WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ТАРАСОВА Любовь Валерьевна

АНТИЧНЫЙ МИР СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ

В ЭПОХУ РАЗВИТОГО ПРИНЦИПАТА

Специальность 07.00.03 всеобщая история

(история древнего мира)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Белгород – 2012

Работа выполнена на кафедре всеобщей истории и археологии

ФГБОУ ВПО «Тульский государственный педагогический университет

им. Л.Н. Толстого»

Научный руководитель

Масленников Александр

Александрович

доктор исторических наук,

профессор

Официальные оппоненты

Яйленко Валерий Петрович

доктор исторических наук,

профессор

ФГБОУ ПВО «МГУ им. М.В.

Ломоносова»

профессор кафедры семиотики и

общей теории искусства

Завойкина Наталья Владимировна

кандидат исторических наук

Институт Археологии РАН

научный сотрудник отдела

полевых исследований

Ведущая организация

ФГБОУ ВПО «Магнитогорский

государственный университет»

Защита состоится «__» _______ 2012 г. в _____ часов на заседании Диссертационного совета Д 212.015.11 при ФГАОУ ВПО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» по адресу: 308007, г. Белгород, ул. Студенческая, 14, зал заседаний Ученого совета, ауд. 260.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Белгородского государственного национального исследовательского университета (НИУ «БелГУ»).

Текст автореферата размещен на официальном сайте ФГАОУ ВПО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» http://www.bsu.edu.ru

Автореферат разослан «___» ___________ 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат исторических наук, доцент  И.Т. Шатохин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. В общеисторическом плане период второй половины I – начала II века сложно отнести к переломным или кризисным в истории античного мира. Он лишь завершает переходный этап от раннего принципата к «золотому веку» Антонинов. Но в ходе его происходят важные политические, социальные изменения, обусловившие относительный расцвет и стабильность II века н.э. как собственно в Империи, так и в античных центрах Северного Причерноморья. К сожалению, такие эпохи, на первый взгляд ничем не примечательные, не отмеченные крупными политическими событиями, экономическими взлетами или потрясениями, в меньшей степени привлекают исследователей.

Между тем, эпоха «зрелого принципата» (с начала правления династии Флавиев и до императора Марка Аврелия, т.е. примерно с последней трети I в. и по конец второй трети II в. н.э.) представляет собой, прежде всего, период наиболее оптимального функционирования римской имперской государственности, – той системы власти, которую основал Август, и которая просуществовала до времен императора Диоклетиана, пройдя в своём развитии через несколько естественных этапов. Вот почему именно с этим периодом связан наивысший экономический подъем Империи, её наибольший территориальный рост, военная мощь и внешнеполитические возможности. Все элементо-составляющие режима принципата получили в это время своё наиболее полное, завершённое развитие. Внутри Империи на несколько десятилетий установилось относительное социально-политическое «равновесие», и если не гармония, то вполне стабильная ситуация. Это не могло соответствующим образом не сказаться и на её соседях, в том числе на немногих не вошедших в неё государственных образованиях античного типа. В сущности, таковые в то время сохранялись только на северном берегу Понта. Примерно с середины I века н.э. у Римской империи, в связи с переносом основных военных операций на Восток, появляются дополнительные экономические и политические интересы в Северном Причерноморье. Данное обстоятельство привело к изменению характера взаимоотношений Рима с античными центрами региона: Ольвией, Херсонесом и Боспорским царством и не только на политическом уровне.

Проблема комплексного взаимодействия указанных государств является значимой и малоизученной. Для историков, занимающихся исследованием Римской империи, наибольший интерес представляют события и явления, происходившие в самом Риме, провинциях, римско-парфянские проблемы. Российские же и украинские антиковеды отдают предпочтение изучению северопричерноморского региона. Кроме того, признавая в общих чертах типологическое сходство Римской империи и античных государств, располагавшихся на её границах, а равно и специфические особенности развития последних, историки и археологи, тем не менее, не ставили перед собой задачи проведения их всестороннего сравнительного анализа.

Актуальность заявленной темы определяется также тем, что в последние десятилетия в отечественном и зарубежном антиковедении происходит переосмысление исторических процессов, имевших место в первые века новой эры в Римской империи и на периферии античного мира, в том числе, в Северном Причерноморье.

Приведенные соображения позволяют сформулировать цель диссертационной работы, которая состоит в выявлении основных черт и особенностей развития северопричерноморской  периферии античного мира в указанное время, прежде всего, под воздействием всесторонних контактов с Римской империей.

Для достижения её поставлены и решаются следующие задачи:

- выделить основные черты и тенденции социально-экономического и политического развития Империи в эпоху развитого принципата;

- определить место античных государств Северного Причерноморья во внешней политике римских императоров (от Нерона до Траяна) и выделить факторы, оказывающие на это воздействие; 

- рассмотреть политическую историю и государственное устройство Боспорского царства, Херсонеса и Ольвии в контексте римского влияния;

- выделить общее и особенное в экономическом развитии античных государств Северного Причерноморья в рассматриваемый период; 

- проанализировать сходство и различия в социальной характеристике Боспора, Ольвии, Херсонеса, а также специфические процессы, происходившие в этой сфере вследствие прямого или косвенного воздействия со стороны  Римской империи;

- выяснить степень проникновения в социальную структуру античных центров Северного Причерноморья, по сути, весьма замкнутую, представителей различных этнических групп, в том числе и из варварской среды;

- рассмотреть некоторые особенности духовной жизни, культуры античных центров Северного Причерноморья, включая причины появления и специфику проявления некоторых инноваций, в частности, культа римских императоров.

Объектом исследования является периферия античного мира в контексте взаимодействия с Римской империей и варварским окружением.

Предмет исследования – политическая, экономическая, социальная история и культура Ольвии, Херсонеса и Боспорского царства во второй половине I – начале II вв. н.э.

Хронологические рамки работы охватывают период примерно с  середины I в. до 20-х годов II в. н.э. (временные рамки, более соответствовавшие этапу зрелого принципата, потребовали бы значительного увеличения объёма исследования). Но если для политической и военной истории выдержать столь жёсткие временные «границы» возможно, то для анализа социально-экономической и духовной сфер жизни общества их, естественно, необходимо несколько расширить (до I–II веков н.э.).

Территориальные рамки исследования включают в себя пространства, принадлежащие собственно античным государственным образованиям Северного Причерноморья (Ольвия, Херсонес и Боспорское царство), а равно, по мере необходимости и для сравнения, сопредельные варварские территории и, естественно, ближайшие римские провинции. 

Методологической основой работы является цивилизационный подход, разработанный в трудах О. Шпенглера, А. Тойнби, К. Ясперса1, позволяющий рассмотреть то или иное общество как социокультурный исторический феномен во всей специфике его проявлений. Исследование военной, политической, экономической, социальной, этнической, культурной истории Ольвии, Херсонеса и Боспорского царства проводилось в соответствии с общенаучным методом структурного, системного анализа, предполагающего изучение явления во взаимосвязи и развитии совокупности всех его составляющих, существенных элементов. Принцип историзма требует рассмотрения всех явлений и фактов по изучаемой проблематике в процессе из развития, в тесной связи с конкретными условиями, что позволяет выявить причинно-следственные связи в последовательности исторических событий и выделить общие черты и особенности происходивших процессов. Важен также учёт таких факторов, как общеисторический прогресс, специфическое и особенное, определяющее и второстепенное. Поэтому изучение различных аспектов жизни упомянутых государств проводится не в контексте нескольких замкнутых систем, а в их взаимосвязи и с учётом развития всего античного общества. Необходимость использования синхронистического и историко-сравнительного методов обусловлена стремлением объективно представить особенности функционирования каждого из государств Северного Причерноморья, для чего требуется выходить за узкие географические и временные рамки заявленной тематики. Применение историко-системного метода даёт возможность создать цельную картину развития региона.

При формировании структуры исследования были применены проблемно-хронологический принцип и структурно-функциональный метод, что позволило рассматривать ход событий в их последовательности, но под углом определенной проблемы. В силу этого одни и те же исторические явления и факты неоднократно привлекались для анализа разных сторон жизнедеятельности общества.

Автор исходит из необходимости комплексного подхода к источникам, который выражается в сочетании и интеграции письменной традиции, данных эпиграфики, нумизматики и археологических материалов различного рода. Выбор конкретных методов обусловлен целями и задачами исследования, а также спецификой источников. Ведущим методом, используемым в данной работе, является метод источниковедческого анализа, который применялся для отбора источников и критики их содержания. При изучении сведений античных авторов – это сравнительно-текстологический анализ. Использование лапидарных текстов требовало соответствующего эпиграфического навыка. Исследование памятников нумизматики и изобразительного искусства предполагало методы статистического и искусствоведческого анализа. А рассмотрение многочисленного и разнообразного археологического материала было невозможно без овладения рядом археологических методов, связанных с датировкой, определением и научной интерпретацией изучаемых памятников. Недостаток информации, вызванный лакунами в сохранившихся источниках, отчасти восполнялся с помощью исторической реконструкции и моделирования, с опорой на имеющиеся данные и использованием аналогии или дедукции. Хотя полученная картина, в этом случае, имеет гипотетический вид, для исторической реконструкции она все же представляет определенную ценность.

Источниковедческая база исследования. Хотя в работе в основном рассматривается регион Северного Причерноморья, имперская проблематика также затрагивается практически постоянно. Поэтому выделяются условно две группы источников. Для характеристики Римского государства первостепенное значение в данном случае имеют письменные источники: исторические сочинения Тацита, Диона Кассия, Иосифа Флавия2; работа биографического жанра Светония3; «Письма» и «Панегирик императору Траяну» Плиния Младшего; естественнонаучные труды Колумеллы  и Плиния Старшего4; художественные произведения Сенеки, Петрония, Ювенала, Марциала5.

