WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 


На правах рукописи

БЕРДИЕВ Шамиль Исмаилович

Караимы: проблемы этнокультурной

и этноязыковой идентификации

Специальность 07.00.07 – этнография, этнология и антропология

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Нальчик

2012

Работа выполнена на кафедре истории России Карачаево-Черкесского государственного университета им. У.Д. Алиева.

Научный руководитель:

доктор исторических наук, профессор

Смыр Григорий Вахайдович

Официальные оппоненты:

Гарсаев Лейчий Магамедович,

доктор исторических наук, профессор,

Институт гуманитарных исследований  Академии наук Чеченской Республики, зав.отделом археологии, этнографии, этнопедагогики и чеченской энциклопедии

Мурзаханов Юрий Исаевич,

кандидат исторических наук,

ФГБОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова», доцент кафедры технологии социальной работы

Ведущая организация:

Северо-Осетинский институт гуманитарных и социальных исследований им. В.И. Абаева Владикавказского научного центра РАН

и Правительства РСО-Алания

Защита состоится «25» мая 2012 г. в 12 часов на заседании диссертационного совета Д 212.076.03 при ФГБОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова» по адресу: 360004, КБР,  г. Нальчик, ул. Чернышевского, 173.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБО ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова» (КБР, г. Нальчик, ул. Чернышевского, 173)

Автореферат разослан «___» _______________ 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета  Баразбиев Муслим Исмаилович

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность исследования. В условиях активизации процессов этнического возрождения, наблюдаемых нами сегодня в разных регионах мира, разноаспектное исследование этого феномена представляется актуальным и востребованным. Этот процесс рассматривается как один из основных в развитии человечества на современном этапе. Он характеризуется стремлением народов сохранить свою самобытность, подчеркнуть уникальность бытовой культуры и этнопсихического склада. Почти повсеместный интерес к своим корням у отдельных людей и целых народов проявляется в самых разных формах: от попыток реанимации старинных обычаев и обрядов, фольклоризации профессиональной культуры, поисков «загадочной народной души» до стремления создать или восстановить национальную государственность1.

В современных условиях поиск этнической идентичности у различных народов России и постсоветского пространства актуализируется рядом социальных и политических проблем и выступает ответом на поиск ориентиров стабильности. Радикальные социальные преобразования в государствах постсоветского пространства придали этносам статус некоей группы поддержки, выполняющий ценностно-ориентированную и защитную функцию. Однако для того, чтобы этническая идентичность могла реализовать эти функции она должна выступать результатом когнитивно-эмоционального процесса осознания себя представителем этноса, а точнее переживания своего тождества с одной этнической общностью и отделения от других. Для многих национальных меньшинств это достаточно большая проблема. Для обозначения составных частей когнитивного компонента этнической идентичности требуется понимание национальных ориентаций, концепций, этнической осведомленности, которая включает всесторонние знания об этносе.

Одним из этносов, проблема этнической идентификации которого является не решенной и актуальной, являются караимы, которые в настоящее время составляют небольшую дисперсную группу. Они представляют собой весьма интересную для науки как в отношении этнографии, так и в языковом плане этническую общность. Многие вопросы истории караимов также остаются не разрешенными и спорными. Одним из таких вопросов является вопрос о происхождении и этнической идентичности караимов. Будучи по языку, фольклору, традициям и ряду иных признаков тюркским народом, караимы, в то же время, традиционно исповедовали караимизм – религию, родственную иудаизму, трактуемую как секту иудаизма или же представленную четвертой, самой малочисленной авраамической религией2. Учеными рассматриваются две версии происхождения караимов: «тюркская» и «еврейская».

Наш исследовательский ракурс не предполагает однозначного ответа на вопрос происхождения караимского этноса. Вместе с тем, разнообразие интерпретаций по поводу этногенеза караимов тесто связано с вопросом их этнической идентификации, а, следовательно, является той базой, на которой строятся все исследования по истории и культуре караимского этноса.

Актуальность изучения историко-культурной и этноязыковой идентификации продиктована также тем, что в последние десятилетия развернулась борьба с национализмом и этническим экстремизмом. В связи с этим идет рассмотрение вопроса о статусе «коренных» народов. Острой является проблема маргинализации и полной этнической ассимиляции некоторых этнических групп. Изучение же этнического характера народа в целом и отдельных составляющих его идентификации должно быть положено в основу концепции стабилизации общества, поскольку в нем закодированы все разнообразные возможности и стороны любого вида деятельности.

Объектом данного диссертационного исследования выступает караимский этнос.

Предметом исследования является историко-культурная и этноязыковая идентификация караимов.

Целью диссертационного исследования является выявление, описание, характеристика и анализ тех черт, которые легли в основу историко-культурной и этноязыковой идентификации караимов. Реализация поставленной цели предполагает решение ряда следующих задач:

  • обозначить этноисторическую характеристику караимов;
  • проследить основные этапы этнокультурного развития караимских общин во второй половине XIX–начале XXI в.;
  • рассмотреть традиционные религиозные воззрения в контексте духовной культуры караимов;
  • проанализировать истоки и основные характеристики караимства;
  • изучить проблемы этноязыковой идентификации караимского этноса;
  • выявить караимо-карачаево-балкарские языковые схождения.

Методологической основой диссертации являются принципы научного историзма и объективизма, предполагающие изучение любого явления в единстве прошлого, настоящего и будущего. Кроме того, в работе использованы принципы исторического детерминизма, принцип хронологической последовательности, принцип взаимосвязи явлений материальной и духовной культуры, метод междисциплинарного исследования. Важным принципом, которым мы руководствовались при написании диссертации, является также принцип системного анализа, обеспечивающий изучение явлений и процессов в обществе всесторонне, в динамике, через совокупность взаимосвязей, взаимозависимостей и противоречий.

Источниковая база диссертации. При работе над диссертацией были использованы источники нескольких видов: исторические, этнографические, фольклорные, а также данные языка.

Одной из главных составляющих источниковой базы данной диссертационной работы послужил полевой этнографический материал, собранный автором в 2008–2010 гг. методами индивидуального интервьюирования респондентов разного пола, возраста и профессий. Нами было опрошено около 30 человек караимской национальности, проживающих в России, Украине и Литве. Кроме того, в процессе работы над диссертацией были задействованы также литературные и фольклорные источники3, что дало возможность реализовать поставленные цель и задачи в их возможной полноте.

В процессе работы над диссертацией было также проанализировано содержание опубликованных источников, включающих законодательные, обычно-правовые, этнографические, статистические материалы, историко-географи­ческие описания, записки академических экспедиций и т.д.4.

Состояние изученности проблемы. Рассматриваемая нами тема еще не становилась предметом специального научного исследования, хотя отдельные ее аспекты, естественно, затрагивались в трудах наших предшественников, начиная с XIX в. История и этнография караимов вызывали интерес со стороны научных кругов, официальных и духовных властей Российской империи, что способствовало появлению различных научных работ, посвященных данному этносу еще в дореволюционный период.

Большой вклад в изучение истории караимов внес А.С. Фиркович (1787–1879). Он посвятил свою научную жизнь исследованию надгробных плит на крымских караимских кладбищах, а также сбору древних рукописей и фрагментов5. Его археологические, эпиграфические изыскания до сих пор представляют большую ценность для исторической науки, хотя и подвергались определенной критике за попытки значительно удревнить историю караимов Крыма.

Выводы и положения, выдвинутые А.С. Фирковичем сразу же вызвали полемику в научной среде, где находились как его критики, так и сторонники. Среди первых выделялся А.Я. Гаркави6, среди вторых – Д.А. Хвольсон7, которые, тем не менее, также внесли существенный вклад в изучение иудейских древностей и караимской культуры в царской России.

