WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Садыкова Лиана Рифовна

СОХРАНЕНИЕ И ТРАНСФОРМАЦИЯ ЭТНОКУЛЬТУРНОЙ

ИДЕНТИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ ЭМИГРАЦИИ:

НА ПРИМЕРЕ «ТЮРКО-ТАТАРСКОЙ» ДИАСПОРЫ США

Специальность 07.00.07 – Этнография, этнология и антропология

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Ижевск 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном учреждении науки Институт этнологических исследований им. Р.Г. Кузеева

Уфимского научного центра РАН

Научный руководитель:        Юнусова Айслу Белаловна

доктор исторических наук, профессор

                                                                       

Официальные оппоненты:

Чагин Георгий Николаевич, доктор исторических наук, профессор, ФГБОУ ВПО «Пермский государственный университет», заведующий кафедрой

Хабибуллина Айгуль Рафкатовна, доктор исторических наук, доцент ФГБОУ ВПО «Башкирский государственный университет», заведующая кафедрой

       

Ведущее учреждение: Государственное бюджетное учреждение Институт истории Академии наук Республики Татарстан         им. Ш. Марджани

Защита состоится 25 апреля 2012 года в 12.00 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.275.01 при ФГБОУ ВПО «Удмуртский государственный университет» по адресу: 426034, г. Ижевск, ул. Университетская 1, корпус 2, ауд. ____

С диссертацией и авторефератом можно ознакомиться в библиотеке Удмуртского государственного университета, на сайте УдГУ: http://udsu.ru и на сайте ВАК: http://vak.ed.gov.ru

Автореферат разослан 22 марта 2012 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета                                                Г.Н. Журавлёва

канд.ист.наук

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. История российской эмиграции представляет интерес и значимость в научно-теоретическом плане. Современное теоретическое осмысление роли эмиграции из России диктуется рядом обстоятельств. В последние годы не подвергается сомнению тот факт, что эмигранты являются неотъемлемой частью России. Важным политическим шагом стал Указ В.В. Путина от 22 июня 2006 г. «О мерах по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом»1, направленный на объединение потенциала соотечественников, проживающих за рубежом. Кроме того, Указ может стать мощным импульсом для академического сообщества в изучении международной диаспоры.

Политические изменения начала XX столетия в России превратили часть населения страны в вынужденных эмигрантов. Сейчас именно в США достаточно компактно проживает одна из крупнейших «тюрко-татарских» диаспор, которая объединена в различные ассоциации, общества и землячества. «Тюрко-татарская» диаспора в США – это диаспора тюркских и мусульманских народов, переехавшая из России преимущественно из Волго-Уральского региона и республик бывшего Советского Союза. Название «тюрко-татары» принято ими в соответствии с резолюцией Всероссийского мусульманского съезда 1917 года. В условиях эмиграции они смогли сохранить собственную культуру и структуру внутренней социальной жизни. Особую актуальность приобретает сохранение этнической идентичности в многонациональной стране, как США. Чаще всего эмигрант преследует цель сохранить существующие отличия от других людей, причем этничность превращается в один из важнейших факторов выражения этих отличий. В поликультурной среде этническая идентичность приобретает особую чувствительность и к самооценке, и к оценке себя другими. Этническая идентичность более выражена, чем гражданская, актуальна и интенсивна.

В настоящее время бывшие граждане России или, скорее даже потомки, став вынужденными эмигрантами, не теряют связи со своей родиной, объединяются в диаспоры, чтобы не забыть и сохранить национально-культурные традиции своего народа.

Обращение к теме «тюрко-татарской» эмиграции из России актуально потому, что вопрос формирования и сохранения этнокультурной идентичности «тюрко-татар» США в силу разных причин до сих пор остается неисследованным пластом истории татарского, башкирского и других тюркских народов России. Эти обстоятельства показывают актуальность и перспективность изучения судеб «тюрко-татарских» эмигрантов, вынужденных эмигрировать после Октябрьской революции и Второй мировой войны из страны.

Объектом исследования выступает «тюрко-татарская» диаспора в США, характеризующаяся компактным проживанием сложившихся тюркоязычных этнических групп с высокой степенью сохранности культурных традиций.

Предметом исследования являются процессы сохранения этничности эмигрантов «тюрко-татарской» диаспоры в иноязычной, иноконфессиональной среде.

Хронологические рамки исследования. Исследование охватывает период с конца XIX по XXI вв. За исходный хронологический рубеж взят конец XIX в., связанный со строительством КВЖД (1898 г.) и коммерческой деятельностью татар, в результате часть населения покинула Россию и обосновалась в других странах, прежде всего в Китае, Корее, Японии. К началу XXI в. в эмиграции проживает уже третье поколение, покинувших Родину в начале ХХ в. и именно на них можно проследить влияние инокультурной среды на сохранение этнической идентичности, поэтому верхним рубежом исследования является начало XXI в.

Территориальные рамки исследования ограничены территорией США. В то же время внутри США имеются свои центры, в которых компактно расселены «тюрко-татары», имеющие большие диаспоры в Нью-Йорке и Сан-Франциско. Вместе с тем для более полного освещения формирования «тюрко-татарской» диаспоры в США были рассмотрены «тюрко-татарские» диаспоры, проживающие в Китае и Японии.

Степень изученности. В науке понятие «идентичность» широко используется в этнологии, философии, психологии, культурной и социальной антропологии с разными значениями или в разных аспектах. Начиная с конца 1980-х гг. отечественную науку привлекла концепция этнической идентичности (этнического самосознания). Термин «этническое самосознание» вошел в научный оборот благодаря работам С.А. Токарева2 и Н.Н. Чебоксарова3.

С конца 1980-х – начала 1990-х гг. с терминами «этнос» и «этническое самосознание» начинают активно конкурировать новые термины – «этничность», «этническая идентичность», пришедшие в российскую науку вместе с работами зарубежных ученых – американских политологов Н. Глейзера и Д. Мойнихэна4. Вопросы этничности исследованы в научных трудах Э. Смита5, К. Гиртца6, Р. Брубейкера7, Дж. Де-Воса8. Отечественные исследователи: Ю.В. Бромлей, В.И. Козлов, Н.Н. Чебоксаров, С.Е. Рыбаков, В.В. Пименов и др. отстаивают идею существования этнических общностей, члены которых объединены в единую «совокупность» на основе общих признаков: языка, традиций, культуры, религии, иногда – территории, экономики, государственности и т. п.9, а также – в результате осознания «как своей общности, так и своего отличия от членов других таких же человеческих групп»10.

В нашей стране с начала 1990-х гг. опубликован целый ряд работ, в которых с различных исследовательских позиций осуществлялся поиск подходов к этому феномену11. В настоящее время процесс продолжается, демонстрируя неослабевающий интерес ученых к этой проблеме.

Теоретико-методологические труды по проблеме диаспоры Ю.В. Бромлея, Л.Н. Гумилева, В.И. Козлова, Р.Г. Кузеева, Р.Г. Абдулатипова, И.В. Арутюняна, Л.М. Дробижевой, Р.Н. Мусиной, Т.А. Полосковой, В.А. Тишкова и др. заложили основу для исследований данной проблемы12. Разработке различных аспектов и конкретных особенностей диаспоры как специфического этносоциального феномена посвящены исследования Т. С. Иларионовой, З.И. Левина, Ж.Т. Тощенко, Т.И. Чаптыковой13. Однако надо признать, что в нашей литературе до сих пор создано мало крупных, в том числе диссертационных и монографических исследований по проблеме диаспоры. Зарубежные ученые У. Сафран, X. Тололян, А. Ашкенази, Г. Шеффер, М. Дабаг, К. Платт, Р. Мариенстрас, Э. Скиннер, А. Бра, Р. Коэн, Дж. Армстронг, Р. Хеттлаге, Н. Брубейкер, Т. Фаист, Р. Льюис, С. Хантингтон14 и др. выделили следующие признаки данного феномена: рассеивание из единого центра в два или более периферийных места; коллективная память о стране происхождения и ее мифологизация; ощущение своей чужеродности в принимающей стране; стремление к возвращению или миф о возвращении; помощь исторической родине; сохраняющаяся идентификация со страной происхождения и базирующееся на этом чувство групповой сплоченности. Подробно теоретико-методологические вопросы представлены в параграфе 1.1.

Уже в конце XIX – начале XX в. проблема массовой эмиграции в Америку из Российской империи привлекла внимание целого ряда отечественных авторов (Н. Славинского, А. Курбского, Н.Ильина, М. Владимирова, К. Скальковского, Е.Н. Матросова, П.А. Тверского (Дементьева), П. Попова, Ю. Филипова, П. Тизенко, С. Яновского, И. Сысоева, М. Равича, А. Мухина, К. Офросимова, К. Олейника, Б. Курчевского, А.И. Щербатского, Е.И. Омельченко и др.). Появились первые статистические работы аналитического характера (С. Патканова)15. Но только в 1928 г. вышел серьезный научный труд В.В. Оболенского (Осинского) о международных эмиграциях в России.

В советской научной литературе тема российской эмиграции в США в XIX – начале XX в. в той или иной степени была затронута в книгах и статьях Н.Л. Тудоряну, Л.А. Баграмова, Г.П. Куропяткина, А.Н. Шлепакова, С.В. Филиппова. Истории политической эмиграции посвящены работы А.Я. Кипермана, А.С. Соколова, А.М. Черненко, В.Я. Гросула и др. Однако в трудах этнографов-американистов (Ш.А. Богина и др.), связанных с эмигрантами в США, практически нет разделов о жизни, быте и судьбах русских до 1917 г., не говоря уже о последующих десятилетиях16.

Одним из первых к проблеме татарской мусульманской эмиграции обратился И.А. Гилязов (1994). Среди трудов, которые внесли систему в изучение «тюрко-татарской» диаспоры, можно назвать книгу Р.Б. Гайнетдинова «Тюрко-татарская политическая эмиграция: начала XX века – 30-е годы: исторический очерк» (1997).

В последнее десятилетие (2000 – 2010 гг.) в научный оборот введены такие работы по «тюрко-татарской» эмиграции, как монография Р.М. Адутова «Татаро-башкирская эмиграция в Японии» (2007), труды Л.Р. Усмановой, А.Б. Юнусовой, Л.П. Черниковой, монография М.Н. Фархшатова, статья А.Г. Салихова «Башкиры в эмиграции» в журнале «Ядкяр» (2002).  В то же время следует отметить, что диссертационные исследования по «тюрко-татарской диаспоре» написаны по некоторым историческим специальностям, но не по этнографии. Подробно историография проблемы представлена в параграфе 1.2.

Работ методического плана по этнической идентичности достаточно, а по тюркской эмиграции, тем более сохранение идентичности «тюрко-татар» в условиях эмиграции нет.

Целью диссертационного исследования является выявление условий сохранения и трансформации этнокультурной идентичности в условиях эмиграции и пребывания в инокультурной среде на протяжении нескольких поколений.

Для достижения цели необходимо решить следующие задачи:

– исследовать теоретико-методологические проблемы идентичности в условиях эмиграции, показать перспективы их развития;

– изучить историю формирования и становления «тюрко-татарской» диаспоры в США и их роль в эмиграции;

– раскрыть основные факторы и тенденции сохранения этнокультурной идентичности «тюрко-татарского» населения США.

