WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ТИМОЩЕНКО АНДРЕЙ ВАЛЕРЬЕВИЧ

АКТУАЛИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ КОНЦЕПЦИЙ МЕТАФИЗИКИ ВСЕЕДИНСТВА

В ГЛОБАЛИЗИРУЮЩЕМСЯ МИРЕ

               09.00.11 – Социальная философия

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени
кандидата философских наук

Ставрополь, 2012

Работа выполнена на кафедре философии ФГБОУ ВПО

«Северо-Кавказский государственный технический университет»

Научный руководитель: доктор философских наук, доцент

Балдицына Елена Ивановна.


Официальные оппоненты: Колосова Ольга Юрьевна, доктор философских наук, доцент, филиал Российского государственного социального университета в г. Ставрополе, профессор кафедры общих гуманитарных и естественнонаучных дисциплин;

Лаза Валентина Дмитриевна, кандидат философских наук, доцент, Пятигорский государственный лингвистический университет, доцент кафедры политологии, социологии и теологии.

 

Ведущая организация:  Кабардино-Балкарский государственный

университет

Защита состоится 14 мая 2012 г. в 1230 часов на заседании диссертационного совета Д  212.245.04 при Северо-Кавказском государственном техническом университете по адресу: 355028, г. Ставрополь, пр. Кулакова, 2, ауд. 305.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Северо-Кавказского государственного технического университета по адресу: 355028, г. Ставрополь, пр. Кулакова, 2.

Автореферат разослан «___» апреля 2012 г.

Ученый секретарь                                                

диссертационного совета                                         Лагунов А. А.        

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. Одной из важнейших проблем современной социальной философии является необходимость теоретического осмысления соотношения двух встречных тенденций глобализирующегося мира. С одной стороны, развитие техники и технологий, рост коммуникационных возможностей способствуют проявлению тенденции к универсализации социальных отношений, с другой, все чаще заявляет о себе стремление народов к сохранению своей сложившейся в социально-историческом процессе уникальности. Становится ясно, что экспликация глобализационных процессов, основанная на линейно-прогрессистской парадигме, в соответствии с которой для всех больших и малых общностей существует лишь один путь социального развития, а следовательно, можно вести речь как о развитых странах, так и о развивающихся, только догоняющих первые, как минимум, неадекватна действительности. Такая парадигма служит теоретическим оправданием для активно претворяющейся сегодня в социальной жизни политики неоколониализма, основанной на экономическом и культурном подчинении большей части человечества интересам евро-атлантической цивилизации.

Однако и многочисленные цивилизационные концепции современной философии истории, исходящие из предположения о важности рассмотрения лишь уникальных сторон «общественных организмов» и практически игнорирующие растущую тенденцию к универсализации общностей, представляются односторонними. Человечество сегодня объединяется по многим параметрам, и вести речь о возможности изоляции (политической, культурной, экономической и пр.) различных государств и, тем более, народов неправомерно. В этой связи актуальными становятся поиски синтезирующего,  «третьего пути», снимающего односторонности и противоречия как формационной, так и цивилизационной историософских парадигм. При этом ценным может оказаться опыт, накопленный отечественной религиозной философией в целом и метафизикой всеединства в частности.

Отталкивающаяся от интуиции «положительного всеединства» В. С. Соловьева русская метафизика еще на рубеже XIX – XX вв. во многом предвосхитила постановку социальных проблем, связанных с интеграционными процессами, которые стали концептуализироваться лишь в середине XX в., а в большей мере – только к его завершению, когда глобализационная проблематика в социально-философских исследованиях стала определяющей. И метафизика всеединства не только ставила эти проблемы, но и предлагала их оригинальные решения, основывающиеся как на личных представлениях и убеждениях того или иного автора, так и на проверенных временем выводах соборного (а значит, сочетающего в себе универсальные и уникальные моменты: и коллективный, и личностный духовно-интеллектуальный опыт) разума православной церкви.

Разумеется, социальные концепции, выработанные российской метафизикой всеединства, нуждаются сегодня в соответствующей времени и условиям интерпретации, к тому же, нельзя не учитывать и факта незавершенности (по известным историческим причинам), а также противоречивости самих этих концепций. Всякое недогматическое философствование есть живой процесс, нуждающийся в постоянном развитии и совершенствовании, тем более что социальное время вносит в него свои коррективы. И метафизика всеединства, являясь нашим ценным философским наследием и актуализируясь в современном мире, может способствовать решению многих социально-философских проблем, в том числе связанных с глобализационной тематикой.

Степень разработанности проблемы. В целях решения задач, поставленных в настоящей диссертации, было необходимо проведение работы с большим массивом философской литературы, посвященной раскрытию многочисленных аспектов исследовательской проблемы.

Для прояснения социально-исторических и методологических вопросов исследования потребовалось обращение к классическим философским трудам таких знаменитых авторов как Августин Блаженный, Аристотель, Беме Я., Гегель Г. В. Ф., Кант И., Лейбниц Г., Кузанский Н., Паскаль Б., Плотин, Прокл, Спиноза Б., Фихте И. Г., Шеллинг Ф. В. Й., Шопенгауэр А., Экхарт М., Юм Д.

Кроме того, были привлечены работы и более поздних зарубежных философов, как современные, так и ставшие уже классическими: Бергсона А., Бубера М., Мариза Д., Фишера К., Форнет-Бетанкура Р., Френча М., Берлина И., Гоэрдта В., Хаардта А., Койре А., Шейна Л.

Диссертационный контекст предполагал также ознакомление с богословской литературой, представленной такими мыслителями как Григорий Богослов, Григорий Нисский, Григорий Палама, Григорий Синаит, Иларион, Иоанн Дамаскин.

Немаловажным для выстраивания общей методологии исследования было и обращение к работам русских мыслителей периода зарождения и становления русской религиозной философии, прежде всего таких как Аксаков К. С., Герцен А. И., Державин Г. Р., Достоевский Ф. М., Киреевский И. В., Ломоносов М. В., Самарин Ю. Ф., Сковорода Г. С., Хомяков А. С., Чаадаев П. Я., Чернышевский Н. Г.

Основополагающими для проведенного исследования явились произведения представителей русской метафизики, в той или иной степени развивавших концепт всеединства – Бердяева Н. А., Булгакова С. Н., Зеньковского В. В., Карсавина Л. П., Лопатина Л. М., Лосева А. Ф., Лосского Н. О., Соловьева В. С., Трубецкого Е. Н., Трубецкого С. Н., Флоренского П. А., Франка С. Л., Эрна В. Ф.

Ценными для формулировки выводов диссертации стали оценки русской религиозной философии, переживавшей свой расцвет в конце XIX – начале XX вв., сделанные ее современниками: Леонтьевым К. Н., Лосским В. Н., Никольским А. А., Новгородцевым П. И., Флоровским Г. В., Шестовым Л. И., Яковенко Б. В.

Не менее значимыми для проведенной работы явились и историко-философские изыскания современных мыслителей, выясняющие специфику русской религиозной философии, в особенности труды Аверинцева С. С., Акулинина В. Н., Алексеева П. В., Асмуса В. Ф., Благовой Т. И., Гайденко П. П., Гулыги А. В., Душиной Т. В., Евлампиева И. И., Ермичева А. А., Керимова В. И., Кувакина В. А., Лазарева В. В., Левицкого С. А., Лушникова А. Г., Маслина М. А., Мотрошиловой Н. В., Пантина В. И., Рашковского Е. Б., Сенокосова Ю. П., Сербиненко В. В., Столяровой Т. Ф., Тахо-Годи А. А., Титаренко А. И., Цимбаева И. Н.

