WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

        На правах рукописи

Цыганков Владислав Васильевич

ТРАНСФОРМАЦИИ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
В МОДЕРНИЗАЦИОННОЙ И МИРОСИСТЕМНОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ:
СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЙ И МАКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

Специальность 09.00.11 — Социальная философия

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата философских наук

Новосибирск — 2012

Работа выполнена в федеральном государственном бюджетном учреждении науки  Институте философии и права Сибирского отделения  Российской академии наук (ИФПР СО РАН)

Научный руководитель:

доктор философских наук, профессор

Николай Сергеевич Розов

Официальные оппоненты:

Кущенко Сергей Владимирович,

доктор философских наук, Заведующий кафедрой истории и политологии Новосибирского государственного технического университета (НГТУ)

Гордиенко Алексей Аркадьевич,

доктор философских наук, ведущий научный сотрудник сектора социологии науки и образования

Института философии и права Сибирского отделения РАН (ИФПР СО РАН).

Ведущая организация:

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт философии и права Уральского отделения РАН (ИФПР УрО РАН).

Защита состоится 24 декабря 2012 года в 1330 часов на заседании диссертационного совета Д 003.057.02 при Институте философии и права СО РАН по адресу: 630090, г. Новосибирск, ул. Николаева, д. 8, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Института философии и права СО РАН: 630090, г. Новосибирск, ул. Николаева, д. 8.

С электронной версией автореферата можно ознакомиться на сайте Института философии и права СО РАН: www.philosophy.nsc.ru

Ученый секретарь

диссертационного совета Анна Юрьевна Сторожук

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Во второй половине 1980-х гг. в СССР/России начались глубокие трансформации основных социальных сфер и институтов.  Общим местом социологически ориентированных работ остается сетование на то, что реформирование социальных институтов и практик в России не приводит к ожидаемым результатам; что модернизация в России испытывает регулярные срывы; что реформируемые институты не отличаются требуемой устойчивостью и т.п. Объяснения затягивания в России ситуации  «недореформированности» многообразны и противоречивы. Огромное количество вариантов объяснения не отличается достаточной фундированностью и эмпирической проверяемостью, а значит – востребованностью, что препятствует развертыванию полноценной дискуссии. Обесценивание вариантов объяснения происходит также из-за обычного акцента на уникальных особенностях российской истории, что не позволяет проводить достаточно широкие обобщения, необходимые для сравнительных исследований и прогнозирования. Необходимым компонентом является учёт включенности России в общемировые процессы – изменения глобального характера. Таким условиям в наибольшей степени отвечают модернизационная перспектива и миросистемный анализ как наиболее обобщающие концепции, предполагающие сравнение обширного ряда случаев социальной трансформации и построение соответствующих объяснительных моделей. Данные подходы соперничают между собой, во многом противоречат друг другу, как с точки зрения теоретических оснований, способа интерпретации, так и с точки зрения предмета рассмотрения. Сильная сторона теории модернизации – внимание к внутренним механизмам социальных трансформаций, тогда как для миросистемного анализа сильной стороной является представление о «мировой конъюнктуре» - внешнем стимуле трансформаций. Познавательный и практический интерес связан с  выявлением эвристических возможностей (и ограничений) обоих подходов в объяснении российских трансформаций, а также с сопоставлением и соединением тех положений, которые могли бы стать взаимодополняющими.

Работа, выполненная в этом направлении, должна иметь  макросоциологический характер. Макросоциология, как теоретический уровень социального знания, исследует проблемы общественного развития  (расцвета и упадка обществ, социальных революций, той или иной исторической динамики), т.е., занимается примерно тем же, что и исторический материализм советского периода (но уже без моноидеологии). В современной России макросоциология не легитимирована и не институализирована в качестве отрасли социологии, а имеет статус одного из направлений социально-философских исследований. Обсуждение базовых категорий обоих подходов предполагает обращение к вопросам социальной онтологии, и в то же время – к вопросам гносеологии, поскольку надо будет вести речь об адекватности идейно-методологических оснований подходов. 

Оценка состояния проблемы. Проблема объяснения российских трансформаций является темой для огромного количества макроисторических и историософских работ, однако особую важность в свете настоящей темы представляют работы, использующие сравнительно-исторический метод и теоретическое обобщение результатов. Исследовательскую традицию темы российских трансформаций следует начинать уже с «Философических писем» П.Я.Чаадаева, в которых впервые в развернутом виде поднята проблема соответствия России некоторым значимым образцам. Представление об «институциональной дисфункции» было затем развернуто в трудах представителей «государственно-юридической школы» (К.Д.Кавелина, Б.Н.Чичерина, П.Н.Милюкова). Кроме работ представителей русского прогрессизма в том же XIX веке появились попытки опровержения этой концепции с позиции «этнографического взгляда на историю» (А.С.Хомяков, А.П.Щапов, Н.И.Костомаров). Родоначальником еще одного – социологического - варианта объяснения российских трансформаций следует считать В.О.Ключевского.

В позднейшее время эти представления могли объединяться в разной конфигурации: «культурно-исторические типы» Н.Я.Данилевского, этноконфессиональная идентичность, неизбывная самобытность народной души, неизменная эсхатологичность интеллигенции, представление истории как «войны народов», ницшеанское выделение аполлоновского и дионисийского начал как маркеров больших сообществ (Н.А.Бердяев, Д.С. Мережковский, С.Н.Булгаков); геокультурное представление о «месторазвитии» евразийцев; феномен российской «власти-собственности» Р.Пайпса, российская «социокультурная раздвоенность» А.С.Ахиезера, «милитаристская легитимность» И.М.Клямкина, геоклиматический подход В.Л.Милова, представление об «институциональных матрицах» С.Г.Кирдиной и О.Э.Бессоновой. Иначе проблематика российских трансформаций представлена в работах С.А.Нефедова, П.В.Турчина, где один из значимых тезисов состоит в следующем: структуры меняются соответственно изменениям доступа всего общества и отдельных групп к ресурсам (экологическим, геоэкономическим и т.п.).. В русле разработки социологического направления находятся все крупные советские конкретно-исторические исследования, выполненные в марксистской парадигме (Н.М.Покровский, А.А.Зимин, Л.В.Черепнин, Н.М.Дружинин, Н.Ф.Демидова), также – концепция «мобилизации служилого класса» Р.Хейли, модели «социальной революции» Т.Скочпол, теоретические обобщения о «классе реформ» Т.И.Заславской.

Среди работ исследователей циклической динамики российской истории следует выделить  «натуралистическое» направление (А.Л.Янов, А.С.Ахиезер, Ю.С.Пивоваров, А.И.Фурсов, В.Б.Пастухов, указывающие на изначально действующие неустранимые причины), и «конструктивистское»: (В.В.Лапкин, В.И.Пантин, Р.Хейли, Н.С.Розов, усматривающие циклический механизм в типе внутрисоциетальных исторически складывающихся отношений).

При всем многообразии работ настоящей тематики следует отметить дефицит исследований межсоциетального уровня анализа.  По своей направленности восполнить пробел способны теория модернизации и миросистемный анализ.

