WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 


На правах рукописи

РУДЕНКО Андрей Михайлович

СОЦИОВИТАЛЬНАЯ КОНЦЕПЦИЯ

СМЫСЛОЖИЗНЕННОЙ ИНТЕНЦИОНАЛЬНОСТИ

ЭКЗИСТЕНЦИИ ЧЕЛОВЕКА

09.00.13 – философская антропология,

философия культуры

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

доктора философских наук

Ростов-на-Дону

2012

Работа выполнена в Северо-Кавказском научном центре высшей школы

Федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Южный федеральный университет»

Научный консультант:         Несмеянов Евгений Ефимович 

  доктор философских наук, профессор,

  заслуженный работник высшей школы РФ

Официальные оппоненты:        Верещагин Виктор Юрьевич,        

доктор философских наук, профессор,

ФГКОУ ВПО «Ростовский юридический

  институт Министерства внутренних дел

  Российской Федерации», заместитель

  начальника по научной работе

Штомпель Людмила Александровна,

доктор философских наук, профессор,

ФГАОУ ВПО «Институт архитектуры и

искусств Южного федерального университета», заведующая кафедрой философии и

социологии архитектуры и искусства

Липовая Людмила Петровна,

доктор философских наук, доцент,

ФГБОУ ВПО «Южно-Российский

государственный технический университет (Новочеркасский политехнический институт)», профессор кафедры философии

Ведущая организация:  ФГБОУ ВПО «Кубанский государственный

  университет»        

Защита состоится «21» ноября 2012 года в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д  212.208.13 по философским наукам на базе ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет» по адресу: 344006, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 140, конференц-зал.

       С диссертацией можно ознакомиться в Зональной научной библиотеке ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет» по адресу: 344006, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, д. 148.

Автореферат разослан __ октября 2012 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета Шульман М. М.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Человек XXI века как никогда ранее переживает многообразие ситуаций неопределенности в выборе векторов смысложизненной интенциональности в условиях нестабильности социокультурного пространства. В современных условиях полицентричность смысловых устремлений человека, часто приобретающая противоречивый характер, приводит к утрате ориентиров ценностно обусловленной активности личности. Обостряется противоречие между признанием онтологического статуса человеческих экзистенциалов, их жизнеутверждающего характера, с одной стороны, и недооценкой их социокультурных модификаций, а также влияния аффективной стороны сознания человека на антропологические и социокультурные реалии – с другой.

Одной из глубинных констант смысложизненной интенциональности является поиск человеком устойчивой платформы для обретения счастья, выступающего главной субъективной доминантой воплощения личностного призвания. Обретение субъективного смысла личностной экзистенции невозможно вне феноменологической определенности объективных результатов личностной деятельности в условиях конкретной социокультурной реальности. Человечество в лице выдающихся философов, ученых, политиков, деятелей  культуры и религии на протяжении столетий пытается найти или создать наиболее приемлемые и оптимальные модели жизненного и социокультурного пространства, в котором результаты смысложизненной интенциональности личности становились бы условием дальнейшего развития и прогресса. Тем не менее, реалии ХХ века опровергли большинство оптимистических установок относительно идеи прогресса. Современные научно-технические разработки являются не столько показателем прогресса, сколько фактором непредсказуемой катастрофической угрозы для человечества. Учитывая уровень оснащенности передовых стран мира различными видами оружия массового поражения от биологического до ядерного, человечество способно сегодня уничтожить не только жизнь на Земле, но и саму планету. Кроме того, на сегодняшний день в цивилизованном мире происходит постепенный процесс деантропологизации человека, который утрачивает целостность, что в конечном итоге может привести к постепенному появлению новой формы жизни на основе высокотехнологичных ресурсов.

Под угрозу ставятся фундаментальные, базовые условия человеческого существования: его витальность, или природная, биологическая представленность в бытии через единство психического и физиологического. В то же время экзистенция человека в современном мире есть его бытие в радикальном социокультурном плюрализме, в структуре, которая абстрагируется и осуществляется вне человеческого восприятия, в условиях разрыва в истории, который заходит так далеко, что прежние мотивы, мерки и критерии философско-антропологического анализа оказываются коренным образом переосмыслены, по-новому сформулированы, если вообще не отвергнуты.

Поэтому необходимо целостное философско-антропологическое исследование, позволяющее сформулировать концепцию оптимальной смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции с позиций фелицитарности человека и прогрессивности социокультурного целого с точки зрения сохранения и приумножения социовитальности. Введение в традиционный категориальный аппарат философской антропологии нового термина «социовитальность» продиктовано тем, что в нем до сих пор отсутствует понятие, выражающее оптимальность процессуальной и финитной сторон смысложизенной интенциональности экзистенции человека, достижимую за счет интегральности, целостности и единства витальных (жизненных в биологическом смысле) и социальных (социокультурных) ценностей человека, причем как в теоретико-методологическом, так и в практическом аспектах.

Кризис социовитальности, выступающей критерием смысложизненной интенциональности как отдельного человека, так и человечества в целом, в современном социокультурном пространстве приобрел планетарный характер и впервые за всю историю поставил человечество на грань выживания, что определяет особую необходимость глубокого и всестороннего философско-антропологического анализа и обобщения данной проблемы, а также формулирования способов ее решения.

Логика изложения материала данного диссертационного исследования обусловлена стремлением автора представить не только целостную, но и многоаспектную социовитальную экспликацию смысложизненной интенциональности экзистенции человека. Первая глава работы посвящена генетическому, онтологическому и гносеологическому аспектам социовитальной экспликации экзистенции, вторая – генетико-праксеологический аспект экзистенции – раскрывает специфику формирования и реализации смысложизненной интенциональности, третья – посвящена  ее социокультурному и аксиологическому аспектам.

Степень научной разработанности проблемы. Наиболее глубокие философско-антропологические исследования  сущности человека, в рамках которых содержатся элементы идеи социовитальности ее экспликации, встречаются в трудах античных философов: прежде всего идеи Аристотеля (о неразделимости души и живого тела, трактовка человека в качестве «политического животного») и этические взгляды Эпикура (о том, что человек есть результат биологической эволюции, целью которого должно стать стремление к счастью в пределах земной жизни). Значительный вклад в данном направлении также внесли: французский мыслитель Нового времени Б. Паскаль (идея о хрупкости и кратковременности существования человека в природе, а также разработка человеческих экзистенциалов тоски, тревоги и беспокойства), представители немецкой классической философии И. Кант (идеи об ограниченности человеческого разума) и Л. Фейербах (концепция чувствующего человека). Большое значение в изучении сущности человека имели работы таких крупных западноевропейских философов XIX века, как А. Шопенгауэр (волюнтаристская концепция), Ф. Ницше (опровержение идеи стабильной человеческой природы и концепция человека как не сформировавшегося животного), В. Дильтей (концепция жизни как способа бытия человека в культурно-исторической реальности), С. Кьеркегор (понятие экзистенции как подлинного существования человека). Революционными в объяснении сущности человека стали: эволюционная теория Ч. Дарвина (в том числе социал-дарвинизм Ч. Спенсера) и социально-экономическая детерминация природы человека К. Маркса. Тем не менее, наиболее весомый вклад в понимание социовитальной сущности человека внесли классики современной философской антропологи М. Шелер (идея духовности как сущности человека), А. Гелен (концепция человека как действующего существа) и Г. Плеснер (эксцентрический вариант антропобиологической версии философской антропологии). Ценными являются также философско-антропологические идеи М. Хайдеггера, Ж.-П. Сартра, 3. Фрейда, Э. Фромма, Т. де Шардена, Э. Гуссерля, М. Бубера, К. Лоренца, Н. Тинбергена, а также современных западных ученых: Ф. Фукуямы,  Д. Берроуза, А. Лэнгле и др. Отечественные философы и ученые также внесли вклад в понимание социовитальной сущности человека. Это классические работы Н.А. Бердяева, В.И. Вернадского, Н.Н. Моисеева, В.П. Казначеева, Л.С. Выгодского, А.Н. Леонтьева, А.Р. Лурии, а также труды современных исследователей: Ю.И. Ефимова, А.С. Гагарина,  В.В. Ильина, П.С. Гуревича, В.М. Розина, Б.В. Маркова, В.Д. Губина, Ю.Г. Волкова, В.С. Поликарпова, В.Ю. Верещагина и др. Однако целостное социовитальное исследование сущности человека в контексте смысложизненной интенциональности его экзистенции в этих работах не осуществлялось.

Исследованием энергетизма и психической энергии человека, являющейся важными методологическим конструктом социовитальной концепции,  занимались еще античные философы, особенно Аристотель, который дал первую в философии трактовку энергии в контексте человеческой природы. Р. Майер сформулировал закон сохранения энергии и стал основоположником естественнонаучного энергетизма, а В. Оствальд – философского энергетизма. А. Бергсон использовал понятие витальной энергии, Х. Ортега-и-Гассет в сходном значении употреблял понятия «биологическая витальность» и «жизненная сила». З. Фрейд ввел и разработал понятие психической энергии. В отечественной философии понятие «энергия» активной использовал Н.А. Бердяев применительно к сфере человеческого творчества. Данное понятие является одним из ключевых в современной синергетике И. Пригожина и И. Стенгерса. Оно активно используется в концепциях современных философов и ученых: А.И. Яковлева (энергетическая концепция сознания), А.П. Назаретяна (понятие свободной энергии) и др. В то же время отсутствует философско-антропологическое обобщение роли психической энергии человека в контексте социовитальной экспликации смысложизненной интенциональности его экзистенции.

Экзистенциальное направление в философии, оказавшее влияние на становление понятия «экзистенция», в России получило наибольшее освящение в работах Н. А. Бердяева и Л. Шестова, в Германии – у М. Бубера, М. Хайдеггера и К. Ясперса, и во Франции – у Г. Марселя, М. Мерло-Понти, А. Камю, Ж.-П. Сартра, и С. де Бовуар, в Италии данному направлению посвящены труды Н. Аббаньяно, Э. Кастелли, Э. Пачи, в Испании – Х. Ортеги-и-Гассета; в США – У. Баррет, У. Лоури, Дж. Эди. Философско-методологическая рефлексия экзистенции человека представлена в работах классиков экзистенциализма (С. Кьеркегора, М. Хайдеггера, Ж.-П. Сартра, А. Камю, К. Ясперса, Г. Марселя и др.), философско-антропологических концепциях крупных зарубежных философов (Х. Ортеги-и-Гассета, Х. Плеснера, В. Дильтея, Ф. Хейнемана, М. Штирнера, Э. Гуссерля), а также в работах современных отечественных исследователей (А.С. Гагарина, С.Б. Кожевникова, М.В. Заковоротной, Е.А. Скляровой, Е.В. Золотухиной-Аболиной, Л.П. Липовой, Л.В. Шукшиной, Р.Х. Лукмановой, В.В. Ильина, И.Т. Касавина, А.В. Водолагина, М.А. Юрченко, В.П. Визгина, Л.А.  Трониной и др.). Но несмотря на достаточно большое количество работ, анализирующих и использующих в различных смысловых и концептуальных контекстах категорию «экзистенция», в современной отечественной философии отсутствуют исследования, рассматривающие ее в контексте смысложизненной интенциональности.

Термин «интенциональность» использовался у Фомы Аквинского, у номиналистов, реалистов, схоластов, в работах Ф. Брентано, в теории предметности А. Мейнонга, а также в работах западных (М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр, М. Мерло-Понти, Дж. Сёрл, Э. Энскомб, А. Щюц, Д. Фёллесдал, Д. Смит, E.  Макинтайр, X. Дрейфус и др.) и отечественных (А.С. Гагарин, А.В. Филиппович и др.) исследователей. Э. Гуссерль ввел и сделал традиционным в философском дискурсе понятие «интенциональность сознания». Необходимость использования в данном исследовании вопреки существующей традиции  концепта «смысложизненная интенциональность экзистенции» продиктована не только задачей выявления общности смыслового содержания категории «экзистенция» с категорией «сознание», но и онтологическим, процессуально-праксеологическим характером экзистенции, выступающим ее важнейшим атрибутивным свойством.

Смысложизненная проблематика привлекала внимание величайшие умы человечества с древнейших времен. Заратустра, Будда, Екклесиаст, Иисус Христос, Мухаммед строили концепции, выводящие смысл жизни за ее пределы. Конфуций усматривал смысл жизни человека в достижении личной гармонии с природой, с самим собой и с обществом, а также – в служении обществу и идеалам.

Античные философы Диоген, Сократ, Платон и Аристотель (как и позднее мыслители Нового времени Р. Декарт и Б. Спиноза) ассоциировали смысл жизни с понятием блага, либо счастья (Эпикур), либо невозмутимости и спокойствия по отношению к жизненным невзгодам (стоики). В добровольном подчинении нравственному закону усматривал смысл жизни И. Кант. А. Шопенгауэр рассматривал жизнь человека как постоянную борьбу со смертью, а средством спасения от отсутствия смысла жизни считал различные иллюзии в форме занятости искусством, религией и философией. Ф. Ницше, объявив христианство нигилистической религией, удаляющий смысл из земной жизни, провозгласил в качестве смысла жизни человека реализацию своего Я и подготовку Земли к появлению сверхчеловека. В марксизме смысл жизни человека усматривался во всестороннем развитии способностей.

Проблеме выбора смысла жизни были посвящены такие труды философов-экзистенциалистов ХХ века, как «Миф о Сизифе» А. Камю, «Тошнота» Ж.-П. Сартра, «Разговор на просёлочной дороге» М. Хайдеггера, «Смысл и назначение истории» К. Ясперса и др., при этом лейтмотивом этих работ часто было провозглашение свободы, абсурдности и бессмысленности жизни (особенно у А. Камю и Ж.-П. Сартра). Словно услышав данный лейтмотив Л. Витгенштейн, как и другие  логические позитивисты, заявлял о том, что  выраженный через язык, вопрос о смысле жизни бессмыслен. Тем не менее, относительные, хотя и в известной степени уязвимые, варианты решения вопроса о смысле жизни были даны в современной западной гуманитарной мысли: прагматизм У. Джемса (смысл жизни как вера в цель жизни, находящуюся в гармонии с опытом содержательной жизни человека), логотерапия В. Франкла (идея уникальности смысла для каждой личности и каждого момента ее жизни), либертарианский трансгуманизм Р. Бейли и Г. Рейнольдса (концепция расширения человеческих возможностей, предполагающая, помимо прочего, борьбу с биологическими ограничениями и смертностью) и др.

