WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

КАРЛСОН ЮЛИЯ ВИТАЛЬЕВНА

ТЕМАТИЗАЦИЯ ПОВСЕДНЕВНОСТИ

В КОНТЕКСТЕ РОССИЙСКО-ГЕРМАНСКОГО СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

09.00.11. – Социальная философия

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата философских наук

Иркутск - 2012

Работа выполнена на кафедре культурологии и управления социальными процессами Института социальных наук ФГБОУ ВПО

«Иркутский государственный университет»

Научный руководитель:  доктор философских наук, профессор

       Федчин Владимир Сергеевич

Официальные оппоненты:  Похилько Александр Дмитриевич, доктор

       философских наук, профессор, ФГБОУ ВПО

«Армавирская государственная педагогическая академия», профессор кафедры философии, культурологии и социально-гуманитарных наук

Баранов Станислав Трофимович, доктор философских наук, профессор, ФГБОУ ВПО «Северо-Кавказский государственный

технический университет», профессор кафедры философии

Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Краснодарский государствен-

ный университет культуры и искусств»

Защита состоится 15 мая 2012 г. в 12.30 часов на заседании диссертационного совета Д 212.245.04 при ФГБОУ ВПО «Северо-Кавказский государственный технический университет» по адресу: 355028, г. Ставрополь, пр. Кулакова, 2, ауд. 305.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Северо-Кавказский государственный технический университет» по адресу: 355028, г. Ставрополь, пр. Кулакова, 2.

Автореферат разослан  «____»  апреля  2012  г.

       

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                 Лагунов А.А.

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность диссертационного исследования определяется несколь-кими положениями. Во-первых, непрекращающиеся процессы дифференциации и интеграции научного знания и поиск новых теоретических моделей анализа социального бытия актуализировали обращение к сфере человеческой обыденности, сфере повседневности, сфере, как считалось ранее, находящейся вне научной дисциплинарности. В философской мысли наметилась тенденция отыскать скрытые, неявные структуры в жизнедеятельности человека, найти предельные основания социальной реальности, изучить субъектный фактор в социальной системе. Рассмотрение социального субъекта через призму категории «повседневность» позволяет по-новому анализировать деятельность человека, смыслы, движущие им, а также саму реальность, в которую погружен человек, и которая ощущается как естественное, само собой разумеющееся состояние (нем. Selbstverstndlichkeit), как собственная, частная сфера жизни, наполненная будничными событиями. Данная категория становится удачным инструментом социально-философского анализа, при помощи которого возможно увидеть грани современного общества, обычно ускользающие от традиционного рассмотрения.

Во-вторых, нарастающие процессы глобализации, которые, по прогнозам исследователей, могут либо вести к нивелированию культурных различий в обществах, либо активизировать процессы сохранения  национально-культурной самобытности, – актуализируют вопрос о глубинных основаниях человеческого бытия. Несмотря на предупреждения исследователей о последствиях процессов глобализации на социум, о нивелировании культурных различий, мир пребывает в культурном разнообразии, «течение» самой жизни в разных социумах различно. В данной связи категория «повседневности» становится подходящим средством определения конституирующих основ различных социокультурных типов. Именно повседневная жизнь выступает той репрезентативной базой, в которой сосредоточены «само собой разумеющиеся» социальные отношения и элементы конструирования социокультурной реальности.

В-третьих, в современном мире социокультурные взаимодействия между странами развиваются стремительным образом. Одной из главных задач, стоя-щих перед человечеством, является выявление факторов, способствующих оптимизации коммуникативного взаимодействия в изменяющемся мире. В этой связи актуализируется понимание и принимание социума «Другого» как равноценного, поиск гармонизирующих состояний, связей, отношений в системном целостном образовании «человек – мир», «я – другой», «свое – чужое». Важную роль в данном процессе может сыграть диалог культур как способ понимания социокультурных особенностей, проявляющихся в обыденной повседневной жизни.

В данном контексте российско-германское взаимодействие занимает особое место. Страны связывает многое: успешное взаимодействие в самых различных областях науки и культуры, пережитые конфликты и столкновения, стремление выработать новые стратегии взаимного сотрудничества. Отношения между Россией и Германией за последний век не­сколько раз кардинально меняли вектор своего развития, что требует осмысления на основе новых научно-методологических подходов.

Анализ работ, посвященных социально-философскому прочтению фе­номена повседневности, показал, что учеными уделено не недостаточное внимание проблемам соотнесения повседневной экзистенции человека с кон­кретными социальными, культурными реалиями, изучению вопросов сочетания общечеловече­ского и национально-специфического в повседневной жизни. Повседневность в контексте российско-германского социокультурного диалогического взаимодействия ранее не исследовалась, поэтому данная область знания может представлять значительный научный интерес. В связи с этим возникает необходимость разработки новой концептуальной методологической страте­гии, которая позволила бы осуществить операционализацию сущностных категорий в контексте cоциокультурного взаимодействия, а также выявить особенности повседневности в немецком и русском социумах. 

В условиях модернизационных процессов российского общества  иссле­дование особенностей повседневности в поликультурном пространстве бу­дет способствовать оптимизации межкультурного диалога и сохранению культурной целостности социума.

Таким образом, заявленная проблема имеет как научно-теоретическое, так и практическое значение, что обусловило выбор темы исследования, его объект и предмет.

Степень научной разработанности проблемы. Избранная тема диссертационной работы ранее не ставилась как самостоятельная, в то же время, отечественными и зарубежными исследователями рассматривались отдельные ее аспекты, в частности, проблема диалогизации в межсубъектных социальных процессах, вопрос категорий и структур повседневности, во­просы межкультурного взаимодействия, конструирования социальной реаль­ности и др., что обусловило при раскрытии темы исследования обращение автора к различным исследованиям. Прежде всего, потребовалось обращение к философской традиции осмысления диалогического взаимодействия, идеи диалога, представленных в работах М. Бахтина, В.С. Библера, М. Бубера, А. Мейера, Ф. Розенцвейга, Е. Розеншток-Хюсси, Ф. Эбнера и др. Необходимым для понимания концепции диалогизма явилось рассмотрение трудов Платона, Сократа, Гераклита; Вико, Гердера; концепции диалектики в немецкой классической философии Г. Гегеля, И. Канта, Г. Фихте, Ф. Шеллинга; материалистической диалектики К. Маркса и Ф. Энгельса; теологического диалога С. Кьеркегора; герменевтического прочтения диалога у Х.-Г. Гадамера. 

       Для выстраивания общей методологии по проблеме социально-философ­ского осмысления взаимодействия потребовалось обращение к тру­дам таких авторов, как Аристотель, Платон, И.Ф. Гегель, И. Кант, Э. Фромм, К. Юнг, И.А. Ильин, Н.А. Бердяев, П. Флоренский, П. Сорокин. Аспекты меж­субъект-ного взаимодействия акцентируются в трудах Т. Адорно, А.Н. Леонтьева, А. Маслоу, К. Поппера и др. Современный взгляд на про­блематику диалогичес-кого межкультурного интеракционизма дается в работах Л.А. Воловой, П.С. Гу-ревича, Э. В. Ильенкова, В. Махлина, В.С. Степина, В.Е. Черниковой и др.

       У истоков научного изучения повседневности стоял М. Вебер, кото­рый ввел понятие «оповседневнивания» (нем. Veralltglichung); У. Джеймс, обозначивший в науке «множественность жизненных миров»; Э. Гуссерль, указавший на оторванность науки от повседневного жизненного мира чело­века; позднее - А. Шюц, П. Бергер, Н. Луман, Ф. Бродель, Н. Элиас, А. Людтке, Г. Гарфинкель, Х. Блюменберг, Б. Вальденфельс и др. 

       В исследованиях повседневности автором выделяется несколько подхо­дов. Философский анализ повседневности представлен исследованиями представителей «философии жизни», феноменологическим и экзистенциа­листским направлениями. Поиск предельных оснований социальной реаль­ности осуществлен, прежде всего, в феноменологической традиции. Попытки тематизировать повседневное существование человека в мире, а также опи­сать феномены обыденного человеческого сознания обозначены у Б. Вальденфельса, Э. Гуссерля, У. Джеймса, В. Дильтея, Г. Зиммеля, С. Кьеркегора, Т. Лессинга, А.Ф. Лосева, М.К. Мамардашвили, A. Мессера, Ф. Ницше, Х. Ортега-и-Гассета, Г. Риккерта, З. Фрейда, М. Хайдеггера, А. Шопенгауэра, Г.Г. Шпета, А. Шюца, К. Юнга и др.

