WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ДЗОДЗИЕВ  ЗАУР  ТАЙМУРАЗОВИЧ

ПЕРЕСЕЛЕНЧЕСКИЕ ГРУППЫ КРЕСТЬЯН В СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЕ ОСЕТИИ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ХIХ НАЧАЛО ХХ ВВ.)

Специальность 07.00.02 Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации  на  соискание ученой степени

кандидата исторических  наук

Владикавказ – 2012

Работа выполнена в отделе истории ФГБУН Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований имени В.И. Абаева ВНЦ РАН и Правительства РСО-Алания.

Научный руководитель:        доктор исторических наук, директор ФГБУН Северо-Осетинский институт гуманитарных и социальных исследований имени В.И. Абаева ВНЦ РАН и Правительства РСО-Алания

Канукова Залина Владимировна.

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор кафедры социально-гуманитарных дисциплин ФГБОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет имени К.Л. Хетагурова»

Баликоев Тотраз Магометович,

кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры гуманитарных, социальных и экономических наук ГБОУ ВПО «Северо-Осетинская государственная медицинская академия»

Тедеева Ульяна Шалвовна.

Ведущая организация:        ФГБОУ ВПО «Северо-Кавказский горно-металлургический институт (Государственный технологический университет)» (г.Владикавказ).

Защита состоится «2»  ноября  2012 г. в 16.30 на заседании диссертационного совета Д 212.248.01 по защите докторских и кандидатских диссертаций по историческим наукам при ФГБОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет имени К.Л. Хетагурова» по адресу: 362025, г. Владикавказ, ул. Ватутина, 46 (зал заседаний диссертационного совета).

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале библиотеки Северо-Осетинского государственного университета им. К.Л. Хетагурова.

Электронная версия автореферата размещена на официальном сайте ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации, режим доступа: www.vak.ed.gov.ru, и на сайте СОГУ, режим доступа www.nosu.ru.

Автореферат разослан «1» октября  2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

  профессор                                                        С.Р. Чеджемов

Общая характеристика работы



Актуальность исследования. Во второй половине Х1Х века российское общество испытало экономическую и социальную трансформацию, вызванную буржуазными реформами. В Осетии динамика общественного развития пореформенного времени проходила в русле общероссийских процессов. Разложение натурального хозяйства, освобождение зависимых сословий, развитие буржуазных экономических отношений, появление аренды и наемного труда в сельском хозяйстве привели к формированию новой стратификации общества, появлению новых социальных групп.

В условиях модернизации процесс разрушения крестьянства как страта традиционного общества проходил чрезвычайно сложно. Такие общероссийские явления как сословная неполноправность крестьянства, правовая незащищенность, обременительные подати и пр., в Осетии усугублялись сложными природно-климатическими условиями горной среды, острым малоземельем, спецификой феодального землевладения, миграционной политикой российского правительства и особенностями проведения крестьянской реформы.

Отличительной чертой социальной структуры пореформенной Осетии становилось наличие переселенческих групп крестьян, известных как «временнопроживающие», «временнообязанные», «вольнопроживающие», «иногородние», «хизаны». Они формировались в ходе внутренних миграций  населения горных районов на равнину, особенно после проведения крестьянской реформы, и первыми оказались вовлечены в стихию переходного времени. В Осетии, в отличие от соседних регионов, эти группы крестьян, ввиду своей многочисленности, стали заметным социальным явлением, во многом определявшим особенности социально-экономического развития.

Расширение местного рынка и торгово-экономических контактов с другими областями России, втягивание в общероссийский рынок разрушали традиционное хозяйство осетин, способствовали усилению территориальной и социальной мобильности крестьян, их отходу от земледелия и скотоводства и приобщению к новым для них видам хозяйственной деятельности.

Необходимость изучения исторического опыта модернизации России и ее отдельных регионов, выявления своеобразия и закономерностей предшествующих обновленческих эпох актуализируется современными модернизационными процессами. Безусловный академический интерес представляет изучение конкретного опыта жизнедеятельности переселенческих групп, пытавшихся адаптироваться к новым экономическим условиям и  административным порядкам.

Цели и задачи исследования. Цель настоящего диссертационного исследования – комплексный анализ материальных и социальных форм жизнеустройства переселенческих групп крестьян в условиях пореформенной модернизации. Конкретными задачами исследования являются:

- определение экономических факторов, способствовавших формированию переселенческих групп крестьян;

- изучение социальных условий, в которых проходил процесс образования переселенческих групп;

- исследование процесса формирования и особенностей жизнеустройства категории временнопроживающих крестьян в Северной Осетии;

- изучение механизмов образования, хозяйственной деятельности, социального и правового статуса категории временнообязанных крестьян-хизан в Южной Осетии;

- выявление источников формирования, социально-экономического и правового положения иногородних в казачьих станицах;

- исследование истории формирования, экономического и правового положения переселенческой группы временнопоселенных грузинских крестьян в Алагире.

Объектом исследования являются переселенческие группы крестьян в Северной и Южной Осетии  как важная составляющая социальной структуры пореформенной Осетии.