Теория модернизации – давняя объяснительная традиция, трактующая социальные и политические трансформации как процесс, универсальный для любого общества, с опорой на сравнительные исследования и описание эндогенных механизмов трансформации (Т.Парсонс, У.Ростоу, Ж.Фурастье, С.Эйзенштадт, Э.Гидденс, П.Штомпка, В.Макнил, Н.Смелзер, У.Бек, Д.Норт, Дж.Уоллис, Б.Вайнгаст и др.).

Работы, интерпретирующие российские трансформации в рамках теории модернизации, можно отнести либо к направлению «неомодернизации», либо к теориям «самобытного развития». «Неомодернизация» как направление ориентировано на идею  универсальности и однонаправленности процесса модернизации (Л.В.Поляков, А.С.Ахиезер, Г.А.Гольц,  В.Г.Хорос, А.Г.Вишневский, В.И.Пантин, В.В.Лапкин, С.А.Магарил, Н.В.Голик, С.Н.Гавров, В.А.Найшуль, Д.Травин, О.Maргания).  «Самобытнические» концепции концентрируют внимание на том, как единые закономерности развития могут приводить к разным вариантам модерна (Х. фон Вригт, Н.Ф.Наумова, Н.Н.Зарубина, С.А.Панарин, В.М.Полтерович, С.Г.Кирдина, А.Ланцов, В.А.Красильщиков, Г.Б.Клейнер, Т.Шанин).

Миросистемный анализ – исследовательский подход, рассматривающий не традиционные единицы – страны, а гораздо более крупные системные образования, и ориентирующий на поиск экзогенных факторов любых национальных трансформаций (А.Г.Франк, Ф.Бродель, И.Валлерстайн, Т.Холл, К.Чейз-Данн, Дж.Арриги, Д.Абу-Луход, С.Амин, Д.Уилкинсон). Категориальный анализ положений этого направления представлен у Н.Н.Крадина, А.И.Фурсова, М.А.Чешкова, Г.А.Хакимова. Те или иные положения миросистемного анализа при рассмотрении различных проблем социального развития использовались в работах Л.Е.Гринина, А.В.Коротаева, А.И.Уткина, В.Л.Цымбурского, Н.Н.Крадина. Концептуальный аппарат миросистемного анализа в отношении России использован в работах Б.Ю.Кагарлицкого, Н.С.Розова, Н.В.Романовского, Ю.С.Пивоварова, В.Н.Шевченко и других. Особняком стоит большая коллективная работа отечественных авторов (Федотовой В.Г., Колпакова В.А., Федотовой Н.Н.), где сделана попытка концептуального синтеза трех «универсализующих» концептов второй половины ХХ века: модернизации, миросистемы, и глобализации.

Тем не менее, обозначенный массив исследовательских разработок имеет определенные слабости в плане объяснительных средств. Последователи теории модернизации, делая упор на внутренних механизмах, обусловливающих социальные трансформации, методологически изолируют объект исследования, в котором все протекающие процессы происходят из собственных оснований. Напротив, миросистемщики принципиально отказываются рассматривать динамику конкретного отдельного общества, которое, согласно этой методологии, просто не может быть единицей рассмотрения. До сих пор нет обобщающих работ, где была бы проведена оценка познавательных возможностей подходов применительно к России, не сформулированы четкие, вытекающие из них положения, которые подтверждаются или опровергаются социально-исторической эмпирикой.

Проблема исследования состоит в недостаточной разработанности подходов к изучению крупных социальных трансформаций в истории России, в соответствующем дефиците моделей, соединяющих общие теоретические положения, методы их операционализации и проверки. Данная проблема осложняется трудностями соотнесения и синтеза интрасоциетального (странового) и интерсоциетального (сравнительного) подходов в исследовании закономерностей отечественной истории.

Объект исследования крупные социально-политические и социально-экономические трансформации, социокультурные изменения российского общества XVI-XX вв.

Предмет исследования включает, с одной стороны, механизмы и закономерности трансформации экономических и политических институтов в истории России означенного периода, с другой стороны, возможности и ограничения двух макросоциологических парадигм — теории модернизации и миросистемного анализа — для построения синтетических моделей и теоретического объяснения этих закономерностей.

Цель исследования:  посредством социально-философской рефлексии выявить возможности и ограничения концептуального и методического аппарата теории модернизации и миросистемного анализа для объяснения крупных трансформаций экономических и политических институтов в истории России, объединить сильные стороны этих подходов, построить на данной основе синтетическую модель с динамическим взаимодействием причинных факторов, сформулировать соответствующую гипотезу, объясняющую специфику российских институциональных трансформаций, и проверить ее через систематические исторические сравнения.

Для достижения цели исследования поставлены следующие задачи:

  1. Провести концептуальное и категориальное обобщение имеющихся в разных исследовательских традициях объяснений крупных российских трансформаций: череду «реформ/контрреформ» середины XVI в., первой половины XVII в., начала XVIII в., второй половины XIX в., первой и второй половины XX в.
  2. Провести экспликацию положений теории модернизации и миросистемного анализа, реконструировать их онтологические основания, исходя из которых для каждого из подходов  выявить концепты, пригодные для объяснения специфики российских трансформаций.
  3. Провести операционализацию критериев «неорганичной модернизации» и «полупериферийности» применительно к России, а также  подбор причинных условий, которые признаются значимыми в рамках модернизационной и миросистемной традиции для проявления эффекта «псевдомодернизации» и «полупериферийности»;
  4. отобрать типологически сходные и типологически отличные случаи (в рамках мировой истории) социальных трансформаций ряда стран (признаваемых важными для того и другого подхода) и провести проверку причинной силы  подобранных условий (факторов) этой трансформации методами теоретической истории.
  5. В рамках модернизационного и миросистемного подходов сформулировать теоретические гипотезы о связи между определяемым эффектом («псевдомодернизация», «полупериферийность») и условиями его возникновения, значимыми в контексте соответствующих концепций. Построить синтетическую модель социальных трансформаций с учетом выдержавших проверку факторов, полученных на основе положений модернизационного и миросистемного подходов.
  6. Вывести из полученной концептуальной модели эмпирические гипотезы и провести их эскизную проверку на материале отечественной и зарубежной истории.

Методология исследования. Экспликация факторов внешней конъюнктуры российских трансформаций проведена на основе неомарксистских концепций Ф.Броделя, И.Валлерстайна, Дж.Арриги о циклах накопления капитала в мир-экономике, а также представлений об «окраинности-центральности» в геополитической модели Р.Коллинза. Экспликация внутренних факторов трансформаций проведена с использованием концепции социальной циркуляции («вертикальной мобильности») П.Сорокина, учитывающей важность изменения статусных позиций групп, их элитаризацию и деэлитаризацию; также, отчасти, положений структурно-демографической теории Дж.Голдстоуна, П.В.Турчина, С.А.Нефедова, описывающей закономерности взаимодействия подсистем «государство»-«элиты»-«простонародье»; концепций «власти-собственности», восходящих к представлениям о «рыночном» и «редистрибутивном» укладах К.Поланьи, патримониальному режиму Р.Пайпса, концепциям автократии и условного держания ресурсов элитами в моделях исследователей «российских циклов» (И.М.Клямкина, Н.С.Розова и других); концепций компенсаторных укладов Л.В.Милова и эксполярной экономики Т.Шанина, объясняющих поведение социальных групп в условиях дефицита товарности практик производства и распределения.

