WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 
  1. На правах рукописи
    1. СИРОТКИНА Татьяна Александровна

ЯЗЫКОВАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ КАТЕГОРИИ ЭТНИЧНОСТИ

В РУССКОЙ ЛИНГВОКУЛЬТУРЕ

(НА МАТЕРИАЛЕ ЭТНОНИМИИ ПЕРМСКОГО КРАЯ)

    1. Специальность 10.02.01 – русский язык
    1. АВТОРЕФЕРАТ
    2. диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Волгоград 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном

образовательном учреждении высшего профессионального

образования «Волгоградский государственный

социально-педагогический университет».

Научный  консультант  –  доктор  филологических  наук, профессор

Супрун Василий Иванович.

Официальные оппоненты: Никитин Олег Викторович, доктор филологических  наук, профессор (ГОУ ВПО «Московский государственный областной университет»);

Рут Мария Эдуардовна, доктор филологических наук, профессор (ФГАОУ ВПО «Уральский федеральный университет им. Первого Президента России Б.Н. Ельцина»);

Щербак Антонина Семеновна, доктор филологических наук, профессор (ФБГОУ ВПО «Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина»).

       

Ведущая организация – Адыгейский государственный университет.

Защита состоится 11 октября 2012 г. в 10.00 час. на заседании диссертационного совета Д 212.027.03  в Волгоградском государственном социально-педагогическом университете по адресу: 400131, г. Вол­гоград, пр.им. В. И. Ленина, 27.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Волго­­градского государственного социально-педагогического университета.

Текст автореферата размещен на официальном сайте Волгоградского государственного социально-педагогического университета: http://www.vspu.ru

11 июля 2012 г.

Автореферат разослан  августа 2012 г.

       

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук,

профессор Е.В. Брысина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемая работа посвящена изучению одной из важных составляющих языковой картины мира (ЯКМ) любого народа – категории этничности.

       Категория – одна из познавательных форм мышления человека, позволяющая обобщать его опыт и осуществлять классификацию этого опыта.  Память человека устроена так, что языковые элементы, хранящиеся в ней, определенным образом упорядочены, а основанием такого упорядочения выступают именно языковые категории.

Под категорией этничности мы понимаем такую языковую универсалию, посредством которой человек определяет принадлежность себя и других к тому или иному этносу. Для этого он использует стандартный набор классификаторов, к которым относятся: язык, особенности внешности, характера и поведения, определенные черты материальной и духовной культуры его представителей.

       Основным средством вербализации данной категории являются названия народов (этнонимы). Человек осознает сам себя как часть определенного этноса  и в то же время идентифицирует других людей по признаку этничности. Обычно определение людьми на уровне сознания своей принадлежности к тому или иному этносу выражается в выборе ими такого внешнего признака, как наименование. Само наличие такого наименования – этнонима – свидетельствует об осознанности членами этноса их особого единства и отличия от членов других подобных общностей. Для каждого из таких единств, больших и малых, наименование является фактором, объединяющим внутри и различающим вовне.

Названия народов (этнонимы) являлись объектом целого ряда научных исследований. Ученые обращались к этимологии этнических названий (Супрун, 1976; Ковалев, 1982), историческим аспектам этнонимии (Хабургаев, 1979; Шапошников, 1992), словообразованию названий этносов (Попова, 1999; Ковалев, 2003), их семантике (Опелова, 1982; Кручинина, 2004), историко-культурному (Бурыкин, 2006) и страноведческому потенциалу (Иванов, 1987). Однако в настоящее время, когда на первый план в лингвистических исследованиях выходят когнитивные аспекты языка, актуальным является изучение языковых явлений с позиций категоризации.

Актуальность исследования этнонимии определяется еще и тем, что названия народов занимают особое место в языке.        Этнонимия как разряд лексики имеет двойственный характер. С одной стороны, этнонимы являются нарицательными обозначениями, с другой – традиционно рассматриваются внутри онимической системы в качестве ее периферийных единиц. Двойственный характер имеют этнонимы и с точки зрения теории референции. Они, с одной стороны, являются «идентифицирующими» именами (к которым обычно относят имена собственные), с другой – «характеризующими» (которыми традиционно являются апеллятивы). В связи с этим этнические имена должны рассматриваться в тесном взаимодействии как с системой нарицательной лексики, так и с системой имен собственных. В нарицательном значении этнонимы выступают зачастую как продукты вторичного семиозиса, характеризующиеся взаимодействием языкового, коммуникативного, прагматического, психического и культурного аспектов. Поэтому описание их будет корректным в рамках когнитивно-дискурсивной парадигмы, у основания которой находятся такие активно развивающиеся направления, как когнитивная семантика и теория дискурса.

Особенно актуальным представляется рассмотрение функционирования этнонимов в рамках отдельного региона. Это, с одной стороны, способствует расширению лингвистических знаний о региональном этнонимиконе, с другой – помогает выстроить некую структуру категории этничности: выявить, какие единицы ее образуют, как они меняются с течением времени, а также то, каким образом они представлены в различных типах дискурса.

Объектом исследования являются названия народов как основное средство вербализации категории этничности в региональном идиотиконе.

Предметом исследования стали особенности функционирования региональных этнонимов в разных типах дискурса, а также проблемы их лексикографической интерпретации.

Цель работы – на основе исследования этнонимии отдельного региона определить ее роль в формировании категории этничности в ЯКМ.

Достижение поставленной цели определило конкретные задачи исследования:

  1. разработать методику описания этнонимии с позиций когнитивно-дискурсивного подхода, показать ее функциональные возможности;
  2. описать способы категоризации этнической семантики;
  3. рассмотреть этнический фрагмент языковой картины мира жителей региона;
  4. выявить связи этнонимии с нарицательной лексикой и ономастикой исследуемой местности;
  5. в свете потребностей современной теории и практики лексикографии  разработать принципы создания регионального идеографического словаря этнонимов.

Методологической основой исследования служат принцип антропоцентризма, представление о системно-структурной организации языка, а также постулат о связи языка и мышления, определившие сущность используемого автором метода когнитивно-дискурсивного анализа. Данный подход учитывает коммуникативно-прагматическую направленность языковой деятельности и основывается на методологических принципах исследования языка в функциональном аспекте, взаимосвязи и взаимовлиянии языка и общества, синхроническом состоянии и диахроническом развитии языка.

Основополагающим в работе является анализ языкового материала с позиций историзма и системности. Комплексный характер исследования обусловил использование разнообразных методов: наряду с общенаучными методами анализа и синтеза, типологизации, обобщения, индукции и дедукции использовались специальные методы, в частности, метод концептуального анализа (в рамках лингвокогнитивного описания концепта «Этнос»), а также элементы квантитативного, сравнительно-исторического, социолингвистического анализа. 

Теоретической основой работы послужили научные труды философов и лингвистов различных направлений: для исследования сущности понятийных категорий использовались работы Н.Д. Арутюновой, А.В. Бондарко, Т.В. Булыгиной, Л.М. Васильева, Л. Витгенштейна, М.М. Гухмана, О. Есперсена, С.Д. Кацнельсона, И.И. Мещанинова, Дж. Лакоффа, Э. Рош, И.И.  В.Н. Ярцевой; для понимания сущности языковых и культурных контактов – исследования О.С. Ахмановой,  А.К. Матвеева, И.И. Муллонен, Л.В. Щербы; решению проблем социолингвистического характера способствовали исследования М.Н. Губогло, Д.Б. Гудкова, Т.И. Ерофеевой, Е.В. Ерофеевой, З.А. Исхаковой, В.В. Красных, Л.П. Крысина, М.В. Миловановой; определению различных понятий, связанных с этнической проблематикой, способствовали этнографические исследования С.А. Арутюнова, Р.Г. Ахметьянова, А.Я. Брюсова, В.И. Козлова, В.А. Оборина, Н.С. Попова, А.П. Садохина, А.Ф. Теплоухова, Г.Н. Чагина, А.В. Черных; этнолингвистические вопросы решались с опорой на работы Е.Л. Березович,  Т.И. Вендиной,  А.С. Герда,  В.Е. Гольдина, С.Е. Никитиной, И.А. Подюкова, Н.И. Толстого, С.М. Толстой; этнонимикон как полевая структура выстраивался с помощью исследований А.В. Бондарко, Ф. Дорнзайфа, Г. Ипсена, Ю.Н. Караулова, М.М. Пешковского, В. Порцига, П. Роше,  Р. Халлига, И. Трира; вопросы функционирования языковых единиц в тексте помогали решать исследования Г.А. Золотовой, А.А. Леонтьева, А.И. Новикова, Л.В. Сахарного, Ю.А. Сорокина, Р.О. Якобсона; в вопросах построения концепта и его связей с другими концептуальными областями использовались работы Н.Н. Болдырева, Л.А. Грузберг, В.И. Карасика, В.А. Масловой, В.А. Миловановой, Г.Г. Слышкина; вопросы функционирования этнонимов в исторических текстах решались с опорой на работы по исторической лексикологии и семантике Ю.Д. Апресяна, В.В. Виноградова, С.С. Волкова, С.Д. Кацнельсона, В.В. Колесова, Е.Н. Поляковой, Ф.П. Сороколетова, О.Н. Трубачева, Ф.П. Филина, Ю.И. Чайкиной; идеографическое конструирование этнонимической лексики осуществлялось с опорой на работы Ю.Н. Караулова, Н.А. Лихановой, Л.М. Любимовой, В.М. Мокиенко; вопросы соотнесения категории с ЯКМ рассматривались на основе теоретических положений, изложенных в исследованиях Н.Ф. Алефиренко, Н.Д. Арутюновой, Г.В. Колшанского, М.В. Моисеева, Ю.С. Степанова, Т.В. Цивьян.

Вместе с тем важнейшей областью исследования оставалась ономастика. Поэтому этнические имена изучались с опорой на работы ведущих современных ономатологов  Е.Л. Березович, В.Д. Бондалетова, М.В. Горбаневского, Г.Ф. Ковалева, А.К. Матвеева, О.В. Никитина, Е.Н. Поляковой, М.Э. Рут, В.И. Супруна, А.С. Щербак.  Частные вопросы этнонимики изучались на примере исследований Р.А. Агеевой, Г.Ф. Ковалева, А.И. Попова, Э.Ю. Поповой, Г.А. Хабургаева.

Таким образом, работа выполнена в русле лингвистического регионоведения,  изучающего языковые явления, связанные с определенной территорией, и имеющего целью выявление специфики определенного класса языковых единиц на данной территории и их связей.

Категория этничности является исторической. Поэтому для анализа нами взят не только современный языковой материал, но и тексты письменных памятников ХVI – начала ХVII вв., а также научные описания и художественные произведения ХIХ – ХХI вв.

Названия народов использовались и используются авторами самых различных текстов. Составители деловых документов, являющихся памятниками письменности, фиксировали представителей разных этносов как участников современных им событий; ученые описывают традиции и быт народов в монографиях и учебных пособиях; носители говоров отражают в живой речи стереотипные представления о «своих» и «чужих»; писатели используют этнические имена как средство создания объективной картины прошлого и настоящего.

Все это обусловило выбор источников исследования – пермские памятники деловой письменности ХVI – начала ХVIII вв.; научные описания пермских ученых ХIХ – ХХI вв.; записи диалектной речи конца ХХ в.; художественные произведения пермских авторов ХIХ – ХХI вв.

Материалом исследования послужила авторская картотека, содержащая более 10000 единиц (названий народов и дериватов от них), представляющих функционирование около 100 этнонимов. Кроме того, в ходе эксперимента получено около 300 ассоциаций, отражающих проявление категории этничности в структуре сознания региональной языковой личности.

Поставленные задачи и специфика объекта исследования обусловили использование в работе следующих методов: описательный, включающий наблюдение, интерпретацию и классификацию языкового материала, прием количественных подсчетов; элементы компонентного анализа, проводимого с опорой на словарные дефиниции и контекст; для выявления ассоциаций, связанных с некоторыми этнонимами-понятиями, был использован экспериментальный метод.

Общая характеристика исследуемого региона.

Исследование осуществлялось на примере многонационального, и потому особенно интересного в этнокультурном отношении региона – Пермского края. Положение его на границе Европы и Азии, степи и тайги стало причиной того, что в разные исторические периоды территорию Прикамья осваивали разные народы. Поэтому в речи современных русских жителей региона функционируют разнообразные этнонимы: и названия народов, проживающих на данной территории столетиями (коми-пермяки, русские, татары, башкиры, отдельные группы марийцев, удмуртов), и названия народов, переселившихся сюда позднее, в ХIХ – ХХ вв. (поляки, армяне, евреи, украинцы и многие другие).

Таким образом, в ходе многовековой истории в Прикамье был сформирован один из интереснейших этнокультурных комплексов, не имеющий аналогов в других регионах России. При этом межэтнические взаимоотношения всегда носили преимущественно мирный характер. С этой точки зрения Пермский край представляет собой регион, в котором накоплен значительный опыт межнациональных отношений и административного регулирования национальных вопросов.

Научная новизна данной работы определяется тем, что в ней впервые:

1) представлено теоретическое обоснование необходимости разработки особого направления ономастических исследований – когнитивно-дискурсивной этнонимики;

2) установлен лингвистический статус этнонимов как средства вербализации категории этничности;

3) представлены основные способы репрезентации категории этничности: концептуализация, стереотипизация, ассоциирование;

4) осуществлен опыт лексикографического описания пермской этнонимии на основе тезаурусного подхода.

Теоретическая значимость работы определяется тем, что она вносит вклад:

  1. в теорию ономастики, являясь обоснованием и разработкой новой области лингвистических исследований – когнитивно-дискурсивной этнонимики;
  2. в этнолингвистику, представляя категорию этничности как факт национального сознания;
  3. в лингвокультурологию, рассматривая этническую составляющую русской лингвокультуры;
  4. в общее языкознание и социолингвистику, показывая влияние социальных, в частности, этнических факторов на языковые процессы.

Практическая значимость исследования определяется возможностью применения его материалов и выводов для дальнейшего изучения этнонимической лексики, функционирующей в разных типах дискурса. Представленные материалы могут быть использованы при чтении курсов общего языкознания, диалектологии, спецкурсов по лингвистическому краеведению, ономастике, а также в лексикографической практике при составлении этнонимических словарей как отдельного региона, так и общероссийских.

