WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

                                                       На правах рукописи

Воробьёва Светлана Леонидовна

ТИПОЛОГИЯ ЭЛЕМЕНТОВ УБРАНСТВА КОСТЮМА

КАРА-АБЫЗСКОЙ КУЛЬТУРЫ ЭПОХИ РАННЕГО ЖЕЛЕЗА

(IV в. до н.э. IV в. н.э.)

Специальность 07.00.06 – Археология

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Ижевск – 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном учреждении науки Институт этнологических исследований им. Р.Г. Кузеева

Уфимского научного центра РАН

Научный руководитель:        Савельев Никита Сергеевич

кандидат исторических наук, доцент

                                                                     

Официальные оппоненты:

Крыласова Наталья Борисовна доктор исторических наук, Пермский филиал Института истории и археологии УРО РАН, ведущий научный сотрудник

Красноперов Александр Анатольевич кандидат исторических наук, ФГБОУ ВПО «Удмуртский государственный университет», доцент

Ведущая организация:

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт истории, языка и литературы Уфимского научного центра РАН

Защита состоится 24 апреля 2012 года в 10.00 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.275.01 при ФГБОУ ВПО «Удмуртский государственный университет» по адресу: 426034, г. Ижевск, ул. Университетская 1, корпус 2, ауд. 407

С диссертацией и авторефератом можно ознакомиться в библиотеке Удмуртского государственного университета, на сайте УдГУ: http://udsu.ru и на сайте ВАК: http://vak.ed.gov.ru

Автореферат разослан « » марта 2012 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета                                                 Г.Н. Журавлёва

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Лесостепь Южного Приуралья в эпоху раннего железа становится центром сложения и развития кара-абызской культуры, выделенной в 60-е гг. ХХ в. (Смирнов, 1957, с. 28; Пшеничнюк, 1964, 1968). Кара-абызская культура сложилась, с одной стороны, на основе местного, ананьинского компонента, с другой, на основе пришлого – кочевнического компонента (т.н. «гафурийский тип» или «гафурийский культурный комплекс» (Пшеничнюк, 1976, с. 126; Савельев, 2007, с. 134; Он же, 2011, с. 56). Несмотря на значительный интерес исследователей к лесостепным памятникам Южного Приуралья, многие вопросы до сих пор остаются открытыми. К числу наиболее значимых проблем в изучении кара-абызской культуры относятся время и особенности ее формирования, компонентный состав и особенности ассимиляционных процессов на различных территориях в пределах ареала обитания кара-абызского населения, эволюция материальной культуры и погребального обряда, её место среди синхронных культурных образований эпохи раннего железа.

В качестве определяющих культурных признаков (в том числе и самых консервативных) в археологии традиционно рассматриваются погребальный обряд, керамика и костюм с его элементами (покрой, украшения, функциональные детали). Если керамика и погребальный обряд кара-абызской культуры неоднократно являлись предметом изучения (Пшеничнюк, 1973; Иванов, 1982; Генинг, 1988; Овсянников, 2007; Овсянников и др., 2007; Савельев, 2010, 2011), то костюм и элементы его убранства исследованы недостаточно. Детали убранства костюма рассматриваются, как правило, применительно к конкретным памятникам, в отрыве от общей массы данных артефактов и безотносительно к месту их ношения в костюме (Пшеничнюк, 1964, 1968, 1973, 1983; Овсянников и др., 2007). К тому же, с накоплением источниковой базы требуется корректировка имеющихся разработок по типологиям элементов убранства костюма и их значительное дополнение.

Таким образом, кара-абызский костюм, в отличие от других костюмов эпохи раннего железа и Великого переселения народов (ананьинский, пьяноборский и мазунинский), не являлся самостоятельным предметом археологического изучения, что и определяет актуальность данной темы.

В свою очередь, изучение элементов убранства костюма кара-абызского населения позволит выявить традиции и новации в области убранства костюма и на основе этого прояснить многие культурные и социальные моменты истории Южного Приуралья, являющегося зоной этнокультурного взаимодействия лесостепного и степного населения.

Объектом исследования является погребальный костюм кара-абызской культуры как источник информации об этнокультурных процессах, протекавших в среде лесостепного населения Южного Приуралья в эпоху раннего железа

Предметом исследования являются элементы убранства костюма носителей кара-абызской культуры.

Территориальные рамки исследования охватывают ареал обитания населения кара-абызской культуры: среднее течение р. Белой протяженностью около 250 км, от г. Бирск на севере до с. Табынское на юге. Район относится к лесостепной территории Южного Приуралья, которая в эпоху раннего железа являлась стыковой зоной проживания кочевников и оседлого населения.

Отдельные следы пребывания носителей кара-абызской культуры выявлены и в горно-лесной зоне Южного Урала, в верховьях р. Белой (Морозов, Котов, 2001; Савельев, 2011).

Хронологические рамки исследования охватывают весь период существования кара-абызской культуры с IV-III вв. до н.э. до начала IV в. н.э.

Степень изученности. Погребальный костюм кара-абызской культуры ранее не рассматривался исследователями. В свою очередь, материальная культура изучалась В.В. Гольмстен (1913), А.В. Збруевой (1952), Т.Н. Троицкой (1959), А.Х. Пшеничнюком (1964, 1968, 1973, 1976, 1983, 1993), В.Ф. Генингом (1988), В.А. Ивановым (1980, 1995, 2000), В.В. Овсянниковым (2006, 2007), Н.С. Савельевым (2008, 2009, 2010 и 2011). С момента введения в научный оборот термина «кара-абызская культура» А.Х. Пшеничнюком был опубликован ряд аналитических работ (Пшеничнюк, 1973; Он же, 1976). Автором разработаны типологии вещевого комплекса, в том числе и элементов убранства костюма, применимые для конкретных памятников. Исследование не потеряло актуальности и в настоящее время, но с момента его выхода источниковая база значительно увеличилась.

Работы последних лет (В.А. Иванов, В.В. Овсянников, Н.С. Савельев) были направлены на анализ отдельных проблем кара-абызской культуры: происхождение керамических комплексов, отдельных образов звериного стиля и т.д. Но исследователями ранее не предпринималась попытка разработки типологии для всех элементов убранства костюма кара-абызского населения, которая решила бы вопросы происхождения и трансформации предметного комплекса.

Подробно история изучения материальной культуры и элементов убранства костюма кара-абызского населения рассмотрена в параграфе 1.2.

Целью исследования является анализ элементов убранства костюма кара-абызского населения, характеристика эволюции и взаимосвязи этого «предметного комплекса» и, на основе этого, выделение этнокультурных компонентов в составе кара-абызской культуры.

Для достижения цели исследования были поставлены следующие задачи:

  • Охарактеризовать состояние и степень изученности проблемы.
  • Выявить, систематизировать и изучить основные элементы убранства костюма носителей кара-абызской культуры, представить их типологическое описание, а также выявить истоки происхождения и хронологические рамки бытования конкретных типов изделий.
  • Показать особенности становления и развития костюмного комплекса кара-абызского населения и выявить этнические компоненты, на основе которых сложилась кара-абызская культура.

Источниковая база исследования. В работе использован комплекс опубликованных и неопубликованных источников, содержащих материалы 8 могильников кара-абызской культуры (Уфимский, Ново-Уфимский/ Галановский, Кара-абыз-2, Охлебининский, I-III Биктимировский, Шиповский грунтовый и курганный, Нагаевский курганный могильники1). Для типологического и статистического анализа выбрано 893 погребения с элементами убранства костюма.

