WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

                                На правах рукописи

ДЕМИН АНДРЕЙ ЮРЬЕВИЧ

ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТРОЛЬ В РОССИЙСКОЙ

ПРОВИНЦИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ

40-Х ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 70-Х ГГ. XX В.

(НА МАТЕРИАЛАХ ЦЕНТРАЛЬНОГО ЧЕРНОЗЕМЬЯ)

07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Курск 2012

Работа выполнена на кафедре истории Отечества

ФГБОУ ВПО «Курский государственный университет»

Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

                                       Третьяков Александр Викторович

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

кафедры международных отношений и

регионоведения ФГБОУ ВПО «Воронежский государственный университет»

                                      Лютых Анатолий Александрович

                                      кандидат исторических наук

                                      Карнасевич Валерий Георгиевич

Ведущая организация: Орловский государственный университет

Защита состоится 23 ноября 2012 года в 16.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.104.04 при Курском государственном университете по адресу: 305000, г. Курск, ул. Радищева, 33, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Курского государственного университета.

Автореферат разослан 22 октября 2012 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                        Постников Н.А.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Политический контроль является неотъемлемой составляющей любого государства. Существенные различия в практике его реализации определяются наличием или отсутствием правового поля и степенью его соблюдения государством.

Составляющей понятия «политический контроль» является борьба власти с инакомыслием, т.е. с несогласием или особым мнением меньшинства общества по поводу официальной точки зрения по тому или иному вопросу. Подавление любого инакомыслия, борьба с оппозицией, запрет гласности – все это невозможно без крупномасштабного использования государственными органами и специальными службами механизмов политического контроля.

Изучение исторического опыта функционирования системы политического контроля в СССР представляется важным с точки зрения определения допустимых пределов воздействия государства на общество, позволяет уточнить механизмы создания массовой опоры власти. В Советском Союзе система политического контроля была призвана через тотальную слежку за жизнедеятельностью населения, поведением и мыслями советских граждан скрыть факты о реальном социально-экономическом положении страны и сформировать выгодные режиму представления. Нельзя забывать, что советские спецслужбы считались политическими органами и выполняли функции «вооруженного отряда партии».

Инакомыслие в широком смысле по-прежнему вызывает интерес у исследователей и общественности, тем более что в настоящих условиях явного укрепления государственности значительное число россиян полагает, что свободомыслие, как атрибут демократии, будет серьезным образом властью ограничено. У любой оппозиции весьма силен деструктивный момент. Ведь оппозиция, как правило, борется против кого-то или чего-то. Любая политическая или философская дискуссия о России, ее прошлом и будущем неразрывно связана с интерпретацией исторического опыта нашей государственности. К сожалению, в течение последних двадцати лет в этих оценках общественности нередко навязывались стереотипы, искажающие отечественную историю. Для власти стабильность в обществе – одно из главных ее завоеваний. Вот почему столь важно найти механизм взаимодействия власти с оппозицией.

Актуальность исследования определяется и отсутствием обобщающих работ, посвященных практике реализации политического контроля на региональном уровне, в частности в Центральном Черноземье.

Объект исследования - государственная политика, направленная на создание и сохранение социально-политической стабильности в СССР.

Предмет диссертационной работы совместная деятельность партийно-советских структур и правоохранительных органов по обеспечению политического контроля над жизнедеятельностью населения Центрального Черноземья во второй половине 40-х - первой половине 70-х годов XX в.

Географические рамки охватывают территорию Центрального Черноземья. Располагаясь в центре страны регион, с одной стороны,  занимал важное, с точки зрения геополитики, положение по площади территории, экономическому потенциалу, численности населения. С другой, это типичный регион советской провинции по методам идеологического и административно-уголовного воздействия властных и силовых структур в системе политического контроля и формам проявления инакомыслия различными слоями населения.

Хронологические рамки диссертации охватывают период со второй половиной 40-х до середины 70-х годов XX века. Нижний временной предел обусловлен окончанием Великой Отечественной войны, породившей в обществе, с одной стороны, надежды на ослабление политического диктата, а с другой - приведшей к качественно новому витку преследования инакомыслящих. Выбор верхней временной границы мотивирован тем, что к середине 1970-х годов, в результате активного прессинга партийного аппарата и силовых структур, а также административно-уголовного преследования организованное диссидентское движение снизошло на «нет». В дальнейшем в соответствии Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 декабря 1975 года «Об объявлении предостережения как профилактической меры» борьба с инакомыслием перешла к профилактической работе с политически незрелыми лицами.

Историография проблемы исследования. Условно весь массив работ, связанных с исследуемой проблемой, можно разделить на два этапа: с начала 1950-х годов до конца 1980-х годов, и с начала 1990-х годов по настоящее время.

В советской историографии проблема политического контроля практически не изучалась. Советская власть не нуждалась в афишировании форм и методов подавления любого инакомыслия или протеста в обществе. Вместе с тем в работах советских историков все же содержался материал (в значительной степени идеологизированный), позволяющий современникам приблизительно оценить масштабы тайного политического контроля. Речь, в частности, идет о монографиях и публикациях авторов, предметом рассмотрения которых являлась борьба партийных комитетов и органов госбезопасности с «контрреволюционной», «антисоветской» деятельностью политических партий, общественных организаций, фракционных группировок внутри ВКП (б) – КПСС и отдельных граждан1.

Только с начала 1990-х годов в связи с демократическими преобразованиями в России и рассекречиванием архивных фондов стали появляться научные работы, посвященные непосредственно политическому контролю. Одним из первых ввел в научный оборот понятие «политический контроль» и разработал методологию его исследования петербургский историк В.С. Измозик2. По его мнению, под политическим контролем следует понимать систему регулярного сбора и анализа информации различными ветвями государственного аппарата о настроениях в обществе, отношении различных его слоев к действиям властей, о поведении и намерениях экстремистских и антиправительственных групп и организаций. Политический контроль всегда включает сбор информации, ее оценку, принятие решений, учитывающих настроения общественных групп и призванных воздействовать в нужном направлении, а также политический сыск и репрессии при наличии угрозы (реальной или мнимой) государству и обществу.

