WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ШУВАЛОВА Мария Владимировна

Интеллектуалы и дискурс власти

как проблема ЗАПАДНОЙ ФИЛОСОФИИ

второй ПОЛОВИНЫ XX НАЧАЛА XXI ВЕКА

Специальность 09.00.03 – История философии

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата философских наук

Тверь 2012

Диссертация выполнена на кафедре философии и теории культуры

ФГБОУ ВПО «Тверского государственного университета»

Научный руководитель

доктор философских наук, профессор

Губман Борис Львович

Официальные оппоненты:

Михайлова Елена Евгеньевна

доктор философских наук, профессор

кафедры философии и психологии

Тверского государственного технического университета

Михеев Михаил Игоревич

кандидат философских наук, доцент кафедры философии и психологии с курсами биоэтики, культурологии  и отечественной истории ГБОУ ВПО «Тверская государственная медицинская академия» Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации

Ведущая организация

Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования Российской Федерации (г. Москва)

Защита состоится «25» мая 2012 года в 14 часов 00 мин. на заседании диссертационного совета по философским наукам (ДМ 212.263.07) в Тверском государственном университете по адресу: 170100, Тверь, ул. Желябова д.33 

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Тверского государственного университета по адресу: 170100, Тверь,
ул. Скорбященская, д. 44 а; автореферат диссертации представлен на сайте http://www.univesity.tversu.ru/aspirants/abstracts

Автореферат разослан «24» апреля 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат философских наук, доцент                         С.П. Бельчевичен

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

В век цифровых технологий идеи, способные оказать влияние на общество, распространяются посредством многочисленных медиа-каналов. Продуцирование идей, долгое время бывшее задачей интеллектуалов, в настоящее время, в определенной степени, отдано на откуп медиа-технологам. Интеллектуальный компонент все чаще оттеняется практической значимостью информации и стремлением завоевать массовую аудиторию. Ученый, интеллектуал, философ как проводник социальных идей и критик дискурса власти должен адаптироваться к этим социокультурным обстоятельствам. Проблема философской интерпретации роли интеллектуалов в глобальной публичной сфере остается актуальной.

Для того чтобы проследить трансформацию функции интеллектуала как критика дискурса власти в контексте современности важно исследовать интеллектуальные проекты философов, которые помимо своей академической деятельности проявляют общественно-политическую активность и могут, сообразно с терминологией американского исследователя Рассела Якоби, притязать на статус «публичных интеллектуалов». Реконструкция ключевых черт опыта интеллектуальной критики, выраженного в теоретических построениях М. Фуко, Ж. Деррида, У. Эко, Г. Маркузе, Ю. Хабермаса и С. Бак-Морс, которые получили признание в международном профессиональном сообществе и вышли за пределы академических аудиторий, позволяет охарактеризовать типологические особенности подходов к проблеме отношения интеллектуалов к дискурсу власти, сложившихся в западной философии второй половины XX – начала XXI века.

Актуальность темы исследования заключается, прежде всего, в том, что в концепциях интеллектуальной критики дискурса власти, предложенных такими влиятельными направлениями современной западной мысли как постструктурализм и неомарксизм, содержатся основополагающие мыслительные стратегии, позволяющие отрефлексировать грани этой проблемы и имеющие непосредственный выход в осознание ситуации, сложившейся в глобальном сообществе сегодня.

В свете воззрений, развиваемых теоретиками этих направлений, представляется возможным выявить специфику и особенности трансляции дискурса власти в пространстве информационного общества и коррелятивной ему, мозаичной культуры постмодерна, проанализировать задачи и возможности его публичной интеллектуальной критики, соотнося современные реалии Запада и России. Последовательное историко-философское рассмотрение современной дискуссии о роли интеллектуальной критики властного дискурса позволит обрести концептуальный базис подхода к задаче формирования в нашей стране социально ответственного демократического общества.

В педагогическом плане сформулированные в диссертации выводы могут найти применение в преподавании истории философии, интеллектуальной истории, политологии и других социально-гуманитарных дисциплин.

Степень разработанности проблемы. Проблема роли интеллектуалов в разработке и осуществлении стратегий критики дискурса власти была рассмотрена в ряде произведений западных исследователей, попытавшихся осмыслить ее социокультурную значимость, сущность, теоретические корни, а также связь с политической практикой. В данном контексте следует назвать труды З. Баумана, Р. Якоби, П. Джонсона, К. Боггса, Б. Роббинса, Э. Саида, Ж. Ле Гоффа, М. Лилла, Р. Познера, К. Шарля, А. Этзони и А. Боудич, Э. Лотта, Х.А. Марина1.

Обращение к данной проблеме в отечественной литературе началось еще в доперестроечный период, и было, в значительной степени, обусловлено осмыслением процессов, имевших место в западном обществе в связи движением «новых левых», эволюцией контркультуры и, последовавшей вслед за этим, правоконсервативной волной. В этом отношении примечательны работы Э.Я. Баталова, Ю.А. Замошкина и Н.Е. Мотрошиловой, Ю.Н. Давыдова, И.Б. Роднянской, А.М. Каримского, П.С. Гуревича, А.Ю. Мельвиля и К.Э. Разлогова, А.М. Байчорова, Г.Г. Дилигенского, В.В. Виктюка и С.Ф. Эфирова2. В постперестроечный период общие проблемы интеллектуальной критики властного дискурса поднимались в трудах Б.Л. Губмана, П.Ю. Уварова, Т.С. Голиченко, А.Р. Усмановой, В.А. Куренного3.

В историко-философском плане вопрос об интеллектуальной критике дискурса власти, типологических особенностях и статусе таковой освещался в трудах исследователей, которые прицельно анализировали такие ведущие направления западной мысли второй половины XX – начала XXI вв. как поструктурализм и неомаркзизм. Поструктуралистская программа интеллектуальной критики дискурса власти отражена в произведениях таких западных исследователей как М. Серап, И. Метью, К. Белсей, Д. Вильямс, С. Ньюман, А. Кох, C. Чёт4. Среди отечественных авторов различные аспекты этой тематики критически проанализированы в работах Е.В.Петровской, В.А.Подороги, И.П.Ильина, Б.Л. Губмана, В.Л.Иноземцева, Н.Б.Маньковской, Н.С.Автономовой, А.В.Дьякова 5.

Весьма влиятельным направлением интеллектуальной критики властного дискурса выступает неомарксизм, воззрениям представителей которого на это проблемное поле посвящены труды западных исследователей С. Бак-Морс, Э. Арато, К. Борроу, Р. Виггерхауса, М. Джея, Т. Боттомора, П. Блекледжа и П. Андерсона, Р. Воллина, Т. Витланда6. В кругу отечественных авторов различные грани этого вопроса отражены в работах Б.Н. Бессонова, И.С. Нарского, М.В. Яковлева, Ю.Н. Давыдова, А.В. Гайды, В.В. Китаева, А.В. Назарчука, А.Б. Маскутова, И.П. Фармана, В.Н. Фурса, И.А. Михайлова7.