К неопубликованным источникам относятся:

1. Материалы Ново-Уфимского/Галановского (раскопки 1960-1970-х гг., 2005 г.), Кара-абыз-2 (раскопки 2011 г.) Охлебининского (раскопки 1980-82 гг.), Биктимировского (раскопки 2010 г.), Шиповского грунтового и курганного могильников (раскопки 2006 и 2008 гг.) и находки с горы Курмантау. Предметы хранятся в фондах музея археологии и этнографии УНЦ РАН, Национального музея РБ, Института истории, языка и литературы УНЦ РАН, археологической лаборатории БашГУ.

2. Научные отчеты об археологических исследованиях В.В. Гольмстен (1912), К.В. Сальникова (1962), А.Х. Пшеничнюка (1963-1967, 1969, 1972, 1980-1982, 1988), Н.А. Мажитова (1961), В.В. Овсянникова (2006, 2008-2011), Н.С. Савельева (2010-2011), хранящиеся в фондах Института археологии РАН, научного архива УНЦ РАН, Музея археологии и этнографии УНЦ РАН, Института истории, языка и литературы УНЦ РАН, археологической лаборатории БашГУ.

Опубликованные источники составили материалы археологических раскопок В.В. Гольмстен (1913), А.Х. Пшеничнюка (1964, 1968, 1976, 1983, 1993), И.М. Акбулатова, В.Н. Васильева и В.В. Овсянникова (Овсяников и др., 2007), а также материалы Куганакского клада (Минеева, 1995) и клада с Охлебининского городища (Пшеничнюк, 1968).

При сопоставлении результатов исследования использованы опубликованные данные по пьяноборской (Агеев, 1992; Генинг, 1963, 1970; Васюткин, 1986 и др.), ананьинской (Збруева, 1952; Патрушев, 1982; Худяков, 1933) и мазунинской (Останина, 1997) культурам, а также культурам степных кочевников (Мошкова, 1963; Смирнов К.Ф., 1963, 1964, 1985; Скрипкин, 1990 и др.), тесно соседствовавших с кара-абызским населением. Кроме того, использованы опубликованные в иностранных изданиях материалы ордосских древностей (The Collection…, 2004; Xinjiang Arceological Team…, 1991 и др.).

В качестве этнографических параллелей элементам убранства костюма кара-абызского населения привлекались исследования Т.Л. Молотовой (1992), В.В. Николаева (2002), Г.Н. Иванова-Оркова (2002) и В.П. Иванова (2002) по изучению костюмов чувашей, марийцев и удмуртов.

Методология и методы исследования. Методологической основой работы является комплексный подход к археологическому материалу, подразумевающий а) стремление к всеобъемлющему охвату памятников настолько, насколько это представляется возможным; б) использование массовых находок, систематизацию данных с помощью статистических методов; в) привлечение данных других наук: истории, этнографии, философии, социологии, антропологии, искусствоведения.

При разработке темы использован ряд методов и приемов, среди которых следует выделить типологический и сравнительно-исторический методы. Формально-типологический метод, широко используемый при описании памятников материальной культуры, как показывает опыт предшественников, вполне применим и весьма результативен для проведения типологического анализа такого большого и разнообразного материала как элементы убранства.

Для описания элементов убранства костюма разработана методическая схема, состоящая из следующих компонентов: общая характеристика категории убранства; историографический обзор изучения подобных украшений исследователями эпохи раннего железа; типология; аналогии; особенности распределения элементов убранства в исследуемых памятниках; определение хронологических рамок бытования предметов, характеристика особенностей использования элементов убранства в зависимости от пола и возраста погребенного (при наличии антропологических данных).

Историко-сравнительный метод в изучении элементов убранства важен при поиске типологических параллелей и попытке выявления этнокультурных и этногенетических связей кара-абызского населения.

Для решения вопросов этнокультурного происхождения кара-абызского населения использован метод формализовано-статистического анализа, разработанный В.Ф. Генингом (Генинг, 1988).

На заключительных этапах исследования применялся метод гипотетической реконструкции.

Научная новизна. Работа является первым комплексным исследованием элементов убранства костюма кара-абызского населения, происходящих из могильников Южного Приуралья. В научный оборот введены материалы не опубликованных раскопок, представлена морфологическая, типологическая характеристика украшений, определены хронологические рамки предметов, истоки их происхождения и показаны эволюционные ряды отдельных элементов убранства костюма. Автором на основе анализа вещественных источников реконструированы мужские и женские костюмные комплексы из погребений кара-абызской культуры.

Научно-практическая значимость. Созданный корпус источников по убранству костюма кара-абызского населения важен в решении ряда вопросов исторического порядка. Также это позволило раскрыть особенности трансформации традиционной культуры под инокультурным воздействием (миграция, культурные связи и ассимиляция); показать особенности формирования этнокультурной карты Южного Приуралья в эпоху раннего железа; раскрыть пути и особенности трансформации костюмного комплекса и «звериного стиля» в инокультурной среде. Полученные результаты могут быть использованы при подготовке обобщающих работ по археологии Южного Урала, в лекционных курсах этого направления, для создания музейных экспозиций, развертывания студенческой научной работы, в прикладном плане – для реконструкции костюмов лесостепного населения эпохи раннего железа.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Для характеристики и последующего анализа костюмного комплекса по материалам погребальных памятников наиболее эффективным является комплексное сочетание типологического и формализовано-статистического методов, которые позволяют выделить элементы убранства, характерные для определенного периода и этнокультурной группы.
  2. Убранство костюма кара-абызского населения формировалось на основе трех компонентов: ананьинского, гафурийского и восточного. К гафурийскому компоненту относятся: гривны в полтора оборота, височные восьмерковидные подвески, поясные бронзовые крючки с изображением зверя, пряжки с изображением оленей, лировидные подвески и котловидные подвески. Ананьинский компонент: колоколовидные подвески, нашивные и умбоновидные бляшки, трапециевидные подвески. Восточный компонент: пряжки со «сценами терзания» и с треугольниками, поясной набор, состоящий из дисковидных блях и накладок в виде голов грифонов, обоймы с вырезом на обороте. Элементы убранства, присущие ананьинскому, гафурийскому и восточному компонентам появляются в костюме кара-абызского населения в IV-II вв. до н.э. При этом, восточный компонент связан с кочевниками, оставившими памятники круга Филипповских курганов, с одной стороны, и центральноазиатских некрополей (курганы Иссык, Почта-3), с другой.
  3. В ассортименте убранства костюма кара-абызского населения присутствуют локальные различия, проявляющиеся в каждом могильнике. Однако, при всем многообразии, женский костюмный комплекс на протяжении всех хронологических периодов состоял из двух обязательных элементов: пояса и нагрудных украшений.

Апробация работы. Положения и выводы диссертационного исследования были изложены в докладах на научных конференциях: III, IV, V Всероссийских научных конференциях молодых ученых «Этносы и культуры Урало-Поволжья: история и современность» (Уфа, 2009, 2010, 2011), XVIII Уральском археологическом совещании (Уфа, 2010), региональной научной конференции «Археология в БашГУ: итоги и перспективы», посвященной 50-летию археологической экспедиции БашГУ (Уфа, 2011). Основные результаты работы получили отражение в 7 научных статьях, в том числе три в изданиях, рекомендованных ВАК.