В изучение истории караимского этноса значительный вклад внес также Ю.Д. Кокизов, изучивший большое количество караимских эпитафий, составивший календарь, которым караимы пользуются по настоящее время и явившегося автором содержательного исторического очерка «Караимы»8.

Ценную информацию о некоторых аспектах этнокультурной и этноязыковой идентификации караимов можно почерпнуть в трудах религиозно-философского характера о караизме. В ряду таких работ выделяются труды Н. Синани, где на основе монографических очерков Анана-бен Давида, Саади Аль Пиоми, Соломона бен Ерухана и Мордехая Куматяно поэтапно представлен путь зарождения и эволюции караизма и исповедующего его этноса9, Л.М. Шахрая10, Прик С.А.11. Довольно интересным с этой же точки зрения является научно-популярное издание «Атеизм как следствие недоученности» Е. Саадия, предназначенное воспитателям и воспитанникам средних и высших заведений караимского вероисповедания12.

Среди своего рода классиков караимоведения первой половины ХХ в. необходимо отметить С.М. Шапшала и И.И. Казаса, чьи фундаментальные труды по истории караимского народа сыграли большую роль в динамике их изучения и до сих пор по некоторым аспектам считаются непревзойденными13.

Следует отметить, что в первые десятилетия советской власти в отечественной науке интерес к истории и этнографии караимов несколько снизился, что сказалось на количестве и качестве публикаций по данной тематике, выходивших теперь по большей части за рубежом14.

Новый всплеск к истории и культуре караимов произошел в 80–90-е гг. ХХ в. В последнее десятилетие прошлого века и в начале нынешнего вновь стали появляться публикации, освещающие проблемы этногенеза, вопросы, связанные с обрядами, обычаями, языком, особенно вероисповедания караимов. В этом заслуга, прежде всего, ученых – носителей культуры караимского народа: Я. Бараша, Н. Кефели, Г.С. Ялпачика, А. Фуки, А. Полканова, Ю. Полканова, М. Сарача, М. Чорефа, В.С. Кропотова, М.Б. Кизилова и др.15 Конфессиональные и философско-религиозные аспекты в истории караимов также были затронуты в работах В. Глаголева16 и А. Дубинского17.

В 1993 г. в серии «Народы и культуры» вышел солидный обобщающий труд «Караимы»18.

Научные монографии, посвященные истории, культуре, языку караимов, в последние годы активно выходили в свет и в других странах19.

Кроме того, в рамках темы нашего исследования мы привлекли труды по изучению караимского языка и его диалектов. Среди таких работ можно отметить исследования известных тюркологов Н. Баскакова, В. Горделевского, А. Самойловича, Э. Тенишева и др.20. Особого внимания заслуживают труды К.М. Мусаева по различным аспектам караимского языка21.

Таким образом, нашими предшественниками проделана большая работа по изучению отдельных аспектов истории, культуры и языка караимов. Однако проблема историко-культурной и этноязыковой идентификации ни в одном исследовании не стала предметом специального изучения. Нами впервые предпринимается такая попытка. Подобная попытка исследовательского поиска представляется нам перспективной.

Научная новизна диссертационной работы определяется спецификой подхода к исследуемой проблеме, полученными результатами. В данной диссертационной работе впервые проделана большая комплексная работа по изучению проблемы историко-культурной и этноязыковой идентификации караимов, выявлению культурных и языковых параллелей с тюркскими народами Северного Кавказа.

В диссертации предпринята попытка провести параллели в соционормативной культуре караимов и карачаевцев, дан комплексный анализ феномена караимства. Проблема этноязыковой идентификации может послужить основой для дальнейших исследований по этнической истории караимского народа. Исследование позволяет раскрыть специфические черты культурно-исторических процессов, затронувших караимов и определить источники формирования национального самосознания караимского этноса. В научный оборот были введены новые данные и источники.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Идентификация, рассматриваемая в двух основных формах (этнонациональная и социально-политическая) относительно караимского народа может быть представлена исключительно в рамках этнонациональной идентичности.
  2. Территориальная идентичность, занимающая своеобразное в сознании этноса, связана у караимов, главным образом, с Крымом, несмотря на последующее широкое расселение в Литве, Галиции, Польше и т.д. Идентичность караимов как форма социальной сопричастности, включенности в гражданское сообщество является примером сочетания различных уровней идентичности – от локальной до общенациональной, которые не противоречат друг другу. Они находятся в целостной сопряженности и объединяют преимущественно территориальную и культурно-историческую идентичность.
  3. Несмотря на то, что на протяжении значительной части своей истории караимы не отделяли себя от еврейской культурной среды, на рубеже XVIII–XIX вв. среди них возобладали тенденции противопоставления себя евреям. Основным критерием этого противопоставления является, на наш взгляд, значительный тюркский пласт в этногенезе караимов.
  4. Окончательное утверждение религиозной доктрины караимизма произошло в XI–XII вв. в период массовой эмиграции в Крым.
  5. В религиозных представлениях караимов сохранилось множество докарамаистических представлений, очень близких по форме и содержанию тюркским (древнетюркским).
  6. Именно конфессиональная обособленность караимов сыграла ведущую роль в сохранении ими своей этнической идентификации и самосознания.
  7. Этноязыковая идентичность караимов базируется на основе караимского языка, который представляет собой один из наиболее ярких исторических памятников истории языков тюркских народов.
  8. Анализ этнографической лексики караимов и карачаево-балкарцев позволил выделить значительные этноязыковые схождения, что свидетельствует в пользу гипотезы о наличии общих элементов в этногенезе и этнических корнях этих народов.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит во введении в научную разработку различных аспектов этнической идентификации караимов в прошлом и настоящем, их анализа в процессе эволюционного развития. Материалы, положения и выводы диссертации представляются важными с точки зрения имеющегося в них научного и образовательного потенциала. Они могут способствовать углубленному пониманию проблем этнической идентификации в современном этнокультурном и мултикультурном пространстве, и, что немаловажно, способствовать решению проблем, возникающих в сфере межэтнического взаимодействия, взаимоотношений этнических меньшинств и властных структур. Основные положения и выводы исследования способствуют расширению наших знаний и представлений о сложных этнополитических и конфессиональных процессах, происходящих на постсоветском пространстве.





Основные положения работы имеют практическое применение, прикладное значение. Выводы данной диссертации могут быть применены в разработке этнокультурных и образовательных программ. Материалы диссертации могут использоваться при написании научных работ по этнологии и истории Восточной Европы, в учебных курсах школ и вузов особенно в местах компактного проживания караимов, при разработке элективных курсов по этнологии и религиоведению. Полученные выводы и рекомендации могут быть задействованы при корректировке культурной, национальной и конфессиональной политики, проводимой властными структурами. Кроме того, они могут способствовать сохранению караимов как одного из уникальных этносов.

Апробация работы. Диссертационная работа обсуждена и рекомендована к защите на расширенном заседании кафедры истории России Карачаево-Черкесского государственного университета им. У.Д. Алиева. Ее основные положения опубликованы в соответствующих научных изданиях и материалах российских и международных научно-практических конференций (их перечень дается в конце автореферата).

Структура работы. Поставленные в диссертационной работе цели и задачи определили структуру научного исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованных источников и литературы, списка информаторов и приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обозначена актуальность темы диссертации, определены объект, предмет, цели и задачи исследования, его новизна, методологическая база, дан обзор источников и литературы.

Первая глава – «Вопросы этносоциальной истории караимов» состоит из двух параграфов, в которых рассматриваются этноисторическая характеристика караимского этноса и этнокультурные процессы в караимских общинах в период второй половины XIX–начала XXI в.

Караимы (караимский крымский диалект: ед. къарай, мн. къарайлар; тракайский диалект: ед. karaj, мн. karajlar; от ивритского «караим», буквально читающие) – малая дисперсная этнолингвистическая группа, главным этническим ареалом проживания которой являлся Крым. Термин «караим» имеет дуалистичный смысл и обозначает как этнос, так и приверженца караимской веры любой национальности.