       Социально-экономический подход в описании повседневности, кото­рая становится результатом определенных материально-экономических пре­обра-зований, присутствует в работах Ф. Броделя, П. Бурдье, К. Маркса и др. Возникновение социального пространства как результата общественных по­вседневных отношений анализируется А. Лефевром.

       Исторический подход к анализу повседневности представлен многочис­ленными работами в европейской и отечественной научной мысли. Принципы исторического исследования повседневности заложены французской «школой анналов»: М. Блок, Ф. Бродель, Ж. Ле Гофф, Ж. Дюби, Л. Февр и др., среди их российских последователей: Ю.Л. Бессмертный, А.Я. Гуревич, А.Л. Ястребиц-кая и др. Становление истории повседневности как самостоятельной области изучения прошлого связано с именем немецкого исследователя А. Людтке.

       Культурологический подход нашел отражение в работах А.В. Бабаевой, Р. Барта, Ж. Бодрийяра, Г. Гачева, А.Я. Гуревича, Г.С. Кнабе, Е.В. Ковалевой, Л. Н. Когана, Ю.М. Лотмана, А.А. Магомедовой, М. Фуко и др.

       Социологический подход в исследовании повседневности представлен теорией социального конструирования реальности П. Бергера и Т. Лукмана, ис-следованиями Дж. Серла, «структурной социологией» Э. Тиракьяна, «социоло-гией повседневной жизни» Д. Дугласа, М. Полнера и Д. Циммермана,  «социо-логией познания» А. Сикурела, «социальной драматургией» И. Гофмана и др.

       Социолингвистический подход разрабатывался Л. Витгенштейном, Дж. Муром, представлен в лингвистической философии Н. Манкольмом, Дж. Остином, Г. Райлом, П. Стросоном и др. На взаимосвязь языка и обыденно-го мышления указывали В. Гумбольдт, Э. Сепир, Б. Уорф и др. «Этнометодоло-гический» подход в исследовании повседневности предложен Х. Гарфинкелем.

       Среди современных российских исследователей, занимающихся теорети­ческими и прикладными аспектами повседневности, можно выделить М.А. Барг, М.М. Баткина, К.А. Богданова, С.Н. Боголюбову, И.А. Бутенко, А.Я. Гуревича, И.Е. Забелина, Е.В. Золотухину-Аболину, С.В. Зотова, Л.Г. Ионина, И.Т. Касавина, Г.С. Кнабе, Н.Н. Козлову, М.И. Козьякову, Н.И. Костомарова, В.Д. Лелеко, Б.В. Маркова, О.Ю. Марковцеву, С.Т. Мах­лину, И.М. Наливайко, Н.Л. Новикову, Е.В. Плетнёву, И.П. Полякову, И.В. Со-хань, Л.П. Станкевич, Е.А. Терещенко, И.В. Утехина, Н.Л. Чулкину, С.П. Щаве-лева и др. Попытка раскрыть сущность повседневности в соци­ально-этническом контексте представлена в работах С.В. Зотова, О.Ю. Марковцевой, А.Ю. Чукурова.

       Философское осмысление проблематики «другого» представлено в рабо­тах М. М. Бахтина, М. Бубера, Б. Вальденфельса, Э. Гуссерля, Ж. Лакана, Э. Левинаса, М. Мерло-Понти, Ф. Ницше, Ж.-П. Сартра, З. Фрейда, М. Хайдег-гера и др.

       Аспекты сравнительного анализа цивилизаций, этносов, культур пред­ставлены в работах Н. Данилевского, А. Кребера, Б. Малиновского, Дж. Мер-дока, П. Сорокина, А. Тойнби, Л. Уайта, О. Шпенглера, Г. Хофстеде и др. Воп-росы национального характера, этнического склада нации рассмат­ривались: С.М. Артюнян, Ю.В. Бромлеем, Н.А. Ерофеевым, В.Г. Костомаровым и др.

       Особенности русской культуры, «русской души» раскрываются в рабо­тах В. Беньямина, Н.А. Бердяева, Б. Гройса, Д.С. Лихачева, В. Оксен, А.В. Сергеевой и др. Анализ немецкого социума и культуры дан в работах Х. Глазер, Д. Зигфрид, Г. Крейга, А. Шильдт и др.

       Вклад в изучение различных аспектов российско-германских отноше­ний внесли: Ю.А. Арская, Г. Вагнер, Б. Гилер, В. Дробышев, А.Г. Здравомыслов, Л. Копелев, У. Лакер, Т.Л. Лебедева, А.В. Михайлов, Б. Орлов, У. Протцманн, В.А. Степаненко, С. Сумленный, Б.М. Туполев, М. Туровская и др.

       Особенно ценным для достижения цели диссертационной работы оказа­лось обращение к работам отечественных авторов: Н.А. Бердяева, Г.Д. Гачева, Л.Н. Гумилёва, Н.Я. Данилевского, Д.С. Лихачева, Ю.М. Лотмана, М. Рыклина, Ю.С. Степанова, немецких исследователей: Х. Арендт, Х. Блюменберга, Г. Бранда, П. Слотердайка, Ю. Хабермаса, Н. Элиаса, голланд­ского ученого Г. Хофстеде. 

       Несмотря на детальную разработку отдельных аспектов проблемного поля диссертации в научных работах, до сих пор не было пред­принято комп-лексного социально-философ­ского исследования повседневности, посвящен-ного выявлению особенностей и специфики повседневности в российском и германском социуме, в контек­сте их социокультурного диалогического взаимо-действия. Именно в таком ключе рассматривается проблема в данной работе.

       Теоретическая и методологическая основа диссертации. Теоретичес-кую основу диссертации составили концептуальные положения отечественной и зарубежной социальной философии, культурологии, истории по проблемам исследования повседневности и социокультурного взаимодействия, в том числе, непосредственно диалога культур. Теоретической основой исследования стали концепции классиков всемирной философии, современных зарубежных и российских мыслителей и категориально-методологический инструментарий, содержащийся в их трудах.

       Теоретическую основу подхода в исследовании повседневности составили работы А. Шюца, Э. Гуссерля, М. Хайдеггера, П. Бергера, Т. Лук-мана, Дж. Сёрла, Х. Блюменберга, Б. Вальденфельса, М. Мерло-Понти и др. На раскрытие сущности российско-германского социокультурного взаимо-действия и выявления особенностей повседневного существования человека в российских и немецких социокультурных реалиях особое влия­ние оказали работы Н.Я. Данилевского, Н.А. Бердяева, А.Г. Здравомыслова, М. Туровской, Г.Д. Гачева, А.В. Сергеевой, Х. Арендт, Г. Хофстеде, С. Сумленного, Б. Гилер и др. Для социально-философского анализа особенностей повседневной жизни в российском и немецком со­циуме автором частично использовались вторичные данные некоторых социологических исследований.

       В исследовании применен системный подход, основанный на диалек-тиче­ских принципах взаимосвязи частного и целого, а также взаимо­связи час-тей в целом, при анализе объектов как систем. Также применяется системно-структурный подход, позволяющий рассматривать общество как систему взаи-мосвязанных и взаимодействующих элементов, обладающих предметным и семантическим значением; социокультурный подход, позво­ляющий рассматри-вать повседневную жизнь и общество как выражение единства культуры и со-циальности, которые возникают и преобразуются благодаря деятельности чело-века; функционалистский подход в изучении социокультурных феноменов и др.

       Базовую методологическую основу исследования повседневности соста­вила теория социальной феноменологии (А. Шюц). Среди методологи­ческих принципов рассмотрения повседневности: феноменологический, герменевтический анализ, экзистенциальный подход. Для раскрытия сущности повседневности в российских и германских социокультурных реалиях, диалогического взаимодействия применяются интегральный, срав­нительный анализ, а также парадигмальный и синтагматический анализ об­щества.