Структура исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованных источников и литературы, а также приложений (карты, планы, таблицы, рисунки и глоссарий).

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, ее научная новизна, хронологические и территориальные рамки исследования, цели и задачи работы, определен круг привлекаемых источников, сформулированы объект и предмет исследования, указана научно-практическая значимость работы.

В первой главе «История изучения предметного комплекса и элементов убранства костюма кара-абызской культуры» рассматривается понятие костюма как археологического источника и анализируется степень изученности темы. В параграфе 1.1. «История изучения материальной культуры кара-абызского населения» на основе проблемно-хронологического принципа выделены три этапа в изучении предметного комплекса, в том числе и элементов убранства костюма.

Первый этап исследований связан с XIX – началом ХХ вв. Сведения об археологических памятниках, относимых к кара-абызской культуре, встречаются в путевых записках Н.П. Рычкова. Им были описаны городища Кара-абыз близ г. Благовещенска, Уфимское (Чертово), Бирское. Первые раскопки на городище Кара-абыз были предприняты Ф.Д. Нефедовым в 1894 г.

В начале ХХ в. В.В. Гольмстен подробно описала результаты исследований Уфимского могильника, проведенных ей в 1911-1912 гг. (Гольмстен, 1913). Исследователь попыталась определить датировку погребений относительно Ананьинского могильника, который по ее мнению функционировал в IV-III вв. до н.э. Уфимский же могильник датирован В.В. Гольмстен I-III в. н.э.

Второй этап исследований связан с 20-30-ми гг. – серединой ХХ вв. В двадцатые годы прошлого столетия на территории Башкортостана Уральской археологической экспедицией под руководством А.В. Шмидта были открыты новые памятники эпохи раннего железа на горе Курмантау, селище Воронки в г. Уфе и т.д. Изучение этих объектов позволило исследователю объединить их в уфимскую культуру.

В 1952 г. выходит работа А.В. Збруевой, в которой Уфимский могильник был отнесен к позднему этапу ананьинской культуры (Збруева, 1952). Исследователь впервые анализирует костюм носителей ананьинской культуры, в том числе и населения, оставившего Уфимский могильник. Автор выделяет мужские и женские комплексы, подчеркивая единичность поясного набора и уникальность изделий в зверином стиле. Несомненной заслугой А.В. Збруевой является определение даты Уфимского могильника IV-III вв. до н.э.

Термин «кара-абызская культура» впервые появляется в работе А.П. Смирнова, который шишет об уфимской или кара-абызской культуре, представляющийся ему как вариант ананьинской (Смирнов А.П., 1957, с. 28). Точку зрения А.П. Смирнова поддержал и Р.Б. Ахмеров, отметивший генетическую связь памятников правобережья р. Белая и ананьинских памятников Прикамья, но считавший, что первые можно выделить в самостоятельную бельско-уфимскую культуру (Ахмеров, 1959).

Таким образом, второй этап исследований памятников и предметного комплекса кара-абызского населения связан с появлением дискуссий по поводу его этнической интерпретации и выделения в самостоятельную культуру. Как правило, исследователи находили аналогии предметному комплексу в степных (савроматских и сарматских) памятниках.

Третий этап исследований продолжается по настоящее время и его начало связано, в первую очередь, с научной деятельностью А.Х. Пшеничнюка, который не только исследовал основные погребальные памятники кара-абызской культуры, но и обосновал ее выделение в особую культуру, определил ее хронологические и территориальные рамки.

В обобщающей работе А.Х. Пшеничнюк анализирует материалы 7 могильников и 24 поселений кара-абызской культуры и выделяет следующие этапы развития: I – IV-III вв. до н.э., 2 – III-II вв. до н.э., 3 – II в. до н.э. – II в. н.э. Исследователь сравнивает женские костюмы носителей кара-абызской культуры и населения пьяноборской общности, выделяя как общие элементы убранства (например, дисковидные бляхи), так и украшения, присутствующие только в погребениях одной из культур.

Попытка комплексного анализа памятников Западного Приуралья была предпринята В.Ф. Генингом, среди которых исследователем выделены гафурийско-убаларская и кара-абызская культуры. Автор, считая гафурийско-убаларские памятники отдельной археологической культурой, отделяет на основе статистического анализа погребения из Охлебининского и Шиповского могильников, рассматривая их отдельно (Генинг, 1988). Несомненной заслугой В.Ф. Генинга является обращение внимания на различие погребального обряда и инвентаря комплексов, как в каждом отдельно взятом могильнике, так и между ними.

Новым в вопросе происхождения кара-абызской культуры стала работа В.А. Иванова, в которой впервые отмечается усиление связей с востоком (Западная и Южная Сибирь) населения кара-абызской культуры в IV-III вв. до н.э., проявившееся в появлении набора отдельных украшений костюма (подвески в виде скифского лука, подвески в виде котла, поясные зооморфные бляхи и пряжки) (Иванов, 1980, с. 79).

В последнее время в связи с накоплением источниковой базы  наблюдается возрастание интереса к памятникам кара-абызской культуры. В коллективной монографии, посвященной исследованию Шиповского могильника, были опубликованы материалы раскопок 1989-1994 гг. В работе представлен анализ инвентаря, типологизированы принадлежности костюма и украшения. Авторами была сделана попытка выделения типов украшений по способу их производства, определения архаичных типов (Овсянников и др., 2007).

Анализ отдельных образов звериного стиля был проведен В.В. Овсянниковым и Н.С. Савельевым (Овсянников, 2006; Савельев, 2008). Н.С. Савельевым также был проанализирован материал гафурийского комплекса Шиповского могильника, керамический импорт Биктимировского городища (Савельев, 2008, 2010, 2011).

Несмотря на пополнение в последние годы источниковой базы, после работ А.Х. Пшеничнюка не предпринимались попытки комплексного анализа погребальных памятников. Существующие типологии элементов убранства костюма кара-абызского населения, разработанные предыдущими исследователями (Пшеничнюк, 1973, 1976; Овсянников и др., 2007), оказались применимы только к набору конкретных погребальных комплексов. Они были сделаны для систематизации и хронологической интерпретации описываемого материала. Отличительной особенностью этих типологических схем является то, что их авторы пользовались уже имеющимися типологиями в степных и оседлых культурах (Мошкова, 1963; Скрипкин, 1990; Агеев, 1992 и др.). Это было связано, прежде всего, с присутствием в кара-абызской культуре элементов убранства, аналогичных кочевническим и пьяноборским. Такой подход ведет к нивелировке отличительных черт самой кара-абызской культуры.

Таким образом, в исследованиях по кара-абызской культуре, хотя и содержатся сведения об элементах убранства костюма, но системного анализа всех памятников (в основном были изучены только Охлебининский и Шиповские могильники) в контексте изучения эволюции, типологии и пространственного распределения предметного комплекса убранства костюма не проводилось.

В рамках параграфа 1.2. «Костюм как археологический источник» на основе применения проблемно-хронологического принципа выделены три направления археологического изучения костюма, отличающиеся особенностями методологического подхода:

К первому направлению относятся исследования по реконструкции костюмных комплексов на основе изучения археологических, письменных и этнографических источников. В данном случае объектом исследования является костюмный комплекс, а не отдельные его составляющие элементы. К этому направлению относятся работы Т.Д. Равдоникас (1990), З.В. Доде (2005), А.А. Красноперова (2006), С.Я. Яценко (2005), А.И. Павловой (2008) и др.

