WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Предеина Мария Юрьевна

ЗАКОН: ПРОБЛЕМА ВЗАИМОСВЯЗИ ОНТОЛОГИЧЕСКОГО И ГНОСЕОЛОГИЧЕСКОГО АСПЕКТОВ

09.00.01 – Онтология и теория познания

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата философских наук

Челябинск – 2012

Работа выполнена на кафедре философии ФГБОУ ВПО «Челябинский государственный университет»

Научный руководитель:  Суханов Ким Николаевич,

доктор философских наук, профессор

Официальные оппоненты:  Борисов Сергей Валентинович,

доктор философских наук, доцент,

ФГБОУ ВПО «Челябинский

государственный педагогический

университет», профессор

кафедры философии.

Кирик Татьяна Анатольевна,

кандидат философских наук, доцент,

ФГБОУ ВПО «Курганский

государственный университет»,

доцент кафедры философии.

Ведущая организация:  ФГБОУ ВПО «Магнитогорский

государственный технический

университет им. Г. И. Носова»

Защита диссертации состоится 30 мая 2012 года в 14 .00 часов на заседании объединенного диссертационного совета ДМ.212.296.07 при ФГБОУ ВПО «Челябинский государственный университет» по адресу: 454021, г. Челябинск, ул. Бр. Кашириных, 129, зал заседаний ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Челябинского государственного университета.

Автореферат разослан «  » апреля 2012.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор философских наук, доцент  Худякова Наталья Леонидовна

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Трактовка развития как универсального процесса, связывающего воедино различные известные уровни бытия, предполагает разработку онтологической модели на основе общих принципов (субстанциальности, системности, закономерности). Сочетание универсальных характеристик субстанциальности, системности, закономерности в развитии необходимо связано с учетом специфики уровней бытия, которые являются стадиями процесса развития. Способ такого соединения универсального и специфичного в процессе развития осмысливается неодинаково представителями различных философских школ и направлений, что делает эту проблему дискуссионной. Наиболее актуальным элементом данной дискуссии является вопрос о месте законов в онтологических моделях бытия: закон – универсальный принцип бытия, определяющий связанность уровней бытия в процессе развития (материалистическая диалектика, идеалистическая диалектика), закон – способ упорядочивания субъектом своего опыта, но не принцип бытия (кантианство, позитивизм), закон – правило игры прошлых эпох (постмодернизм). При этом значение данной дискуссии не ограничено теоретической сферой: от признания существования законов бытия зависит способ ориентации человека в мире.

Степень научной разработанности проблемы. Разработкой философской проблематики законов науки и законов бытия занимались многие выдающиеся мыслители, начиная с античности: закон – логос бытия (Гераклит), абсолютная необходимость (Демокрит), вечная и неизменная форма (Аристотель). Утверждение видения бытия как системного единства развивающегося многообразия обусловило осмысление закона в контексте процесса развития. Место законов в развитии от природного бытия к социальному и идеальному бытию в общем виде рассматривалось Ф. Энгельсом. Характеристику закона как становящегося отношения логических категорий идеального бытия, чуждого природе, социуму и индивидуальному сознанию человека предпринял Г. В. Ф. Гегель. Закон как отношение «организмов», становящееся по мере реализации «избирательной активности», рассматривал А. Н. Уайтхед. Определение закона как вечной и неизменной идеальной сущности принадлежит Н. Гартману.

Вынос законов за пределы повседневного присутствия человека в мире предпринимает М. Хайдеггер. Определение закона как способа связи чувственных данных на основе привычки давал Д. Юм, как способа связи на основе логических схем, признаваемых, как правило, априорными, давали И. Кант и Э. Кассирер. Вариант конвенциалистской трактовки всеобщности и необходимости законов принадлежит К. Попперу. Индуктивистскую трактовку законов науки разрабатывали Б. Рассел и Р. Карнап, дедуктивистскую – Э. Кассирер и К. Поппер. Критикой названных подходов занимался П. Фейерабенд.

Рассмотрение закона в контексте философского осмысления результатов современных физических и химических исследований предпринимали естествоиспытатели В. Гейзенберг, Р. Фейнман, И. Пригожин. Исследование закона в контексте установления соотношения необходимости и случайности, в том числе с учетом результатов исследований микромира, нашло выражение в статьях Д. И. Блохинцева, Ю. В. Сачкова, Г. И. Рузавина, Н. В. Пилипенко, А. С. Кравца, Г. Герца и др. Значение результатов исследований биологических наук для разработки представления о законах живой природы было рассмотрено в работе Т. Юнкера и У. Хоссфельда.

Характеристика специфики социального бытия в контексте обоснования существования законов социума предпринималась К. Марксом, Э. Дюркгеймом, Ф. Фукуямой, К. Г. Гемпелем, а в контексте обоснования отрицания названных законов – Г. Риккертом, В. Виндельбандом, В. Дильтеем, Х.-Г. Гадамером, Ж. Бодрийаром, Ж.-Ф. Лиотаром и др.

Особенности законов идеального бытия (законов мышления) в контексте обоснования их становления в процессе познавательно-практической деятельности исследовались Ф. Энгельсом, В. И. Лениным, Э. В. Ильенковым. Поиском причин упорядоченности опыта субъекта, лежащих вне познавательно-практического освоения мира, занимались И. Кант, Э. Кассирер (посредством введения понятия «априорной логической схемы»), Д. Юм (посредством введения понятия «привычки»), К. Поппер (наличие врожденных ожиданий регулярностей).

Исследование приведенных работ показывает наличие различных подходов как к существованию законов, так и к определению их характера, что обусловливает необходимость дальнейших исследований в частности в аспекте соотношения законов науки и законов бытия.

Объектом исследования является закон в онтологическом и гносеологическом аспектах.

Предметом исследования является онтологический статус объективных законов и их выражение в законах науки.

Целью исследования является установление взаимосвязи онтологического и гносеологического анализа закона.

Реализация данной цели обусловила постановку следующих задач:

  1. Сравнительный анализ онтологических моделей природного, социального и идеального бытия.
  2. Определение места объективных законов в моделях бытия.
  3. Анализ понятия закона науки.
  4. Сравнительный анализ законов естественных, социальных наук и наук о мышлении.
  5. Исследование критериев оценки адекватности законов науки законам бытия.

