WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

ИЗОТОВА ИРИНА СЕРГЕЕВНА

ПРОБЛЕМА СМЕРТИ В ИСПАНСКОЙ КУЛЬТУРЕ (ОТ ИСТОКОВ ДО СОВРЕМЕННОСТИ)

Специальность 09.00.13 – философская антропология и философия культуры

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук

Москва – 2012

Работа выполнена на кафедре истории и теории мировой культуры философского факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова

Научный консультант: Свидерская Марина Ильинична доктор искусствоведения, профессор

Официальные оппоненты: Глаголев Владимир Сергеевич доктор философских наук, профессор кафедры философии Московского государственного института международных отношений (университета) МИД России Силюнас Видмантас Юргевич доктор искусствоведения, профессор, заведующий отделом иберо-американского искусства Государственного института искусствознания, заведующий кафедрой искусствознания Школы-студии (вуз) МХАТ

Ведущая организация: Научно-исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Защита диссертации состоится 23 апреля 2012 г. в 15.00 на заседании диссертационного совета Д 501.001.09 по философским наукам при Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова по адресу:

119991, Москва, Ломоносовский проспект, д. 27, корп. 4 («Шуваловский»), зал заседаний Ученого совета (ауд. A-518).

С диссертацией можно ознакомиться в отделе Научной библиотеки МГУ имени М.В. Ломоносова в учебном корпусе «Шуваловский» по адресу: Москва, Ломоносовский проспект д. 27, корп. 4, сектор «Б», 3-й этаж, комн. 300.

Автореферат разослан «__» марта 2012 года.

Ученый секретарь диссертационного совета Шишков А.М.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования.

Танатический дискурс как совокупность представлений и ритуалов, связанных со смертью и умиранием, – это явление общечеловеческого порядка, в той или иной степени проявленное в каждой культуре. Обращение к смерти как к бытийной категории изначально предполагает культурнофилософский ракурс рассмотрения этой темы. Настоящая работа посвящена исследованию проблематики смерти в испанской культуре, то есть в том искусственно очищенном от «примесей»1 и унифицированном католической религией культурном пространстве, которое оформилось на Иберийском полуострове на рубеже XV-XVI вв. в результате объединения отдельных королевств в национальное государство Испания, существующее по сей день.

Обращение к данной теме вызвано двумя основными причинами.

Во-первых, тема смерти традиционно считается ключевой для испанской культуры в целом. По выражению современного антрополога М.Дельгадо, именно отношение к смерти, к конечности, в значительной степени обеспечивает культурное единство страны2. Другой антрополог, М.

Гутьеррес Естевес, указывает на наличие в Испании «коллективной риторики смерти» - характерной манеры поведения и «говорения» в отношении смерти, наиболее отчетливо проявленной сегодня в практиках корриды и ежегодной постановки пьесы Х. Сорильи «Дон Хуан Тенорио» (1844), осуществляемой испанскими театрами накануне Дня всех святых и Дня усопших (1-2 ноября) и далее на протяжении месяца. Ученый определяет суть этой «риторики» как стоическое отношение к смерти, оттеняющее «суровую страсть испанцев к жизни». Риторика эта действительно в том или ином виде прослеживается в регулярном обращении испанцев к теме смерти в большинстве видов Речь идет о деятельности Королей-Католиков Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского по изгнанию с полуострова евреев (1492) и мусульман (1502), в результате чего главным признаком самоидентификации испанца стала приверженность католической религии. Тогда же возник культ «чистоты крови».

Delgado M. Espacio sagrado, espacio de la violencia. El lugar del sacrificio en un ritual taurino en Catalua (El “Corre-de-bou” de Cardona) // Luoghi sacri e spazi della santit. Rosenberg & Sellier: Turn, 1990. Р. 209-210.

URL: http://manueldelgadoruiz.blogspot.com/2009/12/traduccion-del-articulo-publicado-en.html (дата обращения:

21.12.10).

Gutierrez Estevez M. Muertes a la Espanola. Una arqueologia de sentimientos topicos // Etnografias de la muerte y las culturas en America Latina. Coordinadores: Flores Martos J.A., Abad Gonzales L. Cunenca: Edicciones de la Universidad de Castilla-La Mancha, 2007. P. 73.

творческой деятельности на протяжении истории. Речь идет в первую очередь о литературе («Стансы на смерть отца» поэта и воина XV века Х.

Манрике, поэзия и драма рубежа XVI-XVII вв. – М. Сервантес, Л. Гонгора, Ф. Кеведо, Т. Молина, П. Кальдерон; религиозная мистика XVI века - Тереза Авильская, Хуан де ла Крус; творчество писателей и поэтов конца XIX-XX вв. - В. Бласко Ибаньес, П. Бароха, Асорин, А. Мачадо, Х.Р. Хименес, Р.Альберти и пр.) и о «золотом веке» испанской живописи XVI-XVII вв. (Эль Греко, «весь свой век писавший смерть и воскресение»;4 Л. Моралес, Х.

Рибера, Ф. Сурбаран, Б. Мурильо). По мнению А.Н. Бенуа, у художников той эпохи «предпочтение черной краски, мрачной полутени было не чем-то «модным», извне навязанным, а отвечало вполне духовным переживаниям, неотступным мыслям художников о печали земного существования, об искупительном благе страдания, о поэзии и красоте смерти»5. Эту линию развивает Ф.Гойя, усиливший теневой аспект звучания смерти в «Бедствиях войны» (1810-1820) и «Черных картинах» (1820-1823).Ф.Г. Лорка говорит о «национальном апофеозе испанской смерти», о глубинной танатоориентированности испанской культуры, с которой может сравниться разве что мексиканская традиция: «Все испанское искусство корнями уходит в нашу землю – землю чертополоха и надгробий»6.

Во-вторых, в настоящее время наблюдается рост научного интереса к отчетливо выраженной танатической проблематике в культурах Центральной и Латинской Америк: исследуются как отдельные культы (мексиканский культ Святой Смерти, боливийский Культ черепов и пр.), так и специфика латиноамериканского «отношения к смерти в целом», воплощенного в народной религии, быту и искусстве. Оценивая природу культа смерти, ставшего своего рода символом национального характера стран Южной и центральной Америки, многие исследователи приходят к выводу, что этот культ мог явиться следствием сплава местных (индейских) и привнесенных (испанской и африканской) традиций и представлений. В этой связи обращение к одному из истоков - традиционной испанской культуре и испанскому отношению к смерти - может оказаться целесообразным.

Ортега-и-Гассет Х. Смерть и воскресение// Бесхребетная Испания. М., 2003. С. 215.

Бенуа А. Н. История живописи. Т. 4. 1912-1917 гг. // URL: http://www.benua-history.ru/2130harakteristika.html?searched=красоте+смерти&advsearch=oneword&highlight=ajaxSearch_highlight+ajaxSearch_ highlight1+ajaxSearch_highlight2 (дата обращения: 21.12.10).

Ф.Г. Лорка. Самая печальная радость…М., 1987. С. 109.

Актуальность работы определяется, помимо вышеизложенного, недостаточной разработанностью данной темы в отечественной науке; а также ростом интереса к проблематике смерти в различных областях гуманитарного знания: философии, психологии, исторических дисциплинах, этике. В пользу актуальности данной работы свидетельствует наличие обширной библиографии применительно к исследуемому материалу (погребальной и тавромахической обрядности, литературе, кинематографу и философии Испании), большую часть которой составляют, однако, разрозненные тексты антропологов, историков, кино- и литературных критиков. То есть, будучи разработанной в деталях и главным образом в зарубежной науке, тема смерти в испанской культуре ускользает от внимания ученых-культурологов как целостная проблема, в результате чего существенный пласт уже наполненных данных нуждается в комплексном философско-культурологическом осмыслении. Весьма актуален представленный в данной работе анализ творчества отдельных ключевых представителей испанской культуры - М.Унамуно, Ф.Г. Лорки и Л. Бунюэля - с точки зрения развития ими проблематики смерти. Такой анализ не только дает новый взгляд на прочтение произведений великих испанцев, но в определенной степени позволяет проследить диалектику личного и коллективного уровней переживания темы смерти в испанской культуре.