       Тематизация как процедура анализа актуализируется в русле хайдегге­ровской традиции, делая предметом анализа опредмеченное постижение су­щего. В работе также применяются общенаучные методы: метод аналогий, аб-страгирования, формaлизации, идеализации, концептуализации, позволившие рассмотреть повседневность в качестве социокультурной реальности, обосновать ее структурно-категориальный ряд, а также на теоретическом уровне эксплицировать повседневность в контексте диалогического социокультурного взаимодействия.

       Актуальность выбранной темы, степень ее научной разработанности и необходимость дальнейшего исследования проблемы обусловили выбор объ­екта, предмета и постановку целей и задач диссертационного исследования.

       Объект диссертационного исследования – повседневность как феномен социальной реальности.

       Предметом исследования выступает повседневность в контексте социокультурного взаимодействия России и Германии.

       Целью диссертационного исследования является социально-философ­ский анализ повседневности как фактора конструирования и воспроизводства социокультурной реальности в контексте российско-германского диалогиче­ского взаимодействия.





       В соответствии с этой целью были поставлены задачи:

  • осуществить анализ концептуализации повседневности в социально-фи­лософской традиции;
  • эксплицировать принципы конструирования повседневности как социо­культурной реальности и обосновать ее структурно-категориальный ряд;
  • раскрыть сущность диалога культур как универсальной модели и меха­низма социокультурного взаимодействия;
  • охарактеризовать социокультурную реальность российско-германского взаимодействия;
  • проанализировать сущностные категории повседневности в русских и не­мецких социокультурных реалиях;
  • исследовать специфику и трансформацию обыденного образа «дру­гого» в российско-германском социокультурном взаимодействии.

Научная новизна исследования заключается в целостном анализе струк-тур повседневности в контексте российско-германского социокультур­ного взаимодействия, что может быть конкретизировано в следующих поло­жениях:

  • на основе концептуализации феномена «повседневность» в социально-фи-лософской традиции выявлено, что в практиках повседневности воспроизводят-ся социокультурные смыслы и конструируируется социальная реальность;
  • обоснована авторская интерпретация структурно-категориальной модели повседневности как соотношения пространственно-временного, телесно-предметного и ментального уровней, где формирование повседневности обуславливается принципами ее конституализации;
  • установлено, что диалог представляет собой универсальную модель со­циокультурного взаимодействия, в рамках которой коммуницирует множе­ство социально-культурных полей и отражаются особенности повседневности  социальных  субъектов;
  • охарактеризована социокультурная реальность российско-германского взаимодействия, обусловленная, с одной стороны, неоднородностью про­цесса развития взаимодействия, а с другой, достаточно высоким уровнем диалогизации;
  • проведен социально-философский анализ сущностных категорий повседневности, их репрезентации в русских и немецких социокультурных реалиях, что позволило обнаружить  различия в обыденном восприятии, конструировании и организации субъектами своего социума;
  • доказано, что спецификой обыденного образа «другого» в российско-германском социокультурном взаимодействии является его трансформация;

       Положения, выносимые на защиту:

  1. В повседневности происходит конструирование и воспроизводство социо­культурных смыслов, опосредованных субъективно-объективным при­чинно-следственным характером деятельности и взаимодействия социальных субъектов. Повседневность, включающая два взаимодополняющих аспекта - повседневный образ жизни, т.е. способы повсе­дневного существования человека, формы жизнедеятельности, и образ мысли, т.е. мыс­лительные схемы, традиционные типы суждений, наряду с конкретной соци­ально-культурной ситуацией, – обусловливает специфическую среду кон­кретного социума и является имманентной воспроизводимой социальной реальности.
  2. Конструирование обыденной повседневной жизни как феноменологиче­ски понимаемой реальности с многослойной структурой обусловлено соот­ношением пространственно-временного, вещественно-телесного и менталь­ного уровней. В конституировании повседневности особую роль играют принципы самоочевидности, повторяемости, объективации, хабитуализации (опривычивания), типизации, идеализации, стереотипизации. Таким образом, структурная операционализация повседневности в качестве социокультурной реальности может быть осуществлена через анализ основных категорий, оп­ределяющих ее сущность и специфику, - пространство, время, телесность, вещь, язык и религию, и соотнесение с их социально-культурным содержа­нием, формируемым обыденными мыслительными операциями социального субъекта. Сущностные элементы структуры повседневности являются инва­риантами: их вариативное содержание определяет специфику повседневно­сти в конкретном социуме.
  3. Диалог культур с позиции социально-философского анализа является универсальной моделью социокультурного взаимодействия, в рамках кото­рой коммуницирует множество социально-культурных, этнических, нацио­нальных, религиозных и других полей, образующих для социального субъ­екта свою особую повседневность. В условиях глобализации и глокализации  диалогическое взаимодействие имеет важное значение в связи с необходи­мостью поиска новых способов взаимопонимания между странами. Диа­лог культур рассматривается в качестве механизма социокультурного взаимодействия, раскрывающегося во взаимоотношении дихотомичных пар «свой» – «другой», «западное – восточное», «традиционное – современное».
  4. Социокультурная реальность российско-германского взаимодействия обусловлена, с одной стороны, неоднородностью про­цесса становления, взаимодействие в различные временные периоды имело разную степень интенсивности: от явно дружеских до враждебных. С другой стороны, российско-германское социокультурное взаимодействие имеет достаточно высокий уровнень диалогизации, это обусловлено развитием науки и культуры в российском и немецком социумах. На современном этапе развития российско-германского взаимодействия значительное влияние оказывают процессы глобализации, понимаемые в работе в качестве всеобъемлющего коммуникационного процесса, - способствуют ускорению российско-германского взаимодействия и способствуют появлению больших возможностей для обогащения диалога через взаимодействие и взаимовлияние.
  5. Анализ репрезентации повседневности в русских и немецких социокуль­турных реалиях, осуществленный через модель ее пространственно-временного, вещественно-телесного и ментального уровней формиро­вания, показал неоднородность и различность конституирования ее структур. Для полноценного и адекватного формирования русско-немецкого диалога культур необходимо знание субъектами выявленных различий конструиро­вания повседневности; их незнание может являться причиной неполноцен­ного, конфронтационного диалога. Наличие со­циальных и культурных различий в повседневной жизни и их учитывание субъектами в построении диалога может стимулиро­вать развитие российско-германского взаимодействия.
  6. В русско-немецком социокультурном взаимодействии обнаруживает себя трансформация обыденного образа «Другого». Наиболее устойчивые образы в обоюдном восприятии определяются истори­чески складывающимся взаимодействием. Так, обыденный образ немца в русском самосознании подвергся значительной трансформации. На современном этапе развития социокультурного взаимодействия наблюдается создание нового образа немца-партнера, созданию которого, в частности, способствовали дружеские отношения лидеров государств. В современных российском и немецком социумах обнаружены процессы стирания исторической памяти, в частности, о военном прошлом, которое вытесняется новым успешным экономическим и культурным взаимодействием. Данные процессы социокультурной динамики носят вероятностный характер и будут зависеть от интенсивности социокультурного диалога, от нарастания тенденций глобализации.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в предложенных заключениях и положениях, позволяющих рассматривать со­циум в новом научном ракурсе, что может способствовать лучшему понима­нию социокультурных процессов, продуктивному выстраиванию российско-германского взаимодействия, а также служить осмыслению и выстраиванию более продуктивной системы функционирования российского общественного устройства. Исследование вносит определенный вклад в развитие теоретико-методологического исследования повседневности обоснованием авторской концептуальной структурно-категориальной модели, которая может быть применена для исследования повседневных форм социального бытия человека в самых различных социумах.

Методологическая и научно-теоретическая значимость работы состоит в обобщении методологических принципов рассмотрения повседневности, во введении в исследование российско-германского социокультурного взаимо­действия категории «повседневность», которая позволяет рассмотреть взаи­модействие стран не на уровне общественных, исторических и политических событий, а выводит исследователя на уровень обыденной жизни, обыденных представлений и целеполаганий, и позволяет обнаружить различия в воспри­ятии, конструировании и организации субъектами своего социума. Осмысле­ние проблемы повседневности в контексте диалогического социокультурного взаимодействия расширяет предметное поле повседневности и его соци­ально-философскую перспективу.