Варианты решения проблемы смысла жизни содержатся и в трудах отечественных философов XIX – пер. пол. XX вв.: А.И. Герцена (усматривал смысл жизни в переживании самого течения жизни, считал целесообразным отказ от блага в грядущем в пользу блага в настоящем), Е.Н. Трубецкого (идея о смысле жизни как абсолютной полноте бытия), Н.О. Лосского (идея о ценности как категории, выражающей идеальное значение и смысл бытия человека), С.Л. Франка (идея о смысле жизни в ее утвеждённости в вечном, достигаемом за счет постоянных духовных усилий человека), В.С. Соловьева (идея о смысле жизни как служении высшей цели Добра), Л.Н. Толстого (идея о смысле жизни в утверждении добра и человеколюбия за счет непротивления злу насилием), Ф.М. Достоевского (идея о смысле жизни как выстраданном пути к Богу и познанию христианских идеалов любви к ближнему), Н.А. Бердяева (идея о смысле жизни в обретении свободы и в творческой реализации личности).

Различным аспектам смысложизненной проблематики посвящены труды современных отечественных исследователей. О.Я. Стечкиным проанализировано развитие представлений о цели и смысле жизни в домарксистской этике, В.П. Тугариновым и Л.Н. Коганом дано понимание смысла жизни в его отождествлении с некой объективно существующей или намеренно поставленной целью жизни, Г.Ф. Костенко разработана идея о смысле жизни как способности человека содействовать реализации необходимых людям закономерностей общественного развития,  В.А. Капрановым рассмотрена сущность нравственного смысла жизни и деятельности человека, Ю.Р. Хисматуллиной исследованы ценностно-смысловые аспекты жизни, О.И. Джиоевым  исследованы типические постановки проблемы смысла жизни в истории философии, И.Л. Зеленковой выявлены историко-этические аспекты проблемы смысла жизни, Б. Н. Поповым проанализирована взаимосвязь категории счастья и смысла жизни. Особый интерес представляют работы В.Э. Чудновского, посвященные психологическим проблемам смысла жизни в процессе становления личности, проблемам адекватности и оптимальности смысла жизни, а также его прикладным аспектам. Стоит также упомянуть об исследованиях В.Ю. Антонова, С.Ф. Анисимова, А.А. Бодалева, А.А. Гусейнова, Г.В. Петрова, И.Н. Вазовской, В.А. Кутырева, Е.Е. Вахромова, В.И. Меренкова, А.В. Маслихина, Т.В. Мордовцевой, Е.И. Николаевой, М.М. Карпова, Г.Л. Тульчинского, Д.А. Леонтьева, Ю.Н. Давыдова, Б.И. Ковля, К.И. Никонова и многих других философов и ученых, которые излагают свои позиции и делятся собственным нравственным и интеллектуальным опытом относительно смысла жизни. Тем не менее, несмотря на значительное число исследований, посвященных различным аспектам данной проблемы, нет работ, в которых давалась бы социовитальная экспликация смысложизненной интенциональности экзистенции человека.

Проблематика детерминации выбора смысложизненной интенциональности прямо или косвенно рассматривалась в трудах античных мыслителей, а также средневековых (Пелагия, Августина) и западноевропейских философов (И. Канта, Ф. Ницше Х. Ортеги-и-Гассета, Ж.-П. Сартра, Э. Фромма и др.) и психологов (З. Фрейда, В. Франкла, О. Вейнингера, Ч.К. Тойча, Д.М. Тойч, А. Бандуры, Р. Райаны, Дж. Ричлакы и др.). В отечественной традиции эвристически ценные идеи обнаруживаются у многих мыслителей, но особенно у Ф.М. Достоевского и Н.А. Бердяева. Среди современных авторов стоит отметить труды Т.В. Филатовой, О.А. Топорковой, Н.Г. Гусейновой Т.В. Калининой, С.Я. Подопригоры, М.П. Челомбицкой, Н.А. Васильевой, Р. Харе, Э. Деси, К.А. Новикова, Е.И. Кульминой, Е.Р. Калитеевской, Д.А. Леонтьева, Е.А. Марченко, Ю.А. Жданова, В.Е. Давидовича и др. Проблема генезиса смысложизненной интенциональности лучше всего представлена в работах К. Изарда, А. Адлера, Э. Берна, М.Б. Арнольда,  Дж. А. Гассона, А. Маслоу и др. Проблема креативности личности, связанная с глубиной и качеством реализации смысложизненной интенциональности, отражена в работах  Дж. Гилфорда, Е. Торранса, Р. Стернберга,  Г. Айзенка, Р. Кеттелла, К. Тейлора, В.А. Моляко, Р.В. Рескина, Е.И. Кулешовой, А.Я. Пономарева, А. Бине, М. Воллаха, К. Когана, С.Я. Подопригоры, М.П. Челомбицкой, А.Ф. Лазурского, Н.С. Гилевой и др. Большое количество статей и монографий как отечественных, так и зарубежных авторов посвящено проблемам мотивации человека, связанным с регуляцией выбора смысложизненной интенциональности (В.Г. Асеев, В.К. Вилюнас, В.И. Ковалев, Е.П. Ильин, А.Н. Леонтьев,  А.Ш. Магомед-Эминов, В.С. Мерлин, П.В. Симонов, Д.Н. Узнадзе, А.А. Файзуллаев, П.М. Якобсон, Дж. Аткинсон, Г. Холл, К. Мадсен, А. Маслоу и др.). Задача автора диссертационной работы как исследователя в данных аспектах рассматриваемой проблемы заключалась в уточнении, систематизации и философско-антропологическом обобщении накопленного теоретико-методологического опыта, а также последующей адаптации и интеграции полученных результатов в контекстуальное пространство заявленной авторской концепции.

Специфика кризисного состояния социовитальности экзистенции человека в современной культуре рассматривается в многочисленных работах западных (Э. Фромм,  Д. Белл, Э. Тоффлер, Р. Курцвайл, Ф. Фукуяма, З. Бжезинский, Ф. Крюгер,  К. Бюлер, Н. Больца, Е. Иллоуц и др.) и отечественных специалистов (В. Малахова, В.М. Розина, Ю.Ю. Вершининой,  С.В. Вальцева, Н.И. Ворониной В.И. Катина и др.), в том числе представителей ростовской философской школы (Ю.А. Жданова, Е.Я. Режабека, Е.Е. Несмеянова, Е.В. Давидовича, Л.А. Штомпель, О.М. Штомпеля, Т.П. Матяш, Д.В. Матяша, Л.В. Жарова, Л.А. Минасян, Н.В. Коломиец, В.А. Рамих, Б.И. Буйло, Т.Г. Лешкевич, А.Н. Шишминцева и др.).

Исследованию современных социокультурных трансформаций социовитальности посвящена постмодернистская литература Ж.-Ф. Лиотара, Ж. Лакана, Ж. Деррида, Ж. Батая, Ж. Делеза, Ф. Гваттари, Ж. Бодрийяра, Ю. Кристевой, М. Фуко и других. Интерес представляют и работы современных авторов, посвященные философским проблемам постмодерна, в том числе труды Т.П. Матяш, Д.В. Матяш, Е.В. Золотухиной-Аболиной, Г.Н. Зыковой, В.С. Поликарпова,  М.М. Лебедевой, А.В. Иванова,  С.А. Лебедева, Р. Беренса, Г.Э. Ирицян, диссертационные исследования Н.А. Зуевой, О.А. Коноваловой, Л.И. Кирсановой,  М.Б. Лесова, М.А. Никулиной, С.Ф. Сигарева, Е.Г. Ткача, Н.А. Фомичевой и др. Обширный теоретико-методологический опыт, накопленный в данных работах, позволил осуществить экспликацию экзистенции человека в условиях трансформации социовитального пространства культуры постмодерна.

Наиболее убедительными и обоснованными исследованиями, касающимися витальных оснований человеческой экзистенции, являются работы, посвященные проблеме зарождения жизни (А.И. Опарин, Дж. Холдейн, С. Фоке, Г. Юри С. Миллер, Г. Меллер, Р. Шапиро, Ж.-М. Лен, Ч. Педерсен, Д. Крам, М. Кранендонк и др.), развития жизни (Ч. Дарвин, Ф. Мюллер, Э. Геккель, А. Н. Северцов, Л. Долло, В. И. Вернадский, Л.Н. Гумилёв и др.) и ее сохранения (Э. Блэкбёрн, В.П. Скулачев, А.М. Оловников, Е.В. Фёдорова, В.Н. Анисимов и др.). Данные исследования в некоторой степени послужили эмпирической базой для выявления и систематизации автором социовитальных идеалов и ценностей смысложизненной интенциональности человека.

Таким образом, несмотря на то, что в работах вышеуказанных авторов затрагиваются самые различные аспекты рассматриваемой в диссертации проблемы, до сих пор не создано единого, целостного, интегрального исследования смысложизненной интенциональности экзистенции человека с позиций ее социовитальной экспликации. В то же время имеющийся уровень разра­ботанности рассматриваемой проблемы формирует достаточные фактологические условия и теоретико-методологические предпосылки для выделения нового понятия философской антропологии, которое автор назвал «социовитальность», с целью создания соответствующей авторской концепции и реализации адекватных фундаментальных и прикладных задач философско-антропологического характера. Достигнутый уровень разра­ботанности проблемы позволил автору представить социовитальную экспликацию смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции в философско-антропологическом и социокультурном дискурсе, поскольку подобное исследование до сих пор не предпринималось.

Цель и задачи исследования. Основная цель диссертационного исследования состоит в философско-антропологической экспликации витальных и социокультурных оснований смысложизненной интенциональности экзистенции человека.

В соответствии с поставленной целью в работе решались следующие основные задачи:

– выявить генезис социовитальной сущности человека;

– раскрыть социовитальный характер экзистенции человека;

– обосновать необходимость поливариантности социовитальной экспликации экзистенции человека;

– охарактеризовать и оценить специфику социовитагенного исследования смысложизненной интенциональности экзистенции человека;

– выявить, представить в системном изложении и переосмыслить витагенные и социокультурные детерминанты формирования смысложизненной интенциональности;

– представить социовитагенные механизмы реализации смысложизненной интенциональности экзистенции человека;

– охарактеризовать специфику экзистенции человека в условиях трансформации социовитального пространства культуры постмодерна;

– выявить и рассмотреть показатели кризиса социовитальности экзистенции человека в современной культуре;

– концептуализировать социовитальные идеалы смысложизненной интенциональности человечества.

Объект данного исследования – смысложизненная интенциональность экзистенции человека.

Предметом исследования является социовитальная экспликация смысложизненной интенциональности экзистенции человека в философско-антропологическом и социокультурном дискурсе.

Авторская гипотеза. Исходная гипотеза исследования состоит в том, что высшей социовитальной ценностью человечества, а поэтому и высшим критерием прогрессивного поступательного развития общества является деятельность, нацеленная на создание благоприятных социокультурных условий для реализации смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции – витального и индивидуально-личностного аспекта человеческого существования. Личностное начало, проявленное в культуре, опосредованно расширяет границы человеческой экзистенции, содержание которой определяется продуктивной и творческой деятельностью в социуме. Человек с точки зрения его экзистенции смертен лишь частично: он смертен как индивид и индивидуальность, личностное же проявление экзистенции человека преодолевает временные границы его жизни как индивида. И чем более развита, чем ярче и оригинальнее проявляется личностная компонента экзистенции человека, тем менее привязана она к границам существования человека как индивида.

Ключевую роль в создании благоприятных условий для реализации человеческой экзистенции играют два основных взаимосвязанных и взаимозависимых фактора: формирование внутреннего личностного потенциала человека и нахождение (или создание) адекватной для его проявления социокультурной реальности. Социокультурный фактор в данной диаде является детерминирующим, ибо личность, с одной стороны, формируется в социуме, а, с другой, – в нем и проявляется.

Философско-антропологические исследования, направленные на поиск механизмов, приближающих человеческую экзистенцию к достижению данной цели в условиях трансформации социокультурной реальности, будут способствовать интеграции человечества. Несмотря на кризисный характер социовитальности современного социокультурного пространства, ключевой характеристикой трансформации социокультурной среды современности является ее глобализация, возникающая вследствии прорыва в мир информационных технологий и систем, где источником про­гресса становится их расширенное воспроизводство. В условиях мировой глобализации человеческая самореализация становится более продуктивной, поскольку человеку открываются коллективные достижения человечества в разных облас­тях деятельности.

Теоретико-методологические основы исследования. Особая роль в диссертационном исследовании принадлежит методу теоретического моделирования. Широко применяются в работе научные методы сравнения, аналогии, анализа, синтеза и другие, а также общенаучные принципы структурности, системности, целостности, историзма, каузальности, всесторонности и конкретности.

Феноменологический метод позволил исследовать феномен человеческой экзистенции на уровне рефлексии, а также в свете актов ее интенциональности на современных социокультурных явлениях и процессах.

Использование интерпретативного (феноменолого-герменевтического) подхода позволило автору осуществить анализ экзистенции через осмысление категории «инаковость» и прийти к пониманию смысложизненной интенциональности с позиций философской антропологии. Герменевтический метод позволил автору нацелиться не только на объяснение, но и на понимание. Метод понимания разработан в герменевтических теориях Ф. Шлейермахера, В. Дильтея, Г.Г. Гадамера, П. Рикера и др., что дает возможность его использования с опорой на имеющиеся тексты. Пониманию – главной герменевтической процедуре – подчинены акты интерпретации, за счет которых происходил процесс проникновения в глубину смысловой структуры текста, поскольку интерпретировать, по П. Рикеру, – идти от явного смысла к скрытому. Последнее потребовало применения процедуры реконструкции в качестве методологического инструмента в работе с текстами западных и отечественных философов и мыслителей современности.

Важнейшим методом, используемым в данном исследовании, является междисциплинарный теоретический анализ философско-антропологической, философской, постмодернистской, культурологолической, психологической и др. отечественной и зарубежной литературы, а также теоретическое обобщение и системная группировка. Кроме того, применяется компаративистский метод, который дает возможность рассмотреть подходы, представленные различными учениями и философскими школами, к анализу смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции в рамках этих направлений, систематизировать их и также выявить сходства и различия в их интерпретациях. Системный подход позволил анализировать смысложизненную интенциональность экзистенции человека как необходимый компонент единой картины социальной действительности.

Научная новизна настоящего исследования состоит в следующем:

1. Выявлен генезис социовитальности человека и доказано, что относительная неизменность человеческой природы определяется его витальной сущностью; степень динамики индивидуального развития выражает меру открытости и незавершенности социальной сущности человека, являющейся следствием энергоизбыточности.

2. Раскрыт социовитальный характер экзистенции человека как континуума целостного, темпорально обусловленного человеческого существования, интегрирующего аффективно-когнитивные структуры его сознания; обоснованы бытийные истоки конститутивной нестабильности и условия  полноценного воплощения человеческой природы в социокультурной реальности.

