5 раза в сравнении с кон­тролем.

ЭЛХ у крыс с артериальной гипертензией увеличивал количество общих фосфолипидов на 22% в сравнении с контролем. Содержание ФХ было выше почти в 2 раза в сравнении со значениями в контроле (рис. 13). У крыс, получавших исследуемый экстракт, возрастала по сравнению с контрольными животными, относительная доля ФХ и снижалась в 2 раза доля ЛФЛ, причем процент ЛФЛ у леченных животных линии SHR не различался со значениями интактных животных (рис. 13).

Положительные изменения липидного состава мембран эритроцитов под действием ЭЛХ привели к улучшению показателей морфологии эритроцитов крыс с артериальной гипертензией, что выражалось в возрастании количества дискоцитов до 83,32±0,31% и снижении клеток переходных и предгемолитических форм на 14% и 18% соответственно в сравнении с контролем. Количество дегенеративных клеток у крыс SHR, получавших ЭЛХ снижалось на 27% в сравнении с контролем.

Анализируя полученные результаты, можно заключить, что ЭЛС и ЭЛХ при курсовом введении крысам SHR повышают содержание липидов в эритроцитарных мембранах, нормализуют фосфолипидный спектр и способствуют снижению в периферической крови содержания предгемолитических и дегенеративных форм эритроцитов, с одновременным повышением числа красных клеток дискоидной формы. По способности нормализовывать фосфолипидный спектр и улучшать показатели поверхностной архитектоники эритроцитов крыс SHR ЭЛС превосходит ЭЛХ.

В условиях стрептозотоцин-индуцированного диабета наблюдалось достоверное снижение содержания общих липидов на 34% и общих фосфолипидов на 32% в мембранах эритроцитов. У крыс со стрептозотоцин-индуцированным диабетом происходило снижение всего спектра фосфолипидов в мембранах эритроцитов, однако максимальным было снижение, по сравнению с интактными значениями, содержания ФХ и ФС на 48% и 56% соответственно (рис. 14). В эритроцитарных мембранах крыс со стрептозотоцин-индуцированным диабетом увеличивалось на 51% содержание фракции лизофосфолипидов (рис. 14). На модели стрептозотоцин-индуцированного диабета произошло изменение соотношений фосфолипидов наружного и внутреннего слоя мембран эритроцитов. Так, происходило снижение процентного содержания фосфолипидов внутреннего слоя мембраны – ФЭА и ФС; в наружном слое – снизилось процентное содержание ФХ, с одновременным повышением доли СМ (рис. 14).

ЭЛС способствовал значительному возрастанию общего содержания фосфолипидов на 38%, при этом уровень общих липидов у животных со стрептозотоцин-индуцированным диабетом, получавших ЭЛС, не отличался от значений интактных животных. Содержание ФС, ФХ и СМ увеличивалось при использовании ЭЛС на 58%, 32% и 27% соответственно в сравнении с контрольными значениями (рис. 14). Применение ЭЛС оказывало положительное влияние на соотношение различных фосфолипидов в мембранах эритроцитов. Так, повышалась процентная доля фосфолипидов, составляющих внутренний слой мембран, – ФЭА и ФС (рис. 14). В результате соотношение фосфолипидов внутреннего и наружного слоев мембраны эритроцитов восстанавливалось до значений близких к таковым у интактных животных. Важным компонентом действия ЭЛС при стрептозотоцин-индуцированном диабете является снижение содержания ЛФЛ (рис. 14).

Рис. 14. Влияние ЭЛС и ЭЛХ на соотношение фосфолипидных фракций в мембранах эритроцитов у крыс со стрептозотоцин-индуцированным дабетом

Под действием ЭЛХ возросло содержание общих липидов на 30% и общих фосфолипидов на 32% у крыс со стрептозотоцин-индуцированным диабетом. Содержание ФЭА при курсовом применении ЭЛХ при стрептозотоцин-индуцированном диабете достоверно превосходило значение этого показателя в контроле и не отличалось от данных в интактной группе. Увеличивалось содержание ФС и СМ на 22% и 58% соответственно при использовании ЭЛХ в сравнении с контрольными значениями. ЭЛХ оказывал положительное влияние на соотношение различных фосфолипидов в мембранах эритроцитов. Так, повышалась процентная доля фосфолипидов, составляющих внутренний слой биомембран – ФЭА и ФС (рис. 14). В результате соотношение фосфолипидов внутреннего и наружного слоев мембраны эритроцитов восстанавливалось до значений близких к интактным.

