WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

       

На правах рукописи

Мидова Джульетта Хаутиевна

ТОЛЕРАНТНОСТЬ КАК ЛИНГВОКУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН

10.02.19 – теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Нальчик – 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова».

Научный руководитель  –  доктор филологических наук профессор 

  Башиева Светлана Конакбиевна.

Официальные оппоненты:

Бижева Зара Хаджимуратовна, доктор филологических наук профессор ФГБОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова», профессор кафедры истории языка, сравнительного исторического языкознания.

Хабекирова Зарема Схатбиевна, кандидат филологических наук доцент, ФГБОУ ВПО «Адыгейский государственный университет», заведующая кафедрой иностранных языков.

Ведущая организация  – ФГБОУ ВПО  «Дагестанский государственный университет».

Защита состоится в ФГБОУ  ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова»  12  апреля 2012 года в 15.30 на заседании диссертационного совета Д 212.076.05,  созданного  при ФГБОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова» по адресу: 360004, г. Нальчик, Чернышевского, 173.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке  ФГБОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова».

Автореферат разослан  марта 2012 года. 

Ученый секретарь

диссертационного совета Чепракова Татьяна Александровна 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемая диссертационная работа посвящена исследованию концепта «толерантность» как лингвокультурного феномена.

Актуальность исследования. В современной  отечественной науке наблюдается устойчивый интерес к проблеме толерантности, что объясняется, на наш взгляд, ростом  межэтнических, межконфессиональных противоречий и необходимостью в связи с этим изучения опыта толерантного коммуникативного поведения в различных социумах. Особую актуальность приобретает исследование толерантности как феномена линвокультурной традиции в Северо-Кавказском  регионе,  зоне повышенного  внимания.

Толерантность как объект науки носит мультидисциплинарный характер, поэтому представляет интерес для исследователей различных отраслей и направлений. В поле зрения ученых находятся такие аспекты, как философский [Лекторский 1997; Уолцер 2000; Мчедлов 2002; Перцев 2005; Абдулкаримов 2004], этический [Валитова 1997; Касьянова 2009], социологический [Анциферова 2007], культурологический [Капто 2001; Юровских 2004; Обукаускайте 2007], педагогический [Борсук 2007, Николаева 2007], психологический [Недорезова 2005, Батурина 2008], исторический  [Батагова 2010], лингвистический, в том числе  лингвокультурологический [Сумина 2007; Аболин 2009; Богатырева 2010; Башиева, Геляева 2002, 2008, 2010], социолингвистический [Крысин 2004], коммуникативный [Стернин 2003; Растатуева 2008], лингводидактический [Шамсутдинова 2006] и др.

Констатируя то, что концепт «толерантность», с одной стороны, как многоаспектная и универсальная, а с другой – как специфичная парадигма исследован  в различных областях науки, необходимо отметить, что в каждом этническом сообществе имеются некие традиции, нравы, играющие роль регулятивов в гармонизации общения, стабилизации межэтнических отношений, в консолидации различных этносов. Следует отметить, что концепт «толерантность» занимает в кавказской языковой картине мира особое место в силу специфики своего концептуального содержания, отражающего ценностные доминанты в культуре поведения народов Северного Кавказа, в том числе и кабардинцев (адыгов). Стремление к достижению согласия, мира, взаимопонимания, социального равновесия  лежат в основе уважительных отношений между членами кавказских этносов испокон веков, поэтому толерантность нами в диссертационной работе рассматривается как лингвокультурный феномен. Для реализации позитивного потенциала толерантных установок необходимо изучить сущность, концептуальное содержание толерантности и на материале языков народов Северного Кавказа, в  том числе и кабардино-черкесского языка, и тем самым осмыслить  роль концепта «толерантность» в профилактике негативных общественных явлений, а также при принятии мер по регулированию межэтнических, межконфессиональных и иных противоречий. Этим определяется выбор нами темы исследования и ее актуальность.

       В качестве рабочей дефиниции толерантности мы выбрали определение, данное в Декларации принципов толерантности, утвержденной  резолюцией 5.61 генеральной конференции ЮНЕСКО от 16 ноября 1995 года:  «Толерантность означает уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявлений человеческой индивидуальности» [статья 1].

Цель диссертационной работы – исследование толерантности как лингвокультурного феномена на материале кабардино-черкесского языка с привлечением данных русского и английского языков как фонового материала.

В соответствии с  поставленной целью  в работе решаются следующие задачи:

  1. изучить методологические и теоретические основы исследования концепта «толерантность»;
  2. выявить и описать этноспецифичные репрезентанты концепта «толерантность» в кабардино-черкесской лингвокультуре, которые играют значительную роль в реализации стратегии позитивной коммуникативной деятельности адыгского сообщества;
  3. выявить представления о толерантности  в языковом сознании молодого поколения путем ассоциативного эксперимента среди студентов гуманитарных факультетов КБГУ.

Объект исследования – концепт «толерантность» как лингвокультурный феномен.

Предметом исследования являются лингвокультурные репрезентации концепта «толерантность», разнообразие которых свидетельствует о разнообразии стратегий коммуникативного поведения членов различных сообществ, в том числе и кабардино-черкесского этноколлектива.

Научная новизна  исследования состоит в том, что 

  1. проблема толерантности  впервые рассмотрена  с точки зрения когнитивного моделирования с учетом ментальных факторов на основе изучения репрезентантов, специфичных для адыгской картины мира,
  2. выявлены и описаны особенности толерантных установок адыгского социума;
  3. установлена зависимость толерантных взаимоотношений от специфики мировосприятия  этноколлектива;
  4. определена роль  толерантности как лингвокультурного феномена в позитивной трансформации  общественного сознания;
  5. описана значимость ментальной составляющей толерантности «намыс» как кумулятора  стереотипов норм поведения адыгского социума;
  6. выявлена актуальность феномена толерантность для языкового сознания носителей кабардино-черкесского языка.