Достоверность научных положений и выводов обеспечена привлечением широкого фактического материала, опорой на достижения современной лингвистики и авторитетные разработки методологического характера, использование адекватных методов и приёмов исследования.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Главная задача когнитивно-дискурсивной этнонимики – выявление способов репрезентации категории этничности, являющейся одной из существенных в ЯКМ. Определение людьми на уровне сознания принадлежности к тому или иному этносу выражается в выборе наименования – этнонима, который представляет собой основное средство вербализации категории этничности.
  2. Формирование и развитие категории этничности в языке определенного региона тесно связано с историей его заселения и освоения разными народами. В языковой картине мира русских жителей Прикамья отражаются такие черты этнических образов соседей, как особенности речи, вероисповедания, характера и поведения, традиционные занятия представителей этноса, манера одеваться. Данные образы складываются в стереотипные представления о том или ином народе, с которым русское население проживает в тесном контакте. Категоризацию этнической семантики можно представить в виде «семантической сети», узлы которой репрезентируют значения разных уровней абстракции. Один из узлов сети – «свой – чужой» – является прототипом категории. В качестве инварианта выступает системно-категориальный смысл «представитель определенного этноса». В свою очередь, этот абстрактный смысл может быть интерпретирован и на более высоком уровне абстракции. Это открывает возможность для его включения в более обширную категорию с более высоким уровнем абстракции инварианта, например, в категорию посессивности, которая также представляет собой вид отношений принадлежности.
  3. Этнонимия региона является средством концептуальной ориентации в когнитивно-коммуникативном пространстве, в котором особенно активно функционируют этнонимы, называющие коренные народы, а также народы, проживающие на данной территории длительное время. В терминологическом поле «этничность» они имеют развернутый спектр микрополей второго и третьего уровней. Основными способами репрезентации категории этничности в ЯКМ служат концептуализация, стереотипизация и ассоциирование. Базовым для категории этничности является концепт этнос, состоящий из концептуальных областей «язык», «внешность», «материальная культура», «духовная культура» и составляющий когнитивную базу данной категории.
  4. Этнонимы, функционирующие в разных типах текстов, отражают оппозицию «свой – чужой», служат средством объективации,  являются средством художественной выразительности. Сферы этнической маркировки явлений условно можно представить в виде нескольких направлений (векторов): философское, культурологическое, топонимическое, антропонимическое.
  5. Лексикографическое конструирование категории этничности представляется результативным на основе тезаурусного подхода. Региональный идеографический этнонимический словарь продемонстрирует особенности функционирования этнонимов в различных типах дискурса, даст возможность увидеть разнообразие этого разряда лексики и его лингвокультурную специфику, отражающую этнический фрагмент языковой картины мира жителей Пермского края.

Апробация и внедрение результатов исследования.

Диссертация обсуждалась на кафедре общего и славяно-русского языкознания Волгоградского государственного педагогического университета.  Отдельные части исследования, получившие отражение в  учебном пособии и монографиях, обсуждались также на кафедре русского языка Пермского государственного педагогического университета.

Основные положения работы были изложены автором более чем в 20 докладах на научных конференциях,  в том числе: международных (Великий Новгород, 2004; Минск, 2004; Волгоград, 2002; Уфа, 2006; Йошкар-Ола, 2008; Екатеринбург, 2005; Пермь, 2005, 2006; Чебоксары, 2006; София, 2007; Москва, 2007; Волгоград, 2012); всероссийских (Соликамск, 2004; Челябинск, 2004; Курган, 2005; Воронеж, 2005; Сыктывкар, 2006; Петрозаводск, 2007; Екатеринбург, 2009); региональных (Пермь, 2002, 2004, 2007; Нытва, 2004; Сургут, 2008).

Материалы исследования были использованы при разработке и чтении спецкурса «Периферийные разряды ономастики», прочитанного в Пермском государственном педагогическом университете, а также легли в основу учебного пособия «Этнонимия Прикамья» (Пермь, 2004) и монографий «Категория этничности в русском языке (на материале этнонимии Пермского края)» (Пермь, 2008), «Человек этнический в зеркале языка» (Пермь, 2011).

Содержание исследования отражено в 150 публикациях, из них 2 монографиях, 1 учебном пособии, 15 статьях в журналах, входящих в  перечень ВАК РФ. Общий объем публикаций – 700 п.л.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованной литературы, списка сокращений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

       Во Введении обосновывается выбор темы, ее актуальность, формулируются цели и задачи работы, описываются источники материала, определяются методы и приемы исследования, раскрывается теоретическая и практическая значимость работы, ее новизна, представлены положения, выносимые на защиту.

              1. Глава 1. Категория этничности: в поисках парадигмы изучения

       Первый раздел данной главы – «Теория категоризации в современной лингвистике».

Как известно, поток ощущений извне воспринимается человеком целостно. «Процесс чувственного отражения действительности начинается с различения и дифференциации раздражителей»1

. В основе этого во многом бессознательного упорядочения человеком действительности лежит процесс категоризации.

Категоризация – это фундаментальная познавательная операция, позволяющая определить объект через его отношение к более общей категории. Она представляет собой один из важнейших когнитивных процессов, позволяющих нам воспринимать мир, превращая его из хаоса отдельных ощущений в структурированный образ. В основе категоризации, рассматриваемой как процесс, лежат сложившиеся у носителей языка представления о сходстве и различии объектов, будь то объекты внешнего мира или феномены внутреннего мира.

Наиболее полно развитие теории категоризации представлено в трудах Б. Берлина, Р. Брауна, Дж. Брунера, Л. Витгенштейна, Л. Заде, Дж. Лакоффа,  Г. Мэрфи и Д. Медина, Э. Рош, Дж. Тейлора, Е. Хун, Дж Энглина и др.

Термин «категория» происходит от греческого kategoria «высказывание, признак». В философии категории – это наиболее общие и фундаментальные понятия, отражающие существенные, всеобщие свойства и отношения явлений действительности и познания. Категории образовались как результат обобщения исторического развития познания и общественной практики.

Описание системы ментальных и языковых категорий на примере русского языка – задача перспективная, но на пути ее решения многое уже сделано:  осмыслены проблемы когнитивной сущности категорий, их построения (см. работы Л.М. Васильева, А.Б. Пеньковского, В.И. Шаховского и др.); детально описаны некоторые существенные для русской языковой картины мира категории, например, категория профессионального деятеля (Е.И. Голованова).

       Категория этничности, на наш взгляд, также является одной из базовых категорий для русского языкового сознания, поэтому описание ее необходимо на различном материале, в частности, региональном.

Второй раздел данной главы   «Проблемы этничности в социально-гуманитарных науках».

Этнос, по наблюдениям ученых, стоит в ряду самых сложных для научного анализа и неоднозначных социальных категорий. Связанное с данной категорией понятие «этничность» вошло в лексикон отечественных социогуманитарных наук в качестве заимствованного из западной антропологии термина – впервые английское обозначение данного термина ethnicity появилось в 1972 году в Оксфордском словаре английского языка, его авторство связывают с американским социологом Д. Рисманом.

       В настоящее время в зарубежной антропологии выделяется три подхода к пониманию этнического: примордиалистское, инструменталистское и конструктивистское. В рамках примордиалистского подхода выделяют два направления: социобиологическое и эволюционно-историческое. Сторонники первого рассматривают этничность как объективно данную изначальную характеристику человечества. Авторы и последователи второго представляют этносы как социальные, а не биологические сообщества, глубинно связанные с социально-историческим контекстом. Представители инструменталистского подхода трактуют этническую группу как общность, объединенную интересами, а этничность – как средство для достижения групповых интересов, мобилизации в политической борьбе. Согласно третьему – конструктивистскому – подходу к пониманию этнической общности порождаемое на основе дифференциации культур этническое чувство и формируемые в его контексте представления являются интеллектуальным конструктом писателей, ученых, политиков.

       В отечественной науке также нет единства взглядов на феномен этничности. Выделяется два подхода в понимании сущности этнических процессов. Один из них – биологический (в т.ч. теория Л.Н. Гумилева) – рассматривает историю человечества как цепь многочисленных «этногенезов». Другой подход, культурологический, получивший развитие, в частности, в теории нации А.В. Валькова, осмысливает этнос как исторический и цивилизованный продукт.

        Особый взгляд на этничность имеют представители различных гуманитарных наук, определивших этнос предметом своего изучения. Так, в современной этнопсихологии этнос понимается как устойчивая в своем существовании группа людей, осознающих себя ее членами на основе любых признаков, воспринимаемых как этнодифференцирующие. Этносоциология ставит своей целью раскрытие этнического многообразия социальных процессов и в то же время социальной обусловленности и социального многообразия функционирования этнических черт культуры и быта в их широком понимании. Этнополитологи (в частности, О.В. Борисова), взяв за основу методологию синергетики, говорят о том, что этническая общность представляет собой открытую систему, которая участвует в вещественном и энергоинформационном обмене с окружающей ее предметной средой и вступает в тот или иной контакт с подобными ей системами, если они не изолированы друг от друга.

       Третий раздел «Этничность как объект современных лингвистических наук».

       Различные направления современной лингвистики так или иначе связаны с исследованием этнического в языке. Это лингвокультурология, этнолингвистика, этнопсихолингвистика.

       Вместе с тем, поскольку этничность проявляется не только в коммуникативном поведении представителей данной культуры, но и моделируется в формах и категориях национального языка, не только термин «этнос», но и сопряженные с ним понятия, например «этническая идентичность», нуждаются в рассмотрении с лингвистической точки зрения.

       Названия народов – этнонимы – являются объектом изучения особой науки – этнонимики, которая начала активно развиваться в России с 70-х гг. ХХ в. и представлена именами таких ученых, как А.А. Бурыкин, С.С. Иванов, Г.Ф. Ковалев, А.В. Кручинина, В.А. Никонов, А.И. Попов, Э.Ю. Попова,  В.И. Супрун, Г.А. Хабургаев, В.Н. Шапошников и др.

Раздел четвертый   «Категория этничности в этнонимике: аспекты исследования и актуальные проблемы».

       Этнические имена исследовались и исследуются языковедами в самых различных аспектах. Основные из них – этимологический, исторический, словообразовательный, семантический, этнолингвистический, страноведческий. Наиболее перспективными и малоисследованными в настоящее время, как представляется, являются когнитивно-дискурсивный, функциональный и лексикографический аспекты.

       Продолжают оставаться актуальными и требуют дополнительного решения следующие проблемы современной этнонимики: языкового статуса этнонима, границ этнонимии и отдельных этнонимов, развития этнонимикона, функционирования этнонимов в разных сферах речевой коммуникации, взаимодействия этнонимии с другими лексическими системами, категоризации этнической семантики, системной организации этнонимической лексики, моделирования объектов и основных понятий этнонимии, исследования этнических стереотипов.

          1. ГЛАВА 2. Состав и структура пермского этнонимикона

Раздел 1 данной главы    «Категория этничности как категория историческая».

Анализ функционирования этнонимов в деловом дискурсе осуществлялся на материалах пермских деловых памятников ХVI – начала ХVIII вв., а также документов переписей населения и списков населенных пунктов ХIХ-ХХ вв. В частности, были использованы:  «Пермская летопись» В. Н. Шишонко (Ш);  сборник «Кунгурские акты ХVII века» А.А. Титова (КА); «Словарь пермских памятников ХVI – начала ХVIII века» Е.Н. Поляковой (Е); Писцовая книга Михаила Кайсарова 1623-1624 гг. по вотчинам Строгановых, опубликованная в сборнике «Пермская старина» (Кайсаров); документы, включенные в книгу В. Берха «Путешествие в города Чердынь и Соликамск для изыскания исторических древностей» (Б); издание «Многонациональная Пермь» (М).

Зафиксированные в письменных памятниках имена народов – один из самых сильных аргументов в пользу «вневременного» характера этничности, ее «неустраняемости из картины мира» любых исторических эпох.

Для выявления особенностей функционирования этнонимов в официально-деловой речи необходимо рассматривать их в контексте других средств, используемых для идентификации лица в документе.

Как известно, официально-деловой документ ХVI – ХVII вв. как достоверный текст предполагал, что все используемые в нем антропонимы имеют реальный денотат и отношение имени к референту носит объективный характер.        То же можно сказать и об этнонимах, которые являются компонентом более сложных по структуре номинативных единиц – формул именования (см. таблицу 1).

Таблица 1. Формулы именования лица, включающие этнонимы

Формула

Пример из текстов памятников

Этноним + имя + фамилия

«На Ирени юрты: Аккильдея Губаева, Бептея Бахтемирова, мордвина Толсары Сичемасова» (Кайсаров)

Этноним + название местности + имя + фамилия

«Извещая… в приказной избе ему князю Андрею башкирятин Сибирские дороги Белекейко Тойголдин» (Е)

Существительное «люди» + этноним

«Выбегали де … многие люди литва» (Е)

Оттопонимное прилагательное + этноним

«Ездили к вишерским вогулам» (Е)

В виде словосочетания  «прилагательное, определяющее этническую принадлежность + слово люди» употребляются в деловых документах этнонимы русские, ногайцы, калмыки, литовцы и некоторые другие: «В прошлом де во 183 году он Ирыспайка с товарищи, пять человек, украли быка у русских людей на Степанове Городище» (КА); «Чтоб ногайские люди и зырянцы, пришед безвестно, какова дурна не учинили» (Ш); «В сем году были слухи, что калмытские люди трех тайшей намерены сделать набег» (Ш); «Литовских людей человек с пятьдесят» (Ш).

Одной из важных особенностей функционирования этнонимов в деловом дискурсе являются широкие номинативные ряды. Примеры подобных рядов:

  1. башкиретинин    башкирец – башкирянин    башкирятенин    башкирятин:  «Июня в 25 день, поиманной башкиретинин Урасан Карабышев в Катайском остроге допрашиван» (Ш); «Купил де тот табак в Кунгурском уезде на дороге у уфинского тулвинского башкирца у Канабечка на 10 денег» (КА);  «А от тех юрт до речки Кораболки живет башкирянин Ямогуза с детьми и братьями и племянниками в 8 юртах» (Ш); «А из того де воровского собрания послано сорок башкирятенином на Ай реку» (Ш); «Извещал на Уфе в приказной избе ему князю Андрею башкирятин Сибирские дороги Белекейко Тойголдин» (Е); 
  2. вагулетин – вогулетин  вогуляк – вогулятин:  «Пришли  с Вишеры ясашные целовальники Ивашко Антонов с товарищем да с ними два вагулетина» (П);  «В одном месте юртами не живут, а живут переходя по малым речкам где кому добыча зверю всякому и рыбе тот тут вогулетин живет и ночует» (Б); «Дойдено до реки… и до юрт вогуляка» (Ш); «Да… вогулятин Обайтко Комаев» (Ш);
  3. татара    татарины    татарове    татаровя    татары – тотарове: «Да ему ж де Афонке сказывали татара Турайко Байгозин да Байтемирко Батряков» (КА); «За сим имена 23-х человек конных казаков, драгун  и татарин, раненых из пищалей и стрелами» (Ш);  «А будет татарин Епанча, или которые иные татарове учнут говорити» (Ш); «А как тебе дорогу татаровя укажут и ты б о том отписал» (Ш);  «Вниз на 10 верст… по межу уфимских татар» (Ш);  «Князьки, и мурзы, и тотарове, и остяки, и вогуличи учнут к вам приходить бити челом» (Ш); 
  4. черемисы – черемисяне:  «И остяки и черемисы» (Ш);  «Наехали воровские воинские люди башкирцы, и все деревни черемисские разорили и черемисян побили до смерти» (Ш).