Таким образом, в условиях моделей сердечно-сосудистой патологии и сахарного диабета ЭЭСР препятствуют снижению содержания общих липидов, общих фосфолипидов и предотвращают накопление лизофосфолипидов. ЭЭСР на моделях сердечно-сосудистых расстройств и сахарного диабета способствуют восстановлению соотношения компонентов фосфолипидов внутреннего и наружного слоя мембран эритроцитов. Указанные положительные эффекты исследуемых экстрактов в отношении липидного спектра мембран эритроцитов находят свое отражение в восстановлении параметров поверхностной архитектоники красных клеток, что проявляется снижением доли переходных, предгемолитических и дегенеративных форм и возрастанием количества дискоцитов.

Обобщая изложенный материал, можно заключить, что экстракты экдистероидсодержащих растений, обладающие активностью в отношении систем гемореологии, гемостаза и метаболизма, реализующие свои эффекты за счет влияния на структурно-функциональные свойства клеток, являются перспективными источниками для создания лекарственных препаратов различных фармакологических групп.

ВЫВОДЫ

  1. В условиях модели «гипервязкости» крови in vitro экстракты левзеи сафлоровидной, лихниса хальцедонского и серпухи венценосной проявляют гемореологическую активность, сопоставимую по выраженности с препаратом сравнения – EGb 761. Различные фракции исследуемых экстрактов, полученные с использованием растворителей различной полярности обладают гемореологической активностью, однако их эффект проявляется слабее в сравнении с цельными экстрактами. В условиях модели «гипервязкости» крови in vitro наиболее выраженной гемореологической активностью обладают экстракты экдистероидсодержащих растений, приготовленные с использованием в качестве экстрагента 40% этанола.
  2. На моделях сердечно-сосудистых расстройств экстракты экдистероидсодержащих растений ослабляют выраженность синдрома повышенной вязкости крови за счет воздействия как на макрореологические (гематокрит, вязкость плазмы), так и на микрореологические (агрегация и деформируемость эритроцитов) параметры. Применение исследуемых экстрактов в условиях указанных моделей сопровождалось улучшением состояния органов: уменьшением объема зоны некроза при инфаркте миокарда, восстановлением функциональной активности коры головного мозга при ишемии (по данным ЭЭГ).
  3. На моделях эндокринных расстройств экстракты экдистероидсодержащих растений ограничивают развитие синдрома повышенной вязкости крови за счет воздействия на макрореологические (гематокрит, вязкость плазмы) и микрореологические (агрегация и деформируемость эритроцитов) параметры. На модели сахарного диабета исследуемые экстракты проявляют гипогликемическую активность и препятствуют потере массы тела животными.
  4. В условиях модели истощающей физической нагрузки у нетренированных животных экстракты экдистероидсодержащих растений проявляют гемореологическую активность, но не повышают работоспособность и не влияют на биохимические механизмы развития утомления. Напротив, на модели истощающей физической нагрузки у тренированных животных экстракты экдистероидсодержащих растений обладают актопротекторной активностью, обеспечиваемой, в основном улучшением реологических свойств крови.
  5. Совместное назначение экстрактов экдистероидсодержащих растений и дозированной низкоинтенсивной физической нагрузки крысам с инфарктом миокарда приводит к улучшению реологических свойств крови, показателей углеводного обмена и параметров ЭКГ в сравнении со значениями крыс без физической нагрузки.
  6. На моделях сердечно-сосудистых расстройств экстракты левзеи сафлоровидной и лихниса хальцедонского уменьшают тромбогенный потенциал крови за счет снижения агрегационной активности тромбоцитов и ослабления гиперкоагуляционных свойств крови. В экспериментах in vitro исследуемые экстракты экдистероидсодержащих растений ослабляют агрегацию тромбоцитов в ответ на различные физиологические агонисты: АДФ, тромбин, коллаген, арахидоновую кислоту, что свидетельствует о неспецифическом характере антиагрегантной активности экдистероидсодержащих экстрактов.
  7. Экстракты левзеи сафлоровидной и лихниса хальцедонского в условиях моделей сердечно-сосудистых и эндокринных расстройств препятствуют процессам деградации эритроцитов (повышают количество дискоцитов, снижают содержание переходных, предгемолитических и дегенератических форм клеток) за счет положительного влияния на липидный спектр мембран красных клеток крови. На моделях сердечно-сосудистых и эндокринных заболеваний исследуемые экстракты повышают содержание общих липидов и общих фосфолипидов, восстанавливают соотношение фосфолипидов наружного (сфингомиелин, фосфатидилхолин) и внутреннего (фосфатидилэтаноламин и фосфатидилсерин) монослоев, ограничивают рост холестерина и лизофосфолипидов.