В работе использованы следующие методы и приемы: описательный метод, метод концептуального анализа, метод компонентного анализа, экспериментальный прием, приём сплошной выборки материала из лексикографических и фразеографических источников.

Теоретической основой исследования послужили  работы отечественных и зарубежных ученых: С. А. Аскольдова, Д.С. Лихачева, Ю.С. Степанова, Н.Д. Арутюновой. Л.П. Крысина, С.Г. Воркачева, Е.С. Кубряковой, С.Г. Слышкина,  В.И. Карасика, Н.Н. Болдырева,  И.А. Стернина, А.П. Бабушкина, А. Вежбицкой, В.В. Воробьева, Дж. Лакоффа, Н.Ф. Алефиренко, В.Н. Телии,  Р.М. Фрумкиной, Л.О. Чернейко, А.Д. Шмелева, В. 3. Демьянкова, М.Б. Хомякова, А.А. Залевской, З.Х. Бижевой, В.А. Лекторского, В.Л. Тишкова,  W.Bechtel, R. Dirven,  S. Laurence, G. Murphy, Рау S . Jackendoff и др. Кроме  того, мы опирались на работы известных кабардинских этнографов  Б.Х. Бгажнокова, С.М. Мафедзева.

Рабочая гипотеза. Когнитивная модель концепта «толерантность» от­ражает стереотипное представление этноса о  культурных и этических ценностях, детерминирующих его прагматические установки  на мирное сосуществование, то есть в основе толерантности лежит прежде всего морально-этический принцип, предполагающий уважительное отношение к Другому, Чужому.

Положения, выносимые на защиту.

  1. Концепт «толерантность»  – лингвокультурная модель,  предопределенная  представлениями этноколлектива о  культуре мирного сосуществования.
  2. Линговкультурное понимание толерантности, зафиксированное во фразеологических и паремиологических единицах,  влияет не только на формирование этических, культурных ценностей, но и на трансформацию их в иные  ценности. В связи с этим исследование концепта «толерантность» на материале различных языков приобретает особую значимость в интеграции различных сообществ.
  3. Различные этнокультурные репрезентанты толерантности в  языках – свидетельство того, что  у каждого этноса свои нормы поведения как общечеловеческие, так и специфичные, то есть ценностные доминанты и предпочтения, которые  оказывают позитивное влияние на поведенческую деятельность людей.
  4. Концепт «толерантность» в кабардино-черкесском языке  обладает национально-специфическими характеристиками, которые влияют на стратегию позитивного общения в определенных ситуациях, так как в основе толерантности лежат морально-этические нормы. Ключевым репрезентантом его является намыс «уважение», содержание которого отражено в Адыгэ хабзэ – морально-этическом кодексе кабардинцев.
  5. Знание этической категории  «намыс» как способа и формы организации мирного сосуществования членов социума и использование ее когнитивных единиц в социальном взаимодействии позволит сделать процесс коммуникации между людьми различных национальностей, вероисповедания  более эффективным.
  6. В языковом сознании представителей молодого поколения адыгского сообщества концепт «толерантность» представлен в виде набора морально-этических ценностей – терпение, уважение, сдержанность, порядочность, человеколюбие и т.д. (более 70 реакций), что свидетельствует об  актуальности и приоритетности толерантности как культурно маркированной единицы языка.

Теоретическая значимость работы заключается в следующем:

  1. в ней получили дальнейшее развитие основополагающие положения о сущности и содержании толерантности, разработанные учеными в различных областях науки  (философии, социологии, лингвистике, культурологии и т.д.),
  2. описанные в работе репрезентанты, специфичные для кабардино-черкесского сообщества, а также представленная модель концептуального поля концепта «толерантность»  в адыгской лингвокультуре внесут определенный вклад в уточнение понимания концепта «толерантность»,
  3. полученные результаты открывают возможности для использования их при оценке ценностных приоритетов в лингвокультурных традициях различных этноколлективов.

       Практическая ценность работы состоит в том, что  репрезентанты концепта «толерантность», характерные для  адыгской лингвокультуры,  могут быть использованы специалистами в различных областях науки при выстраивании соответствующих стратегий поведения, а также в процессе преподавания лингвокультурологии, теории коммуникации, риторики и др. дисциплин в вузах.

Эмпирическую базу исследования составили  фразеологические и паремиологические единицы, объективирующие концепт «толерантность», извлеченные методом сплошной выборки из лексикографических, фразеографических источников, сборников пословиц и поговорок [Кабардино-русский словарь 1957; Словарь кабардино-черкесского языка 1999; Зимин, Спирин 1996; 1000 русских и английских пословиц и поговорок: электронный ресурс]  и др., а также результаты, полученные  в ходе ассоциативного эксперимента, проведенного среди носителей кабардино-черкесского языка.

       Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования отражены в  8 научных статьях, в том числе две из них опубликованы в  ведущих рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК, доложены на конференции молодых ученых КБГУ (Нальчик, 2004), на Международной научной конференции  «Русский язык в полиэтнической среде: проблемы и перспективы» (Элиста, 2007), Всероссийской научно-практической конференции «Толерантность в России: история и современность» (Волгоград, 2008), Всероссийской научно-практической конференции «Проблемы обучения родным языкам в условиях полиэтнического общества» (Нальчик, 2008), лингвистическом семинаре института филологии КБГУ (Нальчик, 2009), Всероссийской научно-практической конференции «Реализация модели «Культурологическая национальная школа» на Северном Кавказе» и Международного семинара «Женщина и бизнес: международное сотрудничество с Северо-Кавказским регионом» (Барнаул, 2011).

