WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ШАХЕРОВ ВАДИМ ПЕТРОВИЧ

ФОРМИРОВАНИЕ ГОРОДСКОЙ СРЕДЫ БАЙКАЛЬСКОЙ СИБИРИ В XVIII ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

доктора исторических наук

Иркутск - 2012

Работа выполнена на кафедре истории России исторического факультета

федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования

«Иркутский государственный университет»

Официальные оппоненты: 

  доктор исторических наук, профессор

  Быконя Геннадий Федорович (ФГБОУ ВПО «КГПУ»)

доктор исторических наук, профессор

Гончаров Юрий Михайлович (ФГБОУ ВПО «АлГУ»)

доктор исторических наук, профессор

Андреев Чингиз Георгиевич (Бурятский филиал 

ФГБОУ ВПО «МЭСИ»)

Ведущая организация:  Институт истории СО АН

  Защита состоится 21 февраля 2012 г. в 10.00 на заседании

диссертационного совета Д 212.074.05 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при ФГБОУ ВПО «Иркутский государственный университет» по адресу: 664003. г. Иркутск, ул. К.Маркса, 1.

  С диссертацией можно ознакомиться в региональной Научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Иркутский государственный университет» по адресу: Иркутск, бульвар Гагарина, 24.

Автореферат разослан «___» ____________ 2013 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат исторических наук, доцент  Г.В. Логунова

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. В истории человечества особая роль отводится процессу урбанизации, который, в свою очередь, поднимает массу проблем экономического, социально-политического, гео­графического, экологического и градостроительного порядка. Их успешное реше­ние предполагает не только изучение современной ситуации, но и обращение к историческому прошлому городов. Именно с городами связаны наиболее важные достижения мировой цивилизации. Они выступают важнейшими центрами концентрации материальных, людских, интеллектуальных ресурсов общества. Как справедливо отмечал Ф. Бродель, «города – это как бы электрические трансформаторы: они повышают напряжение, ускоряют обмен, они беспрерывно вершат жизнь людей»1. Таким образом, город является сложным комплексом явлений, это живое, конкретно-историческое образование, которое необходимо изучать во всем его многообразии. Особый научный интерес представляет рассмотрение региональных особенностей формирования городской среды, поскольку процессы урбанизации на различных территориях Сибири в силу причин географического, исторического, социально-экономического характера протекали неоднозначно. Как и в целом по стране, в Сибири преобладали небольшие уездные города и малолюдные городские поселения. Они вырастали на определенном расстоянии от большого города. По замечанию Ф. Броделя, «скорость перевозок, которая формировала пространство, определила последовательный ряд регулярных этапных пунктов»2. Все города так или иначе были связаны друг с другом системой хозяйственных цепочек, сформированных под влиянием становления региональных транспортных и рыночных отношений. Несмотря на то, что первые сибирские города являлись преимущественно военно-административными пунктами, уже с конца XVII в. многие из них превратились в сложные многофункциональные образования. Дальнейшее развитие сибирского города было связано с формированием рыночных связей и отношений. Процессы эти шли весьма противоречиво, имели чисто сибирские особенности, что не могло не сказаться на специфике сословно-демографической ситуации, эволюции социально-экономических структур и динамике городского про­странства. Распутать этот сложный клубок противоречий, выявить ос­новные тенденции развития экономической и социокультурной среды дореформенного сибирского города, показать его роль как интегрирующего регионального начала – важнейшая задача научного исследования. Решение ее позволит заполнить образовав­шийся хронологический пробел в истории городов Восточной Си­бири в дореформенный период, в силу чего поя­вится возможность более обстоятельно судить об их становлении, типологии,  эволюции в масштабах длительной временной протяженности. До настоящего времени города Байкальской Сибири не являлись самостоятельным объектом исторического исследования, поэтому в сибирской историографии отсутствуют обобщающие работы, содержащие анализ их социальной, экономической и культурной жизни. 

Актуальность исследования обусловлена также радикальными изменениями в жизни современного российского государства, которые требуют самого пристального внимания к региональным особенностям и традициям российской модернизации ХVIII – XIX вв. Изучение городов Байкальской Сибири в дореформенный период позволит расширить представления о воздействии рыночных механизмов на развитие сибирского предпринимательства и становление городов как центров локальных хозяйственных связей. Значение исследования определяется  потребностью извлечения позитивного и негативного опыта из практики предшествующих поколений по овладению рыночным механизмом управления экономикой, использованию различных форм предпринимательской деятельности, кадрового потенциала и сырьевых ресурсов, природно-географических особенностей региона. Всё вышеизложенное свидетельствует о практической и научной актуальности темы, необходимости ее комплексного изучения.

Хронологические рамки исследования включают полтора столетия: XVIII – 1860-е гг. В современной литературе высказывались мнения, что традиционное деление истории по векам, тем более круглым датам, не вполне корректно, когда речь идет о длительных исторических периодах3. Можно согласиться с предложениями некоторых исследователей о рассмотрении отдельных исторических процессов в рамках понятия «долгого XVIII в.», продолжавшегося до 1860-х гг4. Подобная трактовка позволяет более точно определить степень изменений в рамках отдельного исторического периода. Особенно это важно для понимания тех изменений, которые происходили в городской структуре страны: от первых городских реформ Петра I, продолженных и расширенных в Жалованной грамоте городам 1785 г., вплоть до начала реализации городской реформы 1870г., завершившей преобразование феодального российского города в буржуазный.

Территориальные рамки исследования охватывают городское пространство южных районов Восточной Сибири. С точки зрения физической географии выбранный регион можно определить понятием Байкальская Сибирь, т. е. территорией, расположенной вокруг озера Байкал и получившей в географической науке определение Прибайкалье и Забайкалье. Однако очевидно, что при всей важности географических параметров они не единственный критерий, позволяющий выделять отдельные территории в особый регион. В современной науке под регионом принято понимать формирующуюся в процессе исторического развития совокупность исторических областей, взаимосвязанных между собой в экономическом, политическом и культурном отношении. Если ядро региона, так или иначе, стабильно и во многом действительно определяется природно-ландшафтными условиями, то его границы, как правило, подвижны. Все современные регионы – результат длительного исторического развития, и вполне допустимо, что в дальнейшем при глобальных изменениях в политических и экономических процессах их очертания могут серьезно корректироваться.

Объектом исследования являются дореформенные городские поселения Байкальской Сибири в их тесной взаимосвязи с социально-экономической и культурной жизнью региона, предметом – формирование городской среды, включающей в себя все пространство экономического, общественного и информационно-культурного развития городского социума.

Становление городского поселения представляло собой сложный социально-экономический и культурно-поведенческий процесс. Превращение любого поселения в город тесно связано с формированием в нем городской среды, включающей в себя не только экономическую составляющую, градостроительный образ и природный ландшафт, но демографические и ментальные характеристики городского общества. Городскую среду чаще всего понимают и изучают фрагментарно. В силу сложности и многофакторности этого понятия, такой подход дает определенный эффект, но вместе с тем теряются целостность и завершенность. Исследователи по-разному определяют предметное содержание среды. Одни включают в него все природные и культурные объекты, которые окружают человека в мире его обитания. Другие считают средой лишь то, что освоено и активно используется человеком.

Наиболее часто понятие «городская среда» используется в архитектуре и градостроительстве, где оно понимается как предметно-пространственное окружение человека в его чувственно данных компонентах, организованное поле для жизнедеятельности людей. В этом контексте оно почти тождественно городскому пространству. Но достаточно часто используются и другие трактовки этого понятия: «культурная среда», «образовательная среда», «информационная» и т.п. Таким образом, это понятие многомерное и включает в себя несколько уровней, как визуальных, так и умозрительных. На умозрительном уровне городская среда проявляется в том, что называют душой, характером, «конкретной индивидуальностью» города. На жизненную среду города, которая складывалась исторически, влияли особенности природного ландшафта, общественные связи, образ жизни населения. Совместными усилиями всего городского социума формировался «как пейзаж города, так и самый уклад жизни, присущий ему»5. Таким образом, городская среда приобретает самостоятельный и саморегулирующий характер, организует креативное пространство городского сообщества, служит одним из источников его дальнейшего развития. Как отмечает Т.В.Паликова, «городская среда, возможно, в большей степени, чем традиция, обеспечивает социокультурную преемственность»6. В этом качестве она тесно соприкасается с культурой и совместно формирует культурную среду города. Городская среда исторически формируется населением по мере развития городского хозяйства, социума, культуры, экономики. В тоже время она,  включая в себя сложные физические и экологические характеристики, интенсивное информационное воздействие и многообразие социально-экономической структуры, оказывает существенное влияние на традиции образа жизни городского сообщества, его ментальность и повседневную жизнь. Обобщая сказанное выше, следует подчеркнуть, что город - это весьма сложное пространственное, социально-экономическое и культурное образование, которое нельзя представить себе как единое целое, поскольку оно слишком велико и неоднородно для этого. Соответственно требуются специальные средства, которые помогли бы осмыслить и охватить в целом все городское пространство. Для этих целей лучше всего подходит понятие «городская среда». Следует отметить, что эта характеристика дополняет сложившееся в литературе понимание города как многофункционального организма. Функциональность городов позволяет определить их внешние характеристики, роль и место в урбанизационном пространстве страны, степень воздействия на сельскую округу. Однако эта характеристика ничего не говорит об уровне и степени развития самого города и городского общества, о внутренних процессах формирования городского образа жизни. Понятие «городская среда» в этом плане является более многомерной и содержательной характеристикой. 

Целью исследования является выявление и анализ основных аспектов формирования городской среды Байкальской Сибири, имеющих большое значение для понимания процесса сибирской урбанизации.

Достижение поставленной цели потребовало решения следующих задач:

- дать характеристику состоянию изученности проблемы формирования городской среды Байкальской Сибири и проанализировать имеющиеся корпус исторических источников;

- определить особенности и закономерности процесса урбанизации региона, рассмотрев не только официальные города, но и поселения по разным причинам не получившие статус города;

- проанализировать социальную структуру городского предпринимательства,  определив ведущие силы, участвующие в развитие городской экономической и социокультурной среды;

- охарактеризовать структуру и состав городского самоуправления Байкальской Сибири, определить роль и значение городских бюджетов как формы отражения реальных экономических процессов;

- рассмотреть место и роль городских поселений в формировании регионального рынка и собственно городской экономики, показать влияние русско-китайской торговли на развитие сибирского городского предпринимательства и путей сообщения;

- оценить состояние городского ремесленного производства и промышленности в рассматриваемый период;

- проследить изменения в градостроительной политике и благоустройстве городов региона в контексте экономического развития и взаимосвязи с расширением городских функций; 

- охарактеризовать влияние общественной и культурной среды дореформенного сибирского города на формирование культурных ценностей и расширение духовных  потребностей горожан. 

  Решение поставленных задач не исчерпывает всей проблематики заявленной темы исследования, но позволяет существенно приблизиться к пониманию сущности и специфики сибирского дореформенного города. Вне нашего рассмотрения остались такие важные аспекты, требующие самостоятельного изучения, как демографические процессы городского населения и его социальная структура, повседневная жизнь и ментальность  горожан, место и роль  церкви и приходской организации в развитии общественной среды и некоторые другие.

Методология и методика исследования базируется на комплексе общенаучных и специально-исторических методов, а также специализированных методик анализа, способствующих всеобъемлющему и полному изучению проблемы. Основополагающим методом изучения проблемы является междисциплинарный подход к историческому исследованию. Исследование основано на диалектическом методе научного познания, ведущими принципами которого выступают объективность и историзм. В соответствии с принципом объективности на базе беспристрастного исследования выявлена совокупность исторических фактов, разнообразных точек зрения на конкретные события, дана их аргументированная оценка. Принцип историзма предполагает рассмотрение каждого исторического явления и события во взаимосвязи с другими явлениями и событиями, с учетом конкретно-исторических условий и в хронологической последовательности, что позволяет историку ощутить «дух времени», во многом понять психологию и мотивацию действий городского населения. Важнейшим методом исследования является системный подход, базирующийся на представлении о том, что историческая ре­альность представляет собой совокупности взаимосвязанных и взаимодействующих объектов, определенные целостные систем­ные образования. Одним из них, без сомнения, является город. Будучи сложноорганизованной системой он, в свою очередь, со­стоит из ряда подсистем (население, экономика, городское про­странство, культура, религия и проч.). Все подсистемы не просто взаимосвязаны, но и взаимопроникновенны: городское население невозможно представить вне связи с экономикой, культурой, властью; экономика немыслима без человеческого фактора, без опре­деленного типа культуры и т.п. Современное изучение города предполагает его целостное восприятие, понимание города в глубокой ретроспективе как организма, несущего жизненно важные структуры и традиции, которые не могут быть освоены без познания процессов возникновения и развития города, причинно-следственных оснований и всех условий формирования внутригородского пространства. 