Слово «караим» вошло в употребление в IX в. и изначально использовалось для обозначения именно религиозной группы. Для наименования караимского этноса использовался термин «караиты». В советской тюркологии термин «караимы» закрепился за названием, в первую очередь, караимского этноса. Будучи по языку, фольклору, традициям и ряду иных признаков тюркским народом, караимы, тем не менее, традиционно исповедовали караизм – религию, родственную иудаизму или же трактуемую как особое его ответвление. В течение многих веков караимы считались евреями, но при этом они всегда стремились к обособлению своей общины в рамках иудаизма.

Проблема этногенеза караимского народа до настоящего времени не может считаться до конца разрешенной. Изучение происхождения караимов осложняется отсутствием письменной традиции и наложением исторических и психологических факторов, оказавших воздействие на самосознание самих караимов. Хотя не вызывает сомнения тот факт, что ядром караимской этнической территории является Крым. В связи с этим, имеется две основные версии происхождения караимов – хазарская или тюркская и еврейская или семитическая. Обе до сих пор остаются предметом научных дискуссий и не являются полностью взаимоисключающими.

На наш взгляд, в формировании караимов сыграли свою роль и тюркский, и еврейский факторы. Именно смешение на определенном этапе развития тюрко-еврейских этнических групп и повлекло за собой образование нового этноса. К тому же подобная точка зрения также высказывалась еще во второй половине XIX в. караимским просветителем И.И. Казасом, который считал, что любой этнос складывался из объединения различных племен и был противником применения теории «кровной чистоты».

Признавая наличие тюркоязычного этнического компонента в формировании караимского этноса, последователи синтетической теории особое внимание уделяют процессу инкорпорации караимами артефактов, свойственных автохтонным народам, и в то же время сохранению идентификационных кодов, свойственных для еврейского этносоциума. Адаптивность к этнопарадигме гетерогенного народа, онтологическая гибкость, аккультурация в инвариантную составляющую принимающей культуры, характерно для народов-реципиентов, и караимы в данном случае не исключение. Многие аспекты традиционной культуры, воспринятые караимами при взаимодействии с этническим субстратом, со временем обрели в их самосознании новую аксиологическую и семиотическую значимость. Этноидентификационные критерии тюркских и караимского этносов достаточно стабильны, несмотря на длительные этноконтакты данных народов.

В последние годы оформилась заслуживающая внимания теория современных израильских ученых Д. Шапира и Г. Ахиэзера. По их мнению, караимы вместе с половцами-кыпчаками оказались в Золотой Орде, где переняли тюркский язык местного населения. В XIII в. они были переселены в Крым. Позднее, началась их миграция по Восточной Европе. Начало их колонизации положил в 1246 г. князь Даниил Романович, пригласивший караимов на земли нынешней Западной Украины – в Луцкую область и Галицию и выделивший караимским семьям земли. После похода князя Витовта с 1392 г. караимы появляются в Литве. В 1441 г. караимская община Литвы получила право на самоуправление. В религиозном и культурном отношении она была подчинена крымскому гахаму, а с 1857 г. – караимскому гахаму Литвы.

С определенной долей уверенности можно утверждать, что самой древней караимской общиной Крыма была община Солхата (Эски Къырыма). Именно оттуда происходит самое первое свидетельство о существовании в Крыму караимской общины, которое датируется 1278 г. Не менее древней является караимская община Каффы (современная Феодосия).

После потери хазарами господства в Крыму (XI в.) караимы сохраняли автономию в рамках небольшого княжества в округе Кырк-Йера. Князь и духовный глава – гахам – были выборными. Со временем светская и духовная власть сосредоточилась в одних руках. Этой общине суждено было стать на долгое время центром караимов в Крыму. Община караимов признавалась политической единицей, имела самоуправление, льготы и покровительство, оговоренные ярлыками ханов. За защиту Кырк-Йера караимы были причислены к привилегированной военной аристократии – тарханам. Среди них были члены Дивана (Совета), начальники монетного двора, казначеи. В 1458–1551 гг. в крепости чеканили монету. В XVII в. топоним «Кырк-Йер» сменился на «Чуфут-Кале» («иудейская/еврейская крепость». В 1731 г. здесь была основана первая в Крыму типография (на средства Исаака бен Моше Синан-Челеби). В период с 1734 по 1741 гг. были опубликованы несколько литургических книг на древнееврейском языке. В Кырк-Йере постоянно находился караимский гарнизон.

Приблизительно к XIV в. исследователи относят также появление караимских общин в Карасубазаре (современный Белогорск) и Евпатории. Караимы были известны не только как искусные ремесленники (кожевники, ювелиры, седельщики и т.п.) и торговцы, но и бесстрашные воины, искусные строители. Часть караимов занималась также садоводством и земледелием.

В XIX в. караимы начинают покидать Чуфут-Кале и уже в конце этого столетия округа запустела, а караимский центр переносится в Евпаторию (Гезлев). В XIX в. небольшие караимские общины существовали и в других крымских городах, таких как Симферополь, Севастополь, Керчь, Бахчисарай, Перекоп и Армянский Базар.

После присоединения Крыма к России (1783 г.) российская администрация довольно благосклонно отнеслась к караимам. Интерес был, прежде всего, экономический, так как в это время караимская община Крыма переживала хозяйственный подъем, в результате которого караимы становятся одной из богатейших и влиятельнейших в экономическом отношении этнических групп Российской империи. Кроме того, караимы сумели убедить российские власти не отождествлять их с евреями, начав активно конструировать собственную этническую идентификацию, в формировании которой ключевую роль сыграли Мордехай Султанский (1772–1863), Авраам Фиркович (1787–1875) и Серайя (Сергей Маркович) Шапшал (1873–1961). Эта деятельность принесла определенные плоды и повлекла за собой ряд льгот и привилегий их общинам, предоставленным российскими властями.

Еще в 1795 г. Екатерина II освободила караимов от уплаты двойной подати, которой облагались евреи России, и разрешила приобретать земельную собственность. В 1827 г. караимы Крыма, а в 1828 г. – караимы Литвы и Волыни, были освобождены от воинской повинности. Стремясь улучшить свое правовое положение, лидеры караимов добились в 1835 г. изменения официального названия общины: вместо евреи-караимы они получили название «русские караимы ветхозаветного вероисповедания» (позднее – просто «караимы»). В 1837 г. было учреждено Таврическое караимское духовное правление, т.е. караимы получили права религиозного самоуправления (подобно крымскому мусульманскому духовенству). С 1852 г. на караимов не распространялась черта оседлости. Это облегчило им путь к миграции в другие регионы. В 1863 г. караимы были полностью уравнены в правах с жителями России. В Евпаторию из Чуфут-Кале была перенесена резиденция главы духовного правления, строились школы и молельные дома (кенасы), открылись типография, приюты для престарелых и первый бесплатный детский санаторий.

В 1914 г. в России было 14 тыс. караимов (в Крыму – 5 тыс.), действовало 20 храмов (кенас), 40 караимских общин. Среди караимов были члены Государственной Думы, Государственного Совета, городские головы, судьи, высшие офицеры, дипломаты, выдающиеся ученые и известные врачи. Караимы играли довольно заметную роль в торгово-промышленной жизни Крыма и России ХIХ–начала ХХ в. В Москве караимы владели жилыми домами, машиностроительными заводами, конезаводом, и т.д. Караимам принадлежала главная роль в табачной промышленности в России. В начале ХХ в. в России среди караимов насчитывалось 12 миллионеров (на каждую тысячу – один миллионер).