Свидетельства древних авторов о Северном Причерноморье в рассматриваемый период немногочисленны и фрагментарны. Сохранившиеся сообщения давно известны и многократно проанализированы исследователями6. Сравнительно подробные сведения об Ольвии содержатся в Борисфенитской речи (XXXVI) Диона Хрисостома, побывавшего в городе в конце I века. В письмах Плиния Младшего императору Траяну есть указания на дипломатические связи Рима с Боспорским царством, поддерживаемые через администрацию провинции Понт-Вифиния (Epist. X. 63; 64; 67). Работы географического характера Плиния Старшего, Клавдия Птолемея расширяют наши знания об этнических, политических и экономических процессах, происходивших в Северопонтийском регионе приблизительно в указанное время. Сочинения Арриана являются весьма ценным источником для восстановления ситуации во всём Причерноморье в начале II века.

Античная цивилизация оставила нам большое количество памятников лапидарной и керамической эпиграфики. В данной работе использованы классические издания греческих и латинских надписей7 и все основные сборники эпиграфических памятников Северного Причерноморья8. Следует отметить неполноту и фрагментарность, а также избирательный характер вышеперечисленных источников для каждого из государств этого региона в рассматриваемый период. Так, в Ольвии обнаружено довольно много посвятительных надписей коллегий магистратов богам-покровителям и декретов в честь отдельных ольвиополитов. Важное значение для понимания политической истории Ольвии второй половиной I века имеет декрет в честь ольвийского гражданина, обнаруженный в 1984 г. в Крыму около Мангупа9.

Среди эпиграфики Херсонеса, наряду с декретами в честь херсонеситов, встречаются проксенические декреты, надписи на базах статуй и надгробиях, посвящения богам, списки победивших в агонах и т.д. Из недавно опубликованных источников следует отметить фрагмент херсонесского закона о судах I века10.

Спецификой боспорской эпиграфики I–II веков является наличие значительного количества списков фиасов, манумиссий, надписей в честь боспорский царей и на базах статуй римских императоров и членов их семей. Из последних находок, относящихся к исследуемому периоду, назовём энкомий из Керчи и свинцовую пластинку из района древней Акры11.

Для исследования экономических, а иногда и политических процессов и явлений, имевших здесь место, привлекался и нумизматический материал12.

Самым массовым источником, к тому же непрерывно пополняемым, являются разнообразные археологические находки, роль которых в исторических исследованиях, хотя и не всегда однозначна, но весьма велика. История раскопок античных памятников Северного Причерноморья началась ещё в XIX веке. Из полевых изысканий и научных обобщений разной направленности самого последнего времени необходимо отметить работы В.М. Зубаря, С.Ю. Сапрыкина, С.Б. Сорочана, А.В. Буйских, А.В. Сазанова, С.Б. Ланцова, С.Ю. Внукова (Херсонес); Е.М. Алексеевой, А.А. Завойкина,  А.А. Масленникова, В.Г. Зубарева, Н.И. Винокурова, В.Н. Зинько, С.Ю. Сапрыкина, А.А. Малышева, Я.М. Паромова, Н.Н. Болгова, В.Д. Кузнецова, Н.В. Завойкиной,  Т.М. Арсеньевой, В.П. Яйленко, В.А. Горончаровского, Ю.А. Виноградова, Е.А. Молева, Н.А. Фроловой, М.Г. Абрамзона (Боспор); В.В. Крапивиной, Ю.Г. Виноградова, С.Б. Буйских, А.В. Буйских, А.С. Русяевой, С.Д. Крыжицкого, Н.А. Сон (Ольвия). Естественно, этот список далеко не полон. Археологические находки вносят существенный вклад в реконструкцию экономической, социальной и политической истории городов и сельской территории, их государственно-административного устройства, этнического состава и культуры населения.

Степень научной разработанности темы. Поскольку основным предметом диссертации является история государств Северного Причерноморья, в историографическом обзоре мы вынуждены опустить соответствующую проблематику императорского Рима, хотя по ходу работы обращение к ней в той или иной степени было постоянным. Добавим, что и в отношении северопонтийской территории и тематики разбор исследований не претендует на исчерпывающий характер: будут обозначены лишь основополагающие и новейшие работы, затрагивающие обозначенный хронологический отрезок.

Начало по настоящему глубокого научного изучения государств Северного Причерноморья, как известно, положено в трудах В.В. Латышева, М.И. Ростовцева13. Ряд важных работ, подводящих определенные итоги предшествующим исследованиям по истории этого региона, был опубликован в середине XX века14. Следует отметить и коллективную монографию, выпущенную в 1984 г.15

В конце XX – начале XXI веков в свет вышла целая серия обобщающих, также коллективных работ по истории Ольвии, Херсонеса и Боспорского царства, включающие разделы исследований и по I–II вв.16

Рассмотрение истории античных центров Северного Причерноморья невозможно без учета событий, имевших место не только в императорском Риме, но и в сопредельном варварском окружении. В связи с этим отметим относительно недавние публикации Т.Н. Высотской, В.П. Власова, О.Д. Дашевской, Ю.П. Зайцева, А.Е. Пуздровского, А.В. Симоненко, А.С. Скрипкина, И.Н. Храпунова, К.К. Марченко, С.Г. Колтухова, М.Б. Щукина и многих других17.

Политическая история ольвийского полиса нашла отражение в исследованиях С.Д. Крыжицкого, В.М. Зубаря, Ю.Г. Виноградова, Ю.А. Виноградова, В.В. Крапивиной, С.Б. Буйских, П.О. Карышковского, В.П. Яйленко и др.18 Для I – начала II века дискуссионными остаются вопросы об участии Ольвии в боспорском конфликте 45–49 гг., способе установления и характере зависимости Ольвии от варварских царей и другие.

Для рассматриваемого периода политической истории Херсонеса ключевой является проблема довольно тесных взаимоотношений между Херсонесом и Римской империей, которую впервые стал разрабатывать ещё М.И. Ростовцев19. В значительном числе работ историки обращаются к частным сюжетам взаимодействия двух государств20, в том числе к походу Тиберия Плавтия Сильвана21. Проблема римско-херсонесских отношений поднимается в отдельных главах монографии В.И. Кадеева22, а В.М. Зубарь посвятил ей несколько крупных работ23. При этом не решен окончательно вопрос о времени пребывания римских войск на территории херсонесского государства в рамках интересующего нас периода, неоднозначно оценивают исследователи и факт установки в Херсонесе в 80-е годы статуй легатам Мезии Сексту Веттулену Кериалису и Нижней Мезии Сексту Октавию Фронтону.





Государственное устройство Херсонеса римского времени получило отражение в трудах В.В. Латышева, В.Ф. Гайдукевича, В.И. Кадеева, Ю.Г. Виноградова, Е.Г. Сурова, Л.А. Пальцевой и др.24 У историков вызывают разногласия вопрос о численности херсонесского Совета, а также сущность некоторых должностей, упоминающихся в источниках, например, проэдров, демиургов, архонтов, номофилаков. На рубеже XX–XXI вв. появились работы, в которых привлекаются новые данные для освещения отдельных сторон политической истории и внутреннего устройства Херсонеса25.

Политическая история Боспорского государства, в том числе и в интересующий нас хронологический отрезок, стала предметом рассмотрения в исследованиях В.В. Латышева, В.Д. Блаватского, В.Ф. Гайдукевича, Г.А. Цветаевой, В.А. Горончаровского, С.Ю. Сапрыкина и др.26 Для реконструкции некоторых проблем истории Боспора большой интерес представляет монография В.П. Яйленко «Тысячелетний боспорский рейх. История и эпиграфика Боспора VI в. до н.э. – V в. н.э.»27. В ней автор предлагает новое прочтение ряда лапидарных надписей, что позволяет скорректировать наши представления о многих сторонах жизни Боспорского царства. Публикации новых источников С.Ю. Сапрыкиным, В.Д. Кузнецовым и другими исследователями, сопровождающиеся историческим комментарием, помогают заполнить некоторые лакуны в политической истории Боспора28. Ряд дискуссий разворачивается вокруг проблемных вопросов взаимоотношений Боспорского царства и Римской империи, один из которых касается субсидий: выплачивал ли Боспор дань Риму или римская администрация предоставляла боспорским правителям материальную помощь? Другие проблемы: имели ли место периоды ослабления зависимости Боспора от Империи в правление Савромата I, причастна ли римская администрация к разрушению укреплений на Фонталовском полуострове? Отдельные аспекты взаимоотношений Боспора и Рима в I–II вв. рассматриваются в публикациях Н.А. Фроловой, В.М. Зубаря, М.Г. Абрамзона, С.В. Дьячкова, В.Н. Парфенова, А.Р. Панова, В.П. Толстикова, И.Ю. Булкина29. 

Государственному устройству Боспорского царства в первых веках н.э. посвящены специальные исследования К.М. Колобовой, И.П. Никитиной, В.А. Астахова, Л.Г. Шепко, Е.М. Алексеевой, Н.В. Завойкиной (Смирновой), Э.Б. Петровой, Е.Е. Семеновой, С.Ю. Сапрыкина, И.Е. Смирновой30. Актуальным остается вопрос о соотношении в политической структуре Боспорского государства монархии и политии. Его решение во многом зависит от понимания сферы компетенций должностных лиц, упоминаемых в источниках – политарха, стратега, лохага и др., а также интерпретации термина .

