WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

КУБРИК АННА ДМИТРИЕВНА

ЖИЛИЩЕ В ЖИЗНИ КРЕСТЬЯН НЕЧЕРНОЗЕМЬЯ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА

Специальность 07.00.02 — отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Москва 2012

Работа выполнена на кафедре отечественной истории в Государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования города Москвы «Московский городской педагогический университет»

Научный консультант: кандидат исторических наук, доцент Е. А. Токарева

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор кафедры отечественной истории XX—XXI вв. ФГБОУ ВПО «Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова» Н. Л. Рогалина;

доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой политологии и права ГОУ ВПО «Московский государственный областной университет» В. Г. Егоров

Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации»

Защита состоится «20» ноября 2012 г. в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 850.007.01 на базе ГБОУ ВПО города Москвы «Московский городской педагогический университет» по адресу: 129226, Москва, 2-й Сельскохозяйственный проезд, 4, аудитория 3606.

С диссертацией можно ознакомиться в фундаментальной библиотеке ГБОУ ВПО города Москвы «Московский городской педагогический университет».

Автореферат разослан «____» ______________ 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета к. и. н., проф. В. А. Корнилов I.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Жилищные условия — важная сторона повседневности в любую эпоху, и их можно изучать по-разному. Как правило, изучение жилищных условий русского крестьянства пореформенного времени заключается в систематизации данных этнографических обследований. Однако оперирование лишь подобными источниками нередко приводит к тому, что исследователь располагает сведениями не о самой крестьянской ментальности, а о представлениях об этой ментальности в среде интеллигенции того времени.

Исследование же отношения русских крестьян Нечерноземья второй половины XIX века к различным объектам (в частности, к их собственным жилищным условиям) практически никогда не проводилось. Исследователи, как правило, не предоставляли им «право голоса», не разыскивали источники, написанные самими крестьянами или по их непосредственной просьбе, и если располагали такими документами, то использовали их в ограниченном объеме, сочетая с другими. Наверное, немногочисленными исключениями являются работы по более позднему периоду Л. Т. Сенчаковой, О. Г. Буховца, С. Н. Тутолмина1 и некоторые другие работы. Обычно же анализу подвергались (и нередко до сих пор подвергаются) описания крестьянского быта и крестьянской ментальности, оставленные сельской интеллигенцией.

На современном этапе развития отечественной историографии закономерно смещение ракурса изучения повседневного крестьянского быта. Использование новых массивов исторических источников и освоение особых методик их анализа, основывающихся на методологических разработках отечественных и зарубежных историков, позволяют «заговорить» «великому незнакомцу».

Кроме того, исследование материалов именно Нечерноземья второй половины XIX века приобретает особое значение потому, что этот регион является «сердСм.: Сенчакова Л. Т. Приговоры и наказы российского крестьянства: 1905—1907 гг. По материалам центральных губерний: В 2 т. М., 1994; Буховец О. Г. Социальные конфликты и крестьянская ментальность в Российской Империи начала ХХ века: новые материалы, методы, результаты. М.: Мосгорархив, 1996; Тутолмин С. Н. Политическая культура российских крестьян в 1914 — начале 1917 гг. (По жалобам и прошениям в органы государственной власти). Дис. … к. и. н. СПб., 2003.

цем» великорусских губерний. Здесь на протяжении столетий жил русский народ, по преимуществу крестьяне, и здесь складывался русский менталитет. Следовательно, именно здесь на протяжении столетий сложилось традиционное крестьянское отношение к жилищным условиям, которое и может стать предметом исследования ученых.

Целенаправленное обращение к пореформенному периоду в истории России, когда процессы модернизации набирали все большую силу, позволяет выявить многие социально-антропологические характеристики русских крестьян. Вербализация таких характеристик крестьянства во многом восполняет и реконструирует эпоху в целом. С ее помощью можно судить о крестьянском мире в целом и, в частности, о крестьянском отношении к собственному жилью.

Степень изученности темы. Изучение крестьянства пореформенной эпохи началось еще в конце XIX — начале XX века, когда появились исследования П. А. Вихляева, А. С. Ермолова, Д. Н. Жбанкова, А. А. Кауфмана, П. Н. Соковнина, А. В. Чаянова, А. И. Шингарева1 и многих других ученых. В числе основных тем дореволюционной историографии следует назвать земельный вопрос, уровень производительности крестьянских хозяйств, правовые нормы, экономику русской деревни, а также культуру, быт, народные обычаи и т. п.

Систематическое научное изучение традиционного русского крестьянского жилища началось еще во второй половине XIX века. Количество небольших публикаций, а также обобщающих статей по тому или иному региону, написанных в тот период, было очень велико, о чем можно судить, например, по объемному См., например: Вихляев П. А. Очерки из русской сельскохозяйственной действительности.

СПб., 1901; Ермолов А. С. Народная сельскохозяйственная мудрость в пословицах, поговорках и приметах: В 4 т. СПб.: А. С. Суворин, 1901—1905; Жбанков Д. Н. Бабья сторона: Стат.этногр. очерк. Кострома: Губ. тип., 1891; Кауфман А. А. Аграрный вопрос в России: Лекции, чит. в Моск. нар. ун-те в 1907 г. М.: И. Д. Сытин, 1908; Соковнин П. Н. Культурный уровень крестьянского полеводства на надельной земле и его значение в земельном вопросе: С поуезд.

дан. по 46 губ. Европ. России / Ком-т по землеустроит. делам. СПб.: Г. Пожаров, 1906; Чая- нов А. В. Крестьянское хозяйство: Избр. тр. М.: Экономика, 1989; Шингарев А. И. Вымирающая деревня: Опыт сан.-экон. исслед. двух селений Воронеж. уезда. 2-е изд. СПб.: Обществ. польза, 1907.

труду Д. К. Зеленина1. Кроме того, описание крестьянских домов выполнялось на рубеже XIX—XX веков не только учеными-профессионалами, но и любителями.

Многие из них, будучи корреспондентами «Этнографического бюро» князя В. Н. Тенишева, присылали в Санкт-Петербург подробные описания крестьянского жилья различных местностей2. В этот же период проводились исследования крестьянского жилища и с точки зрения санитарии и гигиены. К ним относятся работы П. А. Грацианова, П. Грязнова, Г. И. Попова3 и других ученых.

Интерес к изучению традиционного крестьянского жилья не исчез и после революции 1917 года. В 1920-е годы наблюдался подъем в краеведении и этнографии и собранные еще до революции сведения стали обобщаться на более высоком уровне. Примером таких работ можно считать книгу В. Д. Мачинского4, который проанализировал устройство жилых и нежилых помещений в крестьянских домах по всем великорусским губерниям и предложил их оригинальную типологизацию.