Наиболее употребительными в образовании формы единственного числа этнонимов  мужского  рода,  как  мы видим, являлись форманты  -ец, -як, -ятин,

-етин, реже использовались форманты -етинин, -ятенин. В образовании форм множественного числа ведущую роль играли форманты цы, -сы, -яне, реже употреблялись форманты ове, -овя, -ины. По наблюдениям лингвистов, «доминатным  в  современном  русском  этнонимообразовании является формант цы (-ец)»2.

Стремление писцов отражать в текстах сложившиеся к концу ХVI – началу ХVIII вв. нормы делового языка приводило к обработке показаний жителей Пермского края, что вызывало постоянные уточнения сказанного различными способами. Для такого уточнения использовались не только антропонимы и личные местоимения, но и этнонимы: «Собравшись ходили в тое деревню Истекаеву чая их башкирок поимать и пожитки обравши принесть на Кунгур» (Е); «Из улусов де своих они калмыки жен своих и детей отпустили за реку Яик в дальние места» (Е); «И он Иван толко у них тотар был у семерых человек» (Ш).

Обращение с прошением к вышестоящим чиновникам требовало употребления уничижительной формы. В документах множество раз повторяется слово «сирота», наряду с этим используется уничижительная форма этнонима: «Бьют челом бедные сироты Ваши, Чердынского уезда Вишерские и верх Печерские ясашные Вогуличишки, сотник Ивашко Туйков, десятник Самсик Леньков, терешка Рычков и во всех вишерских и верх Печерских Вогулич место» (Б).

Еще одна важная особенность функционирования этнонимов в текстах деловых документов – наличие собирательной формы: «Велено переписать и разобрать тех городов пехотного строю всяких чинов людей русских и татар и мордву» (Е); «Дожидались Березовских служилых людей с Казымскою самоядью» (Ш); «И из тех подгородных деревень Чювашу и малочисленных людей на Уфу не пропускают» (Ш).

Отэтнонимные прилагательные входят в состав других посессивных конструкций (татарские пашни, татарские вотчины): «По обе стороны Чюсовой реки до Татарския пашни Тихонка Турсунбаева» (Ш); «И не из ясачных людей Татарских и Вогульских вотчин» (Ш).

Встречаются в деловых текстах и этноантропонимы – прозвища и фамилии, образованные от этнонимов (Мещеряк, Черемисинов): «Ермак Тимофеев с товарищи: Иван Кольцо, Яков Михайлов, Никита Пан, Матвей Мещеряк» (Ш); «И ныне бил челом нам великому государю Чердынской земской староста Сенка Черемисинов» (Ш).

В отличие от документов ХVI-ХVIII вв., современная деловая документация не предполагает в качестве обязательного компонента идентификации лица обозначение его этнической принадлежности. Исключение составляет такой жанр деловой письменной речи, как перепись населения.

В документах последних переписей населения Прикамья (1989 и 2002 года) функционируют этнонимы, называющие основные этносы Прикамья.

       По сравнению с текстами пермских деловых документов, современный этнонимикон претерпел количественные и качественные изменения. Во-первых, изменение социальной среды (приток населения разных национальностей) привело к появлению в пермском этнонимиконе новых названий – грузины, цыгане, таджики, осетины, греки и т.д. Во-вторых, те этнонимы, которыми в ХVI – ХVIII вв. русские называли представителей некоторых этносов (вогулы, остяки, черемисы и др.) ушли в пассивный запас языка, поскольку на смену им пришли новые официальные имена манси, ханты, марийцы и т.д. Поскольку большая их часть является внутренними этнонимами, можно говорить о смене когниотипа в категории этничности: русский язык в ХХ веке переходит к использованию другой номинативной модели – модели-самоназвания этноса (под когниотипом вслед за Е.И. Головановой мы понимаем доминантную когнитивную модель номинации, отражающую определенный этап развития человеческого общества). В-третьих, с течением времени категоризация этничности теряет ту степень обобщенности, которая была характерна для нее в ХVI – ХVIII вв. – уходит из употребления собирательная форма этнонаименований (литва, черемиса, мордва). В-четвертых, в этнонимиконе исчезают широкие номинативные ряды; для обозначения того или иного народа используется в настоящее время единственно возможное этническое имя (татары вместо татарове, татаре и др.). В-пятых, теряют свою актуальность формулы «отэтнонимное прилагательное + слово люди», активно использовавшиеся в памятниках. Это свидетельствует о наличии тенденции к упрощению состава этнических имен.

       Особенностью текстов переписей является лаконичность, что определяет и особенности функционирования этнонимов:

  1. Использование формы именительного падежа множественного числа.
  2. Отсутствие пространного контекста (контекстом служит цифровой показатель численности той или иной национальности).

Если при описании деловой речи ХVI – начала ХVIII вв. мы анализировали их в контексте формул именования лица, то, говоря о деловой документации советского периода, необходимо отметить, что обозначение национальности являлось неотъемлемой частью паспортных текстов. Трехкомпонентная формула именования лица дополнялась указанием на национальность личности.

Отэтнонимные топонимы продолжают активно функционировать в таком жанре документов, как списки населенных пунктов. Они, как и тексты переписей, очень лаконичны; этнотопоним в них используется в исходной форме и не сопровождается контекстом.

Еще один вид современных документов, в которых, в частности, мы наблюдаем наличие этноантропонимов – телефонные справочники. Пермские фамилии Вогулкин, Башкирцов, Вотяков, Татаринов, Югринов  и мн. др. произошли от прозвищ, имеющих в основе этноним. Соответственно, такой антропоним несет информацию либо об этнической принадлежности носителей фамилии, либо о внешнем сходстве какого-либо носителя фамилии с типичными представителями определенного этноса, либо об интенсивных  контактах предка семьи с народом, этноним которого взят в качестве прозвища.

Сохраняют  свою актуальность в деловом языке формулы с отэтнонимным прилагательным. На основе таких формул образованы, например, многочисленные эргонимы Прикамья, функционирующие в современной деловой документации: Пермский славянский культурный центр; Украинский дом; Пермский центр польской культуры; Татаро-башкирский культурный центр;  Пермская региональная еврейская национально культурная автономия; Армянский культурный центр; Грузинский культурный центр; Русское национально-культурное общество; Региональное отделение ассоциации финно-угорских народов Пермского края; Общество радетелей коми-пермяцкого языка и культуры «Югэр»; Общественный национально-культурный коми-пермяцкий центр; Общественный коми-язьвинский центр; Удмуртский культурный центр Пермского края; Центр марийской культуры Пермского края «Сулий»; Корейская национально-культурная общественная организация Пермского края «Бухаль»; Центр армянской культуры Пермского края.  Реже в составе эргонима мы наблюдаем форму родительного падежа этнонима: Общественный центр белорусов Пермского края; региональная национально-культурная автономия татар и башкир Пермского края; Региональная национально-культурная автономия чувашей Пермского края; Общество азербайджанцев Пермского края «Далга»; Пермская краевая общественная организация грузин «Иберия»; Общественный центр узбеков г. Перми (М).

Таким образом, в деловом дискурсе категория этничности выступает в своей прагматической ипостаси. На примере данного дискурса мы видим, что данная категория является исторической. Этничность имеет вневременной характер; меняются лишь состав и особенности функционирования этнонимикона деловых текстов.

Раздел 2    «Этнотермины как способ категоризации научных знаний».

Анализируя этнонимию научного дискурса, мы использовали различные историко-этнографические сборники, например, «Сборник статей и материалов для ознакомления с Пермскою губерниею» (Сб), а также монографии и статьи пермских этнографов: А.И. Попова (П), В.Н. Шишонко (Ш), Б.Н. Вишневского (В), И.Я. Кривощекова, Г.Н. Чагина (Чаг), А.В. Черных (Чер).

Этнонимы, функционирующие в научном дискурсе, относятся к терминологической лексике. Под этнотермином мы понимаем слово или составное наименование (например, русские люди) научной сферы использования, являющееся обозначением этноса и вступающее в системные отношения с другими подобными словами и словосочетаниями, функционирующими в научных текстах на правах терминов. В отличие от специальных терминов науки и техники, объем знания которых доступен только человеку, обладающему соответствующими научными и техническими знаниями, названная терминология в большинстве своем понятна многим носителям языка.

Вслед за Л.А. Шкатовой и Е.И. Головановой можно выделить три ступени терминологизации этнонаименований. К низкому уровню терминологизации относятся наименования, представленные и в терминосистемах, и в общелитературном языке, и в речи диалектоносителей (татарин, русский, коми- пермяк и т.д.). В языковом сознании народа за ними закреплена определенная совокупность ассоциаций, выявляемая как через анализ устойчивых сочетаний и стереотипов, так и через ассоциативные эксперименты.

       К среднему уровню терминологизации относятся этнонаименования более высокой степени абстракции (славяне, финно-угры, тюрки и т.д.). Такие наименования широко используются в научном дискурсе, но малоупотребительны в живой речи и художественных текстах.

       Наконец, высокой степенью терминологизации отличаются этнонаименования, носящие узкоспециальный характер. Научная речь является не только сферой их функционирования, но и сферой их возникновения (юрлинцы – этническая группа русских и т.д.).

Изучать некоторую систему терминов продуктивно, по наблюдениям лингвистов, представив ее в виде терминологического поля. Очевидно, что исследуемую нами лексику, функционирующую в научном дискурсе, можно представить в виде терминологического поля «этничность». Единицы данного поля характеризуются концептуальной общностью, а также отличаются следующими особенностями: 1) системностью; 2) наличием дефиниции; 3) тенденцией к моносемантичности; 4) отсутствием экспрессии в рамках научного дискурса; 5) стилистической нейтральностью.

Терминологическое  поле «этничность» представляет собой совокупность лексических и фразеологических единиц, объединенных общим семантическим компонентом – «этнический».

Внутри рассматриваемого терминополя все единицы связаны иерархическими отношениями – выделяются  субполя и микрополя, объединенные семантически. Примеры субполей: финно-угры, тюрки и т.д.: «Русские сталкивались как с давно живущими на уральских землях финно-уграми – коми-пермяками, манси и тюрками – башкирами и татарами, так и другими народами, переселившимися одновременно с ними из Волго-Камья – удмуртами, марийцами, казанскими татарами» (Чаг). На следующее ступени иерархии возникают микрополя первого уровня: в субполе славяне – микрополя русские, украинцы, белорусы и т.д. Далее в пределах микрополей первого уровня выделяются микрополя второго уровня, например, в микрополе русские – старообрядцы, юрлинцы и т.д. Основу исследуемого терминополя составляют языковые единицы, образующие микрополя первого уровня.

Так, субполе  тюрки образуют следующие микрополя первого уровня:

  1. Азербайджанцы: «Значительные диаспоры составляли в Прикамье и другие народы: украинцы (45711; 1,5%), мордва (4450; 0,1%), азербайджанцы (3862; 0,1%)…» (Чер).
  2. Башкиры. В научных текстах ХIХ в. функционируют этнонаименования башкирцы, башкиры:  «Оз. Увелды именуют  Башкирцы Уелдекул» (П);  «Древняя Пермия... граничила... к югу с башкирами и вотяками» (Ш). В научных описаниях ХХ в. закрепляется этнотермин башкиры: «На уровне этнической самоидентификации татары и башкиры осознавали свою принадлежность к своим этносам» (Чаг).
  3. Ногайцы (ногаи, нагаи, нагайские татары): «А какой-то хан Алказар покорил не только башкир и самих ногаев, но даже и многие народы великой татарии» (Ш);  «Дружину из русских, татар, литвы, немцев, выкупленных ими из неволи у нагаев» (Ш);  «В 1609 году ногайцы вновь сделали нападение на Тюменский уезд и разорили селение башкир» (Ш); С 30-го января на велико-пермския владения делали нападения ногайские татары» (Ш).
  4. Татары. В научном дискурсе ХIХ в. функционировали термины татары, татара, татаре, тотарове:  «Бисертской завод построен на купленной еще дедом его г. Действительным Статским Советником Акинфием Никитичем у ясашных Татар и Черемис в 1741 году земле» (П);  «Тогда приводится на продажу из разных селений немалое число лошадей; для закупки коих приезжают сюда Уфимского, Красноуфимского, Осинского и Кунгурского уездов Башкирцы и Татара» (П);  «В 1558 году, мы видим, что татаре из Сибири приехали» (Ш);  «И начали паки татарове возвращаться» (Ш). В научном дискурсе ХХ в. используется в основном термин татары: «Нерусское население края в 1926 г. составляло 74010 человек (12,6%). Число татар выросло до 21130 (5,3%)…» (Чер).

Примером микрополя второго уровня внутри микрополя первого уровня татары может служить микрополе сылвенско-иренские татары: «Общность этнической истории, особое групповое самосознание, своеобразный диалект татарского языка, особенности материальной и духовной культуры позволяют выделить сылвенско-иренских татар в особую этнотерриториальную группу» (Чер).

  1. Чуваши: «Изучение этноисторических преданий и письменных источников позволяет также предположить участие в этногенезе сылвенско-иренских татар финно-угорских народов: марийцев, удмуртов, мордвы; а также чувашей, относящихся к тюркской группе» (Чер).

Структуру микрополя «коми-пермяки», входящего в состав субполя «финно-угры», можно представить в виде таблицы (см. таблицу 2).

Таблица 2. Структура микрополя «коми-пермяки», входящего в состав субполя «финно-угры»

Субполе

Микрополе 1-го уровня

Микрополя 2-го уровня

Микрополя 3-го уровня

финно-угры

коми-пермяки

иньвенские (южные) коми-пермяки

косинско-камские (северные) коми-пермяки

лупьинские коми-пермяки

кочевские коми-пермяки

Накопление категориальных знаний ведет к тому, что расширяется терминологический аппарат, требуются новые термины для определения сложных историко-культурных реалий.        Так, в научных текстах отэтнонимные прилагательные являются маркерами, определяющими принадлежность определенного явления к какой-либо культуре. Когда требуется описать сложное в этническом отношении явление, специалисты обращаются к сложным формам отэтнонимных прилагательных (поволжско-тюркский, финно-угорско-пермский и др.).

Категоризацию этнической семантики можно представить в виде «семантической сети»3, узлы которой репрезентируют значения разных уровней абстракции. Один из узлов сети – «свой / чужой» – является прототипом категории.

В качестве инварианта выступает системно-категориальный абстрактный смысл «представитель определенного этноса». В свою очередь, этот абстрактный смысл может быть интерпретирован и на более высоком уровне абстракции. Это открывает возможность для его включения в более обширную категорию с более высоким уровнем абстракции инварианта, например, в категорию посессивности, которая также представляет собой вид отношений принадлежности.

Как известно, большинство отечественных лингвистов считает, что центральным для категории посессивности является значение собственно обладания4

. Зарубежные лингвисты, в частности, Х. Сейлер, рассматривают посессивность с позиций ономасиологического подхода и относят ее к био-культурным концептам. В этнонимическом материале наиболее показательны с точки зрения атрибутивной посессивности отэтнонимные прилагательные. Будучи мотивированы определенными этнонимами, они выполняют идентифицирующую функцию. Но, наряду с этим, посессивность в них имеет более широкий смысл – обозначение предметов и явлений, характерных, отличительных, традиционных для того или иного этноса.