Раскрытию проблемы менталитета как специфического образа мышления и действования того или иного народа способствовали разработки Бибихина В. В. и Еромасова А. А. Осмысление же трансформаций менталитета и образа жизни, происходящих в современном мире, было невозможно без обращения к ноосферным и коэволюционным концепциям, прежде всего Вернадского В. И. и  Моисеева Н. Н.

Востребованными в процессе проведения исследования стали труды Панарина А. С. и Поруса В. Н., посвященные вопросу самоопределения России в меняющемся мире, а также мысли о влиянии на этот процесс социально-исторического религиозного мировоззрения, прежде всего таких авторов как Глазков А. П., Сидоров А. И., Хоружий С. С.

Из широкого спектра социально-философской литературы по проблемам глобализации преимущественное внимание было уделено произведениям Гранина Ю. Д., Гречко П. К., Кирабаева Н. С., Тлостановой М. В. Уяснению альтернативных возможностей цивилизационного развития способствовали работы Бестужева-Лады И. В. и Уланова М. С.

Также в процессе проведения исследования были привлечены докторские диссертации по философии последних лет (Анисина А. Л., Антонова К. М., Днепровской И. В., Крылова Д. А., Кузнецовой С. В., Лобазовой О. Ф., Полежаева Д. В., Салихова Г. Г., Треушникова И. А., Федяй И. В., Хлыщевой Е. В., Яценко М. П.), посвященные разработке соотносимых с заявленной темой проблемных полей.

Но, несмотря на то, что как в классической, так и в современной социально-философской литературе наличествует множество работ, посвященных раскрытию тех или иных аспектов проблем, поставленных в настоящей диссертации, сегодня есть потребность в работах, целью которых является адекватная глобализационным вызовам наших дней интерпретация социальных идей российской метафизики всеединства.

Методологическая и теоретическая основа диссертации. При проведении исследования методологическая акцентуация проводилась на подходе к философии истории, свойственном отечественной философии, а именно на рассмотрении социально-исторического процесса в контексте воздействия на него как объективно проявляющейся тенденции к универсализации общественных отношений, так и тенденции к сохранению этнокультурной самобытности. Российский историософский подход, совмещающий в себе положительные стороны формационной и цивилизационной парадигм философии истории, вполне может способствовать достижению эвристических социально-философских исследовательских результатов.

В качестве методов исследования использовались диалектический метод, позволяющий рассматривать общество в динамическом развитии через преодолеваемые во времени противоречия; системный метод, в соответствии с которым всякая часть должна осмысливаться в контексте целого; историко-философский анализ, способствующий не только ретроспективному выявлению социально-исторических места и роли метафизики всеединства, но и прогнозированию возможностей дальнейшего ее развития.

На различных этапах проведения исследования применялись такие общенаучные методы как анализ и синтез, формализация, индукция и дедукция, идеализация, сравнение, абстрагирование, обобщение и др.

Теоретическим основанием исследования явились концепции и идеи, содержащиеся в трудах как классических, так и современных мыслителей, отечественных и зарубежных, а также категориальный аппарат, используемый ими.

Объектом исследования явились социальные концепции метафизики всеединства.

Предмет исследования – процесс актуализации социально-философских идей метафизики всеединства в условиях развития противоречивых тенденций современного глобализирующегося общества.

Цель и задачи исследования обусловили логику работы. Цель – обосновать актуальность социальных концепций метафизики всеединства и определить возможности их интерпретации применительно к реалиям современного глобализирующегося мира.

Для достижения поставленной цели необходимо было решить следующие конкретные задачи:

– выявить основные социально-исторические предпосылки, способствовавшие зарождению и становлению российской метафизики всеединства;

– охарактеризовать новые методологические подходы к осмыслению социальных феноменов, выработанные в философии «положительного всеединства» В. С. Соловьева;

– уяснить особенности диалектического развития социальных концепций метафизики всеединства в отечественной религиозно-философской традиции;

– обосновать альтернативность софийного принципа понимания общественной жизни современным социально-философским парадигмам;

– рассмотреть сущностные характеристики современных глобализационных процессов и показать их влияние на основные сферы общественной жизни;

– доказать возможность применения социальных подходов метафизики всеединства с целью устранения негативных последствий реализуемой стратегии глобализации.

Научная новизна результатов исследования может быть сформулирована следующим образом:

– на основании анализа социально-исторических предпосылок метафизики всеединства сделан вывод о ее имманентности российскому типу мышления;

– аргументированы как методологическая новизна подходов философии «положительного всеединства» В. С. Соловьева к осмыслению социального бытия, так и ее преемственность с предшествовавшими социально-философскими построениями;

– исследованы важнейшие моменты диалектического развития социальных концепций русской метафизики и установлена органическая взаимосвязь этих концепций, не исключающая концептуальных различий;

– обоснована эвристичность софийного принципа понимания социального бытия, предполагающего, с одной стороны, свободное становление составляющих единое целое частей, с другой, их направленное развитие в сторону солидаризации;

– охарактеризована специфика современных глобализационных процессов, уяснена их социально-историческая необходимость, выявлены негативные последствия и доказана возможность реализации альтернативных стратегий глобализации;

– представлена перспектива возможной интерпретации социальных концепций метафизики всеединства применительно к условиям современного глобализирующегося мира.

Исходя из указанных пунктов новизны, на защиту выносятся следующие основные тезисы:

1. Предпосылки формирования метафизики всеединства коренятся в уникальной истории российского государства, которая способствовала принципиальной различенности «западного» и «русского» типов мышления. Интравертивность славянского мировоззрения обусловливала принятие религиозных ценностей, в то время как «западный» тип мировоззрения взял за основу идею рациональности. Эта мысль находит свое подтверждение при анализе философии славянофилов, являющейся, по сути, первой действительной концепцией всеединства. Основные онто-гносеологические положения, содержащиеся в учении славянофилов, способствовали формированию и последующему развитию в России метафизики всеединства. Онтологическая идея целостности мироздания, предполагающая, соответственно, гносеологические представления о возможности цельного знания, способствующего раскрытию тайн природы, оказала в дальнейшем существенное влияние на творчество В. С. Соловьева, создавшего собственную оригинальную философскую систему, в которой доминировал концепт «положительного всеединства».

2. При построении принципов социального бытия философия всеединства ориентируется на онтологию вечных ценностей, система положительного всеединства берет за основу религиозную картину мира и приводит к пониманию осмысленности человеческой жизни. Философия В. С. Соловьева фактически изменила всю парадигму российского философствования, ее наиболее существенным достижением можно полагать интенцию к систематизации философского знания, которая не просто отличает эту философию от интуитивных построений и изысканий славянофилов, но возводит ее на новый качественный уровень, где она обретает статус философской системы. Методологическим ядром этой системы является универсализм, при этом важно, что систематизация философии, осуществленная В. С. Соловьевым, происходила в рамках российского мировоззрения, а не как переложение западных логико-центрических систем. Тем самым можно утверждать, что В. С. Соловьев заложил основы российской метафизики всеединства, отличной от предшествующих ей построений и не копирующей логику западного рационализма.