Экономической истории отдельных государств Северного Причерноморья в первых веках н.э. посвящены исследования В.И. Кадеева, В.В. Крапивиной, В.М. Зубаря, В.Н. Зинько, Н.А. Сон, С.Ю. Сапрыкина и др.31 В работах этих и других ученых отмечается, что в I веке в регионе начинается экономический подъем. Дискуссионным является вопрос о причинах такового, в частности, на Боспоре. В.Д. Блаватский, Ю.М. Десятчиков экономические успехи Боспорского царства связывали с так называемым процессом сарматизации32. В.Ф. Гайдукевич, Г.А. Цветаева, И.Т. Кругликова подчеркивают влияние Рима, который оказывал финансовую и военную помощь, поощрял посредническую торговлю33. В ряде публикаций последних лет С.Ю. Сапрыкин объясняет причины экономического расцвета дальнейшим совершенствованием эллинистических принципов, заложенных при Митридате и его преемниках34. На значимость для экономики Боспорского государства масштабной и продуманной системы военно-административного устройства обращают внимание А.А. Масленников, В.М. Зубарь, В.Н. Зинько35. В Ольвии – считают С.Д. Крыжицкий, С.Б. Буйских, А.В. Бураков, В.М. Отрешко, В.В. Крапивина – успешному функционированию хоры в послегетский период и, как следствие, новому подъему государства, способствовала система укреплений сельских поселений36. Не случайно в последнее время много внимания уделяется изучению фортификационных сооружений рассматриваемого времени37 и не только ольвийских38.

Социальная история античных государств Северного Причерноморья римского времени получила освещение в обобщающих работах, а также в связи с изучением некрополей, остатков материальной культуры, в том числе жилищ39.

Большой интерес у исследователей вызывают вопросы этнокультурной истории. Время первых веков н.э. в истории Боспора нередко называют сарматским периодом. Тезис о сарматизации был выдвинут ещё М.И. Ростовцевым, который считал, что в этот период ираноязычные племена оказывали существенное влияние на различные стороны жизни жителей Боспорского царства40. В работах историков XX в. проблема соотношения греческих и варварских (не только сарматских) элементов в материальной и духовной культуре отдельных северопричерноморских государств в I–II веках н.э. решалась по-разному41. В последние годы наблюдается достаточно взвешенное отношение к определению степени варварского, в том числе и сарматского, влияния на жизнь населения античных центров Северного Причерноморья42. 

Специальные исследования посвящены отдельным областям культуры. – Быт и повседневная жизнь ольвиополитов и херсонеситов рассматриваются в публикациях А.С. Русяевой, М.В. Скржинской,  В.И. Кадеева, В.М. Зубаря43. Вопросам культуры Боспора, в том числе в связи с римским и варварским влиянием, уделяется внимание в работах Г.А. Цветаевой, Е.А. Савостиной, Е.М. Алексеевой, А.А. Масленникова44. Проблемы изобразительного искусства разрабатываются Г.И. Соколовым45, архитектуры – С.Д. Крыжицким46. Регулярно появляются новые публикации47.

По религиозным представлениям жителей северопонтийского региона основополагающей работой является фундаментальное исследование А.С. Русяевой «Религия понтийских эллинов в античную эпоху», в которой дана общая характеристика религии и культов всех античных государств региона48. Верования городского и сельского населения реконструированы в работах В.Ф. Мещерякова, А.С. Русяевой, В.Н. Корпусовой, В.А. Хршановского, А.А. Масленникова, М.Е. Бондаренко, П.Д. Диатроптова и др.49 За последние годы вышло в свет большое число публикаций, где рассматриваются различные аспекты религиозной жизни региона50. Ряд работ посвящено распространению культа римских императоров51.

Интересный и разнообразный фактический материал, в том числе и по интересующему нас периоду, собран в трудах по истории отдельных городов и областей Северного Причерноморья – Т.М. Арсеньевой, Е.М. Алексеевой, А.В. Буракова, В.Ф. Гайдукевича, И.Т. Кругликовой, В.А. Кутайсова, В.Д. Кузнецова, Е.А. Молева, В.П. Толстикова, Т. Сарновски, О. Савели52.

Тем не менее, несмотря на значительную историографию по данному периоду, многие вопросы истории, хозяйственной жизни, культуры, социального устройства и др. Ольвии, Херсонеса и Боспорского царства остаются в разряде дискуссионных. Следует отметить и отсутствие комплексных, проблемно-обобщающих исследований, относящихся к этому времени.

Научная новизна исследования заключается в комплексном подходе к рассмотрению тенденций, а равно выявлении общих и специфических черт развития различных сторон жизни государств Северного Причерноморья во второй половине I – начале II века, с учетом фактора влияния Римской империи.  Опираясь на достижения в антиковедении и новейшие археологические материалы, в работе подытоживаются и развиваются современные представления о характере и динамике взаимодействия Ольвии, Херсонеса и Боспорского царства как с Римским государством, так и с варварским окружением. Предлагается объяснение некоторых спорных явлений и процессов, в частности появления золотой чеканки Фарзоя в Ольвии, и, в дальнейшем, замены ее серебряной чеканкой; дается собственная трактовка статусов и функций некоторых должностных лиц в херсонесском государстве – проэдров, демиургов, булевтов, номофилаков, архонтов, продиков и другие сюжеты.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. На определение места государств Северного Причерноморья во внешней политике Рима оказывали влияние общие факторы: отдаленное географическое положение, направления внешней политики Империи, степень активности варваров, а также политическая и экономическая значимость отдельных государств. 
  2. Роль Римской империи в политической истории Боспорского царства, Херсонеса и Ольвии во второй половине I – начале II в. можно определить как весьма существенную. Причем эти античные государства не стремились избавиться от римского влияния. В вопросах местного, внутреннего значения они сохраняли известную самостоятельность и, в целом, традиционное государственно-административное устройство при (в той или иной мере ярко выраженной) проримской ориентации во внешних делах.
  3. Экономическое развитие античных государств Северного Причерноморья было тесно связано с военно-политической обстановкой в регионе и во многом обусловливалось стабилизирующим воздействием Римской империи с её военной мощью, ёмким рынком, развитыми торговыми связями и весьма существенной хозяйственной специализацией отдельных районов.
  4. Предпосылки экономического расцвета и благополучия II века н.э. в Римской империи и античных государствах Северного Причерноморья были заложены в рассматриваемый период. В немалой степени это было обусловлено тем, что вся своеобразная система организации власти в Империи (принципат) именно к этому времени получила оптимальное воплощение.
  5. Социальная характеристика Боспора, Херсонеса и Ольвии имеет немало сходных черт. Однако в Боспорском царстве, где на традиционную структуру античного полиса накладываются структуры центральной, монархической по своей сути власти, она сложнее. При этом, влияние последней становилось всё более определяющим.
  6. В античных государствах Северного Причерноморья наблюдаются социальные процессы, аналогичные происходящим в Римской империи, но некоторые явления (например, отпуск рабов на волю) имели лишь внешнее сходство, другие – были достаточно специфичны (особенно в религиозно-культовой практике и массовой культуре).
  7. На этнический состав и культуру различных слоёв населения Боспора, Херсонеса и Ольвии накладывали отпечаток их контакты с другими центрами античного и восточного мира, а также варварское окружение. Степень «варваризации» была неодинаковой, но, в целом, её можно считать незначительной. Культура сохраняла эллинский, скорее даже позднеэллинистический, чем римскопровинциальный облик. Как и для Римской империи, для государств рассматриваемого региона в это время характерны процессы культурно-религиозного синкретизма и нивелирования.
  8. Проникновение императорского культа в северопричерноморские государства было обусловлено распространением римского, прежде всего, военно-политического влияния. В наибольшей степени оно прослеживается в Боспорском царстве. В целом же этот культ не получил широкого распространения в регионе, носил официальный характер и не оказал значительного влияния на религиозную жизнь основной массы населения.

Практическая значимость работы заключается в том, что её результаты могут быть применены в дальнейших исследованиях по проблемам политической, социальной, экономической истории и духовной жизни античных государств Северного Причерноморья в римский период. Представленный в диссертации материал и сформулированные на его основе выводы могут быть использованы для разработки лекционных курсов и проведения семинарских занятий по истории древнего Рима и античных государств Северного Причерноморья в вузовской педагогической практике.

Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования нашли отражение в тринадцати научных статьях. Отдельные аспекты работы обсуждались на международных конференциях: «Кондаковские чтения» (Белгород, 2007), «Роль университетов в поддержке гуманитарных научных исследований» (Тула, 2008), «Город в Античности и Средневековье» (Ярославль, 2010), XVII Сергеевских чтениях на кафедре истории древнего мира исторического факультета МГУ (Москва, 2011), международном историко-теоретическом семинаре «Homo militaris» (Калуга, 2010), межвузовской научной конференции – чтениях памяти профессора В.Ф. Семенова (Москва, 2010), региональных научно-практических конференциях (Калуга, 2007, 2008, 2010, 2011, 2012). Кроме того, результаты диссертации обсуждались на заседаниях кафедры всеобщей истории и археологии ТПГУ им. Л.Н. Толстого и кафедры всеобщей истории КГУ им. К.Э. Циолковского.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, трёх глав, разделенных на 12 параграфов, заключения, приложения и списков источников, использованной литературы, сокращений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность, определяются цель, задачи, объект, предмет, хронологические рамки, научная новизна диссертации, методологическая основа исследования, приводится источниковедческий и историографический обзор,  отмечается  апробация работы и ее практическая значимость.

Глава первая «Римская империя во второй половине  I начале II вв. н.э.: характеристика и тенденции развития» состоит из пяти параграфов и представляет собой обзор различных сторон жизни Римского государства.