Категоризация этничности обусловлена наличием разных типов концептуальных различий, которые отражаются на интерпретирующем характере языкового значения.

К первому типу относятся различия, имеющие классификационный (таксономический) характер:

  1. репрезентативная линия концептуальных различий отражает степень представленности в языке этнических именований: вогулы, татары, русские и др.;
  2. линия аспектизации этнического отражает основания различий. Соответственно, здесь выделяются концептуальные области «внешний вид», «язык», «материальная культура», «духовная культура» и т.д.

Ко второму типу относятся такие концептуальные различия, которые противопоставляют определенные классы названий. Основой здесь является объектно-субъектная линия, представленная, например, внутренними и внешними этнонимами.

В лексической структуре этнонимических единиц можно выделить ядерные, околоядерные и периферийные семы.

Ядерная зона структурируется из таких сем, как:

  1. архисема – общая (интегрирующая) для группы языковых единиц сема, указывающая на родовые признаки объектов номинации. Так, языковые единицы «вогулы», «татары», «русские» объединены интегральным смысловым элементом «представители определенного этноса»;
  2. дифференциальные семы – семы, указывающие на видовые признаки объекта номинации. Так, дифференциальными семами лексического значения этнонимов «татары», «башкиры», «коми-пермяки», «коми-язьвинцы» являются семы «представители одного из тюркских народов» и «представители одного из финно-угорских народов»;
  3. классема – сема, представляющая такой признак языковых единиц, который связан с их грамматическим статусом. Так, классемой этнолексемы «пермячить» является сема «процессуальность», а этнолексемы «обрусение» – «предметность».

Околоядерную зону лексической структуры этнонимов образуют потенциальные семы, являющиеся вербализованным знанием о реальных линейных связях, зависимостях и результатах взаимодействия реальных предметов5. Эти смысловые элементы не входят в ядерную зону языкового значения, их проявление оказывается возможным в других ракурсах языковой объективации. Например, ядерную зону этнофраземы «татарские чашки» структурируют архисема «посуда» и дифференциальная сема «специально для угощения татар». За пределами же ядра остается потенциальная сема «грязный, не пригодный для использования».

Не попадают в ядерную зону семантической структуры этнонимов и так называемые «скрытые семы», составляющие периферийную зону. Так, в периферийную зону лексемы «татарин» входит сема «злой», отражающая ее образно-ассоциативные связи.

Таким образом, категорию этничности можно считать одной из категорий базового уровня, поскольку ее лексическими составляющими являются в основном имена, которые широко функционируют не только в научных и деловых текстах, но и в живой речи.

Этнонимы как средства репрезентации категории этничности являются ключевыми словами для национальной русской культуры, к которым относят обычно слова не только с высокой частотностью употребления в повседневной речи, но и обладающие историческим «багажом», позволяющим рассматривать семантическую структуру данных слов с учетом их концептуального содержания.

       Данная категория обладает не только лингвистической, но и когнитивной значимостью. Единицы ее частотны, структурно просты и достаточно информативны – они не только способствуют распознаванию объекта, но и его противопоставлению другим объектам.

Глава 3. Этнический фрагмент языковой картины мира русских жителей Прикамья.

1-ый раздел -  «Основные способы репрезентации категории этничности в языковой картине мира».

        Категорию этничности можно отнести к ряду ментефактов, которые являются элементами содержания сознания. К ментефактам, по наблюдениям лингвистов, относятся как концепты, так и представления, поэтому основными способами выражения категории этничности, на наш взгляд, являются концептуализация, стереотипизация и ассоциирование. Помимо данных способов, в настоящем разделе описан один из способов номинации (ксенономинация), отражающий оппозицию «свое чужое», представленную в ЯКМ.        Названия народов являются концептуализированной предметной областью языка и культуры, т.е. существует некое ментальное образование, которое можно назвать концептуальным полем этничности.

Анализ этнонимии диалектного дискурса осуществлялся на материале картотеки словарного кабинета Пермского государственного университета, отражающей        многолетнюю экспедиционную работу в д. Акчим Красновишерского района (А), а также существующих региональных словарей: «Словаря пермских говоров» (СПГ), «Словаря русских говоров Коми-Пермяцкого округа» (СРГКПО), «Словаря русских говоров Южного Прикамья» (СРГЮП) «Фразеологического словаря пермских говоров» (ФСПГ).

Как известно, образование категории тесно связано с формированием концепта или группы концептов, вокруг которых она строится. В рамках рассматриваемой нами категории таким концептом выступает концепт “этнос”, являющийся одним из основных в концептосфере “человек”. Средством репрезентации концепта «Этнос» являются различные этнонимы. На определенной территории исторически складывается система этнонимов, отражающая представления об этничности  данного территориально-языкового коллектива.

       Концепт, по наблюдениям лингвистов, состоит из отдельных, но в то же время спаянных в единую структуру фрагментов – областей концепта. В силу разного рода коммуникативных задач вербализации может подвергаться только одна из областей концепта. Области активизируются и находят проявление через языковые знаки6.        Поскольку под этничностью понимают присущие данному сообществу язык, особенности духовной культуры и т.д., то, очевидно, базовый для данной  категории концепт «Этнос» образуют такие концептуальные области, как «язык», «материальная культура», «духовная культура», «внешность» и некоторые другие.

       В рамках той или иной этнической культуры формируются представления о различных этносах. Эти представления отражаются в языковой картине мира через набор оценочных смыслов, которые, в свою очередь, находят отражение  в национально-культурных стереотипах. В языковой картине мира русских жителей Пермского края отражаются следующие черты этнических образов соседей:

  1. Язык того или иного народа: «Были марийцы у нас. У них-то разговор свой». Именно особенности языка чаще всего отмечаются в различных приговорках и песенках: «Тру-та-та, тру-та-та, вышла кошка за кота. Ладила за барина, вышла за татарина. Стал татарин лопотать, стала кошка хохотать»(А). Неумение правильно говорить получает у носителей говоров отрицательную оценку: «Все да не все правильно говорим. Челдоны-то челдоны и есть – необразованные люди» (А).        
  2. Типичные черты характера и поведения: «Он придет, так ево не выгонишь. Больно навяшшывые. Своя нация – цыганы» (А).
  3. Занятия представителей определенной национальности: «Приезжали раньше-то гадали цыганки»; «Манси раньше наезжали. Унты продавали, туфли теплые»; «Третное ткали только пермянки, – оне в шесть ниченков, а мы – в три-четыре» (А).
  4. Манера одеваться: «Штаны как у татарки выпушшэны наверх» (А).
  5. Особенности вероисповедания. Опознание «своих» и «чужих» может происходить не только на основе языковых различий, но и на основе различий религиозных. Старообрядцы в народном сознании – это отдельный народ, «как нациё». Слово кержаки, как и многие этнонимы, имеет переносное значение – «упрямый, замкнутый человек, а также скупой».

Все эти образы складываются в стереотипные представления о том или ином народе, с которым русское население проживает в тесном контакте.

       Однако основой гетеростереотипов является антропостереотипичность, т.е. обусловленность стереотипа внешним обликом индивида: «Личность такая мариец. Глаза узкие» (А).

Средствами языкового выражения этностереотипов являются:

1. Слова, содержащие оценку свойств типичного представителя другого этноса:

а) существительные: «Это которой по-русски говорить хорошо не умеет, вот и вотяк» (А);

б) глаголы: «Ходит и всех обцыганиват, обманыват всех окаянный» (СПГ);

в) наречия: «Шапку не снимат даже. Ты что,  по-татарски?»; «Все старухи уж переладились на городской лад и не хочут по-чалдонски говорить» (А);

2. Словосочетания, обозначающие характерные предметы быта, одежды и

т.д. Татарские платки, русская баня, русский сарафан – все эти и многие другие сочетания терминологического характера являются устойчивыми и отражают реалии национального быта: «Платок у тебя каки-то татарской»; «В русской бане бывал?»; «Сарафан у тебя чисто русский» (А). Как мы видим, данный способ репрезентации характерен более для отражения специфики материальной культуры.

  1. «Предложения-формулы»7, которые эксплицитно, при помощи специальных показателей (предикатов, предикатных сочетаний, союзов) выражают данные стереотипы, например:
  1. Х как (похож, словно, будто) Y. Данный тип высказывания довольно часто формирует устойчивые сочетания, отражающие стереотипические представления: «Где-ко издят. Как цыгана  с места на место»; «Живем, как вогулы, ругамся, грешим, переговаривам, вот дождя и нет»; «Раньше чё, книжки не читали, радиво не слышали, как чучмеки жили»; «Дикие, как чучкари, раньше жили» (ФСПГ);
  2. Х – настоящий (форменный) Y. Предикат отражает соответствие определенным требованиям, некоему образцу: Чуть повыше Усть-Улс, там и есь форменные вогулы» (А).

       Актуальным представляется исследование категории этничности как важного компонента структуры сознания региональной языковой личности. Для выявления того, какие ассоциации связаны с некоторыми этнонимами-понятиями, была проведена анкета, на вопросы которой в сентябре 2007 года отвечали студенты 2 курса филологического факультета ПГПУ (всего 100 человек). Данная анкета содержала следующие задания: «Задание 1. Заполните пропуски в данных фразах, добавляя в них те слова, которые отражали бы, на ваш взгляд, какие-то характерные черты представителей данных национальностей: 1. Он по русски___, он по-татарски___, он по коми-пермяцки___. 2. Как истинный русский, он___, как истинный татарин, он___, как истинный коми-пермяк, он___. 3. Он русский, но он___, он татарин, но он___, он коми-пермяк, но он___. Задание 2. Вы услышали данные фразы. Что, по-вашему, они могли бы означать? Русский есть русский.______. Татарин есть татарин.______. Коми-пермяк есть коми-пермяк.________». 

       Результаты проведенного исследования подтверждают сделанные нами ранее выводы о том, что концепт «этнос» состоит из нескольких концептуальных областей: «язык», «внешний вид», «особенности характера и поведения», «материальная культура», «духовная культура» (см. таблицу 3).

Таблица 3. Особенности вербализации концепта «этнос» в ассоциативном эксперименте

Этноним

  Концептуальные области

«Язык

«Внешний вид»

«Особенности характера и поведения»

«Материальная культура»

«Духовная культура»

Русские

13%

0%

70%

13%

4%

Татары

25%

0%

43%

20%

12%

Коми-пермяки

10%

5%

85%

0%

0%

Как мы видим, автостереотип русских основан во многом на представлениях о характере и особенностях поведения представителей своего этноса. Фраза «по-русски…» была продолжена словами щедр, гостеприимен, душевен, великодушен, свободолюбив, храбр, отважен, горяч. Область «язык» актуализируется в высказываниях говорит и ругается матом.

       Та же концептуальная область лежит в основе представлений русских о соседнем татарском населении. Фраза «по-татарски…» была продолжена лексемами трудолюбив, хитер, вспыльчив, чистоплотен, щедр, гостеприимен, доброжелателен, общителен. Область «язык» представлена словами говорлив и балякает.

       При характеристике коми-пермяков актуализируется область «внешний вид», вербализующаяся с помощью характеристики низкого роста». Отмечена реализация области «язык»: немногословен.  Но и здесь область «особенности характера и поведения» является ведущей: необщительный, замкнутый, наивен, непонятен, гостеприимен, простодушен, скромен, глуповат, тих, далек. Отметим, что на данном курсе в отдельной группе обучаются студенты коми-пермяцкого отделения, которые не принимали участия в анкетировании, но многие ассоциации русских студентов связаны именно с теми, кто учится с ними рядом. Отсюда одна их характеристик: чавкает семечками на лекциях по русской литературе.

       Область «материальная культура», образующая концепт «этнос»,  начинает актуализироваться при ответе на вопрос «как истинный…».

Истинный русский, по мнению студентов, пьет водку и закусывает солеными огурцами; любит вкусно поесть, попариться в бане; любит русскую баню, пельмени, водку, соленые огурцы.

Каждый татарин, как отмечают испытуемые, умеет готовить свое национальное блюдо; умеет готовить азу и всегда напоит вас чаем; любит плов и холодное оружие; умеет делать чак-чак; умеет великолепно готовить и знает толк в винах. При ответе на этот вопрос актуализируется также область «духовная культура»: истинный татарин верующий, набожен.

       При характеристике коми-пермяков задействована также область «язык»: истинный коми-пермяк говорит с сильным акцентом и ценит свой язык. Данная концептуальная область реализуется также в ответах, отражающих не характерные для русских качества: он русский, но он не знает правил русского языка, а также качества, присущие татарам: он татарин, но он знает русский язык, понимает по-русски, и коми-пермякам: он коми-пермяк, но говорит по-русски без акцента.

       Особенно интересны ответы на последний вопрос анкеты, отражающие ассоциации, присутствующие в сознании региональной языковой личности, которые связаны с представителями разных культур.

       В ряде случаев данные ассоциации получали репрезентацию в виде прецедентных текстов. Например, с русскими связываются устойчивые выражения один за всех и все за одного, вместе мы – сила; душа нараспашку; рубаха-парень, каждый день – праздник и т.д. О татарине думают: упертый как баран; с татарином дружи, но камень за пазухой держи.

       В других случаях ассоциации носят индивидуальный характер, связаны с личным восприятием отдельных представителей этноса: коми-пермяки не проявляют уважения к институту и студентам.

Еще один процесс, рассмотренный в данном разделе, – ксенономинация, т.е. номинация через чужое (Е.Л. Березович). В диалектной речи отмечены следующие группы ксенонимов:

       а) названия одежды: «Татарка – шуба на овечьем меху, с борками, поджимистая, то рубчик, то полусуконье возьмут; пышны рукава с грибочками; воротник из матерьялу»(СПГ);

б) названия растений: «Татарка на репейник находит, ей одёжу жёлтили, така дублёна одёжа делалась» (СПГ); 

в) названия игр:  «Мы раньше ишшо зыряном играли, ноне уж так-ту не играют; о святках  одного средят, долгущего, остальные над им галятся» (СПГ);

г) обозначения состояний человека: «Топи печку. - Тебе холодно? - Вроде того. А тебя цыганский пот прошибат?» (А).

Показательны в плане ксенономинации фразеологизмы с этническим компонентом. Очень продуктивен в пермской фразеологии этноним татары:  татара (молотят) в голове – головокружение, головная боль, тяжесть: «Сёдни я ничё не скажу, у меня татара молотят в голове» (ФСПГ);  татарам на хмель – ни на что не годен: «Баушка, праздник нынче, дай выпить маленько, потом помогу тебе чем-нибудь. – Да кому ты нужен! Тебя только татарам на хмель» (ФСПГ);  татарин родился – о моменте мгновенной тишины: «Татарин что ли родился? Почему тогда замолчали? Разговаривайте» (ФСПГ).

Раздел 2    «Средства вербализации категории этничности в художественном тексте».

       Писатель, создающий историческое произведение, передает с помощью языка художественного текста те нюансы, которые связаны с этнической составляющей ментальности. В художественной картине мира могут отражаться особенности национальной картины мира. В этом смысле автор художественного произведения выступает как носитель определенных национально-культурных стереотипов.