Теоретико-методологическая основа исследования. В работе были использованы методы диалектики при исследовании взаимосвязи онтологического и гносеологического аспектов закона; структурно-функциональный метод при определении влияния онтологических воззрений на выбор методов познания, интерпретацию методов и оценку результатов, а также при определении влияния гносеологических представлений на характер онтологической модели бытия; метод классификации при выявлении различных подходов к разработке онтологических и гносеологических воззрений; метод сравнительного анализа при рассмотрении различных онтологических моделей (природного, социального, идеального) бытия; метод восхождения от абстрактного к конкретному при осуществлении движения от установления особенностей закона как такового к установлению особенностей законов конкретных уровней бытия; генетический метод при исследовании возникновения и развития рассматриваемых подходов.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

  1. Выявлено влияние гносеологических концепций (решение вопроса о познаваемости бытия, установление способа познания бытия, трактовка рациональности, определение познавательных способностей субъекта и др.) на построение моделей бытия.
  2. Обосновано определяющее значение трактовки закона для построения моделей бытия.
  3. Показан исторический характер законов бытия как становящихся связей и отношений уровней бытия.
  4. Разработана классификация онтологических моделей бытия, опирающаяся на онтологические и гносеологические представления.
  5. Изучены варианты обоснования всеобщности и необходимости законов науки.
  6. Выявлена сопряженность в законах науки видения бытия и принципов его исследования.
  7. Обоснована плодотворность рассмотрения законов науки в ценностно-познавательном, мировоззренческом контексте.

На защиту выносятся следующие положения диссертационного исследования:

  1. Особенности исследования бытия обусловлены выбором стратегии философствования, задающей способ учета познающего субъекта при построении модели бытия.
  2. Связанность уровней бытия в общем процессе развития определяется, в частности, историческим характером законов, сочетанием универсальных принципов (субстанция, система, закон) со специфическими формами их проявления на разных уровнях бытия.
  3. Гносеологическое определение закона задает видение научного закона как строго универсального высказывания, выражающего необходимые регулярности, присущие объективному миру, внутреннюю природу вещей.
  4. Научный закон нацелен на систематизацию, упорядочение и упрощение исследуемой области бытия на основе конструирования особого мира идеализированных объектов, в формировании которого участвуют научно-теоретические, философские, эстетические, социально-культурные представления.
  5. Различные варианты онтологических и гносеологических трактовок закона подлежат оценке в логическом (научном), эстетическом и этическом аспектах при преимущественном значении логических (научных) критериев непротиворечивости, согласованности с результатами научных исследований, возможности постановки новых задач познания.

Теоретическая значимость диссертационного исследования обоснована тем, что:

  • доказаны теоретические положения об историческом характере законов бытия и историческом характере выражения законов бытия в законах науки, методологический принцип единства онтологического и гносеологического подхода к изучению проблемы закона;
  • изложено обоснование рассмотрения закона науки в качестве репрезентанта закона бытия;
  • раскрыты причины неоднозначности оценок онтологических и гносеологических воззрений, определяющих трактовку существования объективных законов и возможности их познания, факторы, обусловливающие исторически приближенное выражение законов бытия в законах науки;
  • изучена взаимосвязь онтологических и гносеологических характеристик закона с мировоззренческими представлениями в целом, в том числе сочетание логических (научных), эстетических и этических критериев оценки в условиях возможности различных интерпретаций научных результатов, недостаточности этих результатов для целостного осмысления мира и процесса познания.

Практическая значимость полученных соискателем результатов исследования подтверждается тем, что:

  • разработаны положения, имеющие значение в процессе преподавания учебных курсов философии, философии науки, гносеологии в высших учебных заведениях естественнонаучного и гуманитарного профиля, а также при чтении спецкурсов по философским проблемам профильных дисциплин;
  • определены перспективы использования принципов разработанной концепции закона науки при разрешении методологических противоречий в процессе познания;
  • создана модель познания и оценки законов науки, сочетающая универсальные принципы со спецификой исследуемых областей бытия;
  • представлены рекомендации по оценке используемых в процессе познания логических методов и получаемых с их помощью результатов.

Апробация работы. Основные положения настоящего диссертационного исследования докладывались и обсуждались на второй региональной научной конференции «Смыслы, ценности, нормы в бытии человека, общества, государства» (Челябинск, 2010), всероссийской заочной научно-практической конференции «Экономика российских регионов: проблемы и перспективы инновационного развития» (Челябинск, 2010), научном семинаре «Буква и дух закона» (Челябинск, 2011), всероссийской научной конференции «Смыслы, ценности, нормы в бытии человека, общества, государства» (Челябинск, 2011), шестой очно-заочной международной научно-практической конференции «Дискурсология: методология, теория, практика» (Челябинск, 2012), а также на аспирантских семинарах Челябинского государственного университета.

Структура работы. Диссертация включает введение, три главы, содержащие двенадцать параграфов, заключение и библиографию (содержит 118 наименований). Содержание работы изложено на 216 страницах.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, определяется степень научной разработанности проблемы, формулируются цель и задачи исследования, устанавливается теоретико-методологическая основа исследования, раскрывается научная новизна и положения, выносимые на защиту, показывается теоретическая и практическая значимость исследования.

Первая глава «Закон как элемент природного, социального и идеального бытия» посвящена исследованию объективного закона в контексте моделей бытия. Используются методы классификации и сравнительного анализа при рассмотрении различных онтологических моделей, а также структурно-функциональный метод при определении влияния гносеологических представлений на разработку моделей бытия.

Первый параграф «Понятие и виды бытия» посвящен исследованию моделей бытия, их классификации и сравнительному анализу.

Понимание бытия в истории философии проходит этапы от концепции однородного, неподвижного единства (Парменид) через концепцию неизменного многообразия, множественности материальных или идеальных начал (Демокрит и Платон, соответственно) к концепции системного единства развивающегося многообразия. Особенность построения моделей бытия всякий раз обусловливается выбором стратегии философствования, определяющей способ учета присутствия познающего субъекта в моделях бытия. При рассмотрении познающего субъекта в качестве «рядового» объекта, элемента мира построение онтологической модели основывается на принципе объективности и предполагает установление видов бытия, определение отношений между ними. При рассмотрении познающего субъекта в качестве исходной «точки отсчета» построение модели предполагает раскрытие бытия по отношению к субъекту с его мировосприятием или миропониманием.