Одновременно к частным сюжетам проблемы политического контроля обратились и другие российские исследователи. Одной из первых по хронологии была работа В. Пономарева «Общественные волнения в СССР: от ХХ съезда КПСС до смерти Брежнева»3. Автор выдвигает и доказывает тезисы, полностью подтвердившиеся в более поздних исследованиях о том, что именно по мере прекращения бунтов, повышается роль столиц и интеллектуального слоя. Восстания же происходили преимущественно на обездоленной пролетарской периферии, захватывали массу люмпенизированных слоев, и кровавые расправы государства над их участниками были типичным явлением «послелагерной эпохи».

Проблема нарушения правоохранительными органами прав человека и личности в советском обществе исследуется в работе Л. Алексеевой «История инакомыслия в СССР. Новейший период», в которой не только приводится значительное количество фактического материала, но и анализируется деятельность партийно-государственных органов по выработке мер, направленных на пресечение несогласия советских граждан с официальной идеологией, в каких бы формах оно не проявлялось4. При этом автор наиболее подробного монографического исследования по истории инакомыслия уделяет инакомыслию в «русской провинции» всего несколько страниц, сконцентрировав основное внимание столичным городам.

Выявлению особенностей правозащитного движения в СССР, как духовно нравственной оппозиции тоталитаризму, посвятил свое исследование «Сопротивление тоталитаризму, активность и протест в истории советского общества» Ю.Ф. Лукин, который раскрыл конкретные формы сопротивления сталинизму в 1940-е – начале 1950-х годов, в том числе внутри партии, среди рабочих, крестьян, молодежи, военных, интеллигенции5.

Показу объективных и субъективных предпосылок ужесточения тотального политического контроля в советском обществе в последние годы жизни Сталина уделено значительное место в работе А.А. Данилова «История инакомыслия в России: Советский период.1917–1991гг.»6.

Долгие годы партийно-государственным руководством Советского Союза отрицался факт существования государственных органов цензуры в стране. Первая книга из документальной серии «Культура и цензура», основанная на рассекреченных материалах из федеральных архивов, вышла в 1995 году под названием «Исключить всякое упоминание: Очерки истории советской цензуры» и была посвящена роли Главному управлению по охране государственных тайн и печати как центральному органу политической цензуры в сфере духовной жизни советских людей7. Значительное место в рассмотрении механизма идеологического контроля над настроениями творческой интеллигенции в СССР заняли исследования Д.Л. Бабиченко8.

В.В. Коровин в работе «История отечественных органов безопасности»9 отметил исключительно важную роль вопросов правового регулирования в организации и деятельности системы исполнительно-распорядительных органов государства. От того, насколько научно обосновано, правильно выработана и закреплена правом их система и структура, четко определены задачи, основные направления, формы и методы деятельности, подотчетность и подконтрольность соответствующим органам власти и управления, во многом зависит успешное выполнение возложенных на них функций. Вопросы правового регулирования организации и деятельности органов госбезопасности по осуществлению политического контроля над жизнедеятельностью населения. В различные периоды Советского государства решались по-разному. И это, на наш взгляд, представляет определенный интерес.

Тема гражданского сопротивления в СССР рассматривается в монографии Р.Г. Пихоя «Советский Союз: История власти. 1945–1991»10. В ней автор на уникальных документах показывает особенности эволюции властных институтов в первые послевоенные годы, утверждает, что сложившаяся в эти годы система власти может рассматриваться как классическая советская (или сталинская). Особый интерес представляет материал, посвященный действиям ЦК КПСС в отношении диссидентов, информация органов госбезопасности по ликвидации инакомыслия в стране.

Предметом исследования В.А. Козлова «Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе (1953 – начало 1980-х гг.» являлись насильственные столкновения и конфликты населения и власти11. Исследование в основном посвящено периоду нахождения у власти Н.С. Хрущева. Автор подчеркивает, что, несмотря на значительное количество оппозиционных групп, инакомыслящие не стремились к установлению контактов и оказанию влияния на толпу во время массовых беспорядков. Монография ценна и тем, что изучение волнений проводится в контексте социальной и политической истории общества.

В монографии О.Б. Мозохина12 исследуются внесудебные полномочия органов государственной безопасности вплоть до 1953 года, делегированные им высшими законодательными структурами советского государства. В работе представлены статистические данные о деятельности спецслужб за исследуемый период, хранящиеся в Центральном архиве ФСБ России, что позволяет определить масштаб репрессий в отношении «антисоветчиков» в Черноземье, провести сравнительный анализ с другими регионами страны.

Одной из последних работ по теме исследования стала книга С.А. Воронцова «Спецслужбы России», в которой автор рассматривает особенности политических репрессий конца 1940-х – начала 1950-х годов, основные направления повседневной деятельности органов КГБ в 1960-е – первой половине 1980-х годов в сфере политического сыска и борьбы с так называемой идеологической диверсией13.

Со второй половины 1990-х годов появляются диссертационные работы, раскрывающие отдельные вопросы рассматриваемой темы14

Все перечисленные выше исследования, посвященные разнообразным аспектам политического контроля, преследовали цель показать ее действенность в масштабах СССР – РСФСР, и вплоть до начала 2000-х годов региональный аспект системы политического контроля комплексно практически не изучался.

Начало комплексного изучения специфики функционирования системы политического контроля в российской провинции положило диссертационное исследование В.И. Демина15. Автор предпринял попытку, довольно удачную, показать направления и механизмы деятельности местных партийных, государственных и правоохранительных органов по установлению контроля над политическими настроениями населения одного из регионов Центрального Черноземья – Курского края, и реализации конкретных мер по борьбе с инакомыслием. Использование значительного корпуса архивных источников делает выводы автора аргументированными и заслуживающими признания. Работа В.И. Демина продемонстрировала перспективность изучения регионального аспекта

Региональные исследования, появившиеся в последние годы, привлекают внимание широкой источниковой базой, введением в научный оборот большого количества недоступных ранее документов и материалов16.

Следует также отметить труды зарубежных авторов, в которых содержится весьма неплохой теоретический и фактический материал по проблемам, связанным с темой исследования17.