В существующей отечественной и зарубежной литературе представлено достаточно интересное обсуждение отдельных граней проблемы интеллектуальной критики дискурса власти. Выявлены особенности статуса интеллектуалов в современной западной культуре, аксиологическая специфика и логико-эпистемологические особенности интеллектуальной полемики с дискурсом власти. Особое внимание исследователей привлекает также современное видение феномена власти, структуры властного дискурса и средств его утверждения. Однако до сих пор в отечественной историко-философской литературе не представлено целостное теоретическое осмысление проблемы роли интеллектуалов в критическом противостоянии дискурсу власти.

Теоретическая неразработанность и практическая значимость данной проблемы обусловили выбор темы исследования, объектом которого является дискуссия о стратегиях интеллектуальной критики дискурса власти, представленных в западной философии второй половины XX – начала XXI века, а предметом – типологические особенности видения вопроса о роли интеллектуалов в критике дискурса власти, нашедшие отражение в трудах ведущих представителей постструктурализма и неомарксизма.

Цель и задачи исследования. Целью исследования является изучение и компаративный анализ воззрений на роль интеллектуалов в критике дискурса власти, представленных в трудах постструктуралистов М.Фуко, Ж. Деррида и У.Эко и неомарксистов Франкфуртской школы Г. Маркузе, Ю. Хабермаса, С.Бак-Морс.

Достижению поставленной цели должно способствовать решение следующих задач исследования:

  1. Провести сравнительный концептуальный анализ воззрений представителей постструктурализма и неомарксизма на социальную роль интеллектуала и сущность феномена интеллектуальной критики дискурса власти в современном западном обществе;
  2. Дать историко-философский анализ представлений о роли интеллектуалов и их критической миссии по отношению к дискурсу власти, сложившихся в традиции западной мысли;
  3. Эксплицировать основные моменты видения М.Фуко феномена дискурса власти и возможности его интеллектуальной критики в контексте социокультурной реальности;
  4. Рассмотреть понимание Ж. Деррида оснований и специфики стратегий интеллектуальной критики дискурса власти в свете платформы деконструктивизма и выдвинутого им идеала «университета без условий»;
  5. Выявить особенности подхода У.Эко к построению типологий интеллектуальной деятельности в условиях массового общества и культуры, а также предлагаемые им философские и семиотические основания стратегии критики дискурса власти;
  6. Предложить анализ контркультурной парадигмы развития интеллектуальной критики Г.Маркузе в свете критической теории общества;
  7. Раскрыть сущность роли интеллектуала в рамках анализа «теории коммуникативного действия», предложенной Ю. Хабермасом;
  8. Рассмотреть обращение С. Бак-Морс к задаче интеллектуальной критики власти визуального образа в рамках «глобальной публичной сферы».

Источниками исследования стали теоретические работы представителей постструктурализма и неомарксизма, многочисленные интервью, данные ими в западной и российской прессе, публицистика, выступления, открытые лекции. Источниковая база диссертации включает также работы классиков западноевропейской философии, новейшие исследования западных авторов, посвященные анализу воззрений представителей современной философской мысли второй половины XX – начала XXI века на проблему роли интеллектуалов в глобальном сообществе. К числу источников можно отнести и документальные фильмы и видеозаписи выступлений М. Фуко, Ж. Деррида, Г. Маркузе, Ю. Хабермаса и С. Бак-Морс.

Методологические основы исследования определяются особенностями темы. В диссертационной работе используются герменевтическая методология, проблемно-тематический способ анализа и изложения материала. При ее написании применялись структурный, струк­турно – функциональный, исторический и сравнительно – исторический методы.

Структура диссертации и ее основное содержание. Работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы. Общий объем диссертации 196 страниц.

Во «Введении» обосновывается актуальность темы исследования, рассматривается степень научной разработанности поставленной проблемы, определяются объект, предмет, цели и задачи диссертационной работы, раскрывается ее методологическая основа таковой, а также на­учная новизна и положения, выносимые на защиту.

Глава 1. «Проблема интеллектуальной оппозиции дискурсу власти в философии постструктурализма» посвящена анализу роли интеллектуала, противостоящего дискурсу власти, а также выявлению основополагающих функций интеллектуальной критики с позиции платформы постструктурализма.

В первом параграфе «Дискурс власти в перспективе интеллектуальной критики» предложен исторический обзор понимания роли интеллектуалов и спектра осуществляемой ими критики дискурса власти в западноевропейской философии прошлого и современности.

Во втором параграфе «Интеллектуалы и власть в наследии М.Фуко» дана характеристика интеллектуального проекта М. Фуко, сформировавшегося с учетом предложенной им концепции анализа «микрофизики власти». В ее контексте рассматриваются видение Фуко инструментария дискурса власти и практик ее осуществления в различных сегментах социального целого, задачи интеллектуала, вскрывающего механизм ее воспроизводства и ищущего возможность противостояния таковому.

В третьем параграфе «Машина дискурсивной власти и секулярный интеллектуальный мессианизм Ж. Деррида» раскрываются ключевые особенности понимания французским автором оснований самолегитимации философского дискурса, в свете которого анализируются средства диктата власти. Показаны особенности трактовки Деррида «университета без границ», как интеллектуального сообщества, способного предложить альтернативную перспективу социокультурного развития.

В четвертом параграфе «Умберто Эко: интеллектуалы перед лицом отложенного апокалипсиса» выявлены типологии интеллектуалов, предложенные У. Эко, а также особенности разработанной им платформы интеллектуальной критики культуры, осуществляющей синтез философии и инструментария семиотики, который позволяет реализовать стратегию реального противостояния дискурсу власти.

Глава 2. «Интеллектуалы и власть: альтернативы неомарксизма» сфокусирована на особенностях трактовки проблемы критики интеллектуалами дискурса власти в перспективе интерпретации критической теории общества, предложенной представителями трех, последовательно сменяющих друг друга поколений Франкфуртской школы – Г.Маркузе, Ю.Хабермаса и С.Бак-Морс.

В первом параграфе «Контркультурный вариант трактовки роли интеллектула в философии Г. Маркузе» дан анализ перспектив преодоления тотального воздействия репрессивных инструментов «одномерного общества» на интеллектуальные практики в социальной философии Г.Маркузе.

Во втором параграфе «Проект интеллектуальной критики дискурса власти Ю. Хабермаса» определено видение места, роли и задач интеллектуалов в контексте публичной сферы с точки зрения «теории коммуникативного действия» Ю. Хабермаса.

В третьем параграфе «Интеллектуалы и власть визуального образа в философии С. Бак-Морс» анализируются возможности и спектры интеллектуальной критики властного потенциала визуальных образов массовой культуры, используемых для политической манипуляции сознанием людей в эпоху глобализации.

В «Заключении» подведены итоги диссертационного исследования, сформулированы его основные выводы.