Ко второму направлению относятся сугубо вещеведческие работы по изучению отдельных украшений и элементов убранства костюма. Этот метод не предполагает изучение костюмных комплексов. Как правило, подобный анализ отдельных вещей проводится в рамках изучения инвентаря конкретного погребального памятника или культуры (Б.Б. Агеев (1992), А.С. Скрипкин (1990), В.С. Патрушев (1984), В.М. Клепиков (2002) и др.). Отдельные работы по украшениям или элементам убранства костюма принадлежат В.Г. Петренко (1978),  Е.И. Савченко (2005) и С.В. Трифановой (2006). Основой таких исследований является типологический и сравнительно-исторический методы.

К третьему направлению относятся работы, в которых использовался системный подход, предполагающий анализ и систематизацию данных, создание списка признаков костюма, обработку данных с помощью статистических методов и программ. Отличительная особенность этого метода в том, что костюм рассматривается через призму изучения отдельных элементов убранства, выделения общих признаков, характерных для определенных групп населения и реконструкции конкретных костюмных комплексов. К этому направлению относятся работы В.Ф. Генинга (1988), В.А. Иванова (2000), Н.Б. Крыласовой (2001, 2007), Е.В. Куприяновой (2007), А.В. Мастыковой (2009), Р.Р. Каримовой (2010) и др.

Во второй главе «Типология элементов убранства костюма кара-абызского населения» рассматриваются элементы убранства, разделенные на следующие группы: 1) личные украшения (гривны, браслеты, перстни, височные подвески); 2) пряжки и застежки (пряжки, крючки, фибулы, сюльгамы); 3) элементы убранства поясного набора (поясные дисковидные бляхи, поясные накладки, наконечники ремней); 4) универсальные элементы убранства костюма (бляшки, подвески, обоймы); 5) изделия в зверином стиле.

В основе представленных типологий в диссертационном исследовании лежат методологические принципы, разработанные для предметного комплекса синхронных культур эпохи раннего железа (Петренко, 1978; Патрушев, 1984; Скрипкин, 1990; Агеев, 1992). При выделении отделов учитывались, прежде всего, материал и количество составных частей предмета, при выделении типов – общая форма самого изделия и его частей, при выделении вариантов – орнаментация. Сочетание признаков по отделу, типу и варианту определяет тот или иной тип. За каждым признаком закреплен порядковый номер или буква. Например, А.2.1.б означает изделие, относящееся к отделу А, типу 2, подтипу 1 и варианту б. Отсутствие среди известных предметов одного из признаков, не означает, отсутствие типа как такового. Такая типология является «открытой», т.к. при появлении новых материалов они могут быть включены в существующую типологическую схему.

В параграфе 2.1. «Личные украшения» описывается типология гривен, браслетов, перстней и височных подвесок.

Гривны кара-абызской культуры представлены 46 изделиями, которые по количеству дротов, использующихся в кольцеобразной части, делятся на два отдела (однодротовые и изделия, состоящие из нескольких дротов) и пять типов (изделия в полтора оборота, с несомкнутыми концами, гривны с коническими навершиями на концах и т.д.), различающихся оформлением концов. Они получили распространение в IV в. до н.э. – III в. н.э. Среди выделенных типов гривен нет одного типоообразующего изделия. Кроме того, они не получили широкого распространения в более поздних памятниках.

Браслеты кара-абызской культуры представлены 37 экземплярами, среди которых выделяются два отдела (пластинчатые и дротовые) и типы по форме кольцеобразной части (многовитковые, закрученные в полтора оборота, в два с половиной оборота и т.д.). Дротовые браслеты появились в III в. до н.э. в результате контактов с кочевниками Южного Урала, а пластинчатые браслеты имеют ананьинские истоки происхождения. Антропологические данные по материалам Шиповского могильника позволяют сделать выводы, что браслеты, закрученные в полтора оборота диметром кольцеобразной части 2-3 см были атрибутом подросткового костюма.

В древностях кара-абызской культуры известно 150 перстней из 106 погребений. Среди них выделено два отдела (дротовые и пластинчатые) и 6 типов по форме кольцеобразной части (многивитковые, с заходящими концами, закрученные в полтора оборота, в два с половиной оборота и т.д.). Они были распространены во все периоды существования кара-абызской культуры, но наибольшей популярностью пользовались во II в. до н.э. – II в. н.э. Многовитковые перстни имеют ананьинское происхождение, а щитковые – кочевническое.

В исследовании составлена типология для 346 височных подвесок из 187 комплексов. Все изделия по наличию привески разделены на два отдела (односоставные и двухсоставные), а по внешнему виду на 11 типов (с цилиндрическим блоком, с витой трубицей, в виде знака вопроса и т.д.). Восьмерковидные подвески и подвески с цилиндрическим блоком связаны с гафурийским компонентом в кара-абызской культуре.

Височные подвески с витой трубицей появляются в костюме кара-абызского населения в III-II вв. до н.э. и, постепенно видоизменяясь, становятся атрибутом мазунинского костюма. Это, по мнению ряда исследователей, свидетельствует о существовании у позднекара-абызского и раннемазунинского населений брачных связей (Овсянников и др., 2007, с. 68).

В параграфе 2.2. «Пряжки, застежки» дана типология пряжек, крючков и наконечников ремней. Пряжки кара-абызской культуры – наиболее массовый элемент убранства костюма. Всего найдено найдено 589 изделий в 371 погребении, что составляет 41% от общего количества погребений с элементами убранства костюма. Они разделены на три отдела по способу крепления: односоставные, двухсоставные и трехсоставные. К односоставным изделиям относятся предметы с неподвижным крючком/язычком, к двухсоставным – с подвижным язычком, к трехсоставным – с подвижным язычком и щитком. По способу крепления и форме рамки украшения разделены на типы. Для пряжек с зооморфным изображением оленей в стоячей позе и изделий со сценами терзания разработана отдельная типология. Они появляются в кара-абызском костюме в IV-III вв. до н.э. в результате культурных контактов с кочевниками Южного Урала. Застежки с неподвижным крючком были атрибутом как поясного набора, так и использовались в качестве обувных украшений. Они были атрибутом костюма кара-абызского населения во II в. до н. – II в. н.э.

В I-II вв. н.э. появляются бронзовые и железные пряжки с подвижным язычком. Они характерны только для населения, оставившего Шиповский грунтовый и Охлебининский могильники. Появление этих изделий в среде кара-абызского населения связано, вероятнее всего, с постоянными контактами с сарматами Южного Приуралья. Застежки с подвижным язычком были атрибутом мужского (воинского) костюма.

Пряжки с подвижным язычком и щитком широко распространяются в III в. н.э. и становятся атрибутом мужского костюма. Они встречены только в Шиповском грунтовом могильнике в комплексах с «бедным набором» инвентаря (1-3 костяных наконечника стрел).