В последнее время западные историки пытаются глубже вникнуть в суть послевоенных перемен и дать новую трактовку ряда проблем. Много внимания уделяют советским политическим лидерам, особенно Сталину, Хрущеву, Берии и др. Однако, общие оценки почти не изменились. Так, американский исследователь Дж. Кип в книге «Последняя из империй. История Советского Союза. 1945–1991»18 утверждает, что до смерти Сталина СССР оставался традиционной империей с «классом рабов», чиновничьей иерархией и огромным репрессивным аппаратом. По его мнению, рабочие и крестьяне, «одураченные» сталинской пропагандой, жили не лучше узников ГУЛАГа.

Немецкий историк Д. Байрау в монографии «Интеллигенция и диссидентство. К истории русских образованных слоев в Советском Союзе с 1917 по 1985 гг.»19 дал развернутую характеристику взаимоотношений политической власти и различных слоев советской интеллигенции в послевоенный период. Он проследил зарождение и проявление диссидентства, показал репрессивную политику в отношении инакомыслия при Сталине и пришел к выводу о том, что правящий режим «слишком поздно» приступил к реформам. Автор считает, что «опека» политическим руководством всех граждан вообще и интеллигенции в особенности, сделала необходимым крах советской системы.

Во многом типичной для понимания западными исследователями проблемы «власть – инакомыслие» стала коллективная работа «Инакомыслие в Советском Союзе: политика, идеология и люди»20. В ней авторами дается определение диссидентства, делается попытка периодизации, приводится классификация движения. Хотя в книге и оговаривается, что предметом анализа является инакомыслие, возникшее с окончанием Второй мировой войны, тем не менее в разряд диссидентов зачислены не только Буковский, Галансков, Сахаров и им подобные, но и Вознесенский, Кочетов, Твардовский и т.д. Под диссидентами, вероятно, понимаются все, чье мнение отлично от официальной общепринятой точки зрения, пускай даже оно просто консервативное.

Таким образом, анализ историографической ситуации позволяет утверждать, что, несмотря на публикацию указанных выше работ, посвященных системе политического контроля, данная тема требует дальнейшей разработки. Более того, на сегодня отсутствует единая концептуально однородная историческая работа, в которой был бы предпринят анализ накопившихся источников по всему спектру политического контроля над жизнедеятельностью населения в Центральном Черноземье в заявленные хронологические рамки.

Целью исследования является изучение деятельности партийно-государственного аппарата, правоохранительных органов по осуществлению политического контроля в Центральном Черноземье во второй половине 1940-х – первой половине 1970-х годов. Достижение поставленной цели предусматривало решение следующих задач:

– охарактеризовать нормативно-правовую базу организации и деятельности системы политического контроля в стране и регионе;

– изучить политические настроения населения, инакомыслие как совокупность различных качественных и количественных характеристик личностного и общественного уровней, взаимодействие и взаимовлияния власти и оппозиции;

– показать систему партийно-государственных органов, осуществлявших политический контроль в регионе, роль и место силовых структур в обеспечении контроля над духовной и частной жизнью населения;

– выявить особенности государственного контроля над жизнедеятельностью населения Центрального Черноземья.

Методологическая основа и методы исследования. В основу методологии положены принципы научной объективности и историзма. Исследование событий в их всеобщей связи и взаимозависимости, требует использования системного, функционального, институционального методов. Принципы историзма и всеобщей связи ориентируют на анализ реальных факторов происхождения явлений общественной жизни и политического реформирования, этапов и результатов развития. С этими подходами связан и принцип конкретности истины, предполагающий изучение общественно-политических явлений с точки зрения условия, в рамках которых они возникли и развивались. Системный подход в анализе сложных социальных объектов важен для нас возможностью выявления многообразия связей и отношений, имеющих место как внутри данного объекта, так и в его взаимоотношениях с внешним окружением. Используя структурно-функциональный типологический подход, автор подвергает анализу средний уровень институциональных аппаратов высшей и местной власти. В ходе работы применялись общенаучные методы: логический, квалификационный, метод факторного анализа и др., а также такие специальные методы исследования, как сравнительный, статистический и типологический.

Источниковая база диссертационной работы представлена несколькими группами документов и материалов, как опубликованных, так и извлеченных из архивов.

Первую группу составили документы партийных съездов, уставные и программные материалы. Заслуживают внимания исследователей документы отделов ЦК ВКП (б) – КПСС, общего, административных органов, науки, культуры и др. Одно из центральных мест в этих документах занимают материалы Секретариата ЦК партии, сосредоточенные до 1953 г. – в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ), с 1953 года – в Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ). В их числе – подготовительные материалы к заседаниям, аналитические записки, переписка с органами госбезопасности и внутренних дел по вопросам борьбы с инакомыслящими в СССР. Существенный интерес для темы исследования представляют документы оппозиционных движений, организаций и объединений, материалы о судебных разбирательствах в отношении инакомыслящих и диссидентов (фонды Верховного суда и Прокуратуры СССР), отложившиеся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ).

К следующему блоку источников относятся документы фондов государственных архивов Центрального Черноземья, в которых хорошо видна реакция на действия конкретных оппозиционных организаций и инакомыслящих как со стороны партийной номенклатуры, так и отдельных коммунистов, выступавших на собраниях, конференциях, партактивах, пленумах райкомов, парткомов и обкомов партии и комсомола.

Для реализации задач исследования были использованы рассекреченные документы МГБ – КГБ СССР, которые находятся на хранении в Центральном архиве Федеральной службы безопасности  Российской Федерации (ЦА ФСБ РФ) и касаются всех инакомыслящих, когда-либо попавших в поле зрения органов госбезопасности. Существенное значение для рассмотрения вопросов, связанных, прежде всего, с политическим контролем в советском обществе в послевоенные годы, имели рассекреченные документы из архива управления Федеральной службы безопасности по Курской области (АУФСБ РФ КО). Докладные и аналитические записки, информационные справки и сообщения сотрудников госбезопасности содержат уникальные сведения о политических настроениях в советском обществе и касаются практически всех сторон повседневной жизни населения региона. Знакомство с архивными документами органов госбезопасности указывает на то, что чекисты чутко улавливали смену настроений в ЦК партии, и в ряде случаев дозировали направляемую информацию.

Отдельный блок источников составили законодательные акты Советского государства и материалы их обсуждений в руководстве страны и в широких слоях населения. В их числе – все советские Конституции, а также законы и указы советской власти, регламентирующие пределы инакомыслия в СССР и предусматривающие кары за их нарушение. В их числе законопроекты, вносившиеся  МГБ – КГБ СССР в партийные инстанции с целью ослабления и пресечения оппозиционной деятельности21.