В ходе обобщения множества подходов к объяснению российских трансформаций, а также теории модернизации и миросистемного анализа были применены общенаучные методы: концептуальный и категориальный анализ, синтез (Гл. 1). Проведено обобщение двух альтернативных концепций социальных трансформаций на базе модели исследовательских программ И.Лакатоса (включающей понятия «твёрдого ядра» и «защитного пояса»). Для формулирования эмпирической гипотезы эффектов «псевдомодернизации» и «полупериферийности» использовался дедуктивный метод, а для их проверки и уточнения – методы теоретической истории (аппарат булевой алгебры, модифицированный Ч.Рэгином для социальных и исторических исследований), также метод моделирования и идеализации – для представления концептов «псевдомодернизации» и «полупериферийности» в качестве модели (Гл.2, 3). Для взаимоувязки моделей «псевдомодернизации» и «полупериферийности», а также их проверки на материале отечественной истории, использованы гипотетико-дедуктивный и сравнительно-исторический методы (Гл. 3).

Научная новизна работы:

  1. Содержательно уточнены имеющие место в литературе представления о «псевдомодернизации» и «полупериферийности» развития России.
  2. При помощи теоретико-исторического анализа выявлен ряд факторов, ведущих к возникновению т.н. «русской системы» модернизации (повторений автократии, этатистской модернизации и т.п.).
  3. Построена синтетическая модель, объясняющая динамику модернизации «российского типа» с учетом её взаимовлияния с мир-экономической конъюнктурой.
  4. Применена теоретико-историческая методология к анализу российских трансформаций и опробованы методы проверки макросоциологических моделей и гипотез в данном предметном поле.

Положения, выносимые на защиту:

  1. В основе многообразия специфических черт российских институциональных трансформаций, рассматриваемых в литературе, лежат следующие обобщенные представления: а) выборочное заимствование организационных образцов и выраженный этатистский характер преобразований; б) «затухание» успеха (преимущественно в военно-политической сфере), ранее обусловленного заимствованием более передовых организационных образцов, а также переменная успешность самого этого заимствования; в) относительно низкая прибыльность на внешнем рынке основных хозяйственных практик вне зависимости от глубины трансформаций;
  2. «Твердые ядра» теории модернизации и миросистемного анализа как исследовательских программ несовместимы, однако в «защитных поясах» содержатся концепты, призванные на высоком уровне обобщения  объяснять феномены социальных трансформаций сходные с российскими. Эти концепты: «феномен догоняющего развития»/«рецидивирующая модернизация»/«адаптивная модернизация» (или «псевдомодернизация») – в рамках теории модернизации, а также «полупериферийность» - в рамках миросистемного анализа.
  3. В основании понятия «псевдомодернизация» лежит представление об особом (этатистском) «ответе» (в терминологии А.Тойнби) элит обществ «второго эшелона» («догоняющего развития») на «вызов» обществ «первого эшелона». «Псевдомодернизация» предполагает цикл: от этатистского заимствования образцов (от «реформ сверху», укрепляющих «вертикаль власти») до социально-политического кризиса/переворота. Внутри цикла обязательные пункты таковы: усиление автократических тенденций в сфере политики; геополитический успех после «реформ сверху»; экономический кризис следом за «реформами сверху». В основании понятия «полупериферия» лежит (в неомарксистской трактовке) представление об особом секторе мир-экономики, который сделал капиталистическую форму накопления наиболее устойчивой. Полупериферийный статус предполагает срединное положение общества по шести значимым шкалам: по уровню специализации в системе разделения труда, по уровню военной мощи, по уровню заимствования практик участия в коммерческих проектах миросистемы, по уровню монопольности практик участия, по уровню монопольности внешних коммерческих операций; уровню гарантий для чужих торговых преференций.
  4. Этатистский характер заимствования образцов у рассматриваемого общества возникает тогда, когда в нем одновременно присутствуют следующие причинные условия: вытеснение собственного торгового капитала с внешних рынков, наличие фискально-компенсаторной общины (облегчающей фискальный доступ, но организованной на эгалитарных принципах), угроза статусу местных элит. Интерпретация данного формального результата состоит в следующем: вытеснение национального капитала с внешних рынков (засилье внешних посредников на торговых путях) приводит к относительному занижению нормы прибыли при торговых операциях, а значит – ставит барьер на пути усиления коммерческих слоёв общества. Это создает трудности в диверсификации и конвертации ресурсов элит, сужает каналы вертикальной мобильности и их разнообразие. Фискально-компенсаторная община как метод организации существенной части общества позволяет удерживать наиболее активных его членов от попыток быстрого статусного роста. Угроза статусу местных элит – это удорожание элитарных атрибутов в условиях невозможности расширения прежних источников доходов. Отсутствие возможности «манёвра активами» для верхнего слоя элит, и наличие мощного слоя фрустрированных или относительно депривированных лиц и групп внутри элит делают этатистские реформы наиболее предпочтительными и вероятными; 
  5. Относительно низкая прибыльность и товарность в сочетании с относительной военно-политической успешностью рассматриваемого общества («полупериферийность») возникает тогда, когда в нем отсутствуют следующие причинные условия: открытость морским коммуникациям, геополитическая окраинность (малая доля границ, обремененных возможными конфликтами), соседство с паритетом политий (военно-политическая невовлечённость в крупный конфликт, но извлечение коммерческой выгоды благодаря ему). Интерпретация данного формального результата состоит в следующем: отсутствие прямого выхода к морям (к акваториям, которые примыкают к узлам деловой активности) лишает общество географических возможностей для беспосреднической торговли, для торгового посредничества, и для поиска более отсталых обществ, согласных гарантировать торговую монополию. Большое число опасных внешних конфликтов с возможностью потери/захвата территорий усиливает позиции военно-аристократического кругов, и не позволяет коммерческим кругам усилиться. Отсутствие «паритета политий» предполагает, что общество вовлечено в большие коалиционные конфликты, и/или они не находятся в пределах его торговой досягаемости. Это не дает использовать государства  (участников конфликта) как рынок сбыта товаров и как площадку размещения кредитов. В то же время отсутствие прямого выхода к морям и/или геополитическая центральность не позволяют получить странам «ядра» прямого военно-административного контроля над ними (сдвинуть их в Периферию);
  6. При синтезе содержания понятий «полупериферийность» и «псевдомодернизация» была получена обобщающая концепция, которая учитывает следующие закономерности российских социальных трансформаций. А) При совпадении высокого значения «служилой коалиции» (связанной с ростом числа депривированной/фрустрированной части элиты) с высоким значением геоэкономической окраинности (связанной с сокращением прямого доступа внутренних акторов рассматриваемой страны на мировые рынки), а также с тактом товарной конкуренции в мир-экономике (когда падают мировые цены на организационные образцы) – образуется новый долговременно существующий служилый класс (организованный на принципах условного держания ресурсов); помимо этого  преодолевается геоэкономическая окраинность.