Источниковая база исследования. Для исследования темы были привлечены неопубликованные и опубликованные источники, которые по характеру происхождения и содержанию можно объединить в несколько групп.

1). Результаты этносоциологических опросов представителей «тюрко-татарской» диаспоры в США, проведенных автором с 2003 по 2009 год.

2). Личные материалы эпистолярного и мемуарного характера, предоставленные членами «Ассоциации американских татар» в Нью-Йорке.

3). Опубликованные бюллетени «Ассоциации Американских татар» в Нью-Йорке17.

4). Официальная информация «Ассоциации американских татар» в Нью-Йорке, распространяющаяся в Интернете по адресу на сайте: http://www.atany.com/

5). Мемуары, воспоминания российских эмигрантов, а также статистические справочники и иные материалы.

6). Материалы, опубликованные в региональной периодической печати – республиканских и районных газетах и журналах как на русском, так и на татарском и башкирском языках18. Подробно источниковая база рассмотрена в параграфе 1.3.

Методологическая и методическая основа исследования. Методологическую основу исследования составляет системный подход, ориентированный на выделение, прежде всего, интегративных инвариантных системообразующих связей и отношений, на изучение и формирование того, что в системе является устойчивым или переменным, что главным или второстепенным, личностный подход, направленный на личность как цель, субъект, результат требующий признание уникальности, её интеллектуальной и нравственной свободы права на уважение, деятельный подход, организующий полноценную в социальном и нравственном отношении жизнедеятельность («тюрко-татарская» диаспора в США), полисубъектный (диалогический подход) основанный на вере в позитивный потенциал человека, в его неограниченные творческие возможности постоянного развития и самосовершенствования.

Принцип историзма дал возможность проанализировать достижения «тюрко-татарской» диаспоры с использованием других научных дисциплин и выявить общее и особенное в деятельности подобных общин в США. Опираясь на этот принцип, предпринята попытка рассмотреть историю изучаемого объекта в динамике и в контексте сложных исторических связей и взаимозависимости, присущими только для них противоречиями.

Принцип научной объективности и деполитизированного подхода позволил увидеть историю выходцев из России с позиций исторической достоверности, свободной от стереотипов и иллюзорных представлений. Значительную роль в проведении исследования сыграли исторические методы изучения и анализа прошлого. Так, классификация облегчила сбор и систематизацию огромного и разнообразного количества источников, позволила рельефнее выделить основное и второстепенное в рассматриваемых вопросах.

Важным в изучении жизни и деятельности американцев «тюрко-татарского» происхождения является сравнительный метод, поскольку в среде выходцев из России имелись не только сходные общественные институты, но наблюдалось и единство идеологического мышления, хотя общины и отстояли друг от друга территориально. При этом большую роль играет и цивилизационный метод, при котором не только обосновывается целостность картины деятельности диаспоры американцев «тюрко-татарского» происхождения, но и появляется возможность полнее раскрыть разносторонние аспекты путем описания жизни ее отдельных членов.

В диссертационном исследовании были применены методы полевых исследований (опрос, анкетирование), социально-психологического опроса и этнической и кросс-культурной психологии. Для проведения опроса был разработан специальный опросник, соответствующий специфике исследуемых объектов.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

  1. исследование является одним из первых, посвященных «тюрко-татарской» диаспоре в США и выявлению факторов и сопряженных признаков сохранения этничности в чужой среде. Научная новизна заключается в обобщении литературы по «тюрко-татарской» диаспоре;
  2. впервые введены в научный оборот оригинальные материалы «Ассоциации американских татар» Нью-Йорка: бюллетени, переписка (2003 – 2010 гг.).
  3. разработана периодизация формирования «тюрко-татарских» общин в целом по Северной Америке и их размещения по регионам;
  4. сформулировано теоретическое положение о сохранении и трансформации этнокультурной идентичности в условиях эмиграции на протяжении трех поколений.

Научно-практическая значимость диссертационного исследования заключается в выявлении причин сохранения этнокультурной идентичности в условиях эмиграции, систематизации новых сведений, теоретических обобщениях, которые вносят вклад в исследование современных проблем эмиграции из России. Большую роль настоящая работа может сыграть в деле сохранения наследия «тюрко-татарской» диаспоры специалистами и потомками эмигрантов в Америке на современном этапе.

Практическая значимость заключается в том, что исследование будет способствовать восполнению пробелов в составлении полноценной картины «тюрко-татарской» эмиграции из России и формирования «тюрко-татарской» диаспоры в США. Результаты диссертации могут быть использованы в лекционных курсах и при разработке учебных программ и спецкурсов по истории России, этнокультуре, этнополитологии, религиоведению и т.д.

Положения, выносимые на защиту:

– в результате экономических, политических и социальных изменений (революции, гражданской войны, Второй мировой войны) из России наблюдалось массовая эмиграция разных национальностей;

– в процессе эмиграции «тюрко-татры» на протяжении трех поколений сохраняют ощущение причастности к «тюрко-татарской» этничности, проявляют осознанное стремление к сохранению этнокультурной идентичности;

– в настоящее время на территории США функционируют две «тюрко-татарские» диаспоры – «Ассоциация американских татар» и «Американская тюрко-татарская ассоциация», члены которых сохраняют основные маркеры этнической идентичности: происхождение, язык, культура (включая религиозное сознание). «Тюрко-татары» осознают свою этничность как важный фактор мировоззрения и социализации в инокультурной среде;

– процесс трансформации этнокультурной идентичности на территории США находится в русле общемировых тенденций, его признаки начинают проявлять себя на рубеже третьего и четвертого поколения;

– формирование этнической идентичности – неустойчивый процесс, результатом его может стать трансформация этничности. В зависимости от степени открытости принимающей среды этническая идентичность растворяется среди других идентичностей или актуализируется и закрепляется. Открытость принимающей среды в значительной мере определяется локальным (региональным) самосознанием поселенческой общности;

– этническая идентичность детей иммигрантов, родившихся в США, имеет свои особенности. Дети склонны к смене этничности или к манипулированию ею в зависимости от конкретной ситуации. Представители моноэтнических семей сохраняют родительскую идентичность.

Апробация работы. Основные положения и выводы диссертации, полученные в ходе исследования, нашли отражение в 8 публикациях общим объемом 2,2 п.л., в том числе в издании, рекомендованном ВАК, и апробированы на различных научных конференциях – международной конференции «Этнос. Общество. Цивилизация» (2006, г. Уфа) и всероссийских конференциях – «Современные этнополитические и этносоциальные процессы в России: модель Республики Башкортостан» (2004, г. Уфа), «Межнациональные отношения в полиэтническом регионе: проблемы и пути оптимизации» (2005, г. Уфа), Материалы III конкурса научных работ молодых ученых и аспирантов УНЦ РАН и АН РБ (2005, г. Уфа), Этносы и культуры Башкортостана: традиции и современность: Материалы научно-практической конференции молодых ученых (2006, г. Уфа), «Россия и ее регионы в поиске гражданского единства и межнационального согласия» (2011, г. Уфа).

Диссертационная работа обсуждена и рекомендована к защите на заседании отдела религиоведения Института этнологических исследований Уфимского научного центра Российской академии наук.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованных источников и литературы, приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обоснована актуальность темы диссертационного исследования, проведен анализ научной разработанности проблемы, выделены объект и предмет, определены цель и задачи исследования, а также теоретико-методологические основы диссертации, ее эмпирическая база, раскрыта новизна, указана теоретическая и практическая значимость полученных результатов. Приводятся сведения об ее апробации.

Первая глава «Вопросы методологии и историография проблемы идентичности в условиях эмиграции» раскрывает теоретико-методологические вопросы изучения проблемы в зарубежной и отечественной этнологии, социологии и в ряде смежных дисциплин, представлена историография проблемы и обзор источниковой базы.

В параграфе 1.1 «Теоретико-методологические вопросы» исследованы особенности понятия «идентичность». Начиная с конца 1980-х гг. отечественную науку привлекла концепция этнической идентичности (этнического самосознания). Термин «этническое самосознание» вошел в научный оборот благодаря работам С.А. Токарева19 и Н.Н. Чебоксарова20.

С конца 1980-х – начала 1990-х гг. с терминами «этнос» и «этническое самосознание» начинают активно конкурировать новые термины – «этничность», «этническая идентичность», пришедшие в российскую науку вместе с работами зарубежных ученых21. Вопросы этничности исследованы в научных трудах Э. Смита22, К. Гиртца23, Р. Брубейкера24, Дж. Де-Воса25. После доклада В.А.Тишкова в ноябре 1989 г., сделанном на заседании Президиума АН СССР и опубликованном затем отдельной брошюрой26 принято говорить о существовании и противостоянии двух течений в отечественной этнологии - примордиализма и конструктивизма.





«Субстанциалистов» (одно из направлений в рамках «примордиализма»): Ю.В. Бромлея, В.И. Козлова, Н.Н. Чебоксарова, С.Е. Рыбакова, В.В. Пименова и др. представителей сближает прежде всего отстаивание идеи объективности (реальности) существования этнических общностей, члены которых объединены в единую «совокупность» на основе общих признаков: языка, традиций, культуры, религии, иногда - территории, экономики, государственности и т. п.27, а также - в результате осознания «как своей общности, так и своего отличия от членов других таких же человеческих групп»28.

Исследователи выделяют три основных направления в рамках конструктивистской концепции этничности: когнитивизм29, релятивизм (или контекстуализм)30 и инструментализм31. Последнее направление иногда рассматривается в качестве отдельного (третьего) подхода к этническим феноменам32 или квалифицируется как «посредническое» между конструктивизмом и примордиализмом33.

Как правило, при изучении проблемы идентичности (в том числе этнической) большинство отечественных этнопсихологов отталкиваются от двух (или от одной из двух) ставших классическими в западной психологии концепций – концепции социальной идентичности Г. Тэджфела и Дж. Тернера и эпигенетической концепции развития личности Э. Эриксона, которые теоретически вписываются в «когнитивный» конструктивизм. Обе концепции фокусируют внимание на проблеме идентичности и ее кризиса. Если Э. Эриксон34 анализирует личностный аспект  идентификации (личность рассматривается в социально-историческом плане), то модель Г. Тэджфела – Дж. Тернера35 описывает прежде всего социальную (групповую) идентичность.

Диаспоры были предметом изучения зарубежных ученых. В отечественной науке диаспоры долгое время не изучалась, а в настоящее время исследования ученых в основном группируются вокруг таких проблем, как дефиниции понятия, критерии диаспоральности, типология диаспор, перспективы развития и т.д. Теоретико-методологические труды по проблеме диаспоры Ю.В. Бромлея, Л.Н. Гумилева, В.И. Козлова, Р.Г. Кузеева, Р.Г. Абдулатипова, И.В. Арутюняна, Л.М. Дробижевой, Р.Н. Мусиной, Т.А. Полосковой, В.А. Тишкова и др. заложили основу для исследований данной проблемы36. Разработке различных аспектов и конкретных особенностей диаспоры как специфического этносоциального феномена посвящены исследования Т. С. Иларионовой, З.И. Левина, Ж.Т. Тощенко, Т.И. Чаптыковой 37. Однако надо признать, что в нашей литературе до сих пор создано мало крупных, в том числе диссертационных и монографических исследований по проблеме диаспоры. Зарубежные ученые У. Сафран, X. Тололян, А. Ашкенази, Г. Шеффер, М. Дабаг, К. Платт, Р. Мариенстрас, Э. Скиннер, А. Бра, Р. Коэн, Дж. Армстронг, Р. Хеттлаге, Н. Брубейкер, Т. Фаист, Р. Льюис, С. Хантингтон38 и др. выделили следующие признаки данного феномена: рассеивание из единого центра в два или более периферийных места; коллективная память о стране происхождения и ее мифологизация; ощущение своей чужеродности в принимающей стране; стремление к возвращению или миф о возвращении; помощь исторической родине; сохраняющаяся идентификация со страной происхождения и базирующееся на этом чувство групповой сплоченности.