II. НАУЧНАЯ НОВИЗНА ИССЛЕДОВАНИЯ И ОБОСНОВАНИЕ ОСНОВНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ, ВЫНОСИМЫХ НА ЗАЩИТУ

Научная новизна исследования заключается в следующих положениях:

- определены типологические особенности подхода к рассмотрению статуса публичного интеллектуала и анализу интеллектуальной критики дискурса власти в западной философии второй половины XX – начала XXI вв., наиболее рельефно представленные в сочинениях ведущих теоретиков поструктурализма и неомарксизма;

- выявлена историческая трансформация понимания роли интеллектуала и возможностей осуществляемой им критики дискурса власти в традициях классической и постклассической западноевропейской философии, особенности трактовки этой проблематики в ключе постметафизической мысли эпохи глобализации;

- проанализирована концепция «микрофизики власти» М. Фуко, созданная в полемике с классическим видением макрополитики, раскрыто содержание и направленность предлагаемой им версии интеллектуальной критики как обнаружения содержания различных режимов продуцирования истинностного дискурса;

- раскрыты особенности подхода Ж. Деррида к возможностям деконструктивно-философской критики как финального «трибунала разума», позволяющего делегитимировать дискурс власти усилиями интеллектуалов, сплачиваемых «университетом без границ» и способных нести импульс «мессианизма без мессианского»;

- исследован подход У.Эко к созданию типологии интеллектуалов эпохи массового общества и культуры, разрабатываемой им на базе синтеза философии, лингвистики и семиотики, стратегии конкретного анализа возможных проявлений и конфигураций дискурса власти в реалиях глобального сообщества;

- дана интерпретация леворадикальной интеллектуальной критики репрессивных инструментов «одномерного общества» Г. Маркузе, полагавшего потенциальными носителями негативного ниспровержения существующего маргинальных интеллектуалов;

- показано, что в границах «теории коммуникативного действия» Ю. Хабермаса деятельность интеллектуалов и ее критический потенциал ориентированы в либеральном ключе на создание «идеальной коммуникативной ситуации», позволяющей в финальной инстанции разрешать общественные проблемы, обретая основания социальной системной интеграции;

- предложено рассмотрение созданной С. Бак-Морс концепции интеллектуальной критики власти визуального образа, оказывающего манипулирующее политическое влияние в контексте массовой культуры эпохи глобализации.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. В современных исследованиях дискурс власти традиционно соотносится с доминирующими в обществе властными стратегиями и анализируется с точки зрения лингвосемантического, структурно-грамматического и прагматического содержания. Его интеллектуальная критика предполагает проникновение в ткань присущих ему средств структурации содержания и выявления возможного влияния на потенциальную аудиторию с целью ограничения такового и обнаружения альтернативной картины мировидения, устроения социальной жизни. Традиция интеллектуальной критики дискурса власти укоренена в наследии Античности, Средних веков и Возрождения. Как и в иные эпохи, она формируется под влиянием осмысления властных отношений, превалирующих в той или иной социокультурной среде, и отливается на базе определенной мировоззренческой платформы. В греческом обществе складываются практики интеллектуальной критики полисной демократии, в ключе обнаружения идеального общественного состояния, соответствующего задаче достижения общего блага и утверждения этических добродетелей призванных служить основой социальной жизни. Примером тому – воззрения Сократа, Платона, Аристотеля. Властные практики Римской империи также анализируются в этой интеллектуальной парадигме. Об этом свидетельствуют, в частности, сочинения Цицерона. В Средние века дискурс власти феодального общества анализируется представителями университетской науки, которые опираются на различные версии христианской метафизики. Здесь вновь обнаруживается задача создания идеального сообщества в перспективе созвучия общего блага и универсальных интеллектуальных, нравственных и теологических добродетелей строю сотворенного Богом универсума и продиктованного им «вечного закона» мироздания. Интеллектуальная критика обнаруживает свой религиозно-метафизический фундамент, в различным образом выстроенных доктринах таких крупных мыслителей эпохи патристики и средневековья как Августин, Пьер Абеляр, Иоахим Флорский, Фома Аквинский и др. Расхождение религиозно-метафизической линии обоснования общественного устройства и светской критики складывается в произведениях Марсилия Падуанского. Возрождение еще более акцентирует эту линию ибо интеллектуал в данную эпоху, как явствует из творчества Николо Макиавелли и Эразма Роттердамского, руководствуется определенной элитистской программой властного устроения социальных отношений, адресуемой, прежде всего, сильным мира сего, а не широким народным массам.

Новое Время характеризуется нарождением гражданского общества и публичной сферы в эпоху абсолютизма, что находит свое осмысление в произведениях философов этой поры, ориентированных на новый тип метафизического мировидения. Социальные сдвиги потребовали и изменения общественных практик, рождения нового типа публичного интеллектуала. Наиболее рельефно произошедшие изменения фиксируются в границах метафизики сознания И. Канта и Г.В.Ф. Гегеля. Кант продемонстрировал значимость рационально-критического осмысления задач общественной жизни в пространстве публичного дискурса, что соответствовало в целом духу эпохи Просвещения. В его сочинениях интеллектуал в публичном пространстве предстает субъектом критического дискурса, призванным изменять ориентиры общественной жизни. Рассуждая о значимости гражданского общества и, разделяя в принципе просвещенческие устремления, Гегель особо акцентирует рефлексивную роль философского знания способного, на его взгляд, вести к значимым социальным изменениям. Именно потому Реформация, Просвещение и Французская революция выглядят в его концепции главными событиями, выражающими дух Нового Времени.

В современную эпоху довольно часто звучат обвинения в адрес публичных интеллектуалов в «предательстве» универсальных идеалов и ценностей. Такого рода инвективы связаны с конкретным контекстом социальных событий и зачастую звучат сегодня в связи с вовлеченностью интеллектуалов в систему массовой культуры, их ангажированностью в деятельность СМИ. Становление информационного общества и культуры постмодерна реально модифицирует роль интеллектуала. Одновременно оно находит свое осмысление в парадигме «постметафизического мышления» (Ю. Хабермас), когда философия рассматривается как свидетель и посредница между различными сферами культуры и интеллектуальной деятельности. Коммуникативная парадигма видения общественной жизни уходит от идей диктата макрополитики по отношению к многообразию сегметов, подсистем социального целого. Макровласть и ее дискурс мыслится сегодня как осуществляющие баланс на базе пульсации властных импульсов, исходящих из различных подсистем общественного целого. Соответственно меняется и задача критики дискурса власти, теряющего свою гомогенность и монолитность. Интеллектуальная критика сегодня, как подчеркивают представители ее ведущих направлений, и, прежде всего, постструктуразизма и неомарксизма, должна быть ориентирована на подрыв монополии дискурса власти во всех общественных сферах. В тоже время интеллектуальной критике не стоит, как справедливо полагают Ю. Хабермас и Ж. Деррида, ограничиваться лишь негативной задачей отрицания существующего. Анализ различных типов интеллектуальной критики, предложенных в пределах постструктурализма и неомарксизма, приводит к задаче осмысления ее конструктивно-позитивных ресурсов и возможностей. Несмотря на несходство концептуального аппарата и различия исследовательских стратегий, сегодня в ситуации утверждения постметафизического стиля теоретизирования, наблюдается существенное сближение постструктурализма и неомарксизма в подходе к рассмотрению проблемы интеллектуальной критики дискурса власти на базе лингвистической методологии. Итогом современной интеллектуальной критики дискурса власти является также платформа создания практических стратегий альтернативных экспертных образовательных и медийных структур.