В контексте первой стратегии установление отношений видов бытия связано с решением вопроса о том, эволюционируют ли исследуемые виды бытия, являются ли они моментами единого процесса развития или они изначально лишь сосуществуют, пересекаясь друг с другом в некоторых точках. При рассмотрении видов бытия как моментов единого процесса развития дается определение вектора этого развития в смысле движения «снизу вверх» или «сверху вниз». В первом случае линия развития начинается с природного бытия и продолжается в социальном и идеальном бытии, как это имеет место у Ф. Энгельса. Природное бытие как начало этой линии представляется в соответствующих моделях физическим бытием, внутри которого движение идет от неживой природы к возникновению жизни и от возникновения жизни к формированию предпосылок для перехода на уровни бытия, представленные социальным и идеальным бытием.

Во втором случае в качестве начального пункта развития берется идеальное бытие, представленное отчужденной от человека абсолютной идеей. Абсолютная идея «ниспадает» до вещественно-грубого природного бытия с тем, чтобы потом вновь вернуться к себе, пройдя через социальное и идеальное (но на этот раз уже связанное с человеком) бытие (модель Г. В. Ф. Гегеля). Линия развития в этом случае определяется стремлением абсолютной идеи к самопознанию.

Модели бытия, представляющие виды бытия в качестве сосуществующих «плоскостей», не связанных единым процессом развития, предполагают решение проблемы определения характера «наслоения» видов бытия друг на друга. Наслоение трактуется или как привнесение формы в материю (Аристотель), или как привнесение в природное бытие выраженных на языке математики законов, принадлежащих изначально идеальному бытию (модель Н. Гартмана), или как полное слияние материального и идеального посредством образования единой субстанции (Б. Спиноза, А. Н. Уайтхед).

В контексте второй стратегии исследование бытия осуществляется обычно через установление способа связи человека и бытия. Принятие мировосприятия в качестве такого способа связи ведет к концепциям близости человека и мира, открытости их друг другу, что позволяет отступить от строгих логических построений к поиску личностного смысла (модели М. Хайдеггера, Ж. П. Сартра). Апелляция к миропониманию как способу связи также предполагает выбор в качестве точки отсчета человека, но не человека чувствующего, а человека логически мыслящего, стремящегося не столько к поиску личностного смысла, сколько к упорядочиванию бытия на основе неких схем (модели И. Канта, Э. Кассирера).

Таким образом, влияние гносеологического контекста на разработку онтологических моделей зависит от решения вопроса о применимости или неприменимости принципа объективности, возможности раскрытия бытия таким, какое оно есть само по себе.

Второй параграф «Объективные законы в контексте онтологических моделей природного бытия» посвящен исследованию законов природы в онтологическом аспекте.

Способ рассмотрения законов, как установлено выше, задается выбором стратегии философствования. В контексте стратегии, ориентированной на реализацию принципа объективности, установление отношений видов бытия тесно взаимосвязано с определением законов. Утверждение связанности видов бытия на основе развития при субстанциональном значении природного бытия сопряжено с рассмотрением законов как связей и отношений, возникающих в процессе становления соответствующих форм бытия. Характер соответствующих связей и отношений обусловлен качественной определенностью взаимодействующих объектов конкретной формы бытия, формой проявления необходимости в массе случайностей, определяющей реализацию одной из возможностей развития.

Способ существования той или иной формы бытия определяется становлением ее законов. Сопряженность качественной специфики формы бытия с присущими ей законами обусловливает качественное своеобразие взаимосвязи необходимости и случайности внутри этой формы. Например, реализация необходимости в форме случайности на уровне микромира определена не воздействием внешних по отношению к необходимой связи условий, а укорененностью случайности наряду с необходимостью в самой сущности объекта.

Анализ результатов естественных наук дает богатейший материал для конкретизации философской идеи исторического характера законов природного бытия. Особое значение в этом контексте имеет гипотеза «Большого Взрыва», осмысление которой в философском плане не только позволяет обосновать исторический характер законов, но и представить сами становящиеся законы как результат реализации одного из возможных направлений эволюции. Тема становления Вселенной находится на грани познанного и непознанного, что создает условия для постановки новых задач. К числу таких задач относится поиск неких «первозаконов», которые могли бы определить другие, производные от них законы, возникающие в дальнейшем, разграничить возможное и невозможное. Значение данной задачи признают В. Гейзенберг, Д. И. Блохинцев, И. Пригожин, выделяет данную тему Д. Холтон. Решение названной задачи пока относится только к области гипотез. Возможно, на статус подобного закона мог бы претендовать закон сохранения энергии, подкрепляющий идею несотворимости и неуничтожимости движения. Определенно можно сказать только то, что подобные законы должны были бы быть присущи всем формам материи, лежать в основе становления этих форм. При этом вечность таких законов означала бы их непрестанное проявление через исторически становящиеся законы каждой новой формы материи, т. е. их непрестанное воспроизведение в качестве основы новых законов. В результате можно было бы снять противопоставление вечного и преходящего: вечность была бы наполнена становлением.

В контексте стратегии, задающей отрицательное решение вопроса о возможности раскрытия бытия таким, какое оно есть само по себе, характеристика бытия по отношению к человеку зависит от определения способа связи бытия и человека. Если связь сводится к эмоционально-чувственному мировосприятию, то вопрос о существовании законов бытия выводится за пределы рассмотрения (как, например, у М. Хайдеггера и Ж. П. Сартра). Напротив, рационализация способа связи человека и бытия (через миропонимание) придает первостепенное значение установлению закона, определяющего построение целостного образа бытия. Выбор в качестве точки отсчета познающего субъекта проявляется в скептицизме по поводу переноса знаний, полученных субъектом, на бытие вне него. Закон природы (если можно так назвать связь ощущений субъекта) получает свое основание не в природе, а в познающем субъекте. Впрочем, по мнению Б. Рассела, гипотеза о существовании законов природы допустима в целях придания ценности науке, а, по мнению Г. Фоллмера и К. Поппера, в пользу принятия данной гипотезы свидетельствует существование языка.

Определение закона как объективного, присущего бытию, независимому от субъекта познания, выражает стратегию, ориентированную на реализацию принципа объективности, на установление связи закона с субстанциональным видом бытия и соответственно направлением вектора развития бытия.