Диссертационная работа также обращает внимание на важность танатической проблематики как таковой, на необходимость расширения танатологического дискурса посредством вовлечения в него большего числа исследователей. Кроме того, культурно-философский ракурс рассмотрения материала сам по себе обладает тематической и методологической новизной.

Повышение интереса к проблематике смерти важно не только с точки зрения развития науки, но и с этической точки зрения.

Степень разработанности проблемы Заявленная в данной работе проблематика складывается на пересечении целого спектра самостоятельных дисциплин: истории, антропологии, философии, теологии, литературоведения, киноведения, философии культуры и культурологии, этики и танатологии. В целях наиболее полного раскрытия темы, автором была привлечена литература по следующим основным направлениям: история Испании, этнография, историческая антропология, история и философия культуры, психоанализ; европейская философия второй половины XIX-XX вв., экзистенциализм и католическая мысль.

Прежде всего, были рассмотрены концепции первых теоретиков танатологии, в частности, И.И. Мечникова (1845-1916), указавшего на возможность существования у человека «инстинкта смерти»7, и З.Фрейда (1856-1939)8, обозначившего Танатос (инстинкт смерти) одной из структурирующих сил человеческой психики. Работы К.Г. Юнга (1875-1961)внесли огромный вклад в разработку танатологического проблемного поля, собрав большой материал по темам символики смерти и эсхатологической мифологии в различных культурах, ее архетипических проявлений в бессознательном. С. Гроф (род. в 1931)10 разработал новую картографию психики, расширяющую фрейдовскую и юнговскую концепции и пересматривающую традиционные представления о значении процессов рождения и умирания: в частности, ученый объяснил природу повсеместно распространенных ритуалов смерти и перерождения и важность, предписываемую им в древних культурах и племенах туземцев доиндустриального периода.

В связи с испанским погребальным ритуалом были привлечены фундаментальные труды родоначальника английской антропологической школы Э.Б Тайлора11 и основоположника теоретического изучения обряда Дж. Фрезера12, а также работа А. Ван Геннепа13, предложившего универсальную модель похоронного обряда, заданную в социологическом ключе. Нельзя не упомянуть работу Ю.А. Смирнова «Лабиринт: морфология преднамеренного погребения. Исследование, тексты, словарь»14, автор которой, сродни Ван Геннепу, выделяет и подробно описывает универсальную структуру погребального ритуала, уделяя при этом немало «Инстинкт смерти», по Мечникову, должен был сопровождаться «чудным ощущением», приходящим на смену витальному инстинкту, до переживания которого обычный человек не доживает: «Быть может, тревожное искание цели человеческой жизни и есть не что иное, как проявление смутного стремления к ощущению наступления естественной смерти» // Мечников И.И. Этюды о природе человека. М., 1961. С.

231.

Фрейд З. По ту сторону принципа удовольствия// Фрейд З. Собрание сочинений: в 10 т. М., 2007. URL:

http://www.zigmund.ru/osnovnye_trudy.html (дата обращения 28.6.2010).

Юнг К. Психология и религия // Юнг К. Архетип и символ. М., 1991. Юнг К. Обзор теории комплексов // Юнг К. Синхрония. М., 2003.

Гроф С. Величайшее путешествие. Сознание и тайна смерти. М., 2007. С. 161-193.

Тайлор Э.Б. Миф и обряд в первобытной культуре. Смоленск, 2000.

Фрезер Дж. Золотая ветвь. Исследование магии и религии. М, 1980.

Ван Геннеп А. Обряды перехода. Систематическое изучение обрядов. М., 1999.

Смирнов Ю.А. Лабиринт: морфология преднамеренного погребения. Исследование, тексты, словарь. М., 1997.

внимания описанию многообразия погребальных практик человечества. Был рассмотрен социологический метод Л.Седова15, предложившего собственную типологию культур по способу их отношения к смерти (всего было выделено 4 типа отношений).

Ключевая для данной работы идея ментальности была артикулирована представителями школы Анналов – неоднородного направления в исторической науке, основатели которого Л. Февр (1878-1956)16 и М. Блок (1886-1944)17 призвали историков «воскресить опыт людей прошлого во всей его полноте и многогранности». Мы также обратились к трудам таких представителей школы Анналов, как Ф. Бродель, Ж. ле Гофф, к работам отечественного теоретика и критика теории ментальности А.Я. Гуревича и его испанского коллеги Х.К. Барохи, а также к классическим исследованиям, предвосхитившим постановку проблемы ментальности - работам Й.Хейзинги и Н.А. Бердяева18. Важно отметить фундаментальный труд О.Шпенглера19, попытавшегося выделить праобраз культуры, индикатором характера которого является, в том числе, и отношение культуры к смерти, выраженное в погребальном ритуале.

Творчество Ф.Арьеса относят к третьему поколению школы Анналов, ко времени возникновения множества типов исторических исследований, которые в широком смысле ученые определяют термином историческая антропология (или история ментальностей), а в узком – выделяют каждый тип в самостоятельную дисциплину (историческое моделирование, психоистория, гендерная история, история ментальностей, историческая В зависимости от того, какой тип отношения выбирает субъект, он воспринимает событие смерти как игру, сосуществование, недоразумение или приключение соответственно. Смерть влияет на характер всех остальных отношений индивида, «его мироощущение и значение его смерти – одна и та же сущность» и «настоящее поведение определяется будущим событием» (Седов Л. Типология культур в зависимости от отношения к смерти // Синтаксис. 1989. № 26. С. 160).. По Л. Седову, сам субъект рождается лишь тогда, когда все его отношения подчиняются его же неосознанному отношению к смерти как к предельному случаю разрыва. Смерть становится узловым пунктом в общей системе ориентации людей определенной культуры. В качестве иллюстрации к собственной теории ученый рассматривает четыре культуры:

китайскую, индийскую, европейско-христианскую и русскую, и на основе проведенной типологизации выделяет ряд теорем, о которых здесь нет возможности говорить подробнее. Важно то, что Л. Седов, признавая факт того, что реальность не может быть уложена в схему, полагает, что данная схематизация (формализация) может служить великолепным инструментом исследования и систематизации культур.

Февр Л. Бои за историю. М., 1991.

Блок М. Апология истории или ремесло историка. М., 1986.

Бродель Ф. Грамматика цивилизаций. М., 2008; Ле Гофф Ж. Средневековый мир воображаемого. М., 2001;

Ле Гофф Ж.. Другое Средневековье: Время, труд и культура Запада. Екатеринбург, 2000; Гуревич А. Я. Ст.

«Смерть как проблема исторической антропологии: о новом направлении в зарубежной историографии».

Одиссей, 1989; Caro Baroja J. El mito del caracter nacional. Editorial Caro Raggio, Madrid, 2004; Хейзинга Й.

Осень Средневековья. М. 2002; Бердяев н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М, 1990.

Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т 1, 2. М., 2009.

демография, история повседневности, микроистория и пр.) и более конкретные направления (история женщин, тела, питания, болезней, детства, старости, сна, жестов). Ф.Арьес считается родоначальником «истории смерти», и его книга «Человек перед лицом смерти» (1977)20 послужила примером возможности построения общего танатологического исследования в рамках конкретно заданной культуры. В данном диссертационном исследовании также активно используется принятое Ф. Арьесом разграничение и противопоставление традиционного («смерть своя») и нетрадиционного («смерть далекая и близкая», «смерть твоя», «смерть перевернутая») типов восприятия смерти.

В настоящее время существует большое число культурно-исторических исследований, так или иначе затрагивающих проблематику смерти в различных странах, эпохах и культурах (мы привлекли работы Дж.

Бремера, А.В. Демичева, Т.В. Мордовцевой, А. Налчаджяна, Е.А. Торчинова, Ю.В. Хена, и пр21.). Феномен смерти в современной гуманитарной науке является своего рода призмой, позволяющей по-новому высветить культурно-исторические процессы: изучение установок в отношении к смерти означает одновременное изучение установок людей в отношении к жизни и основным ее ценностям; отношение к смерти расценивается в качестве эталона, индикатора характера культуры.

Данное исследование проведено с опорой на широкий материал, связанный с культурой и историей Испании. В этой связи наиболее полезными оказались труды А.Н. Кожановского, А. Гианса, А. Джозевса, В.А. Дугласа, Р. Менендеса Пидаля, Х. Ортеги-и-Гассета, Г.Д. Сэдгвика, Е.Ф.