СПИСОК РАБОТ, ОПУБЛИКОВАННЫХ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

  1. Hemorheological activity of the extracts from Rhaponticum cartamoides (Willd.) Iljin in vitro // Traditional medicine: Theoretical and practical aspects – Ulan-Ude. – 1998. – P. 37 (соавт. Aliev O.I., Maslov M.Y., Krasnov E.A., Dmitruk S.E., Gulimova L.D., Plotnikov M.B.).
  2. Гемореологическая активность флавоноид- и экдистероидсодержащих препаратов на моделях СПВ крови // V Росс. национ. конгресс “Человек и лекарство”: Тез. докл. – М., 1998. – С. 256 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Маслов М.Ю., Калинкина Г.И., Зибарева Л.Н.).
  3. Коррекция гемореологических расстройств экстрактом левзеи сафлоровидной // Акт. проб. фармакологии и поиска новых лекарственных препаратов. – Томск, 1999. – Т. 10. – С. 170–172 (соавт. Алиев О.И.)
  4. Фармакологическая коррекция синдрома повышенной вязкости крови при инфаркте миокарда в эксперименте // VI Росс. национ. конгресс “Человек и лекарство”: Тез. докл. – М., 1999. – С. 10 (соавт. Алиев О.И., Маслов М.Ю., Тюкавкина Н.А., Плотников М.Б.).
  5. Влияние экстрактов левзеи на реологические показатели крови // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 1999. – Приложение № 1. – С. 58–60 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Маслов М.Ю., Краснов Е.А., Дмитрук С.Е.).
  6. Модели синдрома повышенной вязкости крови при сердечно-сосудистых заболеваниях // VI Росс. национ. конгресс “Человек и лекарство”: Тез. докл. – М., 1999. – С. 59 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Колтунов А.А., Маслов М.Ю.).
  7. Гемореологическая активность экстрактов из надземной части Lychnis chalcedonica L. и Rhaponticum carthamoides (Willd) Iljin. при экспериментальном инфаркте миокарда // Раст. ресурсы. – 1999. – № 1. – С. 103–107 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Маслов М.Ю., Чернышова Г.А., Краснов Е.А., Зибарева Л.Н.).
  8. Влияние экстракта левзеи на гемореологический статус крыс, подвергнутых действию циклофосфана // Материалы I молодёжной научной конференции Новосибирского научного центра СО РАМН “Фундаментальные и прикладные проблемы современной медицины” / СО РАМН. – Новосибирск, 1999. – С. 34 (соавт. Алиев О.И., Маслов М.Ю.).
  9. Фармакологическая коррекция гемореологических расстройств у крыс с наследственным гипоталамическим несахарным диабетом экдистероидсодержащими препаратами // Природные и интеллектуальные ресурсы Сибири. 5-я междунар. науч.-практич. конфер. – Омск, 1999. – С. 259–260 (соавт. Плотников М.Б., Дмитрук С.Е., Алиев О.И., Маслов М.Ю., Зибарева Л.Н., Краснов Е.А., Васильева Г.В.).
  10. Влияние сухого экстракта левзеи сафлоровидной на гемореологический статус крыс линии SHR // Акт. пробл. эксперим. и клинич. фармакологии. – СПб., 1999. – С. 39 (соавт. Алиев О.И., Маслов М.Ю., Дмитрук С.Е., Краснов Е.А., Плотников М.Б.).
  11. Поиск и изучение гемореологических средств из растений, содержащих экдистероиды // Поиск, разработка и внедрение новых лекарственных средств и организационных форм фармацевтической деятельности. Мат. междунар. науч. конф. – Томск, 2000. – С. 120–121 (соавт. Алиев О.И., Плотников М.Б., Краснов Е.А., Зибарева Л.Н., Маслов М.Ю., Дмитрук С.Е.).
  12. Влияние сухих экстрактов лихниса хальцедонского и левзеи сафлоровидной на вязкость крови, агрегацию, деформируемость и электрофоретическую подвижность эритроцитов // Поиск, разработка и внедрение новых лекарственных средств и организационных форм фармацевтической деятельности. Материалы международной научной конференции. – Томск, 2000. – С. 133–134 (соавт. Алиев О.И., Маслов М.Ю., Зибарева Л.Н., Краснов Е.А., Дмитрук С.Е., Плотников М.Б.).
  13. Гемореологические эффекты экстрактов Lychnis chalcedonica L. // Эксперим. и клинич. фармакология. – 2000. – № 2. –  С. 54–56 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Маслов М.Ю., Зибарева Л.Н., Дмитрук С.Е., Калинкина Г.И.).
  14. Поиск и изучение средств растительного происхождения, обладающих гемореологической активностью // Тромбоз, гемостаз и реология. – 2000. – № 3. – С. 32–35 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Маслов М.Ю., Тюкавкина Н.А., Зибарева Л.Н.).
  15. Гемореологическая активность экдистерона и различных экстрактов Lychnis chalcedonica L. in vitro // Раст. ресурсы. – 2000. – Т. 36, № 3. – С. 91–94 (соавт. Плотников М.Б., Зибарева Л.Н., Алиев О.И., Маслов М.Ю.).
  16. Разработка методических основ интродукции экдистероидсодержащих растений как одного из природоохранных методов и новых принципов использования их в медицинской практике // Тез. докл. конф. «Фундам. проблемы охраны окруж. среды». – Горно-Алтайск, 2000. – С. 154–155 (соавт. Зибарева Л.Н., Плотников М.Б., Калинкина Г.И., Свиридова Т.П., Алиев О.И.).