Крючки в количестве 147 экз. происходят из 142 погребений кара-абызской культуры. Разное расположение изделий в погребениях указывает на использование их в качестве поясных застежек и колчанных крючков. Изделия по способу изготовления разделены на отделы (с орнаментированным щитком, изготовленные из круглого или подквадратного в сечении стержня и изготовленные из пластины), по форме – и способу крепления на типы и подтипы (щитковые, закрученные в петлю и т.д.). Бронзовые зооморфные крючки были непосредственным атрибутом поясного набора и существовали в IV-II вв. до н.э. Среди изображений на щитках выделяются три основные сюжетные линии: стилизованное изображение раскрытой пасти, стилизованное изображение свернувшегося оленя и стилизованное изображение медведя. Прототипом для изображений на крючках судя по имеющимся данным, были образцы звериного стиля, имевшие распространение на Южном Урале в кочевнических комплексах круга Филипповских курганов. Железные крючки использовались и в качестве поясных застежек и в качестве колчанных крючков. Колчанные изделия, в свою очередь, являлись атрибутом мужского костюма. Они были заимствованы у сарматов, живших на противоположном берегу р. Белая.

Фибулы (3 экз.) и сюльгамы (1 экз.) – наименее распространенные элементы убранства костюма. Все фибулы являются четким датирующим репером  (II – середина III вв. н.э.) и их появление, особенно в воинских погребениях, связано с влиянием сарматского населения.

В параграфе 2.3. «Элементы убранства поясного набора» представлена типология поясных дисковидных блях, поясных накладок и наконечников ремней.

Поясные дисковидные бляхи (279 экз.) являются одним из этнокультурных маркеров кара-абызского населения. Для их анализа использовались статистические методы, позволившие выделить главные признаки, которые в свою очередь, легли в основу типологии изделий. Бляхи разделены на два отдела по способу изготовления (сделаны из зеркал или отлиты в форме) и на четыре типа по форме изделий (с валиком по краю, с обрубленной ручкой, с орнаментом и т.д.). В поясном наборе бляхи, сделанные из зеркал появляются в IV-III вв. до н.э. Источником поступления зеркал для изготовления изделий было кочевническое население (носители прохоровской культуры), кочевавшее на противоположном (левом) берегу р. Белой.

Анализ поясных накладок из бронзы и кости (около 3000 экз.) показал, что они в массовом количестве встречены как в мужском, так и в женском костюмах. Все поясные накладки разделены по материалу на отделы (бронзовые и костяные), а по форме – на типы. Костяные украшения встречены, в основном в мужском взрослом или подростковом костюме. Поясные накладки появляются в костюме кара-абызского населения на рубеже IV-III вв. до н.э. и наибольшее распространение получили на рубеже эр. Ромбовидные, прямоугольные и двусоставные бронзовые изделия имеют ананьинское происхождение, а бронзовые изделия с заклепками, привесками и согнутые из пластины – позднесарматское. Накладки с изображением оленей были стилизованной трансформацией пряжек подобного типа.

Дискуссионным является вопрос о появлении накладок с изображением голов грифонов. Наиболее близкие аналогии изделиям с реалистичными изображениями найдены в Ордосе, Китае, Монголии и в Барабе. Имеются стилизованные накладки на Алтае, в Сибири, Минусинской котловине, в Семиречье и Забайкалье. Но здесь не известно более или менее реалистичного образа. К тому же, китайские, монгольские и ордосские древности не имеют четких датировок. Известно лишь, что «бабочковидные накладки» со стилизованным изображением грифонов найдены в памятниках доциньского времени и датируются IV-III вв. до н.э. В связи с этим, на данный момент вопрос о времени и путях проникновения накладок с изображением голов грифонов остается открытым.

Ременные наконечники, в отличие от накладок и блях, не были распространенным элементом убранства костюма в древностях кара-абызской культуры. Всего найдено 11 наконечников ремней, имеющих, как правило, кочевническое происхождение.

В параграфе 2.3. «Универсальные элементы убранства костюма» представлена типология наиболее массовых изделий – бляшек, накладок и обойм.

К универсальным украшениям относятся около 100 различных бляшек. Нашивные изделия существовали в узкий временной промежуток (III-II вв. до н.э.). Большая часть из них имеет кочевническое происхождение. Бляшки с ушками на обороте имеют ананьинские истоки и появляются еще на ранних этапах развития кара-абызской культуры (в IV-III вв. до н.э.). Но, если в ананьинском костюме они использовались в составе накосного и головного уборов, то в кара-абызской среде – в поясном и шейно-нагрудных наборах. Наибольшее распространение они получили в II в. до н.э. – II в. н.э.

Для обозначения изделий, сделанных из зеркал или из бронзы, использовавшихся для их изготовления, введено понятие «зеркаловидная бронза». «Зеркаловидная бронза» – это особый сплав бронзы, который придавал зеркалу характерный желтоватый блеск. Среди 166 бляшек кара-абызской культуры, сделанных из зеркаловидной бронзы выделяются средние (5-7,5 см) и мелкие (1-4,9 см) изделия, что также является хронологическим признаком: средние изделия были распространены в III-II вв. до н.э., а мелкие появляются в III-IV вв. н.э.

Кроме того, в кара-абызском костюме встречаются подвески и накладки, которые входили в состав поясных и шейно-нагрудных наборов. Известно 400 различных подвесок: трапециевидные, пекторали/лунницы, изделия в форме колокольчика и скифского котла, лировидные подвески, подвески в виде скифского лука и горита. Ряд украшений представлен единичными экземплярами: подвеска из конского нащечника, из ручек клепанных скифских котлов, из спаянных колец, с ушком и тремя округлыми выступами, арочной формы, из ручки римского ковша и т.д. Они, как правило, имели импортное происхождение.

В параграфе 2.4. «Накладки и подвески в зверином стиле» дается типология предметов, выполненных в зверином стиле. Главной особенностью кара-абызского звериного стиля, является наличие копий, которые имеют четкие отличия от оригиналов. Копии, как правило, тиражировались в массовом количестве, в то время как оригиналы изображаемых сюжетов известны в единичных экземплярах. Но копии, также, как и оригиналы, существовали относительно недолгое время, в III-II вв. до н.э. Вероятнее всего, накладки и подвески в зверином стиле изначально имели не местное происхождение и попали в кара-абызскую культуру под влиянием традиций отличного населения от носителей ананьинской культуры и, возможно, гафурийского типа. Среди изделий в зверином стиле выделяются несколько иконографических традиций: 1) кочевническая, связанная с памятниками типа Филипповских и Нагорненских курганов; 2) ананьинская (к этому же типу относятся поясные крючки, рассмотренные в параграфе 2.2); 3) восточная, связанная с ордосскими и хуннскими древностями и памятниками типа Иссык и Почта-3. При этом, кочевническая традиция имеет, вероятнее всего, восточное происхождение (Королькова, 2006, с. 45; Савельев, 2007, с. 134). Элементы убранства в зверином стиле (поясные накладки с противопоставленным изображением грифонов, пряжки с треугольниками и единичные украшения), имеют ближайшие аналогии на территории Центральной Азии (Алтай, Северный Китай, Монголия).

В третьей главе «Костюмные комплексы и их культурно-хронологическая интерпретация» проводится комплексный анализ этнокультурных и хронологических особенностей распределения элементов убранства костюма кара-абызского населения.

В параграфе 3.1. «Этнокультурные и хронологические особенности распределения элементов убранства костюма кара-абызского населения» на основе формализовано-статистического анализа элементов убранства костюма выделяется инвентарь, характерный для каждого хронологического периода.