Весьма важными для исследования проблемы являются материалы опубликованных сборников документов. Так, достоянием общественности, стали рассекреченные материалы Комиссии Политбюро ЦК КПСС, связанные с репрессиями, имевшими место в период 1930-х – 1940-х и начала 1950-х годов22.

Коренные изменения политической и общественной обстановки в стране после 1991 года открыли новый этап в изучении истории России в целом, и заявленного периода в частности. Введение в активный научный оборот рассекреченных архивных документов объективно повысило уровень проводимых исторических исследований23.

Существенную роль в раскрытии темы играют труды партийно-государственного руководства страны, усилиями и теоретическими посылками которых были заложены основы тоталитарного режима в России и необходимости борьбы с инакомыслием. Не менее интересна позиция лидеров КПСС последующих поколений, которые свое отношение к несоблюдению прав гражданина более искренне выражали в выступлениях на Политбюро и Секретариатах ЦК партии, служебной переписке с КГБ, закрытых для широкой аудитории, нежели в мемуарах и официальных речах.

Особое место среди источников занимает мемуарная литература: воспоминания видных политических деятелей24, руководителей и сотрудников органов госбезопасности25, а также самих инакомыслящих26. Мемуары по своему смыслу в той или иной степени субъективны, но они позволяют проникнуть «за кулисы», «вовнутрь» исторических событий. Кроме того, для понимания исследуемых событий нам особенно ценен был взгляд непосредственных их участников, записи дневникового характера, в которых отразилась сиюминутная оценка восприятия конкретного исторического факта, события, явления.

Отдельное место среди источников принадлежит периодической печати. На страницах газет и журналов помещалось огромное количество разнообразных материалов, относящихся к различным аспектам политических преобразований. Очевидно, что наряду с центральными существенное значение для раскрытия темы имели и местные периодические издания.

Таким образом, весь комплекс источников, изученных при разработке исследуемой темы, содержит различную по полноте и степени достоверности информацию. Он отличается разнообразием, возможностью сопоставления полученных данных и позволяет обеспечить решение задач, поставленных в диссертационном исследовании.

Научная новизна диссертации заключается в постановке проблемы и в том, что автор одним из первых предпринял попытку комплексного исследования проблемы политического контроля в Центрально-Черноземном регионе в исследуемый период.

. На основе широкого источникового материала показано, что правоохранительные органы и спецслужбы осуществляли свою деятельность под руководством и контролем коммунистической партии, в лице её руководящих органов. В работе показано, что политический контроль прошёл эволюцию от непосредственно силового воздействия к информационному обеспечению партийно- государственных структур.

В работе на обширном источниковом материале показано, что инакомыслие в российской провинции не носило антигосударственной направленности, а стремилось привлечь внимание общественности и властных структур к решению возникающих проблем, которые ускорят достижение определённых стратегических задач.

В научный оборот впервые введен специфический пласт архивных источников, не востребованных или недоступных ранее в силу разнообразных причин. Исследование государственной политики, осуществляемой властными структурами в отношении инакомыслящих, позволило выявить специфику инакомыслия как социального феномена в истории преобразования российской действительности, а исследование проблемы «власть - инакомыслие» в социокультурном ракурсе позволило обосновать тенденции и перспективы реформирования и развития демократических принципов в условиях современной России.

Практическая значимость диссертации. Основные положения исследования могут быть использованы при создании обобщающих работ по отечественной истории, в преподавании исторических, политологических и правоведческих дисциплин в высших и средних учебных заведениях. Материалы диссертации также могут представлять практический интерес для современных политических партий, общественных институтов, уполномоченных по правам человека.

Апробация работы. Результаты исследование обсуждались на кафедре истории Отечества Курского государственного университета. Основные положения и выводы диссертации докладывались на  международной (г. Тамбов, 2009 г.) и всероссийской (г. Курск, 2010 г.) научно-практических конференциях, отражены в девяти научных публикациях автора общим объемом 1,91 печатных листа. Из них пять статей опубликованы журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации.

Структура диссертации определена в соответствии с основными задачами исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав (четырех параграфов), заключения, списка источников и литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются актуальность темы, ее научная и практическая значимость, определяются территориальные и хронологические рамки, формулируются цель и задачи, методологическая основа исследования, дается анализ историографии проблемы, характеризуется источниковая база.

Первая глава «Власть и инакомыслие: формирование системы политического контроля над жизнедеятельностью населения СССР и Центрального Черноземья в послевоенный период (1945 г. начало 1950-х годов) состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Партийно-государственный аппарат и репрессивные органы в политической повседневности Центрального Черноземья»  показано, что информационно-аналитическая деятельность органов госбезопасности выходила далеко за ведомственные рамки,  и охватывала значительный объем вопросов, входивших в компетенцию партийных и советских структур, отраслевых наркоматов. Организация информационной работы советских спецслужб и в послевоенный период была нацелена на получение полных и достоверных сведений  по широкому и четко определенному кругу проблем. Однако архивные документы региональных управлений безопасности  свидетельствуют о том, что руководство этого силового ведомства чутко улавливало смену настроений в ЦК ВКП (б) и в ряде случаев дозировало направляемую информацию. Проводившиеся тогда проверки выявили многочисленные факты разложения партийно-советского аппарата, особенно в сельских районах. Местные работники творили произвол и беззаконие, расхищали общественные земли, занимались «самоснабжением». Одновременно рабочие выражали недовольство повышением пайковых цен, что в условиях сохранения карточек на продукты питания наносило серьезный удар по семейному бюджету. Помимо эмоциональной реакции на различные экономические мероприятия власти люди выступали с конкретными предложениями по совершенствованию экономической модели, изменению ценовой политики, практики управления и т.д.

Партийно-государственный аппарат осуществлял контроль за тем, чтобы все крупные политические кампании проходили под лозунгом «всенародного одобрения». Поэтому в условиях жесткого контроля способом выживания становилась аполитичность или показная, ритуальная политическая активность. Сводки вопросов, заданных аудиторией во время обсуждения очередного партийно-правительственного постановления, доказывают, что многие из них совсем не касались предмета обсуждения, а сводились  к проблемам повседневности. Высказывать открыто свою точку зрения, несовпадавшую с официально принятой, было рискованно, не только для карьеры, но и для жизни. Тем не менее, подобные мнения – пусть и единичные – все же существовали, а официальные и добровольные доносчики докладывали о них соответствующим инстанциям.