3. Преодоление гносеологических императивов, монополизирующих право познания истины в рамках бинарностей, позволило раскрыть содержание поливариантности социовитальной экспликации экзистенции человека и обосновать истинностное значение смысложизненной интенциональности.

4. Применение методологии социовитагенного исследования экзистенции человека позволило обосновать значение понимания ценности жизни отдельной личности в качестве критерия полноты смысложизненной интенциональности человеческой единичности.

5. Выявлены витагенные и социокультурные детерминанты формирования смысложизненной интенциональности экзистенции, а также доказано, что глубину и качество ее воплощения в определенном социокультурном  пространстве обусловливает совокупная психическая энергия человека, инкорпорирующая его интеллектуальные, мотивационные и креативные качества.

6. Раскрыты социовитагенные механизмы реализации смысложизненной интенциональности экзистенции человека; обоснована зависимость содержания смыслового отношения и целевой установки от наличия у человека развитой эмоционально-волевой культуры.

7. Охарактеризована специфика экзистенции человека в условиях трансформации социовитального пространства культуры постмодерна, выявлены  причины изменения сущности и содержания смыслового пространства, определена антропологическая граница новой смысловой перспективы в связи с утратой глубинного измерения и историчности.

8. Выявлены ключевые показатели кризиса социовитальности экзистенции человека, смысложизненных ценностей личности в социокультурной реальности конца XX – начала XXI вв., выступающей ее полем реализации.

9. Концептуализированы социовитальные идеалы и ценности смысложизненной интенциональности человека и доказано, что контекст взаимоотношения личностных и социальных идеалов определяется посредством принципа меры.

Положения, выносимые на защиту:

1. Особенность, уникальность и относительная неизменность природы человека определяется его витальной сущностью. Позитивная динамика индивидуального развития проявляется в дифференцированной многоплановости реализации социально-духовных потребностей и выражает энергоизбыточность, меру открытости и незавершенности социальной сущности человека. Филогенетически результатом энергоизбыточности человека явилась его рациональность, способность к целенаправленной разумной деятельности и творчеству, а также появление социально-духовных потребностей, высшей из которых является потребность в осмыслении жизни.

2. Квинтэссенцией индивидуально-личностного начала в человеке, интегрирующей аффективно-когнитивные структуры его сознания и обеспечивающей возможность наиболее полноценного воплощения человеческой природы в социуме является экзистенция. Экзистенция характеризуется единством глубокого внутреннего осознания и переживания «Я-йности», несводимое отдельно к памяти, мыслям, ощущениям, разуму, воображению, эмоциям, настроениям, телу, опыту, окружению, общению, взаимодействию, конфликтам, и т.п., но интегрирующее все эти уровни человеческого бытия в едином психосоматическом континууме. Она представляет собой континуум целостного, темпорально обусловленного человеческого существования в природной и социокультурной реальности, внутренне ощущаемого и воспринимаемого как индивидуально-личностное собственное бытие в его единстве, непрерывности и уникальности. Осознание темпорального характера экзистенции выступает предпосылкой утверждения жизни в витальном и социальном смыслах, формирует глубину и многогранность личности, а также трагичность восприятия бытия, заставляющую человека формировать и реализовывать смысложизненные цели, действовать, вырываясь из оков пассивности.

3. Модификация человеческой экзистенции в пределах исторического времени и трансформирующейся социально-культурной реальности требует принятия философско-антропологической парадигмы в ее исследовании. Установка на признание самостоятельного онто-гносеологического статуса человеческой экзистенции конституирует наиболее релевантный эвристический базис концептуализации человека, не аннигилируя его самости и не сводя его сущностные ипостаси к фрагментарности частнонаучных концепций, функциональности и сослагательности. Заявленная гносеологическая установка  предполагает  пересмотр традиционных модернистских подходов в исследовании экзистенции и признание необходимости «мышления отношениями». Поливариантность социовитальной экспликации экзистенции достигается преодолением гносеологических императивов, монополизировавших  право познания истины в рамках бинарностей, а также актуализацией типологического подхода.

4. Антропогенность является важнейшим методологическим принципом исследования смысложизненной проблематики в рамках философской антропологии. Данный принцип требует рассмотрения оптимизации жизни человека в качестве критерия смысложизненной интенциональности. Ее социовитальная экспликация предполагает признание временного интервала жизни каждого конкретного человека в качестве смыслообразующего фактора экзистенции. При этом объективный смысл жизни человека усматривается в достижениях и результатах его самореализации при жизни, в том, что каждый человек сумел внести в общее социально-культурное целое. Социовитальная экспликация смысложизненной интенциональности экзистенции человека базируется на идее о том, что человек смертен как индивид и индивидуальность, но личностное проявление человека преодолевает временные границы его жизни: чем более реализована личностная компонента человека (его социальная сущность), тем менее привязана она к границам существования человека как индивида (его витальной природы). Важнейшим фактором осмысления полноты человеческой экзистенции становится осознание собственного личностного потенциала и творческая самореализация в соотнесенности с общими созидательными тенденциями конкретно-исторической реальности.

5. Смысложизненная интенциональность, представляющая собой развертывание закладывающегося в детстве жизненного сценария личности, изначально формируется и в последующем детерминируется прежде всего эмоциональной, а не рациональной стороной сознания. Разум выступает вспомогательной функцией сознания в процессе достижения целей, соответствующих смысложизненному сценарию. Его принятие человеком обусловлено стремлением добиться максимизации положительных эмоций и общей удовлетворенности жизнью, что становится возможным в том случае, когда он реализует свой личностный потенциал в конкретном социокультурном пространстве. При этом глубину и качество воплощения смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции в целом в определенном социокультурном пространстве обусловливает совокупная психическая энергия человека, инкорпорирующая его интеллектуальные, мотивационные и креативные качества.

6. Фундаментальные интенции человека реализуются в бытии за счет преодоления субъективных и объективных препятствий, возникающих в определенном пространственно-временном континууме. Достижение  вершин самореализации требует наличия у человека развитой эмоционально-волевой культуры, совокупности таких качеств, как сильная воля, настойчивость, выдержка, упорство, терпение, самообладание, мотивируемые силой, интенсивностью и длительностью желания, а также степенью актуальности потребности, вызывающей его, и тем, насколько страстно человек ожидает победу. Основная личностная, субъективная трудность всякого значимого целедостижения заключается в неумении управлять эмоциональной стороной сознания личности. Чем значимее и важнее цель, которую ставит перед собой человек, тем большую роль и значение имеет эмоционально-волевая культура.

7. Современные социокультурные реалии создали объективные предпосылки и условия для тотальной трансформации смысложизненной интенциональности экзистенции человека. Постмодерн явился «полем напряжения», в котором появилась новая смысловая поверхностность, ознаменовавшая потерю глубинного измерения и историчности. Человек эпохи постмодерна отчетливо осознает, что такие бинарные оппозиции, как разум и иррациональность, смысл и бессмыслица, прекрасное и безобразное с необходимостью связаны друг с другом. В условиях господства симулируемой реальности человек эксплицируется как испорченная машина, желания которой постоянно продуцируют другие желания. Он предстает флексибилизированным, шизофреничным, нормированным, дисциплинированным, децентрированным, подверженным случайностям, вожделениям и желаниям. Если проект модернистского человека состоял в континууме его экзистенции, единстве жизни, направленной на развитие самосознания и личности, то экзистенция человека постмодерна характеризуется разломами, новыми начинаниями и изменчивостями. Это неуверенная жизнь, своеобразная антиполитика искусства жить, в которой нет центрального субъекта, нет центра жизни, нет никакой предписанной цели и твердого исходного пункта.

8. Показателем кризиса социовитальности экзистенции человека в современной культуре выступает обострившаяся угроза вырождения человечества в результате самоистребления, замена экзистенциальной реальности виртуальностью, криминализация наиболее важных сфер социокультурной реальности, снижение уровня гуманизма и духовности, трансформация экзистенциала любви до уровня любовной аферы. Острейшей проблемой реализации смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции в условиях современной социокультурной реальности является демографический кризис, кризис семьи и извращенность человеческой сексуальности. В повседневности как приватная, так профессиональная сферы в совокупности содержат в себе все возможное для человека поле для его самореализации, взаимопроникая и взаимодополняя друг друга в том или ином процентном и качественном соотношении в зависимости от стадии жизненного цикла человека. Счастье каждого человека и прогрессивное развитее социокультурного целого напрямую зависят от состояния этих сфер, которые подвергаются в современных условиях фундаментальным социокультурным трансформациям.

9. Анализ экзистенции человека в социокультурных условиях тотальной потери смысла требует актуализации принципа меры. Реализация данного принципа позволяет очертить контекст взаимодействия социума и человеческой единичности, отношения личностных и социальных идеалов, а также  понять значение идентификационной устойчивости в изменяющейся культурной среде. Экзистенциальный опыт в совокупности с анализом обширного филогенетического, антропологического и историко-культурного наследия человечества позволяет прийти к заключению: выживание и утверждение собственной витальности в бытии, в том числе за счет потомства, есть главный и самый глубокий поведенческий мотив как каждого отдельного человека, так и человечества в целом. Жизнь как постоянно актуализируемая социовитальность выступает не только средством самореализации личности, но и важнейшим идеалом и ценностью смысложизненной интенциональности экзистенции в совокупности характеристик ее продолжительности и качества. Статус экзистенциальности любой другой ценности определяется степенью ее соотнесенности с ценностью жизни. В этом смысле наибольшей социовитальностью характеризуются такие экзистенциалы, как счастье, творчество, свобода, вера, надежда и любовь.

Научно-теоретическая и практическая значимость исследования. Основные теоретические положения диссертации могут быть использованы для дальнейшего изучения философско-антропологических и социокультурных проблем в сфере практического опыта. Представленная в диссертации социовитальная концепция смысложизненной интенциональности экзистенции человека может быть положена в основание дальнейших исследований проблемы предельных оснований человеческого бытия в контексте философской антропологии и философии культуры. Результаты диссертационного исследования позволят глубже понять смысл экзистенции человека, антропологических и социокультурных механизмов, которые задают векторы и идеалы его смысложизненной интенциональности.

Более специфической сферой применения материалов данной работы является научно-педагогическая деятельность. Материалы диссертационного исследования могут быть использованы при разработке учебных курсов по философии, философии культуры, философской антропологии, культурологии, социальной психологии, социологии и т.п. для специалистов как гуманитарной, так и естественнонаучной направленности. Отдельные положения и выводы исследования могут быть также использованы при разработке спецкурсов по философским дисциплинам.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации отражены в нескольких монографиях, в том числе: «Смысложизненная интенциональность экзистенции человека: специфика формирования и реализации» (Новочеркасск: Изд-во «Лик», 2012. – 14,5 п.л.) и «Социовитальная концепция смысложизненной интенциональности экзистенции человека» (Ростов-на-Дону: Изд-во «СКНЦ ВШ ЮФУ», 2012. – 18 п.л.).

Кроме того, основные положения диссертации изложены автором в докладах на международных, всероссийских и межрегиональных научных, научно-методических, научно-теоретических, научно-практических конференциях, в том числе:

– доклад на VIII Международной научно-методической конференции преподавателей вузов, ученых и специалистов «Инновации в системе непрерывного профессионального образования» (г. Нижний Новгород, Волжский государственный инженерно-педагогический университет, 28-29 марта 2007 г.);

– доклад на IV Всероссийской научно-практической конференции «Нравственность и религия» (г. Пенза, Приволжский Дом знаний, март 2007 г.);

– два доклада на Международной научно-практической конференции студентов, аспирантов и преподавателей «Актуальные проблемы гуманитарных наук» (г. Шахты, Южно-Российский государственный университет экономики и сервиса, 8-9 апреля 2009 г.);

– доклад на Всероссийской научной конференции «Наука в современном обществе: состояние и тенденции развития» (г. Шахты, Южно-Российский государственный университет экономики и сервиса, 22-23 апреля 2009 г.);

– доклад на VII Всероссийской научно-практической конференции «Нравственность и религия» (г. Пенза, Пензенский филиал Российского государственного социального университета, Приволжский Дом знаний, март 2010 г.);

– доклад на II Всероссийской научной конференции «Научное творчество XXI века» с международным участием (г. Красноярск, Научно-инновационный центр, март 2010 г.);

– доклад на II Международной научно-практической конференции «Наука и современность – 2010» (г. Новосибирск, Центр развития научного сотрудничества, 16 апреля 2010 г.);

– доклад на ХI Международной научно-практической конференции «Система ценностей современного общества» (г. Новосибирск, Центр развития научного сотрудничества, 20 апреля 2010 г.);

– доклад на Международной научно-практической конференции «Российская национальная идентичность в лабиринтах модернизации и глобализации: философские, социокультурные и политические проблемы» (г. Невинномысск, Невинномысский государственный гуманитарно-технический институт, 14 мая  2010 г.);

– доклад на I Международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Проблемы современного общества глазами молодежи» (г. Ставрополь, Северо-Кавказский государственный технический университет, 21 мая 2010 г.);

– доклад на II Международной научно-практической конференции «Человек. Культура. Общество» (г. Пенза, Пензенский государственный университет, Приволжский Дом знаний, май 2010 г.);

– доклад на IV Международной научно-методической конференции «Социально-гуманитарное знание: поиск новых перспектив» (г. Пенза, Приволжский Дом знаний, ноябрь 2010 г.);

– доклад на Международной научной конференции «Наука в современном обществе: состояние и тенденции развития» (г. Шахты, Южно-Российский государственный университет экономики и сервиса, май 2011 г.);

– доклад на III Международной научно-методической конференции «Человек. Культура. Общество» (г. Пенза, Пензенский государственный университет, Приволжский Дом знаний, май 2011 г.);

– доклад на Международной научной конференции «Модернизация науки и общества: вызовы и ответы» (г. Саранск, Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева, май 2011 г.);

– доклад на VII Международной научно-практической конференции «Актуальные возможности науки – 2011» (Прага, Издательский дом «Образование и наука», октябрь 2011 г.);

– доклад на Региональной научно-практической конференции «Формирование новой управленческой парадигмы в современном мире: тенденции и проблемы» (г. Ставрополь, Филиал Московского государственного университета приборостроения и информатики, 12 декабря 2011 г.);

– доклад на IХ Всероссийской научно-практической конференции «Нравственность и религия» (г. Пенза, Пензенский филиал Российского государственного социального университета, Приволжский Дом знаний, март 2012 г.);

– доклад на VI Международной научно-практической конференции «Социально-гуманитарные и юридические науки: современные тренды в изменяющемся мире» (г. Краснодар, Центр социально-политических исследований «Премьер», 15 марта 2012 г.);

– доклад на ХХII Международной научно-практической конференции «Экология и жизнь» (г. Пенза, Пензенский филиал Российского государственного социального университета, 26 – 27 апреля 2012 г.).