Типологический анализ на основе периодизации, предложенной А.Х. Пшеничнюком, выявил характерные элементы убранства костюма для каждого хронологического периода кара-абызской культуры: IV-III вв. до н.э. – гривны в полтора оборота, пряжки с изображением оленей, поясные крючки с изображением раскрытой пасти, колоколовидные подвески; III-II вв. до н.э. – поясной набор, состоящий из противопоставленных голов грифонов и поясных дисковидных блях, пряжки со сценами терзания, лировидные подвески, портупейный набор из гофрированных обойм и обойм с вырезом, котловидные подвески; II в. до н.э. – II в. н.э. – поясной набор, состоящий из стилизованных накладок с изображением грифонов и поясных блях, набора украшений, уложенного в ногах погребенного, пряжки с неподвижным крючком и костяные накладки; II – середина III вв. н.э. – поясные бляшки из зеркаловидной бронзы, височные подвески с витой трубицей, пряжки с подвижным язычком, гривны в 1,5 оборота; середина III – начало IV в. н.э. – поясные накладки сарматского типа, височные подвески с привесками из витой спирали, фибулы, пряжки с подвижным язычком и щитком.

Сравнение предметного комплекса первых двух этапов показало, что комплексы между собой различаются очень условно. В погребениях первого этапа присутствуют вещи из погребений второго этапа (несколько поясов состояли из накладок с противопоставленным изображением грифонов и пряжками со сценой терзания или пряжками с изображением оленей, а «портупеи», состоящие из гофрированных обойм, твердо датируемых А.Х. Пшеничнюком III-II вв. до н.э., встречаются вместе с оленными бляхами IV-III вв. до н.э.). Кроме того, набор вооружения в погребениях, как правило, идентичен – бронзовые наконечники стрел (трехлопастные с внутренней или выступающей втулкой). Поэтому, деление комплексов IV-II в. до н.э. на два хронологических периода достаточно условно. В дальнейшем они будут рассмотрены вместе.

Анализ происхождения элементов убранства костюма IV-II вв. до н.э. выявил украшения, имевшие кочевническое (восточное) происхождение: пряжки со сценами терзания, различные зооморфные привески, поясные накладки с противопоставленным изображением голов грифонов, котловидные подвески, лировидные подвески. При этом выделяется и набор украшений, имеющих прямые аналогии в ананьинской культуре: умбоновидные бляшки с ушком на обороте, поясные крючки со стилизованным изображением раскрытой пасти, штампованные накладки и обоймы, колоколовидные подвески, поясные ромбовидные и прямоугольные накладки и т.д. Сама структура поясов, с одной стороны имеет восточное происхождение его составных элементов и прямые аналогии в восточных кочевнических памятниках типа Иссык, Почта-3, Фирсово, Холаш, Догээ-Баары и др., с другой – повторяет головные наборы ананьинской культуры. Эта достаточно противоречивая картина поставила задачу выделения элементов убранства костюма, характерных для всего ареала обитания и всех хронологических периодов кара-абызской культуры.

Для решения задачи использовался формализовано-статистический метод, разработанный В.Ф. Генингом (Генинг, 1988). Первоначально все погребения разделены на четыре хронологических периода, выделенных в соответствии со схемой разработанной А.Х. Пшеничнюком (Пшеничнюк, 1993) и дополненный В.В. Овсянниковым (Овсянников, 2007) и автором диссертационного исследования (IV-III вв. до н.э., II в. до н.э. – II в. н.э., II – середина III вв. н.э., середина III – начало IV вв. н.э.). Далее в каждом хронологическом периоде вычислен коэффициент взаимовстречаемости типов элементов убранства костюма и составлены соответствующие графы. Для анализа не использовались разграбленные и нарушенные комплексы с единичными элементами убранства костюма (1-2 предмета).

Статистическая обработка проводилась поэтапно:

  1. Отбор признаков, соответствующих типам. При этом, не учитывались типы, представленные одним предметом, так как они не статистически значимые.
  2. Вычисление коэффициента корреляции Пирсона в статистической программе SPSS.
  3. Обработка полученных данных и составление графов – моделей общей структуры взаимосвязи признаков. Учитывая большой объем выборки, при составлении графов использовались лишь те признаки, которые показали взаимосвязь друг с другом больше 0,2. При коэффициенте взаимовстречаемости меньше 0,2 признак может иметь значение, только лишь если это уникальные вещи, имеющие аналогии в других культурах и говорящие о связях с этими культурами.

В выборке погребений IV-II вв. до н.э. использовано 126 погребений Уфимского (8 погр.), Биктимировского (17 погр.), Охлебининского (57 погр.), Ново-Уфимского (2 погр.), Шиповского курганного (40 погр.) и грунтового (2 погр.) могильников.

В ходе статистического анализа погребений IV-II вв. до н.э. выделяется три группы коррелирующих между собой элементов убранства костюма: 1) гривны в полтора оборота, височные восьмерковидные подвески, поясные бронзовые крючки с изображением раскрытой пасти, поясные пряжки с изображением оленей; присутствие «портупей» с гофрированными обоймами 2) поясной набор с накладками из противопоставленных голов грифонов и дисковидных блях, пряжки с изображением сцены терзания, пояс, уложенный вдоль тела умершего и лировидные подвески, присутствие «портупей» с обоймами с вырезом; 3) колоколовидные подвески, трапециевидные подвески, присутствие накосников, поясные крючки с изображение раскрытой пасти. Происхождение именно этих наборов убранства костюма и может ответить на вопрос о происхождении и этническом составе кара-абызского населения.

Кочевнические истоки имеют первые два набора. Но, если часть этих украшений можно точно связать с гафурийским компонентом в кара-абызской культуре и памятниками круга Филипповских курганов, Сибай I и Переволочан (гривны в полтора оборота, височные восьмерковидные подвески, поясные бронзовые крючки с изображением медведей, поясные пряжки с изображением оленей), то остальные (сам поясной набор и «портупеи») уходят корнями на Восток к памятникам круга Иссык, Почта-3, Фирсово, Холаш и др., а также в Ордос и ареал обитания хуннов (Центральная Азия). Набор, состоящий из колоколовидных и трапециевидных подвесок, накосников и поясных крючков с изображением раскрытой пасти находят аналогии в ананьинской культуре.

Появление поясного набора именно в женском костюме – вопрос достаточно сложный и не имеющий однозначного решения. С одной стороны, схема расположения предметов повторяет ананьинский женский головной набор: в центре круглая бляха с четырьмя отверстиями, от которой в разные стороны отходят накладки. При этом, в Охлебининском могильнике найдена дисковидная бляха с четырьмя отверстиями, а также на поясном наборе найдены две бляшки, аналогичные ананьинским. С другой стороны, традиция украшения поясов бляхами типа зеркал с двумя отверстиями распространена в лесостепной тагарской культуре, где погребения с ними датированы III в. до н.э. (Мартынов, 1979). Сами поясные накладки с грифонами также имеют восточное происхождение, как и традиция укладывания поясов вдоль костяка: в Дэрестуйском могильнике именно в женских погребениях пояса найдены уложенными вдоль ног (Давыдова, Миняев, 1993). Таким образом, кара-абызский поясной набор сформировался как на местной, ананьинской основе, так и под влиянием восточного компонента кара-абызской культуры.

