WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

на правах рукописи

ПРОКОПЬЕВА Полина Викторовна

ФИЛОСОФИЯ ЭКЗИСТЕНЦИИ

В КОНТЕКСТЕ ПОСТМОДЕРНИЗМА

(МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ)

Специальность 09.00.11 социальная философия

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата философских наук

Краснодар – 2012

Работа выполнена на кафедре философии и политологии

Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования

«Краснодарский государственный университет культуры и искусств»

Научный руководитель:        Волкова Полина Станиславовна

                       доктор философских наук, профессор кафедры                        социологии и культурологии Кубанского                                государственного аграрного университета

         

Официальные оппоненты:        Кожевников Сергей Борисович

                       доктор философских наук, профессор кафедры                        философии Кубанского государственного                                университета

         Китов Юрий Валентинович

                       доктор философских наук, профессор,

                       зав. кафедрой культурной антропологии

                       Московского государственного университета                                культуры и искусств

       

Ведущая организация:        ФГБОУ ВПО Волгоградский

                       государственный

                       социально-педагогический университет

Защита состоится « 30 » октября 2012 г. в 15:30 часов на заседании Диссертационного совета Д.210.007.02 по специальности 09.00.11 – социальная философия при ФГБОУ ВПО «Краснодарский государственный университет культуры и искусств» по адресу:

350072, Краснодар, ул. 40 лет Победы 33, корп. 1, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Краснодарского государственного университета культуры и искусств.

Текст автореферата размещен:

на сайте Высшей аттестационной комиссии Министерства образования и науки РФ по адресу:

http://vak. ed. gov. ru/ «  »  ___________ 2012 года.

на сайте ФГБОУ ВПО «Краснодарский государственный университет культуры и искусств»:

http:/www.kguki.info «____»__________ 2012 года.

Автореферат разослан «  »  2012 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор философских наук, профессор  В.И. Лях

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современный этап развития социума отличают, прежде всего, глобализационный контекст, меняющий конфигурации всех обществ и цивилизаций, которые становятся изменяющимися формами тотального взаимодействия или просто «зонами взаимодействий», где определяющими факторами выступают уже не их структурные элементы, а межсистемные и внутрисистемные отношения. Пространство между системами становится полем, на котором создаются новые, множественные и ветвящиеся социальные проекты, но не находится места для единой или общей истории. Понятия, в которых ранее фиксировались «сущность», логика развития, структура общества, все чаще употребляются во множественном числе, а те или иные теории социума и его истории часто строятся на вероятностных основаниях. Все реже применяются для описания процессов развития линейно-стадиальные схемы и все чаще вытесняются на периферию познания как описания чего-то уходящего «традиционные подходы» и модели социума и его истории.

К специфическим чертам современной социокультурной ситуации следует отнести и ускоряющуюся динамику, выражающуюся в появлении одних (надбиологических) программ человеческой жизнедеятельности и быстром отмирании других, образующих, тем не менее, сложную и развивающуюся систему, которая  постоянно тяготеет к дезинтеграции, обусловленной не столько действием каких-то глубинных процессов (требующих постижения их сущности), сколько поверхностным взаимодействием новых, возникающих подчас спонтанно процессов становления культурных форм.

Итогом всех этих процессов выступает постоянно меняющаяся познавательная ситуация, каждый раз обнаруживающая свое своеобразие и готовность трансформироваться далее. Особенно сложно в современном мире и процессе его освоения дело обстоит с методологией, в том числе в области социальной философии. Речь идет о том, что в процессе функционирования и стремления к творческому разнообразию методология гуманитарных наук утрачивает свою целостность, трансформируясь во множество методологий, не способных дать исчерпывающего знания и понимания.

Обозначенные факторы делают актуальной поставленную диссертационным исследованием проблему. Представляется, что ее решение не только позволит найти мировоззренческие ориентиры для личности, существующей и осуществляющей свою жизнедеятельность в социуме и культуре, пребывающих в состоянии неопределенности, рисков и новых вызовов современности, но и снабдит ее прочным теоретическим фундаментом для решения самых сложных экзистенциальных задач.

Помимо этого, актуальность проблемного поля исследования инициирована потребностями социальной философии в адекватных современному состоянию социума и его культуры методологических наработках. Их значимость обусловлена необходимостью осуществления философского уровня освоения теоретических проблем, среди которых важнейшей является проблема роли социальной философии в социокультурных изменениях XXI века.

Кроме того, актуальность разрабатываемой в диссертационном исследовании проблемы детерминирована следующим обстоятельством. В рамках современной российской социальной философии практически отсутствует сравнительный анализ философии экзистенциализма и постмодернизма, конституирующих их категорий, равно как и рассмотрение формирования философии постмодернизма на базе экзистенциальной философии. Подобное положение дел значительно сужает поле зрения, что не позволяет проследить преемственность в развитии обозначенных философских направлений, а также выявить всю полноту их влияния на социокультурные трансформации ХХ–XXI вв.

Степень разработанности проблемы. Несмотря на видимое обилие теоретических работ в гуманитарном знании, посвященных экзистенциальной и постмодернистской философии, все они в основном являются разработками отдельных тем и проблем. Степень разработанности исследуемой проблемы в социальной философии крайне мала, т.к. в этой области знания практически отсутствует сравнительный анализ методологий экзистенциализма и постмодернизма, их специфических особенностей и методологических возможностей.

При рассмотрении их теоретического содержания в отрыве друг от друга не прослеживаются линии их генетической связи и влияния философии экзистенциализма (как стратегии) на формирование философии постмодернизма. В том числе затрудняется выявление в последней некоторых «сквозных» проблем, не потерявших своей актуальности и сегодня.

Среди авторов, обращавшихся к проблеме человека в духе философии экзистенциализма, следует выделить С. Кьеркегора, Н. Бердяева, В. Розанова, Л. Шестова, М. Шелера, М. Хайдеггера, К. Ясперса, Ж.-П. Сартра, А. Камю, Г. Марселя, М. Бубера, Э. Фромма и мн.др.

В группе авторов, исследовавших современный этап взаимоотношений человека и общества в духе постмодернизма, следует указать Ф. Лиотара, Ж. Бодрийяра, Ги Дебора, Ж. Делеза, Ф. Гваттари, Ф. Джеймисона, М. Фуко,  Ж. Деррида, З. Баумана, А. Бадью и др.

Из числа современных отечественных философов, анализировавших различные проблемы философии экзистенциализма и постмодернизма, необходимо назвать И. Т. Ильина, Е. В. Балацкого, А. Л. Зорина, А. В. Магуна, М. К. Мамардашвили, В. Г. Тимофеева, Г. М. Тавризян, Г. Л. Тульчинского.

В связи с необходимостью применения социально-синергетического, игрового и семиотического методов для анализа экзистенции мы обратились к авторам, разрабатывавшим данные методы: Ю. М. Лотману, Ю. С.  Степанову, И. В. Пригожину, В. Н. Топорову, Й. Хейзинге, В. П. Гриценко, И. В. Буданову, У. Эко и др.

Объектом исследования выступает философия экзистенциализма и постмодернизма. Предмет исследования – специфика экзистенции и ее вариативность в условиях постмодерна.

Цель работы обусловлена необходимостью артикулировать содержательные особенности и методологические возможности философии экзистенциализма и постмодернизма, обеспечивающие степень и глубину теоретического освоения проблемы экзистенции.