Третий параграф «Объективные законы в контексте онтологических моделей социального бытия» посвящен определению онтологических особенностей законов социума.

Способ исследования законов социума в наиболее общих чертах обусловлен выбором стратегии философствования, дающей ответ на вопрос, возможно ли познание самого социального бытия как такового или возможно только «схватывание» когнитивных процессов его (бытия) познания. Понимание законов социального бытия в контексте первой стратегии предполагает установление сферы социального бытия, обусловливающей существование или не существование законов социума.

Трактовка развития как универсального процесса, связывающего все виды бытия, предполагает разработку онтологической модели на основе единых принципов в сочетании с установлением специфичности возникающих видов бытия, а также поиск способа согласования универсальности базовых принципов со спецификой видов бытия. В контексте модели, рассматривающей виды бытия как становящиеся в условиях субстанционального значения природного бытия, качественная специфика социального бытия подлежит преломлению через призму таких универсальных принципов, как принципы материальности, взаимообусловленности, развития. Принцип материальности в данном контексте можно трактовать как принцип, определяющий рассмотрение социального бытия как объективного, независимого от произвола субъекта. Конкретизация названного принципа означает поиск той сферы жизни социума, в которой отношения между индивидами устанавливались бы с необходимостью вследствие существования неразрывной связи между потребностью в некоторых благах и поддержанием жизни индивида. Принцип взаимообусловленности на уровне социального бытия определяет понимание соотношения индивида и социума, представляющегося системой отношений, складывающейся между индивидами и формирующей индивидов. Принцип развития можно охарактеризовать как принцип рассмотрения отношений между индивидами в качестве становящихся и изменяющихся. Сочетание перечисленных принципов позволяет определить законы социума как законы становящихся социальных отношений, в первую очередь по поводу производства материальной жизни (К. Маркс). При этом всеобщность законов не отменяет специфику развития конкретного общества, объясняемую на основе установления диалектической взаимосвязи необходимости (закона) и случайности (конкретных условий проявления закона).

Необходимый характер закона социума в целом не исключает свободы выбора индивидом «проекта самого себя». Эта свобода не является, однако, абсолютной, поскольку перечень возможных вариантов выбора обусловлен сложившейся системой проявления законов. Существование законов социума и свобода выбора не исключают друг друга: закон определяет систему отношений, в которой осуществляется выбор, а свобода – то, что будет выбрано в этой системе.

В контексте онтологических моделей, задающих иное соотношение материального и идеального через определение материальной жизни общества как производной от идеального бытия, особое значение приобретает вопрос о существе идеального. Последнее может задаваться или как чистая идея, лежащая за границами социума, или как духовная жизнь социума, или как духовная жизнь индивида. Каждое из приведенных определений идеального может разрабатываться и в направлении утверждения, и в направлении отрицания законов социума.

При построении онтологической модели, определяющей виды бытия как моменты развития идеи, исследование социального бытия также может осуществляться на основе последовательной разработки ряда универсальных принципов, в том числе принципов имманентности законов идее и развития идеи (модель Г. В. Ф. Гегеля). Объективные законы, присущие идее, не формируются в процессе жизнедеятельности социума, а только обнаруживают себя в смене его типов. При этом генетическая связь между сменяющими друг друга социумами предстает как развитие содержания идеи.

В рассматриваемой концепции истоки становления законов вынесены за пределы социального бытия: существование вектора развития социума обусловлено не характером самого социума, а характером внешней по отношению к нему идеи. Перенос становления законов в сферу трансцендентного вносит элемент произвольности в решение вопроса о существовании законов, поскольку трансцендентный, недоступный опыту мир, может быть определен и как допускающий существование законов, и как исключающий их существование. Последняя тенденция находит свое выражение в определении трансцендентного мира в качестве самостоятельного сверхэмпирического и сверхисторического мира ценностей. Ценности в этом контексте, как и идея, действуют через индивида, но не являются результатом взаимодействия индивидов. Однако в отличие от идеи внеисторический мир ценностей по существу не предполагает исторического развития ни самого себя, ни социума. В результате на смену пониманию развития как универсального процесса приходит рассмотрение автономного возникновения частного случая. В этом частном случае проявляет себя ценность, а не закон.

Введение трансцендентного мира идей или ценностей, с одной стороны, переносит определение существования или не существования законов в сферу идеального, а, с другой стороны, представляет это идеальное как чуждое социуму. Сохранение определяющего значения идеального при одновременном наделении способностью к развитию самого социума возможно на основе переосмысления идеального. Такое переосмысление предполагает рассмотрение идеального как результата духовной жизни социума или отдельного индивида. Однако констатация принудительной силы объективного духа по отношению к конкретному индивиду недостаточна для утверждения существования законов социума. Необходимым и достаточным условием их существования является наличие некоторого вектора развития объективного духа. Существование такого вектора признается не всегда. Например, по мнению В. Дильтея, различные формы проявления объективного духа (право, гражданское общество, государство, искусство и др.) есть результат объективации процесса взаимодействия между людьми, жизни. Жизни присуще развитие, но поскольку это развитие жизни, то оно не может быть вписано в мертвые, абстрактные схемы закона. Близкой позиции придерживаются Х.-Г. Гадамер и К. Манхейм.

Придание основополагающего значения человеку в системе «объективный дух – человек» ставит существование законов в зависимость от природы человека. Грань между характеристикой этой природы как соответствующей или не соответствующей законам довольно тонка. По мнению Ф. Фукуямы, стремление человека к свободе определяется законом, задающим в качестве вектора развития движение к свободе, а, по мнению Ж. П. Сартра, закон лишь ограничивает свободу выбора человеком проекта самого себя.

В контексте стратегии, ограничивающейся рассмотрением конструктивных процессов социального познания, отношение к существованию законов социума сводится к выдвижению гипотез. По мнению К. Поппера, социальному бытию могут быть присущи законы, но гипотезы об их существовании и их содержании невозможно проверить.

В итоге можно констатировать, что вопрос о существовании законов социума сохраняет свою дискуссионность, обусловленную своеобразием социального бытия по сравнению с природным бытием, сочетанием объективности законов социума с уникальностью исторического движения каждого народа, а также объективности законов социума со способностью человека действовать осознанно. Решение названных вопросов означает выявление той сферы жизни социума, в которой отношения между индивидами устанавливаются с необходимостью.