Дискуссионным вопросом является и появление нагрудных украшений в кара-абызском костюме, получивших название «портупеи» (Пшеничнюк, 1973, с. 183). Они состояли из широких ремней с круглыми бляшками и обоймами (гофрированными и с вырезом на обороте). При этом на костяке они фиксируются идущими от плеч к поясу. Стоит согласиться с мнением А.А. Красноперова о том, что эти украшения, вероятнее всего были накосниками (Красноперов, 2010, с. 127). Сами обоймы с вырезом имеют прямые аналогии в кулайской культуре (Троицкая, 1979; Ковалев, 1992).

Таким образом, общим для всего ареала обитания кара-абызского населения в IV-II вв. до н.э. является следующий набор инвентаря: пряжки со сценами терзания, лировидные подвески, трапециевидные подвески, «портупеи», поясной набор, состоящий из дисковидных блях и накладок в виде голов грифонов. Этот набор элементов убранства на последующем этапе является этническим маркером изучаемого населения.

В IV-II вв. до н.э. в кара-абызской материальной культуре появляется определенный набор инвентаря, имеющий восточное происхождение (пряжки со сценами терзания и треугольниками, различные накладки и подвески в зверином стиле, поясной набор, портупейные обоймы). При этом они существенно изменили облик материальной культуры изучаемого населения. Такое возможно лишь в одном случае – в результате вливания в этнос части населения, имеющего сложившуюся материальную культуру. Оно должно быть привилегированным, так как распространило свои традиции, проявившиеся в костюмном комплексе, на весь ареал обитания кара-абызской культуры. Можно было бы предположить, что данные вещи появились в результате торгового обмена, но одномоментность их появления не подтверждает эту точку зрения.

В связи со всем вышесказанным, в работе предлагается принять в качестве рабочего названия определение «восточный импульс /вектор /компонент в кара-абызской культуре и рассматривать происхождение самой культуры через призму трех составляющих: ананьинского, гафурийского и «восточного». «Восточный компонент» также имеет кочевническое происхождение. На Южном Урале на данный момент известны только отголоски этого импульса, проявляющиеся в памятниках круга Филипповских курганов, в то время как истоки самого звериного стиля могильника уходят корнями на Восток (Королькова, 2006, с. 45; Савельев, 2007, с. 134). Поясные наборы кара-абызской культуры также имеют восточное происхождение.

В выборке погребений II вв. до н.э. – II в. н.э. использовано 444 комплекса Биктимировского (5 погр.), Охлебининского (334 погр.), Ново-Уфимского (7 погр.), Шиповского грунтового (98 погр.) могильников. По аналогиям инвентарю в антропологически определенных погребениях удалось все комплексы разделить на женские, мужские, подростковые и детские. Учитывая, что значительное количество погребений этого времени происходит из Охлебининского и Шиповского могильников, статистический анализ был проведен только для этих памятников. Вероятнее всего, по каким-то причинам природного характера, на северной периферии кара-абызской культуры население становится очень малочисленным.

Общие в женском костюме признаки II в. до н.э. – II в. н.э. для Охлебининского и Шиповского могильников: дисковидные поясные бляхи и бляшки, изготовленные из зеркал, поясные накладки с изображением голов грифонов, бронзовые прямоугольные с вырезанными треугольниками и костяные накладки, пряжки с неподвижным язычком, бронзовые трубочки, проволочные многовитковые перстни. При этом в распределении инвентаря между могильниками наблюдаются существенные различия: лировидные подвески присутствуют только в Охлебининских комплексах, процентное соотношение дисковидных блях больше в Охлебининском могильнике, чем в Шиповском, в поясных наборах из Охлебининского могильника встречено 17 поясов с двумя дисковидными бляхами, в то время как в Шиповском – только один. Традиция ношения пояса с одной бляхой была распространена в II в. до н.э. – II в. н.э. на южном ареале обитания кара-абызского населения (Охлебининский и Шиповский могильники). Преобладание в Охлебинино дисковидных блях, сделанных из зеркал без валика, связано с тем, что население, оставившее оба могильника, вероятнее всего, имели разный источник поступления зеркал, из которых изготавливались поясные бляхи.

Перечисленные общие признаки в женском костюме II в. до н.э. – II в. н.э. сводятся к тому, что население Охлебининского и Шиповского могильников не имело тесных контактов в это время, ограничившись лишь редкими брачными связями. Однако, и для Охлебининского и для Шиповского могильников характерны общие этнические признаки (определенный набор элементов убранства костюма), выделенные на предыдущем этапе.

В выборке погребений II-III вв. н.э. использовано 125 комплексов Охлебининского (32 погр.) и Шиповского грунтового (98 погр.) могильников.

Погребения не разделены по половому признаку. На этом этапе наблюдается минимальная культурная связь между группами населения, оставившего оба могильника. В Охлебининском могильнике появляются гривны, состоящие из нескольких дротов, очковидные височные подвески и трансформируется поясной набор – уходят из обихода накладки с изображением голов грифонов и вместо них на поясе появляются маленькие бляшки, сделанные из зеркаловидной бронзы, получившие распространение на последующем этапе развития культуры в Шиповском могильнике. Также здесь появляются трапециевидные и петлевидные височные подвески, получившие распространение в Шиповском могильнике в III-IV вв. н.э. В Охлебининском могильнике появляются отдельные импортные вещи (фибулы, ручка римского ковша, серебряная бляшка, вырезанная из импортной чаши) (Овсянников, 2009, с. 147). Если статистический анализ погребений Охлебининского могильника показал наличие четко фиксируемых групп, то в Шиповском могильнике в это время происходит противоположная ситуация – вещи хоть и коррелируют друг с другом, но общей целостной картины нет. Здесь появляются разнообразные типы височных подвесок, поясные накладки, обоймы, бляшки, браслеты.

В выборке погребений середины III – IV вв. н.э. использовано 54 комплекса Шиповского грунтового могильника. Этот период отмечен обеднением погребений и появлением предметов позднесарматской материальной культуры – поясные накладки, единичные типы пряжек и подвесок-зеркал с боковым выступом. Все комплексы сосредоточены в VII и XIII раскопах. В.В. Овсянников, проведя картографирование на XIII раскопе, пришел к выводу о наличии на раскопе определенных родовых групп, которые были объяснены чересполосным проживанием с имендяшевским населением и семейно-брачными связями между кара-абызским населением и носителями мазунинской культуры с одной стороны, и с позднесарматским населением с другой (Овсянников, 2006, с. 91). Проведенное исследование подтвердило существование на позднем этапе кара-абызской культуры разных родовых групп, имеющих не только связи с мазунинским, но и, прежде всего, с позднесарматским населением. В это время выделяются поясные наборы, имеющие аналогии с позднесарматскими поясными накладками (Малашев, 2008).

Таким образом, анализ погребений последующих хронологических периодов показал на примере Охлебининского и Шиповского грунтового могильников, что при общности происхождения, с начала рубежа эр группы населения, оставившие эти некрополи, не имели постоянных контактов, и поэтому развитие костюмных комплексов шло автономно. Если в Охлебининском могильнике поясные накладки с грифонами выходят из употребления в II в. н.э., то в Шиповском они используются в костюме вплоть до середины III в. н.э. К тому же, в обоих могильниках были разные источники поступления зеркал, из которых делали поясные дисковидные бляхи, а в Шиповском могильнике появилась традиция отливать изделия.