Предметом исследования является процесс формирования, трансформация экономических, социальных и правовых форм жизнеустройства переселенческих групп в условиях пореформенной модернизации, выявление адаптационных возможностей крестьянского социума в новой экономической и  политической  среде.

Хронологические рамки диссертационного исследования охватывают период со второй половины XIX до начала XX века. Буржуазные реформы 60-70 гг. XIX века, определившие периодизацию общеисторического развития России, для Осетии стали началом модернизационной эпохи, которая продолжалась вплоть до 1917 года и завершилась переходом осетинского общества в новое политическое и социокультурное пространство, его вхождением в общероссийский экономический процесс. Непосредственным порождением этой эпохи стали переселенческие группы крестьян, ставшие объектом реформаторской деятельности российской администрации.

Методологической основой диссертационного исследования являются достижения исторической науки и смежных дисциплин. Использована теория модернизации в ее современной парадигме, которая позволяет детально рассмотреть переход от традиционного аграрного общества к индустриальному.

В процессе исследования применялся методологический принцип историзма, позволивший воспроизвести реальную экономическую и социальную среду, в которой проходило формирование переселенческих групп и их адаптационных стратегий; а также историко-сравнительный принцип, с целью выявления особенностей жизнеустройства переселенцев в Северной  и Южной Осетии.

Состояние изученности проблемы. Пореформенный период стал важной эпохой в истории Осетии, что нашло отражение в дореволюционной, советской и современной историографии.

Дореволюционные исследования в своем большинстве носят публицистический характер, содержат важные сведения о социальном строе осетин. М.З. Кипиани, Е.Д. Максимов, К.Л. Хетагуров, Г. Баев, М.К. Гарданов, А.Г. Ардасенов, Г.М. Цаголов, А.А. Гассиев1

и другие авторы исследовали вопросы, связанные с развитием аграрных отношений в пореформенный период и проникновением капиталистических отношений, с процессом классового расслоения и образованием новых категорий крестьянства в Осетии. Были отмечены процессы разложения осетинской общины, развития аренды земли на денежной основе, установления тесной неразрывной связи между бытом осетин и рынком через деньги, появления кулачества, отходников и т.п. Указанные авторы, как и многие другие публицисты того времени, активно обсуждали проблему временно-проживающих иногородних крестьян на страницах периодической печати, призывали власти и общество обратить внимание на бедственное положение этих крестьян.

Таким образом, дореволюционная историография достигла определенных результатов в исследовании социально-экономического развития осетинского общества во второй половине XIX – начале XX вв. Но вопросы, касающиеся социальной структуры осетинского общества и социального и правового статуса отдельных страт в рассматриваемый период, небыли рассмотрены.

Главной характеристикой советской историографии рассматриваемой проблемы является формационный подход: исследования выполнялись в контексте изучения такой стержневой проблемы как развитие капитализма.В это время в российской историографии формируются научные направления, появляются фундаментальные труды по развитию капитализма в общероссийском и региональном масштабе.

На осетинском материале большой вклад в решение проблемы внесли  Г.А. Кокиев, Б.В. Скитский, К.Х.Дзокаев, Б.П. Березов, Б.Х. Ортабаев, Ю.В. Хоруев, Р.С. Бзаров.2

В работах этих исследователей рассмотрены вопросы социального строя осетин накануне реформы 1864-1867 гг., этапы проведения и ее последствия; подвергнуты обстоятельному анализу сложные процессы в землевладении и землепользовании, разрушения сельской общины и социальной дифференциации в осетинской деревне, рост товарного земледелия и скотоводства, арендных отношений, специализации сельского хозяйства, применения наемной рабочей силы, появление таких категорий крестьянства как временнопроживающие и иногородние.

Переселенческие группы крестьян в Южной Осетии не становились предметом специального исследования, но в работах юго-осетинских историков, посвященных развитию капиталистических отношений, большое внимание уделялось проведению буржуазных реформ, крестьянским движениям, классовой борьбе. В контексте этих вопросов рассматривалось положение крестьян – хизан. В работах известных историков З.Н. Ванеева, В.Д. Абаева, П.Б. Догузова3 и др. описывается положение хизанов и борьбаюго-осетинских крестьян с грузинскими князьями Мачабели.





В современной историографии есть ряд работ, претендующих на комплексное, междисциплинарное исследование крестьянства и казачества на Северном Кавказе, в том числе в Северной Осетии. В монографии В.В. Дзидзоева «Экономическое и общественно-политическое состояние Северной Осетии в начале ХХ в. (1900-1917 гг.)» аграрная проблема исследуется в комплексе с национальным вопросом в контексте социально-экономических и общественно-политических перемен; в работах С.А. Хубуловой исследованы этнодемографические модели крестьянского социума, закономерности и особенности демографических, социально-экономических и политических процессов, происходивших в деревне.4 Заметным явлением современной историографии Южной Осетии стало исследование Т.В. Тадтаева «Социально-экономические и демографические процессы в Южной Осетии (1861-1991 гг.)», в котором  рассматривается хозяйственный строй, последствия крестьянской реформы, социальные отношения в Южной Осетии пореформенного времени.5

Таким образом, анализ литературы говорит о том, что в ней большое внимания уделялось вопросам общего земельного обеспечения, обезземеливания крестьян, классовой борьбы, зарождения в Осетии рабочего класса, появления кулачества и влияние капитализма на эти процессы. Остаются недостаточно исследованными переселенческие группы крестьян  в Северной и Южной Осетии, аккумулировавшие  все важнейшие социальные процессы.