Практическая значимость проведенного исследования заключается в выводах, полученных в результате компаративистского анализа категорий повседневности в русском и немецком обществе, которые могут быть по­лезны исследователям российско-германского взаимодействия, специалистам по международному сотрудничеству для выстраивания практического диалога, более успешных коммуникационных моделей в современных усло­виях.

Выводы и результаты диссертационного исследования могут быть ис­поль-зованы в подготовке базовых и факультативных учебных курсов гума­нитарного цикла в высшей школе.

Соответствие диссертации паспорту научной специальности. Отра­женные в диссертации научные положения соответствуют области исследо­вания специальности 09.00.11 – Социальная философия, особенно в таких ее пунктах, как: 5. Сущность и существование социальной реальности как предметообразующая проблема социальной философии. 12. Социально-фи­лософский анализ культуры как взаимосоотнесенных символических про­грамм мышления, чувствования и поведения людей. 15. Пространство и время как факторы и формы социокультурного процесса. 24. Источники и механизмы социокультурного изменения.

Апробация работы осуществлялась в виде докладов, сообщений и на­учных публикаций в рамках Всероссийских и Международных научно-прак­тических конференций: «Философия XX века о познании и его аксиологических аспектах» (Ульяновск, 2009), «Научно-философский анализ повседневности: проблемы и перспективы развития в XXI веке» (Воронеж, 2010), «Философско-культурологический аспект культурной и цивилизаци­онной идентичности» (Пятигорск, 2011) и др.; во время профессиональной деятельности в Муниципальном Учреждении «Дом Европы» г. Иркутска. Некоторые материалы и научные результаты диссертационного исследова­ния используются автором в настоящее время в преподавании учебных кур­сов «История и теория социально-культурной деятельности», «Культуроло­гия», «Современные проблемы социально-культурной деятельности» и др. в Пятигорском государственном лингвистическом университете.

Положения и результаты диссертационной работы докладывались в рамках научного коллоквиума, проводимого профессором Харольдом Бёме в Гумбольдтском Университете г. Берлина, где диссертант проходила годовую научную стажировку (2005-2006). Диссертация обсуждалась на расширенном заседании кафедры культурологии и управления социальными процессами Инс-титута социальных наук Иркутского государственного университета, где была рекомендована к защите по специальности 09.00.11 – социальная фи­лософия.

Основные положения диссертации отражены в 11 публикациях объёмом 12 п.л., среди них одна монография и две статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК РФ.

Объем и структура диссертационной работы определяется логикой исследования, поставленными целью и задачами. Диссертационное иссле-дование состоит из введения, двух глав, шести параграфов, заключения, библиографии, включающей 299 источников, в том числе 105 на немецком и английском языках. Объем диссертации составляет 179 страниц.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, раскрывается степень ее научной разработанности, определяются объект и предмет исследования, сформулированы цель и задачи исследования, излагаются положения, выносимые на защиту, раскрываются методологические принципы исследования, обосновывается научная новизна работы, указывается теоретическая и практическая значимость исследования.

В первой главе «ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ ПОВСЕДНЕВНОСТИ» очерчиваются концептуальные основы исследования, раскрывается его методология и теоретические предпосылки.

В первом параграфе «Повседневность как объект социально-философского знания» проанализированы теоретические концепции повседневности в социально-философской традиции, обоснованы методологические подходы к изучению повседневности и повседневного бытия человека.

Повседневность долгое время не тематизировалась в качестве объекта научного знания, но осознавалась в качестве элемента человеческого сущест-вования и опыта. Проблематика повседневного уходит своими корнями в античную философию, ко времени, когда были поставлены первично важные вопросы философии: что есть бытие и что лежит в его основе. Во времена Просвещения, вследствие формирования рационалистических концепций, повседневность обрела негативное значение, отождествлялась с бытом низших слоев общества. Особое значение повседневности как области исследования начинает придаваться в конце XIX века: в описательных работах, посвященных бытованию и нравам разных народов, она тематизируется в качестве понятия обыденной культуры. В социально-философской рефлексии повседневность обозначается на рубеже XIX-XX вв. в рамках так называемого «антропологического поворота» в научном знании.

В современной философской мысли под повседневностью понимается область социальной реальности. С позиций социально-философского рассмотрения повседневность представляет собой целостный социокультурный жизненный мир, предстающий в функционировании общества как «естественное», самоочевидное условие человеческой жизнедеятельности. Все существование человека пронизано дуалистическими процессами «оповседневнивания» (нем. Veralltglichung) и «преодоления повседневности» (нем. Entalltglichung). П. Бергер и Т. Лукман дали одно из самых известных определений повседневности как реальности, которая интерпретируется людьми и имеет для них субъективную значимость в качестве цельного мира.

Автор проводит различие между основополагающими понятиями, близкими к концепту «повседневность». Понятие «повседневности» близко философской категории бытия, обозначающей существование, нахождение в мире, но здесь обнаруживают себя определенные отличия. Повседневность предполагает всегда реальное существование социального субъекта в предметно-материальном мире, повседневность центрирована вокруг субъекта, в то время как бытие трактуется как совокупность всего сущего в мире, мир в целом. Cуществование субъекта в повседневности непременно первично по отношению ко всему остальному. В параграфе отмечено, что в трактовке М. Хайдеггера смысл бытия проявляется как раз в «наличности» человеческого существования. Так, «повседневность» должна пониматься именно как человеческое бытие, бытие человека и человечества.

В работе указывается на корреляцию понятий «повседневности» и «жизненного мира», трактуемого в гуссерлианской традиции. Особо подчеркивается вклад Альфреда Шюца в разработку социально-философского толкования данных понятий.  А. Шюц определил повседневность в качестве интерсубъективной реальности, как всеохватную сферу человеческого опыта, ориентаций, действий, коммуникации, и обозначил ее в качестве наивысшей реальности среди других миров опыта. 

Анализ концептуализации повседневности в социально-философской традиции показал, что феноменологический аспект проблемы исследования разработан наиболее широко и дает более адекватное представление о повседневности как области социальной реальности. Сфера человеческой обыденности, пространственно-временной телесный мир, является, по Гуссерлю, фундаментом для всех смысловых построек.

Повседневность в качестве социально-философского феномена трактуется в диссертационном исследовании шире феноменологического понятия «жизненный мир», а именно, как особая сфера социокультурной реальности, в которую погружен человек, как социальный интерсубъективный мир людей, как всеохватная сфера человеческого бытийствования; как социальная реальность детерминированная смыслами и социальными практиками. Рассматриваемая в работе социальная реальность предстает в качестве надорганической реальности, организационной формы воспроизводства социальности.

В философии постмодернизма повседневность предстала в качестве мира условных знаков и ложных подобий. Новейшие исследования в области повседневного осуществлены Ю. Хабермасом, в его теории коммуникативного действия коррелятом процессов понимания выступает именно категория «повседневный жизненный мир», основанная на понимании последнего в качестве основания убеждения и основания, необходимого для общей интерпретации людьми различных ситуаций, оценок действий. Повседневность понимается как общность культуры, общества и личности. Жизненный мир предстает частью повседневности и является нетематизируемым.

Несмотря на то, что повседневность центрирована вокруг субъекта, и ее наличность как сферы надприродной, искусственно создаваемой и воспроизводимой, возможна благодаря субъекту, необходимо рассматривать законы функционирования и воспроизводства повседневности не только в качестве частной жизни субъекта, но и как части социальной реальности. Здесь большое значение имеет содержание повседневной жизни, формируемое в зависимости от внешнего социально-культурного контекста.