  Одним из главных методологических принципов, использованных в диссертации, является концепция «модернизации», пони­маемая как процесс перехода от традиционного аграрного обще­ства к капиталистическому индустриальному, что во многих от­ношениях сопоставимо с традиционной марксистской проблема­тикой перехода от феодализма к капитализму. Неодходимо отметить, что Россия в ХVIII — первой половине XIX в. делала только лишь первые шаги на пути «модернизации». Поэтому хозяйственно-экономическая деятельность, в том числе и осуществлявшаяся в предпринимательской форме, в этот период основывалась преимущественно на отношениях и ценностях, характерных для «традиционного» общества. В свете теории модернизации возрастает роль городской среды, городского образа жизни, новых принципов организации социальной жизни, формирования менталитета людей нового общества. Именно в городах модернизационные процессы получали свое развитие и были наиболее заметны. «Русское городское общество, - отмечал американский историк Даниэль Брауэр, - было ключевой частью развития, это была арена реформ и символ, как преимуществ, так и негативных последствий реформ»7

.

  Город является объектом и субъектом урбанизационных процессов. Урбанизация - новая форма пространственно-структурной организации жизни, конкретно-исторический этап развития общества, характеризующийся интенсивным формированием городов, как особого типа поселений, с большим количеством населения, сосредоточенным на относительно небольшом пространстве. К основным критериям урбанизационного процесса относятся рост численности и возрастание удельного веса городского населения, распространение поселений городского типа и городского образа жизни, экономическое, технологическое и культурное влияние городов на сельскую округу и, как следствие, изменение их места и роли в социуме.   

Среди методологических аспектов российской урбанизации есть такие, слабая разработанность которых сдерживает изучение истории города, затрудняет создание полной и адекватной картины состояния позднефеодального города. К ним, прежде всего, следует отнести проблему типологии городов. Неопределенность понятия "город" приводит к появлению значительного разброса данных о численности городов и городского населения в исторической литературе, открывает возможность для проявления исследовательского субъективизма. К этой проблеме обращались такие известные специалисты, как Я.Е.Водарский, М.Я.Волков, П.Г.Рындзюнский, Ю.Р.Клокман, М.Г.Рабинович, А.Н.Сахаров и др., из сибирских историков О.Н.Вилков и Д.Я.Резун. Все они изучали, главным образом, историю раннефеодального и феодального города. Между тем, как справедливо заметил один из наиболее авторитетных в настоящее время исследователей российского города Б.Н.Миронов, общего определения города для всего периода его существования найти невозможно. Поэтому критерии XVII – первой половины XVIII вв. далеко не всегда подходят для городских поселений более позднего времени. Именно Миронову принадлежит заслуга разработки этой сложной методологической проблемы применительно к российскому городу переходного периода. Большим вкладом стало его представление о городе, как многофункциональном, интегрирующем социальном организме со специфическим укладом экономики и общественной жизни8.

Свое видение сибирской урбанизации дал в ряде работ Д.Я.Резун. Определяя города как вещественный, материальный результат урбанизации, он писал: «Они как бы являются специфической, урбанизированной средой для жизни населения, для функционирования торгово-промышленного производства, для взаимодействия общества и природы, которое именно здесь оказывается весьма интенсивным и глубоко взаимопроникающим».9. Уже первое урбанизационное пространство Сибири охватывало значительную территорию и обеспечивало весь основной цикл жизнедеятельности населения и работы государственных органов. С этого времени можно говорить об урбанизации Сибири как об историческом процессе, который в каждом регионе начинался в свои сроки в зависимости от времени и степени хозяйственного освоения присоединенной территории.  Второй этап начинается с середины ХVIII в. Особенностью его было то, что новые городские центры развивались не из городов, имевших данный формальный статус с самого начала, а из острогов и слобод. По мнению Д.Я.Резуна, уже в конце ХVIII в оформляется качественно новая модель высокоурбанизационной среды Сибири, состоящая не из одних только крупных городов, а из пространства, которое выстраивает уже определенную иерархию различных по форме и по своим хозяйственно-политическим ориентирам поселений10.

В работе использовались элементы и других методологических подходов, позволивших увидеть социальное, экономическое и культурное развитие городов во всём их многообразии. Не утратил своей актуальности формационный подход, нацеливающий исследователя на поиск закономерностей развития общества. При характеристике социокультурных процессов в городах Байкальской Сибири использовался цивилизационный подход, позволивший выявить признаки городского образа жизни и культурной среды городов, а также рассмотреть некоторые проявления городского менталитета. При анализе эволюции городской экономики использовался метод количественного анализа, предполагающий обработку значительного массива статистических материалов на основе структурирования значимых экономических показателей.  Использование сравнительно-исторического (компаративного) метода дало возможность изучать и сравнивать процессы, протекавшие в различных городах региона, и сопоставлять их с городами других территорий Сибири и России. Методы исторической демографии применялись при анализе формирования городского населения и эволюции социального состава предпринимательской среды. Возможности статистических методов исследования пригодились при определении основных количественных изменений во всех сферах городской жизни. Методы социальной истории, в частности метод персонификации, позволил конкретизировать исторические процессы на примере отдельных представителей предпринимательских элит региона. 

  Процесс модернизации в России проходил одновременно с началом генезиса рыночных капиталистических отношений. В связи с этим важное значение для данной темы имеют концепции, объясняющие происхождение, мотивы и цели предпринимательства капиталистического типа: теории К. Маркса, М. Вебера, В. Зомбарта, Ф.Броделя и др. Большую популярность в мировой социологии приобрела теория М. Вебера, который связывал генезис промышленного капитализма с «капиталистическим духом», основанным на рациональной производственной этике и строе жизненного поведения в целом. Однако такое сугубо «идеалистическое» толкование происхождения капитализма вряд ли можно признать всеобъемлющим, в том числе и по той причине, что оно не проливает свет на происхождение капитализма в странах и регионах, не охваченных протестантским вероучением. В связи с этим перспективным представляется «синтетический» подход к объяснению капитализма Ф. Броделя, считавшего, что капитализм «не мог выйти из одного сугубо ограниченного истока. Свое слово сказала здесь экономика; свое слово - политика; свое слово - общество; свое слово сказали и культура, и цивилизация. А также и история, которая зачастую была последней инстанцией, определяющей соотношение сил»11. Следует отметить, что при всех новых концепциях и подходах к проблеме урбанизации до сих пор остаются актуальными экономическая теория А.Смита и взгляды К.Маркса на генезис капиталистического общества и эпоху первоначального накопления капиталов в Европе. Они позволяют рассматривать формирование предпринимательских слоев в городах региона и в целом развитие локальных рынков в контексте общемировых процессов. Сохраня­ют актуальность и представления К.Маркса о городе как целост­ном организме, закладывающие основы системного подхода в его изучении12. Большое значение для раскрытия темы имеют работы В.Зомбарта, проследившего генезис капиталистического города в контексте развития капиталистической промышленности и торговли13.

Значительный интерес для исследователя эпохи капитализма открывает научное наследие Ф.Броделя14, в частности, его кон­цепция «мира-экономики». Россия, по мнению ученого, долгое время была особым «миром-экономикой», имеющим тенденцию «организоваться в стороне от Европы» и только с Петра 1 уско­рился ее процесс сближения с последней. Сибирь он рассматривал как колониальную окраину, которая в то же время во многом копировала модель «мира-экономики», создавая свои региональные центры, средние зоны и периферии. В духе школы «Анналов» Ф.Бродель рассматривал исторический процесс как равноправное взаимодействие трех элементов общества: экономической структуры, социальной организации и культуры.

  Для уяснения социальной специфики городов серьезное зна­чение имеют также работы А.Вебера15 и, в особенности, М. Вебера16

. Первый показал динамику развития больших городов от древ­ности до начала XX в., второй исследовал условия бурного роста индустриального города в XIX в. В трудах М.Вебера предпринята всесторонняя попытка изучения городского феномена в исторической ретроспективе и представлены возможные пути типологизации городов.

Историография темы и обзор источников рассмотрены в первой главе диссертации.

Научная новизна исследования заключается в том, что оно является первой комплексной работой по истории формирования городской среды Байкальской Сибири в дореформенный период. Исследование выполнено на основе широкой источниковой базы. Большинство из выявленных источников  впервые вводятся в научный оборот. Полученные результаты позволяют представить различные аспекты развития городской среды в логической связи и последовательности, существенно расширить и уточнить представления о провинциальном дореформенном сибирском городе.

Впервые в рамках предложенной в работе концепции формирования региональной городской среды представлена типология городских поселений, определены особенности функционирования локальных хозяйственных связей, становления предпринимательских слоев населения, социализации населения и зарождения общественных инициатив в различных сторонах социальной и культурной жизни. Рассмотренные в комплексе различные аспекты формирования городской среды одного из регионов Сибири позволяют глубже понять, почему сибирские города, возникнув позже многих городских центров России, в очень короткие сроки догнали их по своему уровню развития. 

На страницах диссертации в рамках модернизационной концепции впервые был сделан акцент на эволюционном подходе к изучению региональной истории как более полно соответствующем характеру взаимоотношений провинциального общества и государства на дореформенном этапе исторического развития. Сформулированные в диссертации теоретические положения были применены к конкретному анализу формирования городской среды Байкальской Сибири в дореформенный период, что позволило расширить и уточнить представления о процессах урбанизации России в начальный период модернизации.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. В процессе формирования городской среды все городские поселения региона, так или иначе, были связаны друг с другом системой хозяйственных цепочек, сформированных под влиянием становления региональных транспортных и рыночных отношений. Результатом стало создание разнообразной структуры городских поселений - от высочайше учрежденных городов до острогов, торговых слобод и заводских поселков.

2. Малые города и поселения, не получившие статуса города, были одной из самых устойчивых во времени и пространстве форм поселений. Вместе с сельской округой они составляли единый территориально-хозяйственный и социокультурный комплекс, представляя в совокупности наиболее эффективную форму колонизации сибирских территорий. Тем самым они наполняли сельскую округу «городским сознанием» и отчасти возмещали недостаток официальных городских поселений в регионе.

3. Введение городского самоуправления привело к рационализации городского хозяйствования и становлению городских бюджетов, активизации инициатив городской общественности  по повышению качества и комфортности городской среды как градостроительного и социокультурного пространства горожанина.

4. Формирование регионального купечества в целом отвечало процессам и сословно-общественной организации городского населения, произошедшим в России в дореформенный период. Особенностью было отсутствие дворянского сословия и предпринимательства в Сибири, что открывало более широкие перспективы перед местным гильдейским купечеством и определило его ведущую роль в хозяйственной и общественной жизни сибирских городов. Купечество составляло лишь верхушку предпринимательского айсберга, в то время как малый и отчасти средний бизнес был значительно шире по своему социальному составу, включая в себя представителей практически всех податных сословий, а в Сибири еще и таких специфических групп, как ссыльные, инородцы, торгующие бухарцы, китайские предприниматели.

5. Процесс формирования экономического пространства Сибири носил многогранный характер, связанный как с общим вектором хозяйственного развития империи, так и с региональными особенностями. Различные формы торговли не подавляли, а дополняли друг друга. Стационарная торговля обслуживала города, развозная – сельскую местность, а ярмарки соединяли регионы Сибири в единый хозяйственный комплекс, который складывается к середине XIХ в. С этого времени можно говорить о вхождении сибирского регионального рынка в общенациональный. Города Байкальской Сибири были включены в процесс транзитной русско-китайской торговли, что не могло не сказаться на их специализации и экономическом своеобразии.

6. Важнейшей частью регионального рынка были промыслы, прежде всего пушные. Торговые операции по скупке больших партий сибирской и американской пушнины и обмене ее на российские и китайские товары, стали основой формирования капиталов целого ряда крупнейших купеческих домов Байкальской Сибири. Представители купеческих элит региона приняли самое активное участие в станов­лении и развитии пушных промыслов на островах Тихого океана и в Русской Аме­рике, пройдя путь от одиночных, разроз­ненных купеческих компаний до организа­ции Российско-Американской компании, получившей высочайшую поддержку и привилегии.

7. В городском ремесле и промышленности преобладало мелкотоварное производство, в общей массе которого первые капиталистические предприятия были едва заметны. Особенностью Сибири было то, что города здесь были в большей степени центрами региональной и транзитной торговли, нежели промышленного производства.

8. Пространственная среда и застройка городов Байкальской Сибири претерпела в рассматриваемый период серьезные изменения. На смену живописной, органично вписанной в природный ландшафт города застройки, с середины ХVIII в. внедряется регулярная, ориентированная на перспективное планирование. Отмеченные изменения в большей степени были характерны для наиболее крупных городов региона, в то время как облик средних и, особенно, малых городов по-прежнему сохранял черты сельского поселения и быта.

9. В рассматриваемый период в городах Байкальской Сибири происходило формирование сети образовательных и культурно-просветительных учреждений, муниципальных органов самоуправления и общественных объединений, что обозначило постепенную смену приоритетов и ценностей в духовной жизни горожан, расширяло их образовательный и культурный уровень. В процессе расширения городской социокультурной среды особую значимость приобрела общественная инициатива и благотворительная деятельность.