В первом параграфе – «Эволюция политической системы» – прослеживаются изменения в развитии императорской власти и аппарате управления Империей. Общей тенденцией трансформации политической системы принципата во второй половине I – начале II вв. стало снижение роли республиканских элементов и структур в управлении – народного собрания, сената, судебных коллегий и сенатских магистратур. При формальном расширении законодательных и судебных компетенций сената происходит фактическое усиление полномочий принцепса. Серьезным соперником традиционных управленческих структур становится императорский бюрократический аппарат. В целом же, императорам в это время удаётся снимать возникающую политическую напряженность, как бы стабилизируя взаимоотношения «новой» и «старой» властных структур и стоящих за ним классов-сословий, включая провинциальную «знать», всё более допуская её к управлению делами Империи. 

Во втором параграфе – «Экономическое развитие Рима и Италии» – рассматривается состояние экономики Империи и экономическая политика принцепсов. Переход к Империи вызвал упорядочение и, затем, оживление экономической жизни, как в Италии, так и в провинциях. Экономическая политика императоров не являет собою стройной системы, некое её подобие лишь просматривается со времени Веспасиана. Осью, вокруг которой вращалась экономика Римской империи, было снабжение армии и Рима продовольствием. Связующими компонентами являлись также политическая власть Рима и торговля, однако стремление принцепсов увеличить доходы государства привело к появлению центробежных тенденций: экономика каждой из провинций всё более замыкается на самое себя. Но эти процессы пока ещё только начали проявлять себя.

Третий параграф: «Сословная структура и социальные отношения». Анализ социальной структуры римского общества I – начала II века выявляет повышенную «мобильность» всех слоев общества. Преследуя цели тактического плана (сохранение гражданского мира и расширение социальной базы единоличной власти), принцепсы решили задачу стратегическую: произошла трансформация граждан Рима и свободных жителей провинций в подданных. Вместе с тем, политика центральной власти по романизации провинций неизбежно вела к провинциализации всей Империи.

В четвёртом параграфе – «Духовная жизнь Империи» – анализируются изменения, имевшие место в мировоззрении её жителей, культуре и искусстве. Уже в I веке, в результате целенаправленной религиозной политики принцепсов, происходит преобразование религии civitas: место «римского мифа» занимает почитание императора. Упрочение этого культа было связано с общей тенденцией укрепления центральной власти, завершением образования Средиземноморской империи, серьёзными изменениями в сознании жителей Рима и провинциалов. В рассматриваемый период культ ещё зависел от личности и политики принцепсов, но появляются и предпосылки для его формализации.

Одновременно, сложно говорить о складывании некоей стройной религиозной системы: многообразие народов и верований, мобильность населения, социальная и имущественная дифференциация, отсутствие религиозных догматов влекли за собой необычайный «разброс» религиозных воззрений. Однако во всех них прослеживается тенденция перехода от религии общины к личной вере, что отражало постепенную унификацию жителей империи, превращение их в подданных. Эти изменения мировоззрения ярко проявились в искусстве Рима.

Пятый параграф: «Место и значение Северо-Причерноморского региона во внешней политике римского государства». Северопонтийский регион выходил из сферы прямых римских интересов в силу своего отдаленного географического положения. Однако в рассматриваемый период происходит постепенный перенос внешнеполитических действий Римской империи на восток и северо-восток, в связи с чем, античные государства Северного Причерноморья оказываются в непосредственной близости от театра военных действий. Это обусловило повышение внимания к ним со стороны римской администрации. С одной стороны, проведение многочисленных военных кампаний на северо-восточных рубежах Империи привело к сосредоточению там легионов и вспомогательных отрядов, снабжение которых отчасти легло на плечи жителей государств Северного Причерноморья. С другой стороны, Риму нужны были союзники для обороны своих границ, а также гарантии невмешательства этих стран в вопросы, затрагивающие интересы Империи. В случаях острой необходимости Рим принимал участие в урегулировании столкновений этих государств с местным варварским миром. Это могла быть прямая военная помощь, денежные субсидии или дипломатическое посредничество. Степень непосредственного интереса Рима к тому или иному государству региона определялась его экономическим и, следовательно, военно-политическим потенциалом.

Вторая глава «Политическая история и государственный строй античных государств Северного Причерноморья во второй половине I начале II вв.» посвящена выявлению влияния соответствующих традиций, Римской империи и варварского окружения на заявленные в её названии стороны жизни Ольвии, Херсонеса и Боспорского царства.

Первый параграф: «Ольвия». Варварское окружение представляло серьёзную угрозу для безопасности небольшого северопонтийского государства. Не имея возможности самостоятельно решить эту проблему, ольвиополиты регулярно обращались за помощью к Империи.  Однако римская администрация, ввиду того, что Ольвия до определенного времени не представляла для неё особого интереса, ограничивалась дипломатической поддержкой города. «Римская рука» прослеживается в установлении аорского протектората над городом, в появлении в Ольвии боспорских войск. Только в правление Траяна в городе размещается римский вспомогательный отряд пехотинцев.

Римское влияние обнаруживается в монетной чеканке города. Римская администрация сначала разрешила Фарзою чеканить золотую монету в качестве своеобразной компенсации за обязанность охранять Ольвию, а потом запретила её, когда аорсы не в полной мере выполнили возложенные на них обязательства.

В первой половине I – начале II века в Ольвии, при сохранении основных полисных институтов, шёл процесс элитаризация государственного строя: усиливается власть архонтов, частные лица окончательно теряют право законодательной инициативы, доступ к магистратурам оказывается у ограниченного круга семей. Непосредственного римского влияния на органы управления, в том числе и через предоставление гражданства, не прослеживается. Не отмечается и явных признаков варваризации системы государственной власти, несмотря на наличие значительного количества имен иранского происхождения среди должностных лиц полиса, массовое появление которых в конце I века можно трактовать как своеобразный отзвук аорского протектората.

Второй параграф: «Херсонес». Херсонеситы, как и ольвиополиты, в случае внешнеполитических затруднений, вызванных, как правило, угрозой со стороны варваров, обращались за помощью к римской администрации. Херсонес фактически предпочел покровительство Рима протекторату Боспора, хотя формально зависимость от последнего продолжала существовать. Полис занимал проримскую позицию в местных конфликтах, предоставлял свою территорию для создания военного опорного пункта римлян в регионе, устанавливал статуи легатам Мезии.

Большинство изменений в государственном строе Херсонеса проходило в русле общерегиональных тенденций, важнейшей из которых являлась элитаризация системы управления. В Херсонесе этот процесс затронул большее количество магистратур, чем в Ольвии. Непосредственно в рассматриваемый период отмечается реформирование судебной системы, постепенный переход эпонимных функций от первого архонта к главному городскому божеству – Деве, появление списков «поставивших печати» в заключительной части херсонесских декретов. Прямого воздействия Римской империи на государственное устройство Херсонеса, тем не менее, также не прослеживается. Косвенно влияние могущественного соседа нашло отражение во внешних формах – оформлении херсонесских декретов, процедуре reiectio в судебной практике. Кроме того, римская провинциальная администрация опиралась при проведении политики в регионе на херсонеситов, получивших римское гражданство.

Третий параграф: «Боспорское царство». Боспорское государство находилось в вассальной зависимости от Рима, которая проявлялась в процедуре утверждения боспорских царей на престол, их титулатуре, монетной чеканке. Контроль за Боспором осуществлялся как через администрацию провинции Вифиния-Понт, так и посредством прямых распоряжений, отдаваемых принцепсами боспорским правителям. При этом Рим был заинтересован в сохранении Боспорского государства и даже укреплении его военного потенциала, что проявлялось в предоставлении римской администрацией субсидий и военных специалистов. Степень римского контроля над Боспором даже в рамках небольшого хронологического отрезка, являющегося предметом нашего рассмотрения, не был одинаковой. Мера самостоятельности этого северопонтийского государства определялась интересами Империи в регионе, ситуацией в самой Римской империи, как внутренней, так и внешнеполитической, а также способностью боспорских правителей решать поставленные перед ними задачи.

Боспорское государство в рассматриваемый  период представляло собой монархию эллинистического типа, при которой крупные (возможно, и малые) греческие города сохраняли самоуправление, естественно, под контролем царских представителей. Отмечается упрочение царской власти, особенно при Савромате I. Оно было обусловлено, прежде всего, успехами боспорских правителей при решении задач, возложенных на них Римской империей. Усиление власти боспорских царей проявилось в изменении их титулатуры, внедрении в сознание подданных идеи божественности царя, создании частного союза почитания Савромата I.  С одной стороны, истоки обожествления монарха уходят в эллинистическую эпоху и даже в предшествовавшую ей эпохи, с другой – прослеживается параллель с культом римских императоров.

Боспорское царство имело сложное, многоуровневое административное устройство. Разветвлённый бюрократический аппарат формировался как из эллинской по происхождению и культуре аристократии, так и, возможно, из некоторого числа эллинизированых выходцев из местной варварской (скифо-сармато-меото-иранской) среды. В городах самоуправление реализовывалось через деятельность традиционных полисных институтов (народного собрания, Совета, городского ополчения, архонтов, стратегов, лохагов, эпимелетов и т.д.), а также и посредством частных союзов, которые могли брать на себя отдельные функции полисных структур.

В третьей главе «Население и культура Боспорского царства, Херсонеса и Ольвии»  затронуты вопросы этносоциальной и духовной жизни античных государств Северного Понта.

В первом параграфе – «Социальная структура» – исследуется сословная и имущественная дифференциация населения Ольвии, Херсонеса и Боспорского царства. В I – начале II века в городских центрах античных государств Северного Причерноморья, особенно в Херсонесе, отмечается существенная имущественное расслоение населения, в то время как сельские поселения Боспора и Ольвии выглядят относительно однородными.