В параграфе подчеркивается, что для целостного исследования феномена «повседневность» необходимо сочетание различных методов и подходов. Особую сложность представляет то, что изучение повседневности невозможно только рациональными методами.  Феноменологический метод позволяет рассматривать повседневность и ее структуры в качестве «феноменов», значений, конституированных деятельностью человеческого разума. Исходя из экзистенциального метода, повседневность предстает в качестве сменяющих друг друга состояний социального субъекта, переживающего-во-времени свою повседневность. Герменевтический метод исследования повседневности основывается на понимании, «вживании», «вчувствовании», позволяет интерпретировать повседневную реальность, анализировать тексты, сквозь призму социальных и культурных значений. Этнометодологический подход, разрабатываемый Х. Гарфинкелем, состоит в нарушении привычного хода жизни субъектов с целью вызвать необычные ситуации, и высветить тем самым обычное, привычное, свойственное для этой повседневности. В социально-философском исследовании повседневности необходимо обращение к социологическим количественным и качественным методам исследования, которые также могут дать понимание фактических явлений и повседневных процессов, протекающих в социуме в конкретных социально-культурных условиях.

Осуществляемый в работе социально-философский подход позволяет установить связь и соподчинение социального и природного, рассматривать явления, феномены или процессы повседневной жизни в контексте их возникновения, функционирования и репрезентации в общественной системе, а также производить анализ универсальных законов строения социума, его функционирования и саморазвития. 

Рассмотрение теоретико-методологических оснований интерпретации повседневности позволяет говорить о ней как о фундаментальной системе воспроизводства социокультурных смыслов и системе формирования социокультурной реальности.

Во втором параграфе «Структурная операционализация повседневности» раскрываются принципы конструирования повседневности как феномена социальной реальности, исследуются ее категории и структуры формирования, обосновывается авторский подход к определению структурно-категориальной модели для последующего исследования и тематизации повседневности в заданных социально-культурных реалиях.

В качестве принципов конструирования социальной реальности автором обоснованы принципы самоочевидности, повторяемости, объективации, хабитуализации (опривычивания), типизации, идеализации, стереотипизации.

Онтология жизненного мира базируется на его априорности, возникшей из предданностей мира. Согласно феноменологической установке, преданность трансцендентальной субъективности и интерсубъективности превращается в жизненный мир априорных данностей, которые затем универсализируются, становясь для субъекта самоочевидными и типизируемыми. Повседневность конструируется и воспроизводится субъектами в процессе жизнедеятельности. Так, П. Бергер и Т. Лукман определяют социальную структуру как сумму типизаций и создаваемых с их помощью повторяющихся образцов взаимодействия.

Одним из ключевых понятий в исследовании повседневности является «естественная установка сознания», имеющая статус наивного мира дорефлексивных очевидностей обыденного сознания. «Естественная установка» субъекта, понимаемая как «погружение в мир» (нем. in-die-Welt-hineinleben), предполагает наивное безусловное, нерефлексируемое полагание и принятие мира таким, каков он есть. Данная установка субъекта позволяет принимать мир неподвергающимся сомнению по причине его очевидности и правильности. Однотипные действия субъекта, движимого своими прагматическими мотивами, создают в повседневном существовании чувство уверенности, - представление типичной идеализации - что «я-всегда-могу-это-повторить».

В повседневном конструировании субъектом своей реальности важную роль выполняет «ментальная программа», в которой заложен образец мыслей, чувств, потенциальных действий, большая часть из них закладывается в детстве и корректируется в течение всей жизни. В данном контексте важное значение имеет культура, посредством которой в повседневной реальной жизни передаются ключевые параметры такой «ментальной программы».

Согласно феноменологическому подходу, социальная реальность конструируется субъектом на основе смыслов и значений, заданных обществом или средой, в которой формируется сознание субъекта. Социальная реальность неразрывно связана с понятием повседневного мира и определяется как совокупность всех объектов и явлений социокультурного мира, каким он представляется обыденному сознанию людей, живущих среди других людей и связанных с ними многообразными отношениями взаимодействия. Мир повседневной жизни есть с самого начала мир интерсубъективный, где субъекты связаны многочисленными социальными отношениями. Повседневность выступает как раз той средой, где формируются смыслы и значения, возникают символические значения, где происходит научение первичным социокультурным смыслам, протекают процессы инкультурации и социализации социального субъекта.

Другим важным понятием в понимании принципов формирования повседневности становится понятие habitusе. Габитус (хабитус) обеспечивает активное присутствие прошлого опыта в каждом организме в форме схем восприятия, мышления и действия, дает гарантию тождества и постоянства практик во времени. По определению П. Бурдье, габитус выступает системой устойчивых и переносимых диспозиций, структурированной системой когнитивных и мотивирующих структур, принципов, порождающих и организующих социальные практики и представления.

Кроме принципов формирования повседневности, автора интересует возможность выделения структурно-категориального ряда повседневности. Диссертант указывает на фундаментальное основание теоретического структурирования повседневности, для которого необходимо понимание диалектического взаимодействия, с одной стороны, единичных, конкретных, уникальных и, с другой стороны, общих универсальных составляющих человеческого бытия и социокультурного процесса. Автор раскрывает онтологическую природу данного феномена и предлагает выделить соотношение пространственно-временного, телесно-предметного и ментального уровней для раскрытия сущности повседневности.

Категории пространства и времени задают повседневности ее первоначальные координаты, она протекает «здесь и сейчас», в определенном месте, точке пространства, момент времени. Пространство является местом локализации повседневной жизни человека, где человек обнаруживает себя, только человеческое переживание придает пространственным характеристикам смысл. Социальное пространство всегда находится в стадии упорядочивания его субъектами, правилами, законами; одной из ключевых характеристик ее организации выступает дихотомия «порядок»-«хаос». В качестве средств упорядочивания пространства могут выступать слова, речь, жесты, телесность. Внешние пространственные условия, географические, климатические особенности задают определенные рамки жизнедеятельности, в соответствии с которыми формируется повседневная жизнь субъектов и их особое социокультурное пространство.

Темпоральность задает границы самого повседневного существования человека, образует среду конструирования социальной реальности. Если в социокультурном пространстве сосуществуют прошлое, настоящее и будущее, то повседневная жизнь человека протекает в моменте непосредственного «сейчас», всесте с тем ее сущностные характеристики лучше просматриваются в «длении», «протяженности» (фр. longue dure). Пространство и время выступают в качестве форм и факторов становления повседневной жизни и развития социокультурных процессов.

Второй уровень формирования повседневности, обоснованный автором, –  вещественно-телесный или материально-предметный. Материя является непременным атрибутом пространственно-временного отношения, задает повседневности ее наличность. Традиционно в философском понимании вещь предстает в качестве единиц, множественность которых создает мир и действительность, сам мир может быть интерпретирован как пространственно-временная система вещей. В контексте социального мира вещь выражает более конкретный, практический характер, может наделяться символическими значениями, детерминировать отношение человека к окружающему социокультурному миру. Вещь может являться индикацией, культурным знаком в жизненном мире субъекта, играть важную роль в формировании жизненного стиля субъекта.

Телесность, понимаемая как явленность человека в мире, явленность во времени и пространстве, отображает материальное воплощение пересечения природного и социокультурного. Согласно феноменологической традиции, человеческий социальный и культурный мир возникает в тот момент, когда складывается система «я-другой». Посредством своей телесности человек не только находится физически в мире и подвергается влиянию этого мира, но и сам упорядочивает этот мир, сообщает посредством репрезентации телесности, через мимику, эмоции, танец, жесты и другие телесные практики своё отношение к миру.

Для описания ментального уровня повседневности диссертант выделяет  две ключевые опосредующие ментальность, но не сводимые к ней системы: язык и религию. Данные структуры опосредуют вербальный и поведенческий (конативный) элементы повседневности субъекта в обыденно-практическом выражении. Язык как конструкт социальной реальности, способствующий выстраиванию человеческого общения, играет ключевую роль в формировании этнической, национальной принадлежности, выполняет функцию кодировки повседневности и через речь вербализирует её смысловое поле.

Религия, как категория конституирующая повседневность, рассматривается в качестве фактора формирования нравственной культуры, как социокультурный институт, как система мировоззрения, формирующая обрядовость, обычаи, традиции, временной цикл повседневной жизни людей в конкретном социуме. С помощью систем языка и религии, задаваемых мыслительных схем и операций, культурных кодов, вербализации и смысловой семантической нагрузки, каждодневно воспроизводится обыденно-ментальная сторона повседневности. Религиозные и языковые структуры подчеркивают принцип трансценденции человека в фактической повседневной ситуации.