В 1920—1960-е годы большинство исследований дореволюционного крестьянства было посвящено в первую очередь экономическим процессам, которые касались крестьянства как класса. Следует особенно выделить работы С. М. Дубровского, П. А. Зайончковского5 и др., посвященные экономическим проблемам дореволюционной деревни. Следует отметить, что жилищные условия крестьян, а также их поведение в ситуациях, связанных с отстаиванием имущественных прав на недвижимость, в поле зрения большинства ученых середины XX века не попадали.

См.: Зеленин Д. К. Библиографический указатель русской этнографической литературы о внешнем быте народов России. 1700—1910 гг. СПб.: тип. А. В. Орлова, 1913.

См.: Русские крестьяне. Жизнь. Быт. Нравы. Материалы «Этнографического бюро» князя В. Н. Тенишева / Кол. авт.; Российский этнографический музей; Науч. ред. Д. А. Баранов, А. В. Коновалов: В 5 т. СПб.: Деловая полиграфия, 2004—2008.

См.: Грацианов П.А. Очерк врачебно-санитарной организации русских городов. Минск, 1899;

Грязнов П. Опыт сравнительного изучения гигиенических условий крестьянского быта и медико-топография Череповецкого уезда. СПб., 1880; Попов Г. И. Народно-бытовая медицина. СПб., 1903.

См.: Мачинский В. Д. Крестьянское строительство в России. М.: Новая деревня, 1924.

См., например: Дубровский С. М. Столыпинская земельная реформа: Из истории сельского хозяйства и крестьянства в начале XX века. М.: Изд-во АН СССР, 1963; Зайончковский П. А.

Отмена крепостного права в России. 3-е изд. М.: Просвещение, 1968.

При этом в середине XX века продолжилась работа над типологизацией традиционного крестьянского жилья и обобщением разнообразного этнографического материала, а также накопление новых сведений в различных экспедициях. Это выразилось в появлении нескольких выдающихся исследований по материальной культуре восточных славян и, в частности, по устройству их традиционных жилищ. К таким работам относятся труды Е. Э. Бломквист и О. А. Ганцкой1. В них были тщательно очерчены границы территорий, на которых преобладали определенные типы жилых домов, и разработана классификация русского традиционного жилища.

В середине XX века, в то время как крестьянские дома XIX — начала XX века постепенно ветшали, перестраивались или сносились, заменяясь более современными, продолжали накапливаться знания по особенностям традиционных крестьянских жилищ в отдельных регионах. Например, в трудах И. В. Маковецкого и А. В. Ополовникова2 были детально изучены крестьянские постройки, как жилые и хозяйственные, так и культовые, которые эти исследователи обнаруживали в своих экспедициях на Русском Севере. Важный вклад внесла в изучение культуры русского народа и Русского Севера И. В. Власова3, в трудах которой показывается, какие народные традиции, фиксировавшиеся в дореволюционное время, прослеживаются в повседневной российской культуре до сих пор.

См.: Бломквист Е. Э. Крестьянские постройки русских, украинцев и белорусов (поселения, жилища и хозяйственные строения) // Труды Института этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая.

Т. 31. М.: Наука, 1956. С. 3—458; Бломквист Е. Э., Ганцкая О. А. Типы русского крестьянского жилища середины XIX — начала XX в. // Русские: Историко-этнограф. атлас / Под ред. С. П. Толстова, П. И. Кушнера и др.; Ин-т этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. М.: Наука, 1967. Т. I.

С. 131—165.

См.: Маковецкий И. В. Архитектура русского народного жилища. Север и Верхнее Поволжье.

М.: Изд-во АН СССР, 1962; Ополовников А. В. Гражданское зодчество. Русское деревянное зодчество. Северная деревня. Двор-комплекс. Приусадебные постройки. Архитектурные детали и фрагменты. М.: Иск-во, 1983.

См., например: Власова И. В. Народное сознание и культура севернорусского населения // Очерки русской народной культуры / Отв. ред. и сост. И. В. Власова; Ин-т этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН. М.: Наука, 2009. С. 113—196; Она же. Хозяйственные занятия и общинные традиции в деревнях Русского Севера (по материалам экспедиций 1980-х — начала 1990-х годов) // Полевые исследования ИЭА РАН. М.: ИЭА РАН, 2002.

С. 183—208.

По мере того как накапливался материал о том, какие архитектурноконструктивные решения были характерны для крестьянских жилищ на различных территориях России, подход к изучению жилища как такового начал меняться. Постепенно исследователей стало интересовать не только то, какими именно, например, орнаментами украшались жилища, но и то, какой смысл люди вкладывали в эти орнаменты. Таким образом, с 1980-х годов стало изучаться также отношение русских крестьян к своему жилью.

Первой работой, посвященной отношению крестьян к собственному жилью, можно считать книгу А. К. Байбурина «Жилище в обрядах и представлениях восточных славян». Как было подчеркнуто исследователем, «жилище обычно изучается в рамках материальной культуры»1, и до появления этой работы, как также было подчеркнуто автором, воззрения крестьян на свои дома практически никем не реконструировались. А. К. Байбурин исследовал представления славян о жилье через обряды, поверья и фольклор, преимущественно второй половины XIX — начала XX века. Работа А. К. Байбурина, выполненная в русле семиотики, легла в основу нового прочтения известных этнографических данных.

В 1990-е годы этот подход получил развитие. Систематизация данных фольклора, по которым реконструируются языческие представления восточных славян, применительно к дому была выполнена Н. В. Ушаковым2. Трактовке фито- и зооморфных образов севернорусской архитектуры через религиозно-мистические воззрения крестьян посвящена работа Н. А. Криничной3. Наконец, отношение русских крестьян к различным элементам русского традиционного жилищно-хозяйствен- ного комплекса было исследовано в работе С. Е. Никитиной и Е. Ю. КукушкиСм.: Байбурин А. К. Жилище в обрядах и представлениях восточных славян. 2-е изд. М.: Языки славянской культуры, 2005. С. 9.

См.: Ушаков Н. В. Мужские и женские образы русской демонологии, связанные со сферой «дом» (Соотношение домашних духов и реалий русского жилища) // Женщина и вещественный мир культуры у народов Европы и России: Сб. МАЭ. Т. LVII. СПб.: Петерб. востоковедение, 1999.

См.: Криничная Н. А. Дом: его облик и душа (к вопросу о тождестве символов в мифологической прозе и народном изобразительном искусстве). Петрозаводск: Ин-т языка, лит-ры и истории РАН, 1992.

ной1, которые подвергли тезаурусному описанию обширную коллекцию свадебных причитаний и духовных стихов преимущественно второй половины XIX — начала XX века. Появлялись и другие исследования данной тематики.