В параграфе 1.2 «Историография проблемы» представлен анализ литературы, посвященной изучению российской и «тюрко-татарской» эмиграции из России в США. Вопросами эмиграции исследователи начали заниматься в конце XIX в., когда началась массовая эмиграция. Уже в конце XIX – начале XX в. проблема массовой эмиграции в Америку из Российской империи привлекла внимание целого ряда отечественных авторов (Н. Славинского, А. Курбского, Н.Ильина, М. Владимирова, К. Скальковского, Е.Н. Матросова, П.А. Тверского (Дементьева), П. Попова, Ю. Филипова, П. Тизенко, С. Яновского, И. Сысоева, М. Равича, А. Мухина, К. Офросимова, К. Олейника, Б. Курчевского, А.И. Щербатского, Е.И. Омельченко и др.). Появились первые статистические работы аналитического характера (С. Патканова)39. Но только в 1928 г. вышел серьезный научный труд руководителя ЦСУ СССР В.В. Оболенского (Осинского) о международных эмиграциях в России. Однако первой и долгое время единственной на русском языке работой стала опубликованная в Нью-Йорке эмигрантом-журналистом М.Е. Вильчуром книга «Русские в Америке». И тогда же на английском языке в Калифорнии было опубликовано небольшое этносоциологическое исследование Л. Соколовой о молоканах в Лос-Анджелесе. Спустя три года в Нью-Йорке одновременно вышли две монографии социолога Джерома Девиса, которые почти до конца XX в. оставались единственными такого комплексного характера этносоциологическими исследованиями о русских в США.

В советской научной литературе тема российской эмиграции в США в XIX – начале XX в. в той или иной степени была затронута в книгах и статьях Н.Л. Тудоряну, Л.А. Баграмова, Г.П. Куропяткина, А.Н. Шлепакова, С.В. Филиппова. Истории политической эмиграции посвящены работы А.Я. Кипермана, А.С. Соколова, А.М. Черненко, В.Я. Гросула и др. Однако в трудах этнографов-американистов (Ш.А. Богина и др.), связанных с эмигрантами в США, практически нет разделов о жизни, быте и судьбах русских до 1917 г., не говоря уже о последующих десятилетиях40.

Вторая половина 1990-х гг. отмечена подлинным бумом – появились десятки журнальных статей, сборники, публикации документов, коллективные и индивидуальные монографии о российском зарубежье 1920 – 1930-х гг. в некоторых странах Европы и Азии41. А к концу 1990-х гг. отечественная историография располагала рядом солидных монографий и коллективных трудов по истории российского зарубежья в период между двумя мировыми войнами. Но данная тема пока еще остается не исследованной.

Проблемы «тюрко-татарской» эмиграции в отечественной исторической науке начали изучаться довольно поздно. Одним из первых к проблеме татарской мусульманской эмиграции обратился казанский исследователь доктор исторических наук, профессор И.А. Гилязов (1994), опубликовав ряд статей о деятельности общества «Идель – Урал», лиги «Прометей» и о политике военных кругов Германии в отношении «тюрко-татарских» народов СССР.

Среди трудов, которые внесли систему в изучение «тюрко-татарской» диаспоры, можно назвать книгу Р.Б. Гайнетдинова «Тюрко-татарская политическая эмиграция: начала XX века – 30-е годы: исторический очерк» (1997). В монографии рассмотрены политическая активность татарской эмиграции, ее связи с другими тюркскими народами.

В последнее десятилетие (2000 – 2010 гг.) в научный оборот введены такие работы по «тюрко-татарской» эмиграции, как монография Р.М. Адутова «Татаро-башкирская эмиграция в Японии» (2007). Он руководил с 1992 по 1996 г. организацией «Ватан», которая являлась связующим звеном между диаспорами татар, проживающими за рубежом. Побывал в татарских диаспорах Японии, Китае, Турции и на основе этих встреч написал книгу. Существенный вклад в изучение «тюрко-татарской» диаспоры в Северо-Восточной Азии внесли работы Л.Р. Усмановой. Значимость её работ заключается, прежде всего, в том, что она вводит в научный оборот новые материалы и источники о малоизвестной части «тюрко-татарского» мира. Исследование опирается на изучение газеты «Милли Байрак». Она подчеркивает особенность общин «тюрко-татарской» диаспоры, которые прошли в своем развитии от религиозного типа (махалля) до национальной общины. Вопросы эмиграции мусульман из России в Северо-Восточную Азию широко освещены в трудах А.Б. Юнусовой. Автор рассматривает появление ислама на Дальнем Востоке, в Китае, Японии и его роль как одного из главных факторов сохранения этничности в эмиграции, анализирует место и роль ислама в социально-психологической адаптации эмигрантов в иноязычной, иноконфессиональной среде. Последние годы вышли работы Л.П. Черниковой (2005) о «тюрко-татарской» общине г. Шанхая, монография М.Н. Фархшатова (2003) о жизни и творчестве в эмиграции Г. Тагана, представляет интерес статья А.Г. Салихова «Башкиры в эмиграции» в журнале «Ядкяр» (2002).  Среди современных зарубежных ученых особо следует выделить видного тюрколога Надира Давлета, чья монография, посвященная «тюрко-татарским» общинам в Китае, Корее, Японии, вышла на татарском языке в Казани (2005). В то же время следует отметить, что диссертационные исследования по «тюрко-татарской диаспоре» написаны по некоторым историческим специальностям, но не по этнографии.

Историографическую базу по проблеме эмиграции постоянно пополняют материалы периодической печати последних лет на татарском, башкирском и русском языках. Эти материалы, не претендующие на глубокий исторический анализ, позволяют пролить свет на многие неизвестные страницы прошлого. Предметом исследования за последние полтора десятилетия стали разнообразные аспекты темы, в научный оборот включены ранее недоступные и потому неизвестные документальные источники, появились первые работы историографического, источниковедческого и справочного характера. Однако имеющаяся литература носит в основном публицистический характер, архивных материалов в научный оборот введено недостаточно, отдельные публикации на их основе отрывочны, они не создают целостной картины.

В параграфе 1.3 «Обзор источниковой базы» дается анализ использованных неопубликованных и опубликованных источников, которые по происхождению можно разделить на несколько групп.

1). Результаты этносоциологических опросов представителей «тюрко-татарской» диаспоры в США, проведенных автором с 2003 по 2009 год. Было обследовано и отобрано 88 семей - членов «Ассоциации американских татар». В среднем каждая семья состоит из 4 человек, общая численность составляет 352 человека. Опросы проводились с целью сравнения влияния эмиграции и продолжительного проживания на территории другой страны на этническую принадлежность. Полученные результаты анкетирования анализировались и использовались для описания этнической идентичности иммигранта.

2). В работе использованы личные материалы эпистолярного и мемуарного характера, предоставленные членами «Ассоциации американских татар» в Нью-Йорке – Мажита Гали, Саида Хажи – нынешнего президента «Ассоциации американских татар», Юлая Шамильоглы – профессора Висконсинского университета. Письма хотя и являются субъективными источниками информации, тем не менее нельзя полностью познать историю эмиграции из России не взглянув на нее глазами очевидцев, не испытав чувств, которые они переживали в условиях эмиграции. Письма являются ценным источником информации.

3). Опубликованные бюллетени «Ассоциации Американских татар» в Нью-Йорке42, издающиеся с 1960 г. на латинице, 3 – 4 раза в год и распространяющиеся среди членов ассоциации. Использованы специальные выпуски, посвященные юбилейным датам и праздничным торжествам. Бюллетени являются источником информации, способным дать полное представление о проходящих культурно-просветительских мероприятиях на базе «Ассоциации американских татар» в Нью-Йорке, и проследить за сохранением национально-культурных традиции, обычаев народа. В них содержатся сведения об исторических, знаменательных датах татарского и других тюркоязычных народов, национальных поэтах. Информация в бюллетене зависит от планируемого мероприятия, если, к примеру, в ассоциации планируется провести вечер, посвященный великому татарскому поэту Габдулле Тукаю, то на страницах бюллетеня будет рассказ о биографии поэта, его стихи и т.д. Бюллетень заслуживает внимания как  исторический источник.

4). Официальная информация «Ассоциации американских татар» в Нью-Йорке, распространяющаяся в Интернете по адресу на сайте: http://www.atany.com/. Главная страница сайта с лентой новостей включает несколько разделов: новости, события, должностные лица, связующие звенья, история. Из разделов сайта можно узнать о краткой истории образования «Ассоциации американских татар», проведенных и намеченных мероприятиях Ассоциации, представлены президент и руководящие члены ассоциации, на сайте размещаются фотографии проведенных мероприятий. 

5). Мемуары, воспоминания российских эмигрантов, а также статистические справочники и иные материалы. Переиздание мемуаров соотечественников, окончивших свои дни в эмиграции, а также воспоминаний царских чиновников и других деятелей прошлого, ставшее возможным в России в условиях ослабления идеологического прессинга на рубеже 1980 – 1990-х гг. позволило ввести в исследование многочисленные материалы, бывшие раннее практически недоступными.

6). Материалы, опубликованные в региональной периодической печати – республиканских и районных газетах и журналах как на русском, так и на татарском и башкирском языках43.

Во второй главе «Массовая эмиграция «тюрко-татар» из России, СССР и ее этапы» рассматриваются условия эмиграции из России. Наиболее массовая эмиграция «тюрко-татар» из России происходила в периоды революций, гражданской войны и сталинских репрессий. Внутри исследования выделяются этапы: первый – до 1917 г., второй – с 1917 по 1922 гг., третий – с 1941 по 1950-е годы. Первый этап – экономическая эмиграция, связанная с коммерческой деятельностью и строительством КВЖД. Второй этап – эмиграция времен революции, гражданской войны и первых послереволюционных лет. Третий этап – начало и завершение Второй мировой войны в 1945 г. и поражение Японии, что явилось причиной масштабных перемещений: подавляющему числу «тюрко-татарских» эмигрантов пришлось покинуть Китай и искать постоянное место жительства за пределами этой страны. Большинство из них предпочло эмигрировать в США. Чаще всего «тюрко-татары» от войны и насилия отступали на Дальний Восток, потом в Маньчжурию и Японию, Китай, впоследствии переселялись в Турцию, а часть оттуда отправлялась в западноевропейские государства и США. За исключением интеллектуальной элиты 1920-х гг. – Гаяза Исхаки, Садри Максуди, Юсуфа Акчуры и других видных ученых и общественных деятелей, представлявших собой политическую эмиграцию. Основная масса переселенцев-татар относится к экономической эмиграции и за границей оказалась еще до событий 1917 г.44

В параграфе 2.1 «Эмиграция из Российской империи (до 1917 г.)» показан первый этап эмиграции, который начался в конце XIX в. и продолжался до 1917 г. Для него характерно так называемая трудовая эмиграция, связанная со строительством КВЖД и ориентированная на временный выезд работника на заработки без семьи. Росло значение чисто экономических причин выезда, связанной с коммерческой деятельностью татар. На этом этапе усилилась также эмиграция революционеров, которые воспользовались определенной либерализацией, скрываясь за границей от преследования полиции.