Б) Если присутствует геоэкономическая окраинность, но нет фазы товарной конкуренции – «служилая коалиция» возможна, но неуспешна, поскольку в этом случае доступ к заимствованию организационных образцов затруднен (заимствуемые организационные образцы дорожают). В) Если мир-экономическая динамика вступает в фазу  товарной конкуренции между участниками «ядра», но при этом у рассматриваемого общества низкий уровень геоэкономической окраинности, то «служилая коалиция» невозможна. Вместо этого влиятельными группами ищутся решения, связанные с закреплением статусного уровня элит и с расширением возможностей для  альтернативных иерархий (на базе общины, земств, оппозиционных движений). Г) Если высокое значение геоэкономической окраинности совпадает по времени с фазой товарной конкуренции в рамках всей мир-экономики, то «служилая коалиция» оказывается возможна и наиболее успешна. Д) Если в течение некоторого эпизода нет ни того, ни другого условия, то  «служилая коалиция» оказывается невозможной, период характеризуется тем, что в элитах растет влияние  аристократии, и начинают преобладать её интересы.

Теоретическая и практическая значимость

Результаты работы могут быть использованы для проведения исследований, посвященных как проблемам модернизации стран «второго» и «третьего» эшелонов, «зависимого развития», так и проблемам закономерностей и инвариантных «ходов» отечественной истории. В ходе исследования был получен опыт проверки значимости указываемых в литературе факторов, «отвечающих» за специфику российских трансформаций; исследование проведено с привлечением социально-философского методологического анализа, на стыке макросоциологии, теоретической истории, геополитики, геоэкономики, с использованием соответствующих концепций и методов, и результаты могут быть использованы в курсах по данным дисциплинам.

Апробация диссертации

Результаты исследования были представлены автором на научных конференциях, в том числе: на Х Летней философской школе «Голубое озеро – 2006» «Технопарк как модель интеграции технологии, науки, и образования» (Новосибирск, июнь 2006 г.); на V региональной научной конференции молодых ученых Сибири в области гуманитарных и социальных наук (Новосибирск, 20-21 ноября 2007г.); на III Всероссийской научно-практической конференции «Актуальные проблемы социальной философии» (Томск, 23-24 октября 2007г.); на VI региональной научной конференции молодых ученых Сибири в области гуманитарных и социальных наук (3-4 июня 2008г.); на методической конференции «Проблема ценностей и гуманитарное образование» (Новосибирск, НГУ, январь 2008 г.); на методической конференции «Проблемы мотивации инновационного поведения: гуманитарные аспекты» (Новосибирск, НГУ, январь 2009 г.); на V Российском философском конгрессе «Наука. Философия. Общество» (Новосибирск, 25-28 августа 2009 г.). По теме диссертации автором опубликовано 8 статей и 7 тезисов в научных сборниках и научно-философских изданиях (интернет-порталах).

Структура диссертации определяется целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии и пяти приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

   Во Введении излагаются актуальность диссертационной работы, степень разработанности проблемы, определяются объект и предмет исследования, сформулированы его цель и задачи, новизна исследования, положения, выносимые на защиту, а также теоретическая и практическая значимость диссертации.

В первой главе «Традиции объяснения специфики российских социальных трансформаций: анализ теоретико-методологических оснований» проведен обзор основных направлений интерпретации специфики российских трансформаций и выявлены теоретико-методологические подходы этих направлений, их социально-онтологические и гносеологические основания; теория модернизации и миросистемный анализ представлены как исследовательские программы, а также выделена и проанализирована та часть их концептуальной основы, которая может быть применена к российскому историческому материалу.

В первом параграфе первой главы «Обобщение объяснительных традиций российских социальных трансформаций» выделяются два значимых аспекта российской историографической традиции: уровень анализа социальных трансформаций (теоретико-исторический масштаб), а также способ построения объяснительных концепций (методологические основания).

Теоретико-исторический масштаб для случая российской историографии подразумевает кросс-социетальный и кросс-системный уровни анализа. Первый означает сравнение между собой обществ (образований масштаба государств-наций) при отвлечении от факта их взаимодействия. Второй основан на сравнении гораздо более обширных образований (масштаба цивилизаций) – также без учета их взаимодействия. В основе первого уровня анализа лежит представление о том, что все общества, трансформируясь, проходят одни и те же стадии этой трансформации. В основе второго – представление о том, что каждое общество проходит свои собственные стадии трансформации. На кросс-социетальном уровне для отечественных историографических построений характерен западнический концепт «институциональной пустыни»; родоначальником традиции следует считать П.Я.Чаадаева, «чистыми» последователями - Т.Н.Грановского, К.Д.Кавелина, Б.Н.Чичерина, П.Н.Милюкова, из позднейших – А.Л.Янова, А.М.Буровского. На кросс-системном уровне для историографии характерен «почвеннический» концепт «этнографического взгляда на историю»; родоначальниками следует считать славянофилов, «чистыми» последователями – А.П. Щапова, Н.И.Костомарова, Н.Я.Данилевского, Н.А.Бердяева, Д.С. Мережковского, С.Н.Булгакова, евразийцев, а из современных авторов – большинство сторонников «самобытной модернизации». 

Кроме критерия масштаба обобщения следует выделить критерий концептуального объяснения специфики российских трансформаций. Здесь можно выделить генетический аспект («объяснение от начальных условий»), а также структурно-функциональный аспект («объяснение от социальной структуры»).  Первый способ означает акцент на ту или иную разновидность географического фактора (климат, пространство, ресурсы, распределение естественных границ), который довлеет над способами социальной организации (как у закрепощения сословий «юридической школы», общинной демократии В.Л.Милова, власти-собственности Р.Пайпса). «Этнографический взгляд на историю» также обычно исходит из представления о порождающих изначальных условиях. При этом условия влияют на специфику трансформаций не через институты, а через особые социокультурные образцы, пронизывающие все слои и институты общества (например, в этом состоит суть работ А.Л.Янова, А.С.Ахиезера, И.М.Клямкина). В случае «объяснения от структуры» упор делается на инфрасоциетальный и микроисторический уровни: социальные трансформации выступают как результат взаимодействия (консолидации, коалиции, конфликта) социальных страт и групп, имеющих для каждой свои интересы, каковое взаимодействие и является подоплекой институтов и культур. К этому направлению относятся разработки народников и крупные обзорные работы с позиций исторического материализма, творчество В.О.Ключевского и конкретно-исторические работы советских историков (М.Н.Покровского, Л.В.Черепнина, М.В.Нечкиной и других), а также постсоветских (исходящих из представления М.Джиласа и М.С.Восленского о «претерпевающих» классах и классе-гегемоне – «номенклатуре»). Есть примеры сочетания обоих вариантов объяснения («институциональные матрицы» С.Г.Кирдиной и О.Э.Бессоновой, социально-экологические представления Л.В.Милова, С.А.Нефедова, П.В.Турчина, институциональная «колея» групповых стратегий Н.С.Розова). Обобщая главные вопросы, можно выделить смысловые блоки: во-первых, российские трансформации вторичны по сравнению со значимыми внешними образцами. Специфика трансформации состоит в адаптивном воспроизводстве образцов извне (то, что можно назвать «этатистским перекосом»). Во-вторых, подобный характер заимствования не приводит к созданию приемлемо устойчивых структур и институтов (того, что можно назвать «затуханием успешности» заимствования, «русскими циклами»). В-третьих, вне зависимости от глубины трансформаций российского общества основные хозяйственные практики на внешних рынках демонстрируют относительно низкую прибыльность (или, в целом, говорят о перманентной экономической неразвитости России). С учетом важности указанных смысловых блоков перспективными познавательными подходами становятся теория модернизации и миросистемный анализ.