2. Постструктуралистская модель интеллектуальной критики дискурса власти, предложенная Мишелем Фуко, основывается на утверждении о том, что многочисленные, разнообразные и разноуровневые властные отношения пронизывают абсолютно все сферы общества. Принимая за отправную точку исследований формы сопротивления различным типам власти, Фуко стремится анализировать власть посредством сопоставления стратегий властных отношений. Постулируя укорененность отношений власти во всех без исключения сегментах социальной сети, Фуко настаивает на том, что их критический анализ не должен сводиться к изучению политических институтов. Стратегия интеллектуальной критики дискурса власти Фуко выстраивается на основе предложенной им концепции «микрофизики власти», в соответствии с которой, власть трактуется не как достояние или привилегия, а как стратегия, предполагающая наличие механизмов, тактик и техник действия на всех уровнях общества. Разработка методов проблематизации, генеалогии, анализа дискурса, «археологии знания», позволила Фуко предложить оригинальный инструментарий для осуществления интеллектуальной критики дискурса власти.

Отказ от привычного восприятия интеллектуала как «пророка», «поставщика идей», «просветителя масс» дал Фуко возможность выработать представление об актуальном для современных политических реалий образе интеллектуального критика. Констатируя ослабление позиций интеллектуалов универсального типа, Фуко выводит новый тип специфического интеллектуала-эксперта, особая позиция которого соотносима не только с его социально-классовой специфичностью или с особенностями условий его жизни и труда, но и со специфичностью функционирования аппарата истины в обществе.

Особое значение позиции специфического интеллектуала Фуко видит в том, что его локальная борьба может иметь воздействие на решение политических проблем более широкого глобального охвата. Следовательно, интеллектуал может действовать и бороться на общем уровне режима истины, который так очевиден для структуры и функционирования современного общества.

Видение интеллектуала в политическом, а не в социологическом смысле, характерное для Фуко, рисует индивида, который использует свои знания, компетенции и отношение к истине в процессе политической борьбы. Предназначение интеллектуала Фуко видит в способности открывать определенную истину, тем, кто ее не видит, от имени тех, кто не может ее изложить и находить политические отношения там, где другие их не замечают. Истина в понимании Фуко предстает как система избранных процедур для производства, регулирования, распространения, циркуляции и оперирования утверждениями. Поэтому основная политическая функция современного интеллектуала, по мнению Фуко, заключается не в критике идеологического содержания, а в выяснении возможностей создания новой политики истины. Следовательно, задача интеллектуала должна состоять не в том, чтобы изменить сознание людей, а сделать более эффективным политический, экономический и институциональный режимы воспроизводства истины. Залогом успеха работы интеллектуала, согласно Фуко, становится его стремление к тому, чтобы обнаружить системы мысли, как в их принуждающей силе, так и случайности их исторического формирования и, соотнеся их с практиками, продолжать работать не только ради изменения институтов и практик, но и для переработки форм мысли. С помощью анализа, который интеллектуал производит в своих областях, заново «вопрошая очевидности и постулаты, сотрясая привычки и способы действия и мысли, рассеивая то, что принято в качестве известного, переоценивая правила и установления», он может участвовать в формировании политической воли.

3. Жак Деррида, развивающий свои идеи в рамках стратегии деконструкции, настаивая на необходимости отхода от стереотипных форм вовлеченности интеллектуала в общественную жизнь, сформулировал основные принципы интеллектуальной критики дискурса власти. Деконструктивисткая концепция Деррида, основанная не на воспроизведении реальных стратегий власти, а на готовности к постоянной интерпретации и непрекращающейся рефлексии над проявлениями доминирующего дискурса, позволила создать предпосылки для пересмотра вопроса о роли интеллектуалов в современном западном обществе. Деррида подчеркивает, что деконструктивисткая дешифровка, в конечном счете, не открывает доступа к какому-то раз и навсегда устоявшемуся, истинному смыслу, тем самым утверждая необходимость постоянного диалога не только с современниками, но и представителями философской традиции прошлого.

Констатируя невозможность четкого определения понятия «интеллектуал», которое постоянно изменяется, отражая ход непрерывного развития общества, Деррида отмечает одну ключевую черту, которая присуща интеллектуалам любой эпохи. Это способность включаться в публичные дебаты тогда, когда закон и правосудие оказываются несостоятельными, а защита прав человека не гарантируется легитимными процедурами. Отличием современного интеллектуала становится то, что он работает в зоне пересечения всех трех основных сфер, формирующих публичное пространство – политически-маркированного, медийного и, собственно, академического дискурсов. Это утверждение, дает Деррида основание наделять современного интеллектуала качествами посредника-переводчика, который должен считаться с определенным уровнем накопленного критического резерва, огромным числом сообщений, передаваемых через каналы коммуникации и общими последствиями этой передачи. При этом, по мнению философа, тенденции к формированию «посредственного адресата» в условиях избытка мнений могут противостоять не только разнообразные стратегии «мышления как вопрошания», но и молчание интеллектуалов, которое, становясь своеобразной формой сопротивления, может пресечь попытки манипулирования со стороны аппарата дискурсивного подавления и привлечь внимание широкой публики к скрытым общественным проблемам.

Идее господствующего дискурса власти Деррида противопоставляет концепцию «структурного мессианизма», который, будучи лишен религиозного подтекста, то есть, становясь фактически «мессианизмом без мессианского», основывается на мысли о «грядущем событии», преодолевающем разрыв между бесконечным обещанием и конкретными формами, предполагающими соотношение с ним. В частности, сила воздействия, присущая демократическому обещанию, находящему отражение в понятии «грядущей демократии», следуя логике Деррида, всегда связана с неопределенным по своей сути мессианским упованием и эсхатологическим отношением к наступлению уникального события.

4. Умберто Эко предложил принципиально новую модель анализа современной культуры, основанную на оригинальном способе комментирования как механизмов массовой культуры, так и действий элитистского авангарда. Ему удалось расширить горизонты интеллектуальной критики дискурса власти за счет синтеза философии и инструментария семиотики. Серия типологизаций понятия «интеллектуал», предложенная Эко в разные периоды творчества, дает представление об эволюции его взглядов на проблему выработки стратегий интеллектуальной оппозиции дискурсу власти.