Определяющим для социальной структуры являлось традиционное сословное деление общества, а также наличие или отсутствие у жителей прав римского гражданства. Значимой сходной чертой социальной характеристики Боспора, Херсонеса и Ольвии является незначительное количество рабов. В целом, наиболее сложной была социальная структура Боспора, где на традиционные полисные институты уже достаточно длительное время и всё в возрастающей степени накладывались структуры  бюрократического аппарата центральной монархической власти. Кроме того, в этом государстве в качестве самостоятельной социальной группы можно, видимо, выделить профессиональных воинов. Особенностью социальной структуры Ольвии (по сравнению с Херсонесом) является наличие в рядах её знати представителей сарматской аристократии.

В I–II веках в античных центрах Северного Причерноморья наблюдаются социальные процессы, в целом, аналогичные происходящим в Римской империи. Однако некоторые из этих тенденций имели лишь частичное или внешнее сходство с римскими. К примеру, повсеместно отмечается рост числа вольноотпущенников и их значения в жизни общества. Но если в Риме можно говорить о возрастании роли либертов во всех сферах жизни, в том числе и политической, то в государствах Северного Причерноморья вольноотпущенники (правда, лишь изредка) получали доступ к государственным должностям только на Боспоре. Если в Риме рабов отпускали на волю в связи с нерентабельностью их труда, то в Боспорском царстве – скорее, под влиянием новых религиозных учений.

Второй параграф: «Этнический состав населения». Этнический состав оставался, по преимуществу, эллинским: в наибольшей мере это относится к Херсонесу, в наименьшей – к Боспору (особенно его сельской территории). Вместе с тем, влияние варварского окружения сказывается в распространении иранских имен – в силу расширяющихся торгово-политических и военных (Боспор) или политических (Ольвия) контактов. Отмечается и распространение римских имен, ранее и более всего представленных в Херсонесе. Некрополи и прочие разнообразные археологические памятники и находки, в том числе эпиграфические, в целом, демонстрируют известную культурную нивелировку региона, которая проявляется в варваризации (пусть и незначительной) античных центров и эллинизации негреческого городского и, главным образом, сельского населения Боспорского царства, Херсонеса и Ольвии.

Третий параграф: «Некоторые культурные традиции и инновации». В общем и целом, городское население государств Северного Причерноморья продолжает придерживаться эллинских, точнее эллинистических полисных традиций. Относительно форм организации и самоуправления или управления сельского – данных в нашем распоряжении практически нет. Распространение римских имен, как своего рода инновация,  обусловлено не столько воздействием римских ценностей и образа жизни, сколько политическими причинами.

Что касается духовной культуры, то наибольшая доля традиционного сохранялась в тех её областях, которые были связаны с идеологией полиса. В той же части культуры, что была связана с частной жизнью людей (массовая, обыденная культура), римское воздействие более ощутимо, хотя и не всегда проявлялось напрямую. По-видимому, это объяснялось влиянием моды, вкусов и престижа, да и то – опосредованно – через соседние римские провинции. Именно мода, часто в точности повторявшая римские образцы, диктовала форму прически, выбор ювелирных украшений, внутреннюю отделку жилища и даже склепа.

Варварское влияние на культуру этих государств представляется незначительным. Объяснений, по-видимому, два: во-первых, римская цивилизация ближе эллинской «по духу», выступая как производная последней. Во-вторых, количественное преобладание по соседству, а нередко и опасное противоборство с разного рода варварами как бы непроизвольно «подталкивало» эллинскую по культуре и происхождению часть населения к известной консолидации и даже нарочитой консервации устоев духовной жизни, как формы самозащиты. При этом, необходимо отметить прямую зависимость между размерами государства, его достатком и отношением к традициям предков: чем государство беднее, тем более трепетно его отношение к своей культурной основе (по-видимому, уместен эпитет – «бедная гордость Ольвии»).

Четвертый параграф: «Религиозные представления». В верованиях населения Северного Причерноморья в I–II вв. наблюдаются как черты традиционной эллинской религии, так и все более распространяющихся восточных культов: Ма, Кибелы, Аттиса, фракийского всадника, Верховного женского божества, Безымянного бога, наконец, митраизма и иудаизма. Традиционность веры проявляется в сохранении прежнего, с момента возникновения апойкий, пантеона богов, однако в их иерархии происходят изменения. Сохраняется пиетет к культу Зевса, но отправление его всё более формализуется. Гораздо большее почитание воздаётся богам, покровительствующим той или иной общине: Ахиллу в Ольвии, Деве в Херсонесе, Афродите на Боспоре. Кроме эпиклез, свидетельствующих об их ведущей роли в пантеоне, этим и некоторым другим божествам сопутствует теперь эпиклеза Сотер (Сотейра). Общей тенденцией развития всё более синкретизирущихся культов является стремление к монотеизму, причем происходит это не на государственном, а именно на частном, личном уровне.

  Влияние римской религии в государствах Северного Причерноморья поверхностно. Источники свидетельствуют о слабой степени слияния культов римских божеств с греческими. В регионе существовал культ римских императоров, но он не получил широкого распространения, носил исключительно официальный характер и не оказал значительного влияния на религиозную жизнь основной массы населения. В наибольшей степени его проявление прослеживается в Боспорском царстве. Это обстоятельство обусловлено двумя причинами. Во-первых, как самое сильное в экономическом и политическом отношении государство региона, оно испытывало и наибольшее давление со стороны римской администрации, а культ римских императоров, безусловно, рассматривался как одно из средств выражения господства Рима. Кроме того, в Херсонесе и Ольвии, в значительно большей степени сохранивших полисное устройство с его традиционными ценностями, было меньше идеологических предпосылок для распространения этого культа, чем на издавна монархическом Боспоре.

В заключении подведены основные итоги исследования.

Основные положения диссертации нашли отражение в следующих публикациях:

  1. Публикации в ведущих рецензируемых изданиях:
  1. Тарасова, Л.В. Императорский культ в правление династии Флавиев (69-96 гг.) // Научные ведомости БелГУ. № 1 (56). Выпуск 9. Белгород: Изд-во БелГУ, 2009. С. 21–25 (0,75 п.л.).
  2. Тарасова, Л.В. Лохаги на Боспоре в первые века н.э. (к вопросу о месте лохагов в государственном устройстве) // Проблемы истории, филологии и культуры. Москва-Магнитогорск, 2012 (0,6 п.л.).
  3. Тарасова, Л.В. Религиозные представления ольвиополитов в I–II вв. н.э. по данным антропонимики // Научные ведомости БелГУ. № 7 (126). Выпуск 22. Белгород: Изд-во БелГУ, 2012 (0,5 п.л.).
  1. Прочие публикации:
  1. Филатова, (Тарасова) Л.В. Формирование личности Тиберия // Античный вестник: Сб. науч. тр. / Под ред. А.А. Елагиной. Омск: ОмГУ, 1994. Вып. II. С. 141–147 (0,3 п.л.).
  2. Филатова, (Тарасова) Л.В. Развитие императорского культа в правление династии Флавиев // Научные труды КГПУ им. К.Э. Циолковского. Серия: Гуманитарные науки. Калуга: Изд-во КГПУ, 2007. С. 139–143 (0,3 п.л.).
  3. Тарасова, Л.В. Правление Флавиев: романизация провинций и провинциализация Рима // Кондаковские чтения – II. Проблемы культурно-исторических эпох. Материалы II Международной научной конференции. Белгород: Изд-во БелГУ, 2008. С. 89–95 (0,35 п.л.).
  4. Тарасова, Л.В. Культ римских императоров в городах Северного Причерноморья в I–II вв. н.э. // Научные труды КГПУ им. К.Э. Циолковского. Серия: Гуманитарные науки. Калуга: Изд-во КГПУ, 2008. С. 84–88 (0,25 п.л.).
  5. Тарасова, Л.В. Приоритетные направления внешней политики Траяна и античные государства Северного Причерноморья // Материалы III Международной научно-практической конференции «Роль университетов в поддержке гуманитарных научных исследований» 26–29 мая 2008 г. ТГПУ. Тула: Изд-во ТПГУ, 2008. С. 69–73 (0,2 п.л.).
  6. Тарасова, Л.В. К вопросу об аристократизации государственного строя Херсонеса в I–II вв. н.э. // Город в Античности и Средневековье: общеевропейский контекст. Доклады международной научной конференции / Отв. ред. В.В. Дементьева. Ч. 1–2. Ярославль: ЯрГУ, 2010. Ч. 2. С. 36–39 (0,4 п.л.).
  7. Тарасова, Л.В. Теофорные имена в просопонимике Ольвии второй половины I – первой половины II вв. н.э.: к вопросу о религиозных представлениях ольвиополитов // Научные труды КГУ им. К.Э. Циолковского. Серия: Гуманитарные науки. Калуга: Изд-во КГУ, 2010. С. 127–130 (0,25 п.л.).
  8. Тарасова, Л.В. К вопросу о принципах комплектования армии в Боспорском царстве I–II вв. н.э. // Homo militaris: Литература войны и о войне. История, мифология, поэтика. Материалы Третьих Международных научных чтений. Калуга: Изд-во КГУ, 2010. С. 151–158 (0,5 п.л.).
  9. Тарасова, Л.В. Место проэдров в системе государственного устройства Херсонеса I–II вв. н.э. // Научные труды КГУ им. К.Э. Циолковского. Серия: Гуманитарные науки. Калуга: Изд-во КГУ, 2011. С. 98–102 (0,35 п.л.).
  10. Тарасова, Л.В. Эллинское и римское в государственном устройстве Херсонеса I–II веков н.э.: к вопросу о римском влиянии // Научные труды КГУ им. К.Э. Циолковского. Серия: Гуманитарные науки. Калуга: Изд-во КГУ, 2012 (0,35 п.л.).

1 Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. В 2 тт. М., 1998; Тойнби А. Дж. Постижение истории. Сборник. М., 2004; Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.