Источниковой базой исследования стали архивные документы, опубликованные источники, периодическая печать и публицистика.

Ценные сведения были почерпнуты в Центральном государственном архиве Республики Северная Осетия-Алания. Были использованы документы фондов Терского областного правления, Канцелярии начальника Терской области, в частности посемейные списки временно проживающих крестьян за 1905-1906 годы и ряд других. Большое место в работе отводится анализу документа «Положение о сельских (аульных) обществах, их общественном управлении и повинностях государственных и общественных в горском населении Терской и Кубанской областей» (1870), и его нескольких проектов. В нем была определена сфера деятельности общинного схода, старост, сельского правления, сельского суда, что позволяет проследить взаимодействие коренных жителей и временно проживающих крестьян.

Большой фактический материал дали документы фонда городского головы Владикавказа Г. Баева (Ф.224), среди которых часто встречаются различные ходатайства сельских сходов, их письменные приговоры, давшие возможность определить функции сельских сходов в изучаемый период, а также дела сельских судов и другие документы сельских правлений, отражающие особенности повседневной жизни временнопроживающих  крестьян. В работе были использованы и документы разных фондов ЦГА РСО-А, опубликованные в 3-м томе сборника «Материалы по истории Осетии»6.

Важным источником для разработки указанных проблем стали материалы Первой всеобщей переписи Российской империи 1897 года, позволяющие проследить появление новых хозяйственных занятий,  переход крестьян от земледелия  сфере производства и др.7 Ценные сведения содержатся в ежегодных Отчетах начальника Терской области и наказного атамана Терского казачьего войска: данные о социальном составе населения, его хозяйственных занятиях8.

Сведения о размерах землевладения и скотоводства, о количестве торговых и промышленных заведений, о промыслах дают статистические таблицы населенных мест Терской области (1890 г.), а также сборник статистических сведений о Кавказе, статистический справочник Северо-Осетинской автономной области.9

Трудно переоценить значимость такого источника как сборник материалов  «История Юго-Осетии в документах и материалах (1864-1900)»10, в 3-м томе которого содержится делопроизводственная и учетная документация, позволяющая рассмотреть историю  переселенческих групп крестьян в Южной Осетии.

Несомненную значимость имеют материалы периодической печати, на страницах которой часто обсуждались вопросы временнопроживающих, хизан, иногородних.

Научная новизна исследования. Представленное диссертационное исследование является первой попыткой комплексного изучения переселенческих групп крестьян в Северной и Южной Осетии в эпоху пореформенного времени.

Научной новизной отличается постановка проблемы: в историографии сложилась практика изучения традиционных институтов без учета трансформационных перемен, вызванных реальной динамикой экономического и социального развития. В диссертации исследуются инновации, связанные с реформаторской деятельностью российской администрации,  выявляются способы адаптации крестьянского социума к новым буржуазным отношениям.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Выводы и положения диссертации, обобщение и переосмысление исторического опыта адаптации переселенческих групп крестьян к условиям новой экономики и социальной среды, дают возможность более обстоятельного исследования новой истории Осетии, ее социальной структуры, а также вопросов, связанных с пореформенной модернизацией других национальных регионов России. Материалы диссертации могут быть реализованы в учебном процессе, при подготовке общих и специальных курсов по истории Осетии.

На защиту выносятся следующие основные положения:

- экономическими предпосылками формирования переселенческих групп крестьян стали острое малоземелье и ограниченность производственных ресурсов в горной зоне Северной и Южной Осетии,  развитие буржуазных отношений в сельском хозяйстве, а именно распространение аренды земли и наемного труда;

- к социальным предпосылкам формирования переселенческих групп относится миграция населения из горной местности на равнину, проведение крестьянской реформы, в результате которой огромное число крестьян оказалось в статусе «временнопроживающих», «временнообязанных», «временнопоселенных», «иногородних», впоследствии так и не приписанных к сельским обществам;

- переселения горцев, в том числе зависимых сословий, приняли стихийный характер, проходили без разрешительных документов и  гарантии землеустройства, что привело к невиданному ранее усилению территориальной и социальной мобильности крестьянства, его включению в систему внеземледельческих занятий и отходничества;

- переселенческая группа временнопроживающих крестьян была самой значимой по численности и общественной активности; несмотря на социальную неоднородность в этой среде сформировались признаки консолидации и сплоченности: межсельские сходы, свои лидеры, организация моральной и материальной помощи особо нуждающимся, совместная борьба за свои права;