Одной из первых в этом ряду стала появившаяся в 1964 году концепция, условно подразделяющая интеллектуалов на «апокалиптиков», то есть сторонников негативного подхода к засилью популярной культуры и «интегрированных» – приверженцев конструктивной интерпретации нового культурного порядка, которая базируется на различии их подходов к трактовке феномена массовой культуры. Эко заключает, что образ апокалипсиса возникает в текстах обличающих массовую культуру, тогда как образ интеграции отчетливо проявляется в текстах о массовой культуре, не отмеченных критико-негативистским подходом. Подчеркивая, что полнота интеллектуальных практик критики дискурса власти не должна ограничиваться рамками деления на две узких полемических концепции, Эко инициирует поиск интеллектуалами третьего пути, который позволит дать ответы на вызовы современной информационной цивилизации. Для этого, согласно Эко, интеллектуал, независимо от попыток самоопределения, должен быть, прежде всего, «человеком культуры» (uomo di culturа), который не упрощает картину мира, подобно «интегрированным», но, в отличие от «апокалиптиков», признает наличие постоянно меняющейся антропологической ситуации. Констатация необходимости равноправия разных уровней культуры позволит установить диалог между участниками дискурсов. Современный интеллектуал, по мысли Эко, должен, используя различные вербальные практики, обличать ту манеру изложения, благодаря которой эти послания культуры скрываются за наиболее часто употребляемыми архетипами, таящими реальную опасность.

Хронологическую типологию понятия интеллектуал сквозь призму актуального для постмодернизма концепта контркультуры, составленную Эко в начале 1980-х годов, резюмирует утверждение о том, что интеллектуал может быть определен как берущий на себя обязанность поддерживать рефлексивную активность и выступать критическим выразителем великих культурных трансформаций. Убежденный, что проблема контркультуры и роли в ней интеллектуалов становится, по сути дела, проблемой власти, Эко предлагает тактику «семиологической партизанской войны», которая заключается в формировании систем дополнительной коммуникации, позволяющей вовлечь широкую аудиторию в обсуждение информационных сообщений не только в свете кодов их назначения, но и инициировать анализ кодов их источников.

В начале XXI века Эко выдвигает новую дихотомическую типологию интеллектуалов, подразделяя их на «экстравертов», которые, независимо от рода своей деятельности, осуществляют критическую оценку дискурса власти, и «интровертов», которые погрязли в размышлениях о закате интеллектуальной критики. Эко поддерживает позицию «экстравертов», согласно которой, интеллектуал способен принимать деятельное участие в формировании совокупной истины, проявляя творческое новаторство и сохраняя верность критическому отношению, в том числе, и к собственным высказываниям, обладает даром вести переговоры с фактами действительности, что существенно, в равной мере, как в семантической сфере, так и в политике.

Проблема политической ангажированности интеллектуала в условиях стремительно разрастающихся границ публичной сферы для Эко представляется особенно актуальной. При этом когда обсуждение вопросов, волнующих широкую аудиторию переходит границы постижимого, Эко настаивает на том, что оценке критической роли интеллектуалов в обличении дискурса власти подвергаются не только их утверждения, но и молчание. Уход в «тактическое молчание», воспринимаемый как своеобразный протест против доминирующих дискурсов, воспринимается как предупреждение интеллектуалов о необходимости пересмотра критических стратегий. В своих публицистических работах Эко последовательно разворачивает тезис о том, что интеллектуалы полезны для общества только в долгосрочной перспективе, поскольку способны наилучшим образом определить механизмы восприятия прошлого и будущего, тем самым давая рефлексивный импульс к критической оценке настоящего.

5. Основу неомарксистской платформы интеллектуальной критики дискурса власти составили идеи, развиваемые представителями нескольких поколений Франкфуртской школы. Герберт Маркузе, ярчайший представитель франкфуртских теоретиков первой волны, базирует свой интеллектуальный проект на синтезе философско-критической теории общества, традиций политического активизма и идей радикальной педагогики. Критика репрессивных структур, осуществляемая Маркузе в парадигме негативной диалектики, открывает перспективы для формулировки оппозиционных концепций развития общества, которые, благодаря своему революционному потенциалу, свободны от поглощения рационально-нормативным способом мышления.

Предложенная Маркузе концепция «одномерного общества» представляет собой системный критический анализ механизмов социального контроля, исходящего одновременно от государственных, экономических и культурных институтов «общества изобилия» (affluent society). Конформистские тренды «одномерного общества» создают ложные консьюмеристские потребности, которые прочно интегрируют личность в систему производства и потребления, порождая тем самым полностью аффирмативную культуру, оправдывающую несправедливость и неравенство.

Главным нравственно оправданным способом сопротивления «одномерному обществу», согласно Маркузе, становится реализация идеи «Великого отказа», оказавшей серьезное влияние на западную контркультуру. Стратегия «Великого отказа» предполагает развитие у индивида критической способности осознания своих собственных ложных потребностей, привитых репрессивной цивилизацией. Из нее закономерно следует тотальное неприятие господствующих ценностей западного общества, что открывает возможности для трансформации социального порядка.

Трактуя «одномерное общество» как «общество без оппозиции», Маркузе переосмысливает один из важнейших постулатов марксизма о революционном пролетариате как субъекте социальных перемен. По мнению Маркузе, агентами освободительной социальной трансформации, способными преодолеть аффирмативность «одномерного общества», могут стать неинтегрированные силы: аутсайдеры, то есть представители оппозиционных социальных движений, меньшинства, радикальная интеллигенция, активисты студенческого движения, контркультурный авангард. Роль катализатора радикальных перемен в процессе освобождения от репрессивного влияния «одномерного общества» Маркузе отводит интеллектуалам. Именно они становятся носителями протестного сознания, противостоящего компенсаторным интересам масс. В отличие от политиков, интеллектуалы обладают потенциалом к организации неинтегрированных сил как на национальном, так и на международном уровне, а потому им, согласно Маркузе, предстоит выполнить решающую подготовительную функцию в развитии освободительного движения.

Маркузе акцентирует существующее противоречие между освободительным потенциалом науки и репрессивными методами использования ее достижений. Исходя из этого, задача и долг интеллектуала состоят в том, чтобы противостоять конкретным формам репрессии с целью открытия ментального пространства для формирования общества свободного от принуждения. Альянс интеллектуалов с теми, кто не желает подчинять свое существование поддержанию status quo, становится основой для создания «интеллектуальной диктатуры», обладающей безусловным демократическим потенциалом.

Сферой потенциального развития радикальной критики дискурса власти и освободительных инициатив в обществе тотального администрирования Маркузе полагает «прогрессивное образование», которое позволит создать интеллектуальный климат для возникновения потребностей нового типа. Образование, будучи одной их ключевых сфер занятий интеллектуалов, должно, согласно Маркузе, стать не только педагогической, но и политической практикой и выйти за пределы учебных аудиторий. При этом франкфуртский теоретик подчеркивает, что речь не идет о политизации образования, которое в «одномерном обществе» изначально политизировано, а скорее о контрмерах против политики, осуществляемой государством в данной сфере. Исходя из этого, Маркузе видит миссию интеллектуала в развитии прогрессивного образования, предполагающего создание в условиях репрессивной интеграции малых образовательных групп, независимых школ, свободных университетов и альтернативных медиа. Главной задачей радикального образования, осуществляемого интеллектуалами, становится формирование инстинктивного и интеллектуального отвращения к ценностям «общества изобилия», которые насажают агрессивность и репрессию. Таким образом, интеллектуалы смогут приблизить современное общество к достижению основной цели контркультуры – созданию нового типа личности, способной к реализации новых форм сознания и действия.