3. «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории» является самым загадочным произведением В. С. Соловьева, его философским завещанием. За страницами этого произведения мы видим уже совсем другого мыслителя, по сути, отказавшегося от всех плодов своей прежней социально-прогрессистской деятельности и пришедшего к четко выраженной эсхатологической позиции. Эта личностная метаморфоза, происшедшая с великим философом в краткие месяцы, или не была замечена его сторонниками и последователями, или, что скорее, была ими проигнорирована, поскольку мысли, высказываемые В. С. Соловьевым в «Трех разговорах», явно противоречили всей его стройной концепции, с таким восторгом воспринятой российской публикой. Завещание не было внимательно прочтено отечественной философской интеллигенцией, и она, неудовлетворенная лишь частностями системы «положительного всеединства», направила всю свою деятельность на их исправление. Между тем разгадка причин метаморфозы, произошедшей с мыслителем, лежит не в плоскости его личности, и даже не в результатах его многоаспектного творчества, а в исторической антиномии христианства, с одной стороны, утверждающего концепцию провиденциализма, с другой – настаивающего на свободе личности; с одной стороны, рассматривающего земной мир как принципиально греховный, с другой – не отрицающего возможности его преображения, теозиса. Мыслитель, посвятивший свою жизнь разработке одной из сторон этой антиномии, не мог, рано ли, поздно ли, не обратить своего внимания и на другую ее сторону. Однако последователи В. С. Соловьева, завороженные его талантливым учением о Богочеловечестве, направили все свои усилия на доработку деятельностной, социально-оптимистической составляющей этого учения, практически игнорируя эсхатологический аспект, проявленный в последнем произведении мыслителя.





4. Важно акцентировать внимание на том важнейшем принципе общественной жизни, который был выработан в отечественной софиологии, как до-, так и послереволюционной, несмотря даже на существенные различия в отдельных философских учениях русских метафизиков всеединства, и таким принципом является принцип софийности мира – и социального, и природного. Сама идея Софии есть несомненное достояние православного мировоззрения, она предполагает отношение к окружающему нас миру как к имеющему в себе живое начало, причем это начало проявляется и на уровне единичной индивидуальности, и на различных ступенях природной и общественной иерархии. София является той силой, которая сплачивает социальные организмы разной степени общности в единое целое, а в конечном итоге – в человечество как софийный организм, развитие которого не задано жесткими рамками детерминации, хотя и имеет свои особенности универсального характера. Софийный принцип, применяемый в социальной философии и историософии, предполагает, с одной стороны, свободное становление составляющих единое целое частей, с другой, их направленное развитие в сторону солидаризации. Он позволяет синтезировать две противоположные парадигмы исторического развития – формационную и цивилизационную, поскольку при его использовании одинаково важно учитывать как универсальный аспект истории, выражающийся в стремлении человечества к объединению по множеству параметров, так и уникальный, в соответствии с которым элементы объединяющегося человечества (в современных терминах – глобализирующегося общества) имеют право на сохранение своих самобытных различий. Достаточно давно подмечено, что как цивилизационный, так и формационный подходы не лишены односторонности. Обращая внимание на один из несомненно важных итогов исторического развития (или универсализацию народов, или их стремление к сохранению уникальности), они почти полностью игнорируют другой. Метафизика же всеединства предлагает иной, третий подход – рассмотрение исторического человечества как развивающейся целокупности, состоящей из уникальных частей, и здесь нельзя не вспомнить еще об одном, чрезвычайно важном для российской историософии принципе, коррелирующем с софийным принципом – о принципе соборности. Именно соборность, или единение индивидуальностей посредством силы любви, может рассматриваться в качестве движителя софийного развития социума и мира. Понятие соборности, почерпнутое русскими метафизиками из опыта церковной жизни, было успешно экстраполировано ими на весь процесс исторического развития.

5. Специфика современных глобализационных процессов определяется, прежде всего, тем, что они приводят: 1) во внутриполитической области социальной жизни отдельных государств – к торжеству либерально-демократической модели, априорно не допускающей никакой критики; 2) во внешней политике – к неоколониалистской стратегии; 3) в экономике – к доминированию финансового сектора и необходимости «государственного капитализма»; 4) в идеологии – к превалированию ценностей накопления и потребления; 5) в науке и образовании – к сциентизу, шаблонизации учебного процесса; 6) в отношении к окружающей среде – к технократизму, к беспощадной эксплуатации природы и отчуждению от нее человека; 7) в духовной жизни – к торжеству принципа индивидуализма, утверждающего «атомарность» личности, к разрушению «ячейки общества», семьи, а затем и всего общества; 8) в этническом взаимодействии – к формированию суперэтносов, больших субъектов исторического процесса.

6. Метафизика всеединства как важная часть самобытной отечественной философии является не только достоянием прошлого российской мысли, вызывающим интерес по преимуществу у историков философии, но и совокупностью идей, концепций и методов, обладающих эвристическим потенциалом и актуальных для современной философии. В частности, посредством использования наработок метафизики всеединства становится возможным альтернативное осмысление глобализационных процессов, закономерных для сегодняшнего этапа развития человечества, однако могущих осуществляться в иных направлениях и по другим методологиям. Тенденция к универсализации искони была свойственна историческим обществам, однако в современности чисто количественное накопление факторов интеграции привело к качественному изменению результатов проявления этой тенденции, что инициировало рост общественных процессов, получивших название глобализационных. Осмысление последних происходило в рамках линейно-прогрессистского историософского подхода, иначе и быть не могло, поскольку для евро-атлантической цивилизации, лидера современной глобализации, такой подход исторически более характерен, чем цивилизационный, хотя и развитый в рамках этой же цивилизации, однако не имеющий сильного влияния на формирование глобализационной стратегии. Практически же такое осмысление привело к ряду негативных результатов. Метафизика всеединства может предложить альтернативные ракурсы осмысления интеграционных процессов современности, и актуальной задачей российской философии становится сегодня дальнейшее развитие социальных концепций этой метафизики с тем, чтобы, адекватно интерпретировав глобализационные процессы в теории, устранить их негативные результаты на практике.

Теоретическая и практическая значимость работы. Полученные в ходе проведения исследования результаты способствуют приращению социально-философского знания в области осмысления наследия русской метафизики и его интерпретации применительно к современным условиям. Отдельные выводы диссертации способствуют формированию нового понимания происходящих в мире глобализационных процессов, обусловливающих специфику современного общества. Авторская концептуализация отечественного историософского подхода может быть полезна при дальнейших разработках методологических подходов в философии истории.

Материалы и выводы диссертации могут найти применение в работе государственных органов федерального и регионального уровня, ответственных за проведение социокультурной политики. Их применение также возможно в целях учебной и учебно-воспитательной работы в системе высшего образования, в частности при разработке курсов по социальной философии, философии, истории отечественной философии, социологии, культурологии, политологии, а также специальных и факультативных курсов. 