В соответствии с поставленной целью в ходе исследования предполагается решить следующие задачи:

– выявить специфику современного социально-философского подхода к философии экзистенциализма и ее методологии;

– проследить процесс формирования теоретического содержания и методологии философии постмодернизма;

– провести социально-философский анализ феномена экзистенции в контексте постмодерна;

– использовать социально-синергетический, семиотический и игровой методы в осмыслении современной социокультурной ситуации и рассмотреть преимущества каждого из них;

– дать характеристику современного социума и факторов, детерминирующих вариативность экзистенции в его пределах;

– предложить формулировку определения личности как homo existens.

Теоретико-методологические основы работы выстраивались с полным осознанием того, что для отечественной социальной философии привычно понимать социальное как эволюционно-историческую реальность, а все ее основные структуры как несущие на себе печать времени, вследствие чего оптимальность типологической дифференциации социального, которая включала в себя традиционное (доиндустриальное), индустриальное и постиндустриальное общество не подвергалась сомнению. Однако, наше исследование невозможно без дополнения его методологии диспозиционно-коммуникативным подходом (П. К. Гречко, Ю. М. Почта, В. А. Нехамкин, И. А. Мальковская, С. В. Рудаковская, Ф. В. Тагиров, Л.Ю. Бронзино). Продуктивность последнего обусловлена тем, что в рамках диспозиционно-коммуникативной парадигмы внимание фокусируется не на индустриальной (экономической) составляющей социальной детерминации человека и общества, а, прежде всего, на их конструирующе-когнитивном контексте. Подобный ракурс, во-первых, обеспечивает предельный уровень социальной детерминации, а, во-вторых, оптимизирует легитимный ценностно-смысловой контекст всего исторического индивидуально-дифференцированного творчества.

Помимо этого в качестве теоретической и методологической основы исследования использовались работы зарубежных и отечественных философов, социологов, культурологов, освещавших проблемы экзистенциальной и постмодернистской философии в XX–XXI столетиях.

Фундамент теоретической базы составили также труды представителей философии экзистенциализма: М. Хайдеггера, К. Ясперса, Ж.-П. Сартра, А. Камю, Х. Ортеги-и-Гассета и др. и философии постмодернизма: Ж. Бодрийяра, Ги Дебора, Ж. Делеза, Ф. Гваттари, Ж. Дерриды, Ф. Лиотара и др.

Заметное влияние на ход исследования оказали и такие авторы, как С. Кьеркегор, Н. Бердяев, Ф. Ницше, Г. Гадамер, М. К.  Мамардашвили, М. Эпштейн.

В основу диссертационного исследования был положен принцип системности, обусловивший необходимость комплексного рассмотрения проблемы экзистенции. Актуальным для диссертационного исследования стал и сравнительно-исторический метод, позволивший осуществить сопоставление и провести сравнительный анализ экзистенциализма и постмодернизма.

В качестве дополнительного инструментария были использованы общенаучные методы: индукция, дедукция, анализ, синтез, абстрагирование, обобщение, компаративистский подход.

Новизна диссертационного исследования заключается в том, что:

– впервые в современной отечественной философии проводится сравнительный анализ методологических потенциалов философии экзистенциализма и постмодернизма;

– выявляется генетическая связь философии постмодернизма и экзистенциализма;

– вводится в научный оборот дефиниция homo existens, выступающая моделью личности в условиях вызовов современности;

– аргументируется обусловленность специфики содержания философии постмодернизма темпоральными особенностями состояния современного общества;

– на основе взаимодействия синергетического, игрового и семиотического методов исследуется и объясняется вариативность экзистенции человека XXI века.

Положения, выносимые на защиту:

1. Методология является сложным и многогранным образованием и призвана обеспечивать плодотворность и результативность деятельности и познания за счет рациональной организации, соответствующей требованиям эпохи (исторического времени). Она имеет социальные, исторические и культурные «измерения», требующие социально-философского осмысления. Современная социальная философия, создавая острое «методологическое напряжение», требует выработки новых форм описания и объяснения социального бытия, конструирования принципиально новых схем его познания, нацеленности на решение проблем человека. Методология обновляется, двигаясь в направлении к проективности.

2. С позиций новой, еще не окончательно сформировавшейся методологии, идущей на смену постструктуралистски-деконструктивистской методологии, постмодернистская философия является гуманитарной формой освоения информационного этапа в развитии общества, чем обусловлено ее специфическое теоретическое содержание.

3. Постмодернистская философия, несмотря на понимание мира как материала для манипуляций и текста как вида бытия генетически, содержательно и методологически связана с философией экзистенциализма, что обусловливает ее интерес к человеку, который, однако, тщательно камуфлируется в условиях информационных технологий.

4. Моделью личности, способной выдержать тотальные трансформации социума и культуры в сверхскоростном виртуально-цифровом мире, где господствует информационная (постмодернистская) философия и преобладает компьютерное мышление, является homo existens (некий новый и соответствуюший нынешним реалиям тип личности).

5. Экзистенция человека, испытывающая давление высокой скорости изменений социальной среды, тяготеюшей к росту масштабов искусственного в ней, вариативна; проявлениями вариативности экзистенции являются трансгрессивный опыт и тотальная креативность.

6. Личность – это неравновесная, нелинейная, самоорганизующаяся система, формирующаяся в процессе взаимодействия с социумом и в ответ на его «вызовы», имеющая диссипативную и вибрантно-резонансную структуру, экзистенция которой осуществляется на грани, на пределе этого существования, стремясь к неопределенной свободе.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что проведенный в его рамках анализ и выводы предлагают новый ракурс рассмотрения места, специфики, роли и исторических перспектив философии экзистенциализма и постмодернизма, дополняя и углубляя сложившиеся к данному моменту представления о них.

Выявление наиболее болевых точек в процессе существования человека и новая концепцтуализация этой проблемы, а также введение соответствующей современному этапу развития общества модели личности позволяют проследить перспективы бытия человека в XXI веке и снабдить социальную философию новым подходом к анализу человека.

Практическая значимость исследования состоит в возможности использовать полученные результаты при разработке курсов лекций преподавателями философии, социологии, культурологии, филологии, работающих на факультетах социогуманитарного направления, в том числе студентами при подготовке к семинарским занятиям по следующим темам: «Философия постмодернизма», «Философия экзистенции», «Социокультурная ситуация в России в условиях глобальных вызовов современности», «Игровой метод как один из возможных путей постижения современного искусства» и т.п.

Достоверность и обоснованность исследования основана на анализе соответствующей философской и научной литературы; органичной связи теоретических положений с социокультурной ситуацией в обществе, а также использовании комплекса методов, адекватных цели, объекту, предмету, задачам исследования в их тесной связи с современной научной картиной мира.

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования были изложены в виде устных выступлений на Всероссийском семинаре по проблемам семиотики (Краснодар, 2007); межвузовских, Всероссийских и Международных научных конференциях, в числе которых: ежегодная научная конференция Гуманитарного центра КГУКИ (Краснодар – Горячий Ключ, 2006);  «Семиотика культуры и искусства» (Пятая Международная научно-практическая конференция. Краснодар, 2007); «Человек, общество, история: методологический и региональный контекст» (Всероссийская научная конференция памяти С. Э. Крапивенского. Волгоград, 2008); «Италия – Россия:  XVIII – XXI вв.» (Международная научная конференция. Краснодар – Рим, 2008).

Тезисы докладов отражены в двадцати пяти публикациях, представленных в научных журналах, ежегодниках и вестниках, из числа которых пять статей опубликованы в сборниках, рекомендуемых Вак. Общий объем публикаций составляет 6,0 п.л.

Материалы исследования обсуждались на заседании кафедры философии и политологии ФГБОУ ВПО «Краснодарский государственный университет культуры и искусств»  (протокол № 2 от 5 сентября 2012 г.).