Стэнтона, А. Шуберта, исторические исследования Альтамиры-и-Кревеа, А. Аррибаса, П. Вилара, Т. Каптеревой, Р. Маккени, А. Медведенко, Э.Л.

Лаевской,22 и пр. Особо стоит отметить сборник «Этнографии смерти в Арьес Ф. Человек перед лицом смерти. М, 1992.

Мордовцева Т.В. Идея смерти в культурфилософской ретроспективе. Таганрог, 2001; Торчинов Е. А. Пути философии Востока и Запада: познание запредельного. Спб, 2007; Демичев А.В. Ориентация к смерти// Стратегии ориентации в постсовременности. Спб, 1996; Налчаджян А. Загадка смерти. Очерки психологической танатологии. Ереван, 1998; Хен Ю.В. Современные мифы о смерти// Идея смерти в российском менталитете. Спб, 1999; Bremer J.M. Hidden futures: Death and Immortality in Ancient Egypt, Anatolia, the Classical, Biblical and Arabic-Islamic World. Amsterdam, 1994.

Кожановский А.Н. Быть испанцем… М., 2006; Josephs A. White Wall of Spain: The Mysteries of Andalusian Culture. University of West Florida Press, 1990; Guiance А. Los discursos sobre la muerte en la Castilia medieval (siglos VII-XV). Junta de castilia y Leon, Consejeria de Educacion y Cultura, 1998; Stanton E.F. Handbook of Spanish Popular Culture. Greenwood Press, 1999; Stanton E.F. Handbook of Spanish Popular Culture. Greenwood Press, 1999; Менендес Пидаль Р. Избранные произведения. М., 1961; Ортега-и-Гассет Х. Бесхребетная Испания. М., 2003; Douglass W.A. Death in Muraelaga: Funerary Ritual in a Spanish Basque Village. University of Washington Press, 1969; Shubert A. Death and money in the afternoon. A history of Spanish bullfight. Newкультурах Латинской Америки»23, объединивший статьи касательно специфики современной проблематики смерти в испаноязычном мире; а также исследование С.Т. Нейл24, в котором автор на примере развития небольшого испанского города Куэнки охарактеризовала и отследила причины возникновения в нем культа смерти, способствовавшего экономическому краху региона.

Опорным материалом при исследовании философской концепции М.

Унамуно послужили работы А. Вийар, Р. Гуйона, Г. Молина Эксельсо Эскуара, П. Темпельмана де Бустиндуя, Л. Фрайле Дельгадо, Д. Чейтея25, в которых ученые продемонстрировали различные аспекты восприятия и трактовки системы взглядов испанского философа.

Творчество Лорки, будучи популярным объектом научного исследования, чаще становится предметом литературоведческих штудий, а идейный анализ редко выходит за рамки художественного размышления. В первую очередь необходимо отметить статью П. Салинаса «Лорка и поэзия смерти»26, в которой автор попытался охарактеризовать мироощущение испанского поэта. Другие работы характеризуют творчество Лорки в целом (В.К.

Вильямс, В.Т. Паттисон, Л.Л. Элман27 и пр.), или высвечивают отдельные его аспекты. В частности, Ф. Е. Стэнтон28 анализирует связь поэзии Лорки с канте хондо; Ф. Блэквел29 указывает на причины религиозного кризиса поэта;

York: Oxford University Press, 1999; Вилар П. История Испании. М., 2006; Маккени Р. XVI век. Европа.

Экспансия и конфликт. М., 2004; Аррибас А. Иберы. Великие оружейники железного века. М., 2004;

Каптерева Т.П. Античная Испания. Искусство иберов. М., 1992; Медведенко А. Смерть, окруженная красотой. М, 2003; Лаевская Э.Л. Мир мегалитов и мир керамики. М., 1997; Альтамира-и-Кревеа Р. История средневековой Испании. Спб., 2003.

Etnografias de la muerte y las culturas en America Latina. Coordinadores: Flores Martos J.A., Abad Gonzales L.

Cunenca: Edicciones de la Universidad de Castilla-La Mancha, 2007.

Nalle S.T. God in La Mancha: Religious Reform and the People of Cuenca, 1500-1650. The library of Iberian resources online. URL: http://libro.uca.edu/nalle/gmc.htm. (дата обращения: 27.11.10).

Gullon R. Autobiografias de Unamuno. Madrid: Editorial Gredos, 1976; Frayle Delgado L. La muerte en el “Diario Intimo” de Unamuno. Cuadernos de la Catedra M. de Unamuno,1996, 31; Tempelmann de Bustinduy P.

Vida y muerte en las novelas de Miguel de Unamuno. Un studio en torno a Unamuno. Ediciones Universidad de Salamanca, 1986; Gilberto Molina Exselso Eskuara. Don Miguel de Unamuno (ensayo sobre su Poesia de la Vida y su Filosofia de la Muerte). Cordoba, 1988; Villar A. El problema de la muerte en Unamuno. Religion y cultura, 1989, 35; Сsejtei D. Muerte e inmortalidad en la obra filosofica y literaria de Miguel de Unamuno. Ediciones Universidad de Salamanca, 2004.

Salinas P. Lorca and the Poetry of Death. The Carleton Drama Review, Vol. 1, No. 2 (1955 - 1956), pp. 14-21.

Pattison W.T. Federico Garcia Lorca. The Carleton Drama review, Vol. 1, No.2 (1955-1956), pp. 39-46; Willams W.C. Federico Garcia Lorca. The Kenyon Review, Vol. 1, No.2 (Spring, 1939), pp. 148-158; Gomez Lance B.R.

Muerte y Vida en el drama de Federico Garcia Lorca. Hispania, Vol. 43, No. 3 (Sep., 1960), pp. 376-377; Elman L.L. Linking life and lyric: the Federico Garcia Lorca Course. Hispania, Vol. 87, No. 1 (Mar., 2004), pp. 143-149.

Stanton F.E. The Poetry of Federico Garcia Lorca and "Cante Jondo". South Atlantic Bulletin, Vol. 39, No. (Nov., 1974).

Blackwell F. Roots of a Religious Crisis: Garca Lorca and "El libro de poemas". Hispania, Vol. 88, No. 2 (May, 2005).

Г. Корреа30 размышляет над религиозным символизмом в произведениях Лорки и пр. Важен для темы диссертации труд А.Г. Веласко31, в котором автор выявляет сто тысяч наиболее часто повторяющихся слов в поэзии Лорки и подробно анализирует более десятка из них. Это исследование натолкнуло автора данной диссертационной работы на мысль о целесообразности использования метода количественного контент-анализа для демонстрации танатоориентированности поэзии Ф.Г. Лорки. Важный вклад в осмысление танатического аспекта творчества поэта внесли материалы сборника «Гарсиа Лорка в воспоминаниях современников»32.

Л. Бунюэль считается самым «изученным» кинорежиссером. Тем не менее, большинство исследований отличает интерес к технической или исторической сторонам его произведений. На этом фоне выделяются работы А. Кирo, А. Санчес Видаля и В. Фуэнтеса33, авторы которых попытались максимально широко охарактеризовать как личность Бунюэля, так и разнообразные аспекты его творчества. Мы также обратились к работам, нацеленным на раскрытие проблематики конкретных фильмов (Д. Джонс, Г.

Руф, Е. Рубинштейн, Х. Тобиас, Р.М. Хаммонд34), и к исследованиям П.

Харкорта и М. Лопес Вийегаса35, в которых авторы сосредоточены на анализе связи личной идеологии Бунюэля с идеологиями сюрреализма и де Сада соответственно (ключевым ориентирам мысли Бунюэля). Работы вышеперечисленных авторов стали главной опорой в части, посвященной танатологическому анализу творчества Л. Бунюэля. Не менее важный вклад в написание данного исследования внесли работы по истории и теории Correa G. El simbolismo religioso en la poesa de Federico Garca Lorca. Hispania, Vol. 39, No. 1 (Mar., 1956).

Velasco A.G. Las cien mil palabras de la poesia de Lorca. A los cien anos de su nacimiento. Malaga, 1999.

Гарсиа Лорка в воспоминаниях современников. М., 1997.