Анализ размещения татар на Дальнем Востоке и Маньчжурии показывает, что представители татарского народа проявили себя в истории многими важными географическими открытиями и высокими культурными достижениями, прославились в торговле и предпринимательстве. Главным стимулом, побуждавшим татар к движению на Восток, была торговля. Среди представителей татарского народа много именитых купцов (братья Агафуровы) и дипломатов (П. Ярыжкин, С. Аблин)45. В конце XIX – начале XX в. татарские купцы завязывают прочные торговые связи с Монголией, Китаем и Маньчжурией. Толчок к развитию этих связей дали открытие Великого Сибирского пути и постройка его завершающего отрезка на пути во Владивосток – Китайской Восточной железной дороги. Эти два грандиозных строительства открыли, в частности, и новый этап в продвижении татар на Дальний Восток и в Маньчжурию и в их торговой деятельности в этих обширных районах. Многие представители татарского народа стали прибывать в Маньчжурию и прочно обосновываться здесь с первых же дней постройки КВЖД и Харбина.

«Тюрко-татарская» эмиграция на Дальний Восток на первом этапе, несомненно, была спровоцирована экономическими причинами и национальной политикой самодержавной России. Несомненно также, что развитие ислама, распространение знаний о нем в этом регионе связано с деятельностью мусульманских общин, созданных «тюрко-татарской» эмиграцией. В частности, татарами были построены первые мечети в Японии и Корее.

В параграфе 2.2 «Эмиграция из Советской России (1917 1922 гг.)» изучается второй этап эмиграции времен революции, гражданской войны и первых послереволюционных лет. С 1914 по 1922 гг. Россия пережила мировую и гражданскую войну, две революции, распад империи, голод в Поволжье и эмиграцию. Если в прошлом эмиграционный процесс из России растянулся на десятилетия, происходил постепенно, то послереволюционная эмиграция охватила за очень короткое время, всего 4-5 лет, массу людей, не подготовленных к ней. Уже к концу 1917 г. за рубежом оказались представители состоятельных слоев общества.

По мнению исследователя А.А.Пронина люди, выехавшие за рубеж с остатками войск адмирала А.В. Колчака, были идейными изгнанниками большевистского режима. Они уходили с оружием и знаменами, духовным наследием и собственными капиталами. Эта единственная массовая волна, ушедшая корпоративно из-за нежелания подчиниться «всеобщему коммунистическому равенству». Первоначально «тюрко-татары» расселились в Китае. Причем следует отметить, что в Китай не было последующих волн эмиграции. Со временем они расселились по всему свету, образовав многолюдные диаспоры в США, Австралии и других странах46.

В 1920-х гг. волна «тюрко-татарской» эмиграции из регионов Поволжья и Приуралья шла в основном в двух направлениях:

а) через Сибирь, Дальний Восток и Среднюю Азию – в Японию и Китай (Маньчжурию);

б) через Кавказ, Закавказье и Среднюю Азию – в Турцию, в частности, в Константинополь и Анкару; позднее часть ее перебралась оттуда в Германию, Польшу, Финляндию, Францию, Румынию и другие страны Западной Европы.

Небольшие группы татарского населения осели также в Персии (Иране), Афганистане, Индии47.

Члены «тюрко-татарской» общины, просуществовавшей в Шанхае с середины 1920-х до середины 1940-х гг., попали в Китай разными путями. Одна часть прошла путь колчаковской армии – Сибирь и в конце 1922 г. вместе с остатками белогвардейских дивизий вынуждена была эмигрировать из Владивостока в Корею, Японию и Китай. Другая оказалась в Китае после разгрома басмаческого движения в Туркестане, перейдя границу в районе китайского Синьцзян-Уйгурского автономного района. Позднее эти разрозненные формирования и беженцы поодиночке достигли районов Харбина, Тяньцзиня, Шанхая, где смогли объединиться в национально-религиозные общины.

Больше известно о тех эмигрантах, которые покинули Приморье и Дальний Восток. В конце 1922 г. остатки колчаковских армий и приморских частей Белой Армии (среди которых находились и части татаро-башкирского войска), погрузив на 30 военных кораблей более 9 тысяч человек гражданского населения и военных, отплыли из Владивостока в поисках лучшей доли. Отдельные их бригады отправились в Китай, Корею, Японию. После нескольких остановок в промежуточных портах часть кораблей добралась до Шанхая48.

После начала японской агрессии против Китая (7 июля 1937 г.) и к началу Великой Отечественной войны большая часть «тюрко-татарской» общины покинула Шанхай. В 1945 – 1947 гг. еще несколько сотен российских эмигрантов оставались в Шанхае, однако эти люди уже не играли никакой роли во вновь образовывающемся «красном» Китае.

После прихода к власти в Китае коммунистов многие эмигранты решают выехать в Японию. В Японии количество мусульман из России в 1920-х годах составляло около 400 – 500 человек, а в 1930-е гг. оно увеличивается до 5-6 тысяч. Мусульмане проживают в Токио, Иокогама, Осака, Киото, Кобэ, Нагоя, Кавасаки. В каждом из них действует отделение махалли «Исламия» («Исламия Токио», «Исламия Кобэ» и т.д.)49 Махалли – часть города размером с квартал, жители которого осуществляют местное самоуправление. Как правило, центром такого квартала является мечеть.

Таким образом, после гражданской войны в Сибири и на Дальнем Востоке татарские эмигранты, среди которых было много офицеров и солдат Белой Армии, нашли в Северной Маньчжурии уже налаженную жизнь своих единоверцев, школы, мечети и т.д. и имели возможность получать материальную поддержку от своих земляков. Революция же вынудила эмигрировать из России и многих состоятельных татар, часть которых сразу же уехала в Китай.

С начала века в Северо-Восточной Азии собралась значительная группа видных татарских и башкирских белоэмигрантов. Данный регион являлся временным пристанищем многих граждан России, вырванных из родных мест мировой войной и несколькими революциями. Затем начался массовый отток «тюрко-татар» из этого региона в Европу, США и Австралию.

В параграфе 2.3 «Эмиграция из СССР (19411950 гг.)» представлен третий массовой этап эмиграции, связанный с Великой Отечественной войной, которая сдвинула с мест целые пласты народов. В ходе войны граждане СССР попали в плен и были вывезены на чужую территорию. Началось кочевание с места на место. Конец войны, остановив это передвижение, задержал миллионы переселенцев, двигавшихся в чужие края за рубежами родины.

Эмиграция во время Второй мировой войны шла с двух направлений: одна часть эмигранты из Северо-Восточной Азии, а другая часть из СССР – это бойцы Красной Армии, которые оказались в немецком плену и не вернулись. Отношение советского руководства к военнослужащим Красной Армии, оказавшимся в плену, носило ярко выраженный обвинительный характер. Миллионы советских граждан, оказавшихся не по своей воле в немецком плену или на немецкой каторге, после освобождения были подвергнуты жестоким репрессиям. Сталинское руководство истребляло советских военнослужащих, попавших в плен и окружение. Среди советских военнослужащих были представители мусульманского народа – татары, башкиры, казахи, узбеки, азербайджанцы и многие другие народы. Бывшие советские граждане, не вернувшиеся в СССР, думали не только о том, что им придется испытать, но и о том, что вместе с ними члены их семей будут лишены многих возможностей. Например, ограничение в праве на профессию, получение образования, общественную деятельность, выбор рода занятий, места жительства и передвижения.

Во время Второй мировой войны Германия пыталась использовать в собственных интересах единство всех тюркоязычных народов в борьбе с СССР. Идея единства тюркских народов получила заметное развитие еще в XIX – начале XX вв., в первую очередь, среди азербайджанцев, крымских и поволжских татар. Достаточно вспомнить неутомимого просветителя Исмагила Гаспринского и его газету «Тарджиман» или крупного теоретика Юсуфа Акчуру. Интерес к пантуранизму в Германии заметно возрос в период подготовки, и после нападения на Советский Союз, так как, во-первых, стало возможным привлечь многочисленные тюркские народы СССР к «борьбе против большевизма»; во-вторых, разыграв тюркскую карту, можно было оказывать давление и на Турцию. Но идея использования тюркского фактора Германией в первые годы Второй мировой войны, зародившаяся в недрах германского МИД, провалилась. Тюркское единство во имя борьбы с большевизмом и Советским Союзом оказалось мифом.

В результате экономических, социальных, политических катаклизмов и двух мировых войн значительная часть граждан Российской империи, а позже Советского Союза оказалась на территории ряда стран Азии, Европы, Америки. Эмиграция в США была очень длинной и сложной. Сначала  «тюрко-татарская» эмиграция была экономическая, связанная с коммерческой деятельностью татар и строительством КВЖД. Второй этап это когда «тюрко-татары» бежали от российских большевиков и поселились в Китае, Корее и Японии, позже – от китайских коммунистов в Австралию, Турцию и Японию. Многие из них переселились в США. Вторая мировая война стала третьим этапом эмиграции из России. Попав в плен к фашистам, наши земляки не захотели провести остаток своей жизни в сталинских застенках. После своего освобождения многие переселяются в США. Но и вдали от Родины изгнанники бережно хранили память о своей истории.

Третья глава «Тюрко-татарская диаспора в США» посвящена непосредственно «тюрко-татарам», проживающим в США и входящих в «Ассоциацию американских татар» в Нью-Йорке или в «Американскую тюрко-татарскую ассоциацию» в Бурлингейме (Сан-Франциско). Основными центрами компактного проживания «тюрко-татар» в Соединенных Штатах Америки сегодня являются Нью-Йорк и Калифорния.

В параграфе 3.1 раскрывается «Адаптация эмигрантов к новым условиям жизни». Серьезные испытания выпадают на долю человека в эмиграции, он сталкивается с множеством проблем одновременно. В данной ситуации наблюдаются разнообразные стрессовые ситуации и проявления деформации личности. В этих условиях своеобразно проявляется самосознание личности и подсознательно используются все формы психологической защиты в целях ее стабилизации: вытеснение, избегание, регрессия, подавление, отрицание, проекция, идентификация, изоляция, рационализация и т.д. Важную роль в процессе адаптации личности играют различные поддерживающие структуры: светские и религиозные общины, землячества, союзы, группы поддержки, тюркоязычные средства массовой информации, совместные праздники, возможность контактов с родной культурой (выставки, гастроли) и т.д.50

Особого внимания заслуживает изучение проблемы общения в условиях эмиграции. С одиночеством, вероятно, сталкивается каждый и в любом обществе. Эмигрантам же особенно трудно. Хотя бы в силу ограниченности общения. А главное, в силу потери очень многими родных, друзей, былого положения, статуса, прежней профессии. Таким образом, эмигранты общаются с теми, кто им психологически ближе и понятнее, стараются сохранить привычные стереотипы и формы отношений.