Структура диссертации. Диссертация состоит из  введения, двух глав, заключения, библиографического списка.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во вводной части диссертации обоснована актуальность, определены цель, задачи, теоретическая и практическая значимость исследования, сформулированы гипотеза и основные положения, выносимые на защиту.

  В первой главе «Методологические и теоретические основы исследования» рассматриваются такие вопросы, как: концепт в парадигме современной лингвистики», дифференциация концепта и понятия, толерантность как многомерный феномен.

Во второй главе «Толерантность как лингвокультурный феномен»  выявлены и описаны национально-специфические репрезентанты концепта «толерантность» как по данным лексикографических источников, так и по фразеологическим и паремиологическим материалам, рассмотрена значимость ментальной  составляющей толерантности «намыс» в реализации толерантных установок, а также некоторых формул речевого поведения (извинения, благопожелания), выступающих в речи  в качестве регуляторов поведения коммуникантов, описываются результаты ассоциативного эксперимента, проведенного среди студентов КБГУ, которые отражают субъективные  представления молодых носителей кабардино-черкесского языка о феномене толерантности.

В Заключении даны выводы и обобщения, а также определены перспективы дальнейшего исследования проблемы.

Глава 1. Методологические  и теоретические основы исследования. В разделе  1.1. «Концепт в парадигме современной лингвистики» проведен небольшой экскурс в историю становления теории концепта в целях понимания особенностей теоретической разработки концепта и его становления как важного инструмента исследования языковых единиц,  рассматриваются различные векторы изучения  сущности концепта и внутренней (ментальной) репрезентации как на материале русского, так и иностранных языков. Значительный вклад в эту область исследования внесли С.А. Аскольдов – Алексеев, Д.С. Лихачев, Ю.С. Степанов,  Н.Д. Арутюнова, H.H. Болдырев, Дж. Лакофф, В.И. Карасик, Е.С. Кубрякова, В.Г. Кузнецов, З.Д. Попова,  И.А. Стернин, P.M. Фрумкина, В.Н. Телия,  А.П. Бабушкин, А. Вежбицкая, С.Г. Воркачев, Г.Г. Слышкин и др., чьи труды послужили методологической базой для дальнейшего исследования репрезентации концепта «толерантность».

В современной лингвистике неоднократно высказывалась мысль о многоаспектности концепта, ассоциируемая прежде всего с его сложностью и внутренней расчлененностью [работы Е.С. Кубряковой, А.П. Бабушкина,  З.Д. Поповой,  И.А. Стернина, Н.Н. Болдырева, С.Г. Воркачева и др.].

В соответствии с целью и задачами настоящего диссертационного исследования нас интересует, в первую очередь, лингвистическое осмысление рассматриваемого феномена. Все исследователи едины во мнении о том, что понятие концепта функционирует как средство выражения человеческих знаний об окружающем его мире, при этом, как отмечает Е.С.Кубрякова  набор универсальных концептов структурирует само концептуальное пространство и выступает основными рубриками его чле­нения [1991:91] в процессе вербализации языковыми средствами сегментирования действительности на фрагменты-ситуации [Бабенко 1999:25]. Е.С. Кубрякова особо подчеркивает универсальность  термина «концепт» и определяет его как «термин, служащий объяснению единиц ментальных или психических ресурсов нашего сознания» [Кубрякова 1996: 90].

Представленное в научной литературе разнообразие понимания концепта объясняется, в первую очередь, существованием нескольких подходов к исследованию концептов (системно-языковой, денотативный, сигнификативный, функционально-прагматический и др.). Наше диссертационное исследование придерживается первого из перечисленных подхо­дов. Многочисленные трактовки концепта можно распределить на три основные группы: а) когнитивная интерпретация концепта [Е.С. Кубрякова, В.Ф. Новодранова, И.К. Архипов, Н.Н. Болдырев и другие], где термин «концепт» является центральным. Наиболее распространённым в русской когнитологии стало определение концепта, предложенное Е.С. Кубряковой (см. выше); б)  лингвокультурологическая интерпретация концепта [Ю.С. Степанов, Н.Д. Арутюнова, В.И. Карасик и др.], согласно которой концепт характеризуется  рядом признаков, что позволяет включать в концепт разнообразные ментальные признаки; в) синкретичная интерпретация содержания концепта [С.А. Аскольдов, Д.С. Лихачёв, Н.Ф. Алефиренко, С.Г. Воркачёв, З.Д. Попова, И.А. Стернин и др.], в которой совмещены когнитивный и лингвокультурологический подходы. Так, Д. С. Лихачёв в своих статьях о концепте и концептосфере развивает мысли С.А. Аскольдова-Алексеева о том, что содержание концепта обусловлено национальным, сословным, классовым, профессиональным, семейным и личным опытом человека. «Концептосфера национального языка тем богаче, чем богаче вся культура нации...» [Лихачёв  1997: 282]. Синкретичность в подходе к пониманию содержания концепта наблюдается также в работах Н.Ф. Алефиренко и В.И. Карасика, которые представляют концепт как «достаточно широкий набор ментальных образований, кодирующих в самых разнообразных конфигурациях культурно значимые смыслы» [Алефиренко 2002: 225] и «многомерное смысловое образование…» [Карасик 2002: 129].

Суммируя мнения исследователей о логическом [Г.А. Брутян,  P.A. Павиленис], психологическом [A.A. Залевская, Е.С. Кубрякова, И.А. Стернин] и лингвокультурологическом характере [С.Г. Воркачев, Ю.С. Степанов] концепта, можно  рассматривать  его как смысловую абстракцию, функция которой состоит в представлении в сознании человека воспринимаемой им окружающей действительности.