Темы, которые интересовали ученых во второй половине — конце XX века, были по-прежнему, как правило, посвящены различным экономическим и социально-демографическим процессам. Среди выдающихся историков этого периода следует назвать А. Я. Авреха, А. М. Анфимова, П. Н. Зырянова, И. Д. Ковальченко, П. Г. Рындзюнского2 и др. Основными отличительными признаками этого этапа отечественной историографии являлись стремление охватить как можно большие группы населения, выявить наиболее существенные процессы и использовать для этого массовые источники. Научная школа академика И. Д. Ковальченко, представленная такими крупными учеными, как Н. Б. Селунская, Л. И. Бородкин и др., продолжила это направление в науке в 1990—2000-е годы.

В некоторых из этих работ анализировались экономические реалии и юридические нормы, имевшие отношение к крестьянскому жилью и защите права собственности на недвижимость в деревне. Например, В. Г. Рындзюнский специально изучал юридические правам русских крестьян на свои жилища и на перемену ими места жительства в пореформенную эпоху3.

В этот же период исследовательница русского крестьянства М. М. Громыко внесла значительный вклад в изучение этой темы, предложив новую, отличную от советской историографической традиции, позитивную оценку его опыта. В своем исследовании она, в частности, пришла к выводу, что крестьяне уже в XVII— См.: Никитина С. Е., Кукушкина Е. Ю. Дом в свадебных причитаниях и духовных стихах (опыт тезаурусного описания). М.: Ин-т языкознания РАН, 2000.

См., например: Аврех А. Я. П. А. Столыпин и судьбы реформ в России. М.: Политиздат, 1990;

Анфимов А. М. Крестьянское хозяйство Европейской России. 1881—1904 гг. М., 1980; Он же.

Экономическое положение и классовая борьба крестьян Европейской России. 1881—1904 гг.

М., 1984; Зырянов П. Н. Крестьянская община Европейской России 1907—1914 гг. М.: Наука, 1992; Ковальченко И. Д. Русское крепостное крестьянство в первой половине XIX в. М., 1967;

Ковальченко И. Д., Милов Л. В. Всероссийский аграрный рынок. XVIII — начало XX века. Опыт количественного анализа. М., 1974; Рындзюнский П. Г. Крестьяне и город в капиталистической России второй половины XIX века: (Взаимоотношения города и деревни в социально-экономическом строе России). М.: Наука, 1983.

См.: Рындзюнский П. Г. Указ. соч.

XVIII веках строили аргументацию в своих челобитных и прошениях рационально, со ссылками на конкретные законы и указы1. Детального же разбора этой темы в ее работе, однако, не приводится.

В этот же период вообще расширились традиционные представления об исторических источниках и методах работы с ними. Так, в работе Е. А. Осокиной впервые было предложено привлекать жалобы поземельного характера, отложившиеся в уездных по крестьянским делам присутствиях, которые она предложила изучать с помощью контент-анализа2.

В 1990—2000-х годах отечественная историография обогатилась фундаментальной работой Б. Н. Миронова3, в которой он сформулировал выводы об этике выживания как ключевой черте русского менталитета и о минимализме в потребностях в среде русского крестьянства. По мнению автора, минимализм в потребностях был преобладающей чертой русского менталитета по меньшей мере вплоть до 1917 года. Кроме того, Б. Н. Мироновым была предложена оригинальная концепция сословно-корпоративного устройства российского общества в XVIII — начале XX века и был представлен анализ постепенной смены парадигмы социального развития, заключавшейся в усилении различных модернизационных процессов.

Особенности политической культуры русского и белорусского крестьянства в предреволюционную эпоху были изучены О. Г. Буховцом4, который не только обратился к столь противоречивому периоду в российской истории и смог осветить его на качественно ином после советского периода в историографии уровне, но и разработал оригинальную методику анализа источников с помощью количественных методов.

См.: Громыко М. М. Мир русской деревни. М.: Мол. гвардия, 1991. С. 240—244.

См.: Осокина Е. А. Осознание крестьянством своих прав на землю в пореформенную эпоху (70—80-е годы XIX в.) // Человек и его время: Сб. матер. Всесоюзной школы молодых историков. М.: Ин-т истории СССР АН СССР, 1992. С. 45—48.

См.: Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII — начало XX в.):

В 2 т. 3-е изд., испр., доп. СПб., 2003.

См., например: Буховец О. Г. Социальные конфликты и крестьянская ментальность в Российской Империи начала ХХ века: новые материалы, методы, результаты. М.: Мосгорархив, 1996.

Экономические процессы в дореволюционной России, в частности история кредитования русских крестьян, исследованы в работе Н. А. Проскуряковой, которой были объяснены причины подъема экономики во второй половине XIX — начале XX века в том числе через рост ипотечной системы, доступной для большинства населения Российской империи1. Кроме того, ею были исследованы процессы модернизации российской экономики и — шире — культуры вообще и показаны особенности пореформенной эпохи как времени интенсивной модернизационной трансформации.

Изучение трудов известного российского ученого-аграрника Б. Бруцкуса, которое было предпринято Н. Л. Рогалиной, позволило по-новому интерпретировать роль российской дореволюционной кооперации и земского движения2. Следует также назвать ее монографию «Власть и аграрные реформы в России XX века»3, в которой проведен анализ реформаторских нововведений в сельском хозяйстве России в течение всего XX века с пристальным вниманием к началу столетия.

Феномен крестьянской общины был по-новому осмыслен в трудах О. Г. Вронского и В. Г. Тюкавкина4, которые сделали вывод о более мягком, корректном и эффективном взаимодействии крестьян в общине, чем это было традиционно принято считать в историографии.

Выдающийся вклад в историческую науку сделал академик Л. В. Милов.

Сформулированный в его работе5 подход к изучению российской истории, основывающийся на пристальном внимании к климату Русской равнины, позволил поиному осветить многовековую историю русской агрикультуры и через нее повсе См.: Проскурякова Н. А. Земельные банки Российской империи. М.: РОССПЭН, 2002; Она же.

К вопросу о концептуализации экономического развития России XIX — начала XX вв. // Экономическая история. Обозрение / Под ред. Л. И. Бородкина. Вып. 11. М., 2005.

См., например: Рогалина Н. Л. Борис Бруцкус — историк народного хозяйства России. М.:

Моск. учеб., 1998.

См.: Она же. Власть и аграрные реформы в России XX века. М.: Энциклопедия российских деревень, 2010.

См., например: Вронский О. Г. Государственная власть России и крестьянская община в годы «великих потрясений». М., 2000; Тюкавкин В. Г. Великорусское крестьянство и Столыпинская аграрная реформа. М.: Памятники исторической мысли, 2001.

См. в первую очередь ставшую классической работу: Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М.: РОССПЭН, 1998.

дневную жизнь русского народа вплоть до середины XIX века. Л. В. Милов пришел к выводу, что из-за крайне скудных урожаев и высокого налогообложения в XVIII—XIX веках русское крестьянство жило в чрезвычайно суровых условиях.