В культурной жизни России ХIХ–начале ХХ в. заметную роль играли представители караимской интеллигенции. Известен был артист Художественного театра, а затем директор Драматического театра И. Дуван-Торцов, композитор С. Майкапар, московский архитектор Н. Арабаджи, дипломат М. Казас, корифеи клоунады Бим и Бом, звезда русского балета Анна Павлова и др.

В начале ХХ в. происходит становление караимской прессы, на страницах которой рассматривались проблемы национального прошлого и будущего, национальной религии, образования и культурной жизни караимского народа.

Период революций и гражданской войны в России серьезно сказался на жизни караимских общин. Многие представители караимского этноса были вынуждены эмигрировать из России в Польшу, Литву, Францию, Германию, Турцию. Особенно с середины 1920-х гг. численность караимских общин начинает быстро сокращаться, чему во многом способствовало широкое распространение смешанных браков. Большой урон понесла караимская религия и культура. Национально-общественная жизнь караимской общины начинает постепенно угасать, а к 1940-м гг. почти совсем прекращается, в том числе в Литве и Польше. Число крымских и польско-литовских караимов уменьшилось в результате ассимиляции. Тем не менее, в начале 1930-х гг. в СССР проживало около 10 тыс. караимов и 2 тыс. в основном в Польше, Литве, а также в Турции (Стамбул), Египте (Каир), Ираке.

Караимам удалось избежать массовых репрессий по этническому признаку в годы Второй мировой войны. Караимские представители, в том числе из среды офицеров-белоэмигрантов, сумели убедить гитлеровское руководство в том, что караимы не являются евреями ни в расовом, ни в религиозном отношении. Однако, как и все народы СССР, они понесли в годы войны существенные людские потери.

После второй мировой войны процесс ассимиляции караимов в России продолжался. В 1959 г. их насчитывалось 5,7 тыс., в 1970 г. – 4,6 тыс., в 1979 г. – 3,3 тыс. (16 % из них указали караимский язык в качестве родного).

Только начиная с конца 1980-х гг. среди караимов наблюдается новый всплеск национальной деятельности.

За последние десятилетия в этническом самосознании караимов, проживающих в республиках бывшего СССР, происходит ряд глубоких изменений, основными из которых являются усиление внутренней деиудаизации и абсолютизация тюркского влияния.

Несмотря на небольшую численность (834 чел.) особенно активна на постсоветском пространстве община крымских караимов. В Украине действует Всеукраинская Ассоциация крымских караимов. Под их патронатом проводятся дни караимской культуры, различные праздники и мероприятия, научные конференции и фестивали, ведется общественная и культурно-просветительская деятельность, проводятся научные конференции. Создана также Духовное управление караимов Украины (ДУКУ). При региональных общинах действуют воскресные школы, в которых изучаются история, традиция, быт караимов. Создаются национальные музеи, проводятся выставки.

Определенную культурно-общественную активность проявляют и литовские караимы (около 250 чел.). В Вильнюсе и Тракае функционируют кенасы, существует Караимский государственный этнографический музей; издаются книги на литовском и караимском языках.

Небольшие караимские общины существуют также в Польше (около 50 чел.), Турции (около 100 чел.), США (около 1000 чел.), где находится администрация Международного института крымских караимов. Этой организацией в последние годы изданы на русском и английском языках книги и альбомы о караимах, проведены международные семинары и конференции. Одна из главных задач института – сохранение языка и исторической памяти караимов, находящихся под угрозой этнического исчезновения, пропаганда их вклада в мировую культуру.

Однако на сегодняшний день больше всего караимов сосредоточилось в Израиле (около 15 тыс. чел.). Согласно израильскому «Закону о возвращении» лица караимского происхождения (включая внуков караимов), как исповедующие разновидность иудаизма, имеют право на репатриацию и получение израильского гражданства наравне с евреями. Правда, в последние десятилетия караимская молодёжь в этой стране ассимилируется, под влиянием израильской культуры. Хотя караимы не имеют статуса особой общины, у них есть свой независимый бет-дин (религиозный суд), в компетенцию которого входит заключение и расторжение браков (раббанитской Галахой и караимским законом браки между караимами и раббанитами не допускаются).

По результатам всеобщей переписи населения 2002 г. в России проживало 354 караима. Они сосредоточены, в основном, в Москве и Санкт-Петербурге, где организованы караимские общества, ведущие культурно-просветительскую и благотворительную работу. В России не зарегистрировано ни одной караимской религиозной общины.

Общая численность караимов в мире в настоящее время составляет около 20 тыс. человек.

Вторая глава – «Духовная и соционормативная культура караимов» – также состоит из двух параграфов, раскрывающих и анализирующих традиционные религиозные воззрения, духовную культуру караимов, истоки и основные характеристики караимства.

Как известно, различные народы приобщались к той или иной мировой религии путем преодоления языческих верований. Этот процесс, обычно, приобретал синкретический характер, вбирая в себя элементы различных по своей сути вероучений.

В этом исследовательском ракурсе караимы представляют собой исключительно интересный пример. К сожалению, приходится констатировать, что история религии караимов слабо изучена. Однако, следует отметить, что именно в религиозных караимских воззрениях отражен тот исторический путь, который был пройден этим народом.

Караизм – монотеистическая, синкретическая религия со своими догматами, духовной иерархией, традициями, восходящая к первым векам нашей эры. Расцвет караизма пришелся на VIII–ХII вв. Основателем секты караимов считают Анана бен Давида из Багдада, который, в знак протеста против учения Талмуда, выступил с призывом к возврату исповедования одного Священного Писания.

По мнению ряда ученых-религиоведов, в раннехристианское время караизм как учение попало в Крым, а в VIII в. распространилось среди хазар. В России учение исповедовали не только крымские караимы-тюрки, но и отдельные лица и семьи из русских, украинцев, греков и др.

В Российской империи действовало Караимское Духовное правление (с центром в г. Евпатории) во главе с выборным светским и духовным вождем – гахамом (гаханом) (от древнееврейского «хахам» – мудрец). В гаханате было сорок общин и двадцать храмов (кенас). Свою литургию караимы справляли, в основном, на древнем караимском языке.

Приходское духовенство состояло их двух газзанов и одного шамаша (надзирателя при храме). Они также избирались обществом и утверждались местным губернским начальством. Караимское духовенство освобождалось от всяких податей и повинностей и пользовалось всеми правами свободного сословия. По закону 1863 г. караимские духовные лидеры после 12 лет пребывания в должности могли приобретать потомственное почетное гражданство (гахамы) или личное почетное гражданство (газзаны и шамаши).

В значительной степени достижение этого порядка было подготовлено деятельностью первого официально признанного российским властями караимского гахама Симхи Бабовича. Большой вклад в развитие караизма также внесли Иосеф Шломо бен Моше Луцкий и его сын Авракан бен Иосеф Шломо Луцкий, написавшие ряд трудов по караимскому религиозному праву. Но самым выдающимся караимским ученым XIX в. и наиболее активным борцом за уравнение караимов в правах был Аврахам Бен Шмуэль Фиркович. Его труды внесли большой вклад в изучение истории караимов.

В России религия караимов была признана самостоятельной, близкой к раннему христианству. В паспортах, выдаваемых караимам, писалось «вероисповедания караимского». Гахамы были вхожи в царскую семью и имели право благословлять наследника на родном тюркском языке, положив ему руку на голову.

В основе учения караимов лежит Ветхий Завет в изначальной чистоте и с главными принципами – любви к Богу и ближнему. В прошлом приверженцев учения называли Сынами Священного Писания, так как те отказывались от опоры на Устный закон – существенную часть традиции для евреев-раббанитов.