Актуальной проблемой остается вопрос изучения и сохранения родного языка у детей. Именно язык позволяет эмигрировавшим семьям сохранить связь детей с «тюрко-татарской» культурой и с культурой своей страны. Знание своих корней позволяет значительно лучше усваивать культуру и ценности нового для них общества.

Наиболее важной становится проблема выживания в новых условиях, в чужой языковой, религиозной, культурной среде. Тяжелые испытания обрушились на многих эмигрантов с первых дней за рубежом. Ситуация потребовала от них приспособления к новой социально-экономической, политической и этнокультурной реальности. Главной для всех «тюрко-татарских» эмигрантов из России была проблема выживания и социальной адаптации. Не стоит забывать, что в эмиграции оказались, прежде всего, белые офицеры, монархисты, представители буржуазии, состоятельных слоев общества. Это свидетельствует о том, что многие бывшие подданные Российской империи имели в прошлом на родине собственное дело, торговые предприятия, земельные владения, магазины.

Все выходцы из России столкнулись в эмиграции с большой психологической проблемой – проблемой беженца, не имеющего своего угла, заработка, социальных перспектив для себя и своей семьи в целом. В такой жизненной ситуации утрата прежнего социального статуса и пребывание на чужбине могли стать непреодолимым испытанием. И без того непростые психологические процессы, происходящие в эмигрантской среде, осложнялись тем, что мусульмане – татары, башкиры – занимали довольно обособленное положение и среди российских эмигрантов. Языковой, этнокультурный, религиозный барьеры разъединяли зачастую не только эмигрантов и местных жителей, но и русско- и тюркоязычных представителей в эмиграции.

Независимо от прошлого социального уровня жизни эмигранта у большинства возникают одинаковые проблемы – незнание английского языка, естественное незнание законов и культуры новой страны, внутренняя неопределенность и депрессия. Психологический шок эмиграции не меняет внутренний мир эмигранта, он лишь помогает проявить личные качества, высвобождает энергетические резервы. Они-то и позволяют лишенным опыта существования в нормальном обществе эмигрантам совершать чудеса приспособляемости и выбраться на поверхность жизни.

Несмотря на все испытания и лишения, посланные им судьбой, всех «тюрко-татарских» эмигрантов объединила единая вера и традиции народов. В национально-освободительных движениях тесно переплелись представления о родственности тюркских народов, исторической общности их судьбы и мусульманской солидарности.

Анализируя факторы социально-психологической адаптации эмигрантов, психологи к числу важнейших относят наличие поддерживающих структур. Важную роль играют светские и религиозные общины, землячества, союзы, группы поддержки, издаваемые на родном языке газеты и журналы, совместные праздники, возможность контактов с родной культурой51. Кроме того, субъективными факторами адаптации являются такие личностные свойства, как коммуникативнность, ответственность, дисциплинированность, трудоспособность и жизнеспособность. Эти качества личности формируются, как правило, в среде с высоким уровнем приверженности к традиционной нравственности и религиозной морали. Поэтому религиозные и национально-культурные (а зачастую они составляли единое целое) объединения были именно той, практически единственной нишей, в которой было возможно существование эмигрантов на раннем этапе эмиграции.

Несмотря на лишения, нехватку средств и другие материальные проблемы, главной заботой «тюрко-татарских» иммигрантов стало сохранение своего этнического самосознания, национально-культурных традиций и языка. Организованные в США «тюрко-татарские» общины стали центрами не только культурной, религиозной, но всей социальной жизни переселенцев. Большое внимание уделялось вопросу воспитания детей. Практически вся жизнь «тюрко-татарских» иммигрантов была сконцентрирована вокруг общины, которая стала стержнем социальной организации всех ее членов. «Тюрко-татары» для сохранения своей этничности стремятся к объединению, консолидации между собой. Несомненно, оказывает консолидирующее влияние наличие «тюрко-татарской» диаспоры в США.

В параграфе 3.2 исследовано «Формирование «тюрко-татарской» диаспоры в США». В начале раскрывается содержание термина «тюрко-татарская» диаспора, выделяющаяся из общего числа российских эмигрантов своей этнической идентичностью. «Тюрко-татары» – это собирательное название тюркоязычных эмигрантов из России. Под ними понималась довольно многочисленная группа, в частности, волжские татары, сибирские татары, башкиры, туркмены, узбеки, казахи, киргизы, азербайджанцы и др.

По имеющимся весьма приблизительным данным, общая численность татар, проживающих в США, составляет 1 тысяч человек. В Соединенных Штатах Америки основу диаспоры составили «тюрко-татары», эмигрировавшие из Европы и азиатских стран по окончании Второй мировой войны.

В США продолжительное время действуют две «тюрко-татарские» диаспоры – «Ассоциация американских татар» (“American-Tatar Association”) в Нью-Йорке и «Американская тюрко-татарская ассоциация» (“American Turco-Tatar Association”) в Сан-Франциско, местечке Бурлингейм (Калифорния). В Нью-Йорке 88 семей являются членами «Ассоциации американских татар», с учетом численности семей (в среднем – 4 человека) можно утверждать, что общая численность организации составляет 352 человека. В «Американской тюрко-татарской ассоциации» в Сан-Франциско, местечке Бурлингейм, по приблизительным данным числится 150 семей (с учетом членов семей в 4 человека), можно сказать, что общая численность этого объединения составляет 600 человек. Таким образом, общая численность двух «тюрко-татарских» диаспор США насчитывает 952 человека. С 2004 г. президентом «Ассоциации американских татар» в Нью-Йорке является Саида Хажи (Saide Haci), а президентом «Американской тюрко-татарской ассоциации» в Бурлингейме – Рукия Сафа (Rukiye Safa).

Ассоциация в Нью-Йорке была создана на базе «Мусульманского единства» (“Moselman Berlege”) сформированного 15 марта 1927 года. Ее основателями были Нияз Максудов из Уфы, Абдулла Атлас, Загидулла Агишев, еще один Загидулла Агишев (тезка), татарин из Оренбурга, царский полковник Рашид Хусаинов, Ахтям Сулейманов, Али Уилсон (Welsh) –  пензенский татарин52. Это было первое мусульманское общество в Нью-Йорке, и большую часть его руководителей составляли татары. Кроме татар, в «Мусульманское единство» входили другие представители тюркских и мусульманских народов – туркмены, азербайджанцы, казахи, киргизы, кабардинцы, чеченцы, адыгейцы, карачаевцы, крымские татары.

В 1963 г. «Мусульманское единство» меняет название на “Amerika Islam Gemqiete” («Исламское общество Америки»). Приверженцы разных направлений в исламе входили в это общество и создали религиозную организацию. Через некоторое время входившие в «Мусульманское единство» близкие по вероисповеданию и культуре народы стали отделяться и строить свои национальные общества. Сегодня много разных тюркских и мусульманских обществ – крымских татар, туркмен, азербайджанцев, карачаевцев, черкесов. Татары объединились под своим именем в «Ассоциацию американских татар» (“Amerika Tatar Gemqiete”)53.

Тюркские народы США объединяют крепкие религиозные и культурные связи. Татары используют в общении как современный татарский язык, так и турецкую устную и письменную речь. В 1950-х – начале 1960-х гг. в Нью-Йорке существовала школа изучения волжско-татарского языка и литературы на основе арабской графики. С 1960 г. издается «Бюллетень Ассоциации американских татар» на латинице. Выходит бюллетень 3 – 4 раза в год, распространяется среди членов ассоциации. Кроме того, изданы специальные выпуски, посвященные юбилейным датам и праздничным торжествам. Прежде всего, бюллетень является информационным листом, заранее оповещающими членов ассоциации о намеченных запланированных мероприятиях. Также бюллетень является источником информации о проходящих культурно-просветительских мероприятиях на базе ассоциации в Нью-Йорке для специалистов и всех интересующихся историей эмигрантов. У организации есть собственное здание в Колледж-Пойнте (штат Нью-Йорк), используемое как общественный центр и мечеть. Ежегодно в апреле здесь отмечается день рождения великого поэта XX в. и героя татарского культурного возрождения Габдуллы Тукая (выступают исполнители народных песен и танцев). Активная деятельность характерна и для «Американской тюрко-татарской ассоциации» в Бурлингейме (штат Калифорния). С 1968 г. у этой организации есть своя мечеть и общественный центр. Она субсидирует женский вспомогательный центр и молодежную секцию, издает газету на английском языке. Татары остались приверженными своей национальной кухне, поддерживают контакты и переписку со своими соотечественниками, живущими в Турции и Финляндии54. Кроме того, в этом же параграфе дается краткий обзор знаменитых представителей татарской национальности в США.

Таким образом, можно уверено констатировать, что культурно-просветительская работа «тюрко-татарской» диаспоры способствовала быстрой адаптации «тюрко-татарских» переселенцев за пределами родины. Культура и язык сыграли важную роль в сохранении национального, культурного облика, образа жизни и качеств иммигрантов на чужбине, врастания их в инокультурную среду.

В параграфе 3.3 «Сохранение этничности в условиях национально-культурной адаптации иммигрантов и их потомков в США» произведен анализ анкетирования членов «Ассоциации американских татар» в Нью-Йорке. В настоящее время в ассоциацию входят 88 членов. У «тюрко-татарских» иммигрантов не ослабевают этнические чувства и не теряются свои национально-культурные особенности. Исследованы социально-демографические характеристики, семейно-брачные отношения, их ценностные ориентиры, отношение к другим конфессиям, результаты исследования представлены в виде таблиц.

Большинство респондентов проживают в Нью-Йорке – 76% и являются членами «Ассоциации американских татар» в Нью-Йорке. Также мероприятия «Ассоциации американских татар» посещают «тюрко-татарские» иммигранты из других городов США, таких как Вашингтон, Флорида, Орландо, Атланта – 21 % респондентов. Местом рождения «тюрко-татар», проживающих в настоящий момент в США, являются разные страны. Большинство респондентов (30,3%) родились в США, соответственно они являются детьми иммигрантов. Определенное количество респондентов ответили, что родились в Турции (18,2%), в Европейских странах (6,1%) и лишь 12,1% респондентов эмигрировали из России и являются иммигрантами в первом поколении.

Центральное место в эмиграции занимает семья, которая является основным хранилищем этнических традиций, культуры и центральным регулятором поведения. Как и иммигранты других национальностей, «тюрко-татары» стремились сохранить в Америке свой семейный круг как опору и прибежище в чужом обществе. Большинство опрошенных (54,5% респондентов) женаты (или замужем). У 27,3% респондентов была современная гражданская церемония с элементами традиционной свадьбы, у такого же количества (27,3%) – религиозная свадьба, 15,2% респондентов – современная гражданская церемония (торжественная регистрация, банкет и т.д.), у 9,1% респондентов – без обрядов и церемоний (только регистрация). Данные показатели свидетельствуют о стремлении в среде иммигрантов сохранить традиции народа. Что же касается смешанных браков, то доля их в «тюрко-татарской» группе невелика, хотя привести цифры на этот счет, даже неточные, не представляется возможным. «Тюрко-татары» здесь женятся почти исключительно на соотечественницах.