Четвертый параграф «Проблема объективности законов в контексте онтологических моделей идеального бытия» посвящен проблеме объективного характера законов идеального бытия.

Установление объективности законов идеального бытия зависит от определения идеального бытия, раскрываемого в контексте онтологических моделей. Конкретизация принципов субстанции, системы, закономерности применительно к идеальному бытию предполагает установление места идеального бытия в системе бытия в целом в сочетании с решением вопроса о существовании объективных законов идеального бытия. Отказ от субстанциальности идеального бытия нацеливает на установление его генетических связей с природным, социальным бытием. Предпосылочный характер законов, определяющих влияние природного (социального) бытия на становление и существование идеального бытия, обусловливает их объективность. Однако сущность идеального бытия не может быть исчерпана констатацией природных и социальных предпосылок осуществления процесса мышления, она определена способностью активно отражать природное, социальное бытие и сам процесс мышления в форме понятий, суждений, умозаключений.

Определение объективности законов мышления, объективности связей и отношений между понятиями и суждениями, предполагает решение вопросов о необходимом характере «данности» законов мышления субъекту, а также о факторах, определяющих содержание этих законов. Адекватное осознание законов мышления является задачей логики как науки, которая сформировалась уже после возникновения мышления. Хаотическое мышление при отсутствии логической теории законов мышления не позволило бы человеку ориентироваться в окружающем мире и осуществлять целенаправленную практическую деятельность по его преобразованию. Без определенности мысли, обусловленной определенностью предмета мысли, ни отдельный человек не смог бы выстроить идеальную схему освоения действительности, ни сообщество людей не смогло бы координировать свои действия. Поскольку и на стадии мышления без владения логической теорией законов мышления человек более или менее ориентировался в мире и осуществлял целенаправленную деятельность преобразования мира, постольку можно сделать вывод, что законы мышления были имманентны мышлению и при отсутствии логической теории этих законов. Имело место детерминированное успешной практической деятельностью становление законов мышления, получивших впоследствии наименование основных законов формальной логики, а также зачатков законов диалектического мышления, например, при «схватывании» единства таких противоположностей, как верх и низ, правое и левое, отец и сын и т. п. Неосознанность становления законов мышления в процессе практического освоения мира свидетельствует об отражательной природе содержания этих законов.

В контексте стратегии, ограничивающей сферу знания субъективным опытом, идеальное бытие в форме сознания (совокупности образов) человека, предстает в качестве того единственного, существование чего переживается непосредственно и не устанавливается с помощью логических выводов. Упорядоченность субъективного опыта, регулярная повторяемость связей и отношений элементов субъективного опыта в конечном итоге может порождать идею существования законов мышления (в смысле отношений между мыслями), независимых от произвола субъекта. В контексте рассматриваемой стратегии объективность законов мышления не объясняется влиянием объективного мира, о котором субъекту ничего не известно. Истоки объективности законов мышления либо не определяются, либо выводятся из природы субъекта. При этом и априорные логические схемы (И. Кант), и привычки (Д. Юм), и врожденные ожидания регулярностей (К. Поппер) трактуются как существующие независимо от их осознания субъектом.

В результате в контексте и первой, и второй стратегии объективность законов мышления понимается как независимость от произвола субъекта и от осознания субъектом этих законов. Но, в отличие от первой стратегии, разработка которой позволяет обосновать объективность посредством выявления обусловливающего влияния внешнего мира на формирование содержания законов в процессе практической деятельности, в контексте второй стратегии истоки объективности в лучшем случае ищутся в самом субъекте.

Существование различных философских вариантов определения субстанции, системы, закона в контексте моделей бытия ставит вопрос о критериях их оценки. Мы полагаем, что формирование таких критериев должно основываться на научном (логическом), эстетическом и этическом осмыслении отношения человека к миру. Преимущественное значение при этом мы приписываем логическим (научным) критериям: логической непротиворечивости, согласованности модели с результатами научных исследований, возможности постановки новых задач познания, исходя из принятой модели (эвристическая сила модели). Однако в условиях возможности различных интерпретаций научных результатов, а также недостаточности этих результатов для целостного осмысления мира или процесса познания предварительная оценка может осуществляться на основе критериев других категорий. В частности на основе привлечения таких ценностей, как гармония или беспорядок, изменчивость или постоянство, природа как причина самой себя или идея. Приведенные ценности задают эстетический образ мира, например, в виде естественной гармонии, становящейся из хаоса. Подобные отчасти поэтические образы могут помочь мысленно охватить множество конкретных природных процессов, хотя, конечно, они не могут и не должны замещать результаты научных исследований, представляющих собой необходимое звено при построении и обосновании онтологической модели.

Вторая глава «Законы науки, их онтологический статус и функции» посвящена анализу понятия закона науки, способов его выражения, а также сравнительному анализу законов, устанавливаемых различными науками (естественными, социальными, наукой о мышлении). При определении влияния онтологических представлений на формирование понятия закона науки используется структурно-функциональный метод, при исследовании становления данного понятия – генетический метод, при исследовании законов, устанавливаемых различными науками, – метод сравнительного анализа.

Первый параграф «Понятие закона науки и способов его выражения» посвящен исследованию становления понятия закона науки, раскрытию содержания этого понятия.

Бытию присущи связи между объектами одного структурного уровня бытия и связи между самими уровнями бытия. Для субъекта данные связи начинают существовать только тогда, когда становятся предметом осмысления и получают выражение в языке. По отношению к субъекту мир распадается на мир как он существует сам по себе и мир, данный субъекту в соответствующих образах, выраженных в языке. С этого момента начинается познание и поиск критериев соответствия между двумя мирами.

Результаты познавательно-практического взаимодействия с объективным миром закрепляются в мышлении и выражаются в языке. Эти результаты предстают первоначально как органическое единство содержания (конкретного знания о мире) и формы (закономерной связи мыслей). Форма фиксирует регулярность, позволяющую оперировать знанием о прошлом в будущем. Применимость полученного знания в будущем свидетельствует о существовании бытийствующей регулярности, воспроизводящейся всякий раз при наличии определенных условий. В результате неявно, без обоснования формируется образ универсального, необходимого, соответствующего объективному миру знания. Этот образ, нередко определяемый как «инстинктивная вера» (А. Н. Уайтхед) или «врожденные ожидания» (К. Поппер), еще не выражен, но уже вплетен в ткань культуры как предпосылка любой деятельности: при отсутствии регулярности деятельность невозможна.