2 Тацит Публий Корнелий. Анналы. Малые произведения. История / Пер. с лат. А.С. Бобовича, Г.С. Кнабе. М., 2003; Кассий Дион Коккейан. Римская история. Книги LXIV–LXXX / Пер. с древнегреч. под ред. А.В. Махлаюка. СПб., 2011; Иосиф Флавий. Иудейская война / Пер. с нем. Я.Л. Чертка. Минск, 1991; Иосиф Флавий. Иудейские древности / пер. Г.Г. Генкеля. Т. 1, 2. Минск, 1994. 

3 Светоний Гай Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей / Пер. с лат. М.Л. Гаспарова // Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей. Властелины  Рима. М., 2006. С. 15–296.

4 Гай Плиний Секунд. Естественная история. Книги XIV и XV (отрывки). Колумелла Луций Юний Модерат. О сельском хозяйстве. Книги 1, 2, 3, 11. // Ученые земледельцы древней Италии / пер. с лат. М.Е. Сергеенко. М., 1970. С. 77–113; 114–198.

5 Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию. Трагедии / Пер. с лат. С.А. Ошерова. М., 1986; Петроний Арбитр. Сатирикон / Пер. с лат. под ред. Б.И. Ярхо // Петроний. Апулей. М., 1991. С. 25–154, 367–379; Марциал Марк Аврелий. Эпиграммы / Пер. с лат. Ф.А. Петровского. СПб., 1994; Ювенал. Сатиры / Пер. с лат. Д. Недовича, Ф. Петровского // Римская  сатира. М., 1989. С. 241–342, 501–542.

6 Scythica et Caucasica / Собрал и издал с русским переводом В. Латышев. СПб., 1893–1896. Ч. 1–2. Переиздание: ВДИ. 1947. № 1–4; 1948. № 1–4; 1949. № 1–4.

7 Corpus Inscriptionum Latinarum / Hrsg. A. Degrassi. Berlin, 1862; N.S., 1981; Inscriptiones latinae selectae / Hrsg. H. Dessau. 3 Bde. Berlin, 1892–1916.

8 Важнейшие сборники: Inscriptiones antiquae orae septentrionalis Ponti Euxini. Petropoli, 1916. Т. I; Надписи Ольвии. Л., 1968; Корпус боспорских надписей, М.-Л., 1965; Соломоник Э.И. Новые эпиграфические надписи Херсонеса. Киев, 1964–1973. Использованы также эпиграфические надписи, открытые и опубликованные после выхода в свет данных сборников.

9 Виноградов Ю.Г. Очерк военно-политической истории сарматов в I в. н.э. // ВДИ. 1994. № 2. С. 166–167; Сидоренко В.А. Фрагмент декрета  римского времени из средневековой базилики под Мангупом // МАИЭТ. Вып. V. Симферополь, 1996. С. 35–59.

10 Макаров И.А. Новый закон о судах из Херсонеса Таврического // Древнее Средиземноморье: религия, общество, культура. М., 2005. С. 73–82.

11 Сапрыкин С.Ю. Энкомий из Пантикапея и положение Боспорского царства в конце I – начале II в. н.э. // ВДИ. 2005. № 2. С. 45–81; Сапрыкин С.Ю., Федосеев Н.Ф., Куликов А.В. Новые эпиграфические памятники из Восточного Крыма // IX Боспорские чтения. Керчь, 2008. С. 228–231.

12 Зограф А.Н. Античные монеты // МИА. 1951. № 16. М.-Л., 1951; Анохин В.А. Монетное дело Херсонеса. Киев, 1977; Его же. Монетное дело Боспора. Киев, 1986; Его же. Монеты античных городов Северо-Западного Причерноморья. Киев, 1989; Карышковский П.О. Монеты Ольвии. Киев, 1988; Фролова Н.А. Монетное дело Боспора. Ч. I. М., 1997; Абрамзон М.Г., Фролова Н.А., Горлов Ю.В. Клады античных монет на юге России. М., 2007; Абрамзон М.Г., Фролова Н.А. Корпус боспорских кладов античных монет. Симферополь–Керчь, 2008. Т. I; Абрамзон М.Г. Корпус боспорских кладов античных монет. Клады  из новых поступлений в КИКЗ (2009–2010). Симферополь–Керчь, 2011. Т. II.

13 Латышев В.В. Эпиграфические данные о государственном устройстве Херсонеса Таврического // ЖМНП. 1884. Июнь. С. 35–77; Его же. Исследования об истории и государственном строе города Ольвии. СПб., 1887; Его же. Краткий очерк истории Боспорского царства // ПОNТIКА. СПб., 1909; Ростовцев М.И. Римские гарнизоны на Таврическом полуострове и Ай-Тодорская крепость // ЖМНП. 1900. Март. С. 140–158; Его же. Античная декоративная живопись на юге России. В 2-х тт. Т. I. СПб., 1913. Т. II. Атлас. СПб., 1914; Его же. Научное значение истории Боспорского царства // Сборник к 40-летию профессорской деятельности Н.И. Кареева. СПб., 1914. С. 195–210; Его же. Военная оккупация Ольвии римлянами // ИАК. 1915. Вып. 58. С. 1–16; Его же. К истории Херсонеса в эпоху ранней Римской империи // Сб. статей в честь гр. П.С. Уваровой. Древности. Т. XXVI. М., 1916; Его же. Понт, Вифиния, Боспор // Русский исторический журнал. 1917. № 1–2. С. 110–130; Его же. Скифия и Боспор // ВДИ. 1989. № 1. С. 192–206; № 2. С. 183–197; № 3. С. 184–203; № 4. С. 124–133; 1990. № 1. С. 175–183; Его же. Эллинство и иранство на Юге России. М., 2003. 

14 Античные города Северного Причерноморья. Т. I. М.-Л., 1955; Белов Г.Д. Херсонес Таврический. Л., 1948; Блаватский В.Д. Земледелие в античных государствах Северного Причерноморья. М., 1953; Его же. Очерки военного дела в античных государствах Северного Причерноморья. М., 1954; Его же. Пантикапей. Очерки истории столицы Боспора. М., 1964; Гайдукевич В.Ф. Боспорское царство. М.; Л., 1949; Каллистов Д.П. Северное Причерноморье в античную эпоху. М., 1952; Шелов Д.Б. Античные государства в Северном Причерноморье. М., 1956.

15 Античные государства Северного Причерноморья. М., 1984.

16 По Ольвии: Крыжицкий С.Д.и др. Сельская округа Ольвии. Киев, 1989;  Крыжицкий С.Д. и др. Ольвия. Античное государство в Северном Причерноморье. Киев, 1999; Зубарь В.М., Сон Н.А. Северно-Западное Причерноморье в античную эпоху. Основные тенденции социально-экономического развития // МАИЭТ. Supplement. Вып. 3. 2007. По Херсонесу: Херсонес Таврический в середине I в. до н.э. – VI в. н.э. Очерки истории и культуры. Под ред. В.М. Зубаря. Харьков, 2004. По Боспору: Зубарь В.М., Зинько В.Н. Боспор Киммерийский в античную эпоху. Очерки социально-экономической истории // БИ. 2006. Вып. XII; Античное наследие Кубани. Т. I–II. Под ред. Г.М. Бонгард-Левина и В.Д. Кузнецова. М., 2010.

17 Высотская Т.Н. Поздние скифы в юго-западном Крыму. Киев, 1972; Её же. Неаполь – столица государства поздних скифов. Киев, 1979; Её же. Усть-Альминское городище и некрополь. Киев, 1994; Власов В.П. Боспор и миграционные процессы в Крыму в первые века н.э. // БИ. 2007. Вып. XVI. С. 191–201;  Дашевская О.Д. Поздние скифы в Крыму // САИ. 1991. Вып. Д 1-7; Зайцев Ю.П. Неаполь Скифский (II в. до н.э. – III в. н.э.). Симферополь, 2003; Пуздровский А.Е. Политическая история Крымской Скифии во II в. до н.э. – III в. н.э. // ВДИ. 2001. № 3. С. 86–117; Симоненко А.В. Сарматы Таврии. Киев, 1993; Симоненко А.В., Лобай Б.И. Сарматы Северо-Западного Причерноморья в I в. н.э. Киев, 1991; Скрипкин А.С. Нижнее Поволжье в первые века н.э. Саратов, 1984; Его же. Азиатская Сарматия: проблемы хронологии и ее исторический аспект. Саратов, 1990; Его же. К вопросу этнической истории сарматов первых веков нашей эры // ВДИ. 1996. № 1. С. 160–169; Храпунов И.Н. Об этнических процессах в Крыму в римское время // ПИФК. 2001. Вып. X. С. 165–169; Щукин М.Б. На рубеже эр. Опыт историко-археологической реконструкции политических событий III в. до н.э. – I в. н.э. в Восточной и Центральной Европе. СПб., 1994; Колтухов С.Г. Укрепления Крымской Скифии. Симферополь, 1999; Колтухов С.Г., Юрочкин В.Ю. От Скифии к Готии: Очерки истории изучения варварского населения Степного и Предгорного Крыма (VII в. до н.э.– VII в. н.э.). Симферополь, 2004; Греки и варвары Северного Причерноморья в скифскую эпоху / отв. ред. К.К. Марченко. СПб., 2005.