В параграфе 2.3. «Убранство костюма» выделены отдельные типы костюмных элементов – поясные наборы, головные, шейно-нагрудные, обувные украшения и обшивка одежды. Для каждого элемента определены свои типы, имеющие, прежде всего, различия по полу. Женский кара-абызский костюм наиболее информативен, он состоял из нагрудного и поясного наборов, для него была характерна расшивка одежды. В разное время и в зависимости от пола, социального положения или принадлежности к определенному роду, костюм дополнялся височными подвесками, пряжками, браслетами, гривнами и другими элементами.

В комплекс мужского костюма из достоверно реконструируемых элементов убранства входили поясной набор и украшения обуви в виде пряжек. Они, в отличие от женских элементов убранства, имели больше рациональное значение, нежели декоративное или обрядовое.

В диссертационном исследовании приводятся реконструкции костюмных комплексов из разных могильников, основанные на изучении планов и описаний конкретных погребений и этнографических параллелей.

В заключении сделаны основные выводы и подведены итоги исследования. Благодаря типологическому и формализовано-статистическому анализу массового набора элементов убранства костюма в рамках данного исследования удалось выявить комплексы, характерные для каждого хронологического периода и определить их происхождение.

Кара-абызский костюм начал формироваться на самых ранних стадиях развития культуры – в IV в. до н.э. В каждый из выделенных хронологических периодов существовали определенные типы костюмов:

1) IV-II вв. до н.э. В это время бытовали еще головные уборы, сохранившие ананьинские традиции, появляются гривны в полтора оборота, височные восьмеркообразные подвески и поясные бронзовые крючки со стилизованным изображением животных. В этот период появляются пояса, состоящие из накладок с изображением голов грифонов и пряжек с изображением оленей. В Шиповском курганном могильнике встречаются нагрудные украшения из гофрированных накладок. С одной стороны, кара-абызский костюм имеет ананьинские черты, с другой, уже в состав населения влился новый компонент – гафурийский. Кроме того, период отмечен появлением новых элементов убранства костюма, связанных с т.н. «восточным импульсом»: пояса из накладок в виде голов грифонов, различные подвески в зверином стиле, пряжки с треугольниками и обоймы с вырезом на обороте. В это время формируются основные этнические признаки кара-абызского костюма. Это дает основания говорить о существовании третьего, «восточного» компонента в кара-абызской культуре.

2) II в. до н.э. – II в. н.э. В этот период происходит наибольший демографический всплеск кара-абызского населения и именно в это время кара-абызский костюм наиболее унифицирован. При всем многообразии, четко выделяются женские и мужские поясные наборы, обувные украшения. Доминирующим этническим признаком становятся пояса и украшения, свернутые в ногах. В качестве родового и социального маркера выступают височные подвески и состав пояса. Выделяются бедные погребения с одной дисковидной бляхой и погребения с золотыми височными подвесками, кореллирующими с двумя дисковидными бляхами в составе богатого поясного набора. Картографирование этих погребений выявило их расположение на тех же участках, где располагались комплексы, связанные с «восточным компонентом», что свидетельствует о преемственности между родовыми группами.

3) II – середина III вв. н.э. В этот период наиболее ярко проявляются отличия материальной культуры Шиповского и Охлебининского могильников, что связано с отсутствием постоянных тесных контактов между населением, оставившим эти памятники. Если в Охлебининском могильнике четко выделяются костюмные комплексы, то в Шиповском происходит размывание этнических традиций, связанное с внешним влиянием.

4) середина III – начало IV вв. н.э. Этот хронологический период представлен только Шиповским могильником, где выделяются комплексы, имеющие позднесарматские и мазунинские черты при сохранении элементов убранства, характерных для предыдущего периода. Это говорит о наличии брачных связей с поздними сарматами, мазунинцами, а также о постепенном превращении остатков кара-абызского населения в немногочисленный реликт.

Перспективными направлениями, заданными диссертационной работой являются: анализ погребального обряда, оружия и бытового инвентаря кара-абызской культуры, включающий его классификацию, типологию и хронологию; более детальное картографирование всего набора инвентаря в рамках Охлебининского и Шиповского могильников и в рамках ареала обитания кара-абызского населения.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

В реферируемых журналах из списка ВАК:

Воробьёва С. Л. Происхождение и время появления в лесостепи Приуралья поясных накладок с изображением голов грифонов [Текст] / С.Л. Воробьёва // Проблемы истории, филологии и культуры. – № 2 (28). – 2010 г. – Москва-Магнитогорск-Новосибирск. – С. 52-60.

Воробьёва С. Л. К вопросу о типологии и происхождении браслетов кара-абызской культуры [Текст] / С.Л. Воробьёва // Вестник Челябинского государственного университета. Истрия. – Вып. 46. – №22(237), 2011. – С. 5-9.

Воробьёва С. Л. Гривны кара-абызского населения эпохи раннего железа (к вопросу о типологии и происхождении) [Текст] / С.Л. Воробьёва // Вестник археологии, антропологии и этнографии. – Тюмень. – №2. – 2011. – С. 108-115.

в других изданиях:

Воробьёва С. Л. Типология поясных накладок с изображением грифона эпохи раннего железа (Текст) / С.Л. Воробьёва // Этносы и культуры Урало-Поволжья: история и современность : материалы III Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых. – Уфа, 2009. – С. 84-90.

Воробьёва С. Л. Использование статистических методов для разработки типологии предметов (на примере изучения поясных дисковидных блях костюма кара-абызской культуры эпохи раннего железа) [Текст] / С.Л. Воробьёва // XVIII Уральское археологическое совещание : культурные области, археологические культуры, археологические культуры, хронология: материалы XVIII Уральского археологического совещания. – Уфа, 2010. – С. 194-198.

Воробьёва С. Л. К вопросу об особенностях восьмеркообразных височных подвесок кара-абызского населения Южного Приуралья эпохи раннего железа [Текст] / С.Л. Воробьёва // Этносы и культуры Урало-Поволжья: история и современность : материалы IV Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых. – Уфа, 2010. – С. 48-51.

Воробьёва С. Л. К вопросу о происхождении колоколовидных и котловидных подвесок кара-абызской культуры [Текст] / С.Л. Воробьёва // Этносы и культуры Урало-Поволжья : история и современность: материалы V Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых. – Уфа, 2011. – С. 44-49.

Воробьёва Светлана Леонидовна

ТИПОЛОГИЯ ЭЛЕМЕНТОВ УБРАНСТВА КОСТЮМА КАРА-АБЫЗСКОЙ КУЛЬТУРЫ ЭПОХИ РАННЕГО ЖЕЛЕЗА

(IV в. до н.э. IV в. н.э.)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Подписано в печать 17.03.12 г. Формат  60х84 1/16.

Бумага офсетная. Печать ризографическая. Тираж 100 экз. Заказ 637.

Гарнитура «TimesNewRoman». Отпечатано в типографии

«ПЕЧАТНЫЙ ДОМЪ» ИП ВЕРКО.

Объем 1,5 п.л. Уфа,  Карла Маркса 12 корп. 4,

т/ф: 27-27-600,  27-29-123


1 Возможность работы с неопубликованными материалами была любезно предоставлена авторами раскопок: А.Х. Пшеничнюком, Н.А. Мажитовом, В.В. Овсянниковым и Н.С. Савельевым. Пользуясь случаем, выражаю им благодарность.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.