Характеризуя новейшие тенденции модернизационной парадигмы, следует признать наличие достаточно хорошо представленного, ярко выраженного и концептуально оснащенного направления российской девелопменталистики («неомодернизации»), в рамках которого ведется разработка одной из версий отечественного социального развития. Это направление является магистральным в плане интерпретации современных отечественных реформ в модернизационном ключе (А.С.Ахиезер, Г.Ф.Гольц, А.Г.Вишневский, С.А.Магарил и др.). «Самобытнические» версии теории модернизации для российского исторического материала восходят к ряду общественно-научных направлений: социокультурному (Х. фон Вригт, Н.Ф.Наумова, Н.Н.Зарубина, А.В.Пыжиков и др.), институционально-экономическому (Й.Никула, С.Г.Кирдина, О.Э.Бессонова, В.М.Полтерович и др.) и институционально-социологическому (Б.Г.Клейнер, Т.Шанин и др.) (куда входят представления о «социальных сетях», социальном капитале, «неформальной/моральной экономике» и т.п.). Что касается миросистемного анализа, то к отечественному историческому материалу он применялся пока буквально в считанных работах (И.Валлерстайн, Г.Дерлугьян, Б.Ю.Кагарлицкий, А.И.Фурсов, Н.С.Розов и др.).

Во втором параграфе первой главы «Теория модернизации как исследовательская программа» модернизационная перспектива представлена как «исследовательская программа» (И.Лакатос): выявлена аксиоматическая часть и концепции «защитного пояса».

«Твердое ядро» теории модернизации может быть представлено следующими базовыми положениями.

  • Отдельно рассматриваемые общества имеют в себе все основания для трансформаций, таким образом, что внешними влияниями на общество со стороны других таких же обществ можно пренебречь (кросс-социетальный уровень анализа);
  • В историческом бытии любого общества следует выделять два состояния: «нет значимых трансформаций / начались значимые трансформации» (следует выделять «досовременное» и «современное» состояние любого общества);
  • Переход общества из состояния «нет значимых трансформаций» в состояние «начались значимые трансформации» предопределен и неизбежен;
  • Упомянутые значимые трансформации ведут к универсализации типов внутрисоциетального взаимодействия и возрастанию тех его характеристик, которые признаются положительными (индивидуальная свобода и благосостояние индивида, конкурентные и/или адаптивные способности индивидов и обществ);
  • Трансформации общества в направлении «осовременивания» понимаются как многоаспектные процессы – в соответствии с представлениями об обществе как о системном целом, состоящем из комплементарных подсистем (брачно-семейные отношения, способ ведения хозяйства, политический режим, культура, экология, технология и т.п.);

Важным в рамках настоящей темы следствием из представлений о «комплементарности» факторов модернизации и, соответственно, её «органичности/неорганичности» становится следующий ряд понятий: «консервативная модернизация», «рецидивирующая модернизация», «догоняющее развитие». Для случая России необходима реконструкция и оценка объяснительных средств существующей концепции «псевдомодернизации» (т.е. неорганичной модернизации, характерной для обществ «второго эшелона»).

В третьем параграфе первой главы «Миросистемный анализ как исследовательская программа» данный подход представлен как структура «исследовательской программы»: выявлена аксиоматическая часть и концепции «защитного пояса».

«Твердое ядро» миросистемного анализа может быть представлено следующими базовыми положениями:

  • Отдельно рассматриваемое общество не может трансформироваться, исходя из собственных внутренних оснований, поскольку не обладает достаточной системной целостностью (принцип экзогенных оснований социетальной динамики);
  • В основании значимых социальных трансформаций, как правило, лежит возрастание или уменьшение прибыльности обменных операций (принцип «экономцентризма»);
  • Менее развитые общества (т.е. такие, где распространены менее прибыльные практики обмена) не могут повторить путь более развитых, и, в принципе, не могут все до одного войти в зону наибольшей прибыльности (принцип «неизбежной отсталости»);
  • Чтобы количество участников наиболее прибыльных практик обмена было значительным – число вовлеченных в неприбыльные практики должно быть еще бльшим (принцип «пропорции пирамиды»);

Для защиты «твердого ядра» миросистемщики выдвинули несколько важных концепций «защитного пояса»:

  1. представление о типах миросистем (мир-империи и мир-экономики), а также мини-систем.
  2. выделение «Ядра», «Периферии» и «Полупериферии» миросистемы в качестве ярусов разной прибыльности.
  3. признание соседства капиталистического уклада с некапиталистическими (реципрокация, редистрибуция) внутри отдельных сообществ.
  4. введение циклических моделей миросистемной динамики («цикл накопления», «кризисы гегемонии»).

Известно, что свойство, которое в рамках миросистемного анализа придаёт системный характер современному мировому сообществу, – это «капитализм». В узком смысле «капитализм» - это  «внутреннее вовлечение» в практики, характерные для «ядерных» структур миросистемы. В широком смысле капитализм – это «ограничение» (т.е., неравный доступ, монополия). Во всех сегментах мир-экономики рынок деформирован по-разному. В «ядерном» сегменте таковы экономическая монополизация и развитый государственный сектор при наличии ёмкого внутреннего рынка; на периферии современной мир-экономике – мощный слой компрадоров, засилье привилегированных групп влияния с наследуемым статусом, и проведение мероприятий по сужению внутреннего рынка.

Для случая России необходима реконструкция и оценка объяснительных средств существующей концепции «полупериферийного статуса». Наиболее распространенный вариант – представление о полупериферии как о «кентавре», совмещающем в себе черты «ядра» и периферии мир-экономики. Более углубленным является вариант объяснения, который можно назвать «релятивным»: полупериферией считается то или иное общество, которое можно рассматривать как «клиента» для кого-то – в одном случае, и «патрона» для кого-то – в другом. Иными словами, полупериферия – это такая периферия, у которой имеется собственная периферия. Еще один вариант - объяснение «полупериферийности» через её функцию внутри миросистемы. Функция ее в мир-экономике примерно та же, что и «среднего класса» в ортодоксальных социологических моделях: средство деполяризации капиталистической мир-экономики. Особую роль при этом играет именно экономическая «отсталость» полупериферийных стран. Некапиталистические уклады, которые там преобладают (реципрокация, редистрибуция К.Поланьи), важны, во-первых, как резервы («невовлечённой» земли, резервной армии труда), а во-вторых, как средство сокращения издержек, связанных с трудом, и способных повлиять на норму прибыли.