Учение караимов не столь тщательно разработано, как доктрина раввинистического иудаизма, и имеет немало существенных особенностей. В частности, у караимов нет точного числа заповедей, они не соблюдают некоторые посты и праздники, принятые у евреев-раббанитов, и едят мясо лишь тех животных, которые перечислены в Ветхом завете. Все религиозные установления караимов должны проистекать непосредственно из Библии, а опора на традицию допускается лишь в тех случаях, когда текст неясен. В качестве норм для установления законов были выведены следующие принципы: буквальное понимание текста, единодушие в общине, вывод по аналогии и знание, основанное на доводах разума.

В течение многих веков караимы считались евреями, но при этом они всегда стремились к обособлению своей общины в рамках иудаизма. Отношение евреев-раббанитов к караимам было различным в зависимости от эпохи и государства, на территории которого сосуществовали эти общины.

В отличие от ортодоксальных иудеев, караимы допускают смешение молочных продуктов и мяса в пище, не носят талисманов, снимают обувь перед входом в храм. В силу отрицания караимами раввинов браки между караимами и ортодоксальными иудеями невозможны, что создает серьезные бытовые осложнения.

Перед молитвой у караимов обязательно омовение рук и ног. Помещения для мужчин и женщин разделены. Службу в храме ведет газзан (священник) или охувчу (мужчина, которому община доверяет проведение обряда). Они читают молитвы поочередно с прихожанами. Молитвы у караимов состоят в основном из псалмов. По субботам и в праздники читаются духовные песнопения (земер). Неучастие в богослужении считается одной из тяжелых религиозных провинностей. Главных праздников у караимов три: Песах (Пасха), приуроченный к первой ячменной жатве, Шавуот (Пятидесятница) – к первой жатве пшеницы, Суккот – к осеннему сбору урожая. Признавая Пурим, караимы не соблюдают пост. Ханукка не считается у караимов праздником, так как не упоминается в Библии.

Караимы твердо веруют в возмездие и воздания за добрые и злые дела, в воскрешенье мертвых и в вечную жизнь (т.е. если человек в продолжении своей земной жизни подготовил себя добрыми делами, то при расставании с этим миром, переходит в другой мир, духовный по своему содержанию, в котором будет жить вечно).

Караимы считали себя единственно правыми в иудаизме, считая, что раббаниты пребывают в глубоком заблуждении.

Строго у караимов относились к соблюдению субботы. Единственным местом, куда дозволялось ходить в этот день, была синагога. В этот день запрещалось лечить больных, совершать обряд обрезания. Уже с пятничного вечера запрещалось зажигать огонь. В этот день нельзя было надевать украшения. Все эти запреты распространялись и на другие праздники. Исключение делалось лишь для приготовления пищи.

У караимов празднование Пасхи также имело свои особенности. Праздничными считались только первый и последний день, остальные имели статус полупраздничных. Такой же порядок соблюдался и относительно праздника Кущей. Этот праздник следовало проводить в кущах, чтобы, по мнению караимов, помнить о превратностях судьбы.

Таким образом, караимизм представляет собой самостоятельное учение, разделившее связанные между собой еврейскую и караимскую общины. Эти различия достаточно существенны, чтобы утверждать, что караимская этнокультура ни есть прямое следствие еврейской культуры.

Кроме того, отличительной чертой караимской духовной культуры является ее явная связь с тюркским миром.

Отметим, например, что избранного гахама при посвящении поднимали на белом войлоке, что характерно для тюркской традиции. Тюркские корни прослеживаются в мотивах религиозных песен, названиях праздников, месяцев, дней недели, в украшении пасхальных опресноков, в женских именах.

Крымские караимы в религиозном отношении также отличаются от формальных единоверцев иноплеменников приверженностью к древней тюркской традиции и сохранением элементов тенгрианства и шаманства. Одной и сокровенных сторон древних верований караимов является поклонение Тенгри у Священных Дубов святилища Балта Тиймез.

Именно на этом «культурном перекрестке» наблюдается пересечение двух духовнообразующих начал – культа Тенгри и культа Дерева, которые являются одними из основополагающих элементов тюркской культуры. Это явление на наш взгляд, интерпретируется только с позиций значительного тюркского компонента в этногенезе караимского народа и может служить существенным аргументом в противовес иудаистской версии происхождения караимов, которая бесспорно имеет свои достаточно убедительные основания для существования. Вместе с тем, подобные культурные «находки» дают почву для дальнейших исследований на ниве этногенетических изысканий относительно караимов, и не позволяют делать однозначные выводы.

Караимские церемонии поклонения деревьям (прежде всего, дубам) отмечались еще в XIX в. Так, в засуху в Чуфут-Кале процессия направлялась из кенаса в святилище. Впереди шел гахам, который нес свитки Ветхого Завета. У дубов присутствующие молили Тенгри о ниспослании дождя.

Караимские моления в святилище совершались как коллективно, так и индивидуально. Коллективные моления были связаны с циклами народного календаря, особенностями климата, общинной ситуацией и другими факторами и не всегда согласовались с предписаниями официальной религии. В отдельных чрезвычайных ситуациях к дубам мог обращаться от имени общины уполномоченный ее представитель.

У отдельных караимских родов существовали особо почитаемые «семейные» дубы. Обращаясь к ним, общались с ушедшими поколениями предков. У караимов считалось, что общение с дубом дает силу, мужество, мудрость, помогает в трудных обстоятельствах, помогает принятию правильных решений. Паломники оставляли у дубов посохи и землю с места жительства (со двора, с огорода и т.д.), а с собой уносили по горсти священной земли. Ее бережно хранили в качестве талисманов и оберегов, брали с собой в дальние поездки, в военные походы, на встречи, в рамках которых планировалось решить важные дела, использовали в похоронном и свадебном обрядах. Священную землю из дубовых рощ приносили и на могилы умерших с целью обеспечить их покой и благодать в потустороннем мире. Поклонение дубам – одна из сокровенных сторон древних верований караимов. Отношение к культовым деревьям отличалось благоговением. Бытовала вера в то, что проявивших неуважение к дубам постигнет кара, а ревнители культа, наоборот будут вознаграждены. более того, осквернителей святынь ждала суровая месть со стороны караимской общины. Искупление за осквернение святыни носило даже характер кровной мести.

Можем отметить, что многие традиционные обряды караимов имели много общего с карачаево-балкарскими, в чем мы видим хазарское влияние.

Так, вплоть до начала ХХ в. карачаевцы проводили обряды встречи первого весеннего дождя праздником Лийсан (Ниссан – весенний месяц еврейского календаря). Особо отличившихся, ведущих праведную жизнь людей называли «Шонай Адам» (Синайский человек). В карачаевский язык вошли еврейские слова, например «халахоста» (неопрятный), «шабат» (суббота) и др. В карачаево-балкарской социальной терминологии имеются термины, как представляется, хазарского происхождения. Например, «чигирей» (от булгарско-хазарского понятия «ичиргу» – владетель); «джабакку» (собиратель дани); «тырхан» или «тархан» (хазарское «владетель»); «сарайма» или «сарайым-езден» (служилое сословие узденей при князе и хазарское обозначение чиновников при кагане) и др. Сохранилось слово «Ашын-тей» или «Ашин-пурше» – название царя при игре в альчики. В мифах сохранились предания о гаухамги (иврит. «хохамим» – мудрецы, раввины). Колыбельные песни горских евреев «Адили-Гудили» встречаются у карачаевцев, также как и детские игры. Характерно и то, что по карачаевской мифологии их предком и отцом всех народов был царь Давид (Дебет, Деуэт).

Таким образом, на наш взгляд, это свидетельствует о том, что при всех современных различиях карачаево-балкарского и караимского вероисповедания, общность отдельных моментов свидетельствует о единой хазарской платформе, на базе которой происходило дальнейшее автономное развитие.

Таким образом, можно констатировать, что духовные основы караимского народа восходят своими корнями к глубокой древности, вмещая в себя отголоски различных исторических эпох и элементы как тюркской, так и иудейской культуры.