- хизаны были типологически сходной группой с временно проживающими, но реформа 1864 г. на них не распространялась из-за  личной свободы и права на бессрочное пользование помещичьей землей;  повышение цен на землю стало для помещиков мотивом для выселения хизан, в ходе которого они теряли  результаты своих трудов;

- правовой статус переселенческих групп оставался неопределенным, несмотря на активную законотворческую деятельность землеустроительных комиссий в Северной Осетии и попытки решения хизанского вопроса в Южной Осетии (Закон 1891 года, «Разъяснения и дополнения к Положению 1891года»);

- переселенческие группы «иногородних», формировавшиеся в казачьих станицах в ходе миграций из российских губерний, кроме отсутствия материальных ресурсов и правого статуса, оказались вовлеченными не только в социальные, но и межнациональные противоречия;

- причины формирования и положение переселенческой группы «временнопоселенных» грузинских крестьян, сформировавшейся в ходе миграции из Рачинского уезда Кутаисской губернии, были аналогичны: острое малоземелье на родине, отсутствие земли и гражданских прав, тяжелые повинности  на новом месте обитания;

- переселенческие группы крестьян стали важной частью социальной структуры  Осетии, активными участниками общественной трансформации, во многом определявшими экономические, социальные и культурные процессы пореформенного времени;

- экстремальные экономические и социальные условия, в которых оказались рассмотренные переселенческие группы, подвергали радикальным переменам  нормы традиционной социальной культуры, хозяйственный быт, правовое положение и стали зеркальным отражением последующей трансформации  повседневности всего осетинского крестьянства.

Указанные положения соответствуют следующим пунктам Паспорта специальности ВАК РФ: п.6. История повседневной жизни различных слоев населения страны на соответствующем этапе ее развития; п.7. История развития различных социальных групп России, их политической жизни и хозяйственной деятельности; п.21. История экономического развития России, ее регионов.

Апробация результатов исследования. Отдельные положения диссертации были изложены на 6 и 7 Всероссийских Школах-конференциях молодых ученых «Современная методология гуманитарного исследования» (Владикавказ, 2011, 2012 гг.), опубликованы в пяти научных статьях.

Диссертация обсуждалась и была одобрена отделом истории Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований имени В.И. Абаева Владикавказского научного центра РАН и Правительства РСО-Алания.

Структура диссертации соответствует поставленным целям и задачам. Она состоит из введения, двух глав, содержащих шесть параграфов, заключения, примечаний, библиографического списка и приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность исследования, определяется его предметная область, степень изученности проблемы, цели и задачи, хронологические рамки, характеризуется источниковая база, методологические подходы, теоретическая и практическая значимость; представляются положения, выносимые на защиту, с указанием соответствующих пунктов Паспорта специальностей ВАК РФ.

В первой главе «Формирование переселенческих групп крестьян  в Осетии» рассматриваются экономические и социальные предпосылки миграций и образования новых категорий крестьянства.

К концу XIX в. в горной полосе как Северной, так и Южной Осетии сложилась критическая ситуация, вызванная ее перенаселением. Предельное «уплотнение» населения в горной полосе, крайне ограниченные производственные возможности и безземелье привели к миграционному «взрыву», к невиданному ранее усилению территориальной и социальной мобильности крестьянства. Острое малоземелье побуждало горцев арендовать землю на равнине. Аренда земли и наемный труд становилась массовым явлением.

Переселение с гор на равнину не прекращалось ни на один год. В 40-60-е гг. XIX века оно совершалось отдельными семействами или группами семейств, связанных между собой родственными узами. Такие выходцы с гор обычно подселялись к какому-нибудь плоскостному аулу, где проживали их однофамилицы или соседи, образуя отдельные кварталы или отселки. Образовывать новые плоскостные аулы из горцев-переселенцев власти запрещали. В последующие годы условия переселения горцев на равнину значительно усложнились ограничительными мерами, предпринятыми областным начальством(циркуляр № 300 1876 года), но переселение горцев на плоскость продолжалось стихийно, без разрешительных документов.

По данным М. Кипиани, в 80-х годах XIX века из нагорной полосы на равнину выселилось 327 дворов: из Даргавского ущелья - 130, из Санибанского - 80, из Хидикусского - 83, из Махческого - 67, из Донифарского – 17.11 Переселенцы не имели права претендовать на земельные участки наряду с коренными жителями.

Особенностью отмены крепостного права в Северной Осетии в 1867 г. было то, что многочисленная прослойка зажиточного крестьянства, проживавшего почти во всех селах горной и равнинной зоны (аулы Заманкул, Дарг-Кох, Карджин, Батакоюрт, Эльхотово, Хумалаг, Зилга, Беслан, Владикавказский (Ольгинское), Цми, Саниба, Какадур, Ардон, Урсдон, Вольно-Христиановское, Вольно-Магометановское, Кани, Луар, Нар, Лезгор и др.),имела холопов, кумаягов, кавдасардов и номылус. «Освобождаемые» холопы были переведены в категорию временнообязанных на 6 лет; кавдасарды и кумаяги – на 3 года.