Выявление и обоснование сложившегося образа знания зависит от выбора стратегии философствования, допускающей или отвергающей возможность познания мира самого по себе. Рассмотрение опыта в качестве связующего звена с объективным миром является условием включения признаков всеобщности и необходимости в содержание понятия научного закона. Формирование данного понятия задает идеал научного закона. Безусловно, на каждом конкретном этапе познания возможно несоответствие полученных результатов идеалу, которое, впрочем, может быть обнаружено на следующем этапе. В контексте противоположной стратегии принятие названных признаков возможно только на конвенциональной основе, задающей видение ценности научного знания. Ценность науки связывают, как правило, с возможностью осуществления функций объяснения и предсказания. Реализация названных функций предполагает, что высказывание, предвосхищающее некоторое будущее событие, может быть выведено дедуктивным путем из установленного научного закона. Такой вывод возможен, если научный закон выражен в форме высказывания, выводящего за пределы уже накопленного опыта. Согласно К. Попперу, это высказывание должно быть строго универсальным, а не численно общим.

В результате научный закон в идеале можно определить как строго универсальное высказывание, выражающее необходимые регулярности, присущие объективному миру. Естественно, речь идет об идеале, поскольку на практике формулировка конкретного закона науки зависит от меры познания объективных связей бытия, от накопленного опыта субъекта и его установок.

Второй параграф «Законы естественных наук: особенности и функции» посвящен исследованию особенностей законов, устанавливаемых естественными науками.

Исследование особенностей научного закона показывает, что включение в понятие научного закона признаков всеобщности и необходимости не имеет логического обоснования и зависит от оценки возможностей раскрытия качественной определенности исследуемых объектов. Однородность природных объектов делает возможным, по словам Э. Кассирера, «интеллектуальное господство над фактами» путем введения точного принципа (закона) построения ряда элементов природного бытия, позволяющего выводить каждый частный его член. Ориентация на поиск подобных законов обусловливает высокий уровень теоретизации, сопряженной в ряде естественных наук с математизацией и формализацией.

Математизация осуществляет перевод содержательного описания систем теоретических объектов в математическую форму. Использование математического аппарата вносит коррективы в процесс установления и оценки физических законов. Как отмечают Р. Фейнман и В. Гейзенберг, процесс поиска закона физики может начинаться с «угадывания» математического уравнения, осуществляемого, по мнению В. С. Степина, в частности, посредством перенесения уже известных уравнений, сформулированных применительно к одним предметным областям, на новые, еще не изученные предметные области. Осуществление такого переноса свидетельствует о наличии убеждения в единообразии механизмов установления связей и отношений в природе. Выражение законов физики в форме математических уравнений позволяет ввести такие критерии оценки законов, как простота и симметрия (инвариантность соответствующего уравнения по отношению к определенным математическим преобразованиям). Симметрия рассматривается в качестве свидетельства правильности выражения закона природы, хотя, конечно, это не отменяет его экспериментальную проверку, имеющую определяющее значение.

Существо научных законов определено теми функциями, которые они выполняют. Можно выделить две группы функций: собственно научные и мировоззренческие. К собственно научным функциям относятся функции описания, объяснения, предсказания, а также методологическая. Осуществление названных функций исходит из предположения о соответствии законов науки законам бытия. Как отмечают Т. Кун, Д. Холтон, П. Фейерабенд и др., при возможности сосуществования различных вариантов описания одного и того же «среза» бытия выбор того или иного варианта определяется научно-теоретическими, философскими, эстетическими, социально-культурными представлениями. Наличие субъективных предпочтений, с одной стороны, позволяет установить связь между собственно научными и мировоззренческими функциями, а, с другой стороны, снижает достоверность описания и определяет необходимость дополнения описания объяснением установленного и предсказанием нового.

Понятие естественных наук объединяет науки, различающиеся как по объектам исследования, так и по используемым методам. Различия влияют на особенности закона, на возможность выражения закона в виде математического уравнения и на возможность оценки этого уравнения с точки зрения простоты и симметрии. Объединяет естественные науки их стремление к упрощению природного бытия посредством подведения множества индивидуальных случаев под общий научный закон.

Третий параграф «Особенности и функции законов социогуманитарных наук» посвящен исследованию законов, устанавливаемых социогуманитарными науками.

Социальному бытию, с одной стороны, присуща явно фиксируемая историчность, которая, однако, не исключает сходства по существу между различными социальными организмами: каждому обществу присущи хозяйственная деятельность, отношения собственности, осмысление жизни человека и общества в произведениях искусства и др. Придание определяющего значения одному из названных аспектов обусловливает характер онтологической модели социального бытия. Отрицание или признание законов в контексте модели социального бытия определяет задачи и методы социогуманитарных наук. Отказ от поиска регулярностей сопряжен с акцентом социогуманитарных наук на методах понимания, отнесения к ценностям. Признание законов социума ориентирует на использование логических методов. Э. Дюркгейм, например, предлагал при исследовании социума использовать индуктивный метод сопутствующих изменений, которым практически пользовались при построении моделей социального бытия, в частности при выделении решающих факторов социального бытия, и другие исследователи (Г. В. Ф. Гегель, К. Маркс, Ф. Фукуяма).

Значение устанавливаемых законов социального бытия определяется выполняемыми ими функциями – научными (описание, объяснение, предсказание, методологическая) и мировоззренческими. В социогуманитарных науках объяснению иногда противопоставляют понимание. Однако объяснение не исключает понимания, а является средством понимания более глубоких связей элементов социального бытия. Факт прежде, чем стать предметом объяснения, должен быть описан. Но описание уже предполагает работу с неким законом, обусловливающим черты рассматриваемого факта. Преодоление этой «круговой ситуации» обычно связывают с предсказанием еще неизвестных фактов. В области социальных наук предсказание, сделанное на основе законов социума, способно, не всегда однозначно приводить в движение различные социальные силы, вследствие чего предсказание обычно имеет вероятностный характер даже при наличии одних и тех же начальных условий. В процессах исторического действия сценарии корректируются по мере поступления уточненной информации о расстановке социальных сил. Последнее позволяет вслед за К. Г. Гемпелем назвать такое предсказание «наброском», задающим направление дальнейшего эмпирического исследования.