Научно-практическая значимость исследования определяется возможностью использования его результатов для дальнейшей разработки комплексной проблемы регионального развития сибирского города в дореформенный период. Предложенные в диссертации обобщения и выводы по определению особенностей формирования городской среды региона и предложенные для ее изучения подходы и методики могут быть применены для других регионов и хронологических периодов. Аналитический и конкретно-исторический материал, содержащийся в исследовании, может быть использован при написании обобщающих работ по истории Сибири и региона, исследований по становлению сибирского предпринимательства и социокультурному развитию городских поселений, при подготовке соответствующих лекционных курсов по истории России и Сибири, спецкурсов и спецсеминаров. Теоретические положения диссертации, а также зафиксированный опыт и традиции повседневного взаимодействия представителей провинциального купечества с местной властью и социумом могут быть учтены в процессе государственного регулирования современной предпринимательской деятельности. Результаты и выводы могут быть востребованы для формирования научно обоснованной региональной городской политики, способствовать решению проблем активизации общественной инициативы в области муниципального самоуправления, благотворительности, самодеятельных объединений граждан в сфере культуры и социального развития.

Изучение и популяризация проблем сибирского городоведения дали возможность реализовать накопленный материал в практической плоскости. В 1996 г. диссертант выступил как инициатор создания музея истории города Иркутска, который рассматривался им не только как фактор расширения краеведческого изучения города, но и как потенциальный научный центр, способный собрать вокруг себя творческие силы и поднять на новый качественный уровень историческую урбанистику в Восточной Сибири. В развитие этого направления диссертантом была создана своеобразная дискуссионная площадка в виде сборника научных статей «Сибирский город XVIII – начала XX веков». За 14 лет его существования (с 1998 года) вышло 8 выпусков, на страницах которых представлено более 100 статей историков Барнаула, Новосибирска, Красноярска, Томска, Улан-Удэ, Иркутска, Курска по различным проблемам сибирской исторической урбанистики. Еще одним проектом диссертанта стала организация ежегодной научно-практической конференции «Сибиряковские чтения», посвященной истории сибирского предпринимательства и общественным инициативам в области благотворительной деятельности и меценатства (2010 – 2012 гг.). Ряд предложенных диссертантом теоретических положений и направлений были углублены и реализованы в защищенных под его руководством кандидатских диссертациях: Дамешек И.Л. Окраинная политика России в первой половине XIX века: на примере Восточной Сибири. Иркутск 1998; Гаврилова Н.И. Общественный быт горожан Иркутской губернии во второй половине Х1Х века. Иркутск, 2002; Ушакова О.В. Предпринимательство и деловая этика купечества Юго-Восточной Сибири в Х1Х веке. Иркутск, 2005; Плотникова М.М. Внешнеполитическая деятельность на Дальнем Востоке графа Е. В. Путятина в контексте русско-китайских отношений XVII - середины XIX вв. Иркутск, 2006 и др.

Апробация результатов исследования. Всего по теме диссертации опубликовано 44 работы общим объемом 94,9 п.л., из них 9 публикаций в изданиях из рекомендованного списка ВАК РФ, 5 монографий. Основные положения диссертационного исследования прошли апробацию при чтении автором спецкурса «Сибирский город в дореформенный период (ХVIII – первая половина Х1Х вв.)», лекционных курсов «История Сибири» и «Экономика и финансы Сибири в дореволюционный период» для студентов исторического факультета  Иркутского государственного университета. 

  Результаты исследования были представлены на научных международных и всероссийских конференциях, симпозиумах и семинарах: Аграрный рынок в его историческом развитии. Всесоюзный симпозиум по изучению проблем аграрной истории. М., 1991; Проблемы культуры малых городов Сибири. Всероссийский научно-практический семинар. Омск – Тара, 1995; Улан-Удэ в прошлом и настоящем. Всероссийская конференция, посвященная 330-летию образования Улан-Удэ. Улан-Удэ, 1996; Россия – Китай: вчера, сегодня, завтра. Иркутск, 1999; Сибирь: взгляд извне и изнутри. Духовное измерение пространства. Киль (Германия), 2002; Россия и Сибирь: проблемы взаимодействия в региональной политике в исторической ретроспективе. Иркутск, 2004; III Международная научная конференция «Русская Америка» (Иркутск, 8 – 12 августа 2007 г.); IV Международная конференция по истории Русской Америки. 2010. Ситка. Аляска. США; Сибирское общество в контексте мировой и Российской истории (Х1Х-ХХ в.). Иркутск. 2010; Историческая география Азиатской России. (Иркутск, 28-30 ноября 2011 г.); «Иркутск: роль города в политической и культурной жизни России. К 350-летию основания города. 1661 – 2011. М., 2011 и др.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, шести глав, состоящих из 18 параграфов, заключения, списка источников и библиографии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, определяются объект и предмет, хронологические и территориальные рамки исследования, цель и задачи, раскрывается методология и методика изучения темы, показывается научная новизна и практическая значимость диссертации, формулируются выносимые на защиту положения.

  Глава первая «Источниковая база и историография проблемы формирования городской среды Байкальской Сибири в дореформенный период» состоит из двух параграфов. В первом параграфе «Дореформенный город Байкальской Сибири в отечественных и зарубежных публикациях» рассматривается степень изученности проблемы, её место в современной исторической науке, отмечаются достижения автора диссертации в освещении поставленных им задач. Изучение проблем, связанных с формированием и деятельностью городов, их ролью в экономическом и социокультурном развитии, является одной из важнейших задач исторической науки. Говоря в целом о состоянии историографии городов дореформенной России, следует констатировать, что, несмотря на довольно обширную литературу, многие аспекты изучены крайне слабо. Среди них такие важнейшие методологические и конкретно-исторические проблемы, как определение и сущность позднефеодального города, основные факторы городообразовательного процесса, типология городов и их функции, экономика города и его роль в становлении и развитии всероссийского рынка и др. Еще в меньшей степени изучены особенности формирования городского среды сибирского дореформенного  города. Далеко не все аспекты истории городов Сибири подняты даже в постановочном плане. Явно недостаточно обобщающих работ.

  В дореволюционной историографии научное изучение городской среды дореформенной Сибири практически отсутствовало. Большинство авторов ограничивались общими очерками отдельных городов, отличающимися описательностью, отсутствием научного анализа и серьезных обобщений. Впервые комплексное изучение исторического прошлого Сибири было предпринято П. А. Словцовым. В его работах была представлена широкая панорама социально-экономической жизни края в ХVII – начале XIХ в. В отличие от официальных историографов он смог разглядеть в экономике Сибири ростки новых рыночных отношений, которые посчитал «похвальным направлением к составлению частных богатств»17. Определенный интерес представляли статьи и очерки местных чиновников А.П.Степанова, Н.В.Семивского, П.Н.Корнилова, М.М.Геденштрома, А.Мартоса, И.Линка, в работах которых содержались  интересные наблюдения о развитии сибирских городов, в том числе Байкальской Сибири. Различные стороны жизни региона затрагивались в очерках представителей купечества П.П.Баснина, Н.О.Трапезникова, А.М.Курбатова, И.А.Носкова и др. Событием в историографии XIX в. было издание капитального труда известного экономиста и статистика Ю. А. Гагемейстера18. Ценной составляющей его работы является использование значительного количества статистических данных, показывающих динамику роста городского населения, а также изменения в социальном составе горожан. Заметный вклад в изучение сибирского города XIX в. внесли представители областничества. В статьях и публицистике областников затрагивались многие аспекты городской жизни, в том числе городов Байкальской Сибири. Они признавали роль городских поселений как основной фактор развития сибирской общественности и культуры. Ряд ярких характеристик городской жизни Сибири, особенностей ее экономического развития, роли предпринимательских кругов в общественной и культурной жизни был представлен в работах видных деятелей сибирского областничества Г.Н. Потанина, Н. М. Ядринцева, С. С. Шашкова, П. М. Головачева.

Во второй половине Х1Х в. появились капитальные работы российских историков и юристов (И.И.Дитятин, А.А.Кизеветтер, Л.О.Плошинский и др.), посвященные различным проблемам правового положения городов и городских жителей России. Из сибирских авторов можно отметить труды В.В.Вагина, П.М.Головачева и ряд капитальных исследований посвященных Иркутску19. Отдельные аспекты экономического и социокультурного состояния городов Байкальской Сибири были представлены в статьях и очерках краеведов Н. С. Щукина, А. М. Серебренникова, В. В. Птицына и др.

В советской историографии вплоть до 1950-х гг. изучение городской среды не было определяющим исследовательским направлением. Лишь в 1920-х гг. на некоторое время проявилось вниманием к социальным и культурологическим проблемам российского города. В работах И.М Гревса, Н.П. Анциферова и Н.К.Пиксанова были заложены методологические принципы изучения города в качестве целостного объекта исследования. С появлением работ Ф.А.Кудрявцева, В.Н.Шерстобоева, Е.П.Силина, а на общероссийском уровне монографии П.Г. Рындзюнского обозначился новый подход в изучении сибирского города как административно-экономического центра сельской округи. П.Г.Рындзюнский одним из первых определил город как социально-экономическую категорию «во всей ее полноте», включающую общественно-правовую, идеологическую и культурную сферы20. Наиболее серьезная попытка комплексно проанализировать развитие сибирского города в динамике была предпринята в многотомной «Истории Сибири», ставшей важным этапом развития сибирской исторической науки. Во втором томе, посвященном дореформенному периоду, проблемы городов Сибири были выделены в самостоятельные разделы, которые подводили своеобразный итог проделанной работе и намечали новые ориентиры21. Закономерным итогом роста интереса к проблемам сибирской урбанизации стало оформление региональных научных центров сначала в Новосибирске, а с 1990-х гг. в Барнауле и Омске.

В связи с новыми приоритетами современного общества усилилось внимание историков к проблемам развития рыночного хозяйства, истории купечества и предпринимательства в целом, местного общественного самоуправления, роли общественных институтов и церкви в формировании городской духовности и культуры.

В последние десятилетия значительный вклад в изучение различных аспектов российского городоведения внесли исследования Б.Н.Миронова, Л.В.Кошман, А.И.Куприянова22. Заметным вкладом в изучение сибирского города было появление работ Д.Я.Резуна, Г.Ф.Быкони, Ю.М.Гончарова, В.А.Скубневского, В.П. Бойко. А.Р.Ивонин впервые в сибирской историографии предпринял комплексное изучение городских поселений Западной Сибири23. Современное сибирское городоведение невозможно представить без работ и активной организационной деятельности Д.Я.Резуна. В центре его исследований находились проблемы городообразования, развития предпринимательства и купечества, таможенные книги сибирских городов и ярмарочная торговля. Многие его материалы впервые ставили проблему и намечали пути ее решения. Заметным вкладом в историческую урбанистику Байкальской Сибири дореформенного периода стали работы С. В. Евдокимовой, В. П. Шахерова,  А. Р. Артемьева, а на более позднем материале Т.В.Паликовой24

.

Из всего многообразия функций сибирского города наибольшие результаты достигнуты в изучении различных сторон социально-экономического развития. Эти вопросы затрагивались как в исследованиях, посвященных отдельным городам Сибири, так и в работах обобщающего характера. В поле зрения историков попадали вопросы развития сибирской промышленности и ремесла, становления рыночных отношений и формирования крупного капитала, в меньшей степени изучалось воздействие экономических связей на население городов, общественные и социальные процессы. Изучением городского рынка Сибири занимались В. П. Шпалтаков, В. П. Шахеров, В. Н. Разгон, Т. К. Щеглова. Наибольший интерес исследователей привлекла ярмарочная торговля. В ее изучении наметился переход от регионального подхода к появлению обобщающих работ. Наиболее заметным исследованием стал труд Д. Я. Резуна и О. Н. Бесединой25. В ряде работ А. Н. Хохлова, Н. Е. Единарховой, А. В. Старцева, В. П. Шахерова поднимались вопросы влияния кяхтинского торга на развитие производительных сил Сибири и формирование крупного капитала.  Ценные наблюдения о предпринимательстве и предпринимателях Восточной Сибири представлены в работах и диссертационных исследованиях Е. В. Комлевой, В. П. Шахерова, Е. Г. Швец, И. А. Щукина, Н. И. Гавриловой, Л. В. Кальминой и О. Э. Мишаковой26. Целый ряд исследователей обратился к изучению отдельных купеческих родов Сибири27. Уникальным явлением не только сибирской, но и российской урбанистики стало издание «Краткой энциклопедии по истории купечества и коммерции Сибири», главным  инициатором и редактором которой стал Д. Я. Резун. В ряде сибирских регионов появились свои купеческие энциклопедии. 