Таким образом, термин «концепт» в лингвистике рассматривается двояко: в узком понимании «концепт» приравнивается к понятийному компоненту значения слова, называемому разными исследователями по-разному: денотат, десигнат, сигнификат, лексическое понятие, референт; в широком  понимании термин концепт  используется в связи с когнитивным подходом в лингвистике.

Анализ существующих точек зрения на концепт и его определений  позволяет утверждать, что концепты рассматриваются как некие способы репрезентации действительности в сознании людей, как «сгустки смысла», несущие важную культурную информацию и находящие свое конкретное выражение в виде знаков (в широком понимании знака):  в языке, в искусстве и т.д.

Далее в рамках диссертационного исследования  в параграфе 1.2. «К дифференциации концепта и понятия»  рассмотрена проблема сходства и различия концепта и понятия. Анализ научных источников [Ю.С. Степанов, Н. Д. Арутюнова, И. А. Стернин, Л. О. Чернейко, В.А. Долинский, В.И. Карасик, В.Н. Телия, В. 3. Демьянкова и др. ],  позволяет сделать вывод о том, что, в  отличие от концепта, понятие, будучи инструментом анализа в логике, отличается четкостью границ. Оно может быть определено как концепт, обработанный наукой. Понятие является базовой единицей научной картины мира, а концепт - единицей наивной картины мира, которая лежит в основе языковой картины мира. Концепты находят свое вербальное выражение с помощью единиц различных языковых уровней: лексем, фразеологизмов, пословиц и поговорок, афоризмов, а также грамматических форм и синтаксических структур.

В параграфе 1.3 «Концепт «толерантность» как многомерный феномен» анализируются различные точки зрения на сущность толерантности, свидетельствующие о том, что тема толерантности высоко актуальна и важна для современности. Следует отметить при этом, что толерантность в силу своей многогранности и многомерности до сих пор не имеет в современной науке однозначного  определения, несмотря на то, что проблема толерантности является одной из ключевых в междисциплинарных исследованиях. Разноликость и многомерность понятийной и образной составляющих концепта «толерантность», сложная структурированность его внутреннего содержания, наличие или отсутствие однозначной лексической номинации, практическая невозможность однозначных интерпретаций, национально-культурная специфичность, универсальность  и декларируемая всеми исследователями глобальность, лежащие в основе этого феномена, являются причиной отнесения рассматриваемого концепта к предметной области таких разных наук, как  философия и этика, психология и этнография, социология и культурология, языкознание и история. Изучение концепта «толерантность», таким образом, неизбежно осуществляется на стыке ряда  научных дисциплин, в их тесном взаимодействии. В нашей работе мы  опираемся на различные научные направления, руководствуясь не избирательным, а целостным подходом к описанию содержательных, лингвокогнитивных и языковых характеристик исследуемого концепта.

Абсолютное большинство исследователей совершенно объективно и  справедливо отмечает тесную связь толерантности с этическими и моральными нормами и правилами межличностного общения. Так,  Н.К. Рябцева пишет, что  «...социальное взаимодействие вообще и общение в частности предполагает выражение положительного, благожелательного и т.п. отношения к адресату и потому предписывает интересоваться делами другого человека – это часть этикета, вежливого и правильного поведения» [Рябцева 2005: 310]. В этой связи особое значение, по мнению С.С. Тахтаровой, приобретают прикладные аспекты изучения концепта «толерантность», задачи, направленные на формирование и развитие коммуникативной толерантности в структуре языковой личности [Тахтарова 2008:65].

Cледует особо подчеркнуть своеобразие функционирования данного феномена в адыгской культуре, равно как и во всем северокавказском пространстве: нормы поведения, моральные ценности довольно консервативны, они наследуются каждым новым поколением от прошлых эпох, не претерпевая практически существенных изменений. При этом и принцип толерантности, заложенный как фундаментальное понятие этнической культуры, перенимается как заранее заданное, требующее соблюдения, но не трансформации. Необходимо отметить, что в кабардинской  этнокультурной традиции данный феномен достаточно четко очерчен во внутренней структуре Адыгэ  хабзэ, морально-этического кодекса, а само  понятие не имеет однозначного лексического обозначения и  выражается в различных лексических единицах, отражающих отдельные ситуативно обусловленные стороны исследуемого концепта.

Во второй главе «Концепт «толерантность» как  лингвокультурный феномен», состоящей из двух параграфов,  рассматриваются  словарные дефиниции понятия  толерантность в кабардино-черкесском, русском и английском языках, этнокультурные репрезентации  концепта «толерантность», особенности репрезентации его в языковом сознании молодого поколения. Анализ лексикографических источников показывает, что в кабардино-черкесском языке лексема толерантность  отсутствует. Если исходить из того, что обогащение языков народов РФ в основном происходит через русский язык, то и в нем, как пишет И.А. Стернин, «…этот концепт еще находится в процессе ста­новления и поэтому не имеет очерченной структуры, не может счи­таться общеизвестным и тем более общенациональным», более того он «вызывает неприятие у многих носителей русского языка, особенно у лиц сред­него и пожилого возраста», «воспринимается лишь незначительным слоем образованного населения, большинство же носителей русского языка относится к нему негативно или отожде­ствляет его с терпением, необходимым для перенесения боли, тягот и т. д.» [Стернин 2005:  327].

Анализ толкований понятия «толерантность»  с различных точек зрения – лингвистического, медицинского, философского, социологического, психологического и т.д. показывает, что под толерантностью в  русском языке подразумеваются терпимое отношение к чему-кому-либо  (религии, к чужому, другому), выносливость, способность переносить что-либо.  В английском языке толерантность  определяется так же, как и в русском языке, как терпимость. По мнению И.А. Стернина, концепт «толерантность» в английском языке – сформированная категория, о чем свидетельствует «английское коммуникативное поведение»,  для которого характерно  большое количество  черт [см.: Стернин 2005: 331-332].