Структура диссертационной работы определяется целью и задачами исследования и состоит из Введения, двух глав, Заключения, Списка литературы, который включает  себя 317 наименований, в том числе на иностранных языках, и Приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Диссертационное исследование включает Введение, Две главы, каждая из которых содержит в себе по три параграфа, Заключение, Список литературы и Приложение. В последнем представлен опыт работы с текстами культуры, авторство которых принадлежит соискателю. Во Введении обосновывается актуальность темы, определяются ее объект и предмет, дается характеристика степени разработанности проблемы, обозначаются цели и задачи исследования, раскрываются научная новизна исследования, его теоретическая и практическая значимость, формулируются положения, выносимые на защиту.

В Первой главе «Экзистенциализм и постмодернизм: сравнительный анализ» рассматриваются вопросы, связанные с прояснением сущности двух философских доктрин, их методологий и проблематики. Помимо этого, соискатель выявляет сходство позиций экзистенциализма и постмодернизма. В числе значимых для исследования современной философской мысли категорий оказываются такие, как:  «бытие», «сознание», «абсурд», «спектакулярность», «симуляция», «симулякр».

В первом параграфе  «Бытие сквозь призму экзистенции и постмодернизма: опыт осмысления»  соискатель констатирует, что для представителей современной социальной философской мысли, относимых как к философии экзистенциализма, так и к постструктурализму/постмодернизму, при всем несходстве их подходов и целей характерна одна общая черта. Это критика основных концептов классической западной философии. Осуществляя пересмотр критического наследия М. Хайдеггера, Ж.-П. Сартра, Ж. Делеза, Ж. Дерриды и др, соискатель фокусирует свой научный интерес на следующих концептах: «субъект», «исток», «идентичность», «бытие» и «смысл» как континуум.

В частности, анализ хайдеггеровских рассуждений и констатаций, специфики привлеченных им экзистенциалов позволяет сделать вывод о том, что философ, стремившийся  привлечь внимание к бытию и его смыслу, по сути, дал картину «распадения наличного бытия». Существование в мире характеризуется обреченностью, заброшенностью, отчуждением, страхом перед враждебным миром, где страх выступает  одним из важнейших онтологических измерений как наличного бытия, так и мира. Он имеет глубинный, универсальный, тотальный характер, разъединяя наличное бытие с самим собой и с бытием-в-мире,  изолируя, оставляя  наличное бытие совершенно одиноким. Тем не менее, у Хайдеггера нет пессимизма, поскольку страх  оставляет «просвет». Суть последнего – в раскрытии для наличного бытия возможности к свободному бытию, выбору самого себя и собственному постижению.

В свою очередь, именно неантизация как отказ в бытии возможностям выступает в качестве одного из важнейших понятий  философии  Ж.-П. Сартра. Позиционируя сознание как «разжатие» («уменьшение сжатия») бытия, философ настаивает на том, что свойство бытия, наделенного сознанием, – это быть тем, что оно не есть, и не  быть тем, что оно есть. Примечательно, что всякое вето, согласно Сартру,  влечет за собой неизбежное отрицание будущей транценденции. Другими словами, если запрещать подростку реализовать свою склонность к игре посредством выбора в пользу актерской профессии, это значит отказывать в бытии его возможностям, каковыми являются его проекты. 

В целом анализ экзистенциальных структур, в которых разворачивается бытие «наличного», позволяет соискателю утверждать, что философия Хайдеггера и Сартра впервые раскрывает необычайно широкие перспективы возможного бытия и даже возможности возможности. Другими словами, в своей глубинной основе философия экзистенциализма есть философия возможности, в которой показан как спектр возможностей, так и возможность их ответственного выбора.

Констатируя тот факт, согласно которому термин «деконструкция» возник из переосмысления хайдеггеровского предприятия, соискатель задается вопросом о том, в чем заключается суть такого переосмысления? Осуществив анализ деконструкции на примере работ Ж. Дерриды, соискатель приходит к следующему выводу: суть отмеченного переосмысления заключается в том, что хайдеггеровское «преодоление метафизики» Деррида вписывает в историю метафизики.

Если разрабатываемая Дерридой программа деконструкции имеет своим предметом текстовую сферу, т.е. запечатленную в текстах культуру, то объект Делеза и Гваттари – сфера социального действия. Здесь также очевидно резко полемическое отношение к философской традиции. Последняя исходит из таких инвариантов, как личность и цель (общественно-исторический мир есть результат личностного и коллективного целеполагания). В противовес традиции французские мыслители понимают общество как поток сил, смешение безличных силовых полей и силовых волн. Другими словами, у социального действия («социальной машинерии», как его называют Делез и Гваттари) нет субъекта. Субъект в его классическом понимании (как центральная инстанция управления действием), о смерти которого возвестил Фуко, еще раз похоронен.

Завершая параграф, соискатель делает следующий вывод. Сколь бы ни был радикален пересмотр оснований европейской философской традиции, предпринятый Хайдеггером, сам этот пересмотр тоже есть метафизика, ибо Хайдеггер исходит из свойственного метафизике понимания бытия как присутствия. Если классическое философское мышление (и Хайдеггер здесь не исключение) оперирует понятийными парами смысл/знак, означаемое/означающее, предполагая, что познание движется от внешнего к внутреннему, от знаков, лишь означающих некоторое содержание, к самому содержанию, то в рамках постмодернизма выход к означаемым, минуя означающие, невозможен. Не существует смысла (значения), не опосредованного означающими. «Трансцендентальное означаемое» как «чистый», не замутненный ничем внешним внутренний смысл (как чистое присутствие) есть иллюзия, от которой следует отказаться.

Из этих радикальных положений вытекают весьма радикальные следствия. Мыслителю, исследователю, автору отказывается в праве на обладание смыслом как таковым. Всякое притязание на обладание смыслом разоблачается в качестве неспособности субъекта отдать себе отчет в изначальной амбивалентности, многозначности производимых им высказываний. В том, в частности, что означающие, из которых сотканы его высказывания, находятся в сложных отношениях с другими означающими, включая и те, о которых сам автор не подозревает.

Во втором параграфе Первой главы «Философия абсурда в свете проектирования»  соискатель осуществляет философскую рефлексию абсурда на примере работ С. Кьеркегора, А. Камю  и Ж.-П. Сартра. Свидетельствуя о том, что понимание мира как тотального абсурда, где не действуют логические взаимосвязи и отсутствует какой-либо универсальный и «общий» для всех смысл является одним из фундаментальных положений экзистенциальной философии Камю, соискатель считает необходимым обратить внимание на следующий факт. 

Абсурд у Камю позиционируется как онтологический принцип, абсолютное несовпадение структуры человеческого и мирового бытия, где человек обречен в психологическом и экзистенциальном смысле быть, с одной стороны, лицом «без определенного места жительства», имеющим полную свободу «передвижения». С другой, – быть полностью зависимым от самодостаточной «воли абсурда» субъектом, который не стремится к определению своей свободы по причине того, что живет, поглощенный ее стихией. По сути, Камю отказывается понимать абсурд в традиционном смысле, как деструктивное начало. Более того, отвергнуть абсурд – значит отвергнуть саму жизнь. Взбунтоваться против абсурда – вот, по мысли философа, единственно верный путь.

Согласно С. Кьеркегору, определение абсурда берет свое начало от не-знания Сократа. Именно сократовское незнание выступает,  по С. Кьеркегору, аналогом определения Абсурда с той лишь разницей, что в абсурдности абсурда еще меньше объективного знания, поскольку тут есть только «знание, что это абсурдно», что, в свою очередь, инициирует еще больший конфликт. «Сократовское “внутреннее” в экзистенции, – пишет Кьеркегор, –  это аналог веры, опять-таки с той лишь разницей, что “внутреннее в вере”, которое соответствует не абсурдности незнания, а абсурдности “абсурда”, носит еще более глубокий характер»1.