Структура работы обусловлена целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, 3-х глав, содержащих по 3 параграфа в каждой, заключения и библиографического списка использованной литературы из 460 источников, из которых 29 – на иностранных языках. Общий объем диссертационного исследования составил 374 страницы текста в компьютерной верстке.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, характеризуется уровень разработанности проблемы, формулируются цели и задачи исследования, методологические принципы диссертационной работы, научная новизна, положения, выносимые на защиту, теоретическая и практическая значимость результатов диссертационного исследования, его апробация. Все эти пункты в развернутом виде изложены в первой части автореферата.

Первая глава «Человеческая экзистенция: методологические основы социовитальной экспликации» посвящена комплексному генетическому, онтологическому и теоретико-методологическому анализу экзистенции человека в свете ее социовитальной экспликации.

В первом параграфе «Генезис социовитальности человека» дано определение социовитагенных истоков сущности человека. Философско-антропологический интерес к данной проблеме в целом продиктован стремлением адекватного объяснения природы человека, выработки адекватной научной методологии познания жизни и нахождения наиболее верного ответа на вопрос о смысле жизни человека.

Показано, что классическая философско-антропологическая экспликация сущности человека начинается с работы М. Шелера «Положение человека в Космосе», в которой утверждается положение человека в контексте строения всего биопсихического мира. Отличительным критерием человека является его духовность, т.е. экзистенциальная независимость от органического мира. Именно дух идеирует жизнь, но только жизнь способна привести в действие и осуществить дух.

Автор отстаивает идею о том, что философская антропология должна исходить из базисных структур человеческого бытия, а сам человек должен рассматриваться в рамках единого проекта, одновременно рассматривающего его и как природное, и как культурное существо. Именно этот факт соединения духовного и природного в человеке позволяет человеку занимать центральное и исключительное положение в мире (Х. Плеснер). Человеческая экзистенция всегда пребывает на границе, она едина в двойственности величия и нищеты человеческого.

Существует единство человеческого рода и целостное единство человеческого индивида (А. Гелен). Человек является действующим существом.  Он так физически устроен, что способен выживать только действуя, что объясняется его биологической недостаточностью.

Как считает автор, живой организм представляет собой такое целое, которое включено в более широкое целое, из которого оно происходит: всякий живой организм, в том числе и человеческий, есть дитя природы и обязательно удерживает в себе и интенсивно использует физические закономерности природы. В процессе систематического обмена продуктами с природной средой заключается глубинная, фундаментальная связь нашего органичес­кого существования с природой. В человеческом организме нет ни одного химического элемента, которого бы не было в неживой природе. Человеческий организм представляет собой некую органическую совокупность элементов неживой природы, при этом органические вещества возникли из неорганических под влиянием внешних энергетических и селекционных факторов в силу развертывания процессов самоорганизации, свойственных всем относительно сложным системам, которыми являются все углеродсодержащие молекулы.

Чем сложнее организм, тем дольше ему требуется приспосабливаться к окружающей среде. Человек рождается как несовершенное и незавершенное существо. Культура, созданная человеком в процессе приспособления к изменяющимся природным условиям, частично компенсирует несовершенство человека, создавая более приемлемые условия для выживания. В истории человеку необходимо было постоянно защищать себя, что привело к развитию не только культуры (в процессе экстериоризации), но и психики, а также ее высшей формы – сознания (в процессе интериоризации).

В параграфе показано, что методологическая сложность исследования истоков и сущности человеческой природы обусловлена его неисчерпаемостью,  противоречивостью и многогранностью. Человек несводим к своему биологическому виду, неповторим, незаменим, невыразим, непредопределен. Исходя из этого, приходится признать принципиальную невозможность моделирования абсолютно релевантной модели смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции, ибо человек в силу своей природы не может быть полностью удовлетворен реальностью как в субъективном, так и в объективном плане.  В этом смысле человек, мотивируемый чувством неудовлетворенности, обречен на то, чтобы от рождения и до смерти постоянно так или иначе преобразовывать как себя, так и окружающий мир.

Обоснована мысль о том, что человеку присущи, с одной стороны, относительная неизменность человеческой природы, выводимая из одинаковости органических потребностей (витальная природа), но, с одной стороны, открытость и незавершенность как создания (социальная сущность), т.к. социально-духовные потребности более дифференцированы. Социальная сущность человека является следствием его энергоизбыточности. Именно большее, по сравнению с высшими млекопитающими, количество психической энергии человека, позволило ему возвыситься над другими представителями  органического мира. У человека значительно больше энергии, чем требуется для того, чтобы существовать биологически, реализовывать исключительно витальные потребности. Рациональность человека, способность к целенаправленной разумной деятельности также являются результатом энергоизбыточности. Суточный запас энергии человека гораздо больше, чем ему требуется. Избыток психической энергии человек тратит на удовлетворение социально-духовных потребностей. Высшей социально-духовной потребностью человека является потребность в поиске ответа на вопрос о смысле жизни. Чем больше человек развит интеллектуально, духовно, социально-эмоционально и т.п., тем больше и чаще, глубже и острее нуждается он в ответе на этот вопрос. Поиск смысла жизни является отличительным, специфическим признаком человеческой экзистенции.

Во втором параграфе « Социовитальный характер экзистенции: онтологические аспекты» раскрывается идея о том, что с онтологической точки зрения, человеческая экзистенция имеет соцовитальный характер, т.к. представляет собой единство витального и социального начал. Витальное начало жизненно, детерминировано природно, биологически и физиологически за счет человеческого тела. Социальное (социокультурное) начало обусловлено особенностями культуры и общества, а также особенностями индивидуально-личностной биографии, включающей в себя семейный, образовательный, досуговый, производственный и др. опыт в сфере сознания).

Показано, что экзистенция представляет собой континуум целостного человеческого существования в природной и социокультурной реальности, внутренне ощущаемого и воспринимаемого как индивидуально-личностное собственное бытие в его единстве, непрерывности и уникальности. Экзистенция является квинтэссенцией индивидуально-личностного начала в человеке, интегрирующей аффективно-когнитивные структуры его сознания и обеспечивающей возможность наиболее полноценного воплощения человеческой природы в социуме.

Автор доказывает, что эвристический потенциал категории «экзистенция», впервые детально проработанный экзистенциалистами, не утратил своего значения даже после того, как экзистенциализм как философское направление перестал доминировать в философско-культурном дискурсе. Экзистенциальная философия явилась, по крайней мере по тем задачам, которые она перед собой поставила, кульминационным этапом в философско-антропологическом осмыслении природы человека и смысла человеческой жизни: она придала новый статус повседневным человеческим переживаниям (тревоге, надежде, отчаянию, страданию, тоске, вине, стыду, любви, одиночеству, вере и т.д.). Они были объявлены ключевыми человеческими экзистенциалами – категориями, раскрывающими специфику подлинного бытия человека как сознающего (чувствующего и мыслящего) существа. Являясь индикаторами человеческого бытия, данные экзистенциалы позволяют человеку проявить его предельные творческие потенции.

Обосновывается мысль о том, что экзистенциализм модифицировал феноменологический метод за счет онтологизации психических переживаний, эксплицируя последние в качестве универсальных индикаторов личностной аутентичности и человеческой экзистенции в целом. Было показано, что психоэмоциональный опыт человека является каналом раскрытия бытия сознанием. Данности экзистенциального опыта личности стали ключом философско-антропологического понимания человека как существа духовного и материального.

Духовность, наряду с материальностью, является важнейшей сущностной характеристикой экзистенции человека, ибо в любом полноценном человеке присутствуют оба начала. Материальность, являющаяся  порождением биологической природы человека, проявляется в двух основных формах: в форме гедонизма и эгоизма. Духовность, являющаяся  специфически человеческим феноменом, проявляется в двух основных формах: аскетизма и альтруизма.

Автор полагает, что, несмотря на многочисленные яркие примеры бездуховности человека, имеющие место в современном российском капиталистическом обществе и мире в целом, на основании более широкого анализа истории человеческой культуры следует признать, что человечество и филогенетически, и социокультурно развивается в сторону увеличения духовности, т.е. в сторону модуса бытия. Хоть медленно и малозаметно, но у его цивилизованной части имеется значительный прогресс в морально-этических вопросах, проявляющийся не только в межличностных интеракциях трудоспособной части населения, но и, в частности, в отношении социума к инвалидам, душевнобольным, пожилым людям, детям и людям с психическими расстройствами.

Утверждается, что отождествление человека с «эго» в борьбе против тела и отчуждение тела является не только явным упрощением, но и заблуждением, приводящим к сугубо отрицательным последствиям на личностном и социальном уровне. Понятие «экзистенция», характеризующее психосоматическое единство человека, преодолевает данную коллизию, ибо человек существует в мире и связан с миром через тело. Экзистенция представляет собой единство глубокого внутреннего осознания и переживания «Я-йности», интегрирующее все уровни человеческого бытия в едином психосоматическом континууме. Поэтому человек не может полностью посвятить себя онтологической драме и модусу бытия, полностью игнорируя модус обладания, презирая или недооценивая его.

Фундаментальным онтологическим свойством экзистенции как внутриличностного бытия является ее постоянная представленность во времени. Экзистенциально человек постоянно переживает настоящее, помня о прошлом и соотнося его с проектами будущего. Переживание в памяти прошлого,  сознание огромного пласта прошлого индивидуальной биографии человека, наполненной безвозвратно ушедшими, ценностно окрашенными жизненными событиями является экзистенциальной преградой для человека в ощущении им удовлетворенности настоящим. Ориентация человеческой экзистенции на будущее, его постоянное переживание являются источником  экзистенциалов надежды, страха, беспокойства, тревоги и волнения. Темпоральный характер экзистенции формирует глубину и многогранность личности, трагичность восприятия человеческого бытия.

Экзистенциальная тревога и беспокойство как следствия страха перед будущим заставляют человека формировать и реализовывать смысложизненные цели, проявлять активность и действовать, вырываясь из оков пассивности, приводящей к экзистенциально-онтологическому поражению. Залогом победы при этом выступает вырабатываемое в процессе целедостижения и подпитываемое экзистенциалами человеческого бытия воля и упорство. Жизнь человека, реализующего смысложизненную интенциональность своей экзистенции, становится борьбой, главное в которой и состоит в том, чтобы бороться и побеждать, что становится залогом утверждения и развития  жизни в витальном и социальном смыслах.

В третьем параграфе «Поливариантность социовитальной экспликации экзистенции» автор обосновывает мысль о том, что социовитальная экспликация экзистенции человека требует интеграции усилий ученых из самых разных, традиционно считающихся противоположными областей знания и что наиболее адекватное исследование человека в современных условиях становится возможным за счет синтеза психологических, социологических, биологических данных с применением философско-антропологических и социокультурных методов. Подобный подход создает интегративную социовитальную модель экзистенции, раскрывающую человека в необходимой полноте и непротиворечивости, и позволяет приблизиться к осознанию экзистенциальных истин, которые всегда социовитальны: индивидуально прочувствованы, социально и личностно окрашены, выстраданы.

В параграфе обоснована идея, согласно которой модификация человеческой экзистенции в пределах исторического времени и трансформирующейся социально-культурной реальности требует принятия философско-антропологической парадигмы в ее исследовании. Установка на признание самостоятельного онто-гносеологического статуса человеческой экзистенции конституирует наиболее релевантный эвристический базис концептуализации человека, не аннигилируя его самости и не сводя его сущностные ипостаси к фрагментарности частнонаучных концепций, функциональности и сослагательности. Достижение заявленной гносеологической установки предполагает  пересмотр традиционных модернистских подходов к исследованию экзистенции и признание необходимости «мышления отношениями». Категоричное требование равноправия сменяется стратегией признания различий, инаковость становится онтологической категорией, получая онтологический статус вне каких-либо оппозиций и норм.

Показано, что выявить глубинный социовитальный характер экзистенции позволяет преодоление гносеологической установки на рассмотрение феномена через бинарные оппозиции («экзистенция/эссенция», «экзистенция/смерть», «экзистенция/неаутентичность», «экзистенция/ утрата идентичности», «экзистенция/бессознательное» и др.) и признание адекватности смыслового поля экзистенции в ее поливариантной экспликации. Поливариантность социовитальной экспликации экзистенции достигается преодолением гносеологических императивов, монополизировавших  право познания истины в рамках бинарностей.

Сущность экзистенции человека открывается не в рамках той или иной конкретной дихотомии (например, «экзистенция/эссенция», «экзистенция/неаутентичность» и т.д.), а при комплексной, поливариантной экспликации, имеющей социовитальный характер. Поэтому классический бинарный антагонизм в экспликации экзистенции должен преодолеваться в рамках методологии поливариантности.

Социовитальный характер экзистенции человека выражается в том, что он длится во временном интервале от момента, когда его «еще нет» до момента «уже нет», но смысл данной экзистенции может преодолевать эти границы, в зависимости от глубины, качества и самобытности его воплощения в этом интервале в социокультурной реальности. Но человеку всегда хочется увидеть смысл своего существования, именно находясь в нем, что проявляется в универсалиях внутриличностного опыта, т.е. экзистенциалах человеческого бытия (страхе, тревоге, любви, надежде, вере, вине, страдании и др.). Именно они при жизни человека раскрывают ему специфику собственного личностного бытия, компенсируя невозможность проследить влияние его экзистенции на социокультурную реальность после его смерти, что в совокупности прижизненного опыта личности составило бы ее онтологическую завершенность.

Поскольку экзистенция внутренне ощущается и воспринимается человеком как его индивидуально-личностное,  собственное бытие в его единстве, непрерывности и уникальности, то понятие «экзистенция» можно рассматривать как синоним понятию «сознание», которое предполагает рефлексию и целостность отношения к внешнему и внутреннему бытию личности. Тем не менее, понятие «экзистенция» имеет отличную от сознания смысловую константу, раскрывающую аутентичность индивидуально-личностного бытия человека.

Человеческая экзистенция в идеале представляет собой не просто существование в витальном смысле, но подлинное, аутентичное, собственное бытие личности. Понимаемая таким образом экзистенция не всегда есть факт наличного бытия человека, но сверхцель его смысложизненных исканий. В повседневности аутентичность личностного бытия постоянно ограничивается социально и витально. И лишь «беспокойство» (М. Хайдеггер), «страх» и «тревога» (Ж.-П. Сартр), а также возникающее в связи с этим ощущение заброшенности создают трагическое осознание финитности и бессмысленности неаутентичного существования, раскрывают человеку перспективу уничтожения экзистенции, побуждая его к поиску вариантов выхода из данного состояния.