Исследование функций законов социальных наук показывает, что на их установление и оценку влияет социальная заинтересованность. Наличие такой заинтересованности может рассматриваться как дополнительный аргумент против существования законов социума. Однако заинтересованность, пристрастность присуща и установлению законов естественных наук. Вероятно, заинтересованность не может быть устранена, но это не означает бессмысленность поиска и формулировки законов, поскольку помимо заинтересованности установление законов опираются на факты, имеющие обоснование. Замена законов царством ценностей не отменяет социальную заинтересованность, поскольку и в этом случае обществу будет не безразлично, что именно будет отнесено к ценностям.

Четвертый параграф «Особенности и функции законов наук о мышлении и познании» посвящен анализу законов наук о мышлении и познании.

Содержание законов мышления согласно материалистической стратегии философствования определяется характером бытия предмета мысли, в частности его устойчивостью или изменчивостью. Законы естественных и социальных наук также как законы наук о мышлении определяют, как мыслить предметы. Но в отличие от законов естественных и социальных наук, определяющих, как мыслить предметы некоторой области, законы наук о мышлении (законы формальной и диалектической логики) определяют, как мыслить любые предметы. Законы наук о мышлении также как законы естественных и социальных наук сообщают нечто о мире, но уровень универсальности этого сообщения различен. Законы естественных и социальных наук сообщают о некоторой конкретной предметной области явлений, тогда как законы наук о мышлении сообщают о бытии в более широких, межпредметных и общенаучных масштабах.

Законы наук о мышлении, устанавливая логический аспект мысли о предмете, опираются на онтологические представления. Детерминирующее влияние онтологических представлений на формирование законов наук о мышлении показывает, что в законах мышления отображаются наиболее общие отношения элементов бытия.

Законы наук о мышлении, определяют некоторые стандарты мышления, критерии оценки результатов познания, способы проверки имеющегося знания, стратегию поиска нового знания.

Третья глава «Взаимосвязь законов науки и законов природного, социального и идеального бытия» посвящена исследованию закона науки как репрезентанта закона бытия, выявлению критериев соответствия законов науки законам бытия, роли законов науки в формулировке критериев оценки онтологических и гносеологических воззрений. В параграфе используются методы классификации и анализа при определении критериев оценки законов науки, выявлении философских, научных представлений, опосредующих выражение закона бытия в законе науки, структурно-функциональный метод при установлении влияния названных критериев и представлений на оценку и поиск закона науки.

Первый параграф «Закон науки как репрезентант закона бытия» посвящен возможности определения закона науки в качестве репрезентанта закона бытия.

Объективный закон есть связь или отношение, определенное качественным своеобразием соотносящихся объектов некоторого структурного уровня бытия. Научный закон по самой своей идее есть выражение в языке объективного закона соответствующего науке или научной дисциплине структурного уровня бытия. При этом объективные связи и отношения «переводятся» в связи и отношения сущностей, отделенных от конкретики проявления объективного закона посредством конструирования идеализированных объектов. Это обстоятельство исключает абсолютное тождество между объективным и научным законом: научный закон не реализуется в существующем мире в чистом виде, он может рассматриваться лишь в качестве приблизительно соответствующего реальным процессам. Вместе с тем закон науки связан с раскрытием сущности явлений, допускающих различные интерпретации. Интерпретационные представления могут формироваться на обыденном уровне познавательно-практической деятельности, на уровне философского осмысления реальности (например, темы Д. Холтона) или конкретного научного познания (например, парадигмы Т. Куна). Вторжение перечисленных представлений, задающих своеобразное видение реальности, способно посеять сомнения в возможности отображения объективного закона в законах науки. Однако эти представления, в сущности, помогают установить связь между миром самим по себе и миром являющимся. Наличие опосредующих звеньев может внести искажения в отображение мира самого по себе, но их не следует абсолютизировать. Искажения влияют лишь на степень соответствия законов науки законам бытия, но не отменяют соответствия в принципе. Научный закон остается приближенным, исторически изменчивым репрезентантом объективного закона «живого» бытия.

Параграф второй «Критерии оценки адекватности законов естественных наук законам природного бытия» посвящен выявлению критериев соответствия законов естественных наук законам природного бытия.

Результатом научного познания является построение теоретической модели, образованной взаимодействующими идеализированными объектами, связи между которыми получают выражение в форме научных законов, проверяемых на логическую непротиворечивость и эмпирическую подкрепляемость через выполнение функций объяснения и предсказания. Последнее может положить начало корректировке теоретической модели и сформулированного в ее контексте закона с учетом эмпирических данных. Оценка получаемых экспериментальных результатов при этом неодинакова в разных концепциях гносеологической природы опыта. Рассмотрение опыта в качестве звена, связывающего субъект с объективным миром, сопряжено с признанием эксперимента не только в качестве средства соотнесения сформулированного научного закона с эмпирической реальностью, сконструированной субъектом, но и в качестве средства соотнесения репрезентирующего бытие закона с самим природным бытием. В этом контексте именно практика, несмотря на ее историческую ограниченность, принимается в качестве относительного критерия адекватности закона науки закону бытия. Квалификация опыта как преграды отгораживающей субъект от объективного мира, естественно, отвергает практику как критерий оценки адекватности закона науки закону бытия. Однако усилия исследователей по существу все же направлены на поиск способов преодоления исторической ограниченности практики на путях разработки принципов верификации (Р. Карнап) или фальсификации (К. Поппер). Последнее, вероятно, свидетельствует о внутренней противоречивости данных концепций: установить соответствие законов науки законам бытия невозможно, но исследовать и совершенствовать движение к такому соответствию признается необходимым.

Третий параграф «Критерии оценки адекватности законов социогуманитарных наук законам социального бытия» посвящен критериям соответствия законов социогуманитарных наук законам социального бытия.