18 Карышковский П.О. Ольвийские эпонимы // ВДИ. 1978. № 2. С. 82–88; Его же. Ольвия и Рим в I в. н.э. // Памятники римского и средневекового времени в Северо-Западном Причерноморье. Киев, 1982. С. 6–28; Яйленко В.П. Материалы к «Корпусу лапидарных надписей Ольвии» // Исследования по эпиграфике и языкам древней Анатолии, Кипра и античного Северного Причерноморья. М., 1987. С. 4–105; Виноградов Ю.Г. Политическая история Ольвийского полиса, VII – I в. до н.э. М., 1989; Его же. Ольвия и Траян // Восточная Европа в древности и Средневековье. Проблемы источниковедения. М., 1990. С. 27–32; Буйских С.Б. Фортификация Ольвийского государства (первые века нашей эры). Киев, 1991; Крапивина В.В. Ольвия. Материальная культура I–IV вв. н.э. Киев, 1993; Зубарь В.М. Ольвия, сарматы и Рим во второй половине I в. // ВДИ. 1994. № 3. С. 218–222; Его же. Северный Понт и Римская империя. Киев, 1998; Крыжицкий С.Д. и др. Ольвия…; Виноградов Ю.А. Счастливый город в войне. СПб., 2006.

19 Ростовцев М.И. Римские гарнизоны… С. 140–158; Его же. Святилище фракийских богов и надписи бенефициариев на Ай-Тодоре // ИАК. 1911. Вып. 40. С. 1–42; Его же. Дело о взимании проституционной подати в Херсонесе // ИАК. 1916. Вып. 60. С. 63–69.

20 Дьяков В.Н. Пути римского проникновения в Северное Причерноморье: Понт и Мезия // ВДИ. 1940. № 3–4. С. 71–88; Его же. Оккупация Таврики Римом в I в. н.э. // ВДИ. 1941. № 1. С. 94–97; Его же. Таврика в эпоху Римской оккупации // Ученые Записки МГПИ им. Ленина, 1942. Т. XXVIII. Вып. 1. С. 3–42; Шелов Д.Б. Римляне и Северное Причерноморье во II в. н.э. // ВДИ. 1981. № 4. С. 52–64; Сапрыкин С.Ю. Черепицы с клеймами римского легиона из усадьбы хоры Херсонеса // КСИА. 1981. Вып. 168. С. 61; Авдеев А.Г. О времени пребывания подразделений V Македонского легиона в Херсонесе // ВДИ. 1993. № 2. С. 121; Абрамзон М.Г. Отношения Рима с союзными городами Причерноморья по нумизматическим данным // РА. 1996. № 1. С. 84.

21 Соломоник Э.И. О римском флоте в Херсонесе // ВДИ. 1966. № 2. С. 165–171; Зубарь В.М. Еще раз о походе легата Мезии Тиберия Плавтия Сильвана в Таврику // Исседон. Т. 2. Екатеринбург, 2003. С. 155–170; Сарновски Т. Плавтий Сильван и «эскадра-призрак» в Черном море в I в. н.э. // ВДИ. 2006. № 3. С. 117–131.

22 Кадеев В.И. Херсонес Таврический в первые века новой эры. Харьков, 1981.

23 Зубарь В.М. Херсонес Таврический и Римская империя. Очерки военно-политической истории. Киев,  1994; Его же. Северный Понт и Римская империя…; Его же. Таврика и Римская империя. Римские войска и укрепления в Таврике. Киев, 2004.

24 Латышев В.В. Эпиграфические данные… С. 35–77; Гайдукевич В.Ф. История античных городов Северного Причерноморья // АГСП. С. 23 – 147; Суров Е.Г. Новая херсонесская надпись // ВДИ. 1960. № 3. С. 154–158; Кадеев В.И. К вопросу о составе херсонесского Совета ( ) в первых веках н.э. // ВДИ. 1971. № 3. С. 127–130; Его же. Херсонес Таврический…; Пальцева Л.А. О должностных лицах Херсонесского Совета в первые века н.э. // ВДИ. 1977. № 3. С. 175–181; Виноградов Ю.Г. Полемон, Херсонес и Рим // ВДИ. 1992. № 3. С. 130–139; Его же. Дорийские филы в Херсонесе Таврическом // ВДИ. 1993. № 4. С. 61–66.

25 Антонова И.А., Яйленко В.П. Херсонес, Северное Причерноморье и Маркоманнские войны по данным херсонесского декрета 174 г. н.э. в честь Тита Аврелия Кальпурниана Аполлонида // ВДИ. 1995. № 4. С. 58–86; Виноградов Ю.Г. Новое документальное досье императорской эпохи из Херсонеса  // ВДИ. 1996. № 1. С. 48–60; Сапрыкин С.Ю. Херсонесская проксения синопейцу // ВДИ. 1998. № 4. С. 41–65; Сапрыкин С.Ю., Дьячков С.В. Новый римский алтарь из Херсонеса // ВДИ. 1999. № 4. С. 71–78; Макаров И.А. Новый закон о судах… ; Его же. Новые надписи из Херсонеса Таврического // ВДИ. 2006. № 4. С. 83–97.

26Латышев В.В. Краткий очерк истории…; Гайдукевич В.Ф. Боспорское царство; Его же. История античных городов…; Блаватский В.Д. Пантикапей; Цветаева Г.А. Боспор и Рим. М., 1979; Горончаровский В.А. Военно-политическая история Боспорского царства во второй половине I – середине III в. н.э. // Мнемон. 2005. Вып. 4. С. 337–358.

27 Яйленко В.П. Тысячелетний боспорский рейх. История и эпиграфика Боспора VI в. до н.э. – V в. н.э. М., 2010.

28 Сапрыкин С.Ю. Плиний Младший и Северное Причерноморье // ВДИ. 1998. № 1. С. 191–205; Его же. Энкомий…; Кузнецов В.Д. Новые надписи из Фанагории // ВДИ. 2006. № 1. С. 155–172; Его же. Новые надписи из Фанагории. Ч. 2 // ВДИ. 2007. № 1. С. 227–243.

29 Фролова Н.А. О римско-боспорских отношениях в I – середине III в. н.э. по нумизматическим данным // Нумизматика античного Причерноморья. Киев, 1982. С. 55–63; Зубарь В.М. Северный Понт и Римская империя… С. 64–65; Абрамзон М.Г. Отношения Рима с союзными городами… С. 80–85; Дьячков С.В. Римские граждане и римская политика на Боспоре в  I в. до  н.э. – III в. н.э. // ВХУ. 1992. № 363. История. Вып. 26. С. 81–91; Панов А.Р. Рим и Боспор: противостояние или сотрудничество? Н. Новгород, 2003; Его же. Рим на северо-восточных рубежах. Арзамас, 2008; Парфенов В.Н. Ульпии на Боспоре: кто есть кто? // IX Боспорские чтения. С. 211–214; Булкин И.Ю. Боспорцы на службе Империи // Там же. С. 43–47.

30 Колобова К.М. Политическое положение городов в Боспорском государстве // ВДИ. 1953. № 4. С. 47–71; Никитина И.П. Эпиграфические данные о государственном устройстве Боспорского царства в I–III вв. н.э. // Ученые записки Уральского государственного университета. Т. 53. (АДСВ № 4). Свердловск, 1966. С. 185–193; Семенова Е.Е. Царская власть и общинное самоуправление на Боспоре // Античная гражданская община. М., 1984. С. 22–29; Шепко Л.Г. О территориально-административной структуре Боспорского государства в первые века н.э. // Из истории древнего мира и средневековья. М., 1988. С. 45–58; Алексеева Е.М. Горгиппия в системе Боспорского царства первых веков нашей эры // ВДИ. 1988. № 2. С. 66–85; Её же. Античный город Горгиппия. М., 1997; Астахов В.А. Боспорское царство в I в. до н.э. – IV в. н.э. (политическая организация). Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 1991; Его же. Проблема полисных элементов в структуре позднеантичного Боспора (по эпиграфическим данным) // Всеобщая история. Современные исследования: Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 13. Брянск, 2004 // URL: http://historfaculty.narod.ru/kaf/kvi/ava.php (дата обращения: 04. 10. 2011); Петрова Э.Б. Античная Феодосия. История  и культура. Симферополь, 2000; Её же. Менестрат и Сог. (К вопросу о наместниках в Феодосии первых веков н.э. // БИ. 2001. Вып. 1. С. 44–54; Завойкина Н.В. Частные сообщества городов Боспорского царства в I – первой половине III вв. н.э. (по материалам эпиграфики). Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 2006; Смирнова И.Е. Гражданские общины в Боспорском государстве в I – середине III вв. н.э. // URL: http://www.nbuv.gov.ua/portal/Soc_Gum/Iipd/2008_3_4/smirnova.htm (дата обращения: 15.04.2010); Её же. Формирование правящего слоя Боспорского царства в I – сер. III вв. н.э. // URL: http://www.nbuv.gov.ua/portal/Soc_Gum/Iipd/2009_2/37Smirnova.htm (дата обращения: 16.11.2010).

31 Кадеев В.И. Очерки истории экономики Херсонеса Таврического I–IV вв. н.э. Харьков, 1970; Крапивина В.В. Указ. соч.; Зубарь В.М., Зинько В.Н. Указ. соч.; Зубарь В.М., Сон Н.А. Указ. соч.

32 Блаватский В.Д. Очерки военного дела… С. 140 слл.; Его же. Пантикапей. С. 145, 190; Десятчиков Ю.М. Процесс сарматизации Боспора. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 1974. С. 18. 

33 Гайдукевич В.Ф. История античных государств. С. 333; Кругликова И.Т. Боспор в позднеантичное время. С. 14; Цветаева Г.А. Указ. соч. С. 52 слл.

34 Сапрыкин С.Ю. Боспорское царство на рубеже двух эпох. М., 2002. С. 83; Его же.  Боспорское царство: от тирании к эллинистической монархии // ВДИ. 2003. № 1. С. 31; Его же. Этюды по социальной и экономической истории Боспорского царства // Античная цивилизация и варвары. М., 2006. С. 220–235.