Экзистенция человека является антитезой смерти в ее социальном, психологическом и биологическом смыслах. Как антитеза социальной смерти экзистенция выступает как система эмоционально-значимых привязанностей личности в ее коммуникации, перцепции и интеракции в рамках «созвездия значимых». Как антитеза психологической смерти экзистенция человека является психическим состоянием, в котором человек не сомневается в ценности жизни и не размышляет о том, насколько целесообразно жить дальше, не лишаясь смысложизненных ориентиров и не ощущая потерю смысла жизни. Как антитеза биологической смерти человеческая экзистенция выступает потому, что жизнь человека как биологический фундамент экзистенции имеет четкие рамки, ограниченные рождением и смертью. Именно поэтому индивидуально-личностной сущностью экзистенции является сама человеческая жизнь.

Отсутствие креативности также может считаться антитезой экзистенции, ибо аутентичность экзистенции человека предполагает наличие креативности, а также творческой самостоятельности, без которой невозможна подлинная личностная самореализация. Креативность, как и ее следствие, т.е. творческая самостоятельность, является одним из ключевых факторов как формирования, так и реализации смысложизненной интенциональности экзистенции человека.

Понятие экзистенции человека тесно связано с понятием его идентичности, поэтому ее утрата является для нее контрарной. Экзистенция человека есть синоним личностной идентичности, поскольку и то, и другое обретается в социокультурном пространстве в процессе постоянной прижизненной идентификации, которая представляет собой высшую форму социализации.

Во второй главе «Социовитагенная природа смысложизненной интенциональности экзистенции человека» акцент делается на раскрытии специфики формирования смысложизненной интенциональности, характеризуется детерминация ее выбора, выявляется соотношение рационального и эмоционального в человеческой экзистенции. И, наконец, анализируются антропологические механизмы реализации смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции.

В первом параграфе «Социовитагенная специфика философско-антропологической экспликации смысложизненной интенциональности экзистенции» обосновывается идея о том, что важнейшим методологическим принципом исследования в рамках философской антропологии смысложизненной проблематики является антропогенный характер, предполагающий рассмотрение оптимизации жизни человека в качестве критерия всякой смысложизненной интенциональности, а также признание того, что мир (в том числе и мир человека) состоит из бесконечного множества взаимообусловленных качеств, проявляющихся во времени и пространстве при определенных условиях как часть единого целого.

Автор доказывает, что необходимо признание самоценности жизни и утверждение временного интервала жизни конкретного человека от рождения до смерти в качестве смыслообразующего фактора. При этом смерть конкретного человека выступает «точкой отсчета» смысла его жизни, т.к. после смерти человек перестает выступать в качестве действующего субъекта. Она выступает точкой на последней странице экзистенции человека, придающей ей целостность, завершенность, возможность осмысления. Объективный смысл жизни человека усматривается в достижениях и результатах его самореализации при жизни, в том, что каждый человек сумел внести в общее социально-культурное целое. Данные результаты жизнедеятельности могут оказывать влияние на это целое и после смерти человека, что, как правило, обусловливается силой, яркостью и самобытностью личностного начала в человеке. Поэтому чем ярче личность, тем более «бессмертной» она становится, тем больше, значительнее и длительнее ее наследие преодолевает границы биологическое жизни.

Автор склонен отставать тезис о том, что вопрос о смысле жизни – это в большей степени вопрос не сущностный (точнее эссенциальный), а процессуальный (точнее экзистенциальный). Процессуальной стороной смысла жизни контренного человека выступает его смысложизненная интенциональность: направленность, устремленность жизни человека к чему-то, что придает ей значение и смысл. Смысложизненная интенциональность человеческой экзистенции имеет не столько рациональную, сколько эмоциональную природу. Поскольку она проявляется в жизни, точнее в социокультурной реальности, в которой живет человек, постольку для ее исследования необходимо принятие субъектно-персоналистического и конкретно-личностного характера анализа и отказ от надличностного, поскольку каждый человек, кто задается вопросом о смысле своей жизни, решает его, прежде всего, с позиции собственной индивидуальности и личности. Представление о том, что безличное бытие объективнее личностного, ложно. Поэтому вопрос о смысле жизни – это вопрос не познания, а призвания. Смысл жизни каждого человека «высвечивается» в том случае, если она к чему-то устремлена, то есть если речь идет о смысложизненной интенциональности. Само переживание смысложизненной интенциональности уже означает обретение ее смысла. Необходимо больше доверять собственному опыту, более остро прислушиваться к собственным интеллектуальным и эмоциональным «струнам души», проверяя ту или иную концепцию на предмет ее близости внутренней природе человека.

В параграфе показано, что социовитальная экспликация смысложизненной интенциональности экзистенции человека базируется на идее о том, что человек смертен лишь частично: он смертен как индивид и индивидуальность, личностное проявление человека может преодолевать временные границы его жизни как индивида. И чем более развита, чем ярче и оригинальнее проявляется личностная компонента человека (его социальная сущность), тем менее привязана она к границам существования человека как индивида (его витальная сущность). Однако истинность данной идеи подтверждается лишь в той социокультурной реальности, в которой в качестве критерия прогресса как на номинальном, так и на феноменальном уровне провозглашена социовитальность как условие оптимизации витальной и социокультурной сторон экзистенции человека.

В параграфе сделан вывод, что важнейшим условием философско-антропологической экспликации смысла жизни является исследование смысложизненной интенциональности экзистенции  человека в контексте конкретно-исторической реальности. Человеческое сознание всегда формируется в условиях конкретной исторической реальности и не может быть от нее свободно, а, следовательно, любые человеческие ценности и смыслы не могут быть не связанными с условиями этой реальности, которая и порождает их. Важнейшим осмысляющим фактором человеческой экзистенции выступает осознание собственного личностного потенциала и его активная и творческая самореализация в соотнесенности с общими созидательными тенденциями конкретно-исторической реальности.

В заключение параграфа отмечается, что социовитальная экспликация смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции в философско-антропологическом и социокультурном дискурсе требует актуализации типологического подхода, сущность которого заключается в признании допущения условной дифференциации модусов человеческой экзистенции для обеспечения адекватности реальности философско-антропологических заключений. Несмотря на то, что существует единство человеческого рода, степень дифференциации смысложизненной интенциональности каждой человеческой экзистенции достаточно велика, что ограничивает истинность отнесения обобщенных философско-антропологических результатов исследований к реалиям конкретного жизненного мира личности.  Все это указывает на необходимость выделения философско-антропологических типов и характеристику каждого из них относительно каждого философско-антропологического заключения.

Во втором параграфе «Витагенные детерминанты и социокультурные условия формирования смысложизненной интенциональности» отмечается, что проблема витагенной и социокультурной детерминации формирования смысложизненной интенциональности тесно связна с проблемой свободы воли.

Философская антропология со времен И. Канта рассматривает человека, как существо относительно свободное. Полной свободы нет и быть не может, поскольку физиология человека обусловлена природными закономерностями, ограничивающими свободу человека как существа культурного. Но в таких важнейших смысложизненных вопросах, как самоопределение, самореализация, творчество человек сам свободно осуществляет выбор, который, однако, детерминирован рядом биопсихологических и социокультурных параметров. Однако массовый человек верит в божественное предопределение, но низко оценивает высшую справедливость Бога, сходясь в убеждении, что она восторжествует благодаря судьбе, которая не поддается никаким уговорам, наступает неотвратимо и поэтому изменить ничего нельзя, и от человека в жизни ничего не зависит. Подобная фаталистическая позиция, являющаяся самооправданием человека с низким  уровнем требований к собственной личностной самореализации, не может считаться релевантной в рамках социовитальной экспликации экзистенции человека.

Показано, что процесс формирования смысложизненной интенциональности изначально задается природными данными человека, то есть той генетической информацией, носителем которой он выступает и значение которой часто недооценивается, в то время как генетический код еще до рождения человека определяет боль­шую часть перспектив его жизни и основные модели поведе­ния (Ч.К. Тойч). Несмотря на некоторую предопределенность  смысложизненной интенциональности, обусловленного генетическим фактором, выбор человека задается рамками социокультурной реальности, в которой он живет. Объективным условием для самореализации личности как содержательного компонента смысложизненной интенциональности человека является степень социальной востребованности ее интенций, что лежит в основе феномена личного счастья, представляющего собой эмоциональное удовлетворение, проистекающее от сознания правильности, величия и благородства основной жизненной линии поведения.

Критериальная обусловленность социовитальной экспликации смысложизненной интенциональности экзистенции человека имеет двойственный, субъективно-объективный характер. Ее объективным критерием выступает оптимизация продолжительности и качества жизни человека в пространственно-временном измерении общественно исторического прогресса. Субъективным показателем аутентичности смысложизненной интенциональности личности является характер, частота и интенсивность ее преобладающих эмоциональных состояний, положительных или отрицательных. Острое переживание социально-культурной невостребованности личностного потенциала является источником сильных отрицательных эмоций, одиночества, страдания человека, которые часто оканчиваются суицидом.

Если в коллективистских культурах страдания для человека имели реальный смысл и высокую значимость для страдающего,  поскольку были нужны группе, то в современных индивидуалистских культурах интересы личности часто не совпадают с интересами общества. Исчезает один из важнейших мотивов переносить трудную жизнь – возникает экзистенциальная смыслоутрата. Человек чувствует себя не нужным и добровольно лишает себя жизни, которую воспринимает как бессмысленное страдание, и этот добровольный уход из жизни человек совершает на резко отрицательной эмоциональной основе.

Главным антропологическим регулятором выбора смысложизненной интенциональности выступает эмоционально-волевая и рациональная  составляющее сознания человека. Исключительно рациональная детерминация не является релевантной. Поиск все более и более глубоких мотивов, побуждающих человека к тем или иным действиям, почти всегда заканчивается обнаружением эмоциональных мотивов. Человеческая экзистенция в самых главных, смысложизненных устремлениях всегда обусловлена преимущественно эмоциональными детерминантами, а рациональными – гораздо в меньшей степени. Доля эмоционально обусловленной мотивации для аутентичной личности превышает рациональную, занимает более фундаментальное, стержневое, ключевое положение. При этом отрицательные эмоции почти всегда свидетельствуют о том, что человек совершает или вынужден совершать действия, противоречащие его смысложизненной интенциональности, о «неверно проживаемой жизни». Положительные эмоции (по крайней мере их преобладание) свидетельствуют о том, что человеческие действия и поступки не противоречат его жизненному сценарию, позволяющему наиболее полно реализовать свой накопленный личностный потенциал.

Автором обосновывается идея о том, что при благоприятных социальных условиях человек стремится к максимизации личностных достижений, «эффекту» максимального действия, т.к. именно он позволяет человеку как можно больше всего «ощутить», «прочувствовать», реализовать собственную энергоизбыточность. Для достижения же вышеозначенных целей человеку требуется не только и не столько высокая интеллектуальная, но и в большей степени эмоциональная культура (то, что вырабатывается сверх природной эмоциональности человека). Люди, достигшие вершин самореализации, совмещают в себе и то, и другое.

Смысложизненная интенциональность, представляющая собой развертывание, осуществление намеченного в детстве жизненного сценария личности, изначально формируется и в последующем детерминируется прежде всего эмоциональной, а не рациональной стороной психики человека. В процессе его составления разум не играет главенствующей роли. Тем не менее, он важен как вспомогательная функция психики в процессе достижения общих намеченных целей, соответствующих смысложизненному сценарию человека. В сознании человека эмоции не существуют отдельно от разума, они образуют с ним некое целостное единство, хотя управляющая роль принадлежит не разуму, а эмоциям.

Принятие смысложизненного сценария также обусловлено стремлением в его рамках испытать как можно больше положительных эмоций. Поэтому одной из главных эмоций, к которой стремится человек, является эмоция общей удовлетворенности жизнью (то, что принято называть счастьем), а такая удовлетворенность, возможна лишь в том случае, если человек достиг вершин самоактуализации, т.е. имеет возможность реализовывать накопленный жизненный потенциал, беспрепятственно реализуя базовые и социальные потребности. Поэтому субъективной целью жизни (осознанной или неосознанной) психически здорового человека является самореализация: реализация личностного потенциала.

Совокупная психическая энергия человека, инкорпорирующая интеллектуальные и креативные качества в том или ином индивидуально-личностном соотношении обусловливает с учетом социокультурных факторов степень, глубину и качество самореализации личности, а значит и воплощения смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции в целом.

В третьем параграфе «Социовитагенные механизмы реализации смысложизненной интенциональности экзистенции человека» отмечается, что многообразие векторов и результатов смысложизненной интенциональности современного человека актуализирует вопрос о социовитагенных механизмах ее реализации. Каждый человек, имея смысложизненные стратегии, выбирает средства их реализации, оптимизируя меру их эффективности, релевантности, адекватности в приближении желаемого результата и исключении нежелательного хода развития событий. Воплощение смысложизненных задач, выполнение личностной миссии, самореализация с учетом индивидуальных склонностей, способностей, желаний и возможностей в заданном социокультурном пространстве выступает главной задачей и предназначением человека. Поиск интегрально-сущностной причинности низкого процента людей, актуализирующих смысложизненную интенциональность  человеческой экзистенции за счет полноценной самореализации,  приводит к необходимости ее философско-антропологической рефлексии.

Автор склонен считать, что на уровне социокультурной реальности действует аналогичный природному закон аттракции. Человек, наделенный свободой выбора, свободой воли, строит свою судьбу, притягивая или отталкивая те или иные события. Мысль порождает действие, которое формирует новую мысль или корректирует и уточняет прежнюю. Если человек постоянно прокручивает в голове одни и те же мысли, то он фактически излучает одни и те же сигналы с одной и той же частотой, которые притягивают желаемое. Позитивное восприятие мира притягивает позитивные события, негативное – негативные. Целеполагание и целедостижение выступают непрерывными и взаимосвязанными процессами: когда человек представляет себе какую-либо реальность, то он начинает ее творить.

Человеческие желания имеют свойство реализовываться не сразу, а через определенный пространственно-временной континуум (темпорально-спатиальный буфер). Учет темпорально-спатиального буфера является важнейшим условием на пути к достижению любой цели, величина и значимость которой находится с ним в прямо пропорциональной зависимости. Отсюда возникает необходимость наличия в структуре личности таких качеств, как сильная воля, настойчивость, выдержка, упорство, терпение, самообладание. Но сами по себе, несмотря на их важность, эти качества вторичны по сравнению с силой, интенсивностью и длительностью желания, со степенью актуальности потребности, вызывающей его, с тем, насколько страстно человек ожидает победу.

Образ будущего желаемого события, строится не только и не столько на тех мыслях человека, которые он постоянно прокручивает в сознании, но на тех эмоциях и чувствах, которые он при этом испытывает. Осознание и понимание этой идеи кардинально изменяет представление о приоритетности развития интеллектуальных и (или) эмоциональных способностей человека. На более глубоком, фундаментальном уровне – это вопрос о приоритетности формирования у человека интеллектуальной и (или) эмоциональной культуры.