Sanchez Vidal A. El mundo de Luis Bunuel. Zaragoza: Caja de ahorros de la Inmaculada de Aragon, 2000; Kyro A. Luis Bunuel, an Introduction. New-York, 1963; Fuentes V. Bunuel en Mexico. Iluminaciones sobre una pantalla pobre. Instituto de Estudios Turolenses. Teruel, 1993.

Hammond R.M. The Literary Style of Luis Buuel// Hispania, Vol. 46, No. 3 (Sep., 1963); Roof G. Un Passionn Appel Au Meurtre: Murder and Artistic Experience in UN Chien Andalou //Romance Quarterly. Vol.41. Issue: 4, 1994; Rubinstein E. Buuel among the Hurdanos. Cinema Journal, Vol. 22, No. 4. University of Texas Press, 1983;

Tobias J. Buuel's Net Work: Performative Doubles in the Impossible Narrative of "The Phantom of Liberty"// Film Quarterly, Vol. 52, No. 2/ University of California Press, 1998-1999; Jones J. "Long Live Death!" The End of Revolution in Luis Buuel's "The Phantom of Liberty"// Cinema Journal, Vol. 42, No. 4. University of Texas Press, 2003.

Harcourt Р. Luis Buuel: Spaniard and Surrealist. Film Quarterly, Vol. 20, No. 3, 1967; Lopez Villegas M. Sade y Bunuel. El Marques de Sade en la obra cinematografica de Luis Bunuel. Instituto de studios Turolenses. Teruel, 1998/ Gobierno de Aragon. Zaragoza, 1998.

кинематографа, среди которых наиболее важными оказались работы Д’Луго, П. Вильяма Эванса, Г. Ноуэл-Смитта, П.Хаустон36.

Следует указать также на целый ряд источников, позволивших рассмотреть избранную тему в связи с широким европейским контекстом.

Речь идет об обращении к наиболее близким «испанской ситуации» философским и религиозным традициям, в рамках которых проблема смерти занимает важное место. Ключевым опорным материалом здесь являются философские концепции Б.Спинозы, Б. Паскаля, С. Кьеркегора, непосредственно повлиявшие на мысль М.Унамуно. Работы Ж-П. Сартра, М.Хайдеггера, Ж. Бодрийяра, Ж. Делёза, М. Фуко, В. Янкелевича37, чьи экзистенциалистские и постмодернистские способы осмысления проблемы конечности оказались востребованы в рамках анализа творчества М.

Унамуно, Ф.Г. Лорки и Л. Бунюэля, обнаружили свою актуальность также и для описания специфики рефлексии смерти в ХХ веке в целом. Наряду с этим были привлечены обзорно-аналитические труды по истории западной философии Б.Рассела и А.Л. Доброхотова; работы по христианской религиозности Д.В. Щедровицкого, Дж. О’Коллинза, И. Эдельгарда, Б.

Уилсона, П. Брауна38 и др.

Источниковедческая основа диссертации. Работа построена на письменных источниках и видеоматериалах. В рамках исследования анализировались поэтические, драматические тексты Ф.Г. Лорки, философские труды М.Унамуно, полная фильмография Л.Бунюэля, автобиографические тексты, переписка и эссе М. Унамуно, Ф.Г. Лорки и Л.Бунюэля, а также свидетельства современников о них.

Предметом исследования является проблема смерти в пространстве испанской культуры от истоков до современности, то есть в процессе ее D’Lugo V. Guide to the cinema of Spain. Westport, CT, 1997; Houston P. The contemporary cinema. Baltimore, MD, 1963; Nowell-Smith G. The Oxford history of world cinema. Oxford, 1997; Willam Evans P. Spanish cinema:

the auteurist tradition. Oxford, 1999.

Спиноза б. Этика. М., 2007, Паскаль Б. Мысли. М., 2004; Кьеркегор С. Страх и трепет. М., 1993; Сартр Ж.П. Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии. М, 2000; Хайдеггер М. Бытие и время. М., 2003;

Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М., 2000; Делез Ж. Логика смысла. Екатеринбург, 1998; Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. М., 1977; Янкелевич В. Смерть. М., 1999.

Рассел Б. История западной философии и ее связи с политическими и социальными условиями от Античности до наших дней. Спб., 2001; Доброхотов А.Л. Категория бытия в классической западноевропейской философии. М., 1986; Щедровицкий Д.В. Введение в Ветхий Завет. Тт.1-3. М., 2000;

O’Collins G., Farrugia M. Catholicism: The Story of Catholic Christianity. Oxford, 2003; Edelgard E., Gusick I.B.

Death and Dying in the Middle Ages. New-York, 1999; Wilson B. Christianity. London, 1999; Браун П. Культ святых. Его становление и роль в латинском христианстве. М., 2004.

эволюции и изменения ее содержательного наполнения с доисторических времен до XX века.

Объектом исследования является феномен смерти, представленный традиционной испанской погребальной практикой, явлением испанской корриды, творчеством испанского философа М.Унамуно, испанского поэта Ф.Г.Лорки и испанского кинорежиссера Л.Бунюэля. Объекты исследования подобраны таким образом, чтобы осветить проблему переживания смерти одновременно с коллективной и персональной точек зрения. Если решение исследовать погребальную и тавромахическую практики кажется обоснованным (обе традиции повсеместны в Испании, глубоко ритуализованы и непосредственно связаны с явлением смерти), то выбор конкретных персоналий (Унамуно, Лорки и Бунюэля) требует пояснения.

Очевидно, что «нарратив» является одной из сфер, в которых испанская культура проявила себя наиболее самобытно. Поэтому подбор авторов был произведен с таким расчетом, чтобы представить соответственно три «говорящие» ветви испанской культуры – философскую мысль, литературное творчество и кинематограф. Указанные авторы являются если не зачинателями (философии М.Унамуно предшествуют достижения арабоиспанской и еврейской испанских философий, схоластов Р. Луллия, Ф.

Суареса, церковной мистики XVI века; поэзии Ф.Г. Лорки – колоссальная традиция, включая «золотой век» испанской литературы; и лишь Бунюэль считается первым известным испанским кинорежиссером, хотя технически ему предшествовали Э. Химено, Х. Буенавенте и пр.), то одними из ярчайших представителей этих видов духовной деятельности. Более того, творчество указанных авторов совпадает во времени (первая половина ХХ века), что облегчает осуществление компаративного анализа личностных трактовок проблемы смерти.

Цель диссертационной работы – охарактеризовать качество и способ проявления танатического дискурса в испанской культуре на материале традиционной обрядности, творчества М.Унамуно, Ф.Г. Лорки и Л. Бунюэля.

Иными словами, предполагается выяснить, что и как говорится о смерти в выбранных предметных областях. Автор данного исследования не ставит целью дать исчерпывающее описание испанской ментальности смерти как таковой, но стремится приблизиться к ее пониманию за счет выявления и «дешифровки» специфичных кодов испанской культуры на уровне коллективного и личного переживания явления смерти посредством анализа обозначенных выше областей испанской культуры.

Для достижения указанной цели выдвигается ряд основных задач:

1) определить характерные черты «испанской коллективной рефлексии смерти» на основании сравнительного исследования двух традиционных ритуалов: погребального и корриды;

2) произвести анализ философской концепции М.Унамуно с точки зрения решения им проблемы смерти;

3) предложить философско-танатологическую интерпретацию литературного творчества Ф.Г. Лорки;

4) осуществить рассмотрение кинематографического наследия Л. Бунюэля с философско-танатологической точки зрения;

5) описать диалектику «личного» и «коллективного» восприятий проблемы смерти в поле испанской культуры на примере избранного материала;

6) предложить схему развития танатической проблематики в испанской культуре на основании избранного материала.

Методологическая основа диссертации.

В основу методологии диссертационной работы были положены междисциплинарный, комплексный, культурологический и культурнофилософский подходы. В исследовании применен описательный метод при изложении исторического, фактического материала, и культурнофилософский при осуществлении анализа и интерпретации этого материала;

используется сочетание синхронического (компаративного) метода исследования с методом диахронического анализа динамики развития темы смерти в творчестве избранных деятелей культуры. В случае творчества Ф.Г.

Лорки используется количественный метод анализа: выявляются наиболее часто повторяющиеся слова и образы в стихотворных сборниках поэта.

Автор также использует принятые методики анализа поэтического, кинематографического текстов и этнографического материала.