Соискатель подчеркивает, что на фоне осмысления абсурдности существования, Кьеркегор на страницах своих сочинений неоднократно «обыгрывает» лексему «эксперимент» («экспериментальный»). Смысл кьеркегоровского эксперимента проясняется при обращении к «Запискам из подполья» Ф. М. Достоевского, по собственному признанию которого свою повесть он выстраивал  именно в  экспериментальном ключе. В частности, Ю.С. Степанов отмечает в творчестве русского писателя ряд тематических блоков, которые не только демонстрируют причастность антигероя Достоевского к экзистенциальному человеку Кьеркегора, но и находят свое дальнейшее продолжение в работах Сартра и Кафки2.

Что же касается темы, условно обозначенной Ю.С. Степановым как «стена», то, по мысли соискателя, ее дальнейшая разработка связана не только с одноименной новеллой Ж.-П. Сартра. О значимости проблем экзистенциальной философии в эпоху постмодернизма свидетельствует и фильм «The Wall», созданный на основе альбома британской рок-группы «Pink Floyd». Более того, обстоятельство, согласно которому в данный фильм был включен и отрывок из другого альбома, выпущенного «Pink Floyd» 39 лет назад – речь идет об альбоме «The Dark Side Of The Moon», позволяет утверждать следующее. Очевидность того, что современная жизнь является путем к безумию, и индивид должен вести суровую борьбу за сохранение рассудка, обусловлена великим множеством взаимопроникаемых свобод, которые повседневность предлагает каждому из нас. Плотность синтеза этих свобод такова, что становится уже почти осязаемой; кажется, что сама идея свободы непрестанно звучит в эклектично трассирующем (и трансирующем) ритме бытия, вследствие чего создается такое впечатление, что мы вот-вот захлебнемся в волнах свободы. Такое положение вещей свидетельствует о том, что свобода, которой мы обладаем сегодня, – это не просто свобода. Более сложной и ответственной свободы мы еще не знали. Очищенная от всяких примесей и шелухи «общества потребления», она парадоксальным образом означает собственную квинтэссенцию и призывает нас «вернуться» к подлинности.

Солидаризируясь с Кьеркегором, стремившимся отвоевать чистую единичную субъективность, непримиримую и яростную непокорность непосредственной жизни у объективной всеобщей сущности, Ж.-П. Сартр называет его в числе первых мыслителей, которым с наибольшей полнотой удалось выразить несоизмеримость реальности и знания. Согласно Сартру, существование любого человека детерминируется не только факторами, определяющими его отношение к данной в настоящий момент реальности, но и отношением к тому будущему объекту, который человек стремится вызвать к жизни. Это, по мнению Сартра, и надо считать проектом. Иначе говоря, проект – это то, чего еще не было. Именно поэтому сартровский человек предстает перед нами не столько суммой «того, что в нем есть», сколько «совокупностью того, чего в нем еще нет, но чем он может стать»3.

Завершая второй параграф Первой главы, соискатель настаивает на том, что современные границы индивидуально-субъектного неизмеримо шире тех, которые были актуальны еще двадцать-тридцать лет назад. При этом четкость «контуров» может постоянно видоизменяться. Бунт, предлагаемый Камю против абсурдности мира, означает сегодня, прежде всего, бунт во имя себя самого, своей экзистенции, обретения собственного лица. Призывая сметать любые идентичности, современная социокультурная ситуация требует от субъекта гораздо большей активности, чем в предшествующие эпохи. Каждый из нас поставлен перед необходимостью исключительно самостоятельно выбирать, на каком базисе-фундаменте и из каких элементов конструировать свое «Я» и свою идентичность. Можно, таким образом, быть кем угодно, принадлежать любой из известных культур (или субкультур), меняя эту принадлежность в соответствии с тем или иным «вызовом» ситуации.

Третий параграф Первой главы «Теория спектакулярности в аспекте симуляции» строится на основе одного из парадигмальных понятий социальной мысли второй половины ХХ века – «общество спектакля». Введённое в научный оборот в одноимённой работе Ги Дебора, данное понятие дало старт целому направлению в гуманитарной науке, условно именуемому «теорией спектакулярности». Согласно Ги Дебору, под «обществом спектакля»  следует понимать особое состояние современной эпохи, которой присущ симулятивный характер общественных отношений, пришедший на смену реальному. В дискурсивной плоскости, очерченной понятием «общество спектакля», наиболее значимыми с точки зрения симулятивного характера общественных отношений, оказываются такие феномены, как «подобие», «нереальное», «вымышленное» и т.д. 

Выявляя предпосылки теории спектакулярности в социокультурной динамике, соискатель останавливается на трудах представителей античной философии (Платон, Марк Аврелий, Секст  Эмпирик); Средневековья (Боэций, Фома Аквинский); Возрождения (Джордано Бруно, Николай Кузанский) и Нового времени  (Джордж Беркли, Дэвид Юм). Из числа теоретиков Просвещения, косвенно затрагивающих  теорию спектакулярности, соискатель обращает внимание на трактат «Размышления о физическом содействии Божием», авторство которого принадлежит Мальбраншу. Немецкая философия представлена именами  Канта, Маркса и Ницше.  Современная философия в лице Гадамера, Гуссерля, Ортеги-и-Гассета, Хайдеггера, Батая также внесла свою лепту в развитие проблемного поля исследования, в фокусе которого оказалось «общество спектакля». Однако с наибольшей полнотой в теорию спектакулярности вписывается концепция Жана Бодрийяра.

В частности, в работе «Симулякры и симуляция»  Бодрийяр настаивает на том, что различие между симуляцией и реальным исчезает и, следовательно, не остается места для метафизики. В данном контексте постмодернистский проект выступает как «тактика выживания среди руин». Подвергая критике его инертность и отсутствие теоретических якорей, Бодрийяр считает насущно необходимым выбор «культурной стратегии». Философ анализирует три стратегические модели:

– «банальную», которая связана со стремлением более умного субъекта контролировать объект (по мысли Бодрийяра, эта модель ушла в прошлое);

– «ироническую», которая основана на мысленной власти субъекта над объектом; такая модель искусственна, ирреальна;

– «фатальную» (ее Бодрийяр считает наиболее продуктивной), когда субъект признает дъявольскую, искушающую гениальность объекта и переходит на сторону этого объекта, перенимая его «правила игры»; объект долго «дразнит» субъекта и наконец «соблазняет» его.

Рассматривая современное состояние социума с позиции гиперреальности, Бодрийяр пишет о такой его стадии, в которой противоречие реального и воображаемого полностью стирается. Нереальность здесь предстает перед нами не в качестве нереальности сновидения или фантазма,  а как нереальность галлюцинаторного самоподобия реальности.

В заключении третьего параграфа Первой главы соискатель аргументирует мысль, согласно которой новизна подхода Бодрийяра заключается в фиксации создания новой области производительных сил и в описании возникновения новой общественной морали потребления, выполняющей открыто идеологические функции. Феномен потребления обобщен до тотальной целостности повседневной практики.

Подытоживая данные, полученные в ходе исследования, осуществляемого в рамках Первой главы диссертационной работы, соискатель приходит к следующим выводам: 

1. Современная философская мысль в попытках понять, «что же на самом деле происходит», обнаруживает сходство философии экзистенциализма и философии постмодернизма. Если экзистенциализм развернут «внутрь» человека,  пытаясь добраться до самых глубин человеческой сущности, чтобы пристально и детально рассмотреть человека со всех сторон, то постмодернизм, со всей его кажущейся «поверхностностью», в принципе ставит те же цели и задачи, умело их вуалируя и как бы заведомо «играя» с воспринимающим.