35 Масленников А.А. Эллинская хора на краю Ойкумены. М., 1998. С. 181, 261; Зубарь В.М., Зинько В.Н. Указ. соч. С. 179.

36 Крыжицкий С.Д. и др. Сельская округа Ольвии. С. 160–162; Крапивина В.В. Указ. соч. С. 146.

37 Буйских С.Б. Основные элементы фортификации хоры Ольвии первых веков нашей эры // Античная культура Северного Причерноморья в первые века нашей эры. Киев, 1986. С. 189–201; Его же. Некоторые вопросы пространственно-структурного развития ольвийской хоры // Ольвия и ее округа. Киев, 1986. С. 17–28; Его же. Типы ольвийских укреплений римской эпохи // Античные древности Северного Причерноморья.  Киев, 1988. С. 104 – 115; Его же. Фортификация Ольвийского государства…

38 Сокольский Н.И. Таманский толос…; Толстиков В.П. Неизвестные страницы истории Боспорского царства // СГМИИ. 1992. Вып. 10. С. 52–64; Паромов Я.М. Ахтанизовская «батарейка» // БС. 1994. Вып. 4 . – С. 175–177; Его же. К вопросу о типологии поселений античного времени на Таманском полуострове // БФ. 1999. С. 148–152; Рогов Е.Я. Укрепленные поселения Таманского полуострова // Там же. С. 153–157; Масленников А.А. Древние земляные погранично-оборонительные сооружения Восточного Крыма. Тула, 2003; Его же. Эллинская хора… ; Зубарев В.Г. Городище «Белинское» в системе фортификации Европейского Боспора в I–II вв. н.э. // IX Боспорские чтения. С. 116–119; Требелева Г.В. Типы оборонительных сооружений на Боспоре в первые века нашей эры // ПИФК. 2001. Вып. XI. С. 128–137; Николаенко Г.М. Хора Херсонеса в римский период // ХС. 1998. Вып. 9. С. 83–88; Её же. Херсонес Таврический и его хора // ВДИ. 1999. № 1. С. 97–120; Ковалевская Л.А. Типы построек римского времени в округе Херсонеса // Swiatowit. 1999. Т. I. Fasc. А. С. 49–53; Буйских А.В. Еще раз о роли башен в усадебном строительстве Херсонеса Таврического // IX Боспорские чтения. С. 33–36.

39 Зубарь В.М. Некрополь Херсонеса Таврического I–IV вв. н.э. Киев, 1982; Крыжицкий С.Д. Жилые дома античных городов Северного Причерноморья (VI в. до н.э. – IV в. н.э.). Киев, 1982; Крапивина В.В. Указ. соч.; Масленников А.А. Население Боспорского государства в первых веках н.э. М., 1990.

40 Ростовцев М.И. Научное значение истории…; Его же. Скифия и Боспор; Его же. Эллинство и иранство…

41 Гайдукевич В.Ф. Боспорское царство; Его же. История античных городов…; Иванова А.П. Искусство античных городов Северного Причерноморья. Л., 1953; Её же. Скульптура и живопись Боспора: очерки. Киев, 1961; Десятчиков Ю.М. Указ. соч.; Сокольский Н.И. Крепость аспургиан на Боспоре // КСИА. 1975. Вып. 143. С. 21–30; Блаватский В.Д. Процесс исторического развития античных государств в Северном Причерноморье // Проблемы истории Северного Причерноморья в античную эпоху. М., 1959; Его же. Очерки военного дела…; Его же. Пантикапей; Корпусова В.Н. Об этнической принадлежности сельского населения европейского Боспора // Античные города Северного Причерноморья и варварский мир. Л., 1973. С. 18–20; Херсонес Таврический… С. 239.

42 Масленников А.А. Население… С. 14.

43 Русяева А.С. О культурной жизни Ольвии послегетского времени // Античная культура Северного Причерноморья в первые века нашей эры. Киев, 1986. С. 3–25; Её же. Полисные традиции и влияния в культуре Херсонеса Таврического в римскую эпоху // Северное Причерноморье в эпоху античности и средневековья. Труды ГИМ. Вып. 159. 2006. С. 56–75; Зубарь В.М. О некоторых особенностях идеологической жизни населения Херсонеса Таврического в позднеантичный период // Обряды и верования древнего населения Украины. Киев, 1990. С. 61–84; Его же. Херсонес Таврический и население Таврики в античную эпоху. Киев, 2004; Кадеев В.И. Херсонес Таврический. Быт и культура I–III вв. н.э. Харьков, 1996; Скржинская М.В. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н.э. СПб., 2000; Скржинская М.В. Древнегреческие праздники в Элладе и Северном Причерноморье. СПб., 2010.

44 Цветаева Г.А. Указ. соч. С. 97–132; Алексеева Е.М. Культы Горгиппии // СА. 1986. № 4. С. 34–52; Масленников А.А. Население… С. 119–160; Савостина Е.А. Эллада и Боспор (Историко-культурные взаимосвязи и греческий импульс в развитии пластики Северного Причерноморья). Дисс. ... д-ра искусствоведения. М., 2004.

45 Соколов Г.И. Античное Причерноморье. Памятники архитектуры, скульптуры, живописи и прикладного искусства. Л., 1973; Его же. Ольвия и Херсонес. Ионическое и дорическое искусство. М., 1999; Его же. Искусство Боспорского царства. М., 1999.

46 Крыжицкий С.Д. Жилые дома античных городов…; Его же. Ольвия: Историографическое исследование архитектурно-строительных комплексов. Киев, 1985; Его же. Архитектура античных государств Северного Причерноморья. Киев, 1993.

47 Например: Алексеев В.П. Памятники античной культуры из Ольвии // ВДИ. 2003. № 2. С. 36–43; Его же. Новые материалы к изучению культуры античных государств Северного Причерноморья // ВДИ. 2004. № 3. С. 58–79; Медведев А.П. Новые материалы по истории и культуре античной Фанагории (из раскопок Восточного некрополя в 2005–2007 гг.) // Норция. 2009. Вып. 6. С. 146–170.

48 Русяева А.С. Религия понтийских эллинов в античную эпоху. Киев, 2005.

49 Мещеряков В.Ф. Религия и культы Херсонеса Таврического в I–IV вв. н.э. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 1980; Корпусова В.Н. Некрополь Золотое: (К этнокультурной истории европейского Боспора). Киев, 1983; Русяева А.С. Религия и культы античной Ольвии. Киев, 1992; Диатроптов П.Д. Культ героев в античном Северном Причерноморье. М., 2001; Хршановский В.А. Погребальный комплекс римского времени из некрополя Илурата // Боспор Киммерийский: Понт и варварский мир в период античности и средневековья. Керчь, 2002. С. 255–258; Хатунина З.В., Хршановский В.А. Ритуальные сооружения на некрополе Илурата // БИ. Вып. III. 2003. С. 315–328; Емец И.А. Греко-варварские религиозные взаимовлияния на Боспоре Киммерийском. М., 2002; Бондаренко М.Е. Пантеон Херсонеса Таврического. М., 2003; Его же. Государственные пантеоны древнегреческих полисов Северного Причерноморья.  Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 2007; Масленников А.А. Сельские святилища Европейского Боспора. Тула, 2007.

50 Захарова Е.А. К вопросу о хтонической сущности культа Ахилла в Северном Причерноморье // Мнемон. 2004. Вып. 3. С. 349–360; Русяева А.С. Региональные особенности культа Диониса в Причерноморье // БИ. Вып. IX. 2005. С. 65–83; Её же. Святилище Ахилла на Тендре в контексте истории и религии Ольвии Понтийской // ВДИ. 2006. № 4. С. 98–123; Новоселова Н.Ю. Святилище Ахилла на острове Березань в первые века н.э. // Боспорский феномен. Ч. 2. СПб., 2007. С. 31–35; Кузина Н.В. Культ Диониса в античных государствах Северного Причерноморья. Автореф. дис. … канд. ист. наук. Иваново, 2008; Der Achilleus-Kult im nrdlichen Schwarzmeerraum vom Beginn der griechischen Kolonisation bis in die rmische Kaiserzeit. Beitrge zur Akkulturationsforschung. Hrsg. von Joachim Hupe. Rahden/Westfalen. Leidorf, 2006.

51 Кадеев В.И. К вопросу о культе римских императоров в Херсонесе // Вестник ХГУ. 1992. Вып. 25 (№ 362). С. 86–90; Русяева А.С. Религия и культы античной Ольвии; Зубарь В.М. Культ римских императоров в Северном Причерноморье // РА. 1995. № 1. С. 57–64.

52 Арсеньева Т.М. Могильник у дер. Ново-Отрадное // МИА. 1970. № 155. С. 82–149; Бураков А.В. Козырское городище рубежа и первых столетий нашей эры. Киев, 1976; Алексеева Е.М. Античный город Горгиппия; Гайдукевич В.Ф. Античные города Боспора. Мирмекий. Л., 1987; Толстиков В.П. Пантикапей – столица Боспора // Очерки археологии и истории Боспора. М., 1992.  С. 45–99; Кругликова И.Т. Поселение у деревни Ново-Отрадное // ДБ. 1998. Вып. 1. С. 143–185; Кутайсов В.А. Керкинитида в античную эпоху. Киев, 2004; Кузнецов В.Д. Новые надписи из Фанагории; Его же. Новые надписи из Фанагории. Ч. 2; Его же. Фанагория: история исследований и новые находки // РА. 2007. № 2. С. 5–15; Сарновски Т., Савеля О. Балаклава. Римская военная база и святилище Юпитера Долихена // Swiatowit. Suppl. Series A. Antiquity. Vol. V. Warszawa, 2000; Молев Е.А. Боспорский город Китей. Симферополь – Керчь, 2010.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.