Из работы видно, что в послевоенные годы власти не всегда удавалось добиваться полного общественного консенсуса, и брожение умов, распространение инакомыслия в различных слоях общества тоже стоит отнести к реалиям послевоенного времени. Это инакомыслие далеко не всегда носило политический характер, что наиболее наглядно демонстрировало поведение послевоенной молодежи.

Манипулируя общественным мнением в своих политических целях, власть постоянно заботилась и о создании собственного позитивного имиджа. При этом активно использовались существующие в массовом сознании устойчивые стереотипы (архетипы) восприятия власти, прежде всего верховной. Вместе с тем миф о «высшей справедливости» в лице верховной власти надо было подпитывать чем-то конкретным. «Голос народа», аккумулированный в тысячах письмах, идущих наверх, должен был быть услышан. И тогда из этого хора отбиралось несколько голосов, которым и выпадало право быть услышанными. Так работал механизм обратной связи, призванный продемонстрировать на деле заботу власти о благе народа.

Во втором параграфе «Создание и развитие механизма политического контроля в послевоенном советском обществе» показано, что деятельность органов госбезопасности и внутренних дел, осуществлявших тотальный контроль, регламентировалась законами и нормативными актами, как правило, носившими «закрытый» характер.

Система государственного политического контроля была сформирована в СССР 1930-е годы и имела ярко выраженный карательный характер. В 1940-е годы открытых проявлений инакомыслия в Центральном Черноземье фактически уже не было. Озлобленность, присутствовавшая в некоторых высказываниях, была вызвана в большей степени с царившей разрухой, голодом, и с усталостью от войны. В диссертации приводятся примеры нелицеприятных отзывов различных категорий населения из докладной записки чекистов секретарю Курского обкома ВКП (б) П.И. Доронину о политических настроениях горожан в связи с посещением Курска К. Черчилль - жены премьер-министра Великобритании.27 Все лица, упоминавшиеся в документе, были взяты органами госбезопасности в разработку.

Из работы следует, что Великая Отечественная война привнесла в общественное сознание определённую переоценку довоенного времени, вызвала общий энтузиазм, надежды на перемены. Однако, ожидания не были реализованы ни в социальной, ни в политической сферах. Власть, с одной стороны, предлагала «декоративную» демократизацию, с другой – укрепляла режим, пренебрегая необходимостью соблюдать прав человека и гражданина. «Демократический импульс» войны проявился и в возникновении целого ряда антисталинских молодежных групп. В том числе и в Центральном Черноземье.28

В диссертации показано, что система ГУЛАГа достигла своего апогея именно в послевоенные годы. В 1948 году были созданы специальные лагеря для «антисоветчиков». Местные органы власти получили право выселять в отдаленные районы страны тех, кто, по их мнению, уклонялся от работы. Сохранялась ориентация на усиление классовой борьбы, как в национальном, так и международном масштабе. Послевоенный период характеризуется усилением диктата, имевшего ярко выраженный идеологический характер. Значительно активизировался контроль партии и государства над различными областями научной и культурной жизни. Его итогом стал выход целого ряда постановлений, носивших идеологический характер, обновился пропагандистский инструментарий власти, создавались новые методы политического контроля с целью не допустить отклонений от заданных идеологических координат. С течением времени задача борьбы с согражданами, критически относящимися к внутренней и внешней политики компартии и правительства, становилась основной в деятельности советских спецслужб.

Вторая глава «Политический контроль над общественной жизнью населения российской провинции (вторая половина 1940-х первая половина 1970-х годов)» также состоит из двух параграфов.

В первом  «Политические настроения отдельных категорий населения региона во второй половине 1940-х - 1950-е годы» показано, что в российской провинции в исследуемое время находились люди, которые, в рамках политических прав, предоставленных Конституцией СССР в произведениях литературного или публицистического жанров хотели высказать свое отношение к действительности или разрешению многих социальных проблем. Все они искали способы создания идеального коммунистического общества. Авторы зачастую были мало образованы, не очень владели пером, но были искренне, что и придает их текстам дополнительный интерес. В послевоенные годы стали зарождаться предсказуемые «правила игры» во взаимоотношениях власти и населения, органов госбезопасности и личности, человека. Эти формы постепенно вытесняли систему сталинского режима, хотя сама природа режима оставалась неизменной.

Из работы видно, что органы госбезопасности Центрального Черноземья в конце 1940-х - начале 1950-х годов меньше стали злоупотреблять законом, но сам закон не стал от этого более справедливым. Восстанавливались нормы «социалистической законности», но сама законность по-прежнему оставалась «социалистической» - жестокой и противоречивой. Провозглашенная в Конституции СССР 1936 года свобода слова, митингов и собраний фактически отменялась статьей 58 УК РСФСР о «контрреволюционных преступлениях», а меры наказания, предусмотренные этой статьей, по-прежнему были сопоставимы только с наказаниями за самые тяжкие уголовные преступления (убийства, изнасилования и т.д.). Право граждан региона на простое высказывание любых альтернативных позиций официально «утвержденным» взглядам трактовалось как опасное государственное преступление. Как и прежде, даже лояльность к власти не давала человеку почти никаких гарантий, что его права не будут в той или иной степени нарушены. Это подтверждается многочисленными архивными документами спецслужб, прокуратуры и судебных органов региона. В определенной степени этому способствовала и размытость юридических границ. Стремление к юридической ясности не находило поддержки «наверху». Режим же сохранял возможность при необходимости и по собственному политическому произволу обрушить удар репрессий на ту или иную социальную группу.

Поскольку УК РСФСР предусматривал наказание за антисоветскую агитацию и пропаганду, но не за соответствующие мнения, то в обвинительном заключении должна была присутствовать формулировка: «Систематически среди своего окружения высказывал…» и приводились те или иные факты. На практике это означало, что гражданин в повседневных условиях во время застолья с приятелями, среди соседей по квартире или сослуживцев высказывался о политике, международных событиях, последних правительственных постановлениях, пожаловался на жизнь (цены высокие, заработок маленький, в магазинах ничего нет, в колхозе работают много, а живут бедно и т.п.) находился под властным контролем.