В данном разделе на примере текстов пермской исторической прозы рассматривается, каким рисуют авторы исторических романов образ «человека этнического». Для анализа  использованы повесть Николая Никонова «Ермак» (Н), романы Михаила Строганова «Камни господни» (С), Евдокии Туровой «Слезы лиственницы» (Т), Алексея Иванова «Чердынь – княгиня гор» (И),  «Золото бунта» (Ив), «Меssage: Чусовая» (Иван), «Географ глобус пропил» (Иванов), повествующие об исторических событиях, происходящих в Пермском крае в ХV – ХVIII вв.

Являясь носителями определенной этнической культуры, авторы произведений реализуют в своих текстах оппозицию «свой – чужой», присутствующую в языковой картине мира народа.

Представитель «чужого» этноса в рассматриваемых текстах часто не называется конкретно, а именуется просто иностранцем: «Карий увидел появившееся из темного угла испуганное бритое лицо иностранца» (С). Ту же функцию – номинации «чужих», независимо от национальной принадлежности, выполняет лексема «иноплеменные»: « – Ведаю про измену вашу великую! И про то, что отложиться хотели к иноплеменным!» (С).

       Однако чаще всего категория этничности является эксплицитной, получая выражение в конкретных этнических именах, актуальных для описываемого региона. Так, например, татары – самый распространенный этноним в произведении Н. Никонова. Как и в русской культуре в целом, он имеет здесь коннотацию «хитрые»: «Понял Ермак, что татарин обманул» (Н).

Важная роль этнонимов в художественном тесте – служить средством объективации.  Этнические имена и образования от них выполняют функцию реально-исторической достоверности. Как и в других типах дискурса, в художественном дискурсе мы можем наблюдать существование внутритекстовых и межтекстовых номинативных парадигм этнонимов, например, вогулы – вогуличи – вогульцы:  «В городище чердынском шепчутся, что летом вогулы придут» (И);  «Брешет, вогуличи налетели» (И); «Так ведь там, говорят, проклятое место. Вогульцы идолопоклонствовали» (Ив).

С другой стороны, мы наблюдаем парадигмы, состоящие из автоэтнонимов и экзоэтнонимов. Если этноним русские употребляют сами русские, то пермяки (коми-пермяки) называют их роччиз, вогулы – русами, а татары – урус:  «Но пермяки разволновались и осенью съехались на совет в Янидор, куда пригласили и молодого князя русских» (И);  «Вас, роччиз, как друзей мы пустили жить на наших землях» (И);  «Русы-новгородцы – древние наши враги, – сказал Асыка» (И). «Уруса Ермака брать живым, только живым» (С).

       Средством объективации в текстах исторической прозы служат не только сами этнические имена (вогулы, русские, татары, остяки и т.д.), но и названия деревень, фамилии героев, прозвища.

Наиболее актуальными для рассматриваемых произведений являются следующие виды этнотопонимов и этноантропонимов:

  1. Оронимы (камень Пермяков, Вогулинская гора, Чувашский мыс, Чувашева гора, Югорский камень): «Деревня Пермякова расселась на левом берегу напротив камня Пермякова» (Ив); «А вот скала Вогулинская Гора так и не доползла до берега, чтобы тоже стать бойцом, и застряла в лесу: торчала там над еловыми остриями обиженной кучей» (Ив); «В октябре 1582 года под Чувашским мысом разразилась решающая битва» (Иван); «На подступах к Искеру, под Чувашевой горой, в узкой лощине по берегу… устроили засеку из больших деревьев» (Н); «В 1974 году новая грамота разрешила купцам строить городки за Уралом (Югорским камнем)» (Н).
  2. Ойконимы (деревни Пермякова, Полякова): «Жаль, умер разбойник Пермяков, от чьего корня пошла деревня (д. Пермякова)» (Ив); «Напротив камня на правом берегу стояла ныне исчезнувшая деревня Полякова» (Иван).
  3. Антропонимы. Пермская фамилия Зырянкин, прозвища Татарин, Зыряниха и другие – все эти отэтнонимные образования очерчивают этнокультурное пространство текста, наполняя его художественными ассоциациями автора: «С детства его звали Татарином за маленький рост и скуластое, смуглое лицо» (И); «Прохора Зырянкина в Кашке любили не шибко; полдеревни у него в должниках ходило» (Ив); «Народ будто ошалел, когда увидел, что Зыряниху притащили за волосы уже мертвую – лопнуло бабье сердце» (Ив). 

       В картине мира каждого народа существуют представления о «своих», складывающиеся в интраобраз, и представления о «чужих», формирующие экстраобразы. Так, в этнической картине русских старообрядцев, представленной в романе Е. Туровой, отмечаются следующие черты этнических образов соседей:

1. Особенности вероисповедания: «Тятя и сказывал потом про Вотяцку гору. Не проста гора-то была – молельна гора у вотяков» (Т).

2. Отличительные черты антропонимикона: «А тетя Руми? Имя какое-то нерусское, я и не знаю таких в деревне» (Т).

  3. Особенности характера и поведения: «Как у русского чё выспросить, русский знают, а чуть чё – сразу по-русски плохо! Шибко оне хитрые, вот чё» (Т).

  4. Внешние отличия: «Оня скоро затосковала среди русских. Какие они некрасивые: лица белые, глаза круглые!» (Т); «Вотяки народ некрупный, светлоглазый, с жидкими светлыми волосами» (Т).

5. Языковые особенности: «Русские же умеют разговаривать только словами, они знают очень много слов. Как можно знать столько слов? Трудно разговаривать с русскими» (Т).

6. Отличия в обрядах и традиционной культуре: «Оня собралась в далекую страну Ымме. Пусть русские глубоко закапывают в холодную землю своих умерших. Она не хочет туда» (Т).

Многие этические и нравственные оценки также отражаются через оппозиции. Так, традиции и мораль этнографической группы русских кержаки противопоставляется укладу жизни русских:  «После кондовых кержацких посадов стыд было смотреть на русскую нищету и голь» (Ив). У людей, принадлежащих к одной нации, но разным этноконфессиональным группам, возникает проблема взаимопонимания: «Кержакам душу православную не понять, молчи уж!» (Ив).

Писатели используют этнические имена для этической оценки поступков героев. Традиционно при этом учитывается соответствие или несоответствие поступка (а также мотива или поведения в целом), черт характера личности, общественного образа жизни определенным моральным нормам и требованиям.  Показательны, например, высказывания героев А. Иванова, отражающие представления русских, связанные с носителями “чужих” культур:  «Татары – они как кошки живучи» (Ив);  «Простаков пермякам всегда хватало» (Ив).

На примере произведений пермского писателя Алексея Иванова мы убеждаемся в том, что все многообразие выразительных возможностей этнического имени  может проявляться «в рамках двух взаимосвязанных подфункций стилистической функции – информационно-стилистической и эмоционально-стилистической»8.

       Информационно-стилистическая функция включает в себя три подфункции:

  1. Характеристика объекта.

В произведении А. Иванова «Географ глобус пропил» этнические имена входят в астронимы. Характеристика объектов звездного неба осуществляется через национально-культурные образы: «У меня есть собственные созвездия, мои. Вот они – Чудские Копи, Югорский Истукан, Посох Стефана, Вогульское копье… Целый год я не видел их такими яркими» (Иванов).

  1. Характеристика персонажа.

Культурные реалии, относящиеся к материальной культуре того или иного народа, могут  использоваться для характеристики поведения героев: «Он расстелил холстину и, скрестив ноги, торчал на ней в головах у Федьки вогульским болванчиком» (Ив).

  1. Характеристика среды обитания.

Окружающая природа является олицетворением души того народа, который живет на данной территории. Эта принадлежность природы человеку описывается с помощью отэтнонимных прилагательных: «А городовские казаки были самым крепким русским корнем на этой когда-то дремуче-вогульской реке» (Ив).

       Эмоционально-стилистическая функция проявляется в способности этнического имени выражать чувства автора и формировать эмоциональное отношение к изображаемому. Этнонимы входят в состав различных сравнительных оборотов: «Сел в солому над Осташей, как вогульский болванчик, и тихо бормотал» (Ив); «Каменным татарским малахаем лежала в лесах Юрта, а за ней – речка Кисели и неожиданно зеленый Веселый луг» (Ив).

Сравнение ельника с вогульскими собаками, солнца с вогульской тарелкой, эха с голосом вогульской лесной нечисти позволяют А. Иванову показать картину событий не только более ярко, но и более достоверно, ощутимо, весомо: «Мимо барки по берегу бежал ельник, точно стая остроухих вогульских собак» (Ив); «Небо опасно нависло над горой, как перевернутый омут, на дне которого блекло отсвечивала серебряная вогульская тарелка солнца» (Ив);  «Здесь на крик человека нелюдским окликом отзывалось эхо – голос вогульской лесной нечисти» (Ив).

Для этнической маркировки описываемых явлений А. Иванов чаще всего использует отэтнонимное прилагательное вогульский. На примере этнонимов «вогульский» и «русский» соотношение сфер этнической маркировки в текстах пермских писателей можно представить следующим образом (см. таблицу 4).

Таблица 4. Соотношение сфер этнической маркировки явлений на примере прилагательных «вогульский» и «русский»

Название сферы этнической маркировки

Прилагательное «вогульский»

Прилагательное «русский»

«Армия, оружие»

9%

13%

«Вера, религия»

24%

5%

«Географические объекты»

12%

9%

«Люди, группы людей»

18%

36%

«Предметы быта, материальные ценности»

7%

3%

«Физические, анатомические черты»

2%

3%

«Язык, письменность»

8%

11%

«Одежда и обувь»

5%

3%

«Поселения, жилье»

8%

7%

«Животные»

2%

2%

«Абстрактные понятия»

5%

8%

Как мы видим, пермские писатели, отражающие в своих текстах языковую картину мира русских жителей Прикамья, более детально называют представителей своего этноса. Из всего многообразия мансийских реалий этническую маркировку получают прежде всего атрибуты веры.

Итак, сферы этнической маркировки явлений в художественном дискурсе очень разнообразны. Однако условно их можно представить в виде нескольких направлений (векторов):

  1. антропонимический вектор, в который, помимо собственно этноантропонимов (Вогул, Вогулкин), входят сферы «названия представителей народов», «особенности внешности»;
  2. топонимический вектор, образуемый как этнотопонимами (Вогулинская гора), так и примыкающими к ним сферами «территория», «поселения народов»;
  3. культурологический вектор, в который входят такие сферы, как «одежда», «обувь», «религиозная атрибутика»;
  4. философский вектор, направленный на маркировку абстрактных и обобщенных понятий.

Безусловно, четких границ между ними не существует, и при определенных обстоятельствах данные векторы могут менять направление, например,  с культурологического на антропонимическое при образовании устойчивых сравнений (как вогульский болванчик).

Глава 4. Лексикографическое отражение категории этничности

       Раздел 1 «Этнонимический тезаурус: состояние и перспективы исследования».

Информацию о многочисленных народах России содержат в основном энциклопедические словари, например, книги издательства  «Большая Российская энциклопедия»: «Народы мира» (1988), «Народы России» (1994),  «Народы и религии мира» (1998). Однако названия народов  – это  единицы языка, поэтому  представляется актуальным создание лингвистических словарей этнонимов. Работа в этом плане ведется, и многое уже сделано. Рассмотрим, какую информацию должен содержать этнонимический словарь и какие типы подобных словарей возможны.

В предлагаемом С.С. Ивановым учебном словаре этнонимов русского языка (ориентированном в основном на иностранцев, изучающих русский язык) словарная статья строится следующим образом. Заглавное слово-этноним выносится в форме множественного числа именительного падежа, затем указываются основные формы – род. п. мн. ч. муж. рода и далее – формы ед.ч. в им. падеже для муж. и ж. рода. Далее приводится конкретизация определяемого этноса (племя, народность, народ, нация), указывается приблизительная его численность, приводится топоним-хороним – название местности, в которой в основном проживают представители этого этноса, с указанием столицы или иного политико-административного центра, ряд других историко-культурных данных об этом этносе.

       Имя прилагательное, соотносимое с данным этнонимом, автор предлагает выделить в отдельную словарную статью с указанием трех родовых форм ед. числа и формы мн. числа в им. падеже. Во всех словах должно быть проставлено ударение.

Г.Ф. Ковалев считает, что «словарь этнонимов должен удовлетворять прежде всего двум главным требованиям: 1) зафиксировать все богатство и разнообразие этнических наименований, накопленных русским языком за весь период его существования; 2) определить норму употребления этнонима, по крайней мере, для современного состояния языка»9. Поэтому ученый строит словарную статью своего  «Словаря этнических названий народов России» следующим образом: сначала подается нормированный этноним, затем идут словообразовательные и исторические варианты, встретившиеся хотя бы раз в источниках. Сами этнонимы (за исключением неизменяемых) подаются в трех формах: 1 – множественного числа мужского рода, поскольку это наиболее терминологичная форма; 2 – дериват ед. числа мужского рода; 3 – дериват женского рода, самая редкая в словарях форма. Тип данного словаря автор определяет как нормативно-исторический.

Словарь Р.А. Агеевой  «Какого мы роду-племени?»10

издатели называют этнолингвистическим, поскольку  «в нем в равной мере существенны два вида информации – этноисторическая и лингвистическая». Исходя из этого, автор строит словарные статьи по следующей типовой схеме: 1) название этноса в русском языке в формах множественного числа, а также единственного числа мужского и женского рода; 2) самоназвание; 3) названия в языках соседних народов, а также в английском, немецком и французском языках; 4) этнические или этнографические группы; язык и диалекты; 5) численность и территория; 6) этногенез и этническая история, история государственных образований; 7) происхождение этнонима / этнонимов; 8) список литературы.

Необходимо отметить, что составители вышеназванных словарей придерживаются широкого понимания термина этноним. Поэтому в словники включаются, наряду с собственно этнонимами, такие имена, как казаки. Относя данное наименование к этнонимии, Р.А. Агеева трактует его как «субэтническая группа русских», Г.Ф. Ковалев – как «этнографическая группа русского народа». 

       Создание местных словарей этнонимов, на наш взгляд, не менее актуально, поскольку позволяет решить многие вопросы лингвокраеведческого характера. Региональные исследования дают репрезентативные материалы, касающиеся приобретения этнонимами нарицательных значений (и далее – включения этих сем в русскую ЯКМ), заселения тех или иных территорий разными народами.

Раздел 2 «Принципы подачи этнонимического материала в региональном идеографическом словаре».

Задача определения тех языковых фактов, которые должны стать объектом описания в региональном идеографическом словаре, является достаточно сложной, во-первых, в связи с размытостью границ этнонимии, во-вторых, в силу необходимости четко определить круг источников, которые будут служить иллюстративным материалом.