6. Проблема интеллектуальной критики дискурса власти выглядит весьма значимой в теоретическом наследии Юргена Хабермаса. Попытка актуализации франкфуртской программы «критической теории общества» выразилась в разработке им «теории коммуникативного действия», которая исходит из определяющей роли коммуникативной практики в осмыслении и разрешении проблем общественной жизни. «Проект модерна», согласно Хабермасу, не ограничивается сферой философских идей и воплощается в процессах общественной и культурной модернизации. Экономический рост неизбежно сопровождается усилением государственного администрирования, которое вторгается в коммуникативную структуру исторических «жизненных миров». Рационализация культуры сопряжена с обособлением абстрактных моментов разума (познавательного, нормативного и эстетического) и отрывом соответствующих «экспертных культур» от повседневного опыта. Поэтому сама противоречивость «проекта модерна» порождает патологии, отражающие теневую сторону процесса поступательной рационализации человеческой жизни. Позиция Хабермаса, заключается в том, чтобы констатировать несвоевременность отказа от «проекта модерна», критически осмыслить его и наметить перспективы практической нейтрализации выявленных патологий.

Ключевая для теории коммуникативного действия идея публичности («ffentlichkeit») легла в основу понятия «публичная сфера», которое предполагает наличие виртуального по форме и свободного по сути пространства, где формирование общественного мнения происходит посредством оценочно-критического диалога и процессов коллективной рефлексии. Декларируя принципиальную открытость любых дискурсов, Хабермас предлагает концепцию «идеальной речевой ситуации», которая исключает систематические искажения коммуникации и не подвержена не только случайным внешним воздействиям, но и принуждениям, следующим из ее структуры. Трансформация публичной сферы, происходящая в современном медийном обществе, согласно Хабермасу, затрудняет существование классической фигуры интеллектуала. Поэтому философ делает набросок нового идеального типа современного интеллектуала, который нащупывает важные темы, выдвигает плодотворные тезисы и расширяет спектр релевантных аргументов, чтобы повысить уровень общественных критических дискуссий. По мнению Хабермаса, в условиях, когда возможности саморепрезентации интеллектуалов возросли, сохранить свою репутацию, приобретенную работой в собственной экспертной области, им позволит отношение к публике не как к зрителю многочисленных ток-шоу, а как к потенциальному участнику диалога. Интеллектуал, в понимании Хабермаса, выглядит ключевой фигурой в процессе установления общественного консенсуса и создания «идеальной коммуникативной ситуации», позволяющей не только обнаружить источники социальных конфликтов, но и выработать эффективные пути их преодоления.

Усилия интеллектуалов связаны с рационализацией «жизненного мира», поиском смысловых ориентиров обретения социальной и системной интеграции. Стремление к эффективной коммуникации может способствовать принятию успешных стратегических решений, которые сплачивают системы социума и намечают ориентиры их дальнейшего совершенствования. В перспективе интеллектуальной критики дискурса власти движение социального целого рисуется Хабермасом как рефлексивный процесс непрестанной коррекции социокультурного развития. Интеллектуал, по Хабермасу, призван находиться в эпицентре обсуждения социально-политических проблем, разрушая стандартное их видение и, одновременно, обнаруживая новые ценностно-смысловые ориентиры социальной солидарности. Для того чтобы преодолеть тенденцию к обесцениванию мнения эксперта-интеллектуала, выражаемого в глобальном информационном пространстве, Хабермас предлагает актуализировать качество, которое сегодня должно стать главной отличительной чертой интеллектуала – способность первым «почуять нечто важное». Для этого интеллектуал должен уловить определенные критические тенденции уже в тот момент, когда остальные их еще не замечают. Конкретное обращение Хабермаса к вопросам глобального сообщества и европейской интеграции в западных СМИ выглядит как непосредственная практическая реализация разработанной им общетеоретической программы.

7. Сьюзан Бак-Морс, представляющая третье поколение Франкфуртской школы, развивает свои философские построения в традициях неомарксизма и политической критики левого толка. Вдохновленная «диалектикой видения» В. Беньямина, С. Бак-Морс обращается к визуальному компоненту дискурса власти и создает оригинальную методологию построения философских теорий на основе анализа невербальных дискурсивных практик.

Бак-Морс отходит от привычной трактовки визуального образа как иллюстрации или проводника эстетического опыта и рассматривает его как социальный объект, ценность которого заключается в способности порождать смыслы, а не просто транслировать информацию. Свойство образа беспрепятственно проникать в глобальные информационные потоки, минуя государственные границы и языковые барьеры, делает его силой, способной продемонстрировать уязвимость существующих структур власти. Зрелищность (visibility) становится одним из главных орудий в политической борьбе. Это позволяет выявить демократический потенциал процесса создания и распространения визуальных образов. Поэтому определение философского статуса визуального образа, по мнению Бак-Морс, позволит понять, какова его связь с реальными социальными и политическими процессами. Поскольку образы становятся средством конструирования дискурса власти в глобальной публичной сфере, исследования визуального компонента дают возможность включиться в трансформацию мышления на уровне мирового сообщества.

Роль критиков, способных понять и интерпретировать тотальный поток визуальных образов, обрушивающихся ежедневно на современного человека, Бак-Морс отводит интеллектуалам. Обращение к анализу дискурсивных практик, использующих визуальные образы как средство политической манипуляции, согласно Бак-Морс, становится тем направлением, которое позволит интеллектуалам наиболее эффективно осуществлять критику дискурса власти. Бак-Морс утверждает, что, если современные интеллектуалы претендуют на роль мыслящего органа глобального политического организма, им следует производить критику дискурса власти, не отделяя академическую практику от политических интервенций. По мысли Бак-Морс, деятельность современных интеллектуалов должна заключаться не только в формировании внутригосударственного общественного мнения, но и в предоставлении материала для глобальных дискуссий. Условием для выхода левого движения на глобальный уровень Бак-Морс считает способность его представителей преодолеть негатив и творчески подойти к критике дискурса власти, стирая дисциплинарные границы и смело выступая против общепринятых концепций истории.

III. ИСТОРИКО-НАУЧНАЯ И ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ ИССЛЕДОВАНИЯ И АПРОБАЦИЯ ЕГО РЕЗУЛЬТАТОВ

Научно-практическая значимость исследования. Работа представляет собой историко-философский анализ дискуссии представителей западной философской мысли второй половины XX – начала XXI вв. по проблемам роли интеллектуалов в современном обществе. Этот вопрос не был до настоящего времени достаточно изучен в историко-философской литературе. Результаты исследования важны для теоретического осознания концептуальных основ и базисных моментов современного стиля философского мышления, складывающегося как способ рефлексии по поводу трансформации роли интеллектуала в критике дискурса власти, имеющего место в западной культуре второй половины XX – начала XXI века. Выводы осуществленного диссертационного исследования имеют научно-практическое значение при обсуждении вопроса о перспективах развития интеллектуального политического дискурса как в России, так и на Западе, более глубокого взаимопонимания различных интеллектуальных стратегий, способных оказать влияние на формирование демократического общества. Теоретические выводы диссертационной работы могут найти применение в практике преподавания истории философии, интеллектуальной истории, политологии и ряда других академических дисциплин.