Таким образом, для исследования повседневных форм социального бытия человека в определенных социокультурных реалиях необходимо рассматривать пространственно-временную структуру повседневности, вещественно-телесную объективацию  повседневности и конституированность повседневности через языковые и религиозные структуры. Данный подход позволяет обосновать  авторскую интерпретацию структурно-категориальной модели повседневности.

В третьем параграфе «Экспликация повседневности в контексте социокультурного диалогического взаимодействия» выявляется сущность  социокультурного взаимодействия, сопряжение с конституированием повседневности, диалог культур раскрывается в качестве универсальной модели и меха­низма социокультурного взаимодействия.

Развитие концепции социокультурного взаимодействия восходит к пониманию его как процесса любого межсубкультурного диалога и эволюционирует к осмыслению его как сложноорганизованного социокультурного явления.

Обращаясь к концепциям философского осмысления «диалога», автор отмечает, что понятие диалога, выработанное античной традицией, значительно расширилось, в современной науке наметилась тенденция все человеческое бытие рассматривать в качестве «диалогической жизни» (М.Бубер), в которой выстраивание диалога, а также межкультурных взаимодействий и отношений приобретает парадигмальную гуманистическую и толерантно-ценностную направленность, когда диалог становится условием сохранения социокультурной целостности мира.

Проясняя сущность понятия «культура», автор указывает на понимание ее в качестве уровня развития или прогресса; определенного культурно-исторического типа или цивилизации; знаковой системы; «семиотической коммуникационной системы»; системы ценностей и норм. В социально-философской трактовке культура выступает как взаимосоотнесение символических программ мышления, чувствования и поведения людей.

Диалогическое пространство культур опосредовано смыслами, значениями, отношениями, создаваемыми и воспроизводимыми социальными субъектами в обыденной повседневной жизни.

Установлено, что диалог культур с позиции социально-философского рассмотрения является универсальной моделью социокультурного взаимодействия, обуславливает внешние и внутренние процессы социокультурной динамики в социуме. Процесс диалогического социокультурного взаимодействия в качестве сопряжения различных смыслов, может протекать как синхронно, например, в качестве субъект-субъектного диалога, так и диахроно, например, в ситуации, когда субъект обращается к историческому культурному наследию, диалогизирует со смыслами, текстами прошлых эпох.

Одновременно диалог культур может быть рассмотрен в качестве механизма социокультурного взаимодействия, раскрывающегося во взаимоотношении дихотомичных пар «свой» - «другой», «западное – восточное», «традиционное – современное», где повседневность выступает репрезентативной коммуникационной базой, куммулирующей смыслы различных порядков.

Развитие обществ обусловлено диалогическими процессами: диалогическое социокультурное взаимодействие происходит через познание другого, через сопряжение с другими социокультурными смыслами. Социокультурное взаимодействие в своей основе не несет интеграцию или обособление для обществ, но всегда привносит с собой обогащение, и через включение в процесс диалогизации, через осознание ценности других миров, либо противопоставления им, стимулирует процессы внутренненей социокультурной динамики.

«Другой», выступающий в качестве субъекта диалога, становится условием, возможностью существования любого диалогического отношения. Дихотомия «я» - «другой» подразумевает если не прямую коммуникацию, то всегда взаимодействие как межсубъектное и социальное, где другой может быть идентифицирован в качестве «своего» или «чужого». Определено, что разделение на «свои» - «чужие» возникает у субъекта в тот момент, когда происходит отождествление себя, как субъективного «Я» с общностью неких других, таких же субъектов.

В параграфе отмечается, что в современном мире только на основе принципов гуманизма и толерантности  может быть построен, диалог между «я» и «ты», «своим» и «чужим». Принятие обществ с различными культурными традициями, с особыми «жизненными мирами», осознание наличия обществ с различными повседневностями в их особой исключительности является необходимым условием мирного сосуществования. Диалогическое взаимодействие имеет важное значение в условиях глобализации и глокализации, а также в связи с необходи­мостью поиска способов взаимопонимания между странами в современном мире.

Установлено влияние процессов глобализации на повседневную жизнь субъектов в разных социумах. По мнению ученых, глобализация ведет к потере национальной идентичности. Такое утверждение представляется диссертанту сомнительным. В качестве примера приводится социокультурная ситуация в Европейском Союзе, где наблюдаются активные процессы взаимодействия в областях культуры, экономики и др. Несмотря на то, что границы ЕС стали условно открытыми с 1992 г., каждая из европейских стран все ещё сохраняет свою неповторимую внутреннюю атмосферу повседневной жизни, не сравнимую ни с одной соседствующей страной. Так, невозможно спутать повседневную жизнь Италии с повседневным течением жизни Франции, Германию с Австрией, Швецию с Данией. Каждая из стран, несмотря на относительное соседство и распространившиеся глобализационные процессы, сохранила свою внутреннюю атмосферу, уникальные культурные черты, особые характеристики повседневной жизни.

Данное явление автор объясняет процессами глокализации, усилением отстаивания национально-культурной самобытности, выражением этнических особенностей народов во всем мире. Отмечается, что на фоне стремительного развития процессов глобализации именно специфические культурные особенности приобретают всё большую ценность и порождают естественное желание сохранить культурные и характерные черты нации. Ни одна социальная, культурная, этническая общность не остается в стороне от этого процесса.

Процессы глобализации и социокультурной динамики, как показывает практика, не ведут к формированию единого мирового социокультурного пространства, а дают возможность существовать множеству самобытных, локальных образований со своими особыми повседневными мирами, находящимися в диалоге и взаимодействии. Социокультурные изменения могут привести к унификации в повседневной жизни, но никак не к однообразию в социальном бытии человека.

Автор отмечает, что для анализа особенностей повседневности в контексте социокультурного взаимодействия необходимо рассмотрение  диалога как культурно-исторического пространства, актуализируя его в пространственно-временной локализации, выявляя особенности повседневной жизни людей в конкретные периоды (синтагматически) и прослеживая общие закономерности (парадигмально), что осуществляется в следующей главе.

Во второй главе «КОНСТИТУАЛИЗАЦИЯ И СУЩНОСТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ПОВСЕДНЕВНОСТИ В РОССИЙСКО ГЕРМАНС-КОМ СОЦИОКУЛЬТУРНОМ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ» анализируются  наиболее важные особенности повседневности в российских и германских социокультурных реалиях, проводится анализ повседневности как фактора конструирования и воспроизводства социальной реальности в контексте российско-германского диалогиче­ского взаимодействия.

В первом параграфе «Cоциокультурная реальность российско-германского диалогического взаимодействия» охарактеризована социокуль-турная реальность российско-германского взаимодействия, осмыслены основные аспекты его становления, определен уровень диалогизации.

В параграфе отмечается, что социокультурный диалог России с Западом является вторым самым значительным для России диалогом после русско-византийского, получает развитие со времени петровских преобразований, с периода становления новой русской государственности и культуры. Показано, что становление российско-германского социокультурного взаимодействия обусловлено именно развитием науки и культуры. Можно заключить, что социокультурная реальность российско-германского взаимодействия характеризуется развитием интеллектуального движения - немецкой науки и философии, с одной стороны, и распространением русской литературы, музыки, с другой. Обе страны примерно одновременно пережили периоды влияний друг на друга.

Особо выделяется в пространстве социокультурного взаимодействия русско-немецкий философский диалог. В частности, немецкая мысль оказала огромное влияние на славянофильство, – принципиально важное понятие «дух народа» было взято славянофилами из немецкой мысли. С другой стороны, например, идеи Достоевского нашли самое широкое распространение в среде немецких философов. Заимствования подобного рода свидетельствуют о естественном и плодотворном факторе развития социальной мысли, о том, что зерно немецких идей понималось и принималось в русской культуре, а также о том, что идеи русских философов были не чужды немецкой мысли. Переплетение идей и взаимовлияние русских и немецких философов обоюдно обуславливало развитие философской мысли.