Этническое видение стратегии позитивного сосуществования различных социальных групп  в поликонфессиональном и полинациональном российском обществе представляет собой большой интерес для современной науки, так как противоречия различного характера, существующие в нем, в частности политические, религиозные и иные,  способствуют повышению уровня  тревожности населения России. Фразеологический и паремиологический материал показывает, что в системе морально-этических предпочтений и ценностей кабардинцев присутствуют  этноспецифические репрезентации концепта  «толерантность», одним из которых является лексема намыс/нэмыс, которая не имеет однозначного смысла. Она отражает специфику стратегии гармоничного  поведения членов кавказского социума в различных типовых и нетиповых ситуациях,  в частности исключает негативное межличностное психоэмоциональное поведение, то есть агрессивность, нежелание принимать мнение собеседника. Согласно Б.Х. Бгажнокову, намыс – «это обозначение одной из пяти заповедей адыгства – почтительности и сумма соответствующих данной заповеди свойств: вежливости, деликатности, скромности, послушания» [Бгажноков 1999: 42].

Исследование концепта «толерантность» в связи с репрезентантом  «намыс» в лингвокультурологическом аспекте впервые было проведено  С.К. Башиевой, А.И. Геляевой, И.Р. Мокаевой в работе «Концепт «толерантность» как составляющая нравственной категории «намыс» в северокавказском лингвокультурном пространстве». По их мнению, категория «намыс» как  основа толерантности регламентирует позитивное взаимодействие людей, поэтому занимает в этнокультуре приоритетное место [2010: 153 – 159].  На наш взгляд, такой подход к проблеме толерантности отличается от других подходов  не только  новизной, но и неожиданностью, так как большинство ученых рассматривают толерантность прежде всего как терпимость.

Данные  лексикографических источников позволяют утверждать о том, что  слово «нэмыс» (намыс) в кабардино-черкесском языке, как и в других языках народов Северного Кавказа, имеет несколько значений:  скромность,  приличие,  почет [КРС 1957: 276], 4) пристойность, уважение [СКЧЯ 1999: 533]. В кабардино-черкесском языке содержание понятия «намыс» репрезентируется такими лексическими единицами, как щlыхь, пщlэ, лъытэн, лъытэныгъэ, фlэлlыкl, лъапlэныгъэ. Приведем толкование двух из них в Словаре кабардино-черкесского языка: щlыхь – почет, уважение / И лэжьыгъэм и дуней тетыкlэфlым пэкlуэу зыгуэрым ирах лъапlэныгъэ, пщlэ (букв.: честь, уважение, которое оказывают человеку согласно его деятельности и образу жизни) [СКЧЯ 1999: 817];  лъытэн – уважать, чтить кого-л. / Пщlэ хуэщlын, зыгуэрым фlыкlэ гу лъытэн (букв.: оказывать почет кому-либо, оказывать внимание кому-либо). «Узэралъагъу уафlощl, узэрафlэщlу уалъытэ» - «Уважение людей к тебе будет зависеть от того, с какой стороны себя покажешь» [1999: 502]. Все они связаны с понятием «уважение». Об этом свидетельствуют такие языковые единицы, как: нэмыс иlэн «пользоваться уважением, почетом», нэмыс хэлъын «быть учтивым, благопристойным», соблюдать правила приличия, нэмыс хуэщlын «относиться к кому-либо с уважением, почтением», нэмысыфlэ  «уважительный, учтивый, почтительный; скромный, порядочный благопристойный» / Нэмыс зыхэлъ, цlыхум пщlэ яхуэзыщl (тот, кто обладает намысом, кто уважает людей). Уважающий себя человек не будет относиться к другим неуважительно, иначе он заслужит всеобщее порицание: «Щlыхьмыщl щlыхь игъуэтыркъым» – «Кто никого не уважает, того тоже никто не уважает». Очевидно, поэтому кабардинцы говорят: «щlыхь хуэфэщэн» – «быть достойным уважения», то есть заслужить уважение к себе, «Щlыхь пхуэфащэмэ, жьантlэм уашэнщ» – «Если ты заслуживаешь почета, то тебя поведут на почетное место». Приведенным  языковым единицам антонимична лексема нэмысыншэ  «нескромный, непорядочный; бесцеремонный» /тот, кто не уважает людей. Кабардинские пословицы «Нэмысыншэр нэсыпыншэщ» – «Не имеющий намыса не обретет счастья»; «Нэмыс здэщымыlэм насып щыlэкъым» – «Где нет намыса, там нет и счастья»; «Нэмысым насып къыдокlуэ» – «За намысом следует счастье» отражают универсальные морально-этические представления об уважении, в частности такие, как честь, совесть, достоинство. Этот набор в концентрированном виде представлен в Адыгэ хабзэ – кодексе поведения, в котором  четко дифференцированы такие оппозиции, как старший – младший, свой – чужой, гость – хозяин, мужчина – женщина, пожилой – молодой и т.д., то есть в нем прописаны социальные, межпоколенные отношения, в рамках которых должно происходить позитивное взаимодействие людей. А.С. Мирзоев пишет: «Чувство личной уверенности в жизни, вес и уважение в обществе человеку давали не одна грубая сила и храбрость, а прежде всего соблюдение норм Адыгэ хабзэ» [Мирзоев 1999: 240].