С социальными вопросами тесно связана проблема управления и самоуправления сибирского города. Впервые эти сюжеты были поставлены в многотомной «Истории Сибири» и исследованиях Л. С. Рафиенко и В. В. Рабцевич, посвященных месту сибирского города в дореформенной системе управления28

. На региональном материале Байкальской Сибири проблема городского самоуправления рассматривалась в работах С. В. Евдокимовой и  В. П. Шахерова, а также в коллективном труде по истории Иркутской городской думы29. Несмотря на сравнительно большую литературу, посвященную социокультурным проблемам позднефеодального города, говорить о позитивных сдвигах в изучении данной проблемы достаточно сложно. Прежде всего, необходимо констатировать почти полное отсутствие обобщающих работ. До сих пор сохраняет научный интерес изданное еще в начале 1970-х гг. комплексное исследование А.Н.Копылова.30 Своеобразным центром изучения городской культуры в последнее время стал Омск, где появилось несколько серьезных исследований, посвященных культурному развитию городов Западной Сибири.

В последнее время историков все более привлекают вопросы бытовой культуры, повседневной жизни горожан, особенностей менталитета городского населения. Одной из первых работ подобного типа стало исследование Ю.М.Гончарова31. Несомненным достоинством работы кроме постановки проблемы является привлечение широкого круга источников, прежде всего личного происхождения, а также стремление связать микроисторический уровень городской жизни с макроисторическими процессами, влияющими на развитие городской среды. Еще одной интересной работой подобного направления стала  монография Е.А. Дегальцевой, впервые в отечественной историографии предпринявшей  попытку изучения специфики повседневной жизни сибиряков во второй половине Х1Х – начале Х1Х в32. К сожалению, подобного анализа формирования повседневной среды дореформенного сибирского города в современной сибирской историографии еще нет.

В сложной структуре сибирского города особое место принадлежит малым городам. Изучение их позволяет более детально представить процессы городообразования, формирование и эволюцию основных функций сибирского города, взаимосвязи с сельской округой, центром которой они являлись. В сибирской историографии к этим сюжетам на региональном уровне обращались Д. Я. Резун и В. П. Шахеров33. Но наиболее значительный вклад в изучение данной темы внесло исследование О. А. Тяпкиной, предпринявшей попытку комплексного анализа социально-экономического развития малых городов Западной Сибири как особой категории городских поселений 34

Проблемы освоения фронтирных сибирских окраин привлекали внимание зарубежных исследователей, прежде всего англо-американской школы.  Наибольший интерес у них вызвала история присоединения и колонизации Сибири, проблемы взаимоотношений пришлого и коренного населения, история хозяйственного освоения и управления краем,  а также проникновение русских в Тихоокеанский регион и Северную Америку. Вопросам хозяйственного освоения Сибири и Русской Америки были посвящены работы Ф.Голдера, Р. Фишера, Р.Пирса, Дж. Гибсона, Л.Блек и др.35

В целом, история хозяйственного освоения Сибири, особенно развитие городов и городской среды, слабо изучены зарубежной историографией.

Таким образом, в отечественной и зарубежной исторической науке в последние десятилетия достигнуты определенные успехи в изучении городской среды Сибири, что позволило сформировать историографическую базу и наметить перспективные направления и аспекты для дальнейших исследований. В тоже время проблема формирования городской среды Сибири в целом, и ее отдельных территорий, несмотря на определенные результаты, еще не стала приоритетным научным направлением. Многие аспекты социальной, экономической и культурной жизни и быта городов Байкальской Сибири требуют освещения или переосмысления, а сама тема далеко не исчерпана и до сих пор не получила комплексного научного отображения. 

Второй параграф «Источниковая база истории формирования городской среды Байкальской Сибири» посвящен анализу комплекса источников, составивших основу диссертационного сочинения. Исследовательская проблематика и поставленные задачи потребовали привлечения широкого круга разнообразных источников, как опубликованных, так и архивных. Основу настоящего исследования составили неопубликованные материалы, сосредоточенные в центральных и местных архивохранилищах. Значительная часть из них выявлена нами и впервые вводится в научный оборот. Всего  использованы материалы 69 фондов (более 1200 ед. хр.) 5 центральных (РГАДА, РГИА, РГАВМФ, РГВИА, Архив СПб. филиала института российской истории) и 5 региональных (ГАИО, ГАКО, ГАКК, ГАЗК, НАРБ) архивохранилищ, а также отделов рукописей Российской государственной библиотеки (РГБ), Российской национальной библиотеке (РНБ) и редкого фонда научной библиотеки Иркутского государственного университета (РФ НБ ИГУ). Кроме российских архивов, диссертанту удалось познакомиться с материалами, хранящимися в библиотеке Бэнкрофта университета Бэркли в Калифорнии, в которой собрано немало документов о Русской Америки и деятельности Российско-американской компании.

Все выявленные архивные источники можно разделить на три основные группы: массовые статистические источники, материалы делопроизводства центральных и местных органов власти, источники личного происхождения. Для определения уровня развития экономики сибирского города наиболее интересны массовые статистические источники о динамике и составе населения, товарообороте, численности торговых и промышленных заведений города, транспорте и путях сообщения. Несомненным достоинством этих документов является их массовость, полнота, сравнительно широкий охват различных сторон экономической жизни, обилие цифрового материала. Правительство стремилось регламентировать всю городскую жизнь и посвящало этому немало законодательных актов: манифесты, указы, регламенты, распоряжения. Все они определяли сословный статус городского населения, регулировали размеры капиталов и способы их получения, направляли семейную политику, порядок наследования, опеки и попечительства. Документы городских дум и сословных органов городского самоуправления представляют значительный интерес для изучения экономики города, численности и состава городского населения.

Значительный делопроизводительный материал отложился в фондах государственных учреждений: Мануфактур и Коммерц-коллегий (РГАДА), Главного правления мануфактур, Департамента мануфактур и внутренней торговли, в делах I и II Сибирских комитетов (РГИА). Ценная информация содержится в фондах Главного магистрата, Сибирского приказа, Канцелярии статс-секретарей (РГАДА), Совета министра внутренних дел, Непременного совета, Департамента герольдии Сената и др. (РГИА). Особый интерес вызывают многочисленные отчеты и обзоры по Иркутской губернии и отдельным уездам, статистические описания городских поселений, переписка по конкретным вопросам хозяйственной деятельности городов.

  Наибольшей обширностью и репрезентативностью обладает корпус делопроизводственных материалов органов городского самоуправления и общественных организаций. Огромный фактический материал о населении,  хозяйстве и бытовой культуре городов Байкальской Сибири и, прежде всего, об Иркутске сосредоточен в ф. 70 ГАИО, охватывающий период с 1787 по 1918 г. Интересные материалы имеются и в других фондах ГАИО (ф. 308, 336, 739, 447). Большое количество документов, характеризующих состояние забайкальских городов, сосредоточено в Национальном архиве Республики Бурятия. В исследовании использованы материалы Верхнеудинского городского магистрата (ф. 20), Селенгинской и Кяхтинской ратуш (ф. 306, 158), Троицкосавской пограничной канцелярии (ф. 472). Для анализа становления и развития городской среды Восточного Забайкалья привлекались соответствующие фонды Государственного архива Забайкальского края.

В различных хранилищах страны сохранились материалы личного происхождения. Как правило, помимо семейных документов в этих личных фондах собран значительный материал, отражающий социально-экономические аспекты развития региона. Ценные сведения о русско-китайской торговле отложились в фондах купцов Басниных (РГАДА) и И. В. Богашова (ГАЗК). Разнообразные документы о заселении Байкальской Сибири, состоянии городов и экономики края можно встретить в фондах Г. И. Спасского и Г. В. Юдина (ГАКК), Н. С. Романова и В. Вагина (ГАИО), И. О. Селифонтова (ГАКО), Немчинова (НАРБ). К этой группе источников относятся опубликованные мемуары, дневники, письма, путевые записки современников, ценность которых заключается не столько в их полноте и информационности, сколько в личном отношении их авторов к происходившим событиям и повседневной городской жизни. К такого рода источникам по истории городов Байкальской Сибири можно отнести воспоминания Е. А. Авдеевой-Полевой, Н. А. Полевого, И. Т. Калашникова, путевые записки А. Мартоса, М. А. Александрова и др.  Своеобразным источником, характерным только для Иркутска, является его городское летописание. Традиции, заложенные купечеством ХVIII в., были успешно продолжены летописными сводами А. И. Лосева, П. И. Пежемского, Н. С. Романова, а в наше время Ю. П. Колмаковым. В целом комплекс приведенных в диссертационном исследовании источников обладает достаточной репрезентативностью и может быть прочной основой для системного изучения поставленных в диссертационном исследовании  проблем и решения сформулированных задач.

  Вторая глава «Города Байкальской Сибири в дореформенный период» содержит три параграфа. В первом параграфе «Формирование городских поселений Байкальской Сибири» говорится о том, что возникновение городских поселений было следствием и одним из главных факторов формирования общесибирского экономического пространства. Процесс этот был весьма противоречив, имел чисто сибирские особенности, что не могло не сказаться на специфике сословно-демографической ситуации, эволюции социально-экономических структур и динамике городского про­странства. Все городские поселения региона так или иначе были связаны друг с другом системой хозяйственных цепочек, сформированных под влиянием становления региональных транспортных и рыночных отношений. Результатом стало создание в Байкальской Сибири разнообразной структуры городских поселений - от высочайше учрежденных городов до острогов, торговых слобод и заводских поселков. Большое значение для развития городообразовательных процессов Байкальской Сибири имело социально-экономическое развитие Иркутска, ставшего со временем «средоточием всей многоразличной сибирской торговли». Заметными экономическими центрами были Верхнеудинск и Кяхта. Остальные города региона были представлены небольшими уездными городами и малолюдными поселениями городского типа. Следует отметить, что малые города вместе с сельской округой составляли единый территориально-хозяйственный и социокультурный комплекс, представляя в совокупности наиболее эффективную форму колонизации сибирских территорий.

В силу незавершенности городообразовательных процессов в Сибири в рассматриваемое время существовали поселения, не получившие статус города или по разным причинам потерявшие его. Они отличались более сложной, чем сельские поселения, социальной структурой своих жителей и вместе с городами играли важную роль в формировании и реализации товарно-денежных отношений, являясь важным звеном в межлокальных хозяйственных связях. Более того, в тех территориях, где город только формировался или был слабым, эти населенные пункты брали на себя выполнение хозяйственных функций, формируя экономическую среду в рамках существующего регионального рынка.

  Второй параграф «Организация городского самоуправления» посвящен созданию общественной административной среды в городах региона. Создание городских магистратов и ратуш, а затем городских дум и управ при всей их громоздкости, сложности, подконтрольности коронной власти все же значительно изменило структуру и характер городского сообщества. Конечно, городские органы в рассматриваемый период были неповоротливы, полностью зависели от губернской власти. Функции их не были четко определены и часто дублировались. Заметную роль в совершенствовании и упрощении городского управления сыграли реформы М.М.Сперанского, разделившие сибирские города на три разряда в соответствии с количеством проживающего в них населения. В первой половине Х1Х в. сибирские городские органы власти достаточно успешно решали задачи городского хозяйства и обустройства, содействовали экономическому развитию городов, осуществляя контроль и поддержку местных рыночных отношений и капиталов. Выборность органов городской власти, многочисленные общественные службы содействовали социализации и сплоченности городского социума, выдвигали лидеров и подвижников общественного служения. Наиболее наглядно эти процессы проявлялись в Иркутске – ведущем экономическом и административном центре губернии. 

  Одной из главных задач городского самоуправления была экономическая самостоятельность. Этим проблемам посвящен третий параграф «Финансовая политика городов». В параграфе дана характеристика финансовой политики основных городов региона. Наполняемость городских бюджетов во многом зависела от количества населения и разнообразия его хозяйственных занятий, объема и степени развития городской экономики. В более крупных городских центрах собиралось больше налогов, но и расходы здесь также были более значительны. Анализ бюджетной структуры Иркутска показывает, что даже губернский центр испытывал постоянные затруднения с наполнением своей доходной части. Изменения в структуре городских бюджетов проявлялись в тенденциях к росту доходов и постепенному смещению источников пополнения городской казны от прямых сборов с населения к поступлениям от торговли и имущества. Заметную роль в середине Х1Х в. стали играть доходы на проценты с капитала и недвижимости, а также различные пожертвования горожан. Расходная часть бюджета отличалась консервативностью и отсутствием интереса к развитию социальной и культурной сферы городов. Одной из главных причин недостаточности городских средств была общая экономическая слабость городов, отсутствие серьезных инвестиций и неразвитость городской промышленности. Кроме того, в силу традиционной инертности сами городские власти не проявляли большой активности в поиске новых источников доходов и в максимально полном использовании существующих. В свою очередь, недостаточное бюджетное финансирование сдерживало инициативу городского общества и не давало в полной мере реализовать возможности городского управления. В результате деятельность городских органов власти была направлена преимущественно на решение текущих вопросов городского хозяйства и управления в ущерб перспективному развитию города.