  17. Антиагрегантные эффекты экстракта Lychnis chalcedonica L. у крыс с различными моделями патологии сердечно-сосудистой системы // Акт. пробл. эксперим. и клинич. фармакологии. – Томск, 2001. – С. 116–118 (соавт. Плотникова Т.М., Алиев О.И., Федина О.А.).
  18. Поиск и изучение гемореологических средств из растений, содержащих экдистероиды // Материалы международной конференции по гемореологии. – Ярославль, 2001. – С. 68–69 (соавт. Алиев О.И., Плотников М.Б., Маслов М.Ю., Андреева В.Ю., Зибарева Л.Н., Краснов Е.А., Калинкина Г.И.).
  19. Влияние экстракта левзеи сафлоровидной на реологические свойства крови у крыс с артериальной гипертензией // Эксперим. и клинич. фармакология. – 2001. – № 6. – С. 45–47 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Маслов М.Ю., Дмитрук С.Е., Краснов Е.А.).
  20. Гемореологические нарушения у крыс с аллоксановым диабетом и их коррекция экдистероидсодержащими препаратами // Сахарный диабет и сердечно-сосудистая патология. Региональная научно-практическая конференция. – г. Томск. – С. 10 (соавт. Алиев О.И., Маслов М.Ю., Плотников М.Б.)
  21. Итоги разработки новых гемореологических препаратов: от эксперимента к клинике // Фундаментальные проблемы фармакологии: Сб. тез. 2-го съезда Российского Научного Общества фармакологов. – М., 2003. – С. 309 (соавт. Плотников М.Б., Тюкавкина Н.А., Павлюкова Е.Н., Алифирова В.М., Удут В.В., Плотников Д.М., Алиев О.И., Маслов М.Ю., Андреева В.Ю., Богач Е.В.).
  22. Антирадикальные и антиокислительные свойства экстрактов серпухи венценосной // Лекарственные растения в фармакологии и фармации: Тезисы докладов научной конференции, посвященной 50-летию Алтайского государственного медицинского университета. – Барнаул: АГМУ, 2004. – С. 184–187 (соавт. Плотников М.Б., Маслов М.Ю., Алиев О.И., Плотникова А.М., Ангаскиева А.С., Калинкина Г.И.).
  23. Гемокоррегирующее действие экстракта левзеи сафлоровидной при отравлении фенилгидразином у крыс // XI Росс. национ. конгресс “Человек и лекарство”: Тез. докл. – М., 2004. – С. 769–770 (соавт. Алиев О.И., Плотникова А.М., Абрамова Е.В., Карпова Г.В., Плотников М.Б.).
  24. Влияние экстрактов серпухи венценосной на вязкость крови и агрегацию эритроцитов на модели синдрома повышенной вязкости крови in vitro // Сб. статей по материалам V конгресса молодых ученых и специалистов «Науки о человеке». – Томск, 2004, – С. 413 (соавт. Плотникова А.М., Алиев О.И., Ангаскиева А.С.).
  25. Церебропротекторная активность экстракта Rhaponticum carthamoides (Willd). Iljin при ишемии мозга у крыс // Эксперим. и клинич. фармакология. – 2005. – № 4. – С. 19–23 (соавт. Плотников М.Б., Логвинов С.В., Пугаченко Н.В., Маслов М.Ю., Алиев О.И., Суслов Н.И., Потапов А.В.).
  26. Влияние экстрактов экдистероидсодержащих растений на реологические свойства крови и систему гемостаза при истощающей физической нагрузке у крыс // Актуальные проблемы экспериментальной и клинической фармакологии: Материалы конференции / Под ред. В.В. Жданова. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 2005. – С. 41–42 (соавт. Плотникова А.М., Федина О.А.).
  27. Разработка технологии экстрактов лихниса хальцедонского и серпухи венценосной – новых гемореологических средств // «Разработка, исследование и маркетинг новой фармацевтической продукции»: Сб. науч. трудов. Выпуск 60. – Пятигорск, 2005. – С. 149–150 (соавт. Смолякова И.М., Ангаскиева А.С., Калинкина Г.И., Зибарева Л.Н., Харина Т.Г., Плотников М.Б.).
  28. Эритропротекторное действие экстракта левзеи сафлоровидной при интоксикации фенилгидразином у крыс // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 2005. – Приложение № 1. – С. 73–75 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Плотникова А.М., Карпова Г.В., Абрамова Е.В.).
  29. Гемореологическая и церебропротекторная активность экстракта Lychnis chalcedonica L. при ишемии мозга у крыс // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 2005. – № 1. – С. 68–71 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Маслов М.Ю., Суслов Н.И., Зибарева Л.Н.).
  30. Изменение гемореологических параметров при экстремальной физической нагрузке у крыс // Бюлл. Сибирской медицины. – 2005. – Приложение 1. – С. 40 (соавт. Плотникова А.М., Федина О.А., Алиев О.И., Плотников М.Б.).
  31. Hemorheological and protective in exhausting load properties of extract from Rhaponticum carthamoides // 2nd EuroSummer School on Biorheology & Symposium on Micro Mechanobiology of Cell, Tissues and Systems, September 17–20, 2006, Varna, Bulgaria. – P. 64–65 (соавт. Plotnikov M.B., Aliev O.I., Plotnikova A.M., Maslov M.Yu.).