Соответствие диссертации паспорту научной специальности. Отраженные в диссертации научные положения соответствуют области исследования специальности 09.00.11 – Социальная философия в таких ее пунктах как: 3. Основные этапы развития социально-философской мысли; 4. Социальная философия в современном мире. Стимулы философской рефлексии в начале XXI века; 24. Источники и механизмы социокультурного изменения; 29. Проблемы типологии истории: соотношение цивилизационной и формационной парадигм; 31. Проблема направленности истории: гипотеза общественного прогресса; 33. Глобальные проблемы современной цивилизации; 34. Исторические судьбы России, перспективы ее развития в XXI веке.

Апробация работы. Основные положения диссертации изложены в 13 публикациях общим объемом 4,4 п. л., в том числе в 3 работах, опубликованных в изданиях, рекомендованных ВАК РФ.

Диссертация была обсуждена на заседании кафедры философии Северо-Кавказского государственного технического университета. Основные результаты докладывались на международной конференции «Духовная сфера жизни общества: проблемы теории и практики» (Ставрополь, 2011 г.); на III международной научно-практической конференции «Социальная эволюция, идентичность и коммуникация в XXI веке» (Ставрополь, 2011 г.); на II Международной научно-практической конференции «Общество, культура, личность. Актуальные проблемы социально-гуманитарного знания» (Пенза, 2012 г.).

Объем и структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, заключения и библиографии, содержащей 207 наименований. Общий объем диссертации – 185 страниц.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во Введении обосновывается актуальность выбранной темы исследования, характеризуется степень научной разработанности проблемы, определяются методологические и теоретические основы, объект и предмет исследования, формулируются цель и конкретные задачи работы, представляются формулы научной новизны исследования, раскрываются положения, выносимые на защиту, и научно-практическое значение диссертации.

Первая глава «Теоретико-методологические основания исследования общественной жизни в отечественной религиозно-философской традиции» посвящена изучению предпосылок формирования российской метафизики всеединства, определению методологических новаций концепции «положительного всеединства» В. С. Соловьева и рассмотрению ее диалектического развития в русской метафизике.

В первом параграфе «Предпосылки формирования метафизики всеединства в России» автор развивает идею о том, что предпосылки формирования российской метафизики всеединства коренятся в принципиальном различии «западного» и «русского» типов мышления. Данное противоречие последовательно развивается, и в итоге обусловливает целостную мировоззренческую картину.

Обращаясь к генезису европейской философии и христианского богословия, диссертант исследует особенности «гносеологической драмы», привнесенной христианством в мир эллинской культуры и обнаружившей нетождественность истин Откровения и языческого знания. Перед христианскими философами возникла задача постижения мира в его принципиальном, сущностном смысле, и «воздействия» на него через опыт Церкви. Этой задачей определялась потребность использования в изложении их учения греческих понятий и категорий, так как других коммуникационных средств в их арсенале не было. В то же время процесс усвоения греческой философии, в особенности платонизма христианством был сложен и противоречив. Произошла творческая трансформация многих его концептов, однако и логический инструментарий языческой философии оказал значительное влияние на развитие христианского богословия. При этом автор утверждает, что западное и восточное богословие выбирают различные пути развития. Уже в течение ХI-ХIV вв. в западном богословии постепенно начал осуществляться процесс автономизации и возвышения человеческого разума. Деятельность разума постепенно приобретала статус высшего контролера жизни человеческой души. В итоге процесс Богопознания отчуждался от религиозно-мистического опыта церкви, формировалась схоластическая теология, претендовавшая на статус высшей божественной науки и широко использовавшая рациональные методы познания для религиозных целей. То есть, западное богословие со временем ориентируется, прежде всего, на логико-гносеологическую проблематику, восточное же, сохраняющее онтологизм религиозного восприятия, склоняется к апофатике и иррационализму.

Переходя к рассмотрению процесса становления отечественной мысли, автор замечает, что опредмечивание российской религиозно-философской мысли начинается с трудов славянофилов, в которых немаловажной становится категория соборности. Согласно славянофильским концепциям, соборность, будучи мистической по своей сути, не познаваема и не дана ни в чувственном, ни в рационально-мистическом опыте познания. Соборность постигается изнутри, являясь мистическим синтезом индивидуального и всеобщего. В таком своем качестве соборность представляется приближающейся к идеалам «церковной» социальности и соответствующей христианским началам общественной жизни. Поэтому соборность обосновывает особое значение русской государственности и самой культуры в мировом историческом процессе, рассматриваемом с позиции христианской традиции философии истории. И особое значение приобретает принцип соборности в разработке гносеологических проблем: разум живет только в истинном общении, субъектом истинного познания выступает не отдельный человек, а основанная на любви совокупность мышлений, при этом соборное сознание имеет природу всеобщей реальности и не может принадлежать отдельным субъектам.

Подробно проанализировав социально-философские концепции А. С. Хомякова и И. В. Киреевского, а также их критику, автор диссертации приходит к выводу о том, что в основных онто-гносеологических положениях, содержащихся в учениях ранних славянофилов, уже имплицитно содержались предпосылки, способствовавшие формированию в России метафизики всеединства. Онтологическая идея целостности мироздания, предполагающая, соответственно, гносеологические представления о возможности цельного знания, способствующего раскрытию тайн природы, оказала в дальнейшем существенное влияние на творчество В. С. Соловьева, создавшего собственную оригинальную философскую систему, в которой доминировал концепт «положительного всеединства».

Во втором параграфе «Методологические новации концепции «положительного всеединства» диссертант отмечает, что концепция «положительного всеединства» принципиально меняет акценты в осмыслении социальной реальности. Если основатели славянофильства поставили вопрос о религиозном постижении смысла жизни, и в их гносеологии красной нитью проходит мысль о познании мира как сотворенного, то в соловьёвском творчестве в рассмотрении проблемы смысла бытия человека доминирует онтология. В своих трудах В. С. Соловьев продолжает идти по пути, начатому славянофилами. Эта преемственность проявляется, прежде всего, в его попытке создать систему «цельного знания», которой и должна была стать его философия «всеединства». Как и славянофилы, В. С. Соловьев, в особенности на начальном этапе своего творчества, считал, что именно русский народ, осуществляющий в своей жизни «цельность духа», способен достигнуть полноты истины в познании. Развивая умозрение первых русских философов, он критикует абстрактный, рационалистический, иррелигиозный характер западноевропейской культуры и ее философии. Мыслитель осознавал недостаточность западной философии, поэтому соотнеся ее с уже наметившимися  идеями философов-славянофилов, постарался сформировать свою собственную оригинальную философию, цельную и академически точную.

По мнению автора исследования, концепция «положительного всеединства» предполагает два принципиально взаимосвязанных этапа: осмысление ценности индивидуального жизненного пути, которое лишь в опоре на всеобщее способно привести к подлинному счастью. Эта концепция крайне метафизична, отсюда: «западная» позитивистская модель социальной философии находит противопоставление в метафизике Абсолютного, результатом приобщения к которому может стать Богочеловечество. В контексте социальных ориентиров Абсолютное бытие становится принципом внутренней одухотворенности и осмысленности. Без этой осмысленности мир социального опирается на прагматические идеалы, смысл которых в экстраполяции индивидуального эгоцентризма посредством потребительского самоудовлетворения. При построении принципов социального бытия философия всеединства представляет собой ориентир на онтологию вечных ценностей, система положительного всеединства берет за основу религиозную картину мира и, отталкиваясь от нее, осмысливает человеческую жизнь.