Этика выживания стала характерной чертой русского менталитета.

В своей работе Л. В. Милов заострил внимание на крестьянских санитарногигиенических условиях, и в 2000-е годы эта тема получила развитие в исследованиях Т. В. Приваловой и В. Б. Безгина1. Они были написаны в русле истории повседневности, которая стала одним из ведущих направлений в отечественной историографии с середины 1990-х годов. В частности, работа В. Б. Безгина2 по традициям крестьянской повседневности в Черноземье стала одной из первых, в которых было специально заострено внимание на правовых проблемах пореформенной деревни, а также на ее бытовых и культурных реалиях.

Юридические вопросы и повседневные практики были раскрыты и в исследовании С. С. Крюковой, посвященной изучению феномена крестьянской усадьбы и конфликтам, которые возникали с нарушением границ этих земельных участков3.

В 1990—2000-е годы создавались также энциклопедические труды, посвященные разнообразным сторонам крестьянской жизни. Например, в научной монографии под редакцией Л. Н. Чижиковой4 подводится итог исследованиям традиционного крестьянского жилища, проводившимся в последние полтора столетия.

В числе научно-популярных работ и учебников, посвященных этой теме, можно См.: Безгин В. Б. Традиции сельской повседневности конца XIX — начала XX веков: на материалах губерний Центрального Черноземья: Дис. … д. и. н. М., 2007; Привалова Т. В. Быт российской деревни: Медико-санитарное состояние деревни Европейской России: 60-е гг. XIX — 20-е гг. XX в. М.: ИРИ РАН, 2000.

См., например: Безгин В. Б. Указ. соч.

См.: Крюкова С. С. Крестьянская усадьба и ее границы в русской деревне второй половины XIX в.: культурно-правовые аспекты // Очерки русской народной культуры / Отв. ред. и сост.

И. В. Власова; Ин-т этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН. М.: Наука, 2009. С. 249—286.

См.: Традиционное жилище народов России: XIX — начало XX в. / Отв. ред. Л. Н. Чижикова.

М.: Наука, 1997. Гл. 1.

назвать энциклопедии «Русская изба»1 и «Русский крестьянский быт»2, а также учебное пособие В. С. Бузина «Этнография русских»3 и многие другие издания.

Анализ историографии дает право предположить, что отношение к собственным жилищным условиям русских крестьян и обусловливающие его социокультурные характеристики русского крестьянства во второй половине XIX века специально не изучались. Тем более не изучалось отношение крестьян к жилью по документам, адресованным в органы власти, например по прошениям, поданным в связи с различными конфликтами вокруг недвижимости. Подобное исследование поможет реконструировать отдельный пласт русской традиционной культуры, свойственной по меньшей мере нечерноземным губерниям, и в целом расширить современные представления о русской крестьянской ментальности второй половины XIX века.

Объектом данного исследования стала повседневная крестьянская жизнь в Нечерноземье во второй половине XIX века, а предметом — отношение крестьян Нечерноземья второй половины XIX века к собственному жилью как к жилищнохозяйственному комплексу.

Целью данного исследования является выявление и обобщение социокультурных характеристик крестьян Нечерноземья второй половины XIX века, которые проявлялись ими в отношении к их собственному жилью.

Задачи исследования заключаются в том, чтобы:

1) разработать методику анализа исторических источников, в том числе крестьянского происхождения, для выявления крестьянского отношения к собственным жилищным условиям;

2) охарактеризовать крестьян Нечерноземья второй половины XIX века как социальную группу, транслирующую власти и обществу специфическое крестьянское отношение к жилищным условиям;

См.: Русская изба: Иллюстрированная энциклопедия: Внутреннее пространство избы. Мебель и убранство избы. Домашняя и хозяйственная утварь / Д. А. Баранов, Е. Л. Мадлевская, О. Г. Ба- ранова. СПб.: Искусство-СПБ, 1999. (История в зеркале быта).

См.: Шангина И. И. Русский традиционный быт: Энциклопедич. словарь. СПб.: Азбукаклассика, 2003. С. 15—22, 353—358.

См.: Бузин В. С. Этнография русских: Учеб. пособ. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007.

3) реконструировать систему ценностей крестьян Нечерноземья второй половины XIX века в плане жилья и его элементов;

4) определить конкретные знания крестьян о своих жилищных условиях, об органах власти и их роли в решении жилищных вопросов, о юридических нормах и традициях в отношении жилья в пореформенной деревне, о духовно-психологическом обосновании права на недвижимость в сознании русских крестьян Нечерноземья второй половины XIX века;

5) воссоздать конкретные повседневные практики решения жилищных проблем крестьянами Нечерноземья второй половины XIX века.

Географические рамки. Данное исследование посвящено крестьянству Нечер- ноземья и написано на материалах 6 нечерноземных губерний: Владимирской, Вологодской, Московской, Тверской, Ярославской и Вятской. Эти губернии были отнесены к нечерноземным согласно «Местному положению о поземельном устройстве крестьян 1861 года»1 (правда, по нему считались черноземными еще несколько уездов Вятской губернии).

Термины «Нечерноземье», «нечерноземная полоса» и «нечерноземные губернии» применительно к исследованию отечественной истории XIX — начала XX века синонимичны и вполне подходят для обозначения этого региона. Термины «нечерноземные губернии» и «нечерноземная полоса» встречались уже в конце XIX века в официальных документах2, статистических исследованиях и справочниках3. В 1970-е годы появился официальный термин «Нечерноземье», употребление которого применительно к реалиям XIX — начала XX века без специального обоснования стало через некоторое время достаточно распространенным в отечественной историографии (см., например, работу Л. В. Милова «ВелиСм.: Положение о сельском состоянии. Особое приложение к тому IX Законов о Состоянии // Россия. Законы и постановления. СПб.: Гос. тип., 1876.

См.: Местное положение о поземельном устройстве крестьян // Там же.

См.: Свод статистических материалов, касающихся экономического положения сельского населения Европейской России / Канцелярия Комитета министров. СПб.: Гос. тип., 1894. С. 6, табл. I.

корусский пахарь и особенности российского исторического процесса»1). Таким образом, в исторических исследованиях вполне устоялось это относительно современное географическое название обширного региона. Представляется, что по результатам исследования части нечерноземных губерний можно в целом судить о нечерноземном крестьянстве.

Географические рамки исследования также определило и то, что в исследуемых 6 губерниях в XIX — начале XX века преобладала северно-среднерусская планировка жилой части дома — избы.