Из диссертации следует, что большинство антисоветских разговоров не были «антисоветскими» в точном смысле слова; народная крамола не выходила за рамки господствующей культурной парадигмы. И бытовые «антисоветчики» и те, кто их карал, то есть сотрудники правоохранительных органов, в большинстве своем видели мир одинаково, обладали сходными системами ценностей, этическими нормами, объемом информации.

Во втором параграфе «Борьба территориальных органов КГБ СССР с инакомыслием в российской провинции в 1960-е первой половине 1970-х годов» отмечается, что даже относительная демократизация советского общества после смерти Сталина привела к «выходу из подполья» инакомыслия в провинции, его частичной легализации. В то же время система вовсе не прекратила преследования инакомыслящих. Она лишь сделала их более утонченными и адресными, усилив роль органов государственной безопасности в борьбе с инакомыслием, подведя под нее законодательную базу.

В работе показано, что жители Центрального Черноземья, попавшие под «колпак» спецслужб, в основном не были сознательными и убежденными противниками режима. Наглядным примером в этом плане является уголовное дело по обвинению курянина Мосина. Он был осужден на 7 лет лишения свободы за то, что отправил в редакцию газеты «Известия» две почтовые карточки. В одной из них он писал: «…В колхозах все воруют поголовно. Гонят самогон тоже поголовно. Местные власти мер никаких не принимают. С/х урожай на 60% погибает в результате бесхозяйственности и безответственности системы». В коммунизм никто не верит».29

В диссертации отмечается, что судебные процессы, проходившие по делам «антисоветчиков», т.е. гражданам, обвиняемым по ст. 70 или ст.190 УК РСФСР, как правило, были тщательно продуманы, пропагандистки обеспечены и профессионально поставлены, а само судебное заседание походило на спектакль, каждый участник которого играл хорошо выученную роль. Отправившись от шока первых крупных выступлений диссидентов, власть предприняла усилия для подведения под борьбу с ними «научной» основы. Была изменена структура КГБ. Теперь в комитете для борьбы с внутренней оппозицией было создано специальное (Пятое) управление. Изменились формы и методы борьбы с инакомыслием. Они стали более разнообразными и изощренными. Все чаще судебное преследование заменялось административным: снятием с работы, лишением прописки в Москве и других крупных городах.

Если в целом в СССР, по оценке А.А. Данилова, диссидентское движение в 1960 -1970-х годах стало «…одним из самых ярких проявлений общественной активности граждан, интеллектуального, духовного и нравственного сопротивления тоталитарному режиму»,30

то в Центральном Черноземье, в силу сложившихся социально-экономических особенностей региона, оно не оказало сколько-нибудь значимого влияния на общественно-политические процессы. Например, в 1961 - 1987 гг., то есть за время действия ст. 70 УК РСФСР, управлением УКГБ СССР по Курской области было возбуждено 7 уголовных дел, по которым к различным срокам лишения свободы Курским областным судом было осуждено 11 человек. Характерно, что все судебные процессы приходятся на 1961-1962 гг., то есть на начальный период  действия ст.70 УК РСФСР. Поэтому местные партийные, советские и правоохранительные органы, в лице, прежде всего, КГБ СССР, ограничивались проведением общепрофилактических мероприятий в отношении так называемых «антисоветчиков». Вместо судебного преследования активно применялись административные меры: перевод или увольнением с работы, лишение возможности проживать в Москве и ряде других крупных городов и т.п.

Руководство КПСС отказалось от массовых политических репрессий, однако органы КГБ по-прежнему рассматривались лидерами страны как «вооруженный отряд партии». Несмотря на смягчение их репрессивных функций, борьба с инакомыслием перешла на новый качественный уровень, характеризовалась применением более совершенных методов. Противодействие «идеологической диверсии» осталось при этом одним из самых важных направлений в деятельности КГБ СССР и существенно повлияло на весь облик советской спецслужбы и ее восприятие в обществе.

В заключении подведены основные итоги диссертационного исследования, сформулированы главные выводы, высказаны практические рекомендации.

Существовавшая в СССР особая модель социализма априори не могла обеспечить политические права ее граждан, а напротив, предполагала борьбу и уничтожение идейных противников. В этой связи автор обращает внимание на тот факт, что даже ХХ съезд КПСС, осудивший репрессивную практику 1930-х годов, заявивший о несправедливости политических репрессий, не отказался от представления троцкистов, правых и прочих политических сил как идейных противников социализма, компартии, режима. Компартия, заняв правящее положение в обществе, вела борьбу не только и не столько с истинными врагами страны, сколько с политическими оппонентами. При этом карательные функции против инакомыслящих государство осуществляло в условиях, когда социализм укрепился в стране и общественном сознании, когда сама партия заявляла о его полной победе.

Анализ архивных и печатных источников позволил сделать вывод, что примат интересов государства вступал в противоречие с интересами его граждан и общества при отсутствии с их стороны организованного сопротивления. Органы государственной безопасности региона, выполняя политическую волю и обязательные для исполнения распоряжения высшего партийного и советского руководства, осуществляли тотальный контроль над настроениями различных слоев населения страны, регулярно информируя соответствующие инстанции о выявленных негативных тенденциях и фактах. Проведение политики, основанной на принуждении в отношении значительной части населения, требовало мощного репрессивного аппарата. В данном случае, учитывая сходство задач, аппарат КГБ СССР, по существу смыкался с партийным аппаратом.

Политический контроль в сфере прав человека осуществляло государство посредством правоохранительных органов, уставной практической политической деятельности центральных и местных структур политических институтов российского общества – коммунистической партии, комсомола, профсоюзов, творческих союзов и т.п. Процессы, происходившие в сфере государственно-церковных отношений в Центральном Черноземье, качественно были аналогичны другим регионам России, а уровень религиозности был выше среднероссийского, что было связано с существенным преобладанием в крае сельского населения, больше склонного к традиционной церковности.