       Относительно первого замечания необходимо отметить, что наиболее полное соответствие статусу этнонимов обнаруживают собственно названия народов (русские, татары, удмурты). Они составляют самую большую группу названий, которые описываются в словаре.        В приядерной зоне этнонимии располагаются различные виды отэтнонимных образований: прилагательные (татарский), наречия (по-татарски), этноантропонимы (Татаринов), этнотопонимы (Татарская Шишмара), ксенонимы (татарка), а также фразеологические единицы, образованные от этнонимов (играть в татарку). Они имеют те же этноосновы, что и соответствующие этнонимы, однако не содержат обобщенного значения «представитель определенного этноса».        На периферии этнонимического пространства находятся названия представителей этносословных групп (тептяри), этнических групп (чердаки, шишма).        

В проектируемом нами словаре должны описываться все названные типы этнонимов. Не попадают в словарь (не рассматриваются нами в составе этнонимической лексики) микроэтнонимы, или коллективные прозвища, являющиеся названиями территориальных групп населения (векшееды), поскольку они не отражают этническую принадлежность носителей языка.

       Описанные особенности отбора языкового материала обусловливают выбор источников  «Словаря пермских этнонимов», в качестве которых используются:

  1. пермские памятники деловой письменности,
  2. научные труды историков ХIХ века, этнографов и лингвистов ХХ века;
  3. материалы экспедиций и существующие диалектные словари;
  4. произведения пермских писателей,

5)  списки населенных пунктов разных лет;

6)  «Словарь пермских фамилий»  Е.Н. Поляковой и т.д. (подробное описание источников см. выше).

Таким образом, по охвату лексики словарь будет монотерриториальным, включающим в себя материалы по этнонимии одного региона – Пермского края. По своему материалу словарь этнонимов может пересекаться с историческими, диалектными, ономастическими словарями, описывающими лексику определенной территории, однако должен отличаться от них и по составу словника, и по структуре словарных статей.

При составлении словаря нами избран курс на разграничение этнонимии, функционирующей в разных типах дискурса в разные периоды времени. При этом этнонимикон различных дискурсов и различных временных срезов обнаруживает как «общие места» (ср., например, форму татары, представленную во всех типах дискурса), так и специфичные для отдельных типов дискурса лексемы: татарва (художественный), татар (в значении «татарин», диалектный.

Возникает вопрос о включении в словарь различных видов ксенонимов. Очевидно, что в словарь должны войти преимущественно однословные ксенонимы (татарка – шуба на овечьем меху). Однако мы предлагаем не исключать из него и некоторые устойчивые сочетания (татарские чашки – чашки, которые имелись у русских специально для угощения татар), несущие значительную лингвокультурную нарузку.

Не различаются при подаче материала литературные и фольклорные источники. Для обозначения лексем, функционирующих в фольклоре, используется помета «фолькл.»: «Фолькл. казак: «Скакал казак через долину, через манжурские края. / Скакал он, всадник одинокий, кольцо блестело на руке. / Кольцо того, кого любила, когда казак пошел в поход. / Кольцо того, кому дарила, когда казак пошел в поход. / Она дарила, говорила, что через год буду твоей» (Подюков).

По типу проектируемый словарь будет идеографическим (тематическим). В отечественной лексикографии идеографические словари – самый молодой вид лексикографических изданий. Одной из разновидностей идеографических словарей являются тематические, в которых описываются микросистемы русского языка,  сгруппированные  вокруг  определенной  темы. Тематический словарь этнонимов Прикамья мог бы содержать около 100 понятий, охватывающих все основные этносы, функционирующие в Пермском крае.

       Поиск ментальных закономерностей, воплощенных в этнонимической лексике, может опираться, на наш взгляд, именно на идеографическое (тематическое) описание пермского этнонимикона. Идеографическое описание, как известно, предполагает выявление понятийных классов (семантических полей) отражающих членение объектов реального мира.

       При таком подходе основным термином становится идеограмма – то или иное понятие, распространенное на всей исследуемой территории, а набор лексем, репрезентирующих определенное понятие, – основной единицей анализа. Набор репрезентантов идеограммы в этом случае может рассматриваться как лексико-семантическая группа, как полевая структура и как репрезентация понятийной категории.

       Описание каждого из понятий, образующих категорию этничности,  должно включать основные семантические зоны, или идеографические классы: «Название группы людей», «Название мужчины», «Название женщины», «Обозначение принадлежности», «Обозначение характеристики», «Ксеноним», «Обозначение действия», «Обозначение способа действия», «Антропоним», «Топоним», «Эргоним».

       В таком случае легко будет проследить связи не только между репрезентантами, составляющими одно понятие, но и между лексемами, находящимися в разных статьях, но представляющих одну семантическую зону, например, зону «Обозначение принадлежности»: вогульский, удмуртский, еврейский и т.д.

Организация этнонимического тезауруса должна базироваться на следующих основных принципах:

  1. материал располагается в алфавитном порядке; в одной словарной статье располагаются все этнонимы, называющие тот или иной народ, поскольку они обозначают одно понятие;
  2. заглавное слово словарной статьи приводится в форме множественного числа, традиционной в практике лексикографии данного разряда лексики;
  3. в состав тезауруса могут входить отэтнонимные образования и устойчивые сочетания, эксплицирующие семантику того или иного понятия;
  4. тезаурус иллюстрируется цитатами-контекстами, в которых вербализуется соответствующая семантика понятия в пространстве того или иного дискурса.

Структура словарной статьи выглядит следующим образом: 1) заголовочная единица; 2) дефиниция, 3) этнолексемы, функционирующие в разных типах дискурса; 4) иллюстрирующие контексты; 5) источники.

Таким образом, региональный идеографический этнонимический словарь продемонстрирует особенности функционирования этнонимов в различных типах дискурса, даст возможность увидеть разнообразие этого разряда лексики и его лингвокультурную специфику, отражающую этнический фрагмент языковой картины мира жителей Пермского края.

Раздел 3 «Фрагмент регионального идеографического словаря этнонимов Прикамья».

Рассмотрим, каким образом в подобном словаре будет выглядеть словарная статья, посвященная одному из понятий.

МАНСИ. Название представителей одного из финно-угорских народов, говорящего на мансийском языке, относящемся к обско-угорской подгруппе угорской группы финно-угорской языковой семьи.

       Название группы людей.

Деловой дискурс ХVI – начала ХVIII вв. Вагуличи, вогуличи, вогульцы, вогуличишки:  «И в прошлом же де в 160 (1652 году) завоевали в Чердынском уезде Вагуличи» (Ш);  «С прочими уездными ясашными вогульцы» (Ш);  «А с сошлых, Государи, и ушедших вогуличь, на соболиной ясак в прошлых годех и до нынешняго 197-го году имали на нас остальных бедных сиротах»;  «Бьют челом нищие бедные сироты Ваши, Чердынского уезда Вишерские и верх Печерские ясашные Вогуличишки, Сотник Ивашко Туйков, десятник Самсик Леньков, Терешка Рычков и во всех вишерских и верх Печерских Вогуличь место» (Б).

Научный дискурс ХIХ в. Вогулы, вогуличи:  «Около Денешкина камня, имеющего с речной стороны 200 сажен вышины, а с другой по отлогости 3 версты, а так названнаго от живших прежде около его Вогул Денешкиных» (П);  «Сравнивая сии начертания с тамгами, употребляемыми и ныне обитающими в здешней губернии иноязычными народами, тотчас можно видеть сходство с ними... либо Татарами либо Вогуличами» (П).

Научный дискурс ХХ в. Манси: «Манси, как и русские, селились по берегам рек» (Чаг).

Диалектный дискурс ХХ в. Манси, вогулы, вогула, вогульё: «Вогулы ето манси по национальности»; «Манси раньше наезжали. Унты продавали, туфли теплые»;  «Манси и вогулы - это одно и то же. У нас их вогулами вопшэ зовут»;  «Вогула прежде где-ко там жили»;  «А вот вогульё, раньше-то, деды сказывали, дэк оне раньше ни соль не знали, ни чё. Мясо берут в зубы, ножом так его р-раз»  (А).

Художественный дискурс ХIХ в. Вогулы, вогуличи: «Други, Печоры ли дикой сыны - Злые остяки, вогулы, К вере Христовой враждою полны, Снова несут вам посулы?»;  «Раз, в нападенье вогуличей, он, Пастырь любимый, маститый, В горе народное весь погружен, Вышел к врагам беззащитный» (Какорин).

Художественный дискурс ХХI в. Манси, вогулы, вогуличи:  «Неистовые манси в жестоких сражениях отбили у пермяков Чусву    Чусовую и Яйву» (И);  «В городище чердынском шепчутся, что летом вогулы придут» (И);  «Брешет, вогуличи налетели» (И).

Название мужчины.

Деловой дискурс ХVI – начала ХVIII вв. Вогуляк, вогулетин, вагулетин, вогулятин:  «Дойдено до р. Ваграна и до юрт Вогуляка» (Ш);  «В одном месте юртами не живут, а живут переходя по малым речкам где кому добыча зверю всякому и рыбе тот тут вогулетин живет и ночует» (СПП);  «Пришли с Вишеры ясашные целовальники Ивашко Антонов с товарищем да с ними два вагулетина» (СПП);  «Вогулятин Обайтко Комаев» (Ш).

Научный дискурс ХIХ в. Вогул:  «Стали называть озеро Вагран – Крылышковым, по имени вогула, жившаго неподалеку от р. Ваграна» (Ш).

Диалектный дискурс ХХ в. Вогул:  «Здесь нет, ни одного вогула нету»;  «Один мужик попросился у вогула ехать покупать» (А).

Художественный дискурс ХIХ в. Вогулич: «Злобный Асыка слугу подкупил Архиереевой свиты,  Старца вогулич злодей задушил, Бросивши труп непокрытый» (Какорин).

Художественный дискурс ХХI в. Гогулич (искаженное от вогулич): «А посреди лета к нему приперся разжиревший за зиму Данила Венец и показал грамотку, в которой Великий князь Московский Иван повелевал доставить "полоненного гогулича Асыка" перед его светлые очи» (И).

       Название женщины.

Диалектный дискурс ХХ в. Вогулка:  «Вогулка, говорят, де, на оленях с камня съезжала давно, завязала глаза, штоб не страшно было, и поехала, не разбилась. Они, олени-де, по россыпям судят, дак чо» (А).

Художественный дискурс ХХI в. Вогулка:  «Его подобрала вогулка-охотница по имени Сотэ» (И).

       Обозначение принадлежности.

Деловой дискурс ХVI – начала ХVIII вв. Вогульский, вагульский:  «Бе бо ту их агарян и многих язык идольское жертвище и от всех стран и рек с Печоры и Сылвы и с Обвы и с Тулвы князи их: остяцкий Амбал, вогульский Бебяк и инии мнози языци со всеми своими улусы» (В);  «И они, боясь того вагульскаго приходу, схоронили тое отца нашего жалованную грамоту» (Ш).

Научный дискурс ХIХ в. Вогулитцкий, вогулический: «Та грамота дана была просителям Рычкову да Ивану Елесину; в ней упомянуты были вогулитцких промыслов места» (Сб);  «Впрочим, зыряне утверждают, что идолы эти не зырянские, а вогулические» (Ш).

Научный дискурс ХХ в. Мансийский: «Из старых мансийских деревень в Чусовской волости в первой половине ХVIII века сохранились три: Бабенки, Копчик, Шугаева, в 1776 году  в них проживало 89 человек» (Чаг).

Диалектный дискурс ХХ в. Вогульский:  «В бытовые времена можот вогула тут жили – ни речки, никово тут нет, а просто берег вогульский» (А).

Художественный дискурс ХХI в. Вогульский:  «Словно обещание его было страшнее, чем вогульские хонты, которые, по слухам, бродили на верхней Вишере» (И).

       Обозначение способа действия.

Диалектный дискурс ХХ в. По-вогульски: «У меня сестра с ними (вогулами) поехала в Надеждинск. Понимали они и по-русски, а так по-вогульски» (А).

Художественный дискурс ХХI в. По-вогульски:  «Волосы ее были по-вогульски подняты на макушку и стянуты в хвост» (И).

Обозначение характеристики. <> Как вогулы:  «Живём, как вогулы, ругамся, грешим, переговоривам, вот дождя и нет» (А).

       Антропоним.

Деловой дискурс ХVI – ХVIII вв. Фамилия Вогулкин:  «Крестьянин д. Подберезник на р. Сылве Афонька Зиновьев сын Вогулкин» (Е).

Диалектный дискурс ХХ в. Прозвище Вогул:  «Ивана Андреевича фсё Вогулом звали. Мать у нево вогулка с Усть-Улса» (А).

       Топоним.

Деловой дискурс ХIХ в. Вогульская (Ирб., 1875), Вогульский (Сол., 1875), Вогульский Починок (Сол., 1875), Вогул (Сол., 1875), Никина и Вогулята (Сол., 1875). 

Научный дискурс ХIХ в. Река Вогулка:  «Какова труднаго пути по Вогулке считается около 60 верст» (П). Плотина Вогульская:  «Запасная Вогульская плотина построена в 1776 году иждивением Коллежскаго Ассесора Саввы Яковлева на р. Вогулке» (П). Завод Вогульский:  «Считая за один завод два Каштымские г. Статскаго советника... Демидова заводы, и не почитая запасной Саргинской плотины или заводу, за особливой от Сылвенского, так как и Вогульской» (П). Камень Вогульский:  «Вогульской в 1 версте на правой стороне Чусовой» (П).

Деловой дискурс ХХ в. Манчи (Коч., 1928),  Вогул (Сол., 1904; Ленв., 1928; Ус., 1981), Вогулка (Кунг., 1928; Ус., 1993), Вогульское (Перм., 1928), Вогулка (Верх., 1928), Вогул (Верх., 1928), Нижняя Вогулка (Кунг., 1928).

  Научный дискурс ХХ в. Деревня Манчи: «Кышина или Манчи деревня при колодцах, Кочевской волости, от волостного правления в 1 версте и от уездного города в 251 версте. Название этого пермяцкаго селения по созвучию с простонародным названием вогул – Манси, обращает на себя внимание и дает право на предположение, что вогулы (маньси) или были коренными жителями здесь или же выселились сюда из других мест» (Кр). Микротопонимы Маньчский чурок, Маньчское жилье, Манцкие болваны:  «Маньчский чурок не правом берегу р. Березовой, притоке реки Колвы, в версте ниже устья Расьи»;  «Манчское жилье, так называется стоянка первобытных аборигенов Вишерского края    вогул, именующихся народом "Маньси".  Урочище это расположено на левом берегу реки Вишеры, ниже устья реки М. Банной и с реки представляется рядом скал, состоящих из серовато-белаго доломита»;  «Манцкие болваны, гора на правом берегу р. Печоры, ниже устья р. Порожной, от которой вверх по Печоре верст на пять тянутся так наз. Печорские пороги. Г. Чупин в своем словаре говорит, что она название получила, вероятно, от того, что прежде вогулы или как они себя наз. Манси приносили тут жертвы своим идолам» (Кривощеков).