Философия В. С. Соловьева, утверждает диссертант, фактически изменила всю парадигму российского философствования. Ее наиболее существенными достижениями он полагает интенцию к систематизации философского знания, которая не просто отличает эту философию от интуитивных построений и изысканий славянофилов, но возводит всю российскую философию на новый уровень, где она обретает статус, качественно отличный от западной парадигмы. Положительным итогом философии В. С. Соловьева, составляющим ее методологическое ядро, является универсализм, который придает философии положительного всеединства статус всеобщей концепции. При этом важно, что систематизация философии происходит в рамках самобытного российского мировоззрения, а не как переложение западных логико-центрических систем. Тем самым можно сказать, что В. С. Соловьев заложил основы нового для русской культуры типа мышления, отличного от предшествующих ему построений, но не копирующих логику западного рационализма.

В третьем параграфе «Диалектическое развитие социальных концепций русской метафизики» автор заостряет внимание на том, что философская концепция В. С. Соловьева оказала значительное влияние на последующее развитие русской мысли, в особенности – на формирование самобытной русской метафизики, в которой основной акцент делался на положительном всеединстве. Однако нельзя сказать, что развитие идей великого мыслителя укладывалось в рамки определенной философской школы со строгой категориальной преемственностью. Метафизические интерпретации последователей В. С. Соловьева достаточно сильно разнились между собой, и основными причинами этого были, во-первых, интенция к личностному пониманию, заложенная во всякой религиозно-философской системе и, во-вторых, неопределенность, даже кардинальная противоположность взглядов родоначальника русской метафизики всеединства в разные периоды его творчества.

Концепция «положительного всеединства» В. С. Соловьева, изначально замышляемая автором как философское разъяснение в рамках православной традиции, развивает далее диссертант свою мысль, не смогла избежать свойственного всем религиозно-философским системам искушения ересью, о чем, в первую очередь, свидетельствуют пантеистические элементы, отвергаемые мыслителем, однако все же присущие его системе. Можно вспомнить также об экуменистических тенденциях этой системы, об излишней имманентизации в ней  мира горнего, ведущей к утверждению о возможности построения «Царства Божиего» на грешной земле и о других антиправославных выводах В. С. Соловьева. И это «впадение в прелесть» не могло быть не замечено последователями великого философа, пытавшимися разными способами исправить изъяны в системе своего учителя, однако при этом зачастую искажавшими традиционное мировоззрение православия, и в этом, замечает автор, проявлялась диалектическая ирония, закономерно свойственная развитию религиозного мышления вообще.

Обращаясь к периодизации творчества В. С. Соловьева, осуществленной А. А. Никольским (периоды исключительно философский, богословско-публицистический и период систематизации учения), диссертант замечает, что в ней явно не хватает еще одного, очень кратковременного, однако весьма важного периода творческой деятельности философа, в который было написано, пожалуй, самое загадочное произведение мыслителя, его философское завещание – «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории». За страницами этого произведения можно видеть уже совсем другого мыслителя, по сути, отказавшегося от всех плодов своей прежней социально-прогрессистской деятельности и пришедшего к четко выраженной эсхатологической позиции. Эта личностная метаморфоза, происшедшая с великим философом в краткие месяцы, по мнению автора диссертации, или не была замечена его сторонниками и последователями, или, что скорее, была ими проигнорирована, поскольку мысли, высказываемые В. С. Соловьевым в «Трех разговорах», явно противоречили всей его стройной концепции, с таким восторгом воспринятой российской публикой. Завещание не было внимательно прочтено отечественной философской интеллигенцией, и она, неудовлетворенная лишь частностями системы «положительного всеединства», направила всю свою деятельность на их исправление.

Между тем, считает диссертант, разгадка причин метаморфозы, произошедшей с мыслителем, лежит не в плоскости особенностей его личности, и даже не в результатах его многоаспектного творчества, а в исторической антиномии христианства, с одной стороны, утверждающего концепцию провиденциализма, с другой – настаивающего на свободе личности; с одной стороны, рассматривающего земной мир как принципиально греховный, с другой – не отрицающего возможности его преображения, теозиса. Мыслитель, посвятивший свою жизнь разработке одной из сторон этой антиномии, не мог, рано ли, поздно ли, не обратить своего внимания и на другую ее сторону. Однако последователи В. С. Соловьева, завороженные его талантливым учением о Богочеловечестве, направили все свои усилия на доработку деятельностной, социально-оптимистической составляющей этого учения, практически игнорируя эсхатологический аспект, проявленный в последнем произведении мыслителя. Но все попытки русских религиозных философов сугубо рациональным путем преодолеть сверхрациональную антиномию единого и многого (абсолютного и относительного, безусловного и условного, бесконечного и конечного и прочих ее модификаций) оставались не более чем спекулятивными рассуждениями. Теория же всегда нуждается в подкреплении практикой, и в данном случае вполне уместно было бы обращение мыслителей к духовной практике церкви, к поверке ею своих умозрений, однако понимали эту необходимость далеко не все представители русской религиозной философии, что явно свидетельствует в пользу высказанного ранее автором положения о том, что личностное познание, несмотря на все свои положительные стороны, имеет в качестве отрицательной специфической черты авторский эгоцентризм, заставляющий в таком сложном деле как познание религиозных истин довольствоваться собственными суждениями и почти не прибегать к помощи соборного церковного разума.

Но, несмотря на то, что метафизика всеединства по многим пунктам расходилась с христианским соборно-церковным пониманием, а порой и вступала с ним в прямое противоречие, заслуги этой метафизики в том, что она активно развивала идеал социального христианства, четко сформулированный В. С. Соловьевым и имплицитно содержащийся в православном мировоззрении, по мнению диссертанта, преуменьшать не следует. Обладая ярко выраженным интересом к антропологии и историософии, русская религиозная философия значительное свое внимание уделяла социальной проблематике. Концепция всеединства, поскольку распространялась на отношения Бога и мира, человека и природы, не могла не затрагивать и отношений общественных. Идея целостности предопределяла при этом рассмотрение социума с позиций органицизма, дальнейшую конкретизацию соловьевского постулата об обществе как расширенной личности. Диалектическое развитие идей всеединства позволило по-новому взглянуть на социально-философские основания бытия мира и общества. При этом концепции метафизики всеединства и сегодня могут явиться ключом к положительной методологии разрешения духовного кризиса современного общества, основанного на принципах западного прагматизма.

Во второй главе «Социальные смыслы метафизики всеединства и особенности их проявления в современном мире» концептуализируется софийный принцип понимания общественной жизни, выясняются характеристические особенности современной глобализации и обосновывается возможная роль метафизики всеединства в осмыслении современных интеграционных процессов.

В первом параграфе «Софийный принцип понимания общественной жизни» диссертант обращается к характерной для российской метафизики всеединства теме Софии, имплицитно наличествующей в православном каноническом богословии и имевшей давнюю предысторию, в особенности в России. Он отмечает, что, несмотря на все усилия В. С. Соловьева и его последователей православно обосновать софиологическое учение, из рамок теистического миропонимания оно явно выходило, сближаясь с пантеизмом.