При разработке закона в социальных науках, также как в науках естественных, строится идеализированная модель бытия, применительно к которой формулируется научный закон. Проверка научного закона в естественных науках осуществляется, как правило, посредством перехода от теоретической модели к эмпирической концептуальной модели, что позволяет учитывать реальные условия бытия и при разработке схемы эксперимента устранять влияние случайных факторов. Исследование закона социальных наук предполагает корректировку идеализированной модели применительно к конкретным условиям, но зачастую исключает в условиях повышенного многообразия общественной жизни проведение эксперимента по заранее разработанной схеме. Последнее обстоятельство осложняет проверку закона социальных наук. Кроме того, в историческом процессе необходимость тесно переплетается со случайностью и нередко они нагружаются различным содержанием в контексте того или иного закона социальной науки. В области социальных наук не столько открывают новые факты на основе законов науки, сколько ждут наступления каких-либо фактов. Данное обстоятельство позволяет установить разницу между пониманием историчности практики в естественно-научном и социо-научном контекстах. Период научного познания природы еще слишком мал для того, чтобы полагать существенное изменение природы и касающихся ее фактов в течение этого времени. Историчность практики в контексте познания бытия социума проявляется в том, что только по достижении определенного уровня развития социума можно получить факты, необходимые для разработки и проверки закона науки. В процессе исторического развития знаний об обществе активная роль принадлежит, таким образом, не только субъекту познания, но и обществу как таковому.

Четвертый параграф «Проблема критериев адекватности законов мышления и познания «реальному» бытию идеального» посвящен критериям соответствия законов наук о мышлении и познании самому «реальному» процессу мышления и познания.

Как уже отмечалось, законы, устанавливаемые науками о мышлении и познании, определяют, как правильно мыслить объект мысли. Следовательно, адекватность законов мышления и познания может рассматриваться в двух аспектах – в аспекте адекватности их предмету мысли и в аспекте их адекватности «реальному» мыслительному процессу. В рамках второго аспекта устанавливается, действительно ли законы логики описывают реальный процесс мышления и является ли отклонение реального процесса мышления от законов логики свидетельством ошибочности самого мышления или неточности законов логики. В четвертом параграфе первой главы, мы развивали тезис, согласно которому мышление неосознанно направляется определенными законами еще до того, как знание соответствующих законов логики становится достоянием мыслящего человека. При этом отклонения индивидуального процесса мышления от законов логики вряд ли можно рассматривать как свидетельство неточности в формулировках логических законов. Скорее напротив, их можно трактовать как ошибку мышления, подлежащую исправлению в соответствии с законами. Мышление, не соответствующее законам, должно быть скорректировано. При установлении данного соотношения акцент сделан на том, что именно законы логики, выражающие в наиболее общей форме характеристики объективного мира, вероятно, более адекватны предмету мысли, поскольку являются обобщенным итогом общественной практики и познания. Приведенные аргументы обеспечивают, по нашему мнению, приоритет законов логики над индивидуальным мыслительным процессом. Этот приоритет определяет специфику законов логики по сравнению с законами других наук: несоответствие реальных процессов законам естественных или социальных наук является основанием для опровержения этих законов, а несоответствие мышления законам логики является основанием для отвержения результатов самого мышления. Иными словами, не практика мышления служит критерием истинности законов логики, а законы логики служат критерием истинности мышления. Однако данное соотношение может быть изменено в том случае, если в индивидуальном мыслительном процессе будет совершена не банальная ошибка, а установлена и обоснована ограниченность закона логики, его несоответствие бытию.

В заключении диссертации подводятся основные итоги работы, намечаются некоторые пути дальнейшего исследования.

Основное содержание диссертационного исследования отражено в следующих публикациях:

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК

Министерства образования и науки РФ

  1. Предеина, М. Ю. Установление объективных законов социума в свете онтологических моделей социальной реальности [Текст] / М. Ю. Предеина // Вестник Челябинского государственного университета. Серия «Философия. Социология. Культурология». – 2010. – Выпуск 18. – № 20 (201). – С. 31-37 (0,76 п.л.).
  2. Предеина, М. Ю. Проблема объективности законов мышления в контексте онтологических моделей идеального бытия [Текст] / М. Ю. Предеина // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия социально-гуманитарные науки. – 2012. – Выпуск 18. – № 10 (269). – С. 193-195 (0,19 п.л.).

Другие публикации:

  1. Предеина, М. Ю. Свобода и необходимость в контексте существования объективных законов социума [Текст] / М. Ю. Предеина // Смыслы, ценности, нормы в бытии человека, общества, государства. Материалы второй рег. науч. конф. Челябинский государственный университет. 30 мая 2010. / под ред. Е. А. Куштым. – Челябинск: ООО «Издательство РЕКПОЛ», 2010. – С. 177-179 (0,16 п.л.).
  2. Предеина, М. Ю. Существование объективных законов социума в контексте диалектической взаимосвязи необходимости и случайности [Текст] / М. Ю. Предеина // Экономика российских регионов: проблемы и перспективы инновационного развития. Материалы всеросс. заочн. науч.-практ. конф. 15 мая 2010. / под ред. Ю. В. Абдурахимова – Челябинск: Челябинский институт ФГОУ ВПО «Уральская академия государственной службы», 2010. – С. 269-272 (0,28 п.л.).
  3. Предеина, М. Ю. Особенности методов познания объективных законов социума [Текст] / М. Ю. Предеина // Буква и дух закона. Сборник научных работ. ГОУ ВПО Челябинский государственный университет. Кафедра философии. / под ред. Е. А. Куштым. – Челябинск: ООО «Издательство РЕКПОЛ», 2011. – С. 16-22 (0,44 п.л.).
  4. Предеина, М. Ю. Характеристика законов бытия: ценностный аспект [Текст] / М. Ю. Предеина // Смыслы, ценности, нормы в бытии человека, общества, государства. Материалы всеросс. науч. конф. Челябинский государственный университет. 30 мая 2011. / под ред. Е. А. Куштым. – Челябинск: ООО «РЕКПОЛ», 2011. – С. 184-189 (0,28 п.л.).
  5. Предеина, М. Ю. Законы бытия в контексте дискурса прошлого и настоящего [Текст] / М. Ю. Предеина // Многоликий дискурс: монография/ под общей редакцией М.А. Малышева и В.Е. Хвощева. Россия – Мексика. – Челябинск: Издательский центр ЮУрГУ, Издательство НОЦ «КПОН». Discurso Polifacetico: monografia / coordinadores: Mijail A. Malishev y Vladimir E. Jvoschev. Rusia – Mexico/ - Toluca, Editorial de la Universidad Autonoma del Estado de Mexico, 2012. – С. 122-126 (0,2 п.л.).





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.