Третья глава исследования называется «Этноязыковая идентификация караимов» и также состоит из двух параграфов, в которых освещаются проблемы общеязыковой идентификации и караимо-карачаево-балкарские этноязыковые схождения.

Караимский язык относится к тюркской языковой группе и является близкородственным булгарскому, карачаево-балкарскому, кумыкскому и крымско-татарскому языкам. Согласно ряду лингвистических и фольклорных исследований караимский язык входит в кыпчакскую группу тюркских языков и принадлежит к западно-хуннской ветви, кыпчакской группе, кыпчакско-огузской подгруппе.

С точки зрения истории развития караимский язык вызывает к себе особый интерес, т.к. в фонетике, словарном составе и грамматическом строе присутствует влияние древних тюркских народов.

Этническая специфика, своеобразие народа выражены в языке через термины, называющие явления материальной и духовной культуры, и лексику, обозначающую родственные и семейные отношения. Отсюда проистекает важность изучения языка, особенно, его лексического состава, для воссоздания и понимания его облика. Исследования показывают, что изучение тюркской лексикологии заметно отстает в сравнении с изучением морфологии, синтаксиса, фонетики. Главной причиной тому является недостаточность выявления самого объекта изучения. В особенности сказывается отсутствие полных словарей древнетюркских, среднетюрскских и более поздних тюркских памятников. Не разработаны в должной мере словари живых тюркских народов и их диалектной лексики. Последняя же может дать сведения о древних местах обитания и хозяйственных особенностях народов и будет способствовать уточнению их этнической истории.

В настоящее время накоплен значительный материал по лексике ряда конкретных тюркских языков, который будет служить основой для важных теоретических обобщений и выводов. К сожалению, караимский язык не входит в их число. Хотя он содержит значительное количество слов неустановленного происхождения, изучение которых может пролить свет на исторические связи караимов с другими народами и их языками.

Фольклор, обычаи, традиции, кухня, обряды и прочее однозначно указывают на связь предков караимов с тюркскими народами. Свойственный караимам консерватизм жизненного уклада позволил сохранить многое из исторического наследия вплоть до начала ХХI века.

Сегодня проблема сохранения родного языка является одной из самых главных составляющих национальной идеи караимов. Хотя усилиями отдельных общин издаются различного типа учебные пособия, энциклопедии, словари, самоучители, историко-краеведческая литература и т.п., процессы ассимиляции караимов в языковом аспекте сегодня представляются необратимыми. Носителей крымского диалекта караимского языка осталось 10–20 человек.

Для языковой идентификации значительную сложность представляет то, что караимы – дисперсная группа. В Галиции и Литве сформировались западные диалекты караимского языка, которые отличаются от крымско-караимского.

Вместе с тем, мы не можем согласиться с утверждением К.М. Мусаева, что «общенационального караимского языка нет» и что «приходится говорить только о его диалектах: крымском, тракайском, галицком»22. Диалекты бывают и сохраняются довольно долго во многих языках.

Изучение языка в культурно-историческом контексте становится дополнительным источником, а в ряде случаев и решающим критерием реконструкции исходного значения слова и направления его семантической эволюции.

Многовековая история караимов, их материальная и духовная культура, национальные традиции и обычаи, хозяйственно-экономический уклад жизни – все это находит отражение в этнографической лексике. К ней относят всю совокупность слов, характеризующих все стороны образа жизни, нравы, обычаи, быт и т.д. Она уходит своими корнями в глубокую древность, отражая стойкую традицию этнокультуры народа. Этнографическая лексика караимского языка достаточно богата и разнообразна. Несмотря на это, она и по сей день продолжает оставаться неисследованной.

На наш взгляд, интерес представляет тот факт, что этнографическая лексика караимов, связанная, в частности, с военным делом, обнаруживает интересные схождения с карачаево-балкарской. Например, «собирать, расставлять войско» (черив курмак (караим.); чериу (аскер) къурмакъ (кар.-балк.); «барабан» (давулбаз (караим.); дауурбас (кар.-балк.); «битва» (дженк, дугуш, огъарш (караим.); къазауат, уруш, сермеш, дженк (кар.-балк.); «вал» (хъэндэк (караим.); индеек (кар.-балк.); «война» (уруш караим.); уруш (кар.-балк.); знамя (бадракъ (караим.); байракъ (кар.-балк.) и др.

Данные термины, в основном, архаичны, связаны с древней историей карачаево-балкарцев, и наряду с общетюркским пластом, обнаруживают исконно карачаево-балкарские этнографические единицы лексики.

Караимо-карачаево-балкарские схождения в ономастике также показательны и содержат интересную информацию о возникновении тех или иных имён и фамилий в их среде, об отношении этих народов к магии имён. И у караимов, и у карачаево-балкарцев издавна фиксировалась родоплеменная принадлежность. И у тех, и у других имелись общие названия родов или легендарных родоначальников. Например, Баккал (Баку), Будун (Будиян), Карча, Кара, Кумук, Сары и т.п. Известная караимская фамилия Габай созвучна карачаево-балкарским – Габа, Габо. А караимская фамилия Борю (волк) и карачаево-балкарская фамилия Бёрюка восходят к их общему древнейшему тотему.

Как и в среде караимов, у карачаево-балкарцев популярны имена и фамилии Доммай (зубр), Бёдене (перепёлка), Бузоу (телёнок), Баба, Бабай (отец, предок), Бурче, Бюрче (непоседа), Арслан, Аслан (лев). Достаточно часто встречаются и общие женские имена: Айбийке, Айбийче (луноликая), Акъбийке, Акъбийче (белая госпожа), Алтын-къыз (золотая девочка), Бийче (госпожа), Къызчыкъ (девочка), Мамукъ (вата) и т.д.

Особого внимания в караимо-карачаево-балкарских языковых схождениях требуют пословицы и поговорки, которые, на наш взгляд, ярко свидетельствуют о ментальном родстве этих народов, об их духовной общности в прошлом. Формы пословиц и поговорок караимов и карачаево-балкарцев близки к таковым у других тюркских народов.

Мы не случайно подчёркиваем важность сопоставительного анализа при изучении караимо-карачаево-балкарских языковых схождений. Логика и ткань тюркских языков одна. Она восходит к тем нерушимым внутренним законам прототюркского наречия, которое впоследствии стало основой для всех современных тюркских языков. Понятно, что язык и мышление во многом определяют друг друга. Однако, если бы караимы и карачаево-балкарцы (с рядом других тюркских этносов) в прошлом не представляли собой одну этноязыковую и этнокультурную единицу, едва ли можно было встретить столь невероятные совпадения в социальных и родовых терминах, в пословицах и поговорках и т.п.

Практически у всех народов фольклор – важнейшая составная часть духовной культуры. Не менее значимое место он занимает и в культуре караимов. Об этом свидетельствуют и древняя традиция ведения семейных рукописных сборников – меджума, и народная любовь к пословицам, которые подчас имели не меньшее значение, чем предписания религии. Караимские праздники сопровождались состязаниями в знании пословиц, поговорок, загадок, в импровоизации песен типа частушек (чынги).

Еще Р. Музафаров отмечал, что многие фольклорные произведения караимов близки к другим тюрским народам. Так, например, лексически сходны между собой отдельные песни татар, азербайджанцев, турок, узбеков, караимов23. Проделанный нами сравнительно-сопоставительный анализ позволяет дополнить этот перечень и карачаево-балкаро-караимскими фольклорными схождениями.

В заключении содержатся выводы и обобщения, суть которых сводится к следующему:

В современных исследованиях проблема этнической идентификации рассматривается преимущественно в двух основных формах, а именно как этнонациональная идентичность, основу которой составляет тот или иной этнос и его культура, а также социально-политическая идентичность. Относительно караимского народа речь может идти исключительно об этнонациональной идентичности. Социально-политическая идентичность караимов как теоретическое понятие вряд ли существует.