Этническая идентичность – составная часть социальной идентичности личности, психологическая категория, которая относится к осознанию своей принадлежности к определенной этнической общности. В ее структуре обычно выделяют два основных компонента  – когнитивный (знания, представления об особенностях собственной группы и осознание себя как ее члена на основе определенных характеристик) и аффективный (оценка качеств собственной группы, отношение к членству в ней, его значимость). Результаты опроса демонстрируют нам, что большинство членов «Ассоциации американских татар» в Нью-Йорке по этнической принадлежности являются татарами по рождению – 81,8%, 76% причисляют себя к татарам, а 39,4% выбрали себе вторую половину – жену или мужа – из татар. Однако этническая идентичность является неоднозначной, двойственной. С одной стороны, она проявляется в сохранении языка и национально-культурных традиции, с отнесение себя к американцам «тюрко-татарского» происхождения. Дети иммигрантов – третье поколение иммигрантов в США «тюрко-татарского» происхождения. Из них 52% респондентов сохраняют свою этническую принадлежность и считают себя татарами, а 40% считают себя американцами «тюрко-татарского» происхождения.

Язык – основа этнической культуры. Роль языка матери огромна для осознания себя членом этнической группы, говорящей на этом языке. Голос матери, язык, на котором она говорит, интимно связан с целым набором положительных эмоций младенчества. Язык матери – это язык родства. Каждый другой язык – только средство общения между чужими. Таким образом, культурные характеристики, особенно язык, часто лучше  определяют этнические границы, чем фенотипы. Совершенно свободно говорят на литературном языке, читают и пишут на родном языке 45,5% опрошенных, 27,3% респондентов говорят на литературном языке, читают на родном языке, но не пишут и 9,1% респондентов разговаривают на бытовом языке, также 9,1% респондентов плохо говорят даже на бытовом уровне и столько же понимают, но не говорят. Сохранение родного языка зависит от культуры самого иммигранта, а не от государственно-политических и общественно-психологических факторов. С другой стороны, появляются сложности в непосредственном внесемейном общении, отсутствии достаточно частых встреч с соотечественниками. Например, старшее поколение татар обычно бегло говорят по-татарски, по-английски, а молодое поколение – только по-английски и немного по-татарски. Дети иммигрантов представляли собой, как и в других этнических группах, новую стадию ассимиляции, которая охватывалась англоязычной государственной школой. Хранительницей родного языка являлась семья.

Важным компонентом этнической идентичности и фактором ее развития являются обычаи и обряды как элемент национальной культуры, воспроизводимые в каждом последующем поколении. Из опрошенных нами иммигрантов 66,7% ответили, что проводят такие обряды, как религиозное имянаречение («исем кушу»), обрезание («суннат») – 63,6%, религиозное бракосочетание («никах») – 57,6%, читают погребальную молитву («жиназа уку») 69,7% респондентов. Из традиционных религиозных праздников отмечают Курбан-байрам (праздник жертвоприношения – исламский праздник окончания хаджа, отмечаемый в 10 день двенадцатого месяца исламского лунного календаря в память жертвоприношения пророка Авраама и через 70 дней после праздника Рамазан) - 93,9% респондентов, Уразу-байрам (праздник разговенья – исламский праздник, знаменующий завершение поста, который длился в течение священного месяца Рамадан. В соответствии с историей, именно в этот день Аллах ниспослал пророку Мухаммеду первые стихи Корана) – 90,9% и Маулид-байрам (день рождения Пророка Мухаммада (570 – 632 гг.)) – 75,8% респондентов.

Если говорить об этнической идентичности «тюрко-татар», то наиболее интересным будет этнопсихологический аспект. В психологии этническая идентичность рассматривается не только по своим социальным проявлениям, но и с точки зрения становления этнической идентичности. Идентичность рассматривается как один из механизмов социализации личности, посредством которой усваиваются нормы, идеалы, ценности, роли, моральные качества представителей тех социальных групп, к которым принадлежит индивид. Таким образом, можно заключить, что представители «тюрко-татар» стремятся сохранить свою самобытность, подчеркнуть уникальность бытовой культуры и психологического склада, у многих иммигрантов сохранилось понятие принадлежности к определенному этносу. Очевидно, что этнопсихологический аспект наравне с языком, религией играет существенную роль в определении этнокультурной идентичности иммигранта.

Теперь мы точно знаем, что наши зарубежные соплеменники являясь иностранцами говорят на том же татарском языке, что и мы, слушают ту же татарскую музыку, поют те же татарские песни. Разлука практически не сказалась на «тюрко-татарском» менталитете – мы не стали разными. Все это говорит о высоком потенциале «тюрко-татарской» нации, развитом национальном самосознании. Сейчас изменились условия жизни современных «тюрко-татарских» иммигрантов, но по-прежнему сохраняются язык, национально-культурные традиции предков. «Тюрко-татарские» иммигранты сохраняют свое этническое своеобразие и одновременно ощущают себя гражданами США.

В Заключении сделаны основные выводы и подведены итоги проведенного исследования, сформулированы теоретические положения, к которым пришел автор, определены перспективные направления дальнейшего изучения проблемы.

Рассмотрев «тюрко-татарскую» эмиграцию из России, можно заключить, что в новой социально-культурной, политической, экономической реальности формируются общины «тюрко-татар». «Тюрко-татары» прошли долгий путь, прежде чем обосноваться в США, но где бы не жили эмигранты, они строили общины. Следует подчеркнуть, что «тюрко-татарская» диаспора в США объединила бывших членов «тюрко-татарских» общин из Северо-Восточной Азии, Турции и Европейских стран, так как для большинства эмигрантов Северная Америка не была первой страной, в которой эмигранты решили обосноваться. Следовательно, многое было заимствовано у прежних общин, а скорее, явилось продолжением сохранения этнокультурных традиций и обычаев в условиях эмиграции.

Анализируя «тюрко-татарскую» диаспору в США можно сделать вывод, что эмигранты сумели не только сохранить самобытный культурный потенциал, базирующийся на традициях, но и создать свою культурную общность благодаря двум «тюрко-татарским» ассоциациям в Нью-Йорке и Сан-Франциско. Необходимо заметить, что настоящую диссертацию нельзя рассматривать как исчерпывающий результат заявленной темы. Более углубленного анализа требует жизнь «Американской тюрко-татарской ассоциации» в Бурлингейме (Сан-Франциско).

В работе отмечается, что в условиях эмиграции этнокультурная идентичность приобретает новые конфигурации, сохраняя в своей структуре все предшествующие исторические формы.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

В изданиях, рекомендованных ВАК:

1. Садыкова Л.Р. Исламский фактор в сохранении этничности в эмиграции (на примере тюрко-татарской диаспоры в США) // Вестник Томского государственного университета. 2010. № 339. Октябрь. С. 82 – 84.

В других научных изданиях:

2. Садыкова Л.Р. Татаро-башкирская эмиграция в Америке: пороги сохранения и трансформации этничности // Современные этнополитические и этносоциальные процессы в России: модель Республики Башкортостан: Мат-лы Межрегиональной научно-практической конференции. 3 декабря 2004 г.  Уфа: Информреклама, 2004. С. 283 – 286.

3. Садыкова Л.Р. Факторы сохранения традиционной культуры башкир и татар в эмиграции (на примере тюрко-мусульманской диаспоры США) // Мат-лы III конкурса научных работ молодых ученых и аспирантов УНЦ РАН и АН РБ. 16 – 20 декабря 2004 г. Уфа: Гилем, 2005. С. 130 – 132.

4. Садыкова Л.Р. Роль национально-культурных объединений тюрко-мусульман в США в сохранении этнической идентичности // Межнациональные отношения в полиэтническом регионе: проблемы и пути оптимизации: Мат-лы Межрегиональной научно-практической конференции. 9 декабря 2005 г. Уфа: Информреклама, 2005. С. 269 – 272.

5. Садыкова Л.Р. Татарская диаспора в США: факторы сохранения и трансформации этничности // Этносы и культуры Башкортостана: традиции и современность: Мат-лы научно-практической конференции молодых ученых. 27 апреля 2006 г. Уфа, 2006. С. 110 – 115.

6. Садыкова Л.Р. Татарские эмигранты в Нью-Йорке // Этнос. Общество. Цивилизация: Кузеевские чтения: Мат-лы международной научно-практической конференции. 29 сентября 2006 г. Уфа: ЦЭИ УНЦ РАН, 2006. С. 92 – 94.

7. Садыкова Л.Р. Культурный потенциал соотечественников за рубежом: на примере «тюрко-татарской» диаспоры в США // Россия и ее регионы в поиске гражданского единства межнационального согласия: Мат-лы Всерос. научно-практической конференции. Уфа: БАГСУ, 2011. С. 301 – 304.

8. Садыкова Л.Р. Сохранение этнокультурной идентичности «тюрко-татарской» диаспоры в США // Известия Уфимского научного центра РАН. 2011. № 3. С. 81– 87.


1 Указ Президента Российской Федерации от 22 июня 2006 г. № 637, г. Москва «О мерах по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом» // Российская газета . Электронный ресурс. URL: http://www.rg.ru/2006/06/28/ukaz-peresilenie.html

2 Токарев С.А. Проблема типов этнических общностей (к методологическим проблемам этнографии) // Вопросы философии. 1964. № 11.

3 Чебоксаров Н.Н. Проблемы происхождения древних и современных народов (вступительное слово на симпозиуме) // Труды  МКАЭН. Т. V. М., 1970.

4 Glaser N., Moynihan D.P. (Eds.). Ethnicity: Theory and Experience. Cambridge (Mass.), 1975.

5 Smith A.D. The Ethnic Origin of Nations. Oxford, 1987; Smith A.D. National Identity. London, 1991; Smith A.D. Ethnic Myths and Ethnic Revivals // Archives Eropeennes de Sociologie. 1984, № 25. P. 283-303 и др.

6 Geertz C. Peddlers and Princes: Social Change and Economic Modernization in Two Indonesian Towns. Chicago, London, 1963.

7 Brubaker R. Nationalism Reframed: Nationhood and the National Question in the New Europe. Cambridge, 1996.

P. 15. 

8 Де-Вос Дж. Этнический плюрализм: конфликт и адаптация // Личность, культура, этнос / Под ред. А.А. Белика. М., 2001. С. 232.

9 Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М., 1983. С. 33-35; Он же. Этносоциальные процессы: теория, история, современность. М., 1987. С. 74-76; Чебоксаров Н.Н., Чебоксарова И.А. Народы, расы, культуры. М., 1985. С. 29; Пименов В.В. Удмурты. М., 1985; Рыбаков С.Е. Судьбы теории этноса. Памяти Ю.В. Бромлея // ЭО. 2001. № 1. С. 3-15; Козлов В.И. Этнос. Нация. Национализм. М., 1999.

10 Семенов Ю.И. Этнос. Нация. Диаспора // ЭО. 2000. № 2. С. 64; Национальная политика в императорской России. Цивилизованные окраины. М., 1997. С. 29.

11 Тишков В.А. Этничность и власть в СССР (этнополитический анализ республиканских органов власти) // СЭ. 1991. № 3; Тишков В.А. Этничность, национализм и государство в посткоммунистическом обществе // Вопросы социологии. 1993. № 1-2; Тишков В.А. О феномене этничности; Чешко С.В. Человек и этничность; Соколовский С.В. Парадигмы этнологического знания // ЭО. 1994. № 2; Козлов В.И. Проблематика "этничности" // ЭО. 1995. № 4; Колпаков Е.М. Этнос и этничность // ЭО. 1995. № 5; Скворцов Н.Г. Проблема этничности в социальной антропологии. СПб., 1997.