Таким образом, в школе мировых систем, «хранительницы ключей» интерпретации полупериферийности, можно выявить, по крайней мере, три варианта выделения её критериев: формально-элементаристский, релятивный, и структурно-функциональный.

Во второй главе «Модель псевдомодернизации: объяснение специфики российских трансформаций»  проведен обзор факторов - условий возникновения эффекта псевдомодернизации (неорганичной, этатистской модернизации), а также проверка их значимости (методами теоретической истории, на историческом материале ряда стран). Выявление наиболее значимых факторов позволило построить модель псевдомодернизации для случая России, адекватность которой затем была проверена сравнительно-историческими методами.

В первом параграфе второй главы «Факторы псевдомодернизации» проведен подбор условий псевдомодернизации, признанных значимыми в рамках модернизационной перспективы; подобранные условия преобразованы в переменные, их значимость проверена при помощи метода Бэкона-Милля и аппарата булевой алгебры на материале ряда стран периода начала там процесса модернизации; выявлен наиболее значимый комплекс переменных, важных для эффекта псевдомодернизации в России.

Проверку значимости условий псевдомодернизации удобно провести при помощи аппарата булевой алгебры. Для этого следует выделить ряд стран, однозначно относимых исследователями ко «второму эшелону» модернизации, где она проходила неорганично. Такими странами являются: Россия, Турция, Япония, Бразилия. Для выявления незначимых условий нужны также участники «первого эшелона»: США, Голландия, Англия, Франция. При сопоставлении были использоваться те значения переменных, которыми располагал каждый из участников накануне своей модернизации.

Полученные сочетания переменных, значимых с точки зрения модернизационной перспективы, таковы:

1. В первом случае - затруднения местных элит (как экономические, так и идентификационные), а также вытеснение с внешних рынков в условиях доступности ресурсов, отсутствия издержек, затруднений в территориальной экспансии, а также отсутствия авторитарного режима;

2. Во втором случае – аналогичные затруднения элит (экономические и идентификационные) а также вытеснение с внешних рынков в условиях доступности ресурсов, отсутствия транспортных издержек и наличия фискальной общины;

3. В третьем случае те же затруднения элит, а также вытеснение с внешних рынков – в условиях отсутствия затруднений в территориальной экспансии, и наличия фискальной общины (случай России).

Во втором параграфе второй главы «Модель псевдомодернизации в России» сформулированы гипотезы о взаимосвязи найденных выше условий запуска эффекта псевдомодернизации; комплекс этих условий представлен как модель (тренд-структура) «Цикл служилой коалиции».

Известно, что «общим местом» в рассуждениях о причинах псевдомодернизации в России является тезис о государстве как основном/единственном субъекте «осовременивания». Помимо правящей группы в обществах позднего Средневековья и Нового времени следует выделять «аристократию» (вплоть до крупных земельных магнатов, которые сами являются государями своих вотчин), «буржуа» (купцов, негоциантов, городских рантье, владельцев предприятий и пр.), а также «претендентов» (имеющих амбиции и претензии на вхождение в «элиту вообще» – в любом виде и на любых условиях). Ситуацию, когда основная траектория элитаризации «претендентов» связана с принятием правил игры «условного держания», можно назвать ситуацией возникновения «служилой коалиции». Реализация этой стратегии бывает следствием, с одной стороны, расширения числа «претендентов», а с другой – сокращения доступа к средствам поддержания элитарного статуса.

Склонность «претендентов» принимать правила игры «служилой коалиции» означает «узость» канала элитаризации, т.е. сравнительно слабую диверсификацию каналов «вертикальной мобильности» в обществе. Фактор повышения/снижения доступа на внешние рынки заинтересованных местных акторов означает более или менее выраженное постороннее торговое посредничество во внешних коммуникациях. Данный фактор будет в модели еще одной переменной, которую обозначим как «Геоэкономическую окраинность», т. е., большую или меньшую обремененность посредниками на торговых путях. Её увеличение положительно влияет на возможность складывания «Служилой коалиции». Воздействие её аналогично тойнбианскому «вызову» для правящей группы.

Модель «служилая коалиция» представляет собой два контура. Геоэкономическая окраинность является важным стимулом для правящей группы образовать с «претендентами» «служилую коалицию». Если «удельная численность претендентов» уже значительна, то она также становится важным фактором, «притягивающим» возможность формирования «служилой коалиции».

Далее проведена проверка объяснительных возможностей модели «Цикл служилой коалиции» на материале отечественной истории сравнительно-историческими методами с помощью превращения ситуации «псевдомодернизации» в идеальный тип. Для того, чтобы проверить объяснительные возможности построенной модели, была проведена экспликация признаков эффекта «псевдомодернизации» и преобразование их в переменные величины. В результате появилась шкала для измерения «псевдомодернизационности» того или иного периода истории России. Было выявлено пять признаков «псевдомодернизации»: этатистское заимствование образцов (представленное обычно как насильственные «реформы сверху»), усиление автократии, геополитический успех, экономический проигрыш, радикальный политический переворот.

В результате сравнительного анализа было выделено шесть эпизодов российской истории, которые по основным признакам соответствуют циклу псевдомодернизации. Получено следующее значение индекса псевдомодернизации для каждого из них: 1) Реформы Избранной Рады/Опричнина/Смута (1550 -1610-е гг.) – 9; 2) Принятие Соборного Уложения 1649 г., реформа Никона, фискальная реформа/Бунты и восстания (1640-1680-е гг.) – 6; 3) Петровские реформы/ Дворцовые перевороты/реформа Петра III (ок. 1700 –1760-е гг.) – 9; 4) «Уложенная комиссия» Екатерины II/ «реформы Сперанского»/ «православие-самодержавие-народность» (1760-1850-е гг.) – 3; 5) Великие реформы/ индустриализация «сверху»/ период революций (1860-е – 1910-е гг.) – 8; 6) Период второй индустриализации «сверху»/ «Оттепель»; «Косыгинские реформы»/ «Застой»/ Перестройка (1930-е - нач. 1990х гг.) – 10.

Этот результат был сопоставлен с причинными условиями «служилой коалиции» в рассматриваемом обществе. Главными признаками-условиями «служилой коалиции» следует считать 1) Рост условности держания ресурсов элитами; 2) Рост численности претендентов в элиту; 3) Сокращение численности аристократов (имеющих относительно автономный доступ к значимым ресурсам), 4) Рост численности элит. Сравнения показали, что наблюдается положительная зависимость индекса псевдомодернизации и динамики параметров «служилой коалиции». В продолжение проверки модели были формализованы значения еще одного важного её фактора – «геоэкономической окраинности».