Эту принципиальную невозможность православно-философского обоснования Софии ясно осознавал В. В. Зеньковский, полагая при этом, что просто отмахнуться от софиологической тематики нельзя, поскольку ею имплицитно проникнуто христианское мировоззрение. Поэтому он предложил рассматривать только тварную Софию, не пытаясь искать ее истоки в трансцендентной природе Бога. Ведь только в придании Софии статуса творения, пусть и «первичного», идеального, но тесно связанного с материальным миром, есть возможность выхода из пантеистического круга, включающего Бога в мир (пантеизм) и/или мир в Бога (панентеизм). Причем В. В. Зеньковский настаивал на тесной связи идеальной основы мира и материального ее проявления, о чем свидетельствует и принятый в православном христианстве концепт «духовной телесности». Иная же точка зрения не может быть принята в христианском мировоззрении, представление о Софии нетварной, имеющей свою природу в Боге, с неумолимой необходимостью приводит нас к пантеизму, к смешению Творца и творения. К сожалению диссертанта, другие представители русской метафизики так и не смогли стать на эту точку зрения, предпочитая говорить о двух ликах Софии – Софии Земной и Софии Небесной.

Далее в целях исследования автор акцентирует свое внимание на том важнейшем принципе общественной жизни, который был выработан в отечественной софиологии, как до-, так и послереволюционной, несмотря даже на существенные различия в отдельных философских учениях русских метафизиков всеединства, и таким принципом, на его взгляд, является принцип софийности мира – и социального, и природного. Сама идея Софии, считает диссертант, есть несомненное достояние православного мировоззрения, она предполагает отношение к окружающему нас миру как к имеющему в себе живое начало, причем это начало проявляется и на уровне единичной индивидуальности, и на различных ступенях природной и общественной иерархии. София является той силой, которая сплачивает социальные организмы разной степени общности в единое целое, а в конечном итоге – в человечество как софийный организм, развитие которого не задано жесткими рамками детерминации, хотя и имеет свои особенности универсального характера.

Софийный принцип, умозаключает автор диссертации, применяемый в социальной философии и историософии, предполагает, с одной стороны, свободное становление составляющих единое целое частей, с другой, их направленное развитие в сторону солидаризации. Он позволяет синтезировать две противоположные парадигмы исторического развития – формационную и цивилизационную, поскольку при его использовании одинаково важно учитывать как универсальный аспект истории, выражающийся в стремлении человечества к объединению по множеству параметров, так и уникальный, в соответствии с которым элементы объединяющегося человечества (в современных терминах – глобализирующегося общества) имеют право на сохранение своих самобытных различий. Очевидно, что как цивилизационный, так и формационный подходы не лишены односторонности, ведь, обращая внимание на один из несомненно важных итогов исторического развития (или универсализацию народов, или их стремление к сохранению уникальности), они почти полностью игнорируют другой. Метафизика же всеединства предлагает иной, третий подход – рассмотрение исторического человечества как развивающейся целокупности, состоящей из уникальных частей, и здесь нельзя не вспомнить, полагает диссертант, еще об одном, чрезвычайно важном для российской историософии принципе, коррелирующем с софийным принципом – о принципе соборности. Именно соборность, или единение индивидуальностей посредством силы любви, может рассматриваться в качестве движителя софийного развития социума и мира. Понятие соборности, почерпнутое русскими метафизиками из опыта церковной жизни, было успешно экстраполировано ими на весь процесс исторического развития.

Также  автор обращает внимание еще на один принцип, соотносящийся с софийным – принцип свободы личности, тесно связанный и с рассмотренным принципом соборности. Свобода личности в социальной жизни предполагает безусловную зависимость от личности всей этой жизни. Поскольку человек, и только он является причиной становления и развития социальных отношений, постольку он есть и подлинный творец своей истории. Это, конечно, отмечает диссертант, не вело в русской метафизике к полной релятивизации общественной жизни и подчинению последней произволу человека. Русская историософия, дистанцировавшись от подходов жесткого детерминизма в философии истории, отказавшись от понятия «исторического закона» самого по себе, в отрыве от чего бы то ни было, тем не менее, оставила закону место в сфере абсолютного, трансцендентной, однако доступной для интуитивно-познавательной деятельности свободной личности, поверяющей этой сферой свои представления о нравственной жизни.

  Оформившиеся в российской метафизике всеединства принципы софийности, соборности, свободы личности и другие, полагает диссертант, должны быть адекватно восприняты современной мыслью и, более того, развиты и интерпретированы применительно к изменившейся социальной ситуации. Тем более что ситуация эта ясно свидетельствует о прогрессирующей тенденции к универсализации общественных отношений. И феномен глобализации, сделавшийся сегодняшней реальностью, может стать доступным объективному осмыслению только в случае использования подходов, диалектически синтезирующих противоречивые достижения философской мысли, и одним из таких подходов является методология российских историософии и социальной философии с ее важнейшим принципом – софийным.

Во втором параграфе «Тенденция к универсализации социальных отношений в условиях глобализации» диссертант отмечает, что вполне правомерно сопоставление сегодняшней глобализации с более ранними универсализационными процессами и утверждение об их исторической преемственности. Более того, последний тезис, развиваемый в контексте цивилизационного историософского подхода, непременно должен привести нас к выводу о не уникальности современной глобализации, а значит, о наличии альтернатив для нее. Однако, учитывая односторонность цивилизационного подхода, следует заметить, что сама тенденция к универсализации лучше описывается в терминах подхода формационного. Но поскольку последний также не лишен определенных недостатков, так как, прежде всего, не учитывает вовсе, или плохо учитывает проявление в истории социокультурных уникальностей, как представляется автору, при рассмотрении современных глобализационных подходов следует придерживаться диалектической середины между двумя противоположными историософскими подходами, что характерно для отечественной историософии.

Исследуя современные процессы глобализации, утверждает автор диссертации, следует помнить и о том, что, несмотря на сходство и преемственность этих процессов с их историческими предшественниками, они имеют и существенные отличия от них. Можно сказать, что чисто количественное накопление сходных признаков привело сегодня к качественному изменению самого феномена. Глобализация в наши дни охватила буквально все пространства, доступные для преобразующей деятельности человека. И мало кто обращает внимание на следующую негативную связь: глобализационные процессы порождают глобальные проблемы, с одной стороны, касающиеся всех жителей Земли, с другой – требующие коллективного решения и действий большинства населения планеты. Современная глобализация отличается высочайшим уровнем технико-технологического развития, обусловившим колоссальную степень коммуникации. Однако неудержимый рост инструментальных возможностей человечества оборачивается и другой стороной: окружающая его среда начинает не выдерживать технического давления, оказываемого на нее. Поэтому у современных глобализационных процессов есть, конечно, важное отличие от прежних исторических попыток, обусловливающихся имплицитной развивающимся обществам тенденцией к универсализации. Оно состоит в том, что размах технико-технологической деятельности человека и безудержный рост коммуникаций двигают человеческое общество в «точку невозврата», при прохождении которой решать глобальные проблемы будет просто некому. Собственно говоря, полагает автор, они и не решаются сегодня в смысле полного их исчезновения из проблемного поля человечества, напротив, постоянно появляются все новые глобальные проблемы.