Автор полагает, что недооценка значимости эмоциональной стороны сознания неоправданна, поскольку люди, достигшие вершин самореализации – это, как правило, люди, имеющие высокую эмоциональную культуру. Именно эмоциональная составляющая сознания формирует образ цели, который затем вербализуется рациональной стороной сознания. Таким образом, рациональная часть сознания (мысли) формируют поведение человека и определяют результат его деятельности. Эмоции же в этом процессе будут проявлять себя в качестве постоянно действующего «радара», оценивающего место, роль и значение данного результата в контексте более общего смысложизненного устремления личности. И этот «радар» функционирует на всех этапах целеполагания и целедостижения, и более того – предшествует им. Поэтому то, что человек получает в результате, в большей степени зависит от его эмоций и чувств, нежели чем от мыслей.

Доказывается, что основная субъективная трудность всякого значимого целедостижения заключается в неумении управлять эмоциональной стороной сознания личности, в недостатке самообладания. Чем значимее и важнее цель, которую ставит перед собой человек, тем большую роль и значение имеет эмоциональная культура, умение управлять эмоциональной составляющей сознания. В то же время проблема эмоциональной культуры не находит должного внимания в контексте философской антропологии, а является лишь предметом исследования в рамках отдельных социально-гуманитарных наук, чаще всего психолого-педагогических. Поэтому необходимо критическое переосмысление понятия «эмоциональная культура», в структуре которого выделяются такие важные для понимания сущности человека категории как «эмоции» и «культура». Противоречивость модификаций этого понятия, применяемого к различным социальным статусам и ролям, элиминируется в рамках философско-антропологического подхода.

Наряду с эмоциональной культурой в реализации смысложизненной интенциональности экзистенции человека важнейшую роль играет воля, понимаемая как сознательное регулирование собственной психической деятельности и поведения с целью преодоления трудностей и препятствий. Воля является качеством, встречающимся у наиболее высокоорганизованных людей, умеющих ограничивать свои непосредственные желания и побуждения во имя высших и зачастую более отдаленных целей, обладающих личностной зрелостью и самосознанием. Значение воли в смысложизненной интенциональности экзистенции человека обусловливается ее силой, т.е. способностью человека действовать в направлении поставленной цели, преодолевая те или иные (внутренние или внешние) препятствия. Понимаемая таким образом сила воли становится одним из важнейших признаков человеческого, дающим ему возможность возвыситься над животным миром. Учитывая, что самые высшие духовные ценности человека, основанные на аскетизме и альтруизме, по сути и образуют тот ценностный сплав, который можно назвать смысложизненным, приходится признать, что глубина и качество реализации смысложизненной интенциональности человека имеют волитивный характер.

В третьей главе «Социовитальные проблемы и перспективы смысложизненной интенциональности экзистенции человека в современной культуре» рассматриваются проблемы целостности и смысложизненной направленности человеческой экзистенции в контексте трансформирующегося социокультурного пространства, а также раскрываются социовитальные идеалы и ценности человека.

В первом параграфе «Экзистенция человека в условиях трансформации социовитального пространства культуры постмодерна» проанализирована специфика социовитальной экспликации смысложизненной интенциональности человека на основе выработки наиболее релевантного эвристического базиса концептуализации человека, одной из составляющих которого является конкретно-личностный характер анализа в контексте конкретно-исторической социокультурной реальности. Современные социокультурные реалии создали предпосылки и условия для тотальной трансформации смысложизненной интенциональности экзистенции человека.

Обосновывается идея, согласно которой современная культура – это культура постмодерна, порожденная миром, произведенным телевидением, в котором все постоянно находит свое медиальное выражение и в котором действительность лишь симулируется и является сомнительной, и то, что принято считать реальностью, в нем проявляется потусторонней медиальной симуляцией.

В середине восьмидесятых годов ХХ века все стало «постмодернистским»: не только философия и искусство, но и повседневная жизнь, работа, любовные связи, обстановка квартиры, отпуск, свободное время, еда, одежда и даже законы природы. Постмодерн  окончательно становится популярной теорией и исследованием тенденций. Копия копий потеряла свое временное измерение. Все возможно, все комбинируемо, пока в моде находится довольный потребитель. Постмодернистски-потребительская установка «Покупаю, следовательно, существую» сменяет модернистское «Мыслю, следовательно, существую».

Эстетизация, которую постмодерн провозглашает как умение жить, вовсе не указывает на параллели с декадансом, богемой или с дендинизмом девятнадцатого века. Такой эстетизм пытается уклониться от кризиса, в котором чувственное наслаждение объявляется высочайшей ценностью, отчасти для того, чтобы оправдать эстетизацию как умение жить вопреки бессмысленной действительности, отчасти для того, чтобы трансформировать эстетизацию и ее кич подрывным желанием и жизнерадостностью, которая не довольствуется приукрашиванием поверхностей.

Гедонизм, общество удовольствий, общество досуга, но также и общество знания и информации – это ключевые слова, которыми характеризуется жизнь в современном постмодерне. Модерн, центральная идея которого заключалась в уверенном и свободном индивидууме, оставляет после себя в качестве наследства «индивидуализм без индивидуума». Постмодерн отклоняет это наследство, чтобы изобрести индивидуума в смысле умения жить совершенно по-новому и иначе.

Современная культура постмодерна характеризуется неопределенностью, фрагментаризацией, разрушением канона,  потерей глубины  «Я»,  иронией, культурной гибридизацией, карнавализацией, появлением перфоманса, конструктивистским характером, имманентностью. Основная идея «отредактированного модерна» (Ж.-Ф. Лиотар): нужно быть постмодернистским, чтобы быть действительно модернистским. Постмодерн является всегда и тем и другим. Постмодерн явился «полем напряжения» (Ф. Джамезон), в котором появилась новая смысловая поверхностность, ознаменовавшая потерю глубинного измерения; последовала потеря историчности, причем не только относительно общего понимания истории, но и в отношении личного переживания времени (история становится шизофренической);  возникло совершенно новое мироощущение, эмоционально контрарное основному настроению, измеряемому степенью интенсивности и обозначаемому чувством возвышенного.

Формула современного постмодернизма может быть выражена словами «все подходит». Данная формула направлена против преимущества универсальных ценностей модерна: разума и разумности субъекта, однозначности и осмысленности, правды, красоты и логики. Если в модерне сумасшедшие упрятаны, желание подавлено, сила притяжения отвращения и ужаса отрицается, люди, не ведущие жизнь по действующим нормам, изолируются, дисциплинируются, контролируются, то в постмодерне ценностью также объявляется иррациональность, сумасшествие, незначительность, молчание, ужасное и нелогичное. Человек эпохи постмодерна отчетливо осознает, что такие бинарные оппозиции, как разум и иррациональность, смысл и бессмыслица, прекрасное и безобразное с необходимостью связаны друг с другом. Буксующий разум становится иррациональным; смысл, который бессмысленно утрируется, становится вздором, чрезмерно совершенное прекрасное поражает своей безобразностью и т.д. Создается впечатление, как будто бы противоположности являются определяющим элементом модерна, возможно даже мотором его исторической динамики, что дает основание для заключения о том, что «проект модерна» «незакончен» (Ю. Хабермас).

В современном западном обществе постмодерна ключевые принципы и ориентации модерна выделились в «свободную сеть языковых игр». Мысль и смысл не могут существовать вне языка. Ясная разграничительная линия между элитарной высокой и тривиальной массовой культурой разрушилась. Изобразительное искусство больше не воспитывает, этим занимается поп-культура, которая порождает обязательные и функциональные смысловые и интерпретационные модели. Вместе с тем коренным образом меняется статус, характер и условия знания. Модернистский принцип, по которому получение знания было неразрывно связано с образованием духа и личности в целом, в постмодерне разрушается.  Языковые игры превращают знание в множество сведений. Проблема заключается в том, кто распоряжается информацией, насколько каждый имеет к ней доступ. В «информационных обществах» знание угрожает исчезать в незначительности.

В экзистенции человека в социокультурной ситуации современного западного постмодерна наглядно проявляется господство симулируемой реальности. Человек все больше и больше живет в исключительно симулируемом мире, и в сущности сам становится лишь симуляцией (Ж. Бодрийяр). В постмодерне общество определяется не столько производством, сколько потреблением, которое по существу является потреблением знаков, которые производятся рекламой. Общество превращается в бесконечную и плавную игру этих знаков и их потребительских значений. Человек эксплицируется как испорченная машина, желания которой постоянно продуцируют другие желания: бессознательное функционирует как фабрика на стадии процесса размножения, во время которой они объединят осколки личности.

Современное социокультурное пространство постмодерна утверждает постулат, согласно которому нет биологической судьбы человека, заранее предопределенной половыми различиями (Ю. Бутлер). Представив модернистский дискурс о нормальном и извращенном сексе как определенный результат медицинских и юридических точек зрения, Бутлер исходит из того, что пол выступает социальной конструкцией, определяемой социальной практикой. Поэтому половые отношения рассматриваются как нечто большее, чем отношения двух полов, чем гомо- или гетеросексуальные отношения. Пол в современных условиях не является фиксированным качеством.

Взятие под сомнение двуполого качества является продолжением радикальной критики биологического единства человека. Постфеминистская критика половых отношений растворяется в постмодернистском техномире, в котором машина представляет собой новый пол. Киборг как образная фигура и как существовавший опыт меняется, что можно рассматривать в конце ХХ столетия в качестве опыта женщин. Киборги есть существа постгендерного мира. Ничто не связывает их больше с бисексуальностью, неотчужденной работой или другими искушениями, чтобы достигнуть органической целостности посредством окончательного подчинения власти всех частей под более высоким целым. Киборг является убежденным последователем партиалитета, иронии, интимности и перверсии. Таким образом, в постмодернистской перспективе нет биологического тела; вместо этого сама биология является перформативным или дискурсивным порядком власти.

Постмодерн подчеркивает телесное измерение эстетического опыта: он находит формы шутливой «эстетики телесного» в диско- и клубной культуре, поп-культуре, поп- и техномузыке. В конечном итоге тело становится полем действия и плоскостью постмодернистской эстетики: с одной стороны, тело становится шедевром посредством моды; с другой стороны, инсценировка тела становится выражением «экзистенциальной эстетики», постмодернистским поведением, которое проявляется за счет чувственно ориентированного на наслаждение искусства жизни. Эстетические стратегии ставят многозначное против однозначного, иронию против серьезности, чувственное искусство жизни против бессмысленности жизни.

В современной европейской социокультурной реальности XXI века коренным образом изменился статус искусства. С одной стороны, разрушились границы между искусствами. С другой стороны, искусство сдало свои элитарные позиции. Исскуства в постмодерне определяются теперь не однозначностью, а игровой многозначностью. Ситуация современного искусства кажется совершенно парадоксальной: это искусство после конца искусства, после того, как оно больше не является возможным. Так как его запрос на оригинальность, на аутентичность, на автономию шедевра едва ли прочен, становится все труднее обосновать общественную функцию искусства. Искусство в постмодерне выступает за ликвидацию определения понятия «сочинение», что в конечном итоге приводит к уничтожению искусства в жизненной практике. Общественные функции искусства утрачиваются. Остается лишь спектакль, который ни на что, кроме скандала, не способен. Также это доводит искусство до случайности и незначительности. Как часть культурной индустрии оно превратилось в рекламу постмодернистского общества. Программа модерна имела название «форма служит функции», в то время как постмодерн следует девизу «форма служит фикции».

Автор указывает, что тезис о конце истории в постмодернистской теории проблематизируется относительно модернистских обещаний эмансипации и счастья. После того, как проект модерна в войне и массовом уничтожении потерпел неудачу, общество утратило гражданские идеалы свободы и равенства. Модерн уже не может относиться к субъекту, что было бы объявлением выполнения его исторических обещаний. Поэтому постмодерн прощается не только с гражданским субъектом, но и с представлением о революционном субъекте, включая историческое поручение об освобождении так, как это усматривалось марксизмом в пролетариате. С упадком Советского Союза и так называемым концом соцреализма восьмидесятых годов принципиально изменилось глобальное соотношение сил. Начался пересмотр не только утопий свободного общества, но и самой идеи освобождения, свободы, революции, сопротивления, разрушения. В состоянии растущей неопределенности теории постмодерна предложили принципиально новые ориентиры, не заходя в тупик модернистского обещания эмансипации. К критике современной политики и соответственно антиполитики постмодернизма относится также радикальная критика требований господства белого, мужского, европейского мышления (т.е. критика европоцентризма, логоцентризма и фаллогоцентризма). Постмодерн указывает на процессы глобализации, становясь рупором для тех, чей голос до сих пор был подавленным.

Критика модерна оборачивается диагнозом смерти субъекта. Если в модернистской картине человека он свободен, равен, уверен в себе, разумен и рассудителен, имеет возможность самоопределения, то вследствие  нереализованности данных обещаний для автономного субъекта постмодерн не только ставит под сомнение гуманизм и просвещение, но и принимает во внимание, что сам человек является только открытием модерна. Ввиду постмодернистского прекращения всех модернистских обязательств и гарантий человек уже не понимается как непротиворечивый и унифицированный индивидуум. Он предстает флексибилизированным, шизофреничным, нормированным, дисциплинированным, децентрированным, подверженным случайностям так же, как вожделениям и желаниям. Заявляется об «устарелости человека». В лагерях уничтожения человек аннулируется, превращается в экземпляр. Экономические отношения производства и сферы услуг овеществляют человека и редуцируют его способности за счет инструментальных процессов и технических возможностей. В свете постмодернистской теории человек вынужден постоянно заново открывать самого себя. Если проект модернистского человека состоял в континууме его экзистенции, единстве жизни, направленной на развитие самосознания и личности, то экзистенция человека постмодерна характеризуется разломами, новыми начинаниями и изменчивостями. Это неуверенная жизнь, в которой человек не может больше полагаться на проверенные координаты модерна: нет центрального субъекта, нет центра жизни, нет никакой предписанной цели, нет твердого исходного пункта. Человек больше не находится в центре своих поступков – он децентрируется. Человек смертен, его бытие конечно. Человек является существом телесно и эмоционально желающим, а не разумным, как считалось в модерне.

Постмодерн эксплицируется как антиполитика искусства жить, которое превращает модернистские процессы коллажа и монтажа в стратегии подрывной практики повседневности: постмодернистская культура есть ресайклинг. Постмодерн подчеркивает легкость моды, тривиальность поп-культуры, ее повторяемость, пародию и плагиат. В целом эти стратегии могут быть охарактеризованными как постоянное иронизирование, как преувеличенная и доведенная до цинизма самоирония. Незначительность постмодернистской ситуации отвечается повторением бессмысленного. Больше нет никакого оригинала, есть лишь цитата: постмодерн цитирует себя сам. Постмодернистский материал – это искусственный материал. Постмодерн признает себя пластмассой, бутафорией, машиной и киборгом; но в то же время он защищает свое право на желание и перверсию, на шизофрению. Постмодерн защищает флексибилитет, т.е. изменчивость индивидуума. Это признание культурного маньеризма и трибализма, который означает деконтекстуализацию существующего символического  порядка и однозначности. 