Исследование проведено с опорой на две главные методологии, сложившиеся в первой половине ХХ века: теорию ментальности, разработанную школой Анналов (М. Блок, Л. Февр, Ф. Арьес), и этнопсихологический подход, нацеленный на выделение и описание характера конкретной культуры, разработанный теоретиками цивилизационного подхода к культуре (О. Шпенглер, А. Тойнби) и представителями американской антропологической школы (Ф. Боас, А.

Крёбер).

При написании данной работы был учтен принцип: «Что отличает общества друг от друга – это не наличие или отсутствие разного рода чувств по отношению к проблеме смерти, а те культурные средства, с помощью которых эти общества отражают свое отношение к проблеме»39. Данная диссертационная работа нацелена на выявление способа, с помощью которого испанское отношение к смерти запечатлено в формулах искусства и обрядности. Она ориентирована на исследование тех аспектов испанской культуры, того материала, в котором этот природный и социокультурный феномен получил возможность своего наиболее полного раскрытия и материального воплощения: то есть особенностей ритуальной практики и специфических проявлений в сфере философии, литературы и кинематографа.

Научная новизна исследования обусловлена следующими положениями:

- впервые значительный пласт испанского культурного материала подвергнут целостному анализу в ракурсе бытийной категории смерти с точки зрения философии культуры;

- впервые проведено комплексное исследование двух традиционных танатоориентированных практик - погребального ритуала и корриды;

выявлены их специфические черты и определена степень их влияния на характер традиционной испанской культуры, на динамику танатического дискурса в ней;

- в анализе философских идей М.Унамуно выявлены ключевые проблемы (Человек, Бог, религия) и смысловые блоки его танатологии («смерть сама по себе», «смерть как Другой», «жизнь как сон» и нелинейность времени, смерть и любовь, смерть автора);

- впервые в отечественной традиции осуществлен танатологический анализ лирики и драмы Ф.Г. Лорки, проведен количественный контент-анализ стихотворного наследия поэта;

- в последовательном анализе всех 32 фильмов Л.Бунюэля специально выявлены основные этапы (первые пробы, раннее и зрелое кино) и темы Brandes S. Visiones mexicanas de la muerte // Etnografias de la muerte y las culturas en America Latina.

Coordinadores: Flores Martos J.A., Abad Gonzales L. Cunenca: Edicciones de la Universidad de Castilla-La Mancha, 2007.

(смерть как инициация, смерть как несвобода, Эрос и Танатос, смерть и религия) в его творчестве и определено место танатической проблематики и качество ее проявления на экране;

- впервые произведен сравнительный анализ «танатодицей» М.Унамуно, Ф.Г.

Лорки, Л. Бунюэля и сделан вывод о характере влияния традиционного испанского «культа смерти» на единичное творчество современного испанца.

Положения, выносимые на защиту.

1. Представление об особом испанском отношении к смерти имеет реальное основание. Это отношение живет в специфике погребальной и тавромахической (коррида) обрядностей – коллективных, танатоориентированных практик. Эти практики образуют фундамент испанской традиционности, то есть ключевым образом определяют исстари сложившуюся испанскую повседневность и являются характерными проявлениями испанского «культа смерти». Последний представляет собой привычку постоянного «говорения» о смерти, являющуюся частью живого самопродолжающегося стереотипа («игры испанцев в настоящую Испанию»), порожденного нарциссическим замыканием традиционной испанской культуры на самоё себя в начале XVIII века.

2. Собственно испанский «культ смерти» был сформирован в ситуации повышенной активности католической церкви эпохи Контрреформации (XVI век). Результатом стал массовый сдвиг материальных и духовных интересов людей в область загробного существования. Среди причин следует отметить также остаточное влияние духовных комплексов (кельт-иберского, античного и др.), исторически предшествующих иудеохристианской традиции; завершение восьмивековой Реконкисты и становление испанской государственности с католической идеей в качестве национальной идеи; повторную индоктринацию католического учения в массы.

3. Испанский «культ смерти», ставший ключевой чертой традиционной культуры, не вводит качественно иного, отличного от традиционного типа отношения к смерти, но интенсифицирует различные формы переживания смерти в культуре. В традиционном русле явление смерти не проблематизируется, а рассматривается в качестве естественного перехода к иному плану существования. Однако оно становится «массовой» проблемой в испанской культуре на рубеже XIX-XX веков в результате вступления Испании на путь модернизации, распространения в стране общеевропейского кризиса веры, а также кризиса национального самосознания на полуострове.

4. Творчество Мигеля де Унамуно, Федерико Гарсия Лорки и Луиса Бунюэля демонстрирует различные способы переживания проблемы смерти на личностном уровне. Указанных авторов объединяет высокая степень танатоориентированности, обусловленная общеевропейской культурной ситуацией конца XIX- первой половины XX веков, личной склонностью и влиянием традиционного испанского культурного наследия. Их произведения могут рассматриваться как факт рефлексии и самозащиты современного человека перед лицом испанского «культа смерти». Несмотря на явные «идейные» различия (Мигель де Унамуно - зачинатель испанского экзистенциализма, Федерико Гарсия Лорка – певец народа, Луис Бунюэль - сюрреалист), указанные авторы предлагают сходные интерпретации проблемы смерти, обусловленные признанием ее неразрешимости. Их роднит парадоксальное сочетание натурализма (телесности) в изображении смерти и тяги к мистицизму в отношении к жизни.

5. В настоящее время «коллективная риторика смерти», несмотря на существенный отход испанцев от традиции, находит двоякое выражение в культуре: 1) в качестве прежнего самопродолжающегося мышления испанцев об Испании, ставшего частью стандарта «туристической» традиционности; 2) в виде существенного элемента испанского ментального субстрата, проговаривающегося о себе в кинематографе, живописи и других сферах творческой деятельности.

Научно-практическая значимость исследования. Исследование испанской культуры с точки зрения преломления ею проблемы смерти, прежде всего, создает предпосылки для новых подходов к пониманию обуславливающих ее связей и глубинных процессов. Но оно открывает также определенные перспективы для выработки общих методологических принципов культурно-философского изучения танатологической проблематики в целом. Данная работа может послужить основой для дальнейших научных исследований в области танатологии, испанистики, культурологии, в работах, связанных с исследованием творчества Ф.Г.

Лорки, М. Унамуно, Л. Бунюэля. Результаты проделанной работы могут быть использованы при составлении учебных курсов по обозначенным темам.

Апробация работы. Основные положения работы нашли отражение в шести публикациях автора, из них четыре входят в Перечень ведущих периодических изданий ВАК. Отдельные проблемы и фрагменты работы докладывались на международной конференции Варшавского университета в 2009 г. и на научной конференции Ломоносов-2010. Автором был прочитан цикл лекций «Культура Возрождения» на отделении культурологии философского факультета МГУ, где были изложены также и некоторые аспекты настоящей диссертации.

Структура исследования. Диссертационная работа состоит из Введения, четырех глав, Заключения, двух Приложений и Списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность избранной темы, освещается степень ее разработанности, формулируются цель и задачи исследования, указываются методологическая основа диссертации, теоретические принципы и научная новизна, излагаются тезисы, выносимые на защиту, отмечается научно-практическая значимость исследования.

Первая глава «Проблема смерти в испанской культуре как коллективное переживание на примере традиционного погребального ритуала и корриды» состоит из 4 параграфов. В ней рассматриваются такие формы коллективного переживания смерти, как испанская традиционная погребальная практика (комплекс традиционных обрядов и представлений испанского народа, напрямую связанный с кончиной человека) и коррида (ритуальное танатоориентированное состязание человека и быка, превращенное в публичное зрелище-спектакль).

Первый параграф является методологическим пояснением к главе, отвечающим на два вопроса: 1) насколько корректно рассматривать испанскую культуру как явление целостное; 2) что значит и как оказалось возможным исследование проблемы смерти в отдельной культуре.

При решении первого вопроса ориентиром послужило мнение А.Н.

Кожановского, утверждающего, что в Испании самоидентификация происходит по принципу принадлежности к локальной общности по принципу «жить здесь и работать здесь», зачастую без привязки к языку и к месту рождения. Эти общности и составляют то, что мы привыкли называть испанским народом, и в нем, безусловно, как в любой сложной структуре, нет единообразия, наблюдается много локальных отличий. Тем не менее, эта структура в силу исторического развития образовала единое поле, позволяющее говорить об испанской культуре в целом. Вслед за Х.К.