Хронологические рамки ограничены второй половиной XIX века. Это связано с тем, что пореформенная эпоха традиционно привлекает исследователей различных аспектов жизни русского крестьянства, потому что ее изучение позволяет увидеть вызревание инновационных форм общественных отношений в традиционном русском обществе. Кроме того, хронологические рамки были продиктованы и датировкой основного в данной работе массива исторических источников — крестьянских прошений 1860—1890-х годов, — которые в историографии до сих пор практически никогда не исследовались и представляют особый интерес.

Источниковая база исследования. Были привлечены следующие группы исторических источников:

1) прошения в органы власти крестьян 1860—1890-х годов (они составили основной массив неопубликованных источников), а также солдаток и представителей духовного сословия первой четверти XIX века, московской интеллигенции начала XX века;

2) неопубликованные письма крестьян Нечерноземья 1920-х годов в «Крестьянскую газету»;

3) частично опубликованные мемуары крестьян, датирующиеся различными десятилетиями XIX века и началом XX века;

4) материалы «Этнографического бюро» князя В. Н. Тенишева;

5) законы Российской империи и статистический материал.

См.: Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса.

М.: РОССПЭН, 1998. С. 33, 42 и далее.

Наиболее сохранившимся историческим источником, в определенной степени демонстрирующим мнение русских крестьян об их жилищных условиях и отражающим их ценности, являются их прошения в органы власти. Точнее говоря, были проанализированы крестьянские прошения в губернские и уездные по крестьянским делам присутствия1.

Не менее интересным стал анализ прошений солдаток Москвы и Московской губернии 18131815 годов2 и дел из фонда Духовной консистории 1820-х годов3.

Неопубликованные письма крестьян Нечерноземья в «Крестьянскую газету», датирующиеся 1920-ми годами и отложившиеся в Российском государственном архиве экономики (РГАЭ) в фонде 396, стали еще одной вполне репрезентативной группой исторических источников.

Самостоятельную источниковую группу данной работы составили мемуары крестьян, датирующиеся различными периодами. Информативными источниками стали автобиография 1806—1808 годов Л. А. Травина4, мемуары, датирующиеся последней четвертью XIX века, бывшего дворового человека Ф. Д. Бобкова5, воспоминания конца XIX века богатого судовладельца М. Николаева6 и воспоминания Н. Баженова7, активного участника событий 1905—1907 годов. Кроме того, источниковую базу дополнил совершенно уникальный, редчайший памятник наСм.: Центральный исторический архив Москвы (ЦИАМ). Ф. 66, 589; Государственный архив Кировской области (ГАКирО). Ф. 576; Государственный архви Владимирской области (ГАВлО).

Ф. 180, 183, 204; Государственный архив Тверской области (ГАТО). Ф. 488, 494, 991; Государственный архив Вологодской области (ГАВолО). Ф. 15; Государственный архив Ярославской области (ГАЯО). Ф. 121.

См.: ЦИАМ. Ф. 20.

См.: ЦИАМ. Ф. 56.

Травин Л. А. Божиим милосердием облагодетельствованного Леонтия Автономова сына Травина, уроженца из бедного состояния родителей, происшедшего в достоинство благородства, бывшие с 1741 г. в жизни его обстоятельства и приключения, для сведения и пользы собственно потомкам его писанные самим им // Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века / Вступ. ст., сост. В. А. Кошелева; Коммент. В. А. Кошелева, Б. В. Мельгунова и В. П. Бударагина. М.: Новое литер. обозрение, 2006.

Бобков Ф. Д. Из записок крепостного человека // Исторический вестник. 1907. № 5—7.

Николаев М. Мои Воспоминания. М.: Т-во Рябушинских, 1914.

Баженов Н. Как у нас произошло аграрное движение // Русское богатство. 1909. № 4—5.

родной мысли — крестьянский дневник конца XIX века1, вводящийся впервые в научный оборот в данном исследовании.

Наконец, кроме перечисленных документов, анализировались прошения и заявления разночинной интеллигенции, жившей в Москве2. Этот комплекс документов также существенно отличается от крестьянских прошений как по смыслу, так и по форме и дает возможность увидеть, как к жилищным условиям относились в городах.

Этнографические описания быта, обычаев, верований и других социокультурных аспектов жизни русской деревни второй половины XIX века, а также сведения по бюджету крестьянских семей разного достатка дают материалы «Этнографического бюро» князя В. Н. Тенишева, которые постепенно публикуются благодаря усилиям сотрудников Российского этнографического музея3.

Исследования по истории России XIX — начала XX века традиционно строятся с привлечением экономико-статистических и законодательных источников.

В данной работе это статистические материалы Первой всеобщей переписи населения 1897 года4 и законодательство — «Положение о сельском состоянии»и «Свод учреждений и уставов строительных»6.

Представляется, что указанный круг источников позволяет провести необходимый анализ в рамках поставленных цели и задач настоящего исследования.

Методологические принципы исследования. Основными методами, позволившими провести это исследование, стали сравнительно-исторический и историко-генетический, а также метод контент-анализа, которому был подвергнут См.: ГАКирО. Ф. Р-128. Оп. 1а. Д. 8.

См.: ЦИАМ. Ф. 174.

См.: Русские крестьяне. Жизнь. Быт. Нравы. Материалы «Этнографического бюро» князя В. Н. Тенишева / Кол. авт.; Российский этнографический музей; Науч. ред. Д. А. Баранов, А. В. Коновалов: В 5 т. СПб.: Деловая полиграфия, 2004—2008.

См.: Общий свод по империи результатов разработки данных Первой всеобщей переписи населения. СПб., 1905. Т. II.

См.: Положение о сельском состоянии. Особое приложение к тому IX Законов о Состояниях // Россия. Законы и постановления. СПб.: Гос. тип., 1876.

Свод учреждений и уставов строительных // Свод законов Российской империи. Том двенадцатый. Часть I. СПб.: тип. Второго Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1857.

основной массив документов (крестьянские прошения второй половины XIX века).

Исследование строилось также на основе нескольких принципиальных подходов:

структурного, герменевтического, компаративистского, антропологического и междисциплинарного.

Терминологический аппарат. Выражение «крестьянские» источники в данной работе означает такие исторические источники, авторами которых являлись крестьяне либо представители не крестьянского сословия (например, сотрудники судов или присутствий), оформлявшие тексты по непосредственным просьбам крестьян.

В данном исследовании к социокультурным характеристикам русского крестьянства относятся все явления, обусловливающие русские крестьянские ценности, знания и представления, а также отношение русских крестьян к элементам реальности и их восприятие этих элементов реальности. Следует отметить, что социокультурные характеристики крестьянства являются, в свою очередь, элементами крестьянской ментальности1.

Кроме того, в работе употреблялись в практически синонимическом значении слова и словосочетания без попытки трактовать их жестко и однозначно: 1) «жилищные проблемы», «жилищные конфликты» и «конфликты вокруг жилья (недвижимости)»; 2) «жилье», «дом», «жилищные условия»; 3) «отношение», «представление» и «восприятие».