Во втором параграфе «Показатели кризиса социовитальности экзистенции человека в современной культуре» обосновывается идея, согласно которой современная социокультурная реальность выступает своеобразным полем реализации смысложизненной интенциональности экзистенции человека. Анализ состояния современной социокультурной реальности указывает на кризисный характер ее основных проявлений.

В параграфе показано, что в современных условиях обострилась угроза вырождения человечества в результате самоистребления. Согласно формуле Геккеля-Холла, человечество достигло своей зрелости. Но подобно тому, как зрелость каждого человека, хоть и более всего плодотворна с точки зрения достижений, полна и наиболее драматическими событиями, опасностями и коллизиями, трагически прерывающими его экзистенцию, так и зрелость современного человечества имеет все эти характеристики, только во много раз умноженные. Человечество находится в условиях тотальной неопределенности и страха, учитывая ограниченность возможностей человеческого разума.

Автор доказывает, что острый кризис гуманизма и духовности также приводит к постепенному вырождению человечества. Духовность как система ценностей исчезает, уступая место материальности. Концентрация вещественных предметов становится богатством, взятым от природы и, следовательно, нарушающим баланс, что порождает тотальный кризис. Обостряется дефицит человечности. Рынок учит прагматичности по отношению к духовным ценностям. Человек находится в клетке меркантилизма. В современных условиях многие люди утрачивают способность доверительного, эмоционального общения. В то же время человек как существо социокультурное не может не испытывать духовных потребностей, а в ситуации тотальной социокультурной предопределенности, запрограммированности признания ключевыми ценностями западных идеалов потребительства, диктуемой шаблонами Запада, зачастую оказывается в ситуации смыслоутраты и, как следствие, прибегает к суициду.

В условиях современной социокультурной реальности обостряется информационно-коммуникативный кризис, происходит замена экзистенциальной реальности виртуальностью. Человек развивается под влиянием информации, но современный поток информации, обрушившийся на человека, сказывается очень пагубно на человеке, его интеллектуальном, духовном, физическом и социально-эмоциональном состоянии. Распространение современных компьютерных средств коммуникации привело к замене реального живого общения между людьми виртуальным общением в сети Интернет. Интернет, с одной стороны, увеличивая возможности для реализации человеческого личностного потенциала за счет богатейших информационных и коммуникативных ресурсов, способствует реализации смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции, но с другой стороны – нивелирует самобытность экзистенции, ограничивая ее векторы границами виртуальной реальности.

Представление о криминализации наиболее важных сфер социокультурной реальности и сама криминализация как таковая являются мощными сдерживающими началами механизма самореализации личности, которая, желая сохранить моральную цельность и нравственную чистоту и не желая вступать на путь преступлений, мелких или крупных, отказывается от борьбы за воплощение индивидуальных смысложизненных ценностей.

Автор отстаивает идею о том, что экзистенциал любви претерпевает в современных условиях существенные культурные трансформации, которые невозможно эксплицировать положительно, с точки зрения гуманистических критериев воплощения смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции, поскольку в современной европейской культуре дискурс любви тесно связан с дискурсом сексуальности, а понятие любви часто заменяется понятием «любовная афера» или «либертинаж». Любовь, поскольку она требует много времени, объявляется неэкономичной. Положение экзистенциала любви в культуре постмодерна характеризуется ироничным восприятием.

Если желание любви и реальная возможность любить в силу особенностей конкретной человеческой экзистенции и общей линии ее смысложизненной интенциональности не совпадают друг с другом, тогда любовь (жизнеутверждающее начало) вытесняется ненавистью (смертоносным началом).  Корни проблемы борьбы жизнеутверждающего и смертоносного начал можно, с одной стороны, искать как в структуре психики конкретного человека, в его наследственности и социальном окружении, а с другой – в явлениях более общего социального порядка.

В параграфе доказывается, что острейшей проблемой реализации смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции в условиях современной социокультурной реальности является демографический кризис, кризис семьи и извращенность человеческой сексуальности. Представление о приемлемости воплощения смысложизненных доминант вне рамок семьи оказываются ложными. Исключительно карьерная самореализация пагубна для человека. Утрата чувства семейственности осложняет экзистенцию человека, искажает или ломает векторы смысложизненной интенциональности, ибо их воплощение в повседневности немыслимо как вне рамок его профессиональной деятельности, так и вне рамок семьи. Обе эти сферы, профессиональная и приватная, в совокупности содержат в себе все возможное для человека поле для его самореализации, взаимопроникая и взаимодополняя друг друга. Как счастье каждого человека, так и прогрессивное развитее социокультурного целого напрямую зависят от состояния этих сфер, которые подвергаются в современных условиях фундаментальным социокультурным трансформациям, которые по большей части носят кризисный характер.

В третьем параграфе «Социовитальные идеалы и ценности смысложизненной интенциональности человека» показано, что анализ, экспликация и осмысление смысложизненной интенциональности экзистенции человека в условиях современной социокультурной реальности предполагает не только выявление наиболее острых, фундаментальных и эпохальных проблем и противоречий, препятствующих ее полноте и адекватности, но и разработку концепции вертикали бытия. В контексте исследования это – рассмотрение указанной проблематики с позиции теории идеалов. Анализ экзистенции человека в социокультурных условиях тотальной потери смысла требует актуализации принципа меры, который бы оправдывал социовитагенный характер исследования. Видение концептуальной ценности данного принципа возможно посредством обращения к контексту взаимоотношения личностных и социальных идеалов, что позволяет придать исследованию завершенность и идентификационную устойчивость.

Личный экзистенциальный опыт в совокупности с анализом обширного филогенетического, антропологического и историко-культурного наследия человечества позволяет прийти к заключению о том, что величайшей, важнейшей и наиболее фундаментальной человеческой ценностью является жизнь, поэтому главным идеалом смысложизненной интенциональности экзистенции человека в условиях современной социокультурной реальности становится достижение не только высокого качества жизни, но и обеспечение ее максимальной продолжительности. Выживание и утверждение собственной витальности в бытии, в том числе за счет потомства, есть главный и самый глубокий поведенческий мотив как каждого отдельного человека, так и человечества в целом.

В  современных условиях микробиологи, генетики и геронтологи стремятся не просто увеличить продолжительность жизни, но добиться такого результата, при котором продление жизни сводилось бы не столько к продлению старости, сколько сохранению молодости. Изучение данной проблемы ведется сегодня на разных уровнях: медико-биологическом, макромолекулярном, социокультурном и др.

Проблема борьбы со старостью носит экзистенциально-онтологический характер, т.к. от ее решения зависит жизнь конкретных людей в ее целостности, единстве и уникальности. Современная наука вплотную подошла к разгадке тайны увеличения продолжительности жизни: установлено, что болезнь под названием прогерия может служить моделью, описывающей механизм старения здорового организма; доказано, что потенциал делимости клетки организма ограничен 50-ю циклами; раскрыт механизм саморазрушения клетки за счет прогрессирующего разрушения редусом; выявлена основная причина отмирания клетки, заключающаяся в окислении кислородом различных веществ живой клетки; изобретены препараты (гетеропротекторы, основанные на антиоксидантах), предотвращающие процесс старения клеток; систематизированы социокультурные факторы, увеличивающие продолжительность жизни человека. Дальнейшее использование этих данных послужит импульсом для аналогичных философско-антропологических исследований, что, в конечном итоге, позволит людям в ближайшие десятилетия научиться сохранять молодость и увеличивать продолжительность жизни.

Отмечается, что жизнь выступает главным полигоном самореализации личности и потенциально содержит все условия для воплощения личностью субъективного и объективного смысла существования. Наличие только молодости и высокой продолжительности еще не является для человека условием счастливой плодотворной жизни. Поэтому идеал продолжительности жизни должен быть дополнен идеалом ее качества, которое, по нашему убеждению, обусловлено степенью, глубиной и интенсивностью представленности в жизни человека важнейших экзистенциальных ценностей, формирующих социовитальные экзистенциалы человеческого бытия.

Человеческая экзистенция базируется на находящихся в ее основе индивидуальных и коллективных ценностях. Формируясь в результате индивидуального практического опыта, ценностное сознание человека выполняет базовые функции самоуправления его поведением, распределяя внутреннюю психическую энергию его экзистенции между разнообразными модусами социокультурной реальности. Ценности выступают содержательным аспектом экзистенциалов человеческого бытия. Статус экзистенциальности той или иной ценности определяется степенью ее фундаментальности, целостности, изначальности, глубины и непосредственности ее связи с ценностью жизни. К числу наиболее значимых экзистенциалов человека относится счастье, творчество, свобода, вера, надежда, любовь. Все это в совокупности создает поле социовитальности как  ценностно-идеального пространства смысложизненной интенциональности экзистенции человека, т.е. то, ради чего стоит жить.

Степень дифференциации человеческих ценностей возрастает по мере увеличения масштабов личностной уникальности. Если на уровне массового человека проявляется сходство ценностно-смысловых ориентиров, то на уровне личностной самореализации человека элиты обнаруживается их многообразие, вариативность, избирательность. Ценности человека элиты становятся достоянием немногих, избранных, что формирует экзистенциальное стремление личности в расширении их сферы влияния, их распространения в более широком социокультурном пространстве. Именно это экзистенциальное стремление распространения ценностей личности в как можно более широкое социокультурное целое находится в основе властных амбиций, ибо власть дает человеку способность и возможность беспрепятственной реализации собственных ценностно-смысловых  устремлений, даже вопреки воли и желания других социальных или политических субъектов.

В работе показано, что одной из высших социовитальных ценностей человечества и одновременно высшим критерием прогрессивного поступательного развития общества является создание благоприятных социокультурных условий для реализации смысложизненной интенциональности человеческой экзистенции – витального и индивидуально-личностного аспекта человеческого существования. Личностное начало, проявленное в культуре, опосредованно расширяет границы человеческой экзистенции, ибо ее содержание во многом связано с продуктивной деятельностью в социуме. Человек с точки зрения его экзистенции смертен лишь частично: он смертен как индивид и индивидуальность, личностное проявление экзистенции человека может преодолевать временные границы его жизни как индивида. И чем более развита, чем ярче и оригинальнее проявляется личностная компонента экзистенции человека, тем менее привязана она к границам существования человека как индивида.

Ключевую роль в создании благоприятных условий для реализации человеческой экзистенции играют два основных взаимосвязанных и взаимозависимых фактора: формирование внутреннего личностного потенциала человека и нахождение адекватной для его проявления социокультурной реальности. Социокультурный фактор в данной диаде, вероятно, является детерминирующим, ибо личность, с одной стороны, формируется в социуме, а, с другой, – в нем и проявляется.

Фундаментальной характеристикой трансформации социокультурной среды современности является ее глобализация, возникающая вследствие  прорыва в мир информационных технологий и систем, где источником про­гресса становится их расширенное воспроизводство. В условиях мировой глобализации человеческая самореализация становится более продуктивной, поскольку открываются коллективные достижения человечества в разных облас­тях деятельности.

В то же время ключевой характеристикой социокультурного пространства постсоветской России является идентификационный поиск, который осуществляется в состоянии неопределенности, а также конфликта между социальной идентичностью и самоидентичностью личности. Однако возникший в данных условиях диссонанс идентичностей является не только показателем кризисного состояния общества, но и ресурсом обновления фундаментальных социокультурных матриц личной и общественной жизни за счет преодоления неопределенности, оптимизации и инновационной деятельности в поисках способов согласования личностных и социальных идеалов в целях обеспечения жизнестойкости.

В Заключении подводятся общие итоги работы, осмысливаются перспективы дальнейшей работы.

Основные научные результаты диссертации изложены в следующих работах соискателя:

I. Монографии:

  1. Руденко А.М. Феномен любви. Любовь как человеческий экзистенциал: философско-антропологический, социально-культурный и психологический аспекты / А.М. Руденко, С.И. Самыгин. – Ростов-на-Дону: Изд-во АПСН СКНЦ ВШ ЮФУ, 2009. – 424 с.
  2. Руденко А.М. Любовь в экзистенции человека: философско-психологический анализ / А.М. Руденко, С.И. Самыгин. – Ростов-на-Дону:  Изд-во СКНЦ ВШ ЮФУ, 2011. – 168 с.
  3. Руденко А.М. Смысложизненная интенциональность экзистенции человека: специфика формирования и реализации: монография / СКНЦ ВШ ЮФУ. – Новочеркасск: Лик, 2012. – 236 с.
  4. Руденко А.М. Социовитальная концепция смысложизненной интенциональности экзистенции человека: монография. Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦ ВШ, 2012 г. – 276 с.