  32. Гемореологическая активность экстрактов из содержащих экдистероиды растений при сахарном диабете у крыс // Химия и технология растительных веществ: Тезисы докладов IV Всероссийской научной конференции. – Сыктывкар, 2006. – С. 236 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Плотникова А.М., Калинкина Г.И., Ангаскиева А.С., Смолякова И.М.).
  33. Гемореологическая и антитромбоцитарная активность экстрактов экдистероидсодержащих растений и разработка на их основе новых препаратов // Химия и технология растительных веществ: Тезисы докладов IV Всероссийской научной конференции. – Сыктывкар, 2006. – С. 269 (Плотников М.Б., Алиев О.И., Плотникова А.М., Логвинов С.В., Пугаченко Н.В., Потапов А.В., Краснов Е.А., Калинкина Г.И.).
  34. Гемореологическая и актопротекторная активность экстракта серпухи венценосной при истощающей физической нагрузке у крыс // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 2007. – Приложение № 1. – С. 19–22 (соавт. Плотникова А.М., Алиев О.И., Калинкина Г.И., Ангаскиева А.С., Плотников М.Б.).
  35. Гемореологическая и актопротекторная активность экдистероидсодержащих экстрактов при истощающей нагрузке у крыс // Актуал. пробл. эксперим. и клинич. фармакологии: Матер. Конф. / Под ред. В.В. Жданова. – Томск: Изд-во Том. Ун-та, 2007. – С. 12–14 (соавт. Плотникова А.М.).
  36. Гемореологические и актопротекторные свойства экстрактов левзеи сафлороводной и серпухи венценосной // Химия, технология и медицинские аспекты природных соединений: Матер. II Междунар. конф. – Алматы, 2007. – С. 140 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Плотникова Т.М., Краснов Е.А., Калинкина Г.И.).
  37. Гемореологическая и актопротекторная активность экстрактов экдистероидсодержащих растений // Микроциркуляция и гемореология: Тезисы докладов VI международной конференции. – Ярославль, 2007. – С. 165 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Плотникова А.М., Логвинов С.В., Калинкина Г.И., Краснов Е.А.).
  38. Гемореологическая активность экстракта из надземной части Serratula coronata (Asteraceae) // Раст. ресурсы. – 2008. – Т. 44, № 1. – С. 104–109 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Плотникова А.М., Калинкина Г.И., Ангаскиева А.С.).
  39. Влияние экстракта левзеи сафлоровидной на структурно-метаболическое состояние эритроцитов при ишемии головного мозга у крыс // Бюлл. эксперим. биол. и мед. – 2008. – № 7. – С. 50–53 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Андреева В.Ю., Краснов Е.А., Калинкина Г.И.).
  40. Гемореологическая и актопротекторная активность экстракта из Rhaponticum carthamoides (Asteraceae) при истощающей физической нагрузке у крыс // Раст. ресурсы. – 2008. – Т. 44, № 4. – С. 123–130 (соавт. Алиев О.И., Плотников М.Б., Плотникова А.М., Краснов Е.А.).
  41. Гемореологическая и актопротекторная активность экстрактов экдистероидсодержащих растений при истощающей физической нагрузке у крыс // VII Междунар. конф. «Гемореология и микроциркуляция (от функциональных механизмов в клинику)». – Ярославль, 2009. – С. 142 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Анищенко А.М., Калинкина Г.И., Краснов Е.А.).
  42. Hemorheological Drugs as a Means for Increasing the Efficacy of Physical Exercise in Normal Conditions and under Ischemic Heart Disease. – In book: Treadmill Exercise and its Effects on Cardiovascular Fitness, Depression and Muscle Aerobic Function (Editors: N. Azia and P. Dobreiro). – Nova Science Publisher in Hauppauge, N.Y., 2010. – P. 35–70 (соавт. Plotnikov M.B., Aliev O.I., Anishchenko A.M.).
  43. Влияние экстракта левзеи сафлоровидной в сочетании с дозированной физической нагрузкой на гемореологические показатели крыс с инфарктом миокарда // Эксперим. и клинич. фармакология. – 2011. – № 9. – С. 7–10 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Анищенко А.М., Краснов Е.А.).
  44. Особенности гемореологического статуса у крыс с наследственным гипоталамическим несахарным диабетом (линия Brattleboro) // Биомедицина. – 2011. – № 3. – С. 57–62 (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И.).
  45. Патент (RU) № 2138284 «Гемореологическое средство и способ его получения» от 27 сентября 1999 г. (соавт. Плотников М.Б., Алиев О.И., Маслов М.Ю., Зибарева Л.Н.).
  46. Патент (RU) № 2138285 «Гемореологическое средство» от 27 сентября 1999 г. (соавт. Алиев О.И., Маслов М.Ю., Плотников М.Б.).
  47. Патент (RU) № 2191027 «Гемореологическое средство и способ его получения» от 20 октября 2002 г. (соавт.  Плотников М.Б., Алиев О.И., Маслов М.Ю., Краснов Е.А.).