12 Абдулатипов Р.Г. Государственное регулирование национальной политики. М., 2001; Бромлей Ю.В. К типологии этнических общностей…; Он же. Очерки теории этноса. М., 1988; Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А.,Указ. соч.; Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Л., 1989; Полоскова Т. Современные диаспоры. Внутриполитический и международный аспекты. М., 1999; Тишков В.А. Политическая антропология // Российские исследования в гуманитарных науках. Lewiston, 2000. Т. 14; и др.

13 Иларионова Т.С. Этническая группа: генезис и проблемы самоидентификации (теория диаспоры). М., 1994; Левин З.И. Менталитет диаспоры (системный и социокультурный анализ). М., 2001. 176 с; Тощенко Ж.Т., Чаптыкова Т.И. Диаспора как объект социологического исследования // СОЦИС: социол. исслед. 1996. № 12; и др.

14 Safran William (1999) Comparing Diasporas: A Review Essay// Diaspora, 8(3): 255 – 291; Tololyan Kh. 1991a: Exile Governments in Armenian Polity//Sham, Yossi (ed.). Governments-in-ЕхDе in Contemporary World Politics. New York: Routledge; Ashkenasi A. 1993: Identitatsbewahnmg, Akkulturation und die Entta-uschung in tier Diaspora//M.Dabag und K.PIatt (Hg.): Identitat in der Fremde. Bochum; Sheffer G. 1993: Ethnic Diasporas: A Threat to Their Hosts? // International Migration and Security, (Ed.) by Miron WeinerBoulder, San Francisko, Oxford; Dabag M, Plait K. 1993: Diasporas und kollektive Gedachtnis. Zur Kon-struktion kollektiver Identitaten in der Diaspora//M.Dabag und K.PIatt (Hg.). Identitat in der Fremde. Bochum, 117 – 145; Der-Karabetian A. 1993 Marienstras A 1989: On the Notion of Diaspora // Minority Peoples in the Age of Nation-States. Ed. by G, Chaliand. L, Pluto Press. Vielfaltige soziale Identitat als Reflektion der Moderne. In: Identitat in der Fremde, (Hg,) von Mihran Dabag und Kristin Platt. Bochum, Skinner E. 1982: The Dialectic Between Diasporas and Homelands II Global Dimensions of the African Diaspora/ Ed. by J. Harris. J. Washington, Howard University Press. Brah A, 1992: Difference, Diversity and Differentiation//'Race', Culture and Difference..Donald and A.Rattansi (eds, London: SageJSrah A, 1996: Cartographies of Diaspora: Contesting identities, London and New York.Cohen R. Global Diasporas. An Introbuc Hettlage R. 1993: Diaspora: Umrisse zu einer soziologischen Theorie// M.Dabag imd K.PIatt (Hg.): Identitat in der Fremde, S. 75 – 105. Universitatsverlag, Bochum.tion. L, 1997. J6 1, Armstrong D. 1976: Mobilized and Proletarian Diasporas//The American Political Science Review. Vol. 70, №. 2, Hettlage R. 1993: Diaspora: Umrisse zu einer soziologischen Theorie//M.Dabag imd K.PIatt (Hg): Identitat in der Fremde,. Universitatsverlag, Bochum. Faist Th. 2000a: The Volume and Dynamics of International Migration and Transnational Social Spaces. Clarendon Press, Oxford; Хантингтон С. Кто Мы?  М., 2004.

15 Славинский Н. Письма об Америке и русских переселенцах. СПб., 1873; Курбский А. Русский рабочий у североамериканского плантатора. СПб., 1875; Ильин Н. Шесть месяцев в Соединенных Штатах Северной Америки. СПб., 1876; Владимиров М.М. Русский среди американцев, 1872 – 1876. СПб., 1877; Скальковский К. В стране ига и свободы. СПб., 1878; Лопухин А. Жизнь за океаном. СПб., 1882; Тверской П.А. Очерки Северо-Американских Соединенных Штатов. СПб., 1895; Граф Лелива (Е.Н. Матросов). Заокеанская эмиграция, ее причины и следствия. Варшава, 1904; Попов П.И. В Америке: Очерки американской жизни по личным наблюдениям автора, прожившего в Америке безвыездно двадцать три года (1872 – 1895). СПб., 1906; Филипов Ю.Д. Эмиграция СПб., 1906; Тизенко П. Эмиграционный вопрос в России, 1820 – 1910. Либава, 1909; Яновский С.Я. Русское законодательство и эмиграция // Журнал Министерства юстиции. СПб., 1909; Сысоев И.П. Путешествие в Америку. М., 1910; Патканов С.К. Итоги статистики иммиграции в Соединенные Штаты Северной Америки из России за десятилетие 1900 – 1909. СПб., 1911; Он же. Иммиграция из России в Соединенные Штаты за десятилетие 1900 – 1909 // Ежегодник России. 1910. СПб., 1911; Равич М. Русская эмиграция в Америку // Наша заря. СПб., 1911. № 7/8; Офросимов К.С. Отхожий промысел за океаном. Вильна, 1912; Олейник К. Русский штундист за границей. СПб., 1912; Мухин А. Отход крестьян на заработки в Америку // Агрономический журнал (Харьков). 1913. № 9/10; Курчевский Б. О русской эмиграции в Америку. Либава, 1914; Щербатский А.И. Русская эмиграция в Соединенные Штаты // Известия Министерства иностранных дел. Пг., 1915. Кн. VI: 1914; Омельченко Е.И. К вопросу об организации российской колонии. Нью-Йорк, 1917.

16 Баграмов Л.А. Иммигранты в США. М., 1957; Шлепаков А.Н. Иммиграция и американский рабочий класс. М., 1966; Богина Ш.А. Иммигрантское население США, 1865 – 1900. Л., 1976. 275 с.; Она же. Иммиграция в США в новое время // Основные проблемы истории США в американской историографии, 1861 – 1918. М., 1974; Филиппов С.В. США: иммиграция и гражданство. М., 1973; Киперман А.Я. Разночинская революционная эмиграция. Тамбов, 1980; Куропятник Г.П. Россия и США. Экономические, культурные и дипломатические связи, 1867 – 1881. М., 1981; Соколов А.С. Америка и русская революционно-народническая эмиграция 1880 – 1890-х гг. // Вестник Ленинградского государственного университета. 1984. № 20. Вып. IV: История, язык, литература; Тудоряну Н.Л. Очерки российской трудовой эмиграции эпохи империализма. Кишинев, 1986; Он же. Социально-экономическое положение российских эмигрантов в США в конце XIX – начале XX в. // История СССР. 1986. № 3; Черненко А.М. Российская революционная эмиграция в Америке (конец XIX в. – 1917). Киев, 1989; Гросул В.Я. Российская политическая эмиграция в США в XIX в. // Новая и новейшая история. 1994. № 2.

17 American Tatar Association, INC.  1975. №1. April 19; American Tatar Association, Inc. Newsletter. 2003 –2010; American Tatar Association, Inc. Sabantuy. New York. 2009. June 19; American Tatar Association, INC. The executive committee., 2005. March 20; 2006. March 16; 2007. March 18;  2010. March 13; Celebrating American Tatar Association’s 80th Anniversary Ball. 2007. April 7. New York, U.S.A.

18 Агзамов Ф. Рафаэль Ильясов: «Перед татарской музыкой у меня совесть чиста» // Татарстан.  2002.  №  4. С. 48 – 52; Ахунов А.М. Америкада татар булуы иелме? // Идел. 2008. № 2. С. 25 – 26; Кузбеков Ф. ине крем, Америка! // Ватандаш. 2002. № 11. С. 31 – 38; Салихов А.Г. Башкиры в эмиграции // Ядкяр. 2002. № 2. С. 24 – 35.

19 Токарев С.А. Проблема типов этнических общностей (к методологическим проблемам этнографии) // Вопросы философии. 1964. № 11.

20 Чебоксаров Н.Н. Проблемы происхождения древних и современных народов (вступительное слово на симпозиуме) // Труды  МКАЭН. Т. V. М., 1970.

21 Glaser N., Moynihan D.P. (Eds.). Ethnicity: Theory and Experience. Cambridge (Mass.), 1975.

22 Smith A.D. The Ethnic Origin of Nations. Oxford, 1987; Smith A.D. National Identity. London, 1991; Smith A.D. Ethnic Myths and Ethnic Revivals // Archives Eropeennes de Sociologie. 1984, № 25. P. 283-303 и др.

23 Geertz C. Peddlers and Princes: Social Change and Economic Modernization in Two Indonesian Towns. Chicago, London, 1963.

24 Brubaker R. Nationalism Reframed: Nationhood and the National Question in the New Europe. Cambridge, 1996.

P. 15. 

25 Де-Вос Дж. Этнический плюрализм: конфликт и адаптация // Личность, культура, этнос / Под ред. А.А. Белика. М., 2001. С. 232.

26 Тишков В.А. Да изменится молитва моя!... О новых подходах в теории и практике межнациональных отношений. М., 1988.

27 Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М., 1983. С. 33-35; Он же. Этносоциальные процессы: теория, история, современность. М., 1987. С. 74-76; Чебоксаров Н.Н., Чебоксарова И.А. Народы, расы, культуры. М., 1985. С. 29; Пименов В.В. Удмурты. М., 1985; Рыбаков С.Е. Судьбы теории этноса. Памяти Ю.В. Бромлея // ЭО. 2001. № 1. С. 3-15; Козлов В.И. Этнос. Нация. Национализм. М., 1999.

28 Семенов Ю.И. Этнос. Нация. Диаспора // ЭО. 2000. № 2. С. 64; Национальная политика в императорской России. Цивилизованные окраины. М., 1997. С. 29.

29 Epstein A.L. Ethos and Identity: Three Studies in Ethnicity. London, 1978.

30 Barth F. Introduction // Ethnic Groups and Boundaries: The Social Organisation of Culture Difference / Ed. by F.Barth. Bergen, Oslo, London, 1969; Smith M.G. The Plural Society of the British West Indies. London, 1965; Armstrong J.A. Nations Before Nationalism. Chapel Hill, 1982.

31 Рыбаков С.Е. Философия этноса. С. 90.

32 Мастюгина Т.М., Перепелкин Л.С. Этнология. М., 1997. С. 35-37; Янг К. Указ. соч. С. 113-114; Винер Б.Е. Указ. соч. С. 5-7.

33 Комарофф Дж. Национальность, этничность, современность: политика самосознания в конце ХХ в. С. 39.

34 Erikson E.H. Identity: Youth and Crisis. London, 1968.

35 Tajfel H., Turner J.C. An Integrative Theory of Intergroup Conflict // The Social Psychology of Intergroup Relations. Monterey (Cal.), 1979. P. 33-47.

36 Абдулатипов Р.Г. Государственное регулирование национальной политики. М., 2001; Бромлей Ю.В. К типологии этнических общностей…; Он же. Очерки теории этноса. М., 1988; Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А.,Указ. соч.; Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Л., 1989; Полоскова Т. Современные диаспоры. Внутриполитический и международный аспекты. М., 1999; Тишков В.А. Политическая антропология // Российские исследования в гуманитарных науках. Lewiston, 2000. Т. 14; и др.