Массовость государственного политического контроля и его активная поддержка не только местными властями и силовыми структурами, но и населением Центрального Черноземья, во многом объяснялись массированной пропагандой наличия в стране «врагов народа», пропагандистскими маневрами по преувеличению политической оппозиции. Со стороны граждан и общественных институтов страны и региона не было серьезного организованного сопротивления тоталитарному режиму. Пускай косвенно, но советские инакомыслящие способствовали пониманию того, что оппозиция в обществе – это естественная его реакция на возникающие противоречия между социальными целями и нормами их достижения.

Основные положения диссертационного исследования отражены

в следующих публикациях:

Статьи, опубликованные в изданиях, рекомендованных ВАК

Министерства образования и науки Российской Федерации

1. Демин А.Ю. Основы политического контроля в российской провинции в 1960-е гг.: на материалах Курской области [Текст] / А.Ю. Демин // Вестник Поморского университета. Серия «Гуманитарные и социальные науки». – Архангельск. – 2008.– № 14. – С. 51–55. (0,2 п.л.)

2. Демин А.Ю. Власть и инакомыслие в 1960-е – 1970-е гг.: региональный аспект (на материалах Курской и Орловской областей) [Текст] / А.Ю. Демин // Известия Курского государственного технического университета. – Курск. – 2009.–№2(27). – С. 120–123. (0,18 п.л.)

3. Демин А.Ю. Организационно-правовые основы осуществления политического контроля над жизнедеятельностью населения СССР и Центрального Черноземья в послевоенные годы [Текст] / Н.Л. Авилова, А.Ю. Демин // Известия Курского государственного технического университета. – Курск. – 2010. – № 3(32). – С. 131–135 (0,2 п.л.)

4. Демин А.Ю. Партийно-чекистский контроль в сфере государственно-церковных отношений в послевоенные годы (на материалах Центрально-Черноземного региона) [Текст] / А.Ю. Демин // Вестник Тамбовского университета. Серия «Гуманитарные науки». – Тамбов. – 2010 – № 7(87). – С. 275–281. (0,2 п.л.)

5. Демин А.Ю. Проблемы инакомыслия в СССР [Текст] / А.Ю. Демин // Вестник Тамбовского университета. Серия «Гуманитарные науки». – Тамбов.– 2011 – № 3(95). – С. 186–188. (0,3 п.л.)

Другие публикации

1. Демин А.Ю. Политический контроль в повседневной жизни российской провинции в послевоенные годы (на материалах Центрально-Черноземного региона) [Текст] / А.Ю. Демин // История и практика. МВД РФ – Орловский юридический институт. – Орел. – 2009. – № 2(39). –

С. 24–27. (0,2 п.л.)

2. Демин А.Ю. Проблемы партийно-чекистского контроля в сфере государственно-церковных отношений в 1940-е гг. (на материалах Курской области) [Текст] / А.Ю. Демин // Фундаментальные и прикладные исследования в системе образования: сб. научн. тр. VIII Междунар. научн.-практ. конф. (заочной). – Тамбов, Изд-во ТГУ, 2010. – С. 44–46. (0,2 п.л.)

3. Демин А.Ю. Политические настроения инвалидов Великой Отечественной войны в период восстановления народного хозяйства (на материалах Курской области) [Текст] / А.Ю. Демин // Приоритеты системной модернизации России и ее регионов: сб. науч. статей Всероссийской науч.-практ. конф. – Курск, Изд-во КГУ, 2010.– С. 235–239. (0,18 п.л.)

4. Демин А.Ю. Массовые политические настроения населения Центрального Черноземья  в послевоенные годы [Текст] / А.Ю. Демин // Казанская наука: сб. науч. статей. – Казань, Изд-во КазГУ, 2010. – С. 89–90.(0,25 п.л.)

Демин Андрей Юрьевич

ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТРОЛЬ В РОССИЙСКОЙ ПРОВИНЦИИ

ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ

40-Х ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 70-Х ГГ. XX В.

(НА МАТЕРИАЛАХ ЦЕНТРАЛЬНОГО ЧЕРНОЗЕМЬЯ)

Автореферат

Сдано в набор 19.10.2012 г. Подписано в печать 22.10.2012 г.

Формат 60х84 1/16. Бумага Снегурочка. Объем 1,0 усл. печ. л.

Гарнитура Таймс. Тираж 100 экз. Заказ № 1282.

ИД № 06248 от 12.11.2001 г.

Издательство Курского госуниверситета

305000, г. Курск, ул. Радищева, 33

Отпечатано: ПБОЮЛ Киселева О.В.

ОГРН 304463202600213


1 См.: Коник В. Свобода совести и ее лжезащитники. М.,1968; Николаев А.. Ушаков К. Высокая бдительность – оружие против происков империализма // Коммунист.1968.№11.С.93 – 102; Цвигун С.К. Бороться с идеологическими диверсиями против социализма // Коммунист.1969.№11.С.102 – 111; Он же: Идеологическая диверсия – оружие империалистической реакции // Коммунист.1972.№5.С.109 – 118 и др.

Спирин Л.М. Крах одной авантюры. М.,1971; Лукашева Е.А. Социалистическое правосознание и законность. М.,1973; Яковлев Н.Н. ЦРУ против СССР. М.,1979; Кучинский Ю. Права человека и классовые права. М.,1981;  Малеин Н.С. Гражданский закон и права личности в СССР. М.,1981; Веселов В.И., Владимиров А.Л. За ширмой святости. М.,1981; Долгополов Ю.Б. Война без линии фронта. М.,1981; Куроедов В.А. Религия и церковь в советском государстве. М.,1982; Курицын В.М. Развитие права и свобод в Советском государстве. М.,1983, и др.

2 Измозик В.С. Глаза и уши режима (Государственный политический контроль за населением Советской России в 1918 – 1928 гг.). СПб.,1995; Он же. Политический контроль и сыск: методологические аспекты // Политический сыск в России: история и современность. СПб.,1997.С.8–17.

3 Пономарев В. Общественные волнения в СССР: от ХХ съезда КПСС до смерти Брежнева. М.,1990.

4 Алексеева Л. История инакомыслия в СССР. Новейший период. М.,1991.

5 Лукин Ю.Ф. Из истории сопротивления тоталитаризму в СССР (20 – 80-е годы). М.,1992.

6 Данилов А.А. История инакомыслия в России: Советский период.1917–1991 гг. – М.,1997.

7 Исключить всякое упоминание: Очерки истории советской цензуры / Сост. Т.М. Горяева. Минск–М.,1995.