Безусловно, репрезентант «намыс» содержит в себе такой когнитивный признак, как особое уважение к старшим по возрасту: «Щlэм екlур лlыфlщи, жьым щытхъур нэмысыфlэщ» – «Кто идет в ногу с новым (прогрессивным) – настоящий мужчина, а кто хвалит стариков, тот воспитан»; «Нэхъыжь нэмыс, нэхъыщlэ насып» – «Почитание старца – счастье для молодого»; «Нэхъыжь зымыгъэлъапlэр щхьэлъапlэгъуэ ихуэркъым» – «Того, кто не почитает старших, никогда не будут почитать»; «Нэхъыжьым жьантlэр ейщ» – «Старшему принадлежит почетное место»; «Зи нэхъыжь едаlуэ и lуэху мэкlуатэ» – «У того, кто слушается старших, дела продвигаются»; «Щlэр ягъэlущ щхьэкlэ, жьыр яущийркъым» – «Молодого наставляют, да старого не поучают». Эти образные единицы показывают, что в рамках этнокультурного знания адыгов сформирована важнейшая этическая ценность – уважительное, толерантное отношение к старшим, особенно к старикам.

Кроме того, понятие «нэмыс» предполагает и терпимое отношение к окружающим, благородство, воспитанность, добропорядочность. Вести себя соответственно намысу – значит заслужить уважение и почет окружающих своим достойным поведением: «Нэмыс пщlымэ, уи щхьэщ зыхуэпщlыжыр» – «Если оказать кому-то почтение, то оказываешь его себе»; «Нэмысыр лъэlукlэ къахьыркъым» – «Намыс достигается не просьбами» (то есть общественное признание нужно заслужить). Человека, оказывающего намыс, уважают и почитают: «Цlыхур нэмысыфlэмэ, фlэлlыкl иlэщ». По мнению адыгов, «Зыщlэпхьым къыпщlехьыж» – «Кого уважишь, тот тебя в свою очередь уважит»; «Цlыхум хуэпщl пщlэр зыхуэпщlыр уи щхьэрщ» – «Уважение, которое ты оказываешь другому, – это уважение, которое ты оказываешь сам себе». С другой стороны, этикет предписывает: «ЦIыхум и нэмысыр хъумэ» – «Береги намыс человека», «ЦIыхум и нэмысыр умыкъутэ» – «Не покушайся на намыс человека».

В русской лингвокультуре  уважение, почет, честь также взаимосвязаны: «Кого уважают, того почитают», «Кого почитают, того величают»,  «Честь лучше богатства»,  «За чужой счет не купишь почет»,  «Честь ум рождает, а бесчестие и последний отнимает», «Где честь, там и разум».

Намыс имеет и такой репрезентант, как  скромность, в основе которого также лежит уважение как к окружающим, так и к себе. В лексикографических источниках скромность ассоциируется с  такими понятиями, как щэныфlагъэ  «тактичность, воспитанность, скромность», щэныфlэ  «воспитанный, тактичный; скромный» / Щэн дахэ, щэныфl зыхэлъ, цlыху гъэса (воспитанный человек с красивыми манерами); щэныфlэу щытын  «быть воспитанным, тактичным скромным; не совершать поступки, за которые  окружающие люди могут порицать»; щэныфlэу псэлъэн  «скромно говорить»; уеплъмэ плъыжь мэхъу «скромный: посмотришь – краснеет», то есть с приличием. В кабардино-черкесских лексикографических источниках отсутствует слово приличие. В связи с этим мы обратились к Толковому словарю живого великорусского языка  В.И.  Даля, в котором слово приличный имеет значения «соответственный, сообразный, приличествующий», а приличник – ница – «скромный, вежливый, пристойный человек» [Даль 1998, т. 3, 423],  пристойный – приличный, сообразный, степенный, чинный, благородный,  скромный, обходительный. Как видно из приведенных толкований, пристойность, приличность тесно связаны по своему содержанию со словами скромность, нравственность, непорочность  и используются при оценке поведения человека. В кабардино-черкесском языке эквивалентами лексем пристойность, приличие можно рассматривать следующие слова:  щlыкlафlагъэ  «хорошие манеры; воспитанность, тактичность» / Гъэса, зэпlэзэрыт, щlыкlэ дахэ зиlэ (цlыху) (воспитанный, уравновешенный человек с хорошими манерами); щlыкlэфlэн (щlыкlафlэщ) «быть воспитанным, тактичным» / Цlыхум дахэу хэтын, щlыкlэ дахэ иlэу щытын (хорошо вести себя среди людей, иметь хорошие манеры) [СКЧЯ 1999: 815].По мнению М. Фасмера, в основе слова приличный лежит слово лик (лицо) [Фасмер 1987, т.3, 364]. В кабардино-черкесском языке слову лицо / лик соответствует лексема напэ, которая используется при концептуализации понятий «совесть», «честь»:  адыгэ напэ «совесть, честь адыга», лъэпкъ напэ «совесть, честь  народа», напэтех  «потеря совести, чести», уэркъ напэ  «дворянская честь», напэ хужь «чистая совесть» (букв.: белое лицо) и т.д. (ср. антонимы напэ иIэщ, цIыхугъэ хэлъщ «честный, совестливый», то есть имеющий лицо; напэ зимыIэ (напэншэ) «бесчестный, бессовестный», то есть не имеющий лица, без лица).

Достаточно емкое определение совести дано и В. Далем: «Совесть – нравственное сознание, нравственное чутье или чувство в человеке; внутреннее сознание добра и зла; тайник души, в котором отзывается одобрение или осуждение каждого поступка; способность распознавать качество поступка; чувство, побуждающее к истине и добру, отвращающее от лжи и зла; невольная любовь к добру и к истине; прирожденная правда, в различной степени развития» [Даль 1998, т.4: 256-257]. Синонимом слова совесть в русском и английском языках  выступает лексема стыд: «Есть совесть, есть и стыд, а стыда нет, и совести нет», «He that has no shame, has no conscience» - «У кого нет стыда, у того нет и совести».