  Третья глава «Городское население и формирование предпринимательской среды Байкальской Сибири» включает в себя три раздела. В первом параграфе «Численность и социальный состав городского населения» проанализирован процесс формирования городского населения региона. Оно крайне неравномерно распределялось по территории Байкальской Сибири. Основная масса горожан проживала в Иркутске. За XVIII в. его  население выросло почти в 9 раз. В первой половине Х1Х в нем проживало более половины всего купечества и мещанства региона и 83,5% всех цеховых ремесленников, что свидетельствовало о превращении Иркутска в один из крупнейших центров ремесла и торговли Сибири. Значительный рост населения Иркутска во многом объяснятся превращением его в главный центр российского продвижения на северо-восток Сибири, что привлекало переселенцев из Европейской России и Западной Сибири. Динамика численности населения других городов была более стабильна. Как правило, некоторый рост отмечается в уездных городах Забайкалья. Малые и северные города края, такие как Нижнеудинск, Киренск, Балаганск, Баргузин оставались малолюдными в течение всего рассматриваемого периода. Состав городского населения отличался от сельского большей социальной и сословной пестротой и сложностью. Жители городов делились на две большие группы. В первую входили неподатные сословия: чиновники, духовенство, военные, выполнявшие в основном административные функции. В губернских и окружных уездных центрах эти слои составляли до половины населения, в остальных городах - не более трети. Ведущая роль в развитии городской экономики принадлежала податным сословиям (купцы, мещане, цеховые) и отдельным межсословным группировкам, по своему положению и занятиям, тяготевшим к ним. В их состав входили отставные нижние чины, осевшие в городах крестьяне и ссыльные, разночинцы. Вместе они составляли торгово-промышленное население городов, на долю которого приходилось до 60% всех горожан.

  Наиболее активной силой экономической и общественной жизни края выступало купечество. Этой социальной группе посвящен второй параграф «Формирование регионального купечества». Купечество Байкальской Сибири выделялось не только на сибирском фоне, но и составляло заметный отряд российского предпринимательства. Если на Байкальскую Сибирь приходилось всего 0,5% населения страны, то удельный вес купечества здесь достигал почти 3% от общероссийского. В среднем в регионе проживало до 40-45% всех сибирских купцов. Основная их масса была сосредоточена в Иркутске. Большинство иркутских купцов вели свои родословные от предпринимателей Поморья, которые приходили в Сибирь без какого-либо значительного состояния и использовали возможности природных ресурсов края, прежде всего пушных, а также пограничную торговлю с Китаем. Развитие сословного законодательства превратило купечество в элитную группу городского населения, закрепив за ними лидирующие позиции в экономической и общественной среде города.

Качественные изменения, произошедшие в составе сибирского купечества в конце XVIII – начале XIХ вв. содействовали его консолидации и повышению роли в городском сообществе. Активное участие в экономической и социокультурной жизни города, борьба с чиновничьим произволом выделяли региональное купечество из общей массы российского, которое радикально меняется только во второй половине XIХ в. после отмены крепостного права. Формирование регионального купечества в целом отвечало процессам и сословно-общественной организации городского населения, произошедшим в России в дореформенный период. Особенностью было отсутствие дворянского сословия и предпринимательства в Сибири, что открывало более широкие перспективы для местного купечества и определило его ведущую роль в хозяйственной и общественной жизни сибирских городов. Следует сказать, что отмеченные тенденции были более характерны для немногих крупных городов региона, прежде всего Иркутска. В малых городах с их неторопливым экономическим и социальным развитием формирование купеческого капитала проходило более медленно и имело существенные особенности.

  Третий параграф «Социальный состав городского предпринимательства» дает наглядное представление о месте и роли предпринимательства в формировании региональной экономики, развитии городского хозяйства и социума. Торговый капитал выступал, прежде всего, как капитал купеческий. Однако свои привилегии купечеству приходилось отстаивать в острой конкурентной борьбе как с иногородними предпринимателями, так и с местными торговцами из крестьян, городских низов и других слоев общества. Практически вся мелочная и разносная торговля в городах осуществлялась посадским населением. Городской рынок привлекал крестьянское население окрестных деревень, а также представителей коренного населения, прежде всего, бурят, которые привозили в город продукцию скотоводства, кожи, пушнину. Занятия трудового населения городов Байкальской Сибири были многообразны. Мещане и цеховые участвовали в мелочной торговле, обслужива­ли купеческие предприятия, занимались промыслами, земледелием. Относительная слабость сословных перегородок в Сибири приводила к тому, что городское население часто меняло сферу деятельности, переключалось на другие хозяйственные занятия, причем не только внутри своего города.

К концу первой четверти XIX в. явственно выявилась тенденция к постепенному сокращению купеческих капиталов на фоне заметного роста числа предпринимателей из других социальных групп. Активное участие в предпринимательской сфере самых разных социальных групп размывало сословный монополизм купечества и заставляло правительство искать компромиссные решения, вводя категории торгующих мешан и крестьян. Расширение социального состава торгующих явилось важным стимулом развития внутригородской и транзитной торговли, содействовало формированию местных капиталов. Устойчивой тенденцией экономического развития на протяжении рассматриваемого периода становится постепенное размывание сословных форм организации хозяйственной и общественной жизни. Купечество составляло лишь верхушку предпринимательского айсберга, в то время как малый и отчасти средний бизнес был значительно шире по своему социальному составу, включая в себя представителей практически всех податных сословий, а в Сибири еще и таких специфических групп, как ссыльные, инородцы, торгующие бухарцы, китайские предприниматели.

  Одной из центральных является пятая глава диссертации «Формирование экономической среды сибирского города», состоящая из четырех параграфов. В первом параграфе «Торговая инфраструктура сибирского города» говориться о внутренней торговле, сыгравшей решающую роль в развитии экономической жизни городов региона. В течение всего рассматриваемого периода в Байкальской Сибири шел процесс формирования местных торговых связей. Пушные ресурсы Сибири и торговля «мягким золотом» постепенно включали ее в общесибирский товарооборот, делая неотъемлемой частью России. Тем не менее, именно формирование торговых связей вокруг городских центров определяло степень развития городов региона, их рыночную инфраструктуру и своеобразие. Расширение рыночных отношений в той или иной степени содействовало открытости экономики. На практике это означало установление добровольных и взаимовыгодных обменных процессов как внутри локальных территорий, так и между ними. Образование устойчивых межрайонных связей содействовало формированию регионального и общероссийского рынка. Внутренняя торговля Байкальской Сибири носила многоуровневый характер. Различные формы торговли не подавляли, а дополняли друг друга. Стационарная торговля обслуживала города, развозная – сельскую местность, а ярмарки соединяли регионы Сибири в единый хозяйственный комплекс. Господствующей формой торговли на протяжении всего периода была ярмарочная, охватывающая все экономическое пространство края системой торговых цепочек от оптовых узловых ярмарок до мелких сельских торжков и базаров. К середине XIХ в. все заметнее становится роль стационарной торговли, лучше отвечающей повседневному потребительскому спросу городского населения.

Развитие торговли в городах Байкальской Сибири привело к заметному изменению их градостроительного облика. Центрами городских поселений становились торговые площади, доминантой которых выступали монументальные массивы каменных гостиных дворов. Конечно, такие деловые кварталы появлялись только в наиболее значительных торговых центрах региона Иркутске, Верхнеудинске, Нерчинске, Кяхте. В малых городах и сельских поселениях торговля происходила в небольших деревянных лавках либо вообще на торговой площади.

  Во втором параграфе «Городские поселения Байкальской Сибири в системе внешнеэкономических торговых связей» прослеживается влияние внешнеторговых связей, прежде всего с Китаем, на развитие городской экономики. Близость городов региона к пограничным рубежам оказала заметное влияние на особенности и структуру их торговых связей, которые носили ярко выраженный фронтирный характер. Влияние пограничной торговли в первую очередь ощущали южные города региона. На первом этапе активно участвовали в русско-китайской торговле предприниматели Нерчинска и Селенгинска. Позднее на ведущие позиции вышло купечество Иркутска и Верхнеудинска. Особое место в истории российского предпринимательства было отведено Кяхте с Троицкосавской крепостью, которые, собственно, и были созданы как единственное место торговли между Россией и Китаем. В северных городах региона влияние внешнеторговых оборотов сказывалось опосредованно, только через доставку небольших партий китайских товаров на местные ярмарки.

Русско-китайская торговля, несмотря на свой транзитный характер, содействовала развитию транспортной системы региона, ориентировала на удовлетворение своих нужд ряд местных промыслов и отраслей промышленности. Наконец, трудно переоценить ее роль в становлении крупного сибирского предпринимательства. В разделе отмечается, что торговые отношения с Китаем принимали различные формы: от крупного оптового промена до мелочной и контрабандной торговли, что способствовало расширению состава участников кяхтинского торга, развитию межобластных связей и росту капитала.

Представители крупного капитала неоднократно делали попытки к расширению торговых связей с китайским государством, искали новые рынки сбыта. В конце XVIII в. появились различные проекты установления торговых отношений с государствами Юго-Восточной Азии: Китаем, Японией, Кореей, Индией, Филиппинами, а на Американском материке с испанцами и американцами. Решение амурской проблемы и укрепление российского присутствия на Дальнем Востоке еще более укрепили позиции предпринимателей Байкальской Сибири. Произошедшие перемены усилили позиции иркутских и кяхтинских предпринимателей в торговле на Амуре и на китайской границе, а некоторые из них смогли перенести торговые операции на территорию сопредельных стран.

  Третий параграф «Предпринимательство и промысловое освоение северной части Тихого океана» посвящен открытию новых промысловых ресурсов и вовлечению их в общехозяйственный оборот. Скупка и перепродажа пушнины стала основой формирования крупных капиталов региона. Основная масса скупаемой в Сибири пушнины поступала в Кяхту, где она составляла в 1750-1780 гг. около 85% стоимости российского экспорта. Пушнина оставалась основной статьей российского экспорта в Китай вплоть до 1840-х гг., когда она уступила свое ведущее значение такой статье экспорта, как шерстяные и хлопчатобумажные ткани. В поисках новых промысловых районов промысловики и купцы вышли на побережье и острова северной части Тихого океана. С середины XVIII в. Иркутск становится основной базой организации промыслового освоения ос­тровов Тихого океана и Русской Америки. Здесь формируются купеческие компании, заключаются торговые сделки, набираются команды промыш­ленников и мореходов. На всю Сибирь гремели имена иркутских купцов-промышленников И.Бечевина, Н.Трапезникова, позднее М.В.Сибирякова, Н.П.Мыльникова, Ф.Я.Дудоровского, братьев Киселевых и др. Развитие пушных промыслов на островах Тихого океана и создание Русской Аме­рики было связано с именем и деятельностью рыльского купца Г.И.Шелехова. Его усилиями в итоге была создана в Иркутске первая соединенная купеческая компания, ставшая вскоре Российско-Американской компанией, получившей высочайшую поддержку и привилегии. Создание частно-государственного объединения содействовало укреплению позиций России в азиатско-тихоокеанском регионе и расширению её экономического пространства. 

Вопросы развития путей сообщения и создания транспортной системы рассматриваются в четвертом параграфе «Предпринимательство в сфере транспорта». Исключительное значение для заселения и экономики края играл бассейн озера Байкал, находившийся в центре пересечения крупнейших миграционных и торгово-транспортных путей. Через реки своей системы он охватывал практически всю территорию региона от Енисея и Лены на севере, до Монголии и Амура на юге. Переброска крупных партий купеческих грузов из России в Кяхту и обратно приносила значительный доход и довольно быстро стала монополией крупного капитала. Транспортные расходы на организацию перевозок, строительство и аренду судов, наем работников и лошадей достигали значительных сумм, что было не по карману судовладельцам из мещан и разночинцев. На их долю приходились вспомогательные операции: перевозка небольших партий через Байкал, обслуживание рыбопромышленности и т.п.

Увеличение оборотов русско-китайской торговли через Кяхту способствовало созданию в Сибири целой системы извоза, включавшей как непосредственную транспортировку товаров, так и обслуживание ее. Вдоль основных трактов процветало дворничество – содержание постоялых дворов, торговля фуражом и продуктами питания, развитие кузнечного, тележного, шорного и других промыслов.

Гужевой и водный транспорт, составляя  единую транспортную сеть региона, дополняли друг друга. Извоз обычно производился в зимние и весенние месяцы, судоходство – летом и осенью. В целом же транспортная составляющая была важнейшим фактором развития сибирского города, позволяя держать в руках крупного капитала организацию и контроль за транзитными товарными потоками. Города, находившиеся в центре пересечения магистральных дорог, становились товарораспределительными пунктами, что содействовало росту населения и экономической специализации. В течение всего рассматриваемого периода ведущая роль в организации транспортных перевозок по Сибири принадлежала купечеству, став тем самым одним из источников накопления местного капитала.