II. Статьи, опубликованные в изданиях Перечня ВАК

Министерства образования и науки Российской Федерации:

  1. Руденко А.М. Эмоциональная культура в целеполагании и целедостижении современного человека // Гуманитарные и социально-экономические науки. – Ростов-на-Дону: Изд-во Северо-Кавказского научного центра высшей школы. – 2010. – № 1. – С. 51 – 54.
  2. Руденко А.М. Эмоциональность как критерий человеческой экзистенции в условиях XXI века // Гуманитарные и социально-экономические науки. – Ростов-на-Дону: Изд-во Северо-Кавказского научного центра высшей школы. – 2010. – № 3. – С. 57 – 60.
  3. Руденко А.М. Концептуальные основы эмоциональной детерминации смысложизненной интенциональности человека // Гуманитарные и социально-экономические науки. – Ростов-на-Дону: Изд-во Северо-Кавказского научного центра высшей школы. – 2010. – № 4. – С. 58 – 62.
  4. Руденко А.М. Обоснование необходимости экспликации эмоциональной культуры человека в контексте философской антропологии // Научная мысль Кавказа. – Ростов-на-Дону: Изд-во Северо-Кавказского научного центра высшей школы. – 2010. – № 2. – С. 22 – 26.
  5. Руденко А.М. Смысложизненная интенциональность человека: специфика философско-антропологического исследования // Гуманитарные и социально-экономические науки. – Ростов-на-Дону: Изд-во Северо-Кавказского научного центра высшей школы. – 2010. – № 5. – С. 33 – 36. 
  6. Руденко А.М. Экспликация интенциональности смысложизненных человеческих экзистенциалов в современной культуре // Гуманитарные и социально-экономические науки. – Ростов-на-Дону: Изд-во Северо-Кавказского научного центра высшей школы. – 2010. – № 6. – С. 38 – 41.
  7. Руденко, А.М. Экзистенция человека: философско-методологическая рефлексия // Научная мысль Кавказа. – 2010. – № 3. – С. 48 – 52.
  8. Руденко А.М. Проблемы реализации смысложизненной интенциональности экзистенции человека в современной социокультурной реальности  // Гуманитарные и социальные науки. 2010. № 3. URL: http://hses-online.ru/2010/03/09_00_13/06.pdf
  9. Руденко А.М. Смысложизненная интенциональность экзистенции человека в свете типологического подхода  // Гуманитарные и социально-экономические науки. – Ростов-на-Дону: Изд-во Северо-Кавказского научного центра высшей школы. – 2011. – № 1. – С. 37 – 40.
  10. Руденко А.М. Фило- и антропогететические истоки природы человека // Гуманитарные и социально-экономические науки. – Ростов-на-Дону: Изд-во Северо-Кавказского научного центра высшей школы. – 2012. – № 3. – С. 45 – 59.
  11. Руденко А.М. Социовитальный характер экзистенции человека: онтологические аспекты // Гуманитарные и социально-экономические науки. – Ростов-на-Дону: Изд-во Северо-Кавказского научного центра высшей школы. – 2012. – № 4. – С. 34 – 38.
  12. Руденко А.М. Социовитальная экспликация экзистенции человека: гносеологические аспекты // Гуманитарные и социальные науки. 2012. № 3. URL: http://hses-online.ru/2012/03/09_00_13/06.pdf
  13. Руденко А.М. Социовитальные ценности смысложизненной интенциональности экзистенции человека // Экономические и гуманитарные исследования регионов. – 2012. – № 3. – С. 165 – 172.
  14. Руденко А.М. Экзистенция человека в условиях трансформации социовитального пространства культуры постмодерна // Экономические и гуманитарные исследования регионов. – 2012. – № 4. – С. 116 – 120.
  15. Руденко А.М. Генезис социовитального пространства культуры постмодерна // Гуманитарные и социально-экономические науки. – Ростов-на-Дону: Изд-во Северо-Кавказского научного центра высшей школы. – 2012. – № 5. – С. 34 – 39.

III. Научные статьи, опубликованные в иных изданиях:

  1. Руденко А.М. «Виртуальные романы» как форма компенсации эмоциональной депривации современного человека / А.М. Руденко, Е.А. Филимонова // Социально-гуманитарные проблемы современности: сб. науч. трудов. Ред. кол. А.П. Германович и др. – Шахты: Изд-во ЮРГУЭС, 2008. С. 70-72.
  2. Руденко А.М. Влияние сети Internet на аутентичность экзистенции человека / А.М. Руденко, Е.Н. Ирхина // VI Международная заочная научно-практическая конференция «Социально-гуманитарные и юридические науки: современные тренды в изменяющемся мире»: сборник материалов конференции (15 марта 2012 г.). – Краснодар, 2012. С. 91 – 93.
  3. Руденко А.М. Влияние социокультурной модернизации на экзистенцию человека // Модернизация науки и общества: вызовы и ответы: материалы международной научной конференции (Саранск, 10 мая 2011 г.). – Саранск: Изд-во «ИП Афанасьев В.С.», 2011. – С. 53 – 56.
  4. Руденко А.М. Генетико-феноменологический анализ перверсивного развития личности: дихотомия смерти и любви // Актуальные проблемы гуманитарных наук: материалы Международной научно-практической конференции студентов, аспирантов и преподавателей, 8 – 9 апреля 2009 г., г. Шахты: в 2 т. / редкол.: С.И. Ершова (и др.) – Шахты: ГОУ ВПО «ЮРГУЭС», 2009. – Т.2. – С. 93 – 95.
  5. Руденко А.М. Духовная культура человека в современной России // Социально-гуманитарное знание: поиск новых перспектив: сборник статей IV Международной научно-практической конференции / под ред. В.П. Кошарного. – Пенза: Изд-во «Приволжский Дом знаний», 2010. – С.  169 – 171.
  6. Руденко А.М. Закономерности проявления рациональной и эмоциональной сторон сознания в процессе целедостижения и самореализации человека: философско-антропологическая рефлексия // Наука в современном обществе: состояние и тенденции развития: материалы Всероссийской научной конференции, (г. Шахты, 22–23 апреля 2009 г.) / редкол.: Е.Ю. Положенкова и др. – Шахты: Изд-во «ЮРГУЭС», 2009. – С. 216 – 219.
  7. Руденко А.М. Идея симулякра Жана Бодрийара в экспликации современной социально-политической реальности // Седьмые межрегиональные чтения по актуальным проблемам социальной истории и социальной работы. Тезисы докладов и сообщений г. Новочеркасск. 16-17 мая 2006 г. – Новочеркасск; Ростов-на-Дону, 2006. – С. 135.
  8. Руденко А.М. Идея «смерти субъекта» в современном философско-культурологическом дискурсе постмодерна / А.М. Руденко, С.И. Самыгин // Новое понимание субъектности в различных контекстуальных полях. Сборник научных трудов / Отв. ред. проф. А.М. Старостин, проф. Т.Г. Лешкевич. – Ростов-на-Дону: Изд-во ЮРИФ РАНХиГС, 2011. – С. 217 – 222.
  9. Руденко А.М. Карьера в российских условиях начала XXI века // Экономика России: XXI век: международный сборник научных трудов / под общей ред. проф. О.И. Кирикова. – Выпуск 7. – Воронеж: ВГПУ, 2007. – С. 342 – 348.
  10. Руденко А.М. Любовь и ненависть: от классического бинарного антагонизма к методологии поливариантности // Социально-гуманитарные проблемы современности: сборник научных трудов /  ред.  кон. А. П. Германович [и др.]; Южно-Рос. гос. ун-т экономики и сер­виса. – Шахты: Изд-во ЮРГУЭС,  2007. – С. 6 – 7.
  11. Руденко А.М. Любовь и секс в культуре постмодерна: консумизм вместо коммунизма  // Человек и общество: на рубеже столетий: международный сборник научных трудов / под общей ред. проф. О.И. Кирикова. Выпуск XXXVII. Воронеж, 2007. – С. 141 – 146.
  12. Руденко А.М. Методологические аспекты фундаментальной переориентации философского мышления в постмодернистском дискурсе // Наука в современном обществе: состояние и тенденции развития. Материалы конференции. Первая межвузовская научная конференция 17 – 18 мая 2007, г. Шахты / под ред. д.ф.н., профессора Е.Ю. Положенковой. – Шахты: Изд-во ЮРГУЭС, 2007. – С. 135 – 139.
  13. Руденко А.М. Методологические основания исследования эмоционального феномена ненависти в контексте современных человеческих экзистенциалов // Актуальные проблемы гуманитарных наук: материалы Международной научно-практической конференции студентов, аспирантов и преподавателей, 8 – 9 апреля 2009 г., г. Шахты: в 2 т. / редкол.: С.И. Ершова (и др.) – Шахты: ГОУ ВПО «ЮРГУЭС», 2009. – Т.2. – С. 283 – 285.
  14. Руденко  А.М. Методологические основы исследования любви в свете повышения качества философско-антропологического образования // Инновации в системе непрерывного профессионального образования: Материалы VIII Международной научно-методической конференции преподавателей вузов, ученых и специалистов (27,28 марта 2007 г.). – Нижний Новгород: ВГИПУ, 2007. – Т.2. – С. 270 – 271.
  15. Руденко А.М. Национальные и культурологические аспекты философско-антропологической экспликации любви // Философия в  XXI веке: международный сборник научных трудов / под общ. ред. проф. О.И. Кирикова. – Выпуск 12. – Воронеж: ВГПУ, 2007. – С. 156 – 162.
  16. Руденко А.М. Национальные особенности проявления эмоциональной культуры в деловой коммуникации: Россия, Запад, Восток // Российская национальная идентичность в лабиринтах модернизации и глобализации: философские, социокультурные и политические проблемы: материалы международной научно-практической конференции / отв. ред. В.Р. Чагилов. – Невинномысск: НГГТИ, 2010. – С. 364 – 367.
  17. Руденко А.М. Проблема экспансии человеческих ценностей: победители и побежденные  // Человек. Культура. Общество: сборник статей III Международной научно-практической конференции. – Пенза: Изд-во «Приволжский Дом знаний», 2011. – С. 51 – 53.
  18. Руденко А.М. Смысложизненные человеческие экзистенциалы в современной культуре / А.М. Руденко // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов:  Изд-во «Грамота», 2010. – № 1 (5). –  С. 141 – 143. 
  19. Руденко А.М. Смысл жизни человека: методологические принципы философско-антропологической экспликации // Нравственность и религия: сборник статей VII Всероссийской научно-практической конференции / под ред. В.В. Арбузова. – Пенза: Изд-во «Приволжский Дом знаний», 2010. – С. 60 – 62.
  20. Руденко А.М. Соотношение рационального и эмоционального в человеке в свете философской антропологии // Человек. Культура. Общество: сборник статей II Международной научно-практической конференции. – Пенза: Изд-во «Приволжский Дом знаний», 2010. – С. 54 – 56.
  21. Руденко А.М. Социокультурная спецификация духовно-нравственного кризиса современного российского общества // Наука в современном обществе: состояние и тенденции развития: материалы Международной научной конференции, (г. Шахты, 18 мая 2011 г.) / редкол.: Положенкова [и др.]. – Шахты: Изд-во ФГБОУ ВПО «ЮРГУЭС», 2011. – с. 117 – 121.
  22. Руденко А.М. Социокультурная спецификация человеческой экзистенции в условиях современности // В мире научных открытий: материалы  II Всероссийской научной конференции «Научное творчество ХХI века» с международным участием, г. Красноярск, март 2010 г. – № 4 (10). Часть 8. – Красноярск: Изд-во «Научно-инновационный центр», 2010. – С. 137 – 138.
  23. Руденко А.М. Стереотипизация феномена любви в современном общественном сознании // Человек и общество: на рубеже столетий: международный сборник научных трудов / под общей ред. проф. О.И. Кирикова. Выпуск XXXV. Воронеж, 2006. – С. 130 – 136.
  24. Руденко А.М. Судьба музыкального гения в современной культуре: композитор Джерри Голдсмит (1929 – 2004) // Человек и общество: на рубеже столетий: международный сборник научных трудов / под общей ред. проф. О.И. Кирикова. – Выпуск XXXIX. – Воронеж: ВГПУ, 2007. – С. 146 – 153.
  25. Руденко А.М. Философия ненависти Андре Глюксманна как реакция на социокультурные реалии XXI века // Социально-гуманитарные проблемы современности: сборник научных трудов /  ред.  кон. А. П. Германович [и др.]; Южно-Рос. гос. ун-т экономики и сер­виса. – Шахты: Изд-во ЮРГУЭС,  2007. – С. 8-9.
  26. Руденко А.М. Философско-антропологическая экспликация любви в философии постмодерна  // Философия в  XXI веке: международный сборник научных трудов / под общ. ред. проф. О.И. Кирикова. Выпуск 11. Воронеж, 2006. С. 53 – 57.
  27. Руденко А.М. Философско-антропологическая экспликация любви: этический аспект // Нравственность и религия: сборник статей IV Всероссийской научно-практической конференции / под ред. В.В. Арбузова. – Пенза: АНОО «Приволжский Дом знаний», 2007. – С. 79 – 82.
  28. Руденко А.М. Философско-психологическая детерминация феномена суицида в подростковой среде // Социально-гуманитарные проблемы современности: сборник научных трудов /  редкол.: Н.И. Гусев [и др.]. – Шахты: Изд-во ГОУ ВПО «ЮРГУЭС»,  2010. – С. 85 – 88.
  29. Руденко А.М. Человек и общество в философии постмодерна  // Человек и общество: на рубеже столетий: международный сборник научных трудов / под общей ред. проф. О.И. Кирикова. Выпуск XXXVI. Воронеж, 2006. – С. 35 – 39.
  30. Руденко А.М. Экзистенциальная смыслоутрата как источник суицида // Наука и современность – 2010: сборник материалов II Международной научно-практической конференции. В 3-х частях. Часть 3 / Под общ. ред. С.С. Чернова. – Новосибирск: Изд-во «СИБПРИНТ», 2010. – С. 208 – 212.
  31. Руденко А.М. Экзистенциальные ценности и смысложизненная интенциональность человека в отечественных социокультурных условиях начала  XXI века / А.М. Руденко, С.И. Самыгин // Философская инноватика и междисциплинарные проблемы современной конфликтологии. Сборник научных трудов / отв. ред. проф. А.М. Старостин. – Ростов-на-Дону: Изд-во Южно-Российского института – ф-ла РАНХиГС, 2011. – С. 99 – 104.
  32. Руденко А.М. Экзистенция человека в современном российском обществе: духовно-нравственные аспекты // Материалы I международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Проблемы современного общества глазами молодежи». – Ставрополь: Изд-во ГОУ ВПО «СКГТУ», 2010. – С. 96 – 97.
  33. Руденко А.М. Экзистенция человека в философской антропологии Макса Шелера // Система ценностей современного общества. Сборник материалов XI Международной научно-практической конференции / Под общ. ред. С.С. Чернова. – Новосибирск: Изд-во «СИБПРИНТ», 2010. – С. 24 – 29.
  34. Руденко А.М. Экофилософская экспликация жизни в контексте современных социокультурных трансформаций // Экология и жизнь: сборник статей ХХII Международной научно-практической конференции / под ред. В.В. Арбузова. – Пенза: Изд-во «Приволжский Дом знаний», 2012. – С. 66 – 68.
  35. Руденко А.М. Экспликация любви в постмодерне: от бинарности к поливариантности // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2007. – № 1. – С. 34-38.
  36. Руденко А.М. Эмоциональное постижение культуры и языка чужой страны: концепция культурно-образного страноведения // Языковые и культурные контакты различных народов: сборник статей Международной научно-практической конференции / под ред. А.П. Тимониной. – Пенза: Изд-во «Приволжский Дом знаний», 2010. – С. 150-152.
  37. Руденко А.М. Эмоциональные проблемы детей в условиях послеразводного кризиса // Социально-гуманитарные проблемы современности: сборник научных трудов /  редкол.: Н.И. Гусев [и др.]. – Шахты: Изд-во ГОУ ВПО «ЮРГУЭС»,  2010. – С. 88-90.

Подписано в печать 04.07.2012 г.

Печать: ризография. Бумага офсетная. Фурнитура Times Roman.

Заказ № 42. Объем 1,5 п.л. Тираж 100 экз.

Отпечатано в типографии: ИП Бурыхин Б.М.

Адрес типографии: 346500, Ростовская область, г. Шахты, ул. Шевченко-143.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.