       Диалектный дискурс ХХ в. Микротопонимы Вогульские чурки (скала),  Вогульское (берег), Вогульская (берег): «Вогульские чурки  чурок или скала. Камень называют ишшо»;  «Вогульское    ето берег называтца, плошшадь такая, берег, острову нету Вогульскова, это кто-то измешал, ето берег, хто-нинабудь напутал»;  «Пониже острова Ябрусскова есь Вогульская    называем так луг, берег» (А).

       В заключении подводятся итоги исследования и определяются его перспективы, которые состоят не только в тщательном описании различных составляющих категории этничности, но и в рассмотрении ее через призму лексикографии.

       По теме диссертации опубликованы следующие основные работы:

Монографии и учебные пособия

  1. Этнонимия Прикамья: Учебное пособие по спецкурсу / Т.А. Сироткина; Перм. гос. пед. ун-т. – Пермь, 2004. – 169 с.
  2. Категория этничности в русском языке (на материале этнонимии Пермского края): Монография / Т.А. Сироткина;  Перм. гос. пед. ун-т. – Пермь, 2007. – 216 с.
      1. Человек этнический в зеркале языка: Монография / Т.А. Сироткина. – Пермь: Кленовый лист, 2011. – 265 с.

Научные статьи в изданиях, входящих в реестр ВАК РФ

1. Этнонимы как предмет региональной лингвистики / Т.А. Сироткина // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. – Серия «Филологические науки». – 2005. – № 3 (12). – С. 82 – 84.

2. Категория этничности и локальная картина мира / Т.А. Сироткина // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. – 2008. – № 12. – С. 116 – 120.

3. К вопросу о когнитивной категории этничности / Т.А. Сироткина // Вопросы когнитивной лингвистики. – 2009. – № 2. – С. 47 – 52.

4. Этническая личность в языковом пространстве региона / Т.А. Сироткина // Филологические науки. – 2009.    № 1. – С. 74 – 80.

5. Этнонимический тезаурус Пермского края: состояние и перспективы исследования / Т.А. Сироткина // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия «Филологические науки»  2009.  № 10 (44). – С. 66 – 70.

6. Категория этничности: к попытке структурирования / Т.А. Сироткина // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия «Филологические науки». – 2009. – № 2 (36). – С. 64 – 66.

7. Проблемы лексикографии этнонимической лексики / Т.А. Сироткина // Вестник Сургутского государственного педагогического университета. – 2009. – № 2 (5). – С. 68 – 73.

8. Региональный этнонимикон как полевая структура / Т.А. Сироткина // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. – 2009. - № 4. – С. 33 – 38.

9. Региональное поле этнонимии / Т.А. Сироткина // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Русский и иностранные языки и методика их преподавания. – 2009. – № 3. – С. 101 – 107.

10. Этнические стереотипы в речи русских жителей Пермского края / Т.А. Сироткина // Русская речь. – 2010. – № 3. – С. 95 – 97.

11. Этнонимы в художественной прозе уральских писателей / Т.А. Сироткина // Вестник Сургутского государственного педагогического университета. – 2010. – № 4 (11). – С. 12 – 18.

12. Об основных принципах идеографической классификации этнонимической лексики / Т.А. Сироткина // Гуманитарный вектор. – 2010. – № 2. – С. 152 – 155.

  1. 13. Актуальные проблемы современной этнонимики / Т.А. Сироткина // Вестник Пермского университета. Серия «Российская и зарубежная филология». – 2011. – Вып. 4 (16). – С. 53 – 59.
  2. 14. Концептуальный анализ в функционально-когнитивной этнонимике / Т.А. Сироткина // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия «Филологические науки». – 2011. – № 10. – С. 29 – 31.

15. Образ человека этнического в региональной картине мира / Т.А. Сироткина // Вестник Чувашского университета. – 2011. – № 4. – С. 284 – 286.

Статьи и тезисы докладов в научных журналах,

сборниках научных трудов и материалах научных

конференций, изданных за рубежом

16. Этнонимы как отражение языка и культуры народов Прикамья / Т.А. Сироткина // Язык и социум. Часть 1. – Минск, 2004. – С. 69 – 73.

17. Этнонимы в пермских говорах как отражение национального «духа» языка / Т.А. Сироткина // Национально-культурный компонент в тексте и языке: Мат-лы докл. III Междунар. науч. конф. под эгидой МАПРЯЛ. – Минск: МГЛУ, 2005. – С. 246 – 248.

18. Национальный менталитет русских в зеркале этнонимии / Т.А. Сироткина // Вестник Луганского национального педагогического университета. – 2006. – № 11. – С. 177 – 181.

19. Ареальный аспект изучения этнонимии / Т.А. Сироткина // VIII Международные научные чтения, посвященные Степану Некрашевичу. Ч. 1. – Гомель, 2007. – С. 217 – 222.

20. Средства вербализации категории этничности в наивной картине мира / Т.А. Сироткина // Когнитивное моделирование в лингвистике. – София, 2007. – С. 311 – 316.

21. Оппозиция «свой – чужой» как средство репрезентации категории этничности / Т.А. Сироткина // Текст. Язык. Человек: сборник научных трудов: в 2 ч. – Мозырь, 2007. Ч. 2. – С. 95 – 96.

22. Этнонимика как раздел ареальной лингвистики / Т.А. Сироткина // Международная конференция «Северное Причерноморье: к глубинам славянской культуры» (V чтения памяти академика О.Н. Трубачева). – Киев; М., 2008. – С. 151 – 156.

23. Названия народов в изменяющейся России (на материале этнонимии Пермского края) / Т.А. Сироткина // Изменяющийся языковой мир. Новое в лингвистике: сборник статей. – Севастополь: Рибэст, 2009. – С. 150 – 155.

24. Этнонимическое поле: основные признаки и конституенты // День науки: зб. наук. праць II Мiжнар. наук.-практ. конф., 17-18 листоп. 2001 р./ за заг. Ред. Ю.О. Шепеля. – Днiпропетровск: Бiлa К.О., 2011. – С. 113 – 115.

Статьи и материалы докладов в научных изданиях

и сборниках материалов международных, всероссийских

и межрегиональных научных конференций

25. Изменение значения и формы этнонима «вогул» в языке жителей Прикамья / Т.А. Сироткина // Изменяющийся языковой мир. – Пермь, 2001. – С. 190 – 192.

26. Этнонимы «югра», «остяк», «вогул» в языке жителей Прикамья / Т.А. Сироткина // Вестник Уральского гуманитарного института. – 2001. – № 2 (Вып. 4). – С. 63 – 66.

27. Этнонимы в пермских письменных памятниках / Т.А. Сироткина // Актуальные проблемы тюркской и финно-угорской филологии: теория и опыт изучения. – Елабуга, 2002. – С. 175 – 179.

28. Этноним «русский» в языке жителей Прикамья  / Т.А. Сироткина // Рубеж тысячелетий: Славянский мир на пороге третьего тысячелетия. Мат-лы VI Междунар. науч. конф. – Пермь, 2002. – С. 125 – 126.

29. Этноним «татары» в речи жителей Прикамья / Т.А. Сироткина // Язык и мышление: психологические и лингвистические аспекты. – Москва – Пенза, 2002. – С. 113 – 115.

30. Этнонимия как объект лингвистического краеведения Прикамья / Т.А. Сироткина // Эстетические и лингвистические аспекты анализа текста и речи. – Соликамск, 2002. – С. 119 – 122.

31. Этнотопонимы как отражение процесса заселения Прикамья / Т.А. Сироткина // Мурзинские чтения: Динамика языка в синхронии и диахронии. – Пермь, 2002. – С. 131 – 134.

32. Этнонимическое лингвокраеведение / Т.А. Сироткина // Проблемы лингвистического краеведения. – Пермь, 2002. – С. 161 – 167.

33. Проблемы лексикографии этнонимов / Т.А. Сироткина // Русский язык: история и современность. Часть II. – Челябинск, 2002. – С. 113 – 117.

34. Этноним «башкиры» в языке жителей Прикамья / Т.А. Сироткина // Семантика. Функционирование. Текст. – Киров, 2002. – С. 118 – 120.

35. «Пермская летопись» В.Н. Шишонко как источник изучения пермской этнонимии / Т.А. Сироткина // Русский язык, литература и культура: актуальные лингвистические исследования и проблемы преподавания. – Тула, 2002. – С. 204 – 206.

36. Микроэтнонимия Прикамья / Т.А. Сироткина // Язык и образование: Сб. науч. трудов. – Великий Новгород, 2002. – С. 77 – 78.

37. Этнонимы Прикамья в живой диалектной речи / Т.А. Сироткина // Ономастика Поволжья: Тез. докл. IХ междунар. конф. – Волгоград: Перемена, 2002. – С. 206.

38. Пермские этнонимы в художественном тексте и русская языковая картина мира / Т.А. Сироткина // Вопросы современной филологии и методики обучения языкам в школе и в вузе. – Пенза, 2003. – С. 3 – 5.

39. Традиции употребления этнонимов в разных языковых стилях / Т.А. Сироткина // Вторые Лазаревские чтения. – Челябинск, 2003. – С. 226 – 228.

40. Системная организация этнонимической лексики / Т.А. Сироткина // Актуальные проблемы современной филологии. Часть 1. – Киров, 2003. – С. 17 – 19.

41. Этнонимия Прикамья как исторический источник / Т.А. Сироткина // Формирование гуманитарной среды и внеучебная работа в вузе, техникуме, школе. Том II. – Пермь, 2003. – С. 13 – 15.

42. Этнонимы как составная часть этнокультуры / Т.А. Сироткина // Язык и мышление: психологические и лингвистические аспекты. Мат-лы 3-ей Всеросс. науч. конф. – М.; Пенза, 2003. – С. 20 – 21.

43. Культурный компонент значения этнонимов (на материале этнических названий Пермской области) / Т.А. Сироткина // Ученые записки МГПУ. Язык – культура – человек: Сборник науч. статей. – Мурманск: МГПУ, 2003. – Вып. 3. – Ч. 2. – С. 19.

44. «Русские» как этноним и политоним (на материале пермских деловых памятников) / Т.А. Сироткина // Славянский мир: исторический опыт и современные проблемы. – Пермь, 2003. – С. 166.

45. Учебный словарь этнонимов Прикамья как материал для лингвокраеведения / Т.А. Сироткина // Словарное наследие В.П. Жукова и пути развития русской и общей лексикографии. – Великий Новгород, 2004. – С. 526 – 530.

46. Этнонимы как отражение транслингвистического взаимодействия народов Прикамья / Т.А. Сироткина // Житниковские чтения. Вып. 7. – Челябинск, 2004. – С. 99 – 101.

47. Этнонимы в языковой картине мира / Т.А. Сироткина // Языковая картина мира: лингвистический и культурологический аспекты. – Бийск, 2004. – С. 80 – 82.

48. Изменение семантики этнонимов в процессе их функционирования / Т.А. Сироткина // Семантика. Функционирование. Текст. – Киров, 2004. – С. 147 – 150.

49. Этнонимы как отражение языка и культуры народов Прикамья / Т.А. Сироткина // Язык и социум. Часть 1. – Минск, 2004. – С. 69 – 73.

50. Аспекты изучения этнонимии ограниченной территории / Т.А. Сироткина // Кирилло-Мефодиевские традиции на Нижней Волге. – Волгоград, 2004. – С. 131 – 135.

51. Этнонимы народов Прикамья в живой диалектной речи русских / Т.А. Сироткина // Ономастика Повольжья: материалы IХ Международной конференции по ономастике Поволжья. – М., 2004. – С. 169 – 175.

52. Употребление этнонимов в переносном значении / Т.А. Сироткина // Лингвистические и эстетические аспекты анализа текста и речи. Том 2. – Соликамск, 2004. – С. 152 – 154.

53. Материалы к словарю пермских этнонимов / Т.А. Сироткина // Лексика и лексикография. Сборник научных трудов. – М., 2005. – С. 129 – 134.

54. Произведения пермских авторов как источник изучения этнонимии Прикамья / Т.А. Сироткина // Актуальные проблемы русского языка. – Челябинск, 2005. – С. 244 – 247.

55. Устойчивые сочетания с этнонимами в говорах Прикамья / Т.А. Сироткина // Фразеологические чтения. Вып. 2. – Курган, 2005. – С. 175 – 177.

56. Этническая составляющая языковой личности в системе этнонимов Пермского края / Т.А. Сироткина // Психолингвистические аспекты изучения речевой деятельности. – Екатеринбург, 2005. – Вып. 3. – С. 163 – 171.

57. Семантическое пространство регионального этнонимикона // Русский язык и литература рубежа ХХ – ХХI вв.: специфика функционирования. – Самара, 2005. – С. 34 – 36.

58. Проявление системности в составе и структуре этнонимии / Т.А. Сироткина // Виноградовские чтения: Мат-лы Всеросс. научно-практ. конф-и. – Тобольск, 2005. – С. 157 – 158.

59. Функционирование этнонимов в речи жителей Пермского края / Т.А. Сироткина // Проблемы функционирования языка в разных сферах речевой коммуникации: Мат-лы междунар. науч. конф. – Пермь, 2005. – С. 193 – 195.

60. Этнонимы в пермских говорах как отражение национального «духа» языка / Т.А. Сироткина // Национально-культурный компонент в тексте и языке: Мат-лы докл. III Междунар. науч. конф. под эгидой МАПРЯЛ. – Минск: МГЛУ, 2005. – С. 246 – 248.

61. Этнонимия ограниченной территории в составе общерусской / Т.А. Сироткина // Проблемы изучения живого русского слова на рубеже тысячелетий: Мат-лы Всеросс. научно-практ. конф. Ч. III. – Воронеж: ВГПУ, 2005. – С. 256 – 260.

62. Категория этничности: попытка структурирования / Т.А. Сироткина // Вестник Пермского государственного педагогического университета. Серия «Филология». Вып. 1. – Пермь, 2006. – С. 144 – 149.

63. Ксенономинация во фразеологизмах с этническим компонентом / Т.А. Сироткина // Фразеологические чтения памяти профессора Валентины Андреевны Лебединской. Вып. 3. – Курган, 2006. – С. 59 – 61.

64. Этнонимия Пермского края как функциональная система / Т.А. Сироткина // Ономастика Поволжья. – Уфа, 2006. – С. 88 – 91.

65. Русская национальная картина мира в произведениях пермских писателей / Т.А. Сироткина // Художественный текст: варианты интерпретации. – Бийск, 2007. – С. 241 – 146.

66. Этнонимия как средство организации этнокультурного пространства текста // Текст и контекст в языковедении: Мат-лы Х Виноградовских чтений: В 2 частях. Ч. II. – М.: МГПУ, 2007. – С.223 – 225.

67. Этнический компонент в структуре региональной языковой личности // Язык города: Мат-лы Международной научно-практической конференции. – Бийск: БГПУ им. В.М. Шукшина, 2007. – С. 157 – 161.

68. Этнонимия и проблемы языковой картины мира / Т.А. Сироткина // Проблемы ономасиологии и теории номинации. Сборник материалов международной научной конференции. 11 – 13 октября 2007 г. В 2-х частях. Ч. I. – Орел: ОГУ, 2007. – С. 112 – 117.