Пятая глава «Промышленность и ремесло городов Байкальской Сибири» имеет два раздела. В первом параграфе «Городские промыслы и ремесленное производство» отмечается, что в связи с преобладанием торгово-промыслового капитала и избытком торговых возможностей промышленность в сибирских городах не получила достаточного развития, оставаясь в течение всего периода на уровне мелкотоварного производства. С ростом городского населения некоторое развития получило ремесло, но оно было чрезвычайно раздроблено, отличалось низкой производительностью. Лишь в отдельных ремеслах можно было встретить зачатки кооперации труда с привлечением незначительного числа наемных работников. Небольшие мастерские существовали в кожевенном, мыловаренном, кузнечном, столярном и котельном производствах. Как и по всей Сибири, ремесленное производство заметно уступало торгово-промысловым занятиям городского населения и в течение всего рассматриваемого периода оставалось кустарным, едва обеспечивая  потребности ближайшей округи простейшими домашними изделиями.

Ремесленники, состоящие в цехах, не являлись замкнутым сословием, а были, скорее, социальной группой, занятой в одной сфере деятельности и организационно объединенной. По своему положению, правам, привилегиям они не отличались от мещанства. В разной форме и объемах ремеслом занимались мещане, разночинцы, крестьяне и даже ссыльные. Большинство ремесленников были заняты в переработке сельскохозяйственного и минерального сырья. Остальные специализировались в добывающих промыслах. Наибольшее развитие ремесленное производство получило в крупных городах региона, которые отличались разнообразием хозяйственных занятий населения и специализацией ремесленных услуг. В большинстве малых городов региона ремесло в течение всего рассматриваемого периода оставалось на уровне домашнего кустарного производства, почти не связанного с рынком.

Во втором параграфе «Обрабатывающая промышленность» дается анализ состояния городской промышленности. Отмечается, что ее развитие в дореформенный период сдерживал­ось общей экономической отсталостью Сибири, узким рынком сбыта, недостатком капиталов и рабочих рук. Промышленное развитие региона характеризовалось господством мелкотоварного производства, в общей массе которого первые капиталистические предприятия были едва заметны. Тем не менее, ростки внедрения капиталистических отношений были налицо. Особенно заметны они были в купеческих предприятиях, большинство из которых достигало уровня мануфактуры. В то же время рынок потребления промышленных изделий ограничивался только территорией Байкальской Сибири и не был способен полностью обеспечить потребности местного населения.

Распределение обрабатывающей промышленности по территории Байкальской Сибири было неравномерным. Фактически сложилось два основных центра – Иркутский и Верхнеудинский уезды. Но если в Прибайкалье практически вся промышленность была сосредоточена в Иркутске, то за Байкалом городская промышленность была развита слабо. Основная часть небольших предприятий кожевенной промышленности размещалась в сельской местности и принадлежала крестьянам, но, работая по заказам и на сырье верхнеудинских и кяхтинских купцов, они представляли собой разновидность рассеянной мануфактуры. Среди отраслей обрабатывающей промышленности наибольшее развитие получила переработка животного сырья, ведущее производство которой – кожевенная промышленность – в числе первых вступила на капиталистический путь. Отдельные мануфактуры появлялись в винокурении, стекольно-фаянсовом, суконном, сахарном и в некоторых других производствах.

Завершающая шестая глава «Социокультурные процессы и городская среда» состоит из четырех разделов. В первом параграфе «Формирование планировочного и архитектурного облика городов Байкальской Сибири» основное внимание уделяется пространственному развитию сибирского города, прошедшего путь от «живописного» освоения городской территории к организации пространства и регулярной застройке. Первоначально все городские поселения представляли собой укрепленные остроги или крепости, выстроенные в форме квадратов или прямоугольников. Несмотря на некоторые элементы регулярной планировки, строительство все же велось в основном по принципу свободной застройки, а регулировка сводилась преимущественно к разделению городского поселения на острог, где размещались главные административные и общественные здания, и посад.

  Для сибирских городов, так же как и для большинства русских, свойственно было прибрежное расположение. На берегах Ангары были воздвигнуты Иркутск и Балаганск, на Лене Верхоленск и Киренск, на Селенге – Верхнеудинск и Селенгинск. Реки играли ведущую роль в организации городской застройки, которая, так или иначе, ориентирована была на береговую часть, создавая выразительную панораму сибирского города. Особенно живописными выглядели набережные Иркутска и Верхнеудинска, удачно сочетавшие рельеф местности с высотными доминантами острожных башен и церквей. Каменное строительство оказало заметное влияние на изменение привычного представления о городе. Если деревянный город воспринимался только в одноэтажной плоскости, за исключением церквей, то с появлением каменных построек возникла уже 2–3 – этажная вертикаль и горизонталь, создавая у горожан ощущение праздничности, ибо все эти здания строились в привычном стиле барокко – весьма нарядном и праздничном.

К концу ХVIII в вслед за российскими городами города Сибири встали на путь перехода к регулярной планировке и рациональному освоению территории. «Живописный» город постепенно превращался в «регулярный», основой которого был высочайше утвержденный генеральный план. «Образцовые» проекты становятся стержнем массовой городской застройки, обеспечивая ей высокое качество и уникальное стилевое единство. Отмеченные изменения в городской планировочной среде и архитектурном облике в первую очередь затрагивали наиболее крупные города региона. Так, Иркутск во второй половине ХVIII века все больше приобретает приметы новой городской архитектурно-пространственной среды, в которой заметное место уделяется планировочным решениям и благоустройству. В городе уже четко выделяются торговый и административный центры, ремесленные кварталы и предместья. Градообразующими факторами становятся гостиные дворы, рыночные площади, пристани и торговые тракты. Отмеченные изменения в большей степени были характерны для наиболее крупных городов региона, в то время как облик средних и, особенно, малых городов по-прежнему сохранял черты сельского поселения и быта. 

Второй параграф «Благоустройство городов Байкальской Сибири» затрагивает вопросы развития городского хозяйства и благоустройства городской среды. До середины XIX в. городское благоустройство практически отсутствовало даже в крупных городах Сибири. Внимание к внешнему облику города было связано не столько с заботой правительства и губернской администрации, сколько с ростом городских доходов, а самое главное, - с появлением в сибирских городах определенной прослойки средних городских слоев, в среде которых формировалось собственное представление о городе не только как о месте проживания и работы, но и досуга. Подобные изменения в образе жизни коснулись, прежде всего, таких городов как Иркутск, Верхнеудинск, Троицкосавск. В малых городах вопросы городского благоустройства в это время вообще не обсуждались ни уездными властями, ни органами городского самоуправления. Но важно отметить, что внешний вид даже самых малых городов региона отличался от облика крестьянских поселений, прежде всего некоторой упорядоченностью уличных и дворовых пространств, отражающих организационную систему плановой городской застройки. 

Несмотря на общую экономическую и социально-культурную отсталость сибирских городов от Европейской России, в их внешнем виде и благоустройстве в рассматриваемое время начинают происходить некоторые изменения. В конце ХVIII – первой половине Х1Х в. усилиями губернских и городских властей в наиболее крупных городах региона формируется городская среда с элементами четкой регулярной застройки, включающей в себя организацию улиц, площадей и набережных. В городах постепенно появляются новые приметы времени: малые архитектурные формы в виде триумфальных ворот и арок, первые садовые пространства, тротуары и бульвары. Непременным  атрибутом городских площадей и улиц были верстовые и указательные столбы, шлагбаумы, полицейские будки, почтовые станции, фонари и столбы у тротуаров, уличные мостовые, набережные, мосты и другие сооружения, которые также возводились по типовым проектам.  В тоже время облик малых городов по-прежнему оставался полудеревенским, а все благоустройство сводилось к отсыпке улиц битым камнем и устройству тротуаров. 

Вопросам формирования информационной и культурной среды городов региона посвящена третий параграф «Культура и повседневный быт горожан Байкальской Сибири». Одним из важнейших компонентов формирования городской культурной среды и повседневной жизни является информационное поле, способы передачи информации, коммуникативные каналы и взаимодействия. В сибирском городе приоритетной была информация служилых и торговых людей из разных мест Сибири. Наиболее активными участниками информационного пространства были представители административного аппарата и торгового капитала. На расширение информационной среды по-своему влияли огромные сибирские просторы. Многие из купцов и их торговых служащих за свою жизнь преодолевали десятки тысяч верст по всем направлениям. Это расширяло умственный кругозор и представления, приводило к знакомству с множеством различных людей, включало их в информационное пространство Сибири. К середине Х1Х в. оно сложилось практически в максимальном его значении как совокупности информационных потоков и каналов, а также накопителей  информации – библиотек, музеев, архивов и частных книжных собраний.

  Научное изучение края, расширение сферы приложения капиталов расширяло представления городского населения, прежде всего купечества, заставляло проявлять интерес к образованию и книге. Иркутск как центр губернии и один из наиболее крупных городов Сибири сконцентрировал в себе культурный, научный и духовный  потенциал, сосредоточил наибольшее количество учебных заведений разного уровня и специализации, оказывая тем самым существенное влияние на процесс формирования сибирской интеллигенции. В других городах, за исключением Троицкосавска с Кяхтой, столь насыщенной культурной среды еще не было. Наряду с просвещением и книгой все большую роль в формировании культурной среды городов региона начинает играть живопись и различные проявления музыкально-театральной жизни, что придавало завершенность городской культуре, так как исторически было присуще именно городу.

  На бытовую культуру и поведение горожан оказывало влияние пребывание в городах значительного количества чиновников и офицеров из дворян, многие из которых устанавливали тесные, иногда дружеские отношения с местным образованным обществом. Большую роль в расширении культурной среды сыграли политические ссыльные, прежде всего декабристы. Особенностью формирования культурной среды сибирского города было то, что инновационные процессы не замыкались только в каком-то одном слое населения, а постепенно захватывали значительную часть чиновничества, купечества и мещанства. Как подмечали современники, между чиновниками и купцами «есть частое общение» и этой атмосферой сибирские города выгодно отличались от большинства российских. Более того, купеческие круги не только активно спонсировали общественно-культурную среду города, но и сами принимали заметное участие в развитии культурного процесса. Характерной приметой времени стало появление в городах края литературных салонов и других «культурных гнезд». Как правило, они формировались при домах местных  просвещенных купцов, а активную роль в них играла интеллигенция и политические ссыльные. Особенностью бытовой культуры городов Байкальской Сибири было сильное влияние восточной культуры, прежде всего китайской. «Китайский вкус» был  наиболее заметен в Иркутске и Троицкосавске, где почти весь быт и хозяйство горожан было связано с китайскими вещами, обрядами и образами. Такой сплав разных культур не мог не привести к формированию самобытного и разнообразного городского быта, к развитию гражданского и культурного кругозора жителей.

В четвертом параграфе «Формирование городского социума и проявление общественных инициатив» рассказывается об особенностях формирования городского социума и становлении общественных инициатив.  Города, в отличие от сельских поселений имели значительно больше предпосылок для появления в них элементов, характерных для гражданского общества. В силу неоднородности социального состава горожан, обширности городского хозяйства, необходимости создания комфортных условий для проживания, в городах создавались предпосылки и потребности в коллегиальных внесословных общественных органах. В городском обществе наиболее крупных городов региона к концу рассматриваемого периода произошли значительные изменения, свидетельствующие о формировании буржуазного менталитета. Показателями их были большая динамичность хозяйственной жизни города, расширение коммерческого кругозора и торговых связей купечества, стабилизация и растущее влияние капитала в городском управлении и обществе, заметные перемены в образе жизни и культуре горожан. В малых городах с их неторопливым экономическим и социальным развитием формирование городского сообщества и общественных инициатив проходило более медленно и в целом соответствовало тенденциям дореформенного российского провинциального города.

Выборность органов городской власти, многочисленные общественные службы содействовали социализации и сплоченности городского общества, выдвигали лидеров и подвижников общественного служения. Качественные изменения, произошедшие в составе сибирского купечества в конце XVIII – начале XIХ вв. содействовали его консолидации и повышению роли в городском сообществе. Именно в их среде формируются новые жизненные ценности и ориентиры, включающие в себя не только коммерческие приоритеты, но и стремление к просвещению, общественной деятельности, благотворительности. Активное участие в экономической и социокультурной жизни города, борьба с чиновничьим произволом выделяли региональное купечество из общей массы российского, которое радикально меняется только во второй половине XIХ в. после отмены крепостного права.

Заметным явлением стало появление общественных объединений, сословного, приходского и внесословного уровней, ставших практически единственной формой общественной самоорганизации различных слоев городского населения Байкальской Сибири. Заметное место такие объединения заняли в общественной жизни местного чиновничества, духовенства, купечества, ряда профессиональных групп. Участие в благотворительной деятельности и общественных объединениях содействовало социализации различных слоев городского общества. Повышение культурного уровня, рост самосознания буржуазии не только способствовали более активному ее вовлечению в общественную жизнь региона, но вели к изменению самих целей, причин и характера ее участия в ней. Одним из наиболее действенных средств вовлечения горожан в сферу общественной жизни становилась благотворительная деятельность, получившая в XIX в. особый размах.