Барохой автор работы признает, что попытки обнаружить и обосновать научным путем черты испанского характера в целом могут быть плодотворны и интересны, хотя результаты не должны оцениваться как безусловно отражающие цельный образ41.

Второй вопрос подразумевает обращение к концепции ментальности, в скрытом виде существовавшей на протяжении веков, в том числе в виде проблемы «национального характера», и получившей научное оформление в рамках исторической науки второй половины ХХ века. Под ментальностью понимают совокупность социально-психологических установок, способов восприятия и чувствования, выражающую «повседневный облик коллективного сознания, не отрефлексированного и не систематизированного посредством целенаправленных умственных усилий мыслителей и теоретиков»42. История ментальностей раздвигает границы исторического познания до сферы «коллективного бессознательного» целых народов.

Несмотря на явную эвристическую ценность этого направления, историки ментальности сталкиваются с важной проблемой – отсутствием стройной методологии. Исследование проблемы смерти на уровне коллективного переживания оптимальным образом может быть осуществлено на основании анализа погребального и тавромахического (коррида) ритуалов. Обе практики традиционны (традиция задержалась в Испании вплоть до начала ХХ века), повсеместны и танатоориентированы, а также рассматривают явление смерти под разным углом – с точки зрения повседневной и фестивальной жизни.

Во втором параграфе «Традиционный испанский погребальный ритуал» исследуется многообразие погребальной практики в Испании и выделяются ее характерные черты. Традиционный погребальный ритуал Кожановский А.Н. Быть испанцем… М.: Восток-Запад, 2006. С. 90.

Caro Baroja J. El mito del caracter nacional. Editorial Caro Raggio, Madrid, 2004. Р. 76-79.

Гуревич А. Я. Ст. «Смерть как проблема исторической антропологии: о новом направлении в зарубежной историографии». [Электронный ресурс] URL: http://www.krotov.info/lib_sec/04_g/ur/evich_05.htm построен по католическому канону, сложившемуся на основании компромисса церковных предписаний и языческих верований. Анализ исторического и этнографического материала приводит к вычленению некоторых устойчивых черт восприятия смерти в традиционной Испании:

1. Естественная вписанность смерти в повседневность народа. Она является, по всей видимости, характерной для любого традиционного отношения к смерти (по Арьесу, «смерти прирученной»), в котором смерть не проблематизируется, а воспринимается в качестве перехода в новую область существования, к новому качеству, заданному конкретной, в случае Испании - католической системой верований. Смерть для традиционного испанца – не личная трагедия, а печальная неизбежность, требующая коллективного участия.

2. Восприятие смерти в качестве выравнивающей социальную структуру стихии. Эта склонность к демократизму проявляется на уровне погребальной практики и идеологии и подтверждается в том числе меньшей, по сравнению с англо-французской средой, степенью возвышения и сакрализации фигуры монарха.

3. Гиперболизация темы смерти в повседневности. Быт традиционного испанца оказывается замкнутым на идее смерти. С начала XVI века (к этому периоду относят также становление испанской государственности, повлекшее окончательное оформление единого культурного пространства) католическая традиция порождает на полуострове испанский «культ смерти», казавшийся современникам языческим и ставший основой «черной легенды» об Испании. Суть его сводилась к озабоченности качеством посмертного существования, в результате которой большая часть сил и средств народа стала отправляться на поддержание круговой поруки по отмаливанию мертвых. Интересы мертвых сделались неотъемлемой частью интересов живых, мысли о смерти и регулярное напоминание о конце с опорой на многочисленную католическую символику и ритуалы (кресты, поминальные мессы, ежедневные молитвы за мертвых и пр.) стали повседневностью.

Корни специфически испанского отношения к смерти уходят в глубину истории и связаны с последовательным наложением друг на друга на Пиренейском полуострове множества культур (кельт-иберской, финикийской, римской, арабской, еврейской и пр.). «Катализатором» изменений послужило совпадение трех процессов: 1) официального признания церковью догмата о Чистилище как о промежуточном месте, куда после смерти попадает большая часть людей, чье временное существование там можно облегчить и сократить с помощью земных молитв; 2) повторной индоктринации учения, усилившей и направившей в нужное русло народную «языческую» религиозность; 3) историко-политической обстановки того времени (завершение реконкисты и создание единого испанского государства с культом чистоты крови и веры, идеей богоизбранности испанского народа – оплота католической церкви в условиях Реформации).

В третьем параграфе исследуется феномен испанской корриды - события глубокой значимости, структурирующего испанскую повседневность, укоренившегося в сознании, литературе, языке, в музыке и произведениях искусства. Несмотря на раскол испанского общества на любителей и противников тавромахии (приводятся различные мнения представителей поколения 1898 года и других деятелей испанской культуры), сам ритуал сегодня признан неотъемлемой частью испанской ментальности. В параграфе описывается сам ритуал, излагается история появления и гипотезы, касающиеся происхождения корриды (арабская, римская, доисторическая).

Явление корриды предстает далеким отзвуком единого цивилизационного процесса. Спонтанное зарождение феномена корриды в первой половине XVIII века произошло на основе синтеза разнообразных древних практик (игр и ритуалов), связанных с убийством и жертвоприношением быка.

Массовое увлечение испанцев корридой (а вместе с ней – фламенко, народным театром, то есть всем, что казалось народным и самобытным) означало провал на Иберийском полуострове идеи модернизации и обращение культуры к архаической традиции, дремавшей под сенью исторического процесса. Ритуальная строгость, в которой правильность исполнения доминирует над эффективностью, и ориентированность на смерть в качестве конечного результата, символичность сближают испанскую корриду, синкретичную по своей природе, с религиозным действом, церковной литургией, и, вероятнее всего, с древними практиками жертвоприношения быка как Бога – гаранта продолжения жизни общины.

В четвертом параграфе подводятся итоги главы. Испанская ментальность складывалась на протяжении истории под воздействием множества факторов. Тем не менее, просуществовавшая до начала ХХ века испанская традиционность обрела специфическое оформление в XVI веке в связи с установлением на полуострове испанского «культа смерти», выраженного внедрением погребальной практики в повседневность, то есть смещением интереса людей в мир мертвых. Вторая ключевая веха - XVIII век, момент нарциссического замыкания испанской культуры на самой себе, характерное порождение которого – феномен корриды. Коррида и культ мертвых – наиболее характерные проявления испанской традиции, «визитная карточка» Испании. При этом традиционное отношение к смерти означает видение ее в качестве перехода между двумя взаимозависимыми мирами, дверь между которыми открыта в обе стороны. В конце XIX века Испания вступает на путь современности, где смерть начинает осмысливаться как проблема конечности. Появляется поколение «потерявших Бога» интеллектуалов, оказавшихся в одиночестве и сомнениях перед лицом танатоориентированной традиции. Их творчество продолжает традиционную рефлексию смерти, но на качественно ином уровне.

Вторая глава «Проблема смерти в творчестве Мигеля де Унамуно» состоит из пяти параграфов.

Первый параграф является вводным, в нем рассказывается о крайнем интересе Унамуно к смерти, ставшей краеугольным камнем его философии; о ее внешней противоречивости; о взаимообусловленности литературного и философского творчества Унамуно. Здесь перечисляются произведения философа и выделяются те, что послужили материалом для данного диссертационного исследования («О трагическом чувстве жизни» 1913, «Агония христиантва» 1925, «Интимный дневник», впервые опубликованный в 1970; новеллы).

Во втором параграфе говорится о биографических истоках философии Унамуно. По мнению исследователей, интерес к теме смерти пробудился у философа в детстве в связи с самоубийством отца, которое сам он описывает в «Интимном дневнике». Впоследствии Унамуно пережил первый религиозный кризис в студенчестве в связи с увлечением позитивизмом.

Второй кризис – веры в науку - случился в 1897 году в связи с трагической гибелью сына. Плод последующего семидневного затворничества в монастыре - «Интимный дневник», появление философии «агонизирующего трагика», каким Унамуно остался до конца жизни.