Различались значения терминов «дом» и «хозяйственные постройки». Оба последних термина могли объединяться термином «недвижимость», когда речь шла и о том и о другом или было неважно, о чем именно.

Под выражением «конфликт вокруг жилья (недвижимости)» понималась любая спорная ситуация, в которой отдельные лица или организации отстаивали свое право собственности на дом или хозяйственные постройки, а также право на Термин «ментальность», по определению И. М. Савельевой и А. В. Полетаева, означает «…систему мыслительных образов, которые в разных общностях сочетаются по-разному, но всегда лежат в основе человеческих представлений о мире и о своем месте в мире и, следовательно, определяют поступки и поведение людей». (Савельева И. М., Полетаев А. В. Теория исторического знания. СПб.: Алетейя, 2008. С. 119—120.) льготы, денежные ссуды, наследство, ремонт и т. п., гарантируемые государственными законами, местными обычаями, договорами между частными лицами или другими документами, имеющими юридическую силу1.

Научная новизна данного исследования состоит в том, что благодаря специально разработанной исследовательской методике, заключавшейся в интерпретации «крестьянских» источников, русское крестьянство пореформенной эпохи смогло «заговорить».

При характеристике крестьянства как социальной группы были обнаружены новые факты, касающиеся юридического и семейного статуса женщин и мужчин, свидетельствующие об активности тех и других в защите своих имущественных интересов. Впервые были специально рассмотрены представления крестьян о таких жизненных обстоятельствах, которые, по их мнению, должны были заставить чиновников решить судебную тяжбу в пользу истца. Кроме того, было показано, как отражались в делопроизводственных документах крестьянские представления о собственных детях, о своем возрасте и т. п.

Была предпринята авторская реконструкция крестьянского отношения к своему жилью и его отдельным элементам с точки зрения его экономических, юридических, сакральных и утилитарных представлений.

Наконец, были впервые детально рассмотрены конкретные обстоятельства, сопровождавшие различные жилищные конфликты в пореформенной деревне Нечерноземья, и практики решения крестьянами этих конфликтов.

Основные положения, выносимые на защиту 1. В результате данного исследования русское крестьянство само, без «переводчиков» в лице интеллигенции второй половины XIX — начала XX века, смогло «рассказать» о своем отношении к собственным жилищным условиям.

2. В традиционной крестьянской системе ценностей главными приоритетами были хозяйство и земля, а жилище и защита собственности на недвижимость в сравнении с ними были второстепенными. Дом был для них показателем дос См. также значение термина «конфликт» в: Анцупов А. Я., Прошанов С. Л. Конфликтология:

междисциплинарный подход, обзор диссертационных исследований. М.: Дом советов, 1997. С. 5.

татка и свидетельством крепкого, хорошего хозяйства. Качество жилья соответствовало доходности хозяйства. К аренде жилья в деревенских условиях крестьяне относились категорически неприемлемо.

3. Крестьяне Нечерноземья второй половины XIX века не относили собственные жилищно-бытовые условия, несмотря на всю их тяжесть, к числу проблем, наиболее острых в их жизни. Это объяснялось в значительной степени тем, что возведение избы не являлось непосильным экономическим бременем для крестьянских семей, а выделение участков под застройку — для сельских обществ.

4. Большинство крестьян в своих прошениях в органы власти подчеркивали безупречную налоговую репутацию и законность имущественных притязаний, а основной массив прошений был написан корректным, сдержанным тоном, с приведением рациональных аргументов, в частности ссылок на конкретные законы. Апелляция к Богу и христианской религии в документах, имевших юридическую силу, была несвойственна русским крестьянам второй половины XIX века.

5. Далеко не единичные факты обращения в органы власти крестьянок, в том числе замужних, свидетельствуют о том, что женщины-крестьянки считали себя равными с мужчинами-крестьянами в статусе владелиц жилья и в полномочиях, связанных с недвижимостью.

6. Крестьяне никогда не просили готового бесплатного жилья ни у государства, ни у сельских обществ (кроме случаев, когда это было предусмотрено договором), а также никогда не сравнивали свой быт с бытом представителей других сословий.

Научно-практическая значимость работы заключается в возможности разработки на его основе лекционных курсов и учебных пособий по отечественной истории, краеведению, этнографии. Данные, полученные в диссертации, могут оказаться полезными в исследованиях по истории повседневности и социальноэкономическим проблемам, а также в деятельности краеведческих музеев.

Апробация работы. Основные положения, выводы и результаты проведенного исследования были представлены на научной конференции «Фольклор и этнография: К 90-летию со дня рождения К. В. Чистова» (Санкт-Петербург, СанктПетербургский университет — Кунсткамера, 2009 г.); на всероссийской научной конференции студентов и аспирантов «Город и деревня в процессе модернизации» (Тула, Тульский государственный университет, 2011 г.); на научной конференции Молодежного научного общества Московского государственного областного университета (Москва, МГОУ, 2012 г.).

Структура работы соответствует целям и задачам исследования и представлена введением, тремя главами, заключением, списками источников и литературы, списками графиков и таблиц.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования и научная новизна, определяются объект, предмет, цели, задачи, географические и хронологические рамки исследования, приводится историографический анализ и характеризуются группы источников, объясняются методологические основы исследования и терминологический аппарат.

В главе I «“Крестьянские” источники и их авторы» анализируются прошения крестьян и социальный статус лиц, которые судились по вопросам, связанным с недвижимостью. В § 1 «Прошения крестьян как исторический источник и методика анализа этих документов» дается характеристика губернским по крестьянским делам присутствиям, существовавшим в 1861—1889 годах, и уездным по крестьянским делам присутствиям, которые функционировали в 1874— 1889 годах. Обзор сохранившихся в настоящее время соответствующих архивных фондов свидетельствует о незначительном количестве в них дел, связанных с жильем, и о преобладании в них, наоборот, дел по более актуальным для крестьянства пореформенной эпохи проблемам: земельным конфликтам, величине налогов и рекрутским наборам.

Анализ крестьянских прошений как массовых исторических источников, пригодных для формализации, возможен с помощью метода контент-анализа. Анализу была подвергнута выборка из 156 прошений из 6 региональных архивов, которые были рассмотрены по 143 параметрам, сгруппированным в 29 тематических категорий. Прошения крестьян отбирались методом случайной выборки из числа тех, которые, судя по заголовкам архивных дел, подходили по теме исследования1.

В § 2 «Крестьяне-просители: социально-демографическая характеристика» рассматривается социальный статус, семейное положение, половозрастной состав просителей, наличие у них детей. Привлекает внимание факт активного обращения в органы власти не только крестьян, но и крестьянок, в том числе замужних. Не только мужчины, но и женщины участвовали в подаче коллективных прошений, особенно в Ярославской, Вятской и Вологодской губерниях.