В Заключении подведены итоги исследования, обобщены основные выводы и положения. В результате проведенного исследования было установлено, что в течение ХVIII–первой половины XIХ в. происходил процесс формирования и развития городской среды Байкальской Сибири, который при всем региональном своеобразии отражал основные закономерности российской урбанизации. Возникновение городских поселений было следствием и одним из главных факторов формирования общесибирского экономического пространства. Процесс этот был весьма противоречив, имел чисто сибирские особенности, что не могло не сказаться на специфике сословно-демографической ситуации, эволюции социально-экономических структур и динамике городского про­странства. Результатом стало создание разнообразной структуры городских поселений - от высочайше учрежденных городов до острогов, торговых слобод и заводских поселков.

Превращение любого поселения в город тесно связано с формированием в нем городской среды, включающей в себя не только экономическую составляющую, градостроительный образ и природный ландшафт, но демографические и ментальные характеристики городского общества. Даже поселения, не ставшие в силу определенных причин городами или потерявшие этот статус отличались более сложной социальной структурой и играли важную роль в формировании и реализации товарно-денежных отношений. Более того, в тех территориях, где город только формировался или был слабым, эти населенные пункты брали на себя выполнение хозяйственных функций, формируя экономическую иерархию поселений в рамках существующего регионального рынка. Тем самым они наполняли сельскую округу «городским сознанием» и отчасти возмещали недостаток официальных городских поселений в регионе.

Развитие городского самоуправления, выборность органов городской власти, многочисленные общественные службы содействовали социализации и сплоченности городского социума, выдвигали лидеров и подвижников общественного служения. Основой развития города, его экономической самостоятельностью была бюджетная политика. В течение всего рассматриваемого периода шел процесс оптимизации доходной части города, переноса налогового бремени с населения на торгово-промышленную сферу и недвижимость. В свою очередь, недостаточное бюджетное финансирование сдерживало инициативу городского общества и не давало в полной мере реализовать возможности городского управления. В результате деятельность городских органов власти была направлена преимущественно на решение текущих вопросов городского хозяйства и управления в ущерб перспективному развитию города.

Формирование регионального купечества в целом отвечало процессам и сословно-общественной организации городского населения, сложившимся в России в дореформенный период. Особенностью было отсутствие в Сибири дворянского предпринимательства, как и самого дворянства, что открывало более широкие перспективы перед местным гильдейским купечеством и определяло его ведущую роль в хозяйственной и общественной жизни сибирских городов. Несмотря на преобладание мелкое купечество, лидирующие позиции в экономической и общественной структуре города принадлежали небольшой группе купцов – первогильдейцев, которые во многом и определяли социальную активность и зрелость городских обществ. Именно в их среде формируются новые жизненные ценности и ориентиры, включающие в себя не только коммерческие приоритеты, но и стремление к просвещению, общественной деятельности, благотворительности. Устойчивой тенденцией становится постепенное размывание сословных форм организации хозяйственной и общественной жизни, проявлявшееся в возрастающем участии в городской торговле и промышленности других социальных групп населения.

Процесс формирования экономического пространства Азиатской России носил многогранный характер, связанный как с общим вектором хозяйственного развития империи, так и с региональными особенностями. Функцию пространственной локализации экономических связей выполняли ярмарки, связанные между собой своеобразными цепочками, по которым и осуществлялся весь товаропоток. Различные формы торговли не подавляли, а дополняли друг друга. Стационарная торговля обслуживала города, развозная – сельскую местность, а ярмарки соединяли регионы Сибири в единый хозяйственный комплекс, который складывается к середине XIХ в. С этого времени можно говорить и о вхождении сибирского регионального рынка в общенациональный. В исследовании отмечается, что экономическое пространство Сибири было заметно шире географических и политических рубежей. Используя экономическую эрозию границы с азиатскими государствами и Китаем, российский капитал выходил из пределов собственно сибирских территорий и стремился укрепиться на внешних рынках Юго-Восточной Азии и Тихоокеанского региона. Особая роль в развитии международной торговли в течение рассматриваемого периода принадлежала Иркутску и Кяхте. Русско-китайская торговля, несмотря на свой транзитный характер, содействовала развитию транспортной системы региона, ориентировала на удовлетворение своих нужд ряд местных промыслов и отраслей промышленности.

Как и по всей Сибири, ремесленное производство Байкальской Сибири заметно уступало торгово-промысловым занятиям городского населения и едва обеспечивающим потребности ближайшей округи простейшими домашними изделиями. Слабое проявление рыночных отношений было заметно лишь в немногочисленных купеческих предприятиях, большинство из которых достигало уровня мануфактуры. Отмеченные особенности сибирской экономической среды в дореформенный период позволяют внести определенные коррективы в классическое определение города как продукта отделения ремесла от земледелия. При этом совершенно не обязательно связывать город только с индустриальным развитием. Многие города, особенно сибирские, были в большей степени центрами региональной и транзитной торговли, нежели промышленного производства.

  В рассматриваемый период в городах Байкальской Сибири происходило формирование сети образовательных и культурно-просветительных учреждений, муниципальных органов самоуправления и общественных объединений, что обозначило постепенную смену приоритетов и ценностей в духовной жизни горожан, расширяло их образовательный и культурный уровень. В условиях неразвитости и разобщенности городского общества особую значимость приобрела общественная инициатива по поддержке социокультурных инноваций и формирование благотворительности в сфере культуры и поддержки социально незащищенных категорий городского населения. Ведущей силой развития общественных процессов в сибирском обществе выступало гильдейского купечество. Более того, купеческие круги не только активно спонсировали общественно-культурную среду города, но и сами принимали заметное участие в развитии культурного процесса. Значительное воздействие на бытовую культуру и кругозор жителей края имело также проникновение азиатской, прежде всего, китайской культуры.

  К середине Х1Х в. в развитии городского общества произошли существенные сдвиги, связанные с формированием общественного самосознания, процессом выработки и оформления гражданских позиций и инициатив. Заметным явлением стало появление общественных объединений, сословного, приходского и внесословного уровней, ставших практически единственной формой общественной самоорганизации различных слоев городского населения Байкальской Сибири. Участие в благотворительной деятельности и общественных объединениях содействовало социализации различных слоев городского общества, повышению их правового и культурного уровня, росту гражданского самосознания.

Изучение изменений в городской экономической и общественной среде Байкальской Сибири позволяет выделить два хронологических этапа. Первый связан с появлением первых городских поселений и становлением системы городского хозяйства и населения с конца XVII в. до 1780-х гг. Наиболее важные изменения, ставшие следствием реформ второй половины XVIII в., происходят в городском обществе и самом городе в конце XVIII – первой половине XIХ в. К середине XIХ в. в городском обществе наиболее экономически развитых городов Байкальской Сибири произошли значительные изменения, свидетельствующие о формировании буржуазного менталитета. Наиболее заметны эти изменения были в Иркутске, придавая ему столичную элегантность и лоск. Пожалуй, только Верхнеудинск и Троицкосавск с торговой слободой Кяхтой, где заметно преобладала торговая сфера, в целом соответствовали новым тенденциям организации городского пространства. Очень низкими темпами развития отличались уездные Нерчинск, Нижнеудинск, Киренск и другие малые города региона. Практически все города региона в той или иной степени сохраняли сельский вид, мало чем отличаясь от «аграрных городов» провинциальной России. Но важно отметить, что внешний вид даже самых малых городских поселений региона отличался от облика крестьянских селений прежде всего некоторой упорядоченностью уличных и дворовых пространств, отражающих организационную систему плановой городской застройки, а также обязательным наличием ярмарок и торжков, розничной торговли и производственно-потребительских интересов городского населения.

ОСНОВНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

Публикации в ведущих рецензируемых научных изданиях и журналах, рекомендованных ВАК:

1. Шахеров В.П. Торговля в городах Иркутской губернии в конце ХУШ – первой половине Х1Х вв. // Гуманитарные науки в Сибири, серия: Отечественная история, 2003, № 2, с. 7-12. (0,5 п. л.).

2. Шахеров В.П. Городские ярмарки и формирование межрегиональных экономических связей в Сибири ХУШ – Х1Х в. // Известия Иркутской государственной экономической академии, 2003, № 3-4, с. 109-114. (1 п. л.).

3. Шахеров В.П. Купечество Иркутской губернии в ХУШ - первой половине Х1Х в.: основные тенденции социально-экономического развития. // Вестник Новосибирского государственного университета. Сер.: история, филология. Т.2, вып.2: история, 2003, с. 22-33. (1 п.л.).

4. Шахеров В.П. Социальный состав предпринимателей Восточной Сибири в конце ХУШ – первой половине Х1Х в. // Гуманитарные науки в Сибири. 2010. № 1. С. 99 – 102. (0,5 п.л.)

5. Шахеров В.П. Становление торговой инфраструктуры Байкальской Сибири во второй половине ХVIII – первой половине Х1Х вв. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2011. № 4. Ч. 1. С. 192-196. (0,5 п.л.)

6. Шахеров В.П. Речной транспорт Восточной Сибири в ХУШ – первой половине Х1х века // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2011. № 6. Ч. 2. С. 188 – 192. (0,5 п.л.).

7. Шахеров В.П. Бюджетная политика администрации г.Иркутска в Х1Х – начале ХХ в. // Гуманитарные науки в Сибири. 2011, № 4. С. 11 – 15. (0,5 п.л.).

8. Шахеров В.П. Участие иркутского купечества в формировании архитектурного облика города в XVIII – первой половине Х1Х в. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2012. № 6. Ч. 2. С. 224 – 226. (0,5 п.л.).

9. Шахеров В.П. «Расстроен, разорен, уничтожен…» Судьба иркутского купца Федора Щегорина // Родина, 2012, № 8. С. 75 – 77. (0,5 п.л.).

Монографии:

  1. Шахеров В.П. Социально-экономическое развитие верхнего Приленья в ХУП – первой половине Х1Х в. Иркутск: Оттиск, 2000. 88 с. (5,5 п.л.).

  2. Шахеров В.П. Города Восточной Сибири в ХУШ – первой половине Х1Х вв. Очерки социально-экономической и культурной жизни. Иркутск: Оттиск, 2001. 264 с. (15, 3 п.л.).

  3. Шахеров В.П. Иркутск купеческий. Хабаровск: Издательский дом «Приамурские ведомости», 2006. 176 с. (12,8 п.л.)

  4. Шахеров В.П. Экономика сибирского дореформенного города (на материалах городов Байкальской Сибири): монография. Иркутск: Изд-во Иркут. гос. ун-та, 2011. 256 с. (13,9 п.л.)

  5. Шахеров В.П. Предприниматели Байкальской Сибири ХVIII – первой половины  XIX в.: Формирование и основные сферы деятельности. Saarbrucken, Germany: LAP LAMBERT Academic Publishing, 2012. 244 с. (13,4 п.л.)

Разделы в коллективных монографиях:

  1. Иркутск в панораме веков. Очерки истории города. – Иркутск: Вост.-Сиб. изд. компания, 2002. 512 с. (авторский вклад 7 п.л.).
  2. История русского магазина. М.: Аркаим, 2006. 256 с. (авторский вклад 0,3 п.л.).

8. Сибирь в составе Российской империи. М.: Новое литературное обозрение, 

  2007. 368 с. (авторский вклад 1 п.л.)

9. Связь времен: Баснины в истории Иркутска. Иркутск: сб. ст. / сост.

  С.И.Медведев, Е.М.Поспехова, В.Н.Чебыкина. 2008. 152 с. (авторский вклад

  0,6 п.л.).

Научные статьи, доклады, научные сообщения:

10. Шахеров В.П. К вопросу об уровне развития обрабатывающей промышленности Юго- Восточной Сибири в конце ХVIII – первой трети Х1Х в. // Актуальные проблемы истории Восточной Сибири. Иркутск,1983.  С.69 – 71. (0, 3 п.л.).

11. Шахеров В.П. Экономико-правовые аспекты классово-сословной структуры сибирского города в период позднего феодализма. // Экономическая политика  царизма в Сибири в Х1Х – начале ХХ в. Иркутск, 1984. С. 3 – 14. (1 п.л.).

12. Шахеров В.П. Торгово-промышленное освоение Юго-Восточной Сибири в конце ХVIII – начале Х1Х в. // Социально-экономическое развитие Бурятии. ХVIII –  начало ХХ в. Новосибирск, 1987. С. 26 – 43. (1 п.л.).

13. Шахеров В.П. Обрабатывающая промышленность  Юго-Восточной Сибири в первой половине Х1Х в. // Промышленное развитие Сибири в Х1Х – начале ХХ в.  Иркутск, 1989. С. 3 – 15. (0,8 п.л.)

14. Шахеров В.П. Купеческие проекты расширения российско-китайских торговых связей в конце ХVIII – первой половине Х1Х в. // Исторический опыт открытия, заселения и освоения Приамурья и Приморья в ХVII – ХХ вв. Тезисы докладов и сообщений. Владивосток, 1993. Ч.1. С. 95 – 97. (0, 2 п.л.).