Что касается влияния диалога на социальную динамику, важно отметить, что диалогическое взаимодействие данных стран проявило себя двояко: с одной стороны, через взаимодействие произошло обогащение идеями, ценностями: немецкая философия оказала большое влияние на развитие отечественной науки, а русская литература, музыка, театр - на формирование немецких культурных пристрастий. Так, в частности, до сих пор самым популярным автором произведений для постановок в немецком театре является А.П.Чехов. С другой стороны, при активно и интенсивно протекающем процессе диалогизации во взаимодействии не произошло «смешения» ценностей и норм. Так, диалог культур проявляет себя в качестве механизма социокультурного взаимодействия и оказывает положительное влияние на социокультурную динамику в обществах.

В работе особо отмечается, что российско-германское взаимодействие зарождается, складывается, развивается в межсубъектной системе отношений. Именно личная заинтересованность социальных субъектов в диалоге и увлеченность определенными областями культуры лежала в основе установления диалогического взаимодействия между Россией и Германией. Распространению как русской литературы, музыки в немецком обществе, так и идеям немецких философов в России способствовали яркие представители культурной элиты русского и немецкого общества.

Вместе с тем отмечается, что российско-германское взаимодействие характеризуется неоднородностью про­цесса своего развития. Русско-немецкий диалог в различные временные периоды имел разную степень интенсивности. Россия и Германия длительное время являлись полюсами в мировом межкультурном взаимодействии. Философы начала прошлого столетия определяли российское и германское общество как противоположные, связывали их со славянским и германским культурным началом, называли образцами восточного и западного типа обществ.

Отмечается, что при различных типах социальной организации, тем не менее, в российской и немецкой социальных системах XX века наблюдались независимые друг от друга сходные социальные процессы: террор, преследование мирного населения, геноцид, раскулачивание и др. Примечательно, что появление двух катастрофических режимов прошлой эпохи выпало в России и Германии на один исторический период. Автор констатирует, что если германский режим национал-социализма получил безусловное порицание как в мире, так и в самой Германии, то с отношением к историческому российскому прошлому и в мире, и в России ситуация достаточно неоднозначна. Вопрос о репрессиях, геноциде в России остается острой темой, постепенно приобретающей все более мифологизированный характер.

В данном параграфе автором подчеркивается, что на современном этапе значительное влияние на российско-германское взаимодействие оказывают процессы глобализации, что способствует появлению больших возможностей для обогащения и развития взаимодействия.

Во втором параграфе «Репрезентация категорий повседневности в русских и немецких социокультурных реалиях» анализируются специфика формирования повседневности, репрезентация ее сущностных категорий в российских и германских социокультурных реалиях, апробируется авторская стуктурно-категориальная методологическая модель исследования для социально-философского анализа социального бытия человека.

Автором осуществлен комплексный социально-философский анализ структурных категорий повседневности - пространства, темпоральности, телесности, вещи, языка и религии, что позволило сделать следующие заключения:

1. Социально-философский анализ категории «пространство» в российских и германских социокультурных реалиях показал две различные исторически сложившиеся модели - русская центрально-ориентированная модель пространства и немецкая модель множественно-частных самостоятельных образований, существующих в рамках целого. Категории пространства и времени имеют в русской и немецкой социокультурных реальностях разные степени значимости: в немецкой превалирует категория времени, в русской – более значима категория пространства. В немецких повседневных практиках большее большее выражение находит пространственная характеристика «порядка», в российских – наблюдается стремление к преодолению огромного пространства, упорядочиванию «хаоса».

2. Подтверждается тезис, согласно которому «своеобразное переживание времени» (А. Шюц) свойственно не только индивидам, но и присуще отдельным социумам. Модели восприятия времени, технологии управления ими в российском и германском социумах различны. В русской повседневности превалирует модель «время-круг», в которой значительное место отводится прошлому, воспоминаниям; время подчинено эмоциональным спонтанным импульсам, чувствам. В немецкой повседневности наблюдается модель «время-стрела», направленная в будущее, обнаруживает себя эффективная модель управления временем; время понимается логически.

3. Социально-философский анализ категории «вещь», «вещественность» явленных в повседневности российского и германского социумов показал особенности и проявления «общества потребления» в анализируемых социокультурных реалиях. В Германии обнаруживает себя система перераспределения вещей как материального субстрата, система «реинкарнации вещей», в сравнении с отсутствием подобной системы в России. Ярко выраженное в немецком обществе стремление к упорядочиванию вещи как таковой подтверждает предыдущие выводы о большем преобладании в культуре организационной пространственной характеристики «порядок». В современных российских реалиях обнаруживает себя необходимость «модернизации» бытовой и вещественной стороны русской повседневности, являющейся следствием перенасыщения общества товарами и вещами, следствием «общества потребления». Другой аспект вещи проявился в социокультурном пространстве в виде «фетишизации», накопительства, что в русском и немецком обществах не оценивается позитивно. Проявление отношения к вещи как к явлению переходящему выразилось, в частности, в русском гостеприимстве. В целом, у русских преобладают эмоционально-иррациональное отношение к вещам, у немцев рационально-логическое.

4. Социально-философский анализ телесности, которая выступает в качестве особой знаковой системы, позволил обнаружить следующие различия в проявления национальной специфики телесного поведения: в русском социуме наблюдается более приближенная межсубъектная дистанция в отличии от удаленной немецкой, обнаружена русская «сакральность телесности», наряду с большим вниманием к внешнему облику, и сдержанность в улыбках в противовес телесной свободе и улыбчивости, принятой в немецком социуме; динамика в отдельных телесных практиках русских (обнимания, троекратные поцелуи, более выраженные контакты глаз, динамичные танцевальные па и др.) коррелируют со статикой телесного поведения немцев (рукопожатия в виде приветствий, стучание костяшками о стол в знак благодарности, неторопливые движения в танце  «раскачивания», и др.), также обнаружен ряд жестов не имеющих аналогов в обоюдных телесных практиках. Незнание данных особенностей выражения телесности, отличий в невербальном коммуникативном поведении может привести к затруднительной коммуникации, а в большем - к неполноценному, неадекватному социокультурному диалогу.

5. В русском и немецком социумах, которые исторически развивались в рамках единого христианского типа, обнаруживают себя разные векторы развития, становления и формы выражения религии в повседневной жизни. В России прерывание религиозной традиции в советское время оказало значительное влияние на традиции русской религиозности в современное время. Выявлена более значимая роль религиозных институтов в общественной жизни современной Германии, реализующаяся через систему прицерковных учреждений (школы, детские сады и др.). В немецком социуме также наблюдается более интенсивная трансляция нравственно-этического смысла и значений религиозности в повседневной жизни, что выразилось в «оповседневнивании» обрядов, и религиозных праздниках, многие из которых стали государственными.

6. В структуре русского и немецкого языка обнаруживают себя различия в вербальной коммуникации, в речевом этикете, в нормах и правилах общения, обусловленные русской и немецкой культурами. Диалогическое социокультурное взаимодействие обнаружено в заимствованиях, присущих обоим языкам. Русский язык как синтетический, и немецкий как аналитический задают определенные рамки мыслительным операциям, которые находят выражение в конструировании социокультурних реальностей данных двух типов.

В повседневных практиках, обусловленных спецификой русской и немецкой культур, формируются определенные способы организации социального бытия. В повседневности происходит сохранение социальных практик и трансляция социального опыта, именно это обеспечивает сохранение социальной системы в равновесии.

Установлено, что разработанная авторская модель повседневности отображает на достаточно репрезентативном уровне повседневность в русском и немецком социумах, и может быть применена к исследованию повседневных форм социального бытия человека в самых различных социокультурных реалиях. Автором подтверждается положение о вариативной сущности структурных категорий повседневности в определенных социально-культурных условиях, имеющих статус вневременных, онтологических категорий.

Третий параграф  «Дихотомия «Свой» - «Другой» в диалогическом пространстве российско-германского социокультурного взаимодействия» посвящен исследованию специфики и трансформации обыденного образа «дру­гого» в российско-германском социокультурном взаимодействии.

Несмотря на длительность взаимодействия между странами, в представлении обоих народов друг о друге наряду с объективными оценками, существует множество стереотипов и клише. Для раскрытия специфики и трансформации обыденного образа «дру­гого» автор наряду с обращением к теоретическим разработкам анализирует данные некоторых социологических исследований.