Наличие в семье детей фиксировалось мужчинами и женщинами по-разному:

чаще о детях говорилось в прошениях, которые подавали мужчины. Это можно объяснить особенностями налогообложения в ту эпоху: налоговая раскладка рассчитывались исходя из количества членов в семье, утверждалась на сельском сходе мужчинами-домохозяевами, и выплата денег также происходила с ведома отцов семейств.

Кроме того, подсчеты показали, что крестьяне в своих прошениях, как правило, не указывали собственный возраст, поскольку не считали, что это как-либо может повлиять на решение дела.

В главе II «Крестьянское жилище глазами крестьян» рассматривается отношение крестьянства к своему дому как жилищно-хозяйственному комплексу.

В § 1 «Крестьянский образ жизни и крестьянское отношение к жилью в целом» раскрываются особенности крестьянского образа жизни, обусловливавшие сдержанное, непритязательное отношение сельских жителей к жилью и их большее внимание к своим хозяйствам, чем к жилищным условиям, что было связано с особенностями сельского хозяйства и деревенского уклада в ту эпоху. Помимо Метод контент-анализа описан во многих учебниках и пособиях; см., например: Тавокин Е. П.

Основы методики социологического исследования: Учеб. пособие. М.: Инфра-М, 2009. Применительно к историческим исследованиям метод контент-анализа описан в: Буховец О. Г. Социальные конфликты и крестьянская ментальность в Российской империи начала XX века: новые материалы, методы, результаты. М.: Мосгорархив, 1996. (Десять новых учебников по истории).

С. 93—94. Типичные ошибки, которые допускаются при использовании метода контентанализа, раскрыты в: Миронов Б. Н. История в цифрах: Математика в исторических исследованиях. Л.: Наука, 1991. С. 21—24. Выборочный метод в исторических исследованиях описан, например, в: Миронов Б. Н., Степанов З. В. Историк и математика (Математические методы в историческом исследовании). Л.: Наука, 1976. Гл. 2.

этого, проводится анализ бюджетов богатой и бедной семей, из которого следует, что вне зависимости от доходов крестьяне, как правило, тратили крайне мало денег на ремонт и украшение дома. Наконец, в этом же разделе указываются ориентировочные цены на возведение жилья и надворных построек. Акцентирование внимания на тяжести крестьянского труда и бытовых условий необходимо для объяснения системы крестьянских ценностей пореформенного времени.

В § 2 «Жилая часть дома в повседневной крестьянской жизни» рассматриваются различные аспекты в отношении крестьян к своим жилищным условиям.

Анализ источников показал, что в своих прошениях крестьяне крайне редко описывали свое жилье. Это резко контрастирует с содержанием деловых документов, датирующихся разными десятилетиями XIX века, авторами которых были представители духовного сословия, а также солдатки, проживавшие в Москве. Как правило, в прошениях духовенства и военнослужащих и членов их семей жилье описывалось достаточно подробно.

В своих прошениях крестьяне воздерживались от указания точного адреса, предполагая, что достаточно назвать свой уезд, волость, деревню или село, хотя конкретные номера плановых мест, присваивавшиеся в соответствии со Строительным уставом каждой усадьбе, были общеизвестными. Более того, крестьяне практически никогда не указывали на местоположение своего дома относительно центра или окраины населенного пункта. Это было связано с низкой мобильностью населения в ту эпоху и знакомством между собой соседей в деревнях.

В многочисленных этнографических описаниях второй половины XIX века интеллигенция особое внимание уделяла ужасающим санитарно-гигиеническим условиям в подавляющем числе русских изб. Однако данная проблема не казалась крестьянам действительно серьезной, и намного большее беспокойство у них вызывали теснота в доме, холод, угроза пожаров и темнота в жилом помещении.

Просители почти никогда не указывали точное количество человек, живших в доме, и не описывали его планировку: количество комнат, печей, окон, высоту потолков и т. п. Слова «комната», «горница», «клеть» встречаются в крестьянских документах крайне редко, из чего можно сделать вывод о том, что крестьяне не вычленяли эти помещения как самостоятельные объекты недвижимости, несмотря на уже достаточно массовое распространение многокомнатных изб во второй половине XIX века.

В § 3 «Отношение крестьян к хозяйственным постройкам» раскрываются некоторые социокультурные характеристики русских крестьян, обусловленные их более пристальным вниманием к хозяйственным постройкам, нежели к жилым.

Крестьянский труд пореформенной эпохи был, несомненно, очень тяжелым.

Поэтому сельские жители ценили силы, вложенные в возведение хозяйственных и жилых построек, а также потраченные деньги, и для них было свойственно помнить даже спустя многие годы, сколько именно денег было истрачено во время того или иного строительства. В их представлениях сам дом являлся показателем достатка, поскольку возвести крепкую, добротную избу было по силам лишь хорошим хозяевам. Строительство же бедными крестьянами слишком дорогого жилья встречалось редко, и такие случаи в крестьянской среде осуждались.

Из-за пожаров, семейных разделов и других причин многие крестьяне нередко сталкивались с необходимостью арендовать жилье. В пореформенной деревне крестьяне категорически отрицательно относились к съемному жилью, поскольку не могли полноценно вести свое хозяйство: хранить громоздкий хозяйственный инвентарь и съестные припасы, держать скот и т. д. Сложно было и найти свободное жилое помещение, чтобы разместиться в нем всей семьей, так как значительное число семей были многодетными. Люди, которые сдавали в аренду свои дома или их части, нередко порицались. Однако с необходимостью жить «на квартире» в городе крестьяне, уезжавшие на заработки, мирились как с неизбежностью.

В главе III «Повседневные практики решения жилищных конфликтов крестьянами Нечерноземья» определяются способы отстаивания крестьянами своих имущественных прав. В § 1 «Представления крестьян об институтах власти и об обществе при решении проблем, связанных с недвижимостью» выделяются основные ситуации, служившие поводами для возбуждения судебных тяжб, к которым относились произвол низшего начальства, поведение соседей или родственников, решения сельского общества, а также спор вокруг наследства.

Адресуя свои прошения разным чиновникам, в том числе губернаторам и министру внутренних дел, а также императору, крестьяне их идеализировали и полагали, что защиту они смогут получить только у руководителей самого высшего ранга.

Эта вполне традиционная вера в «царя-батюшку» сочеталась у крестьян с рационально аргументированными прошениями, со ссылками на законы, договора и местные обычаи, которые по «Общему положению о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», приравнивались к законам на территориях их бытования.