15. Шахеров В.П. К характеристике социокультурных процессов малых городов Сибири конца ХVIII – первой половине Х1Х в. (на материалах г.Киренска) // Проблемы культуры малых городов Сибири. Материалы Всероссийского научно-практического семинара. Омск – Тара, 1995. С. 75 – 77. (0,3 п.л.).

16. Шахеров В.П. Роль русско-китайской торговли в развитии сибирского предпринимательства (конец ХVIII – первая половина Х1Х в.) // Взаимоотношения народов России, Сибири и стран Востока: история и современность. Иркутск, 1996. С. 49 – 64. (1 п.л.).

17. Шахеров В.П. Сибирский позднефеодальный город в современной  исторической литературе // Сибирский город ХVIII – начала ХХ веков. Иркутск, 1998. Вып.1. С. 10 – 25. (1 п.л.)

18. Шахеров В.П. Иркутское купечество и образование Российско-американской компании // Земля Иркутская. 2000, № 12. С. 2 – 7. (0,8 п.л.)

19. Шахеров В.П.Торговая инфраструктура городов Иркутской губернии в конце ХVIII – первой половине Х1Х вв.// Сибирский город ХVIII – начала ХХ веков.  Иркутск, 2000. Вып.2. С. 4 – 17. (1 п.л.).

20. Шахеров В.П. Формирование экономического пространства Сибири в ХVII – начале ХХ вв. // Административно-государственное и правовое развитие Сибири ХVII – ХХ1 веков. Иркутск, 2002. C. 153 – 179. (1 п.л.).

21. Шахеров В.П. Формирование планировочного и архитектурного облика  городов южной части Восточной Сибири в ХVIII – начале Х1Х вв.// Сибирский город ХVIII – начала ХХ веков. Вып. 5. Иркутск, 2005. C. 7 – 34. (1, 6 п.л.)

22. Шахеров В.П. Городские промыслы и ремесло южной части Восточной Сибири в конце ХVII – начале Х1Х в. // Современное историческое сибиреведение ХVII  – начала ХХ вв. Барнаул, 2005. C. 163 – 180. (1 п.л.).

23. Шахеров В.П. Благоустройство городов Восточной Сибири в конце ХУШ – Х1Х вв. //  Сибирский город в ХVIII – начале ХХ вв. Вып.6. Иркутск, 2006. C. 18 – 38. (1 п.л.).

24. Шахеров В.П. «Средоточие всей многоразличной сибирской торговли» // Иркутск: события, люди, памятники. Иркутск, 2006. C. 68 – 78. (0,7 п.л.).

25. Шахеров В.П. Становление Русской Америки как фактор расширения экономического пространства России // Русская Америка. Материалы Ш Международной научной конференции «Русская Америка» (Иркутск, 8 – 12 августа 2007  г.). Иркутск, 2007. C. 513 – 518. (0,5 п.л.).

26. Шахеров В.П. Развитие судоходного промысла в Восточной Сибири в ХVIII – первой половине Х1Х в. // Иркутский историко-экономический ежегодник: 2010. Иркутск: Изд. БГУЭП, 2010. C. 226 – 229 (0,4 п.л.).

27. Шахеров В.П. Роль транспортно-пространственной среды в формировании  городов Байкальской Сибири в ХVIII – первой половине Х1Х в.// Сибирский  город ХУШ – ХХ веков. Вып. VII. Иркутск, 2010. С. 7 – 24. ( 1 п.л.).

28. Шахеров В.П. Иркутское купечество и развитие торговли на Тихом океане и на  Аляске. Материалы доклада на международной конференции по истории  Русской Америки. Ситка. Аляска. США. Интернет ресурс: WWW. 2010RAC.com (0,3 п.л.)

29. Шахеров В.П. Предприниматели Байкальской Сибири ХVIII – первой  половины Х1Х в.: сфера деятельности и социальный состав // Историко-экономические исследования. Иркутск, 2010. Издательство БГУЭП. Т. 11. № 1. С. 5 – 24. (1 п.л.)

30. Шахеров В.П. Сибирское предпринимательство и проблемы расширения внешнеэкономических связей со странами Юго-Восточной Азии в конце ХVIII – первой половине Х1Х вв. // Иркутский историко-экономический ежегодник: 2011. Иркутск: Изд. БГУЭП, 2011. С. 140 – 144. (0,4 п.л.)

31. Шахеров В.П. Формирование купечества Байкальской Сибири в ХVIII – первой половине Х1Х в. // Сибирский город ХУШ – ХХ веков. Иркутск, 2011. № VIII. С. 7 – 27. (1 п.л.)

32. Шахеров В.П. Формирование урбанистического ландшафта Восточной Сибири в ХVII  – ХVIII вв. // Историческая география Азиатской России / Материалы Всероссийской научной конференции (Иркутск, 28-30 наября 2011 г.) // под редакцией Ю.А.Зуляра, Л.М.Корытного. Иркутск: Изд-во Института географии им. В.Б.Сочавы СО РАН, 2011. С. 78 – 81. (0,4 п.л.)

33. Шахеров В.П. Формирование городских поселений Байкальской Сибири в контексте особенностей сибирской урбанизации // Известия Иркутского государственного университета. Серия «История». 2011. № 1. С. 35 – 49. (1 п.л.).

34. Шахеров В.П. Итоги и перспективы изучения истории предпринимательства в Иркутске в дореволюционный период // Иркутску 350 лет – история и современность. Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Сибиряковские чтения» 12-13 сентября 2011. Иркутск: Оттиск, 2011. С. 48 – 57. (0,5 п.л.).

35. Шахеров В.П. Становление ремесла и домашней промышленности в Иркутске в конце ХУП – середине ХУШ в. //Иркутск: роль города в политической и культурной жизни России. К 350-летию основания города. 1661 – 2011. Ч.1. Доклады. М., 2011. С. 43 – 52. (0, 4 п.л.).


1 Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм XV–XVIII вв. М., 1990. Т. 2 : Игры обмена. С. 509.

2 Там же. С. 536.

3 Куприянов А. И. Городская культура русской провинции. Конец XVIII – первая половина XIХ века. М., 2007. С. 9–10.

4 Куприянов А. И. Указ. соч. С. 10; Марасинова Е. Н. Власть и личность. Очерки русской истории XVIII века. М., 2008. С. 3–4.

5 Анциферов Н.П. Пути изучения города как социального организма. Опыт комплексного подхода. Л., 1926. С. 21.

6 Паликова Т.В. Города Забайкалья второй половины Х1Х – начала ХХ в. (социальное, экономическое, культурное развитие). Улан-Удэ, 2010. С. 54.

7 Brower D.R. The Russian City between Tradition and Modernity: 1850-1900/ Berkeley? 1990. P. 1.

8 Миронов Б.Н. Русский город в 1740-1860-е годы: демографическое, социальное и экономическое развитие. Ленинград, 1990. С. 18-19.

9 Резун Д.Я. Урбанизация и история Сибири конца ХУ1 – ХУШ в. (территориально-поселенческий аспект проблемы) // Известия СО АН СССР. Серия истории, филологии и философии. Новосибирск, 1989. Вып. 3. С. 44.

10 Там же. С. 46.

11 Бродель Ф. Указ. Соч. С. 400.

12 Маркс К., Энгельс Ф. Собр. Соч. Изд. 2-е. Т. 46. С. 470.

13 Зомбарт В. Современный капитализм. Т. 1. Генезис современного капитализма. М., б/г.; Т. 2. Теория капиталистического развития. М., 1905. Он же. Буржуа. Этюды по истории духовного развития современного экономического человека. М., 1994.

14 Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм в ХV – XVIII вв. Т. 1. Структуры повседневности: возможное и невозможное. М., 1988; Т. 2 : Игры обмена. М., 1990; Т. 3. Время мира. М., 1992. Он же. Динамика капитализма. Смоленск, 1995. 

15 Вебер А. Рост городов в 19-м столетии. СПб., 1903.

16 Вебер М. История хозяйства. Город. М., 2001.

17 Словцов П.А. Историческое обозрение Сибири. Кн.1. СПб., 1886.С. 8.

18 Гагемейстер Ю.А. Статистическое обозрение Сибири. М., 1854. Ч.1-III.

19 Головачев П.М. Состав населения и экономический быт Иркутска до 40-х годов ХУШ в. // Первое столетие Иркутска. СПб., 1902. С. 167-186.

20 Рындзюнский П.Г. Основные факторы городообразавания в России второй половины ХУШ в. // Русский город. М., 1976. Вып. 1. С. 109.

21 История Сибири. Т. 2 : Сибирь в составе феодальной России. Л., 1968.

22 Миронов Б.Н. Русский город в 1740-1860-е годы: демографическое, социальное и экономическое развитие. Л., 1990; Кошман Л.В. Город и городская жизнь в России Х1Х столетия: Социальные и культурные аспекты. М., 2008; Куприянов А.И. Городская культура русской провинции. Конец ХУШ – первая половина Х1Х века. М.. 2007.

23 Ивонин А.Р. Западносибирский город последней четверти ХVIII – 60-х гг. ХIХ в. (Опыт историко-демографического исследования). Барнаул, 2000; Он же. Города Западной Сибири в последней четверти ХVIII – начале 60-х гг. ХIХ вв. (динамика городских пространств). Барнаул, 2009.

24 Евдокимова С. В. Социально-экономическое развитие городов Забайкалья в ХVII – Х1Х вв. Улан-Удэ, 2007; Шахеров В.П. Экономика сибирского дореформенного города (на материалах городов Байкальской Сибири). Иркутск, 2011; Артемьев А. Р. Города и остроги Забайкалья и Приамурья во второй половине XVII–XVIII вв. Владивосток, 1999; Паликова Т.В. Города Забайкалья второй половины Х1Х – начала ХХ в. (социальное, экономическое, культурное развитие). Улан-Удэ, 2010.

25 Резун Д. Я., Беседина О. Н. Городские ярмарки Сибири XVIII – первой половины XIX в. Ярмарки Западной Сибири. Новосибирск, 1993; Ярмарки Восточной Сибири. Новосибирск, 1993.

26 Комлева Е. В. Енисейское купечество (последняя четверть XVIII – первая половина XIХ века). М., 2006; Шахеров В. П. Иркутск купеческий: история города в лицах и судьбах. Хабаровск, 2006; Щукин И. А. История купечества Восточной Сибири в XIХ веке: формирование и социальное положение : автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 2000; Швец Е. Г. Забайкальское купечество во второй половине XIХ в. : автореф. дис. ... канд. ист. наук. Чита, 2002; Гаврилова Н. И. Общественный быт горожан Иркутской губернии во второй половине XIХ века : автореф. дис. ... канд. ист. наук. Иркутск, 2002; Кальмина Л. В., Мишакова О. Э. Купечество Верхнеудинск – Улан-Удэ. Улан-Удэ, 2007.

27 Ушакова О. В. Михаил Дмитриевич Бутин. Предприниматель и меценат Забайкалья (60-е гг. XIХ – начало ХХ в.). Новосибирск, 2006; Шорохова Т. С. Благотворитель Иннокентий Сибиряков: Биографическое повествование. СПб., 2005; Деловая элита старой Сибири: исторические очерки. Новосибирск, 2005.

28 Рафиенко Л. С. Проблемы истории управления и культуры Сибири XVIII–XIХ вв. Новосибирск, 2006; Рабцевич В. В. Сибирский город в дореформенной системе управления. Новосибирск, 1984.

29 Евдокимова С. В. Очерки истории городов Забайкалья. Улан-Удэ, 1993; Шахеров В. П. Города Восточной Сибири в XVIII – первой половине XIХ в.: очерки социально-экономической и культурной жизни. Иркутск, 2001; Городское самоуправление в Иркутске: от Екатерины Великой до Дмитрия Медведева. Иркутск, 2008.

30 Копылов А.Н. Очерки культурной жизни Сибири XVII - начала XIX в.­Новосибирск, 1974.

31 Гончаров Ю.М. Очерки истории городского быта дореволюционной Сибири (середина Х1Х – начало ХХ в.). Новосибирск, 2004.

32 Дегальцева Е.А. Образ жизни сибиряков во второй половине XIX – начале XX вв. Барнаул,  2005.

33 Резун Д. Я. Русские в среднем Причулымье в XVII–XIX в. (Проблемы социально-экономического развития малых городов Сибири). Новосибирск, 1984; Шахеров В. П. Социально-экономическое развитие верхнего Приленья в XVII – первой половине XIХ в. Иркутск, 2000.

34 Тяпкина О. А. Малые города Западной Сибири во второй половине XIХ века: социально-экономическое исследование. Новосибирск, 2008.

35 Golder F.  Russian expansion on the Pacific, 1641 – 1850. Cleveland, 1914; Fisher R. H. The Russian Fur Trade, 1550–1700. Berkeley and Los Angeles, University of California press, 1943; Gibson J. R.  Imperial Russia in frontier America. The Changing Geography of Supply of Russian America, 1784-1867. New York. Oxford University Press, 1976; Black L. T. Russians in Alaska,  1732-1867. Fairbanks, 2004.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.