8 Бабиченко Д.Л. «Литературный фронт». История политической цензуры. 1932–1946 гг.: Сб. документов. – М.,1994; Он же. Писатели и цензоры. Советская литература 1940-х годов под политическим контролем ЦК. – М.,1994; Он же. ЦК ВКП (б) и Советская литература: проблемы политического влияния и руководства. 1936–1946 гг. Дис. … канд. ист. наук. М.,1995.

9 Коровин В.В. История отечественных органов безопасности. М.,1998.

10 Пихоя Р.Г. Советский Союз: История власти. 1945 – 1991. М.,1999.

11 Козлов В.А. Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе (1953 – начало 1980-х гг.). Новосибирск,1999.

12 Мозохин О.Б. Право на репрессии: внесудебные полномочия органов государственной безопасности (1918 – 1953). М..2006.

13 Воронцов С.А. Спецслужбы России. Ростов  н/Д.,2008.

14 Давыдов С.Г. Инакомыслие в СССР в 50-е – первой половине 60-х гг.: дис. …канд. ист. наук. М.,1996; Калкутин Д.Л. Деятельность молодежной оппозиции в СССР (1945 – 1960 гг.): дис. … канд. ист. наук. Курск,2000; Давыдов С.Г. Становление и развитие неформального молодежного движения в СССР (1945 -1985 гг.):  дис. … докт. ист. наук. М.,2002; Королева Л.А. Власть и диссидентство (1950 – 1980-е гг.): дис. … докт. ист. наук. М.,2001 и др.

15 Демин В.И. Борьба партийно-государственных органов с инакомыслием в советской провинции: 1917 – 1945 гг. (на материалах Курского края): дис. … канд. ист. наук. Курск,2005.

16 См.: Бобровский С.С. Становление и развитие территориальных органов прокуратуры СССР в Центральном Черноземье (1934 – 1953 годы): дис. … канд. ист наук.Курск,2003;  Ильина З.Д., Карнасевич В.Г. Из истории государства и права: тотальный контроль над культурой // Из истории государства и права: региональный аспект. Науч. труды. Т.16. / Курская гос. с.-х. акад. Курск, 2004.С.125–140; История Курской прокуратуры: люди, события, документы. Курск,2001; Карнасевич В.Г. Деятельность правоохранительных органов Курской области по реабилитации жертв массовых репрессий (вторая половина 1980-х – 1990-е гг.): дис. … канд. ист. наук. Курск,2000; На страже порядка. Из истории органов внутренних дел Курского края.  Курск,2002; Пашин В.П. Некоторые направления и последствия руководства сельским хозяйством «сверху» (на примере Курской области) // Юг России в прошлом и настоящем: история, экономика, культура. Материалы международной научно-практической конференции. Белгород, 1998. С.111–112; Пикалов Б.В. Правоохранительные органы и проблема прав человека: 1917–1953 гг. (на примере Курского региона): дис. … канд. ист. наук. Курск,2007; Чеботарев С.А. Отношения государства и церкви в середине 1940-х – середине 1960-х гг. (на материалах Тамбовской области): дис. … канд. ист. наук, Тамбов,2004; Шамаев, В.Г. Во имя спокойствия и безопасности державы: страницы истории службы государственной безопасности Воронежского края. Воронеж,2008 и др.

17 См.: Боффа Дж. История Советского Союза. М.,1990; Желев Ж. Фашизм. М.,1991; Верт Н. История советского государства. 1900–1991. М.,1992; Поппер К. Открытое общество и его враги. М.,1992; Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М.,1993; Хоскинг Д. Дж. История Советского Союза. 1917–1991.М.,1994;Кальвокоресви П. Мировая политика после 1945 года: В 2-х кн. М.,2000; Tucker R. The Soviet Political Mind. London,1972; Swayze H. Political Control of the Literature in the USSR.1946–1959 и др.

18 Keep J.L.H. Last of the Empires. A History of the Soviet Union, 1945–1991. Oxford,1995.

19 Байрау Д. Интеллигенция и диссидентство. К истории русских образованных слоев в Советском Союзе с 1917 по 1985 гг. Геттинген,1993.

20 Dissent in USSR: Politics, Ideology and People. London,1976.

21 См., например: История Советской Конституции (В документах) 1917–1956. М.,1957; Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917 – 1991. М.,2003; Лубянка. Сталин и НКВД – НКГБ ГУКР «Смерш». 1939 – 1946. М.,2006 и др.

22 Реабилитация: политические процессы 30-х–50-х гг.  М.,1991.

23 См., например: История советской политической цензуры. Документы и комментарии. М,1997; Власть и художественная интеллигенция. Документы ЦК РКП (б) – ВКП (б), ВЧК – ОГПУ – НКВД о культурной политике. 1917–1953. М.,2002; ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918–1960: Сб. документов и материалов. М.,2002; Советская жизнь. 1945–1953: Сб. документов. ЦК ВКП (б) и региональные партийные комитеты. 1945–1953: Сб. документов. М.,2004; Государственный антисемитизм в СССР. От начала до кульминации, 1938–1953. М.,2005 и др. 

24 См, например: Хрущев Н.С.Воспоминания. М.,1989; Микоян А.И. Дорогой борьбы. М.,1971; Громыко А.А. Памятное. М.,1990; Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.,1969, Трояновский О.А. Через годы и расстояния. М.,1997 и др.

25 См, например: Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль. М.,1997; Агабеков Г. ЧК за работой. М.,1992; Эндрю К., Гордиевский О. КГБ: История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева. М.,1992 и др.

26 Буковский В. И возвращается ветер. М.,1990; Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ. М.,1990; Амальрик А. Просуществует ли Советский Союз  до 1984 года? // Погружение в трясину (Анатомия застоя). М.,1991 и др.

27 АУФСБ РФ КО. Ф.10.Оп.1.Д.6 (1945 г.).

28 См.: Калкутин Д.Л. Деятельность молодежной оппозиции в СССР (1954 – 1960 гг.): Дис. … канд. ист наук. Курск,2000.

29 АУФСБ РФ КО.Ф.АУД.Д.П -14409.

30 Данилов А.А. История инакомыслия в России: Советский период. 1917–1991 гг. М.,1997. С. 60.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.