Подробно анализируя влияние современной глобализации на основные сферы общественной жизни, автор утверждает, что она приводит: во внутриполитической области социальной жизни отдельных государств – к торжеству либерально-демократической модели, априорно не допускающей никакой критики; во внешней политике – к неоколониалистской стратегии; в экономике – к доминированию финансового сектора и необходимости «государственного капитализма»; в идеологии – к превалированию ценностей накопления и потребления; в науке и образовании – к сциентизу, шаблонизации учебного процесса; в отношении к окружающей среде – к технократизму, к беспощадной эксплуатации природы и отчуждению от нее человека; в духовной жизни – к торжеству принципа индивидуализма, утверждающего «атомарность» личности, к разрушению «ячейки общества», семьи, а затем и всего общества; в этническом взаимодействии – к формированию суперэтносов, больших субъектов исторического процесса.

Диссертант с сожалением отмечает, что в глобализирующемся обществе индивидуалистическая свобода превратилась во вседозволенность (в рамках, разумеется, закона, а порой и вне их) и далека от того идеала, который вдохновлял человечество на протяжении тысячелетий. Это суррогатное понимание свободы, культивируемое столетиями нововременной философией под видом развития гуманизма, и сделало возможным реализацию «подделки» всеединства – современного варианта глобализации, превращающего все человечество в управляемое стадо, отказавшееся от дара самостоятельного мышления. В этой связи далеко не случаен интерес к альтернативным вариантам глобализационных стратегий, способствовавший возникновению новой науки, призванной исправить складывающуюся в глобализирующемся обществе ситуацию – альтернативистики, для которой становится необходимым, в том числе, использование опыта метафизики всеединства при осмыслении активно развивающихся интеграционных процессов современности с целью выработки альтернативных сценариев глобализации.

В третьем параграфе «Роль метафизики всеединства в осмыслении интеграционных процессов современности» утверждается, что наследие русской метафизики, в том числе и методологическое, подлежит сегодня серьезной научной интерпретации, поскольку, с одной стороны, является отражением самобытной российской ментальности, зафиксированным в органичных для нее философемах, с другой же, социально-политическая и социокультурная ситуации начала XX и начала XXI веков во многом очень схожи. Современная философия, как это чувствовалось мыслителями уже столетие назад, теряет свой общественный статус и прерогативу в деле обобщения социальных явлений, явно уступая свое место науке в позитивистском понимании этого слова и даже соглашаясь на роль ее «служанки», забывая о том, что предметы философии и прикладных наук существенно различаются. Это способствует, в том числе, и отсутствию адекватной философской оценки современной глобализации. Между тем, именно философии необходимо и формулировать оценки, и намечать стратегии современных интеграционных процессов, поскольку узко специализированные науки не в состоянии проводить обобщения глобального уровня. А такие обобщения сегодня актуальны. Философии еще только предстоит не только осмыслить мировые универсализационные процессы, но и определить в них место для многих культур, обладающих уникальными характеристиками. Поэтому в ситуации современности важно обращение к национальным типам философствования. В условиях же России невозможно развитие самобытной современной философии вне ее связи с русской метафизикой, обозначившей оригинальность отечественного мышления.

Метафизика всеединства как важная часть самобытной отечественной философии является не только достоянием прошлого российской мысли, вызывающим интерес по преимуществу у историков философии, но и совокупностью идей, концепций и методов, обладающих эвристическим потенциалом и актуальных для современной философии. В частности, посредством использования наработок метафизики всеединства становится возможным альтернативное осмысление глобализационных процессов, закономерных для сегодняшнего этапа развития человечества, однако могущих осуществляться в иных направлениях и по другим методологиям.

Возвращаясь к выявленным в предыдущем параграфе характеристикам современной глобализации, основанным на критерии ее влияния на основные сферы общественной жизни, диссертант делает попытку выяснить, что может предложить российская метафизика всеединства в теоретическом плане для устранения отрицательного влияния глобализационных процессов на социальную жизнь, и приходит к следующим выводам:

1. Метафизика всеединства, апеллируя к православному мировоззрению, рассматривала свободу не только в качестве деятельного начала, произвола, но и, прежде всего – нравственного, выбора между добром и злом. При этом статус истинной свободы, или свободы божественной, признавался лишь за свободой «к добру», открывающей для человека путь к положительному творчеству; свободный же выбор зла понимался как лишение человека возможности актуализации заложенных в нем божественных потенций и подчинение тварному миру необходимости, т. е. как несвобода. Таким образом, в метафизике всеединства свобода осмысливалась, прежде всего, в нравственном аспекте, а не в формально-юридическом. Свобода, ограниченная нравственно, уже не может вести к вседозволенности, моральной анархии, асоциализации личности.

2. В метафизике всеединства было осуществлено всестороннее осмысление категории соборности. В частности, в социальном аспекте эта категория вносит совершенно отличное от современного понимание объединенного человечества. Во-первых, при использовании категории соборности универсализация разнокачественных общностей принципиально мыслима, во-вторых, она мыслима не просто на добровольных началах, но на началах любви как энергии единения и, наконец, в-третьих, такое объединение не обусловливает усреднения и нивелировки культур, напротив, позволяет осуществить своеобразный расцвет уникальностей. Тезис о фантастичности такого понимания можно опровергнуть ссылкой на простейшую форму социальности – семью: разве она не соборна, объединяя в целое индивидуальности, не теряющие своих качеств при условии сохранения атмосферы любви?

3. Национальные экономические кризисы XX в. и уже глобальные XXI более или менее успешно преодолеваются посредством проведения политики огосударствления ключевых секторов экономики. Более того, без формирования системы «государственного капитализма» невозможно проведение социальных реформ, ведь надеяться на сознательность бизнесменов, сегодня, как правило, далеких от норм христианской, да и всякой другой морали просто наивно. Представляется, что в условиях России, помимо огосударствления, будет также эффективна экономическая политика, предполагающая воссоздание общинно-кооперативных форм хозяйствования, особенно в сельскохозяйственной сфере. И обращение к «философии хозяйства», разработанной в рамках метафизики всеединства, может принести в будущем ощутимые практические результаты.

4. Метафизика всеединства, опираясь на христианские традиции, выработала эффективные средства для нейтрализации разлагающего общество морального релятивизма, и использование ее опыта при концептуализации современной идеологической сферы социальной жизни может привести к весьма положительным результатам. Во всяком случае, только переосмысление основополагающих целей и ценностей, возрождение объективно-нравственных оснований общественности и осознание своего предназначения в мире поможет человечеству вновь обрести под ногами идеологическую почву, цементирующую отдельные личности в общественный организм.

5. Сегодня требуется возродить принципы гуманизма, забвение которых позволило воцариться технократическому мышлению, для чего необходима реанимация гуманитарной сферы научной деятельности, придание ей доминирующего статуса, и роль метафизики всеединства, всегда отдававшей приоритет «человекоразмерным» социальным концепциям, в этом трудно переоценить. Нельзя обойти вниманием и гносеологические открытия этой метафизики, не демаркирующей позитивистски знания и веру, но пытающейся поставить эти познавательные инструменты на совместную службу науке в более широком, чем чисто эмпирическое, ее понимании.