Среди форм идентичности своеобразное место занимает территориальная идентичность. Для караимов она связана, главным образом, с Крымом, где проживала, как минимум с XII в., большая часть этноса. Расселение караимских семей из Крыма на территории современных Литвы и Западной Украины связанно с деятельностью литовского князя Витовта. Идентичность караимов как форма социальной сопричастности, включенности в гражданское сообщество является примером сочетания различных уровней идентичности – от локальной до общенациональной, – которые не противоречат друг другу. Они находятся в целостной сопряженности и объединяют преимущественно территориальную и культурно-историческую идентичность.

Несмотря на то, что на протяжении значительной части своей истории караимы не отделяли себя от еврейской культурной сферы, начиная с рубежа XVIII–XIX вв. среди них возобладали тенденции противопоставления себя евреям. В основе этого лежит значительный тюркский пласт в этногенезе караимов. Говоря о сходных чертах караимской этнокультуры с культурами тюркских народов, отмечается мощное влияние на караимов со стороны крымских татар, как следствие этнической близости и многовекового совместного проживания.

Главным основанием включения караимов в семитскую этническую группу служит караимское вероисповедание. При этом игнорируется тот факт, что в средние века происходили сложные этнические и этнокультурные процессы как с караимами, так и с другими этногруппами, исповедовавшими иудаизм (хазары, таты), но не являвшимися этническими евреями. Принятие новой религии предполагало длительный процесс изменения народного сознания. При этом в традициях и обычаях продолжали долго сохраняться черты предыдущих древнетюркских верований. У караимов Крыма сохранялись отдельные элементы шаманизма.

Окончательное утверждение караимизма произошло в XI–XII вв. Караизм – монотеическая религия со всеми догматами, духовной иерархией и традициями. В основе учения лежит Ветхий Завет и принципы любви к Богу и к ближнему. В VII веке учение распространилось среди хазар и далее его проводниками становятся караимы.

Синхронно с утверждением караизма происходило формирование религиозного сословия, представлявшего собой сложный процесс перехода от древнетюркской религиозной традиции к новой вере. Мощным импульсом для него была миссионерская деятельность.

Новая караимская религия не сразу стала оказывать глубокое влияние на этнокультуру караимов. Вплоть до XVI в. караимизм не являлся господствующей идеологией караимов, а религиозные нормы и законы не были однозначными нравственными ориентирами. Тем не менее, следует признать, что от ассимиляции караимов спасла именно их религиозная принадлежность.

Этноязыковая идентичность караимов базируется на основе караимского языка, который представляет собой один из ярких историко-лингвистических памятников. Фонетическая структура современного караимского языка, его лексика и грамматический строй сохраняют следы древнейших тюркских языков. Близкородственными караимскому являются булгарский, карачаево-балкарский, кумыкский и крымско-татарский языки.

Анализ этнографической лексики караимов и карачаево-балкарцев позволил выделить значительные этноязыковые схождения, что свидетельствует в пользу гипотезы о наличии общих элементов в этногенезе и этнических корнях этих народов. Работа в этом направлении только началась и, на наш взгляд, имеет научные перспективы.

Караимы как этнос исчезают, их численность постоянно сокращается. Единственный путь сохранения этноса лежит через определение термина «коренной народ», через привлечение внимания государства и научного сообщества к проблеме сохранения караимской идентичности. Хотя уже безвозвратно ушли в прошлое многие элементы этнокультуры караимов, но изначально присущие им этноидентифицирующие компоненты частично сохранились в обыденной жизни.

При этом следует учесть, что именно коренные народы остаются носителями адаптационных систем жизнеобеспечения к местной природной среде, уникального народного знания, своеобразных духовных ценностей. рассматривая дальнюю цель стратегии в отношении малочисленных народов как сохранение этнокультурного многообразия Евразии, ближние цели должны быть ориентированы на решение современных социально-экономических проблем и противостояния процессам ассимиляции.

Основные положения и выводы диссертационного исследования нашли отражение в следующих научных публикациях:

  1. Бердиев Ш.И. Этнофольклорные параллели караимов и карачаево-балкарцев // Научные проблемы гуманитарных исследований Пятигорск: ПГТУ, 2011. № 8. С. 2938. (0,8 п.л.).
  2. Бердиев Ш.И. Этноязыковое сходство караимов и карачаево-бал­карцев // Научные проблемы гуманитарных исследований Пятигорск: ПГТУ, 2011. № 9. С. 4156. (0,5 п.л.).
  3. Бердиев Ш.И. Этноязыковые параллели караимов и карачаево-балкар­цев (по материалам лексики) // Известия Карачаевского научно-исследователь­ского института. Вып. VI. – Черкесск: ИКО «Аланский Эрмитаж», 2010. –
    С. 10–17. (0,4 п.л.).
  4. Бердиев Ш.И. Этноязыковая идентичность караимов. – Сухум: ИНОА им. Г.А. Дзидзария, 2010. – 47 с. (3 п.л.).
  5. Бердиев Ш.И. Об этнической идентификации караимов // Вестник Карачаево-Черкесского государственного университета им. У.Д. Алиева. Вып. 30. – Карачаевск, 2011.– С. 62–73. (0,6 п.л.).
  6. Бердиев Ш.И. Об основных версиях происхождения караимов // Алиевские чтения: материалы научной сессии преподавателей и аспирантов Карачаево-Черкесского госуниверситета им. У.Д. Алиева. – Карачаевск: КЧГУ, 2011. – Ч. II. – С. 10–14. (0,2 п.л.).
  7. Бердиев Ш.И. Основные выводы из исследования проблем этносоциальной истории, культуры и языка караимов // Алиевские чтения: материалы научной сессии преподавателей и аспирантов Карачаево-Черкесского госуниверситета им. У.Д. Алиева. – Карачаевск: КЧГУ, 2011. – Ч. II. – С. 15–18. (0,2 п.л.).
  8. Бердиев Ш.И. Этноязыковые схождения караимов и карачаево-балкарцев (по материалам пословиц и поговорок) // Поиск. Знание. Наука: сборник научных статей. – Карачаевск: КЧГУ, 2011. – С. 19–31. (0,7 п.л.).

1 Стефаненко Т.Г. Этнопсихология. – Екатеринбург, 2000. – С. 20.

2 Гаркавец А. Караимский молитвенник. – М.–Алматы, 2006. – С. 12.

3 Каплановский И.З. Друг людей. Нравоучение караимскому юношеству с приведением текстов великих писателей священных книг. – Одесса, 1886; Караимы Турции. Альбом / сост. В.И. Кефели. – Симферополь, 2005; Крым С. Крымские легенды. – Париж, 1925; Полканов Ю.А. Къырымкъарайларын аталар-созы. Пословицы и поговорки крымских караимов. Бахчисарай, 1995; Его же. Легенды и предания караев (крымских караимов-тюрков). – Симферополь, 1995; Фольклор крымских караимов. Симферополь, 2004.

4 Мотрэ А. Путешествие господина А. Де ма Мотрэ в Европу, Азию и Африку // Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII–XVIII вв. – Нальчик, 1974; Рашид-ад-дин. Сборник летописей. – М. –Л., 1952. – Т. I. – Кн. 1; Сборник старинных грамот и указаний Российской империи касательно прав и состояний руско-подданных караимов. – СПб., 1890; Челеби Э. Книга путешествия: (Извлечения из сочинения турецкого путешественника XVII века) / пер. и ком.. Вып. 1: Земли Молдавии и Украины. – М., 1961; Его же. Книга путешествий Эвлии Челеби. Походы с татарами и путешествия по Крыму (16411667 гг.). – Симферополь, 1996; Его же. Книга путешествий. Турецкий автор Эвлия Челеби о Крыме (16661667 гг.). – Симферополь, 1999; Его же Книга путешествия. Крым и сопредельные области. (Извлечения из сочинения турецкого путешественника XVII века) / вступит. ст., пер.  с османского языка, комм. Е.В. Бахревского. – 2-е изд. – Симферополь, 2008 и др.