Зависимость между высокой геоэкономической окраинностью и высоким значением «служилой коалиции» четко видна в трех случаях  1) в эпизоде от петровских реформ до «революции» Петра III; 2) в эпизоде от Великих реформ до русских революций; 3) «советском» эпизоде. Все эти эпизоды – одновременно и рекордсмены по индексу «псевдомодернизации».

Еще два эпизода менее соответствуют модели «служилой коалиции»: 1550-1610е гг. и 1640-1680е гг. 

  Таким образом, предложенная модель адекватна эмпирике в той части, в которой феномены «псевдомодернизации» описываются как следствия складывающихся условий «служилой коалиции».  В то же время изменение значения «Геоэкономической окраинности» не смогло исчерпывающим образом объяснить, почему происходит переключение с первого контура модели на второй.

В третьей главе «Модель полупериферийного статуса: внешняя конъюнктура российских трансформаций» проведена экспликация факторов для выстраивания модели «Цикл накопления капитала»; полученная модель проверена на соответствие модели российской псевдомодернизации; проверены объяснительные возможности полученной синтетической модели на материале отечественной истории. 

В первом параграфе третьей главы «Критерии статусной позиции в мир-экономике и условия её поддержания» раскрыты критерии распределения обществ на «ядро», полупериферию и периферию мир-экономики; выявлены факторы-переменные, значимые для распределения обществ внутри мир-экономической «пирамиды», а также проведена проверка значимости этих факторов методами теоретической истории.

Были выявлены следующие критерии мир-экономического статуса:

1. Уровень специализации в системе разделения труда (выявлено 7 различимых позиций).

2. Уровень военной мощи: имеется в виду сравнение с лучшими образцами периода (выявлено 6 различимых позиций).

3. Уровень заимствования практик участия (полнота/фрагментарность заимствования (выявлено 8 различимых позиций).

4. Уровень монопольности освоенных практик участия в мир-экономики (выявлено 6 различимых позиций).

5. Наличие/отсутствие доступа к периферии (выявлено 7 различимых позиций).

6. Уровень недоступности в качестве периферии рассматриваемого общества (выявлено 7 различимых позиций).

Использование этих критериев продемонстрировано на примере сопоставления ряда стран, фигурирующих в миросистемных исследованиях, где рассматривается период превращения мир-экономики во всемирную миросистему (начало XVII в.). Эти страны: Англия, Франция, Голландия, Польша, Германия, Россия, Швеция, Испания, Турция, Иран, Индия, Индонезия, Китай, Япония, Мексика. Полученная иерархия (для сер. XVII в.) такова: «ядро» - Голландия, Англия, Испания, Франция, Швеция; Полупериферия – Германия, Россия, Турция, Польша, Китай; Периферия – Иран, Индия, Индонезия, Япония, Мексика.

Выявляя причины, которые в миросистемном анализе считаются значимыми для формирования Ядра, можно сказать, что высокая монопольность практик участия в современной мир-экономике (а это - обобщенный признак Ядра мир-экономики) будет более успешно поддерживаться в тех сегментах миросистемы, где:

1. Существует прямой (без посредников) доступ участника к морским торговым коммуникациям;

2. Существует «паритет политий», выраженный в длительном и безрезультатном коалиционном конфликте, который протекает поблизости от рассматриваемого общества (в пределах его устойчивых каналов обменных операций), но в который оно не вовлечено;

3. Можно говорить об «окраинном» геополитическом положении рассматриваемого участника современной мир-экономики.

Значения параметров проверено методами булевой алгебры. При выделении основных статусных групп были использованы значения, полученные для XVII века. Ситуация «участник мир-экономики оказывается периферийнее Ядра» связана с выполнением следующих условий: а) при доступе к морским коммуникациям «паритета политий» поблизости быть не может; 2) при наличии геополитической «окраинности» «паритета политий» поблизости быть не может; 3) при наличии «паритета политий» не может быть доступа к морским коммуникациям, и в условиях геополитической «центральности». Ситуация «участник мир-экономики оказывается периферийнее Полупериферии»: для Полупериферии должны выполняться те же условия, что и в предыдущем сравнении (за тем исключением, что «паритет политий» значит здесь существенно меньше).

Во втором параграфе третьей главы «Цикл накопления капитала в мир-экономике» проанализирован основной процесс поддержания мир-экономики как системы, рассмотрена значимая в миросистемном анализе историческая конкретика (циклы гегемонии/циклы накопления); выявлена структура цикла накопления как последовательности смены монопольной и конкурентной фаз; с учетом факторов-переменных, значимых для миросистемного статуса, построена модель «Цикл накопления капитала», объясняющая мир-экономическую динамику.

На основании процесса «накопления капитала» происходит формирование уровней миросистемы. Сектор, где по преимуществу и происходит накопление капитала (возрастание доступа к ресурсам) – это «ядро» мир-экономики. Напротив, сектор, откуда капитал утекает (доступ сокращается) – это периферия. В миросистемном анализе есть два варианта описания данного процесса. В первом варианте (И.Валлерстайн) значимый процесс – это постепенная утрата монополии на ранее высокомонопольные практики. Во втором варианте (Дж.Арриги) упор делается на конечной ёмкости рыночных ниш и угрозе переинвестирования тех операций, откуда сверхприбыль уже была получена.

  Общее место обоих подходов – представление о цикличности процесса накопления. Именно он и является главным фоном, главным внешним условием, диктующим конъюнктуру любому из участников капиталистической мир-экономики. Значимо также выделение двух фаз накопления: коммерческой (где капитал накапливается и перераспределяется путем перепродажи предметов потребления), и финансовой фазы (где признаваемый всеми предыдущий успех и доступ к общественным ресурсам конвертируется в деловые операции других участников мир-экономики, и при их посредстве накапливается и перераспределяется).

Построена модель протекания «цикла накопления», где вышеприведенные факторы представлены в качестве переменных, а также добавлены новые, которые будут отвечать за динамику модели. Роль гомеостатической переменной играет «Норма прибыли». Важнейший способ её поддержания – монопольное право на ведение тех или иных обменных операций. В соответствии с циклом Валлерстайна-Арриги значимы два вида монополий, соответствующих двум фазам цикла накопления: торговая монополия и финансовая монополия.

В третьем параграфе третьей главы «Миросистемная конъюнктура и социальные трансформации в России: поиск соответствия» проведена попытка синтеза полученной ранее модели «Цикл служилой коалиции» и модели «Цикл накопления капитала», результат синтеза концепции «псевдомодернизации» и концепции «полупериферии» проверен на материале отечественной истории на предмет объяснения динамики социальных трансформаций российского общества.

Модели «Цикл накопления капитала» и «Цикл служилой коалиции» были совмещены. Все случаи возвышения участников капиталистической мир-экономики и попадание их в «ядро» связаны с установлением экономических связей с теми участниками, которые обладают «геоэкономической окраинностью». В свою  очередь, последние заинтересованы в установлении связи для получения того самого доступа к организационным образцам (главным образом военным, административным, фискальным образцам). Очевидно, что увеличение «доступности организационных образцов» в модели «цикл накопления» будет повышать возможность возникновения «служилой коалиции» во второй модели.