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМЫХ СОКРАЩЕНИЙ

АДФ – аденозиндифосфат

АЭ – агрегация эритроцитов

ВК – вязкость крови

ВП – вязкость плазмы

ИДЭ – индекс деформируемости эритроцитов

ЛФЛ – лизофосфолипиды

НГНД – наследственный гипоталамический несахарный диабет

САД – системное артериальное давление

СМ – сфингомиелин

СПВК – синдром повышенной вязкости крови

ФС – фосфатидилсерин

ФХ – фосфатидилхолин

ФЭА – фосфатидилэтаноламин

ЧСС – частота сердечных сокращений

ЭКГ – электрокардиограмма

ЭЛС – экстракт левзеи сафлоровидной

ЭЛХ – экстракт лихниса хальцедонского

ЭСВ – экстракт серпухи венценосной

ЭФП – электрофоретическая подвижность

ЭЭГ – электроэнцефалограмма

ЭЭСР – экстракты экдистероидсодержащих растений

EGb 761 – стандартизированный экстракт гинкго билоба


1 Разделы работы по исследованию формы эритроцитов и липидного состава их мембран на моделях сердечно-сосудистых расстройств выполнены совместно с ассистентом кафедры фармакогнозии, к.б.н. В.Ю. Андреевой на базе ЦНИЛ СибГМУ, г. Томск.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.