5 Фиркович А.С., Лебедев В.В. Загадка 15000 древних рукописей // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. – Симферополь, 1991. – Вып. 2. – С. 130–140; Фиркович А.С. Авне-Зиккарон. Путевые заметки // Караимская жизнь. – М., 1911. – № 6.

6 Гаркови А.Я. По вопросу о иудейских древностях народного просвещения. – СПб., 1877. – С. 98–121.

7 Хвольсон Д.А. Восемнадцать еврейских надгробных надписей из Крыма. – М., 1866; Его же. Евритские древности в Крыму // Труды первого Археологического съезда в Москве. – М., 1871. – Т. 2. – С. 583–589; Его же. Сборник евритских надписей. – СПб., 1884.

8 Кокизов Ю.Д. Караимы. – СПб., 1990.

9 Синани Н. история возникновения и развития караимизма. – Симферополь, 1888. – Ч. 1; СПб., 1889. – Ч. 2.

10 Шахрай Л.М. Еврейские секты // Наша старина. – Одесса, 1895. – Вып. IX.

11 Прик С.А. Беседы о караимстве. – Одесса, 1902.

12 Саадия Е. Атеизм как следствие недоученности // Природа и жизнь. – М., 1894.

13 Шапшал С.М. Караимы и Чуфут-Кале в Крыму. Краткий очерк. – СПб., 1896; Его же. О пребывании Богдана Хмельницкого и его сына Тимофея в Крыму // Вопросы истории. – 1955. – № 8. – С. 144–146; Его же. Караимы СССР в отношении этническом // Караимы на службе у крымских ханов. – Симферополь, 2004. – С. 6–34; Его же. История тюрков-караимов в Крыму, Литве и Польше. – Вильно, 1943; Его же. Kirim Karai Turkleri. – Istanbul, 1928 (на турецком языке); Казас И.И. Русский букварь для татарских народных училищ. – Одесса, 1870; Его же. Краткий практический учебник русского языка, составленный для начальных татарских школ Таврической губернии. – Казань, 1900.

14 Коджак К. Краткий обзор караимской религии и ее распространения среди различных народов. – Париж, 1948; Qini C. Caraimi di Polonia e Lituania // Genus. – 1936. – № 2. – P. 1–56; Kowalski T. Jezyk karaimski // Mysl karaimska. – 1926. – № 3. – S. 3–7; Morelowski M. Tkaniny Ludowe Karaimskie a sprava pochodzenia Karaimov krymskih i polskich // Mysl karaimska. – 1934. – № 10. – S. 37–87; Zajaczkowski A. Karaims in Poland. History. Language. Folklore. Science. – Warszawa, 1961.

15 Бараш Я. Педагог, просветитель, поэт Илья Ильич Казас (1833–1912) // Истории в лицах. – Симферополь, 1997; Ялпачик Г.С., Кефели Н.И. Караимы. Краткий этнографический очерк. – Мелитополь, 1992; Ялпачик Г.С. 21 урок караимского языка. – Мелитополь, 2001; Фуки А. Караимы – сыновья и дочери России. – М., 1995; Полканов А.И. Крымские караимы. – Париж, 1995; Полканов Ю.А. Обряды и обычаи крымских караимов-тюрков. – Бахчисарай, 1994; Его же. Родовое гнездо караимов. – М., 1994; Его же. Караи – крымские караимы-тюрки. История. Этнография. Культура. – Симферополь, 1997; Полканов Ю.А., Полканова А.Ю. Реликтовые особенности этнокультуры крымских караимов // Крымские караимы. История, территория, этнокультура. – Симферополь, 2005; Чореф М.Я. Крымские караимы. – М., 1993; Его же. Крымские караимы: элементы язычества // Боги Тавриды (История религий народов Крыма). – Севастополь, 1997; Караимская народная энциклопедия / под ред. М.Р. Сарач. – Париж, 1996; Караимы в Москве / под ред. М.Р. Сарач. – М., 1997; Кропотов В.С. Военные традиции крымских караимов. – Симферополь, 2004; Кизилов М.К. Караимы // От киммерийцев до крымчаков: народы Крыма с древнейших времен до конца XVIII в. – Симферополь, 2004; Его же. К истории малоизвестных крымских общин Крымского полуострова // Тирош: Труды по иудаике. – М., 2003. – Вып. 6. – С. 123–140; Его же. Свидетельства путешественников XVIII–XIX вв. как источник сведений о формировании национальной самоидентификации и становлении концепций этнической истории у крымских караимов // Материалы седьмой ежегодной междисциплинарной конференции по иудаике. – М., 2000. – Ч. 1. – С. 306–315; Его же. Свидетельства путешественников как источник сведений по изучению этнической истории, традиционной культуры и быта крымских караимов в XVIII–XIX вв. // Материалы седьмой ежегодной междисциплинарной конференции по иудаике. – М., 2000. – Ч. 1. – С. 172–174.

16 Глаголев В. Философско-религиозные аспекты в изучении караимов // Религия и култура: Россия. Восток. Запад: сборник статей / под ред. Е.А. Торчинова. – СПб., 2003. – С. 231–250.

17 Дубинский А. Основы караимской религии // Боги Тавриды (История религий народов Крыма). – Севастополь, 1997.

18 Караимы: материалы к серии «Народы и культуры». – М., 1993. – Вып. 14.

19 Dubinski A. Caraimica. Prace karaimiznawche. – Warszawa,1994; Miller Ph. A Speculation on External Factors in the Formation of the Crimean Karaite (National) Identity // Judaism and Islam. Boundaries, Commuication and Interaction. – Leiden-Boston, 2000. – P. 335–342; Miller Ph. Spiritual and Political Leadership among Nineteenth-Century Crimean Karaites // Proceedings of the Eleventh World Congress of Jewish Studies. – Jerusalem, 1994. – Div. B. – Vol. III. – P. 1–8; Freund R. Karaites and Dejudaization: A Historical Review of an Endogenous and Exogenous Paradigm. – Stockholm, 1991; Schur N. The History of the Karaites. – Wien, 1992; Shapira D. Some Notes on the History of the Crimean Jewry from the Ancient Times Until the End of the 19th Century, With Emphasis on the Qrm a Jews in the First Half of the 19th Century // The Jews and the Slavs. – N-Y., 2007.

20 Баскаков Н. Состояние и ближайшие перспективы изучения караимского языка // Вопросы языкознания. – 1957. – № 6. – С. 101–102; Гордилевский В.А. Лексика караимского перевода Библии // Доклады АН СССР. – М., 1928. – С. 87–91; Самойлович А. О материалах Радлова по народной словесности крымских татар и караимов. – СПб., 1916; Тенишев Э.Р. К изучению тюркских языков Крыма // Известия РАН. Серия литературы и языка. – 1995. – Т. 54. – № 1. – С. 41–48.

21 Мусаев К.М. Краткий грамматический очерк караимского языка. – М.: Наука, 1977; Его же. Диалекты караимского языка в их отношении с другими тюрскими народами // Вопросы диалектологии. – Фрунзе, 1968; Его же. Караимский язык // Языки народов СССР. – Т. 2. Тюркские языки. – М., 1966.

22 Мусаев К.М.. Грамматика караимского языка. Фонетика и морфология. – М., 1964. – С. 5.

23 Музафаров Р. Очерки фольклора тюрков: автореф. дис. … к.и.н. – Баку, 1966. – С. 11.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.