Третий параграф нацелен на выявление ключевых тем в философии Унамуно. Ими являются проблемы Человека, Бога и религии. Человек для Унамуно – «человек из плоти и крови», «животное, хоронящее/охраняющее мертвых» (guardamuertos), субъект, пребывающий в постоянной неудовлетворенности в результате конфликта витального желания в нем (хочу получить бессмертие в телесном обличье) и разума (человек конечен, смертен). Вся культура, на взгляд философа, выстраивается на жажде бессмертия, существование Бога скорее конвенционально (Бог есть, потому что я хочу, чтобы Бог был), а вера приравнивается к воле (верить значит хотеть верить). Религия (оплот веры) для Унамуно – вечный враг философии (оплота разума), однако сосуществующий в вечной схватке с последней, агонии, поддерживающей обоих. Агония, трагическое существование в условиях борьбы противоположных и значимых сил – это то, что достается человеку и народам в целом. Принять этот трагический и благородный идеал – значит открыть для себя источник вдохновения, средоточие истинной жизни. Католичество как живая религия (до появления схоластики с ее попытками обосновать веру средствами разума) – та самая, трагичная религия (credo quia absurdum). Именно такое живое, древнее католичество, по мнению Унамуно, сумела сохранить Испания.

Четвертый параграф излагает суть «лаборатории смерти» Унамуно. Так называют литературную часть творчества мыслителя, представленную жанром новеллы («ниволы») обогащающей «рассудочную» философию Унамуно набросками его собственных экзистенциальных переживаний и ощущений по поводу смерти. В «лаборатории смерти» Унамуно намечает новое проблемное поле, связанное с переживанием околосмертных состояний или смерти «самой по себе», с идеей Другого (el otro), смерти и любви (любви = смерти), реальности (жизнь как сон/туман), бунта против Бога, времени (проблемы цикличности, нелинейности, обратного отсчета), смерти автора (здесь Унамуно предвосхищает идеи постмодерна).

В заключительном пятом параграфе кратко подводятся итоги главы (memento mori было credo vitae Унамуно). Агонистическая философия Унамуно эклектична, в ней явно читаются отзвуки идей Спинозы, Паскаля, Шлейермахера, Кьеркегора; она соответствует духу времени (повышенному интересу к теме смерти в европейском искусстве и философии конца XIX- начала ХХ веков; экзистенциализму Хайдеггера, Сартра и пр.). Для данной диссертационной работы важно, что испанский философ уделяет существенное внимание объяснению сути испанской традиционности:

Испания, в отличие от остальной Европы, сумела пронести в современность живую средневековую религию, трагический католицизм, построенный на отчаянной вере, то есть на конфликте разума и желания верить (нежелания умирать).

Третья глава «Тема смерти в творчестве Ф.Г. Лорки» представляет собой анализ произведений испанского поэта с точки зрения раскрытия им танатической проблематики; глава включает семь параграфов.

В первом, вводном параграфе приводится краткая биография поэта и перечисляются рассмотренные произведения (девять из тринадцати пьес, восемь из одиннадцати поэтических сборников). Структура главы определена полученными результатами анализа, и следующие три параграфа представляют описание ключевых, на взгляд автора, аспектов понимания смерти у Лорки, выделенных на основе изучения его произведений.

Во втором параграфе, «Смерть как явленность», говорится об ощутимом свойстве поэзии Лорки, в которой смерть как собственная конечность становится главным переживанием. «Явленность» - ключевое слово: смерть именно является, принимая различные формы, примеряя целый арсенал символов, но суть ее всегда ускользает от понимания. Смерть у Лорки неожиданно вторгается в повествование, она стихийно вырывает лирических и драматических героев из жизни. Нам даже не обязательно знать, кто и почему умер. Автор помещает читателя в соответствующую атмосферу и русло характерных переживаний так интенсивно, что наводит на мысль о сугубой сосредоточенности Лорки на танатической проблематике.

При этом смерть у Лорки предельно телесна, ее описание конкретно, мистические образы и описание потусторонней жизни отсутствуют.

Третий параграф, «Смерть и Бог», ориентирован на раскрытие религиозной темы у Лорки. Он начинается с описания поэтического наслаждения автора «неприкрытым ужасом смерти» темного мира канте хондо (древнего андалузского пения в основе современного фламенко). Как и в канте хондо, образы Лорки предельно телесны; обильная религиозная символика кажется формой выражения чувственности. В условиях отсутствия Бога (религиозный кризис прослеживается уже в ранней лирике поэта) смерть как умирание становится главным размышлением поэта, что демонстрирует анализ ряда философских драм Лорки («Когда пройдет пять лет», 1931, «Донья Росита, или язык цветов», 1935).

Четвертый параграф посвящен рассмотрению диалектики любви и смерти – двух начал, определяющих, по Лорке, архитектонику жизни. Эти силы удивительным образом взаимообусловливают друг друга: любовь приносит непреодолимую боль, связанную с телесным началом; она окрашена дыханием смерти, которая всегда побеждает. В драмах «Марьяна Пинеда» и «Любовь дона Перлимплина» герои гибнут во имя идеальной любви. Здесь и особенно в «трилогии об испанской жизни» («Кровавая свадьба» 1933, «Йерма» 1934, «Дом Бернарды Альбы» 1936) кровавая смерть является кульминацией и концовкой, единственно возможным у Лорки исходом развития любовной истории.

Пятый параграф посвящен разбору символики смерти в произведениях Лорки. В лирике поэта преобладают традиционные народные образы (главные герои – цыгане, певцы, всадники и пр.) и одухотворенные силы природы. Они же составляют мощный символический ряд образов, среди которых смерть олицетворяют главным образом мертвый мальчик Амарго (символ явленности смерти), Соледад Монтойя (образ горькой тоски и одиночества, символ осознания смерти), толпа (символ одиночества в смерти). Количественный анализ лирики Лорки выявил высокую степень повторяемости одних и тех же слов. Большинство из них – существительные, обыгрывающие противопоставление явлений жизни и смерти (луна, море, сердце, вода, кровь, смерть, глаза, ребенок, вечер, небо, свет, воздух, плач, тело, тень). Наиболее повторяемые символы смерти – луна, цветы, невеста, кровь.

В шестом параграфе анализируются биографические и автобиографические материалы, указывающие на специфику переживания проблемы смерти поэтом-человеком. Смерть является не только важнейшей темой творчества, но и повседневной жизни Лорки. С одной стороны, она ужасает и отталкивает его, с другой – притягивает ( отсюда - инсценировки собственной смерти и разложения тела, размышления о ней в переписке и пр.). Интерес Лорки к теме смерти кажется вписанным в моду первой половины ХХ века, однако по большей части он все же обусловлен традиционно испанским наследием, о чем свидетельствует, к примеру, сравнение стиля испанского поэта со стилем «певца смерти» Р. М. Рильке, осуществленное П. Салинасом. Рильке излагает стройную концепцию смерти как результата внутреннего созерцания и анализа; Лорке же чуждо умозрение, он обнаруживает смерть повсюду, облекая ее в яркие чувственные метафоры.

Седьмой, заключительный параграф подводит итог вышесказанному.

Лорка «агонизирует» в точном соответствии с решением Унамуно, разрываясь между неверием и желанием верить, сосредоточившись на телесном аспекте умирания. Удивительно, что «телесность» станет характерным аспектом видения смерти в испаноязычном искусстве ХХ века, наиболее прямо проявившемся в кинематографе.

Четвертая глава «Проблема смерти в творчестве Л. Бунюэля» состоит из четырех параграфов. Она посвящена анализу кинематографического наследия Бунюэля с точки зрения раскрытия им танатической проблематики.

Первый параграф представляет собой краткое изложение биографии Бунюэля, а также методологическое пояснение к исследованию его творчества. Бунюэль является самым изученным кинорежиссером, его фильмы стали объектами множества сложных, зачастую противоречивых интерпретаций, чему способствовал принципиальный отказ автора как-то проливать свет на свое творчество. Этот отказ целиком вызван представлением Бунюэля о сути и роли искусства, чей главный элемент – тайна. Кинематограф отправляет к началам бессознательного, он поэтичен.