2. Философы-постмодернисты, при всей полифоничности, говорят преимущественно на двух языках. Первый из них предназначен для «массового потребления» – символы, образы, эмблемы, устойчивость метафор и аллюзий отсылают к культурным штампам и привычному опыту философствования, ориентируясь на «доверие вещам». Трансформация философии мыслится как «реструктурирование», где устоявшиеся смыслы и «вопрошания» соединяются в контексты, имеющие своей целью разрушение привычного. Здесь акцентуации подвергаются не столько парадоксы отражения действительности, сколько явная или латентная манипуляция ее отражениями в массовом сознании. Второй язык (претендующий на некую «элитарность») пронизан скрытой иронией, посредством которой осуществляется призыв отказаться от демонстрации истинного отношения европейцев к своему прошлому.

3. Новая рецепция прошлого содержит «вызовы», проигнорированные европейской философией. Накопление ошибок гносеологических привело к ошибкам экзистенциальным и социальным.

Во Второй главе  «Специфика экзистенции и ее вариативность в условиях постмодерна» выявляется специфика человеческого существования в эпоху постмодерна.

В первом параграфе «Социально-синергетический и семиотический подходы как инструменты анализа проблемы» выявляется методологический, теоретический и практический потенциал обозначенных подходов. Их объединение в одной плоскости, заданной первым параграфом Второй главы, обусловлено следующим обстоятельством. По мнению соискателя, тот факт, согласно которому синергетика рассматривает систему в динамическом ключе, позволяет позиционировать систему каких бы то ни было знаков не столько как некую иерархически организованную структуру, сколько как структуру-процесс, вследствие чего мы можем говорить о безусловной сочетаемости одного подхода с другим на основе принципа дополнительности.

По мнению соискателя, особенностью синергетики является то, что она строится не по предметам, а по проблемам и поэтому  к подобным теоретическим конструкциям неприменим дисциплинарный подход. Кроме того, синергетика синтетична  по своему духу, а стало быть, ее нельзя однозначно отнести ни к естественным  или техническим, ни к общественным областям знания.

К безусловным преимуществам синергетики соискатель относит:

– ее непрерывное  совершенствование и обогащение новыми идеями и методами;

– превращение ее в разновидность языка науки, способного  более емко, но лаконично описывать сложноструктурированые системы, но, прежде всего, явление самоорганизации или процесс спонтанного возникновения структур;

– способность осуществлять так называемое обратимое «сжатие информации», без каких-либо ее потерь, что обеспечивает синергетике, минуя детали, понимать и описывать эмерджентные свойства и самоорганизацию целого.

Солидаризируясь с В. И. Аршиновым и В. Г. Будановым – авторами статьи «Когнитивные основания синергетики», – соискатель считает наиболее емким, отвечающим действительному положению дел, следующее определение синергетики с точки зрения философии: «синергетика – это наука (точнее говоря, движение в науке) о становящемся бытии, о самом  становлении его механизмов и их представлении»4.

В силу своей  обращенности к решению новых научных  проблем, синергетическое знание становится методом поисковой деятельности, т.к. осуществляет трансдисциплинарный перенос разработанных в ее рамках моделей, паттернов знания в другие области. Сама природа когнитивных  схем трансдисциплинарного переноса знаний такова, что в них (этих схемах) заложена внутренняя программа действия. При этом синергетика вооружает субъекта представлением о мире как о нелинейном, структурированном дискретным, квантовым образом феномене. Соискатель обращает особое внимание на тот факт, что в таком мире самоподдерживаются в качестве относительно устойчивых только определенные типы структур из спектра потенциально возможного.

По мысли соискателя, особенно перспективным представляется то, что в синергетическом подходе структура (или организация) рассматривается не как нечто стационарное, а как процесс, локализованный в определенной области непрерывной среды. Этот процесс имеет определенную геометрическую форму и способен  каким-то образом развиваться, перемещаться по среде. Другими словами, структура есть пятно организации, перемещающееся  (“блуждающее”) по среде. Открытая нелинейная среда покрывает себя такими пятнами организации.

Если для синергетики базовым элементом является понятие системы, то в семиотике в качестве такового выступает знак. Рассмотрение семиотики как одного из подходов в исследовании экзистенции соискатель предваряет определением семиотики, предложенным В. Фещенко. Согласно ученому, «процесс наблюдения за чем-либо – это, по существу, уже семиотический процесс, если он сопровождается поиском и нахождением закономерностей объекта, пересечениями, схождениями и размежеваниями данного объекта с другими объектами, динамикой внутри самого объекта5.

Принимая во внимание представленную В. Фещенко карту областей семиотических исследований6, соискатель считает возможным внести в нее ряд корректив, обусловленных современной социокультурной динамикой. Во-первых,  разделение семиотики визуального и семиотики текста; семиотики рекламы, семиотики фотографии;  киносемиотики; семиотики театра, а также семиотики архитектуры на отдельные области представляется нецелесообразным в рамках так называемого «визуального поворота». Имеется в виду провозглашенная в 70-е года ХХ века американским исследователем Фредериком Джеймисоном онтологизация культурного пространства. Другими словами, в силу того, что визуальность сегодня – это не просто новейшая «примесь» к вербальности, не «крен», возникающий относительно классической сбалансированности, но базовый модус существования современной культуры, общий принцип структурирования ее продуктов, семиотика визуального значительно расширяет свои границы, в рамках которых  «все смыслы обретаются в напряжении между господством взгляда (gaze)  и неограниченным богатством визуального объекта»7

Точно также представляются не вполне обоснованными и другие, предложенные В. Фещенко дефиниции, поскольку все они укладываются в проблемное поле синергетической семиотики. Здесь важно подчеркнуть, что в числе  сложных и саморазвивающихся систем отдельное место занимают художественные системы. Их уникальность обусловлена, с точки зрения синергетики, «уникальностью содержания каждой личности и каждого художественного образа, что повышает на несколько порядков уровень сложности и тип сложности этих систем и делает безграничным многообразие их конкретных модификаций»8. Особенно примечательным в данном контексте оказывается, по мысли соискателя, тот факт, что «по мере “взросления” замысла его развитие во все большей степени начинает зависеть не от художника, а от самого созревающего произведения, т.е. становится в точном смысле этого слова процессом самоорганизации»9.

Подытоживая все вышеизложенное в первом параграфе Второй главы, соискатель констатирует следующее. Социально-синергетический подход позволяет проанализировать человеческое существование в нестабильном, неопределенном мире и определить личность как неравновесную, нелинейную систему, что детерминирует ее умение адекватно отвечать на вызовы нестабильной социальной реальности. В свою очередь, семиотический подход обеспечивает субъекту возможность рассматривать бытие как текст, акцентируя внимание на поисках смыслов, кодов, значений символического языкового универсума. При этом потребность заняться их экзистенциально и социально значимой расшифровкой в обществе постмодерна, которое тяготеет к элиминированию субъективного, целиком и полностью зависит от намерения каждого из нас.

Во втором параграфе  Второй главы «Игровой подход как методологическое средство исследования экзистенции» соискатель осуществляет ревизию современных концепций игры, обращаясь к творчеству Т. А. Апинян, Л. Витгенштейна, А. Д. Кошелева,  Дж. Лакоффа, Р. Барта, Й. Хейзинги и др.