В судебных тяжбах, связанных с деревенским бытом, якобы «невежественные» и «темные» русские крестьяне нередко могли соперничать с профессиональными адвокатами. Большинство крестьянских документов были написаны деловым, сдержанным тоном, и практически не содержали упоминаний Бога, религиозных заповедей и даже слов религиозной семантики. Следует подчеркнуть, что не только чиновники обязывали крестьян (или их ходатаев) тщательно обосновывать свои иски, но и сами крестьяне инициировали сбор многочисленных дополнительных документов, прилагавшихся к прошению.

Образ русского крестьянства второй половины XIX века дополняется и такой его отличительной особенностью, как крайняя сдержанность в характеристике быта представителей других сословий. В крестьянских прошениях пореформенной эпохи никогда не сравнивается положение крестьян и городского населения, полностью отсутствуют какие-либо рассуждения о низком уровне жизни в деревне как таковой, хотя такие высказывания стали типичны для крестьянства уже в первой четверти XX века.

Для того чтобы ускорить дело и подкрепить рационально сформулированную аргументацию, основанную на законах и документах, крестьяне нередко указывали на свою тяжелую жизненную ситуацию или какие-либо преимущества. Наиболее популярными в прошениях были ссылки на бедность, наличие маленьких детей и большой вклад в имущество, в первую очередь в материальном отношении, а также на своевременную оплату налогов. При этом крестьяне не подчеркивали в качестве своих достижений помощь родителям или какие-либо заслуги перед правительством.

Крестьяне никогда не требовали, чтобы им в силу их заслуг, для поощрения, а также из-за их бедности кто-либо — сельское общество или государство — предоставлял готовое жилье. При этом в городах во второй половине XIX века уже начало формироваться представление о необходимости государству принимать участие в жилищном строительстве и помогать в решении жилищных проблем малообеспеченным людям. Наиболее часто это требование к государству высказывала городская интеллигенция.

Материал § 2 «Право собственности в системе ценностей русских крестьян Нечерноземья» показывает, что в пореформенной деревне проблема защиты собственности на недвижимость стояла чрезвычайно остро. Частое упоминание в прошениях различных ситуаций, связанных с куплей-продажей недвижимости, говорит о том, что далеко не все крестьяне жили в домах на участках, полученных по наследству или предоставленных сельскими обществами. Более того, «бесплатное» получение участка на сельском сходе нередко обходилось в весьма крупную сумму, которая шла на приобретение угощения, — от половины до десятой части стоимости возведения жилья.

В заключении были сформулированы выводы, полученные в результате исследования.

Разработанная на основе контент-анализа методика анализа «крестьянских» источников позволила интерпретировать массовый, но пока редко использующийся в исторических исследованиях источник — прошения крестьян в органы власти, поданные ими в связи с жилищными конфликтами.

Как социальная группа крестьянство той эпохи отличалось активностью не только мужчин, но и женщин в отстаивании прав на недвижимость.

В системе крестьянских ценностей того времени на первом месте стояло хозяйство и только на втором — жилищные условия. Частота употребления слов со значением «собственность» была ниже, чем слов со значением «дом» и «двор», что характеризует приоритетные ценности для крестьян. Однако наличие в крестьянских прошениях рассуждений о праве собственности свидетельствует об остроте этой проблемы в пореформенной деревне.

Конкретные знания крестьян в жилищном отношении выражались в том, что они были весьма осведомлены в том, как защищать свои имущественные права в суде в индивидуальном порядке. Тем не менее крестьяне традиционно были убеждены в наибольшей эффективности именно коллективно составленных прошений в органы власти.

Что касается непосредственно жилища, то, по представлениям крестьян, каждая семья должна была жить в собственном отдельном доме. Они крайне редко использовали в прошениях слова, обозначавшие части дома (например, слово «комната» и др.).

Повседневные практики решения жилищных проблем крестьянами заключались в быстроте и относительной дешевизне жилищного строительства, объяснявшихся доступностью цен на стройматериалы, традицией пмочей, простотой архитектурно-конструктивных решений и т. п.

Большинство конфликтов вокруг жилья в нечерноземной пореформенной деревне были связаны не с самими зданиями, а с собственностью на земельные участки под них.

Как правило, русские крестьяне отличались дипломатичностью, адресуя документы чиновникам, и строили аргументацию рационально — на основе конкретных документов, законодательных норм и ссылок на местные обычаи.

В пореформенную эпоху, на фоне модернизационных процессов, крестьян отличали противоречивые социокультурные характеристики, свойственные одновременно традиционному и рациональному обществам. Так, им был присущ рациональный подход в аргументации, выражавшийся в ссылках на законы, договора и в почти полном отсутствии религиозных мотивов, и при этом представление о том, что даже при шаткости таких аргументов решение может быть вынесено в пользу просителя только из-за его трудной жизненной ситуации. Кроме того, для крестьянской ментальности той эпохи было характерно и сочетание традиционной веры в «царя-батюшку» и в помощь «мира» с индивидуальной активностью в отстаивании своего права собственности. В целом крестьянство отличали непритязательность в жилищном плане, основанная на минималистской этике, и одновременно ярко выраженные хозяйственные и собственнические интересы.

Основные выводы и положения диссертационного исследования отражены в публикациях автора общим объемом 1,99 а. л.

Публикация в периодическом научном издании, рекомендуемом ВАК Министерства образования и науки РФ 1. Кубрик А. Д. Восприятие жилищных условий крестьянами Московской губернии в 1860—1870-е годы // Вестник МГПУ. Сер. «Историч. науки». 2011. № 1.

С. 48—58.

Публикации в научных сборниках 2. Кубрик А. Д. Восприятие собственного жилья и хозяйственных построек русскими крестьянами Нечерноземья во второй половине XIX века // Наука, образование и экспериментальное проектирование в МАРХИ: Тезисы докладов научнопрактич. конф. профессорско-преподавательского состава, молодых ученых и студентов. 9—13 апреля 2012 г. М.: МАРХИ, 2012. С. 138—139.

3. Кубрик А. Д. Возможности русских крестьянок отстаивать свои имущественные права в пореформенную эпоху // Рубежи славы: Материалы VII научнопрактической конференции Молодежного научного общества Московского государственного областного университета, посвященной Году российской истории и науки: Сб. науч. ст. и выступлений. М.: Спутник+, 2012. С. 31—37.

4. Кубрик А. Д. Отношение к съемному жилью русских крестьян Нечерноземья во второй половине XIX в. // Город и деревня в процессе модернизации: Материалы Всероссийской научной конференции студентов и аспирантов. Тула: Тульский полиграфист, 2011. С. 95—99.

5. Кубрик А. Д. Жилищно-бытовые условия русских крестьян Нечерноземья первой четверти XX века по материалам их писем в периодические издания // Научные труды Международной научно-практической конференции ученых МАДИ (ГТУ), РГАУ—МСХА, ЛНАУ. 20—21 января 2011 года. Т. 4. История. М.— Луганск: Б/и, 2011. С. 53—58.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.