Для россиян Германия является, прежде всего, страной порядка и дисциплины, виновником Второй мировой войны, а также страной, у которой есть чему поучиться. В ассоциативном ряду русских называются Великая отечественная война, опрятные старинные немецкие города, названия крупных немецких фирм. Незначительное число россиян выражает интерес к послевоенному «немецкому чуду», что означает, что в российском информационном поле очень слабо представлен опыт решения послевоенных экономических проблем Германии. Между тем такой опыт мог бы иметь практическое значение для развития российского социума, сферы экономики, преодоления кризисных экономических ситуаций в России и др.

Автором доказано, что спецификой обыденного образа «другого» в российско-германском социокультурном взаимодействии является его трансформация, наиболее устойчивые образы в обоюдном восприятии определялись истори­чески складывающимся взаимодействием. Так, образ немца в русском самосознании претерпевал значительные изменения: от сложившегося в XVI-XVIII в. образа немца как любого иностранца, к образу немца-философа, немца-поэта, далее к образу немца-учителя, который к середине прошлого века трансформировался в образ-врага, а в послевоенные годы, ассоциировался, прежде всего, с образом социалистического добропо-рядочного гражданина. На современном этапе развития диалогического взаимодействия наблюдается создание нового образа немца-партнера, созданию которого, в частности, способствовали дружеские отношения лидеров государств, установленные В.В. Путином и Г. Шрёдером, Д.А. Медведевым и А.Меркель. Определено, что межсубъектная социальная система отношений в большей степени определяет формирование обыденных образов.

Образ Германии, восприятие страны и ее граждан у россиян имеют в большей степени положительные показатели по сравнению с восприятием, отношением к России и ее образу у немцев. Диаметрально противоположные характеристики явились следствием исторических, общественно-политических, культурных событий.

В ассоциативном ряду  известных, влиятельных людей России и Германии названы: Чайковский, Стравинский, Нетребко, Толстой, Достоевский, Пушкин, Горький, Пастернак, Гоголь; а с другой стороны, Гете, Гитлер, Г. Шредер, Г. Коль, К. Маркс, И.-С. Бах, Ф. Шиллер и др. Данный ряд дает представление о сферах культурного взаимопроникновения, о глубоком российско-германском социокультурном взаимодействии. Автор указывает, что в диалогическом пространстве российско-германского социокультурного взаимодействия обнаруживает себя яркий образ «Другого», созданный русскими и немецкими литературными деятелями.

В современном немецком и российском социумах обнаружены процессы стирания исторической памяти, в частности, о военном прошлом, которое вытесняется новым успешным экономическим взаимодействием, культурными мероприятиями, яркими субъективными впечатлениями и др. Данные процессы социокультурной динамики носят вероятностный характер и будут зависеть как от увеличения взаимодействия культур, так и от нарастания тенденций глобализации. Анализ социально-исторических социокультурных реалий повседневности показал состояние поиска новых путей гуманизации во взаимодействии на современном этапе.

В заключении подводятся итоги научного исследования, формулируются выводы, намечаются перспективы дальнейшего исследования темы. Обращается внимание на нелинейный и сложный процесс развития социокультурного взаимодействия России и Германии, на невозможность тематизации и актуализации в рамках одной работы всего спектра проявления особенностей повседневной жизни в российских и германских социокультурных реалиях, поэтому важной является дальнейшая работа по выявлению и социально-философскому осмыслению таких особенностей с привлечением нового фактологического материала.

Перспектива рассмотрения диалогического социокультурного взаимо-дейстивия через повседневное существование субъектов в социальном мире остается. Ввиду того, что повседневность представляет собой тотальную множественность форм социокультурного опыта, и в конкретных социо-культурных условиях каждодневно актуализируется и трансформируется, мы можем говорить, что поставленные в диссертации вопросы не закрыты и требуют своего дальнейшего изучения.

Исследования, продолженные согласно предложенной структурно-концептуальной модели анализа повседневности, выражает надежду диссертант, позволят на новом теоретическом уровне представить социо-культурную реальность, межкультурное взаимодействие и повседневное существование в нем человека как диалектическое единство вариативных социальных и культурных особенностей жизни человека, а сама теоретико-методологическая модель станет удачным инструментом анализа повсед-невных форм бытия человека в различных социально-культурных реалиях.

III. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ И ВЫВОДЫ ДИССЕРТАЦИИ ОТРАЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ РАБОТАХ:

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК РФ:

  1. Карлсон, Ю. В. Методологические особенности исследования повседневности [Текст] / Ю. В. Карлсон // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. – Выпуск 1. – Тула: Издательство ТулГу, 2010. – C. 37-44. – 0,5 п.л.
  2. Карлсон, Ю. В. Диалог культур как категория социально - философ­ского знания [Текст] / Ю.В. Карлсон // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. – 2012. – № 1. – C.362-367. – 0,8 п.л.

Монография:

  1. Карлсон, Ю. В. Структуры повседневности: социально-философский анализ. Монография [Текст] / Ю.В. Карлсон. – Пятигорск: ПГЛУ, 2011. – 110 с. – 7,8 п.л.

Статьи и публикации в прочих изданиях:

  1. Крысенок, Ю. В. Об уровнях познания в исследованиях категории повседневного [Текст] / Ю.В. Крысенок // Философия XX века о познании и его аксеологических аспектах: Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009 г.) / Под ред. Н.Г. Баренец. – Ульяновск: Качалин, 2009. – С. 141-149. – 0,45 п.л.
  2. Карлсон, Ю. В. Телесность и её выражение в разных культурах [Текст] / Ю.В. Карлсон // Психология телесности: теоретические и практические исследования (25 декабря 2009 г.): Сборник статей II Международной научно-практической конференции / Под  общ. ред. Буренковой Е. В. – Пенза: Пензенский государственный педагогический университет им. В. Г. Белинского, 2009. – С. 100-104. – 0,4 п.л.
  3. Карлсон, Ю.В. Особенности повседневной жизни человека в поликультурном пространстве [Текст] / Ю.В. Карлсон // Гуманитарные технологии укрепления российской государственности на Юге России: Материалы Международной научной конференции. - Краснодар: ООО «Альфа-Полиграф+», 2010. - C. 139-142. – 0,3 п.л.
  4. Карлсон, Ю. В. К вопросу о структуре повседневности с позиций социально-философского анализа [Текст] / Ю.В. Карлсон // Научно-философский анализ повседневности: проблемы и перспективы развития в XXI веке: Материалы Всероссийской научно-практической интернет-конферен-ции / Под общ. ред. Т. Г. Струковой. – Воронеж: Воронежский государствен-ный педагогический университет, 2010. – С. 73-80. – 0,35 п.л.
  5. Карлсон, Ю.В. Языковая картина мира в русской и немецкой культурах [Текст] / Ю. В. Карлсон // Материалы научно-методических чтений ПГЛУ «Университетские чтения - 2011» (13-14 января 2011). –  Пятигорск: ПГЛУ, 2011. – Часть XVI. –  С.104-107. – 0,25 п.л.
  6. Карлсон, Ю. В. Повседневность в условиях информационного сообщества: попытка социально-философского рассмотрения [Текст] / Ю.В. Карлсон // Философские проблемы информационных технологий и киберпространства. Материалы II Международной междисциплинарной научно-практической конференции. – Пятигорск: Пятигорский государственный лингвистический университет, 2011. – С. 131-136. – 0,2 п.л.
  7. Карлсон, Ю. В. Дихотомия «свой» - «другой» в диалоговом пространстве русской и немецкой культуры [Текст] / Ю. В. Карлсон // Философско-культурологический аспект культурной и цивилизационной идентичности. Материалы Всероссийской научно-практической конференции (22-23 сентября 2011 г.) – Пятигорск: Пятигорский государственный лингвистический университет, 2011. – C.75-85. – 0,5 п.л.
  8. Карлсон, Ю. В. Социально-культурные аспекты становления и развития русско-немецкого диалога [Текст] / Ю. В. Карлсон // Материалы научно-методических чтений ПГЛУ «Университетские чтения - 2012» (12-13 января 2012). – Часть XI. – Пятигорск: ПГЛУ, 2012. – C. 98-104. – 0,45 п.л.
 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.