69. Категория этничности в романе А. Иванова «Мessage. Чусовая» / Т.А. Сироткина // Альманах современной науки и образования. – Тамбов: Грамота, 2007. № 3. Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии. В 3 ч. Ч. 2. – С. 187 – 189.

70. Этнонимы в ментальном пространстве пермских текстов / Т.А. Сироткина // Десятые Ефремовские чтения. – СПб., 2007. – С. 123 – 127.

71. Этнический фрагмент языковой картины мира / Т.А. Сироткина // Проблемы языковой картины мира на современном этапе. – Нижний Новгород, 2007. – С. 301 – 304.

72. Этнические имена как объект исследования этносоциологии, этнопсихолингвистики и лингвокультурологии / Т.А. Сироткина // Социальные варианты языка – V. – Нижний Новгород, 2007. – С. 156 – 159.

73. Динамика региональной этнонимической системы: факторы и векторы / Т.А. Сироткина // Динамика и функционирование русского языка: факторы и векторы: Сборник научных статей по материалам Международной конференции. 10 – 12 октября 2007 г. – Волгоград: Изд-во ВГИПК РО, 2007. – С. 216 – 219.

74. Речевые маркеры этнического компонента народной культуры / Т.А. Сироткина // Рябининские чтения – 2007: Мат-лы V научной конференции по изучению народной культуры Русского Севера. – Петрозаводск, 2007. – С. 252 – 254.

75. Этнонимы в пермских говорах / Т.А. Сироткина // Живая речь Пермского края в синхронии и диахронии: мат-лы и исследования. – Пермь, 2007. – Ч. 2. – С. 152 – 155.

76. Народы Пермского края глазами русских / Т.А. Сироткина // Русский мир: сборник мат-лов межрегиональной научно-практ. конф-и. – Пермь, 2007. – С. 210 – 213.

77. Этнические стереотипы в межкультурной коммуникации / Т.А. Сироткина // Язык и межкультурная коммуникация: мат-лы V межвуз. научно-практ. конф-и. – СПб.: Изд-во СПбГУП, 2008. – С. 125 – 127.

78. Этнонимы как речевые маркеры категории этничности (на материале этнонимии Пермского края)/ Т.А. Сироткина  // Вопросы ономастики – 2008. – № 6. – С. 37 – 46.

80. Названия народов в литературе Прикамья / Т.А. Сироткина // Миф – фольклор – литература. Памяти И.В. Зырянова: межвуз. сб. статей по мат-лам науч. семинара. – Пермь, 2008. – С. 272 – 280.

81. Этнонимический словарь в региональной лексикографии / Т.А. Сироткина // Русское слово: литературный язык и народные говоры. Мат-лы Всеросс. науч. конф. – Ярославль: Изд-во ЯГПУ, 2008. – С. 207 – 211.

82. Этнонимический тезаурус: исостояние и перспективы / Т.А. Сироткина // Лексика и лексикография. Сб. науч. трудов. Вып. 19. – М.: Отд-е историко филологических наук РАН; ОрелГТУ, 2008. – С. 128 – 136.

83. Традиции использования этнонимов как выражение национальной ментальности / Т.А. Сироткина // Четвертые Лазаревские чтения: «Лики традиционной культуры: прошлое, настоящее, будущее»: мат-лы междунар. науч. конф. – Челябинск, 2008. – Ч. 1. – С. 374 – 377.

84. Человек этнический в зеркале языка (на материале этнонимии Пермского края)/ Т.А. Сироткина // Русский язык в действии: Мат-лы Всеросс. научно-практ. конф. – Глазов: ГГПИ, 2008. – С. 127 – 131.

85. Этнонимы (названия народов) в лингвокультурном пространстве Пермского края / Т.А. Сироткина // Лингвокультурное пространство Пермского края: мат-лы и исследования. – Пермь, 2009. – С. 158 – 173.

86. Этническая личность в региональном культурном пространстве / Т.А. Сироткина // Интерпретация текста: лингвистический, литературоведческий и методический аспекты: материалы междунар. науч. конф. – Чита, 2009. – С. 339 – 343.

87. К вопросу о существовании этнонимического поля / Т.А. Сироткина // Лексика и лексикография: сб. науч. трудов. Вып. 20. – М.: РАН; ОрелГТУ, 2009. – С. 134 – 140.

88. Этнонимы как средство вербализации этнических стереотипов / Т.А. Сироткина // Северный регион: наука, образование, культура. – 2009. – № 1. – С. 89 – 95.

89. История и культура этноса в слове и тексте / Т.А. Сироткина // Слово и текст: история, культура этнос. Сб. науч. трудов памяти Лидии Яковлевны Петровой – Сыктывкар: Изд-во СыктГУ, 2009. – С. 190 – 196.

90. Функционирование этнонимов в научном дискурсе / Т.А. Сироткина // Языки профессиональной коммуникации: сб. статей участников Четвертой междунар. науч. конф. – Челябинск: ООО «Энциклопедия», 2009. – С. 242 – 244.

91. Русская этнонимия: современные аспекты изучения / Т.А. Сироткина // Язык – текст – дискурс: традиции и новаторство. Мат-лы междунар. науч. конф. В 2 ч. Ч. 2. – Самара: «Самарский унт», 2009. – С. 168 – 173.

92. Этнонимы как отражение категории этничности в локальных текстах отечественной литературы / Т.А. Сироткина // Знаменские чтения: Филология в пространстве культуры. Мат-лы II Всеросс. с междунар. участием научно-практ. конф. – Тобольск: ТГСПА им. Д.И. Менделеева, 2009. – С. 91 – 91.

93. Этнонимы Пермского края как объект этнолингвистики / Т.А. Сироткина // Русское народное слово в языке и речи: сборник мат-лов Всеросс. научно-практ. конф. – Арзамас – Саров: СГТ, 2009. – С. 332 – 335.

94. Проблемы лексикографии этнонимической лексики / Т.А. Сироткина // Вестник Сургутского государственного педагогического университета. – 2009. – № 2 (5). – С. 68 – 73.

95. Этнонимы как объект этнолингвистики (на материале этнонимии Пермского края) / Т.А. Сироткина // Этнолингвистика. Ономастика. Этимология: мат-лы междунар. науч. конф. – Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2009. – С. 245 – 247.

96. Этнонимы в художественной прозе как средство репрезентации национальной картины мира / Т.А. Сироткина // Русская словесность в поисках национальной идеи, II Междунар. науч. симпозиум. – М.: Изд-во РАГС, 2010. – С. 165 – 169.

97. Функционирование этнонимов в художественном тексте (на материале исторической прозы Олега Рихтера) / Т.А. Сироткина // Ономастика Поволжья: сб. мат-лов ХII Междунар. науч. конф. – Казань: Отечество, 2010. – С. 430 – 432.

98. Категория этничности в контексте культуры региона / Т.А. Сироткина // Семантика и прагматика слова и текста. Поморский текст: сборник научных статей. – Архангельск, 2010. – С. 449 – 453.

99. Этнонимия региона как этнокультурный феномен / Т.А. Сироткина // Культура в зеркале языка и литературы: Мат-лы Второй Междунар. научной конференции. – Тамбов: Изд. дом ИГУ им. Г.Р. Державина, 2010. – С. 199 – 202.

100. «Свое» и «чужое» в наивной картине мира (на примере этнонимии Пермского края) / Т.А. Сироткина // Концептуальные исследования в современной лингвистике: сборник статей / Отв. ред. М.В. Пименова. – Санкт-Петербург – Горловка: Изд-во ГГПИИЯ, 2010. – С. 239 – 243.

101. Этнонимы как объект лингвистического краеведения / Т.А. Сироткина // Живое слово: фольклорно-диалектологический альманах. Вып. 3 / Под ред. Е.В. Брысиной. – Волгоград: Изд-во Лицея № 8 «Олимпия», 2010. – С. 56 – 60.

102. Этнос как объект исследования социально-гуманитарных и филологических наук / Т.А. Сироткина // Актуальные проблемы филологии, истории и культурологии: теоретический и методический аспекты: межвуз. сб. науч. работ. Вып. V. – Тобольск: ТГСПА им. Д.И. Менделеева, 2010. – С. 17 – 21.

103. Пути исследования региональной этнонимии / Т.А. Сироткина // Актуальные проблемы лингвистики: сб. статей междунар. науч. конф. 27 марта 2009 года / отв. ред. Н.Н. Парфенова. – Сургут: РИО СурГПУ, 2010. – Вып. 3. – С. 130 – 135.

104. Региональное бытие этносов и культур (на материале этнонимии Пермского края) / Т.А. Сироткина // Язык, литература и культура в региональном пространстве: Мат-лы II Всеросс. Научно-практической конференции. – Барнаул, 2011. – С. 284 – 289.

105. Основания развития когнитивной этнонимики / Т.А. Сироткина // Когнитивная лингвистика и вопросы языкового сознания: Мат-лы Международной научно-практической конференции. – Краснодар, 2011. – С. 320 – 321.

106. Когнитивный характер категории этничности в научном дискурсе / Т.А. Сироткина // Когнитивные исследования на современном этапе. КИСЭ – 2011: Мат-лы Второй международной научно-практической конференции. – Ростов-на-Дону, 2011. – С. 139 – 144.

107. «Свое» и «чужое» через призму этнонимии / Т.А. Сироткина // Рябининские чтения-2011. Материалы конференции по изучению и актуализации культурного наследия Русского Севера. – Петрозаводск: Карельский научный центр РАН, 2001. – С. 164 – 166.

108. “Наш пермяцкий Коми край» (этнонимы в уральском фольклоре) / Т.А. Сироткина // Русское слово. Вып.  3. Сб. науч. тр. к юбилею  декана филологического факультета Волгоградского государственного социально-педагогического университета проф. Р.И. Кудряшовой. – Волгоград: Изд-во лицея № 8 «Олимпия», 2011. – С. 82 – 88.

109. Категория этничности как универсальная категория языкового сознания личности / Т.А. Сироткина // Вопросы языка и литературы в современных исследованиях: Мат-лы Междунар. научно-практ. конф. «Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие». – М.-Ярославль: Ремдер, 2011. – С. 280 – 284.

110. Концепт «этнос» в структуре категории этничности / Т.А. Сироткина // Язык и личность в поликультурном пространстве: сборник статей. – Севастополь: Рибэст, 2011. – С. 195 – 201.

111. Этнонимика в антропоцентрической парадигме современной лингвистики / Т.А. Сироткина // Когнитивная парадигма языкового сознания в современной лингвистике: Мат-лы междунар. науч. конф.  – Майкоп: Изд-во АГУ, 2011. – С. 198 – 202.

112. Категория этничности в языковой картине мира / Т.А. Сироткина // Знаменские чтения: Филология в пространстве культуры: Мат-лы III Междунар. научно-практ. конф. – Тобольск, 2011. – С. 105 – 106.

113. О прагматике этнонимов (этнонимия делового дискурса) / Т.А. Сироткина // Проблемы лингвистического краеведения: мат-лы Всерос. науч.-практ конф., посв. памяти к.ф.н., доцента А.Н. Борисовой. – Пермь, 2011. – С. 139 – 145.

114. Ксенонимы как отражение семантической категории чуждости в речи носителей русских говоров / Т.А. Сироткина // Живое слово: фольклорно-диалектологический альманах. Вып. 4. – Волгоград: Изд-во лицея № 8 «Олимпия», 2011. – С. 10 – 12.

115. Спектр этноконнотаций и нюансы этнических образов в языковом пространстве Прикамья / Т.А. Сироткина // Умозрение в красках: Мат-лы Всероссийской научно-практической конференции. – Усолье, 2011. – С. 25 – 28.

116. Человек этнический в языке жителей региона / Т.А. Сироткина // Язык как система и деятельность: мат-лы Всеросс. науч. конф: в 2-х ч. Ч. 1. – Елец, 2011. – С. 575 – 578.

117. Концепт «этнос» в структуре категории этничности / Т.А. Сироткина // V Международные Севастопольские Кирилло-Мефодиевские чтения: сб. науч. статей. – Севастополь: Гид пак, 2011. – С. 509 – 516.

118. Проблемы национальной идентичности через призму этнонимии / Т.А. Сироткина // Славянские чтения-2011. – Старый Оскол, 2011. – С. 208 – 211.

119. Названия народов в речи носителей пермских говоров / Т.А. Сироткина // Экология языка  речи : мат-лы Междунар. науч. конф. (17-18 ноября 2011 г. ) / отв. ред. А.С. Щербак ; М-во обр. и науки РФ, ФГБОУ ВПО «Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина». Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2012. – С. 273 – 276.

120. Концепт «этнос» как элемент художественной историосферы / Т,А. Сироткина // Современные проблемы лингвистики и методики преподавания русского языка в вузе и школе: сб. науч. трудов. Вып. 18. – Воронеж, 2012. – С. 117 – 120.

121. Национальный человек в системе ценностей носителей языка / Т.А. Сироткина // Филологические знания на современном этапе: сб. статей участников I Всеросс. науч. конф. – Курган, 2012. – С. 98 – 103.

122. Названия народов в речи жителей полиэтничного региона / Т.А. Сироткина // Занкиевские чтения: сб. материалов Всеросс. научно-практ. конф-и. – Тобольск, 2012. – С. 115 – 116.




1 Рубинштейн, С.Л. Избранные философско-психологические труды. Основы онтологии, логики и психологии / С.Л. Рубинштейн. – М., 1997. – С. 50.

2 Ковалев, Г.Ф. Этнос и имя / Г.Ф. Ковалев.  – Воронеж, 2003. – С. 115.

3 Сергеева, Л.А. Оценочное значение и категоризация оценочной семантики: опыт интерпретационного анализа: дисс. … докт. филол. наук / Л.А. Сергеева; Башк. ун-т. – Уфа, 2004. – С. 185.

4 Бондарко, А.В. Посессивность (Вступительные замечания) / А.В. Бондарко // Теория функциональной грамматики. Локативность. Бытийность. Посессивность. Обусловленность. – СПб., 1996. – С. 89 – 100. – С. 90.

5 Алефиренко, Н.Ф. Спорные проблемы семантики / Н.Ф. Алефиренко. – Волгоград: Перемена, 1999. – С. 144.

6 Алимурадов, О.А. Смысл. Концепт. Интенциональность: Монография / О.А. Алимурадов. – Пятигорск: Пятигорский гос. лингв. ун-т, 2003. – С. 214.

7  Протченко, И.Ф. Лексикология и стилистика в преподавании русского языка как иностранного (динамика, экспрессия, экономия) / И.Ф. Протченко, Н.В. Черемисина. – М.: Русский язык, 1986. – С. 45.

8 Крюкова, И.В. Рекламное имя: от изобретения до прецедентности: Монография / И.В. Крюкова. – Волгоград: Перемена, 2004. – 288 с.

9 Ковалев, Г.Ф. Этнос и имя / Г.Ф. Ковалев. – Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2003. – 236 с.

10 Агеева, Р.А. Какого мы роду-племени? Народы России: Словарь-справочник / Р.А. Агеева. – М.: Academia, 2000. – 424 c.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.