В июне 1867 г. начальник Осетинского военного управления отмечал, что «они должны начинать жизнь вновь, без всяких средств и притом еще уплачивать владельцам выкупную плату».12Положение осложнялось и тем, что многие временнообязанные, получив по прошествии определенного срока личную свободу, остались без земли: кусаги (холопы), кумаягии, кавдасарды, согласно правительственным положениям, не обеспечивались землей. В категорию временнопроживающих попадали и махаджиры, получившие право обратного возвращения из Турции; и осетины, вынужденные на почве кровной вражды оставить свое местожительство и переселиться в другое место.

Таким образом, экономическими и социальными причинами формирования переселенческих групп крестьянстали острое малоземелье в горной зоне Северной и Южной Осетии,  развитие буржуазных отношений в сельском хозяйстве - распространение аренды земли и наемного труда; проведение крестьянской реформы, в результате которой огромное число  «освободившихся» крестьян оказалось в статусе «временнопроживающих»,  «временнообязанных», «иногородних», а в последствии так и не приписанных к сельским обществам.

Во второй главе «Переселенческие группы крестьян в Осетии: правовой статус, хозяйственные занятия и повседневный быт» рассматриваются следующие категории крестьян-переселенцев: временнопроживающие в Северной Осетии, хизаны в Южной Осетии, иногородние в казачьих станицах, временнопоселенные грузины-рачинцы в Алагире.

Экономический статус временнопроживающих был неодинаковым. Среди них выделилась небольшая часть,  которая  относилась  к зажиточной  категории крестьян.  Они активно занимались товарным земледелием и скотоводством, а также укрепляли свои материальные позиции за счет аренды земли и скота. В самом критическом положении находились временнопроживающие, водворившиеся на сельских общественных землях и безземельные кавдасарды, кумаяги и бывшие холопы, освобожденные от крепостной зависимости еще в 1867 году, но не наделенные  землей. Общая масса этой категории крестьян, большинство которой составляли неимущие, не связанная ни с рынком, ни с капиталистическим ведением хозяйства, жила на арендуемой земле.

Противостояние между коренными жителями и временно проживающими, в основе которого была нехватка земли, во многом определяло низкий общественный статус последних. Временнопроживающие были лишены права голоса на общественном сходе, не могли принимать участие в решении даже тех вопросов, которые непосредственно их касались,  детей временнопроживающих могли не пускать в сельские школы, а родство  с представителями переселенцев открыто осуждалось обществом.

Особые экономические и социальные условия предопределили активную включенность «временнопроживающих» крестьян в систему внеземледельческих занятий и отходничества. Только в 27 семьях  «временнопроживающих»  селения Ногкау в 1906 году зафиксировано 24 отходника, в 39 семьях селения Хумалаг – 17, в 15 семьях Заманкула – 11, в 40 семьях селения Тулатовского – 14 отходников.13  Многие из них служили на конных заводах Петербурга, Москвы, Майкопа и других российских городов, работали на нефтяных бакинских и грозненских промыслах, железнодорожных предприятиях, особенно в Харбине, на сибирских золотых приисках. К 1906 году многие «временнопроживающие» из сел. Христиановское, Дарг-Коха, Заманкула, Ольгинского и других мест выехали на заработки в Америку.

В силу указанных условий социально-экономического развития категория «временнопроживающих» крестьян оказалась намного сильнее втянутой в сферу буржуазных отношений, чем остальная масса населения, особенно в горах. К началу ХХ века временнопроживающие представляли достаточно консолидированное сообщество, умевшее вырабатывать коллективные требования. Они привлекали внимание широкой общественности к своей проблеме и вынуждали администрацию заниматься своим вопросом, что говорит о  значительном влиянии этой многочисленной категории крестьян. Несмотря на утвердившееся мнение о нерешенности вопроса временнопроживающих до установления советской власти, они добивались определенных успехов: если на первых порах местные и краевые власти и слушать не хотели о землеустройстве горцев,14 то впоследствии создавали специальные комиссии для рассмотрения способов наделения землей.

Тяжелые условия жизни в горах породили в Южной Осетии сходную категорию с временнопроживающими  крестьянами под названием хизан, что в переводе с грузинского на русский язык означает «принятый  под покровительство». Крестьяне этой категории покидали нагорную  полосу в силу земельного голода и спускались в долины, где обычно селились на  землях грузинских помещиков и несли на особых договорных началах определенные повинности в пользу помещиков.

Большинство хизан было сосредоточено в имении князей Палавандишвили (Сапалавандо), в нынешнем Знаурском районе. Эти места были заселены выходцами из центральных районов региона – владений князей Мачабели, а также Эристави-Ксанских.