Анализ фактологического материала показывает, что совесть в кабардино-черкесской лингвокультуре ассоциируется с лицом (ср. у него есть лицо – совестливый, у него – нет лица – бессовестный), в русской лингвокультуре совесть  -  с добром «Добрая совесть не боится клеветы», в английской – с правдой «A clear conscience laughs at false accusations» - «Чистая совесть смеется над ложными обвинениями». Интересно и такое понимание совести в русском языковом сознании: «Корысть оглушает совесть», то есть выгода, соблазн выше совести, это свидетельство того, что совесть является своеобразным регулятором коммуникативного поведения человека. Этикетное поведение предполагает скромность, толерантность  и  в речевой деятельности:  «Уи псалъэ гъэlэси – уи нэмыс гъэбыдэ»  –  «Умерь свою речь и укрепи свой намыс».

Одним из репрезентантов концепта  «толерантность» в кабардино-черкесской лингвокультуре является лексема сдержанность/ «тэмакъкlыхьагъэ». В Словаре кабардино-черкесского языка она определяется не только как способность сдержать свой гнев, но и как способность быть терпеливым [СКЧЯ 1999: 614]. «Тэмакъкlыхьагъэ» противостоит…негативным, бурным реакциям субъекта на возмущающие, раздражающие действия и поступки людей,  – пишет Б.Х. Бгажноков. – В таких случаях следует помнить не только о необходимости сохранять спокойствие как таковое, но и об обязанности прощать людей за их ошибки, заблуждения, неточности, за неосторожные или неуместные действия или слова» [Бгажноков  1999: 65].

В психологии под сдержанностью подразумевается «торможение внутреннего побуждения», обусловленное «сверхжестким воспитанием в детстве» [Кондаков 2000].  Адыгской этике, как нам представляется, более близко определение, данное в  «Словаре конфликтолога»: сдержанность – это «волевое качество личности, показатель ее самоорганизованности и внутренней самодисциплины» [Анцупов, Шипилов 2009]. Его можно дополнить пониманием толерантности  как «умения не поддаваться бурным проявлениям эмоций с внешним выражением этого в резких словах» [Романова, Филиппов 2010]. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что сдержанность – это как давление на себя, так и подавление себя, то есть быть толерантным очень сложно и трудно в определенных ситуациях, хотя именно сдержанность  является в некоторых случаях залогом успешного общения.

Слово «тэмакъкlыхь» с кабардино-черкесского языка переводится как «длинное горло». По представлениям адыгов, чем длиннее горло, тем терпеливее человек, потому что, как  отмечает Б.Х. Бгажноков,  «эмоции гнева успевают затихнуть, не обнаруживая себя. В противном случае выходят наружу в виде реакций, идущих вразрез с правилами приличия (бранные слова, рукоприкладство и т. д.)» [1999: 65]. Выражение «тэмакъыр екъухыжын» (сдержаться, взять себя в руки)  означает «загнать обратно то, что поднимается вверх по горлу», то есть не дать вырваться отрицательным эмоциям, гневу, так как в аффективном состоянии человек совершает необдуманные поступки. Близкое к  значению языковой единицы тэмакъкlыхьагъ  имеет и глагол «зышыlэн» (зешыlэ) «проявить выдержку, сдержаться»:  «Бетlал зишыlащ, и тэмакъым къыдрихьея псалъэ хъуэрхэри ерагъкlэ иригухащ» – (букв.: Бетал сдержался, он заставил себя задвинуть обратно злые слова, подкатившие к горлу) [СКЧЯ 1999:303]. К этому глаголу примыкают по семантике и другие лексемы: 1.Зыубыдын (зеубыд) – сдержаться / зызэтеlыгъэн, зышыlэн; къэмыгубжьу зыубыдын (букв.: сдержать себя, не проявляя гнева). Здесь следует вспомнить о том, что под толерантностью в адыгской культуре понимают «прежде всего способность победить в гневе свой язык» [Бгажноков 1999: 66]. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что в основе гнева лежат психические процессы, присущие людям независимо от национальной, расовой или иной принадлежности. Но, с другой стороны, на  культуру поведения человека оказывают влияние такие факторы, как менталитет, образ жизни, характер и т.д. В русской лингвокультуре бытует мнение, что «гневаться – дело человеческое, а зло помнить – дьявольское». Под воздействием гнева человек способен оскорбить человека, совершить поступок, который нарушит все границы толерантности. Кабардинская пословица гласит: «Щхьэкlуэ зышхыр щхьэ шхыгъуэ йохуэж» – «Умеющий сдерживать гнев (проглотить обиду) доживет до старости». Негативная оценка гнева, несдержанности содержится и в русских и английских пословицах: «Гнев человеку сушит кости, крушит сердце», «Гнев – плохой советчик», «Anger is a short madness» - «Гнев – это короткое безумие, «He that is angry, is seldom at ease» - «Кто гневается, тот редко находит покой». В русском языке  используется ряд фразеологических единиц,  содержащие характеристику сдержанного человека, например,  взять (брать) себя в руки, (овладевать) собой, обладать собой, олимпийское спокойствие и др.,  которые свидетельствует о том, что сдержанность – это способность властвовать над собой,  хотя она может стать причиной нервного срыва, к которому может привести постоянное напряженное спокойствие (ср. ФЕ держать себя на привязи,  через силу, наступить себе на горло и т.д.).

Исходя из содержания приведенных паремий и фразеологических единиц, можно констатировать, что гнев в ментальной структуре этноса – это не просто эмоциональное состояние человека, а актуализированный в сознании носителей языка ретранслятор качественных характеристик как индивида, так и в целом социума.