Явленное кинематографом несет в себе тысячу смыслов, увиденных сквозь призмы тысяч умов («моя картина хочет сказать все, что вы только пожелаете»). Поэтому лучший способ анализа творчества Бунюэля – работа непосредственно с содержанием его произведений, за которыми все же скрывается единая манера (стиль-клише, с которым сам Бунюэль сознательно боролся). Несмотря на то, что кинокартина – результат коллективного творчества (Бунюэль постоянно работал с пишущими сценаристами и зачастую адаптировал литературные произведения), кажется уместным посредством ее анализа говорить о «философии» режиссера в целом, ибо сам режиссер, по своему собственному признанию, ни в одном из фильмов не пошел на компромисс с собственным моральным кодом.

Второй параграф посвящен выявлению качества танатической проблематики в трех хронологически первых, стоящих особняком фильмах Бунюэля. «Андалузский пес» (1929) и «Золотой век» (1930) созданы совместно с С.Дали в духе сюрреализма. Они нацелены на слом существующей морали, изобилуют сценами насилия и смерти, тесно переплетенной с эротическим влечением (включая прямое цитирование де Сада). «Лас Урдес. Земля без хлеба» (1932) – это документальный фильм о жителях затерянных, вымирающих от голода и болезней деревушек близ Саламанки. Это слайд-шоу травелог43 с оператором-чтецом, создающий эффект неподвижности живых существ на фоне смерти. Все три фильма насыщены натуралистичными сценами, связанными со смертью и разложением тела.

В третьем параграфе сходным образом анализируются ранние (первые мексиканские фильмы, созданные под влиянием голливудского коммерческого стандарта) и зрелые фильмы Бунюэля (все остальные). В ранних произведениях Бунюэль лишь намечает будущие линии: владелец казино под названием «Ад» дон Кинтин («Дочь обмана», 1951), домохозяйка Росарио («Женщина без любви», 1952) – становящиеся типы будущих садомазохистских персонажей; образ распутной Сусаны («Сусана», 1951), наложение любовной сцены и смерти ребенка («Лестница в небо», 1952) – зачатки темы взаимообусловленности Эроса и Танатоса, наиболее ярко обыгранной в произведениях 60-70х гг.

Явление смерти в зрелых фильмах Бунюэля весьма специфично. С одной стороны, она существенно структурирует сюжет, представая в форме испытания-инициации изолированных от общества, галлюцинирующих и охваченных жаждой насилия героев («Забытые», 1950, «Робинзон Крузо», 1952, «Река и смерть», 1955, «Смерть в этом саду», 1956). С другой стороны, танатические образы зачастую всего лишь оттеняют повествование, они появляются невзначай и создают соответствующую атмосферу, узнаваемый стиль испанского кинорежиссера.

В «Ангеле-истребителе» (1962), «Скромном обаянии буржуазии» (1972), «Призраке свободы» (1974) социальная проблематика обретает глубоко философское звучание. Три фильма объединяет сюжет, построенный на невозможности героев достичь желаемой и весьма обыденной цели (отобедать вместе, выйти из комнаты, увидеть сестру и пр.). Повествование в этих фильмах насыщено внутренними повторениями и замкнуто в круг (мистическая идея вечного возвращения, где пространство и время аннулированы), что, по мнению самого Бунюэля представляет собой не свободу, а смерть. Последняя, однако, могла бы служить освобождением (в «Ангеле-истребителе» влюбленная пара, осознавая невозможность выйти из комнаты, кончает жизнь самоубийством), но режиссер, по-видимому, не На протяжении фильма автор фиксирует камерой преимущественно статичные сцены так, что возникает эффект смены картин, молчаливо повествующих об истории путешествия.

различает в ней радужной перспективы, рисуя смерть в мрачном, телесном варианте.

Фрейдовское открытие связи Эроса и Танатоса присутствует в картинах Бунюэля от первой до последней, но наиболее ярко выражено в «десадовском диптихе» («Он» 1953, «Попытка преступления»,1955), а также в «Звере» (1953), в «Безднах страсти» (1954), в «Тристане» (1970), в «Дневной красавице» (1966), в «Этом смутном объекте желания» (1977) и даже в «Дневнике горничной» (1966). С характерным чувством юмора и продуманным психологизмом Бунюэль погружает зрителя на дно темных и весьма разнообразных желаний. Автор доводит недопустимое до крайности (инцест, некрофилия), технически не преступая границ приличия.

Освобождающая сила сексуально-деструктивного инстинкта направлена против устоев всегда побеждающего общества, но при жизни человек все равно остается несвободен.

Удивительно раскрытие Бунюэлем (по его собственным словам, «атеистом милостью Божьей») религиозной проблематики. «Назарин» (1958), «Виридиана» (1961) и «Симон-пустынник» (1965) являют собой примеры грандиозных падений с вершин мистицизма: Назарин приходит к осознанию собственной религии, Симон переносится на манхэттенскую дискотеку, Виридиана садится за карточный стол. Фильмы содержат множество религиозных пародий, но главные составляющие – по-прежнему эротизм, мистицизм, драматизм и юмор. Особняком стоит многослойный и многозначный «Млечный путь» (1969) – история путешествия двух паломников по знаменитой дороге в Сантьяго де Компостела, встречающих множество героев из разных эпох, включая Ангела смерти. Все религиозные споры героев – это подлинные доктринерские споры. Режиссер помещает зрителя в калейдоскоп точек зрения, равно претендующих на истину.

В четвертом заключительном параграфе подводятся итоги главы. Тема смерти проходит красной нитью сквозь все фильмы Бунюэля; налицо склонность режиссера к телесному натурализму в ее изображении (мертвые лица и ноги, ожившие мертвецы, склепы и кладбища и пр.), смерть рисуется физическим, а не метафизическим процессом. Стремление к разрушению является одним из естественных, подсознательных инстинктов человека, запрещенных обществом. С маркизом де Садом режиссера роднят обилие религиозной символики, ассоциация эротизма с идеей смерти и полная свобода воображения. Влияние сюрреализма в зрелых фильмах Бунюэля выражено конфликтом общественной и личной морали. Помимо сюрреализма и де Сада важным источником вдохновения для Бунюэля (по мнению самого режиссера и критиков) была испанская католическая культура, под влиянием и в конфликте с нормами которой он вырос. Ее доминанты – вера и смерть, к зрелищу которой Бунюэль испытывал «влечение напополам с отвращением». Налицо сложное понимание режиссером религии: «верить и не верить суть одно и то же»; Бунюэль делает выбор сродни Унамуно, полагая неизбежным для человека «жить в тумане», перед лицом неизвестности. Его атеизм глубоко мистичен, парадоксален: его удел - быть человеком глубоко религиозным, но без веры в Бога. Мистицизм считается характерной чертой испанской культуры, впрочем, как и сюрреализм, если понимать под ним способ мистического трансцендирования, найденный испанцами после крушения религии.

В «Заключении» подводятся итоги проведенного исследования, формулируются основные выводы и положения, выносимые на защиту, определяются возможные аспекты дальнейшей разработки проблемы.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

в ведущих рецензируемых научных изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ 1. Изотова И.С. Особенности испанского видения смерти на примере традиционного погребального ритуала и корриды. Контуры проблемы // Искусствознание. М.: издание Государственного института искусствознания, № 3-4, 2011. С. 361-394.

2. Изотова И.С. Человек, Бог, религия в философской танатологии М.

Унамуно // Вопросы философии. М.: Наука, №1, 2011. С. 142-149.

3. Изотова И.С. «Лаборатория смерти» Мигеля де Унамуно // Вопросы философии. М.: Наука, №8, 2011. С. 169-176.

4. Изотова И.С. Научное осмысление смерти: историография проблемы// Гуманитарные исследования на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири (ГИСДВ) - Владивосток: Издательство ДВГУ, №3(11), 2010. С.

63-67.

иные публикации 5. Изотова И.С. Смерть как умирание на пути к Ничто в творчестве Ф.Г.

Лорки// Идеи и Идеалы. Новосибирск: Издательство СО РАН, №3 (9), т.1, 2011. С. 101-108.

6. Изотова И.С. Тема смерти в творчестве Ф.Г. Лорки// Материалы Международного молодежного научного форума «ЛОМОНОСОВ2010» (секция Культурология). Отв. ред. И.А. Алешковский, П.Н. Костылев, А.И. Андреев, А.В. Андриянов. [Электронный ресурс] — М.: МАКС Пресс, 2010.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.