37 Иларионова Т.С. Этническая группа: генезис и проблемы самоидентификации (теория диаспоры). М., 1994; Левин З.И. Менталитет диаспоры (системный и социокультурный анализ). М., 2001. 176 с; Тощенко Ж.Т., Чаптыкова Т.И. Диаспора как объект социологического исследования // СОЦИС: социол. исслед. 1996. № 12; и др.

38 Safran William (1999) Comparing Diasporas: A Review Essay // Diaspora, 8(3): 255 – 291; Tololyan Kh. 1991a: Exile Governments in Armenian Polity // Sham, Yossi (ed.). Governments-in-ЕхDе in Contemporary World Politics. New York: Routledge; Ashkenasi A. 1993: Identitatsbewahnmg, Akkulturation und die Entta-uschung in tier Diaspora // M.Dabag und K.PIatt (Hg.): Identitat in der Fremde. Bochum; Sheffer G. 1993: Ethnic Diasporas: A Threat to Their Hosts? // International Migration and Security, (Ed.) by Miron WeinerBoulder, San Francisko, Oxford; Dabag M, Plait K. 1993: Diasporas und kollektive Gedachtnis. Zur Kon-struktion kollektiver Identitaten in der Diaspora // M.Dabag und K.PIatt (Hg.). Identitat in der Fremde. Bochum, 117 – 145; Der-Karabetian A. 1993 Marienstras A 1989: On the Notion of Diaspora // Minority Peoples in the Age of Nation-States. Ed. by G, Chaliand. L, Pluto Press. Vielfaltige soziale Identitat als Reflektion der Moderne. In: Identitat in der Fremde, (Hg,) von Mihran Dabag und Kristin Platt. Bochum, Skinner E. 1982: The Dialectic Between Diasporas and Homelands II Global Dimensions of the African Diaspora/ Ed. by J. Harris. J Washington, Howard University Press. Brah A, 1992: Difference, Diversity and Differentiation // 'Race', Culture and Difference..Donald and A.Rattansi (eds, London: SageJSrah A, 1996: Cartographies of Diaspora: Contesting identities, London and New York.Cohen R. Global Diasporas. An Introbuc Hettlage R. 1993: Diaspora: Umrisse zu einer soziologischen Theorie // M.Dabag imd K.PIatt (Hg.): Identitat in der Fremde, S. 75 – 105. Universitatsverlag, Bochum.tion. L, 1997. J6 1, Armstrong D. 1976: Mobilized and Proletarian Diasporas // The American Political Science Review. Vol. 70, №. 2, Hettlage R. 1993: Diaspora: Umrisse zu einer soziologischen Theorie // M.Dabag imd K.PIatt (Hg): Identitat in der Fremde,. Universitatsverlag, Bochum. Faist Th. 2000a: The Volume and Dynamics of International Migration and Transnational Social Spaces. Clarendon Press, Oxford; Хантингтон С. Кто Мы?  М., 2004.

39 Славинский Н. Письма об Америке и русских переселенцах. СПб., 1873; Курбский А. Русский рабочий у североамериканского плантатора. СПб., 1875; Ильин Н. Шесть месяцев в Соединенных Штатах Северной Америки. СПб., 1876; Владимиров М.М. Русский среди американцев, 1872 – 1876. СПб., 1877; Скальковский К. В стране ига и свободы. СПб., 1878; Лопухин А. Жизнь за океаном. СПб., 1882; Тверской П.А. Очерки Северо-Американских Соединенных Штатов. СПб., 1895; Граф Лелива (Е.Н. Матросов). Заокеанская эмиграция, ее причины и следствия. Варшава, 1904; Попов П.И. В Америке: Очерки американской жизни по личным наблюдениям автора, прожившего в Америке безвыездно двадцать три года (1872 – 1895). СПб., 1906; Филипов Ю.Д. Эмиграция СПб., 1906; Тизенко П. Эмиграционный вопрос в России, 1820 – 1910. Либава, 1909; Яновский С.Я. Русское законодательство и эмиграция // Журнал Министерства юстиции. СПб., 1909; Сысоев И.П. Путешествие в Америку. М., 1910; Патканов С.К. Итоги статистики иммиграции в Соединенные Штаты Северной Америки из России за десятилетие 1900 – 1909. СПб., 1911; Он же. Иммиграция из России в Соединенные Штаты за десятилетие 1900 – 1909 // Ежегодник России. 1910. СПб., 1911; Равич М. Русская эмиграция в Америку // Наша заря. СПб., 1911. № 7/8; Офросимов К.С. Отхожий промысел за океаном. Вильна, 1912; Олейник К. Русский штундист за границей. СПб., 1912; Мухин А. Отход крестьян на заработки в Америку // Агрономический журнал (Харьков). 1913. № 9/10; Курчевский Б. О русской эмиграции в Америку. Либава, 1914; Щербатский А.И. Русская эмиграция в Соединенные Штаты // Известия Министерства иностранных дел. Пг., 1915. Кн. VI: 1914; Омельченко Е.И. К вопросу об организации российской колонии. Нью-Йорк, 1917.

40 Баграмов Л.А. Иммигранты в США. М., 1957; Шлепаков А.Н. Иммиграция и американский рабочий класс. М., 1966; Богина Ш.А. Иммигрантское население США, 1865 – 1900. Л., 1976. 275 с.; Она же. Иммиграция в США в новое время // Основные проблемы истории США в американской историографии, 1861 – 1918. М., 1974; Филиппов С.В. США: иммиграция и гражданство. М., 1973; Киперман А.Я. Разночинская революционная эмиграция. Тамбов, 1980; Куропятник Г.П. Россия и США. Экономические, культурные и дипломатические связи, 1867 – 1881. М., 1981; Соколов А.С. Америка и русская революционно-народническая эмиграция 1880 – 1890-х гг. // Вестник Ленинградского государственного университета. 1984. № 20. Вып. IV: История, язык, литература; Тудоряну Н.Л. Очерки российской трудовой эмиграции эпохи империализма. Кишинев, 1986; Он же. Социально-экономическое положение российских эмигрантов в США в конце XIX – начале XX в. // История СССР. 1986. № 3; Черненко А.М. Российская революционная эмиграция в Америке (конец XIX в. – 1917). Киев, 1989; Гросул В.Я. Российская политическая эмиграция в США в XIX в. // Новая и новейшая история. 1994. № 2.

41 Мелихов Г.В. Маньчжурия, далекая и близкая. М.: Наука, 1991. 317 с.; Из истории российской эмиграции: сборник научных статей. / под ред. В.И. Старцева. СПб.: Третья Россия, 1992. 78 с.; Пушкарева Н.Л. Пути формирования русской диаспоры после 1946 г. // Этнографическое обозрение. 1992. № 6; Назаров М. Миссия русской эмиграции. Ставрополь, 1992; Тарле Г.Я. Зарубежье и родина. М., 1993; Роль русского зарубежья в сохранении и развитии отечественной культуры. / отв. ред. Ю.С. Борисов. // Тезисы докладов научной конференции, 13 – 15 апреля. 1993 г. М., 1993. 105 с.; Российские ученые и инженеры в эмиграции / под ред. В.П. Борисова. М., 1993; Культурное наследие российской эмиграции 1917 – 1940 гг.: В 2 кн. / под ред. Е.П. Челышева и Д.М. Шаховского. М., 1994; Попов А.В. Фонд И.А. Троицкого в ГАРФ: Мат-лы к истории русской политической эмиграции. М., 1994. Вып. I; Культура русского зарубежья / отв. ред. А.В. Квакин. М., 1995; История русского зарубежья. Проблемы адаптации мигрантов в XIX – XX веках/ отв. ред. Ю.А. Поляков. М., 1996; Кабузан В.М. Русские в мире. СПб., 1996; В поисках истины. Пути и судьбы второй эмиграции / под ред. А.В. Попова. М., 1997; Мелихов Г.В. Российская эмиграция в Китае (1917 – 1924). М., 1997. 245 с.; Источники по истории адаптации российских эмигрантов в XIX – XX вв. / под ред. Ю.А. Полякова. М., 1997; Попов А.В. Русское зарубежье и архивы: Мат-лы к русской политической эмиграции. М., 1998. Вып. IV; Тен В.А. Иммиграционная политика США в XVIII – XX вв.: Краткий исторический очерк. М., 1998; Кабузан В.М. Эмиграция и реэмиграция в России в XVIII – начале XX века. М., 1998; Россия в изгнании: Судьбы российских эмигрантов за рубежом / отв. ред. Е.И. Пивовар. М., 1999; Российская научная эмиграция: двадцать портретов / под ред. Г.М. Бонгард-Левина и В.Е. Захарова. М., 2001; Комарова Г.А. Русский Бостон. М., 2002; и др.

42 American Tatar Association, INC.  1975. №1. April 19; American Tatar Association, Inc. Newsletter. 2003 –2010; American Tatar Association, Inc. Sabantuy. New York. 2009. June 19; American Tatar Association, INC. The executive committee., 2005. March 20; 2006. March 16; 2007. March 18;  2010. March 13; Celebrating American Tatar Association’s 80th Anniversary Ball. 2007. April 7. New York, U.S.A.

43 Агзамов Ф. Рафаэль Ильясов: «Перед татарской музыкой у меня совесть чиста» // Татарстан.  2002.  №  4. С. 48 – 52; Ахунов А.М. Америкада татар булуы иелме? // Идел. 2008. № 2. С. 25 – 26; Кузбеков Ф. ине крем, Америка! // Ватандаш. 2002. № 11. С. 31 – 38; Салихов А.Г. Башкиры в эмиграции // Ядкяр. 2002. № 2. С. 24 – 35.

44 Валеев Р.С. Вдали от исторической родины // II Всемирный конгресс татар. 28 – 29 августа 1997 г. [Электронный ресурс].URL:  http://kazadmin. narod.ru/congress/13.htm/

45 Мелихов Г.В. Белый Харбин: Середина 20-х. М.: Наука, 2003. С. 247.

46 Пронин А.А. Историография российской эмиграции. Екатеринбург, 2000.  С. 3.

47 Гайнетдинов Р.Б. Деятельность татаро-башкирских эмигрантских организаций и центров в 1900 – нач. 1930-х годов: дис…канд. ист. наук.  Казань, 1993. С.37.

48 Черникова Л.П. «Никто не думал вначале, …что нам придется здесь жить и работать целое десятилетие» (Тюрко-мусульманская колония в Шанхае) // Эхо веков. 2005. № 1(39). С. 139.

49 Адутов Р.М. Татаро-башкирская эмиграция в Японии Набережные Челны, 2007. С. 74.

50 Хрусталева Н. Адаптация выходцев из бывшего СССР: Взгляд психолога // Диаспоры. 1999. № 2 – 3.  С. 284.

51 Хрусталева Н. Указ. соч. С. 283 – 298.

52 Письмо М. Гали от 30 августа 2003 // Личный архив автора. 2003.

53 American Tatar Association.  1975. .№.1. April 19.

54 Гайнетдинов Р.Б. Тюрко-татарская политическая эмиграция: начало XX века – 30-е годы: Исторический очерк. Набережные Челны, 1997. С. 154. 

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.