6. Гуманитаризация научной сферы будет иметь своим следствием и изменение отношения человека к окружающей среде. Технократизм как один из важнейших результатов современной глобализации и беспощадная эксплуатация природы приводят к отчуждению от нее человека. Причем это отчуждение гибельно для последнего ввиду наличия и роста экологических и технологических глобальных проблем. Метафизика всеединства не отрывает человека от природы, напротив, рассматривает преображение первым второй как необходимый этап становления общества будущего. Сегодня возрастает научный интерес к осмыслению взаимообусловленности человека и природы, их взаимодействия, что подтверждает развитие синергетической методологии, коэволюционной теории и ноосферных концепций. Изучение опыта русской метафизики всеединства и дальнейшее его совершенствование будут только содействовать осознанию человеком своих места и роли в природе и обществе, способствовать росту его ответственности за судьбы мира.

7. Уже совсем не нова мысль о том, что в основании всех глобальных проблем, обусловливающихся глобализационными процессами – проблема духовно-нравственная, или, иначе – духовно-нравственный кризис человечества. В духовной жизни современного общества восторжествовал принцип индивидуализма, который утверждает «атомарность» личности, разрушает и семью как «ячейку общества», и само общество. В наши дни этот принцип усиленно насаждается в России, что имеет свои определенные результаты, однако стоит отметить и чуждость этого принципа для российского народа, исторически склонного к коллективистскому началу. Метафизика всеединства, развивавшая христианское учение о личности в рамках философского персонализма, представляет нам для последующего осмысления множество концептов, связанных с нахождением оптимального баланса между коллективизмом и индивидуализмом, одинаково характерными для общественной жизни на всякой стадии исторического развития человечества. Она предупреждает, что в случае нарушения баланса в ту или другую сторону для общества наступают катастрофические последствия, и к этому предупреждению сегодня необходимо прислушаться.

8. И, наконец, в этническом взаимодействии глобализационные процессы приводят к образованию суперэтносов, этих больших субъектов истории. Однако само по себе это образование не грозит негативными последствиями, опасно же понимание суперэтнической универсализации как «столкновения цивилизаций» (С. Хантингтон). Конечно, суперэтнос как макросоциальное образование обладает многократно повышенной мощью: экономической, политической, военной и пр. Однако совсем нет необходимости сталкивать эти образования между собой, акцентуируя конфронтационные процессы. Возможно, напротив, вести речь об их конструктивном взаимодействии, приносящем пользу для всего человечества при условии нахождения точек соприкосновения суперэтнических идеологий. Метафизика всеединства, использовавшая органицистский подход при рассмотрении взаимодействий больших этнических общностей, может помочь современным исследователям социального бытия сформировать методологический базис, который позволил бы подойти к анализу общества на макроуровне с позиций этнической (суперэтнической) толерантности. О необходимости последней сегодня много говорят, но теоретические основания противодействия росту националистических настроений в мире по-прежнему остаются слабыми, их поиск и формулировка позволили бы преодолеть тенденцию к дифференциации (как по национальному, так и по другим признакам), парадоксально сопровождающую интеграционные процессы современной глобализации.

Итак, делает вывод диссертант, становится ясно, что метафизика всеединства, действительно, может предложить альтернативные ракурсы осмысления интеграционных процессов современности, и актуальной задачей российской философии становится сегодня дальнейшее развитие социальных концепций этой метафизики с тем, чтобы, адекватно интерпретировав глобализационные процессы в теории, устранить их негативные результаты на практике.

В Заключении подводятся итоги исследования и отмечается, что российская метафизика всеединства представляет собой сегодня альтернативный ориентир, полагая который современный человек будет способен на преобразование культуры, направленное на достижение высших общечеловеческих ценностей: истины, красоты и блага, на достижение нового бытия, нового, подлинного мира, царства Духа.

III. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ И ВЫВОДЫ ДИССЕРТАЦИИ

ОТРАЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ РАБОТАХ:

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК РФ:

1. Тимощенко, А. В. Социальное и экзистенциальное в контексте метафизики всеединства [Текст] / А. В. Тимощенко // Вестник Северо-Кавказского государственного технического университета. – 2011. – № 4 (29). – С. 154-158. – 0,4 п.л.

2. Тимощенко, А. В. Понятие социального прогресса в духовной жизни общества в контесте философии Бердяева [Текст] / А. В. Тимощенко // Вестник Ставропольского государственного университета. – 2011. – № 73. – С. 201-207. – 0,5 п.л.

3. Тимощенко, А. В. Диалектическое развитие концепции всеединства в русской метафизике [Текст] / А. В. Тимощенко // Вестник Северо-Кавказского государственного технического университета. – 2012. – № 2 (31). – С. 124-128. – 0,5 п.л.

Статьи и публикации в прочих изданиях:

4. Тимощенко, А. В. Мировая бессмыслица как первопричина поиска смысла в философии Трубецкого [Текст] / А. В. Тимощенко // Вестник института им. Россинского. – Краснодар, 2008. – № 3. – С. 27-31. – 0,3 п.л.

5. Тимощенко, А. В. Философия русской сказки в работах Е. Н. Трубецкого [Текст] / А. В. Тимощенко // Вестник института им. Россинского. – Краснодар, 2008. – № 4. – С. 32-37. – 0,4 п.л.

6. Тимощенко, А. В. Предпосылки отыскания смысла российской истории в философских воззрениях Хомякова [Текст] / А. В. Тимощенко // Вестник института им. Россинского. – Краснодар, 2009. – № 4. – С. 24-25. – 0,2 п.л.

7. Тимощенко, А. В. Вневременной характер поиска смысла жизни в философии Е. Н. Трубецкого [Текст] / А. В. Тимощенко // Вестник института им. Россинского. – Краснодар, 2010. – № 1. – С. 60-62. – 0,2 п.л.

8. Тимощенко, А. В. Проблема смысла жизни в творчестве русских мыслителей конца XIX - нач. XX  вв. [Текст] / А. В. Тимощенко // Вестник института им. Россинского. – Краснодар, 2010. – № 3. – С. 16-19. – 0,3 п.л.

9. Тимощенко, А. В. Становление вопроса смысла жизни в философии Е. Н. Трубецкого [Текст] / А. В. Тимощенко // Вестник института им. Россинского. – Краснодар, 2010. – № 4. – С. 51-53. – 0,2 п.л.

10. Тимощенко, А. В. Предпосылки формирования метафизики всеединства в России [Текст] / А. В. Тимощенко // Материалы международной конференции «Духовная сфера жизни общества: проблемы теории и практики». – Ставрополь: СевКавГТУ, 2011. – С. 160-164. – 0,2 п.л.

11. Тимощенко, А. В. Современные тенденции универсализации социальных отношений [Текст] / А. В. Тимощенко // Наука-Парк. 2011. – № 4. – С. 10-15. – 0,6 п.л.

12. Тимощенко, А. В. Актуализация социальных идей русской метафизики в контексте глобализации [Текст] / А. В. Тимощенко // Материалы III международной научно-практической конференции «Социальная эволюция, идентичность и коммуникация в XXI веке». – Ставрополь: СевКавГТУ, 2011. – С. 54-56. – 0,4 п.л.

13. Тимощенко, А. В. Актуализация философии всеединства в контексте дегуманизации и потери нравственных ценностей в современном обществе [Текст] / А. В. Тимощенко // II Международная научно-практическая конференция «Общество, культура, личность. Актуальные проблемы социально-гуманитарного знания». – Пенза: Научно-издательский центр «Социосфера», 2012. – С. 48-54  – 0,2 п.л.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.