Одним из важнейших мотивов игры, по мысли соискателя, является стремление к освобождению от обстоятельств и забот реальной жизни, желание отдохнуть. Не менее важным мотивом выступают те или иные притязания личности (например, стремление к самовыражению, успеху или приобретению игрового опыта, но, более всего, стремление к самореализации). Иногда в качестве мотива игры выступает выигрыш, но, под этим, как представляется, следует понимать скорее некий «положительный результат» (нежели материальное вознаграждение, т.к. превращение в единственный мотив игры стремления к материальной пользе будет способствовать трансформации игры в разновидность материального действия). Мотивом игры может  выступать и коммуникация (общение «по интересам» или такое, где утрачивают свою роль профессиональные, корпоративные либо сословные  препятствия). В настоящее время, согласно соискателю, одним из важнейших  мотивов игры становится стремление к выходу из состояния стабильности, которое характеризуется устойчивым негативом, вызванным напряжением, стрессом, фобией и т.п. Отмеченный мотив  может позиционироваться как стремление к обновлению жизненных интенций, желаний и т.п., под которым подчас скрывается глубинное  человеческое стремление к свободе, либо отсутствующей, либо еще не реализованной в настоящем.

Поскольку для полного представления  об игре необходим учет и анализ игры как способа деятельности, которая определенным образом структурирована и организована, одним из основополагающих или игрообразующих моментов такой деятельности является соблюдение правил,  нарушение  которых делает игру невозможной и она прекращается. Наиболее полное освоение игровых правил субъектом происходит, по мысли соискателя, в процессе освоения текстов культуры, в первую очередь, словесного текста. Для аргументации представленной позиции соискатель обращается к работам Р. Барта.

Подчеркивая игровой характер отношений, складывающихся между текстом и читателем, французский семиолог разделяет чтение как потребление и чтение как игру. Поясняя, что слово «игра» следует понимать во всей ее многозначности – «играет сам текст (так говорят о свободном ходе двери, механизма), и читатель тоже играет, причем двояко: он играет в текст (как в игру), ищет такую форму практики, в которой бы он воспроизводился, но еще и играет текст» – Барт уподоблял текст партитуре, требующей от читателя деятельного сотрудничества10.  Осуществляя проекцию идей Р. Барта на область исполнительской практики, П.С Волкова делает следующее предположение. Ситуация, когда «играет сам текст», соответствует смысловой множественности Urtext’a. Поскольку наряду с актуально представленной в нотном тексте аналитической формой, имплицитно Urtext содержит в себе и понятие культурной традиции, мы можем говорить о так называемых границах, которые ставят предел произволу исполнителя. В то же время, буквальное воспроизведение Urtext’a, отмеченное неукоснительным следованием «культурным штампам» в опоре на незыблемость авторитета, – лишь момент реализации установки на атрибуцию. В этой связи искусствовед приводит мысли Г. Г. Нейгауза о мучительной работе в составе жюри музыкальных конкурсов, когда в целом технически безупречное исполнение претендентов на победу оставляло ощущение удручающей одинаковости участников состязаний.

Напротив, под «игрой в Текст» следует понимать, согласно П. С. Волковой, момент поиска своего «Я» в той смысловой многозначности, которая является неустранимой по отношению ко всякому подлинному искусству. Такая операция основывается на противопоставлении материала (системы музыкальных грамматик) структуре (музыкальной речи), вследствие чего материал предстает как чистая возможность и, соответственно, структурируется заново. Наконец, «играть Текст» – значит осуществлять собственно художественную интерпретацию. Имеется в виду процесс согласования противоречий как путь актуализации собственного «Я» в системе текста или, что то же, индивидуальная проекция «Я» читателя на представленную в тексте систему «общих мест»11.

Соискатель также уточняет, что о необходимости деятельного сотрудничества со стороны читателя по отношению к тексту настаивал и В. В. Виноградов. Его уверенность зиждилась на том основании, что «художественное произведение з а д а н о читателю не как система положительного содержания, а скорее как известная схема или загадка»12. Соответственно, в задачи читателя входит «не только дополнить существующую схему, но и разгадать ее в конкретно-смысловом плане...»13. Об игровом характере отношений в искусстве писал и Ю. М. Лотман. Полностью отдавая себе отчет в том, что «искусство не игра», он, тем не менее, признавал, что в поведении как создающего, так и воспринимающего «(по-разному) наличествует элемент игры (сродни исполнительскому мастерству)»14. По-видимому, непременное наличие игрового эффекта в художественном тексте обусловлено тем, что как игра, так и искусство представляют собой «опыт того, что не случилось. Или того, что может случиться»15. Более того,  «текст в тексте, – согласно Ю. Лотману, – это специфически риторическое построение, при котором различие в закодированности разных частей текста делается выявленным фактором авторского построения и читательского восприятия текста. Переключение из одной системы семиотического осознания текста в другую на каком-то внутреннем структурном рубеже составляет в этом случае основу генерирования смысла. Такое построение прежде всего обостряет момент игры в тексте с позиции другого способа кодирования, текст  приобретает черты повышенной условности, подчеркивается его игровой характер»16.

В качестве примера игровой ситуации, складывающейся в процессе чтения, соискатель предлагает рассказ Х. Мураками «Зеленый зверь».

Согласно соискателю, игровой эффект, при котором элементы, находящиеся на переднем плане, приобретают «свои очертания только в процессе перемещения с заднего плана», причем, «поскольку выделенный элемент первоначально был составной частью заднего плана, то он как таковой создается только сейчас»17, с наибольшей полнотой раскрывается в опыте реинтерпретации. Именно перемещение с одного плана на другой обращает на себя внимание П. С. Волковой при исследовании ею понятия «рекурсия» (лат. ‘recursо’ – бегу назад, спешу обратно, возвращаюсь)» и латинской приставки ‘re’ как части понятия «реинтерпретация». Если рекурсивная последовательность являет собой «возвратную последовательность, когда в решении какой-либо задачи приходится использовать предшествующие элементы данной последовательности»18, то собственно реинтерпретация опознается через напряженную игру таких взаимоисключающих друг друга понятий, как «повторение» («возобновление», «возвращение», «преломление», «удвоение», «отражение», «восстановление») и «противодействие» («возражение», «подавление», «разрушение»).

По сути, балансирование на игре противоположностей и обеспечивает динамику восприятия таких художественных образцов, элементы которых становятся значимыми исключительно на фоне возврата к уже существующим прототекстам, что убедительно представлено на примере ряда произведений, рожденных эпохой постмодернизма. В их числе: трилогия Киры Муратовой, включающая в себя «Котельную № 6» (А. Чехов. «Палата № 6»); «Офелию» (В. Шекспир. «Гамлет»); «Девочку и смерть» (М. Горький. «Девушка и смерть»),  а также новелла С. Параджанова «Лебединое озеро. Зона» и одноименный фильм Ю. Ильенко (П. Чайковский. «Лебединое озеро»)19.

В заключении второго параграфа Второй главы соискатель свидетельствует, что игровой подход позволяет представить бытие как игру, а игру, в свою очередь, как свободную деятельность, в том числе продуцирующую воображаемое. Таким образом, игра рассматривается как один из методов открытия человеком своих экзистенциальных возможностей.

В третьем параграфе Второй главы «Личность как экзистенциальный концепт в условиях постмодерна» соискатель позиционирует общество постмодерна как высокоскоростную конструкцию. Колоссальная динамика всех социальных процессов задает особое измерение человеческого существования, где не работают привычные, традиционные социально-философские системы. Соответственно, требуется принципиально новый ракурс исследования, в котором время становится одним из основных витальных ресурсов человека, а основное значение придается скорости человеческого мышления. Именно скорость мышления детерминирует и действия личности, и ее возможности. В контексте такого социума личность рассматривается как открытая, неравновесная система, имеющая множество векторов моментальной реакции на внешние и внутренние стимулы. Это диктует необходимость поиска нового качества субъекта, которое не только отвечает запросам современности, в том числе и с учетом новых гендерных реалий, но и позволяет принципиально иначе подойти к осмыслению существования человека в обществе постмодерна.