Апробация результатов исследования. Основные результаты диссертационного исследования нашли отражение в 10 публикациях автора. Они доложены на международном биеннале «Герберт Маркузе и Франкфуртская школа для нового поколения» (Торонто, Онтарио, Канада, 2009), всероссийской научной конференции «Современные формы культурной коммуникации: вызов информационного общества» (Тверь, 2011г.), международной студенческой научно-практической конференции «Интеллектуальный потенциал XXI века: ступени познания (Новосибирск, 2011).

Публикации:

  1. Шувалова М.В. Жак Деррида об ответственности интеллектуалов // Перспективы науки: научно-практический журнал / Под. ред. О.В. Воронковой – Тамбов: ООО «Тамбов-принт», 2011. – №6 (2011) – С. 107–111. (0,3 а.л.) (Рек. ВАК)
  2. Шувалова М.В. Интеллектуалы и власть визуального образа в философии Сьюзан Бак-Морс // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена: научный журнал – Санкт-Петербург, 2011 – №130 – С.87-91. (0,3 а.л.) (Рек. ВАК)
  3. Шувалова М.В. Университет без условий: Жак Деррида об академической свободе и общественной роли интеллектуалов // Новое в психолого-педагогических исследованиях. Теоретические проблемы психологии и педагогики: научно-практический журнал / Под. ред. М.А. Лукацкого – Москва, 2011 – №3(23) – С.39-44. (в соавторстве с Б.Л. Губманом, авторский вклад 0,4 а.л.) (Рек. ВАК)
  4. Shuvalova M. Herbert Marcuse: Intellectual as Media Event // International Journal of Communication. Jan-Dec 2010. Vol.18. No.1–2. pp. 83–93. (0,7 а.л.) (Рек. ВАК)
  5. Shuvalova M. Herbert Marcuse: A Way of Being a Public Intellectual // Marcuse and the Frankfurt School for a New Generation. York University. Toronto. Ontario. Canada. http://sites.google.com/site/marcusesociety/past-conferences/2009-conference-marcuse-and-the-frankfurt-school-for-a-new-generation/maria-shuvalova-2009-conference-paper (0,7 а.л.)
  6. Шувалова М.В. Визуальный образ как элемент культурной коммуникации в глобальной публичной сфере // Современные формы культурной коммуникации: вызов информационного общества: Материалы всероссийской научной конференции. – Тверь: Тверской филиал Московской финансово-юридической академии, 2011. – С.115–118. (0,3 а.л.)
  7. Шувалова М.В. Тема ответственности в интеллектуальном проекте Жака Деррида //Интеллектуальный потенциал XXI века: ступени познания: Сборник материалов VI Международной студенческой научно-практической конференции/ Под общ. ред. С.С. Чернова. – Новосибирск: Издательство НГТУ, 2011. – С.219–222. (0,2 а.л.)
  8. Шувалова М.В. С. Бак-Морс о роли визуального образа в интеллектуальных стратегиях власти // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Философия. №24 (84). Тверь, 2008. С. 116–127. (0,8 а.л.)
  9. Шувалова М.В. Герберт Маркузе: способ быть публичным интеллектуалом // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Философия. №20 . Тверь, 2010. С. 80–93. (0,8 а.л.)
  10. Шувалова М.В. Образ интеллектуала в западной философии середины XX – начала XXI веков// Философ в пространстве культуры: к 60-летию Б.Л. Губмана: сб. науч. ст. / под ред. С.В. Рассадина. – Тверь: Тверской государственный университет, 2011. – С.145–153. (0,6 а.л.)

Общий объем публикаций по теме диссертации составляет 5.1 а.л.

Технический редактор А.В. Жильцов

Подписано в печать 23.04.2012. Формат 60x84 1/16.

Усл. печ. л. 1,5. Тираж 100 экз. Заказ № 207.

Тверской государственный университет

Редакционно-издательское управление

Адрес: 170100, г. Тверь, ул. Желябова, 33.

Тел. РИУ: (4822) 35-60-63


1 См.: Bauman Z. Legislators and interpreters - On Modernity, Post-Modernity, Intellectuals. – Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1987. – 244 р.; Jacoby R. The Last Intellectuals: American Culture in the Age of Academe. – New York: Basic Books, 1987. – 320 p.; Jacoby R. The Last Intellectuals: American Culture in the Age of Academe // Social Text No. 25/26 (1990), p. 254–259; Jacoby R. New Intellectual History? // American Historical Review. 1992. Vol. 97. № 2. Р. 405–424; Johnson P. Intellectuals. – NewYork: Harpers & Row, 1989. – 385 p.; Boggs C. Intellectuals and Crisis of Modernity. – N.Y.: State University of New York Press, 1993. – 222 p.; Robbins B. Secular Vocations: Intellectuals, Professionalism, Culture. – London: Verso, 1993. –263 p.; Said E.W. Representations of the Intellectual. – N. Y.: Vintage, 1994. – 121 p.; Гофф Ле Ж. Интеллектуалы в средние века. – Долгопрудный:Аллегро-Пресс, 1997. – 209 c.; Lilla М. The Reckless Mind: Intellectuals in Politics. – N.Y.: New York Review Books, 2001. – 236 p.; Posner R. Public Intellectuals: A Study of Decline. Cambridge:Harvard University Press, 2002. – 456 p.; Шарль К. Интеллектуалы во Франции: Вторая половина XIX века Пер. с фр. под ред. С.Л. Козлова – М.: Новое издательство, 2005. – 328 с.; Etzioni А, Bowditch A., Public Intellectuals: An Endangered Species? – N.Y.: Rowman & Littlefield, 2006. – 273 p.; Lott, Е. The Disappearing Liberal Intellectual. – N.Y.: Basic Books, 2006. – 260 c.; Марина Х.А. Интеллектуалы и власть, в кн.: Интеллектуалы и политика. Подред. Р. Дель Агилы (Los intellectuals y la politica. Rafael del Aguila. Madrid, 2003), М.: Школа политических исследований, 2007. – C. 38–57.