В горах Южной Осетии, как и Северной,  главной проблемой было малоземелье и аграрное перенаселение. Избыточному крестьянскому населению приходилось искать новые места для поселения. Такие места имелись, в частности, во владениях князей Палавандишвили и других помещиков, которые охотно принимали переселенцев-осетин и заключали с ними бессрочное соглашение об условиях крестьянского землепользования. Хизаны отличались от других крестьян тем, что имели личную свободу и право на бессрочное пользование помещичьей землей. Попытки приравнять их к крепостным крестьянам встречали жесткое сопротивление со стороны хизан. Повинности, отбывавшиеся хизанами помещикам, были разнообразны и неодинаковы; размер их зависел от соглашения между сторонами, хотя складывавшийся обычай имел тенденцию к однообразию.

Отмена крепостного права в Южной Осетии была проведена позднее, чем в России. Крестьянская реформа в Грузии основывалась на Положении от 19 февраля 1861 года. Однако для Восточной Грузии были выработаны «Дополнительные правила о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости в Тифлисской губернии», утвержденные 13 октября 1864 года. Для нагорной зоны Горийского уезда и Горийского округа Тифлисской губернии», были сделаны изъятия из общего положения по этой губернии, установленные в особых «Правилах о поземельном устройстве крестьян», водворенных на помещичьи земли. Такие же изъятия были проведены и для нагорной части Рачинского уезда Кутаисской губернии.

В пореформенный период в равнинных селах постоянно возрастало количество осетин-хизан, которые проживали преимущественно во владениях помещиков Палавандишвили, а также Херхеулидзе, Татишвили, Павленишвили и др. Так как хизаны считались лично свободными крестьянами, реформа 1864 г. на них не распространялась, и помещики стали подвергать их еще более жестокой эксплуатации. Многие из них после крестьянской реформы старались выселить хизан из своих земель, но в результате упорной борьбы последним удалось остаться в хозяйских имениях.

3 июня 1891 г. правительством был утвержден закон об отношениях хизан и помещиков, который  давал помещикам право изъять земли у хизан, оплатив им стоимость хозяйственных построек. В случае отказа хизана от земли его дом переходил бесплатно к помещику. Закон 1891 г. не определил размеры повинностей, вокруг которых происходил непрерывный спор между помещиками и хизанами. В 1900 г. были утверждены «Разъяснения и дополнения к Положению 1891 года», в которых также не было определено ни размера повинностей для хизан, ни площадь их земли, а  землевладелец получал право лишить хизана земли без какого-либо вознаграждения.

С повышением арендных и покупных цен на землю пребывание крестьян-хизан на землях помещиков становилось для последних невыгодным, поэтому они возбуждали против хизан судебные дела, произвольно повышали арендную плату, чтобы их выселить со своих земель. Положение крестьян-хизан было трудным еще и потому, что при выселении их с помещичьих земель они теряли все результаты своих трудов: хозяйственные постройки,  сады и прочее.

В структуре Северной Осетии сформировалась переселенческая группа иногородних в казачьих станицах. Так называли разорившихся русских крестьян центральных губерний, которые в поисках земли и заработка попадали на Северный Кавказ и оседали в казачьих станицах.

Переселение на обширные территории Центрального Кавказа и Восточного Предкавказья больших масс русского и украинского населения, а также представителей других народов  являлось частью программы военно-политического и хозяйственно-экономического освоения региона. Военная администрация выражала заинтересованность в увеличении численности станичников. Она поощряла холостых казаков к вступлению в брак, к обзаведению хозяйством и обоснованию в станицах на постоянное жительство.

Создание казачьих станиц началось еще в 1830-1840-е годы на предгорных территориях. Население Казачьего  полка в 1842 году включало 3173 человек, из которых 2011 проживали в четырех станицах: Ардонской, Архонской, Николаевской и Владикавказской.15

Население станиц постоянно пополнялось за счет притока переселенцев извне. В 1845 году в станицу прибыло 10 семей-переселенцев из прикубанских казачьих станиц. В 1848-1849 годах из Харьковской губернии переселились 60 семей. В 1855 году 14 семей-староверов прибыли из Боржоми, в 1858 году – 17 казаков с семьями из линейного батальона. В 1865 году после упразднения станицы Датыховской в Архонскую прибыло 10 семей. Еще несколько десятков семей обосновались в станице в разные годы. Через 27 лет после основания станицы в ней начитывалось 214 семейств, прибывших из разных регионов Российской империи16.

В пореформенное время, лишившись земли, не имея инвентаря, разорившиеся казаки покидали станицы в поисках заработков.  Отходничество в казачьих станицах получало все большее распространение. В  казачьей станице Новоосетинской, например, было 290 дворов, а казаков в возрасте от 17 до 47 лет – 245 чел., из которых, по данным газеты «Казбек», на заработках находились 126 чел., т.е. половина служилого состава. В связи с распространением отходничества среди казаков, начальник Терской области, наказной атаман Терского казачьего войска вынужден был издать особый циркуляр, в котором предписывал атаманам отделов и станиц  не выдавать станичникам разрешительных документов.

Не имея своей земли, «иногородние» работали в кулацких и офицерских хозяйствах или же брали землю в аренду. При этом они облагались всеми видами налогов и повинностей; для них устанавливалась особая арендная плата за землю. Население станиц постоянно пополнялось за счет притока переселенцев извне, что вызывало социальные противоречия, в обострении которых большую роль играли «иногородние» крестьяне.