В качестве искомой дефиниции предлагается авторское понятие «homo existens» (человек существующий). Существование в условиях постмодерна является предельно напряженным и требует максимальной концентрации экзистенциально-ментальных сил в ответ на постоянно возникающие, вновь и вновь продуцируемые различные социальные вызовы. Важнейшим проявлением homo existens выступает его креативность, которая обусловлена трансгрессивным опытом субъекта. Согласно соискателю,  неизбежность вариативности экзистенции человека в условиях постмодерна детерминирована вариативностью и социального, и личностного.

Завершая Вторую главу диссертационного исследования, соискатель  констатирует следующее. 1. Философским методом постмодернизма является деконструкция, утвердившаяся в этом своем качестве в конце XX века. Суть этого метода состоит в том, что он решительно сместил исследовательский интерес с определенности (смыслового порядка) на неопределенность (смысловую неупорядоченность). Это означает, что в отличие от традиционного (эпистемологического) подхода, занятого поисками истины как меры некой онтологической определенности, деконструкция занята прямо противоположным: определением истинной меры неопределенности изучаемой реальности. Полученная в результате применения такого метода постмодернистская текстология, на появление которой в значительной степени повлиял и общий лингвистический (языковой) сдвиг в культуре и философии, стала жесткой привязкой смыслов к тексту, охватив собой всю реальность.

2. Возрастающая роль коммуникации ведет к тому, что пространственно-временная организованность человеческого бытия сегодня часто подменяется упрощенной топологией «посещения», «пользования». Такое положение дел способствует укоренению в сознании мысли о том,  что человеческое сегодня возможно не только на основе социального, но и на основе технологического, и, следовательно, о малой (и все уменьшающейся) значимости социального. Это можно считать одним из следствий тотального воздействия коммуникации и ее многообразных влияний на человека.

3. В отличие от представлений экзистенциалистов об определенности, устойчивости движения (развития) личности в направлении к реализации ее проекта (или к трансценденции), в постмодернистской трактовке человека акцент делается не на линейном, а на ризоматичном характере самого движения и существования, включающем возможность флуктуаций и бифуркаций. Свобода понимается как возможность смены проектов (в силу непредсказуемости развития социума) и часто – как сетевая свобода, что позволяет квалифицировать личность с позиции периодически возникающего в случаях кратковременных резонансов с социумом феномена, в том числе реализуемого и на уровне некой  «структуры». Трансценденция ставится под вопрос, т.к. неясны пределы, за которые предполагалось выйти. В то же время, чем бы мы не занимались, что бы ни творили, мы всегда, в конечном счете, продуцируем человека и общество, вернее, живущего в обществе человека. При этом если экономическое, политическое и т.д. считать формами или структурами, а социальное – некой «бесформенной формой» (К. Касториадис), неструктурируемой структурой, неким светом, позволяющим видеть отдельные вещи, но при этом остающимся невидимым, общество реально существует, оно многомерно, а потому многопланово влияет на существование человека, на его экзистенцию.

В Заключении подводится краткий итог исследования, делаются обобщающие выводы о сходстве и различии философии экзистенциализма и философии постмодернизма; обозначаются пути и методы дальнейшего исследования современного состояния социума в контексте современных направлений философской мысли.

Основные результаты диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:

В изданиях, рекомендованных ВАК:

1. Прокопьева П.В. К вопросу о подлинной экзистенции //Социально-гуманитарные знания. 2007. № 7. – С. 168-170. (0,2 п.л.)

2. Прокопьева П.В. Методологические возможности экзистенциализма в исследованиях современной культуры//Социально-гуманитарные знания. Дополнительный выпуск. № 4, 2008. – С. 242-245. (0,4 п.л.)

3. Прокопьева П.В. Тексты культуры в контексте постмодернизма //Социально-гуманитарные знания. 2008. № 10. – С. 153-158. (0,4 п.л.)

4. Прокопьева П.В., Горбунова И.М. Экзистенция российской женщины в тисках материнства. Социально-гуманитарные знания. 2009. – №  8 (в соавторстве, авторство не разделено). – С. 376-38 (0,4 п.л.)

5. Прокопьева П.В., Горбунова И.М. Социальные  проблемы пола  в философском анализе культуры. Вестник Адыгейского гос. университета.– Майкоп, 2008. – Вып.8.  (в соавторстве, авторство не разделено). – С. 37-39 (0,4 п.л.)

В других изданиях:

6. Прокопьева П.В. Автор-читатель: современный семиотический диалог// сб. Семиотика культуры и искусства: Материалы Пятой Международной научно-практической конференции: в 2 тт. – Краснодар, 2007. – Т.1. – С. 14-15. (0,2 п.л.)

7. Прокопьева П.В., Волкова П.С. Семиотическое прочтение философских текстов //Гуманитарные аспекты профессионального образования: проблемы и перспективы. Материалы III Междунар. науч.-практ. конференции (в рамках III Международной научно-практической конференции «Пожарная и аварийная безопасность»). – Иваново: ОАО «Издательство «Иваново», 2007. – с.43-47. (в соавторстве, авторство не разделено) (0,3 п.л.)

8. Прокопьева П.В. Тексты культуры  в контексте постмодернизма // Актуальные вопросы социогуманитарного знания: история и современность. Межвузовский сборник научных трудов. – Краснодар, 2007. – Вып. 2. – С.  138-144. (0,2 п.л.)

9. Прокопьева П.В. Философия жизни в текстах культуры // Актуальные вопросы социогуманитарного знания: история и современность. Межвузовский сборник научных трудов. – Краснодар, 2007. – Вып.2. – С. 99-100. (0,1 п.л.)

10. Прокопьева П.В. Феномен интерпретации в контексте постмодернизма (на примере кинематографа ХХ века) // Актуальные вопросы социогуманитарного знания: история и современность. Межвузовский сборник научных трудов. – Краснодар, 2008. – Вып.3. – С. 111-115.  (0,3 п.л.)

11. Прокопьева П.В., Горбунова И.М. О возможностях методологического совмещения экзистенциализма и теории гендера//Теория и практика общественного развития. 2009, № 3-4 (печатная версия электронного научного журнала «Теория и практика общественного развития» - www. teoria-practica. ru) – С. 98-108. (в соавторстве, авторство не разделено) (0,5 п.л.)

12. Прокопьева П.В. On the New Trends in Semiotics// Italy – Russia: The XVIII-XXI centuries. International Scientific Conference (April 11-19, 2008. Krasnodar – Rome). New York – Rome – Krasnodar, 2008. – С. 46. (0, 1 п.л.)

13. Прокопьева П.В. О расширении интерпретации //Италия-Россия:  XVIII – XXI вв.: международная научная конференция. – Краснодар – Рим, 11-19 апреля 2008 г.: сборник материалов конференции. – Нью-Йорк – Рим – Краснодар, 2008. – С. 62. (0,1 п.л.)

14. Прокопьева П.В. Тексты культуры как объект социально-философского и семиотического анализа //Третья ежегодная научная конференция Гуманитарного центра КГУКИ. Материалы научной конференции: Краснодар – Горячий Ключ, 26 июня 2007 г. – Краснодар, 2008. – Вып.2. – С. 68-71. (0,2 п.л.)