2 См.: Баталов Э. Я. «Новые левые» и Герберт Маркузе. – М.: Знание, 1970. – 80 с.; Баталов Э.Я. Философия бунта. (Критика идеологии левого радикализма). – М.: Политиздат, 1973. – 222 с.; Замошкин Ю.А., Мотрошилова H.B. "Новые левые" их мысли и настроения // Вопросы философии. – 1971. – № 4. – С.43-58.; Давыдов Ю.Н. Эстетика нигилизма. Искусство и новые левые. – М.: Искусство, 1975. – 272 с.; Каримский А. М. «Контркультура» и проблема человека // Проблемы американистики. – М., 1978. – Вып. 1. – С. 206–238; Давыдов Ю.Н., Роднянская И.Б. Социология контркультуры: критический анализ. – М.: Наука, 1980. – 264 с.; Гуревич П.С. Буржуазная идеология и массовое сознание. – М.: Наука, 1980. – 367 с.; Мельвиль А.Ю., Разлогов К.Э. Контркультура и "новый" консерватизм. – М.: Искусство, 1981.– 264 с.; Байчоров А.М. От «разбитого поколения» к контркультуре. (Парадоксы молодежного протеста в США). – Мн.: Изд-во БГУ им. В.И.Ленина, 1982. – 142 с.; Дилигенский Г.Г. В поисках смысла и цели: Проблемы массового сознания современного капиталистического общества. – М.: Политиздат, 1986. – 225с.; Виктюк В.В., Эфиров С.Ф. «Левый» терроризм на Западе: история и современность. – М.: Наука, 1987. – 320 с.

3 См.: Губман Б.Л. Западная философия культуры XX века. – Тверь: Леан, 1997. – 289 с.; Уваров П. Ю. Интеллектуалы и интеллектуальный труд в средневековом городе // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. – М.: Наука, 1999. – Т. 1. – С. 221–263; Голиченко Т.С. Интеллектуалы в фокусе современных французских социологических, политологических и исторических исследований// Социология. – 2004. – №2. – С.2-42; Усманова А.Р. “Критические интеллектуалы” и культурная политика в эпоху глобализации // Гендерные исследования. – 2003. – № 7/8. – С. 45–75; Куренной В.А. Интеллектуалы // Мыслящая Россия: картография современных интеллектуальных направлений. Сб. под ред. В. Куренного. – М.: Фонд «Наследие Евразии», 2006. – С. 5–26; История и теория интеллигенции и интеллектуалов. (Мыслящая Россия.) Под ред. В. Куренного. – М.: Фонд Наследие Евразии, 2009. – С.15–53.

4См.: Sarup M. An Introductory Guide to Post-Structuralism and Postmodernism. – University of Georgia Press, 1993. – 206 p.; Matthews E. Twentieth-Century French Philosophy. – Oxford: Oxford University Press, 1996. – 240 p.; Belsey C. Poststructuralism: A Very Short Introduction. – Oxford: Oxford University Press, 2002. – 119 p.; Williams J. Understanding Poststructuralism. – Chesham: Acumen, 2005. – 180 p.; Newman S. Power and Politics in Poststructuralist Thought: New Theories of the Political. – London: Routledge, 2005. – 177 p.; Koch A.M. Poststructuralism and the politics of method. – New York: Lexington Books, 2007. – 145 p.; Choat, S. Marx Through Post-Structuralism: Lyotard, Derrida, Foucault, Deleuze. – London: Continuum, 2010. – 207 p.

5 См.: Петровская Е.В. Часть света. – М.: Ad Marginem, 1995. – 178 c.; Подорога В.А. Выражение и смысл. Коммуникативные стратегии в философской культуре XIX–XX века. – М.: Ad Marginem, 1995. – 426 c.; Ильин И.П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. – М.: Интрада, 1996. – 255 с.; Ильин И.П. Постмодернизм от истоков до конца столетия: эволюция научного мифа. – М., 1998 – 256 c.; Иноземцев В.Л. Современный постмодернизм // Вопросы философии. – 1998. – №9. C.23–37; Маньковская Н. Б. Эстетика постмодернизма. – СПб.: Алетейя, 2000. – 347 с.; Автономова Н.С. Познание и перевод. Опыты философии языка. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008. – 704 c.; Дьяков А.В. Философия постструктурализма во Франции. – Москва – Нью-Йорк – Санкт-Петербург: Northern Cross, 2008. – 363 c.; Губман Б.Л. И. Кант и Ж. Деррида. О философии в космополитическом смысле //Философские науки. –2011. – №3. – C. 97–107.

6 См.: Buck-Morss S. The Origin of Negative Dialectics: Theodor W. Adorno, Walter Benjamin and the Frankfurt Institute. – N.Y.: Macmillan Free Press, 1977 –242 p.; Arato A. From Neo-Marxism to Democratic Theory: Essays. – N.Y.: M. E. Inc., 1993. – 342 p.; Barrow C. W. Critical Theories of the State: Marxist, Neomarxist, Postmarxist. – Wisconsin: University of Wisconsin Press. 1993. – 220 p.; Wiggershaus R. The Frankfurt School: Its History, Theories and Political Significance. – Cambridge: Mit Press, 1994. – 224 p.; Jay М. The Dialectical Imagination. A History of the Frankfurt School and the Institute of Social Research 1923–1950. – Berkley-Los Angeles-London, 1996. – 197 p.; Bottomore T. The Frankfurt School and Its Critics. London: Routledge. 2002. –279 p.; Blackledge P., Anderson P. Marxism and the New Left. – Merlin Press, 2004. –302 p.; Wollin R. The Frankfurt School Revisited. – London: Routledge, 2006. –318 p.; Wheatland T. The Frankfurt School in Exile. – University of Minnesota Press, 2009. –279 p.

7 См.: Бессонов Б. Н., Нарский И. С., Яковлев М. В. Социальная философия франкфуртской школы. – М.:Наука,1975. – 360 с.; Бессонов Б. Н. Антимарксизм под флагом «неомарксизма». – М.: «Мысль», 1978. — 342 с.; Давыдов Ю.Н. Критика социально-философских воззрений Франкфуртской школы. – М.: Наука, 1977. – 234 с.; Гайда А.В., Китаев В.В. Негативизм как принцип социологии Франкфуртской школы // Диалектическое отрицание как закономерность взаимосвязи, движения и развития. – Свердловск, 1984 – 228 с.; Гайда А.В., Вершинин С.Е. «Неомарксистская» философия истории (Критический анализ). – Красноярск, 1986. – 227 с.; Назарчук А.В. От классической критической теории к теории коммуникативного действия (смена парадигмы в социальной теории) // Вестник МГУ. Сер 7, «Философия», – 1993.– №4 – с. 37–68; Максутов А.Б. Критическая теория и современность. – Екатеринбург, 1998. – 196 с.; Фарман И.П. Социально-культурные проекты Юргена Хабермаса. – М.: ИФРАН, 1999. – 416 с.; Фурс В.Н. Философия незавершенного модерна Юргена Хабермаса. – Минск: Экономпресс, 2000. – 206 с.; Назарчук А. В. Этика глобализирующегося общества – М. Директ-Медиа, 2002, – 361 с.; Михайлов И.А. Макс Хоркхаймер. Становление Франкфуртской школы социальных исследований. Ч.1: 1914-1939 гг. – М., «Институт философии РАН». 2008. – 208 с.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.