Закономерности динамики, представленной в синтетической модели, были проверены на примерах российской истории, для наиболее ярких эпизодов институциональной трансформации («псевдомодернизации»).

Для «служилой коалиции» в предыдущей главе был выявлен ряд параметров для каждого из значимых случаев «псевдомодернизации», а для цикла накопления самым важным является то, какой именно такт этого цикла характеризовал мир-экономику рассматриваемого момента

Итоговая модель российских трансформаций предполагает три главные гипотезы.

1)В период товарной конкуренции индекс псевдомодернизации, как правило, высок. В трех случаях из четырех, когда значение «псевдомодернизации» высокое – начало эпизода приходится именно на торговую конкуренцию.

2) В период финансовой конкуренции геоэкономическая окраинность, как правило, повышается. Количество эпигонов сокращает торговую монополию. Торговая монополия будучи тактом накопления капитала в мир-экономике, также обычно должна совпадать с высокой геоэкономической окраинностью России. И действительно: синхронны с повышением значения геоэкономической окраинности – торговая монополия и финансовая конкуренция.

3) Финансовая монополия угнетающе действует на возможность «служилой коалиции»: доступ к передовым организационным образцам должен сокращаться. Здесь соответствие выше среднего: во всех четырех эпизодах пик финансовой монополии совпадает с низкими значениями индекса «служилой коалиции», что подтверждает предложенную модель. Учёт миросистемной конъюнктуры даёт дополнительное объяснение аномалии XVII века, где зафиксирован высокий потенциал «служилой коалиции», который был слабо реализован в индексе «псевдомодернизации», несмотря на то, что Россия вновь была отсечена от «европейских» морей. Фактически на возможность складывания «служилой коалиции» в этот момент действуют два фактора из трех значимых. Что и даёт среднее значение индекса «псевдомодернизации».  Другая эмпирическая гипотеза, вытекающая из предложенной модели: такт торговой конкуренции должен, как правило, совпадать с высоким значением переменной «служилая коалиция». Зависимость оказывается весьма высокой: все случаи, когда значение переменной «служилая коалиция» достигает самой большой отметки,  приходятся на такт торговой конкуренции (все пять случаев в трёх эпизодах).  Таким образом, модель адекватно описывает те нормализованные данные, которые были получены во второй главе на эмпирическом материале российской истории.

В Заключении подводятся итоги проведенного исследования, намечаются перспективы дальнейшего развития анализируемой проблематики.

Приложения включают: 1) Проверку значимости факторов неорганичной модернизации (на материале восьми стран мира); 2) Выявление индекса неорганичной модернизации в российской истории; 3) Выявление динамики значения «служилой коалиции» в истории России; 4) Выявление значения переменной «Геоэкономическая окраинность» в истории России (на материале шести эпизодов российской социальной трансформации); 5) Критерии миросистемного статуса (применительно к пятнадцати странам мира XVII века).

Основные положения диссертации изложены в следующих работах:

  1. Цыганков В.В. Модель российской псевдомодернизации // Вестник НГУ. Серия: Философия. 2012. Том 10, выпуск 1. 147 с. / С. 37 — 43. (0,3 п.л.).
  2. Цыганков В.В. Эмпирическая проверка модели «российская псевдомодернизация» // Современные исследования социальных проблем (электронный научный журнал). 2012. № 8 (16). URL: http://sisp.nkras.ru/e-ru/issues/2012/8/tsygankov.pdf (дата обращения: 03.08.2012). (1,3 п.л.).
  3. Цыганков В.В. Модернизационная доктрина и миросистемный анализ: проблема полупериферийного статуса // Летняя философская школа «Голубое озеро — 2006»: Технопарк как модель интеграции технологии, науки, и образования. Материалы / Новосибирск: Н.Г.У., 2006, 212с./ С.65-69. (0,2 п.л.).
  4. Цыганков В.В. Теория модернизации: два варианта субъектно-поведенческого подхода // Материалы XLV Международной научной студенческой конференции «Студент и научно-технический прогресс»: Философия/ Новосибирск: НГУ., 2007, 160 с. / С. 141 — 143. (0,1 п.л.).
  5. Цыганков В.В. Кризисы российского общества с позиций миросистемного анализа // Актуальные проблемы гуманитарных и социальных исследований. Материалы V региональной научной конференции молодых ученых Сибири в области гуманитарных и социальных наук / Новосиб. Гос. Ун-т. — Новосибирск, 2007. 264 с./ С. 116-118. (0,1 п.л.).
  6. Цыганков В.В. Революция 1917 года: российский кризис с миросистемных позиций // 1917 год в судьбе России: сборник статей Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 90-летию революции 1917 года. — Пенза, 2007. 101 с. / С. 32-34. (0,1 п.л.).
  7. Цыганков В.В. Интерпретация кризисов российского общества с модернизаторских позиций: что мешает модернизации в России? // «Актуальные проблемы социальной философии»: Выпуск 5. Сборник статей III Всероссийской научно-практической конференции. 23-24 октября 2007 г. — Томск: Изд-во ТГУ, 2007. — 193 с. / С. 80-83. (0,15 п.л.).
  8. Цыганков В.В. Миросистемный анализ: опыт интерпретации российской истории // Актуальные проблемы гуманитарных и социальных исследований. Материалы VI региональной научной конференции молодых ученых Сибири в области гуманитарных и социальных наук / Новосибирск: НГУ, 2008. 197 с./ С. 109-111. (0,1 п.л.).
  9. Цыганков В.В. «Социальный капитал» и модернизация в России: «перезагрузка» ценностей // Проблема ценностей и гуманитарное образование: материалы методической конференции / Под ред. В.А.Миндолина и А.В.Дмитриева. Новосибирск: НГУ, 2008. 193 с./ С. 64 — 69. (0,2 п.л.).
  10. Цыганков В.В. «Военная революция» и становление современной мир-экономики // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: Педагогика. 2009. Т. 10, вып. 1. 145 с. / С. 51 — 61. (0,5 п.л.).
  11. Цыганков В.В. Инновационное поведение и циклы российской истории // Проблемы мотивации инновационного поведения: гуманитарные аспекты: Материалы методической конференции / Под ред. А.К.Кириллова, В.А.Миндолина. Новосибирск: НГУ, 2009. 172 с./ С. 27 — 35. (0,35 п.л.).
  12. Цыганков В.В. «Неорганичная модернизация» в России: уточнение модели // Наука. Философия. Общество. Материалы V Российского философского конгресса. Том III. — Новосибирск: Параллель, 2009. 496 с. / С. 207 — 208. (0,1 п.л.).
  13. Цыганков В.В. Псевдомодернизация: возможные варианты и значимые факторы // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук №1 (24). Январь 2011. 312 с. / С. 119 — 128. (0,45 п.л.).



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.