15. Прокопьева П.В., Горбунова И.М. О гендерной составляющей в анализе текстов культуры //Третья ежегодная научная конференция Гуманитарного центра КГУКИ. Материалы научной конференции: Краснодар-Горячий Ключ, 26 июня 2007 г. – Краснодар, 2008. – Вып.2. – С. 91-94. (0,3  п.л.)  (в соавторстве, авторство не разделено)

16. Прокопьева П.В., Волкова П.С. Методологические возможности экзистенциализма в исследованиях современной культуры: к постановке проблемы// Человек, общество, история: методологические и региональный контекст [Текст]: сб. материалов Всероссийской научной конференции памяти С.Э. Крапивенского, г. Волгоград, 16–17 апреля 2008 г. – Волгоград.2008. – c.124-131. (0,4 п.л.) (в соавторстве, авторство не разделено)

17. Прокопьева П.В., Инников С.В. Музыка в современном кинематографе//Музыкальное образование в современном мире. Диалог времен: Материалы международной научно-практической конференции (27-29 ноября 2008 года). Часть 2. СПб.: Изд-во РГПУ им.А.И. Герцена, 2009. – С.71-74. (в соавторстве, авторство не разделено) (0,3 п.л.)

18. Прокопьева П.В., Горбунова И.М. Man in the Existential Transformations Process// Jerusalem & World. International Scientific Conference ‘Jerusalem: Cradle of the European and World Culture’ (February 20-28, 2009. Krasnodar – Jerusalem). New York – Jerusalem – Krasnodar, 2009. – С. 60-61. (в соавторстве, авторство не разделено) (0, 1 п.л.)

19. Прокопьева П.В. О культурной значимости гендерных исследований в XXI веке //Актуальные вопросы социогуманитарного знания: история и современность: межвузовский сб. научных трудов. – Краснодар, 2009. – Вып. 4. – С. 5-6 (0,2 п.л.) (в соавторстве, авторство не разделено)

20. Прокопьева П.В. Back To Existence For Being//ACA International Scientific Conference Series. Volume IV = Том IV: Размышляя о современном (симпозиум ГЦ КГУКИ): Пятая ежегодная научная конференция Гуманитарного центра КГУКИ. Горячий Ключ, 22 июня 2009 г. [Сборник материалов конференции]. Нью-Йорк – Краснодар, 2009. – С. 22 (0,1 п.л).

21. Прокопьева П.В. Об экзистенциальном времени (просматривая Сартра)//ACA International Science Conferences Series. Volume V= Том V: Россия – Франция: диалог культур: Международная научная конференция. Краснодар – Париж, 28 апреля – 7 мая 2010 г. [Сборник материалов конференции]. Нью-Йорк – Краснодар, 2010. – С. 44. (0,1 п.л.)

22. Прокопьева П.В., Горбунова И.М. Социокультурное значение поисков глубинного смысла индивидуального, личного, сексуального Ж.Делезом //Актуальные вопросы социогуманитарного знания: история и современность: межвузовский сборник научных трудов. – Краснодар: Краснодар, ун-т МВД России, 2010. – Вып.5. – С. 42-47. (в соавторстве, авторство не разделено) (0,4 п.л.)

23. Прокопьева П.В. Доверие к человеку в постмодернистском дискурсе // Социально-гуманитарный вестник: Межвузовский сборник научных статей. Специальный выпуск (12). Ежегодник Краснодарского регионального отделения Российского Философского общества. – Краснодар, 2012. – С. 105–107. (0,2 п.л.)

24.  Прокопьева П.В. Экзистенциальные проблемы в образовательном процессе //Проблемы российской педагогики высшей школы в условиях второго десятилетия XXI века: прошлое и настоящее: Международная научная конференция. – Нью-Йорк – Краснодар, 2012. С. 17. (0,2 п.л.)

25. Прокопьева П.В. Человек в постмодернистском дискурсе: к постановке проблемы //Актуальные вопросы социогуманитарного знания: история и современность: межвузовский сб. научных трудов. – Краснодар, 2012. – Вып.8. – С. 6– 8.  (0,3 п.л.) 

Общий объем публикаций составил 6,0 п.л.

Формат бумаги 60х84 1/16.

Гарнитура шрифта «Times New Roman Cyr».

Тираж 110 экз. Заказ 03-41

Отпечатано с готового оригинал макета

ООО “Славянка”

Краснодар, ул. Орджоникидзе, 52


1  Kierkegaard S. Post-Scriptum aux Miettes philosophiques. Traduit de danois par P. Petit. – Paris: NRF, Gallimard, 1949. – S.  135.

2  Степанов Ю.С. Семиотика. Философия. Авангард //Семиотика и Авангард: Антология /Ред-сост. Ю.С. Стпеанова, Н.А. Фатеева, В.В. Фещенко, Н.С. Сироткин. Под общ. ред. Ю.С. Стпеанова. –  М.: Академический Проект: Культура, 2006. –  С. 5–32.

3  Сартр Ж.-П. Ситуация // Антология литературно-эстетической мысли. – М., 1998. – С. 294.

4 Аршинов В.И., Буданов В. Г. Когнитивные основания синергетики //Синергетическая парадигма. – М.: Прогресс-Традиция, 2002. – с. 67-108.

5  Фещенко В. В.  Autopoetica  как опыт и метод. Или о новых горизонтах семиотики //Семиотика и авангард: Антология. – М.: Академический проект. Культура. 2006. – С. 57.

6 Согласно исследователю, основные подразделения семиотики могут быть представлены следующим образом: общая семиотика;  биосемиотка (семиотика клетки, фитосемиотика, зоосемиотика); экосемиотика; социальная семиотика; семиотика политики; семиотика культуры (структурная антропология, этносемиотика; семиотика фольклора); лингвосемиотика; семиотика концептов; семиотическая логика (абстрактная семиотика); математическая (алгебраическая) семиотика;  компьютерная семиотика (теория коммуникации);  когнитивная семиотика;  медиасемиотика; семиотика рекламы; семиотика текста (нарратология); визуальная семиотика; семиотика фотографии;  киносемиотика; семиотика театра; музыкальная семиотика; семиотика архитектуры; семиотика искусства и др. См. Фещенко В. В. Цит. изд. – С. 60.

7 Горных А. Повествовательная и визуальная форма: критическая историзация по Фредерику Джеймисону // Визуальный поворот: Сб. научн. ст. Под ред. Е.Р. Ярской-Смирновой, П.В. Романова, В.Л. Круткина. – Саратов: Научная книга, 2007. – С. 413.

8 Каган М.С. Формирование личности как синергетический процесс // Синергетическая парадигма. Человек и общество в условиях нестабильности. – М., 2003. – С. 219.

9 Каган М.С. Цит. изд. – С. 225.

10  Барт  Р. Избранные произведения. – М.: Прогресс, 1994. – С. 421.

11 Волкова П.С. Реинтерпретация художественного текста (на материале искусства ХХ века). – Краснодар: КГУКИ, 2009.

12 Виноградов В.В. О теории художественной речи. – М., 1971. – С. 9.

13 Виноградов В.В. Там же.

14 Лотман Ю.М. Об искусстве. – Спб., 1998.  – С. 397.

15 Лотман Ю.М. Цит. изд. –  С. 401.

16 Лотман Ю.М. Культура и взрыв. – М., 1992. – С. 110–111.

17 Изер В. Историко-функциональная текстовая модель литературы // Вестник Московского университета. – Сер. 9. Филология. 1997. – № 3. – С. 27.

18  Кондаков Н. Логический словарь-справочник. – М., 1975. – С. 515. 

19  Волкова П.С. Реинтерпретация в современном искусстве. Опыт осмысления.  Lambert Akamic Publishing, 2012.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.