Огромный приток крестьян начался после освобождения от крепостного права. В журнальном постановлении Терского областного правления от 13 августа 1899 г. указано, что все повинности населением уплачиваются по месту приписки на постоянное жительство, «а проживающие в посторонних селениях платят только за землю, занимаемую их усадьбами по особым условиям с сельскими обществами...».17 В реальной жизни, иногородние, не имея земли, отбывали все земские повинности - подводную, постойную, по исправлению дорог, мостов и переправ. Они вносили посаженную плату, высший размер которой законом от 29/IV - 1868 году был установлен в 5 коп. за каждую квадратную сажень земли, занятой под усадьбу, или 120 рублей за одну десятину в пользу станичных обществ.Более того, для них устанавливалась особая арендная плата за землю, превышающая обычную более чем в 8 раз. За выпас скота на сельских и станичных пастбищах с них взималась также особая плата – от 50 коп. до 8 руб. за каждую голову скота.

Иногородние редко участвовали на станичных сборах. Детей иногородних так же, как и временнопроживающих, лишали права на получение образования. Допускали их в школы только при наличии свободных мест после приема детей казаков. Женитьба на низкостатусной иногородней невесте считалась не иначе, как роняющей достоинство женившегося.

Необеспеченность в земельном отношении, тягота огромных налогов, повинностей и бесправное положение в обществе ставили иногородних во враждебные отношения с социальными верхами станиц, что приводило к вооруженным столкновениям.

Миграции грузин в Осетию объясняются в основном экономическими причинами. В Рачинском уезде Кутаисской губернии недоставало пахотных земель, а в результате ряда неурожайных лет  положение крестьян в Рачи значительно ухудшилось. Это стало причиной миграционного потока в Алагир, Владикавказ и Моздок. Коренные жители Алагира не имели права принять в свое общество рачинских переселенцев, которые долгие считались «временнопоселенными». Они были отвергнуты от местных жителей и не имели полных прав быть членами сельского общества.

К началу 1900-х годов в Алагире насчитывалось 346 дворов крестьян, несущих мирские повинности, в том числе 132 двора - коренных и 214 - временнопроживающих.  Начальник Владикавказского округа в декабре 1896 года в рапорте Терскому областному правлению указывал, что «алагирцы на пополнение своих годовых расходов могут отнести 1) арендные деньги, получаемые с временнопроживающих за общественные земли - 1.400 руб. и 2) деньги, получаемые с временнопроживающих за пастьбу скота 40 руб., а всего  1.440 руб.».18

Число временнопроживающих грузинских крестьян в Алагире с 146 дворов увеличилось и составило к началу ХХ века свыше 300 семейств. Следовательно, по сравнению с 1906 г., в  Алагире произошло увеличение числа временнопроживающих грузинских крестьян в два раза.

В Заключении подведены итоги исследования. Рассмотренные переселенческие группы сформированы в результате миграционных передвижений, вызванных нехваткой земельных ресурсов, результатами крестьянской реформы, политикой правительства, развитием капитализма в сельском хозяйстве, в частности широким распространением аренды земли и наемного труда.

Общим для всех переселенческих групп был неопределенный правовой и низкий социальный статус, трансформация традиционного образа жизни, социальная активность.

Переселенческие группы крестьян являлись важной частью социальной структуры и во многом определяли экономические, социальные и культурные процессы пореформенного времени. Экстремальные экономические и социальные условия, в которых оказались рассмотренные переселенческие группы, подвергали радикальным переменам нормы традиционной социальной культуры, хозяйственный быт, правовое положение. Процессы, происходившие в среде переселенцев, стали зеркальным отражением последующей трансформации  повседневности всего осетинского крестьянства.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора общим объемом 3 п.л.

Публикации в периодических изданиях,

рекомендованных ВАК РФ:

1. Дзодзиев З.Т. Переселенческие группы осетинских крестьян: традиции и инновации в социальной культуре//Исторические, философские, политические и юридические науки, культурологи и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2012. № 9. Ч.2. С.60-63.

2. Дзодзиев З.Т. Земельная реформа и освобождение зависимых сословий в Северной Осетии (вторая половина XIX века)//Исторические, философские, политические и юридические науки, культурологи и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2012. № 9. Ч.2. С. 77-82.

Статьи, опубликованные в других научных изданиях:

1. Дзодзиев З.Т. Проблемы социального развития пореформенной Осетии в дореволюционной и советской историографии//Известия СОИГСИ. Школа молодых ученых. Владикавказ, 2011. № 5. С.25-34.

2. Дзодзиев З.Т. Правовой статус временнопроживающих крестьян в Осетии (вторая половина XIX – начало ХХ вв.)//Известия СОИГСИ. Школа молодых ученых. Владикавказ, 2011. № 6. С.47-55.

3. Дзодзиев З.Т. Переселенческая группа «хизан» в Южной Осетии (2 половина XIX – начало ХХ вв.)//Известия СОИГСИ. Школа молодых ученых. Владикавказ, 2012. № 8. С.16-27.


1Кипиани М.З. От Казбека до Эльбруса.  Владикавказ, 1884;Максимов Е.Д. Осетины. Историко-экономический очерк// Терский сборник. Владикавказ, 1892. Вып. 2;Хетагуров К.Л. Насущные вопросы // Северный  Кавказ, 1901.№ 104;Хетагуров К.Избави нас бог от этаких судей //Казбек,1900.,№№ 574, 575; Баев Г. Терские ведомости.1901. № 134;  Баев Г. К поземельному устройству нагорной Осетии. Владикавказ, 1911; Ардасенов (В.-Н.-Л.) Переходное состояние горцев Северного Кавказа.  Тифлис, 1896;Цаголов Г. Нагорная полоса Терской области // Кавказский вестник, 1902. №4; Его же. Край беспросветной нужды. Заметки о нагорной полосе Терской области. Владикавказ, 1912.

2Кокиев Г.А. Крестьянская реформа в Северной Осетии. Орджоникидзе: Севосгиз, 1940; Дзокаев К.Х. Экономическое развитие осетинского крестьянства от пореформенного периода до 1925 г. // Известия СОНИИ. Дзауджикау, 1948. Т. И. Вып. 1; Берозов Б.П. 3емельная реформа и отмена крепостного права в Северной Осетии.  Орджоникидзе, 1979; Его же. Аграрный вопрос и крестьянское движение в пореформенной Северной Осетии.  Орджоникидзе, 1980;  Его же. Переселение осетин с гор на плоскость (XVIII-XX вв.). Орджоникидзе, 1980.Хоруев Ю.В. Аграрный вопрос и крестьянское движение в Северной Осетии в эпоху империализма. Орджоникидзе: Ир, 1983;Ортабаев Б.Х. Земельные отношения и развитие сельского хозяйства в Северной Осетии.  Орджоникидзе, 1979; Ортабаев Б.Х. Социально-экономический строй народов Терека накануне Великого Октября. Владикавказ, 1992;Бзаров Р.С. Три осетинских общества в сер. XIX в. Орджоникидзе, 1988; Бзаров Р.С. История в осетинском предании. Владикавказ,1993; Бзаров Р.С. Древняя традиция в общественном строе осетин-алагирцев первой половины XIX века // Проблемы исторической этнографии осетин. Орджоникидзе, 1988.

3 Ванеев З.Н. Крестьянский вопрос и крестьянское движение в Юго-Осетии в XIX веке. Сталинир, 1956; Абаев В.Д. Экономическое развитие Юго-Осетии в период капитализма. Ч.II. Тбилиси, 1956; ДогузовП.Б.Революционное движение в Южной Осетии в Х1Х-ХХ вв. Сталинир, 1960.

4Дзидзоев В.Д. Экономическое и общественно-политическое  состояние Северной Осетии в начале ХХ в. (1900-1917 гг.). Владикавказ, 2003; Хубулова С.А. Крестьянство Северного Кавказа в конце Х1Х - первой четверти ХХ в.: этнодемографические и социально-экономические аспекты развития. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. Владикавказ, 2003; См. также: Лолаева А.В. Особенности формирования осетинского казачества. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Владикавказ, 2005.

5Тадтаев Т.В. Социально-экономические и демографические процессы в Южной Осетии (1861-1991 гг.). Владикавказ: ИПО СОИГСИ, 2011.

6 Материалы по истории Осетии. Дзауджикау, 1950. Т. 3.

7 Первая всеобщая перепись населения Российской империи в 1897 году. Терская область. Тифлис, 1905. Т. 68.

8 Отчет начальника Терской области и наказного атамана Терского казачьего войска за 1908 год. Владикавказ, 1909; Отчет начальника Терской области и наказного атамана Терского казачьего войска за 1909 год. Владикавказ, 1910.

9 Статистические таблицы населенных мест Терской области. Владикавказский округ. Владикавказ, 1890, Т. 2. Вып. 4; Сборник статистических сведений о Кавказе. Тифлис, 1869; Статистический справочник Северо-Осетинской автономной области. Владикавказ, 1927.

10 История Юго-Осетии в документах и материалах (1864-1900). Сост. И.Н. Цховребов. Т.Ш. Цхинвал: Госиздат Юго-Осетии, 1961.

11Тедтоев А. А. Временнопроживающие крестьяне в Северной Осетии. Дзауджикау, 1952, с .29.

12 Там же

13 Канукова З. В. Этнография осетинского пореформенного села. Владикавказ: изд-во СОГУ, 1992.С. 69

14ЦГА РСО - А, ф. 270, оп. 1, д. 23, л. 30.

15 См.: Омельченко И.Л. Терское казачество. Владикавказ, 1991 С. 105.

16 Там же. Д. 97. Л.7.

17ЦГА РСО-А. Ф.11. Оп. 40.Д.658.Л.33-36

18НА СОИГСИ. Ф.1. Оп.1. Д. 220.Л. 48

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.