Приведенные выше примеры позволяют сделать вывод о том, что  сдержанность как репрезентант толерантности – это умение управлять собой, понимать, что вседозволенность имеет негативные последствия,  умение сдерживать свои эмоции и контролировать их, то есть эмоциональная стабильность и «иммунитет» к стрессовым ситуациям.

Далее в работе рассматривается такой этноспецифичный репрезентант, как шыlэныгъэ  «терпение», то есть «способность не показывать свой гнев, переживание, боль и т.д.»  Он имеет следующие когнитивные признаки: наличие какой-либо неблагоприятной ситуации, подавление в себе желания что-либо сделать, чтобы изменить эту ситуацию, терпение имеет границы. При таком подходе толерантность представляется по своему содержанию шире, чем терпение,  которое близко по значению к лексемам смирение, покорность и даже страдание. В адыгском этикете постулируется: человек должен терпеть душевную и физическую боль, более того он не должен внешне показывать ее. Понимание терпимости в русском языковом сознании несколько другое. Согласно Словарю живого великорусского языка В.Даля терпеть – это «выносить, переносить, сносить, нуждаться, страдать, крепиться, мужаться, держаться, стоять не изнемогая, не унывая, ожидать, выжидать чего лучшего, надеяться, быть кротким, смиряться, снисходить, допускать, послаблять, потакать, поноравливать» [1998, т.4: 401-402]. По мнению А.А. Бариловской, «основными репрезентантами толерантности в русском языке являются «терпимость» и «выдержка». В этот ряд по лексикографическим показателям, по ее мнению, стоит включить и слово «снисходительность», причем как доминанту синонимического ряда, в который входит слово «толерантность» [2008:21]. Терпимость и выдержка, на наш взгляд, дополняют друг друга, так как их объединяет когнитивный признак «переносить трудности, которые требуют физических и моральных усилий». 

А.Д. Шмелев  концепт «терпимость» в русской языковой картине мира рассматривает с трех точек зрения: как установку на «примирение с действительностью»; как терпимость к чужому мнению;  как ассоциативные связи, которые вызывает слово терпимость у носителей русского языка  [Шмелев 2005: 111-112].  По  мнению О.А. Михайловой, терпимость как душевное качество близка к таким категориям, как  «великодушие, добро, сердечность, чуткость, отзывчивость, душевность, мягкость, готовность помочь» и входит в систему культурных ценностей русского народа [2005: 103]. В то же время О.А. Михайлова считает, что толерантность и терпимость нельзя рассматривать как синонимы [Михайлова 2005: 105].

Лингвистический материал кабардино-черкесского языка показывает, что  репрезентант толерантности шыlэныгъэ шире терпения и терпимости, хотя  терпимость –  своеобразный путь  достижения успеха и желанной цели: «Шыlэныгъэ ерыщыгъэ зыхэгъэлъ – мурадым lэжьэкъур хуумыч» – «Будь терпеливым и упорным – не торопись к цели раньше времени»; «Зызышыlэфым выгукlэ тхьэкlумэкlыхь къеубыдыф» – «Терпеливый человек может поймать зайцев даже сидя в арбе». Обладать таким качеством, как шыlэ, считается большим счастьем, везением, и это заслуживает уважения: «Шыlэ зиlэм насып иlэщ» – «Счастлив тот, кто обладает терпением»; «Шыlэныгъэ зыхэлъыр насыпыфlэщ» – «Терпеливый человек счастливый»; «Зыхуэмышыlэ пщтырафэщ» – «Нетерпеливый часто обжигается». Терпение – это умение и  способность подавлять негативные эмоции, вызываемые чьими-либо действиями: тэмакъым тегъэхуэн «стерпеть, вынести, выдержать (замечание, обиду и т.п.)»; тэмакъым техуэн «стерпеть, проглотить что-л. (замечание, обиду и т.п.)»,  хотя Б.Х.  Бгажноков подчеркивает: «Адыгская этика обязывает отличать нравственно оправданную терпимость от терпения, граничащего с трусостью, малодушием, рабской покорностью» [1999: 65]. Таким образом, терпимость в кабардино-черкесском языке имеет и такие когнитивные признаки, как: проявлять трусость, проявлять малодушие, проявлять рабскую покорность. Сравним с русскими пословицами: «Бог терпел, да и нам велел»,  «Час терпеть, а век жить», «С бедой не перекоряйся», «Терпи, работай – сыт будешь, молись – спасешься», «Терпи – взмилуются»,  «Без терпения нет спасения»,  «Китаец терпением берет», «За терпение Бог дает спасение»,  «Без терпения нет спасения»,  «На хотенье есть терпенье», которые свидетельствуют о том, что терпение – залог стабильного существования человека и общества, хотя и в русском, и в адыгском, и в английском  языковом сознании оно имеет границы, например, ФЕ терпение лопнуло, выйти из терпения, потерять терпение,  пословицы «Всякому терпению мера»,  «Терпя, и камень треснет», «Терпя и горшок надсядет»,  «Цlыхум я нэхъ тэмакъ кlыхьри къыщитхъынкlэ мэхъу» – «Даже у самого смиренного человека может терпение лопнуть», «Even a worm will turn» – «Даже червяк перевернется», «A man may bear till his back break» – «Человек может терпеть до тех пор, пока у него спина не переломится» содержат информацию о том, что в терпении имеется предел.

Таким образом, терпимость тесно связана со сдержанностью, то есть с умением прощать человека за его ошибки, за неосторожно высказанные слова, с умением сглаживать разногласия,  уважительно относиться к окружающим людям, способность регулировать свое эмоциональное и речевое поведение.

Кроме  сдержанности, терпения, по мнению адыгов, для позитивной коммуникации необходимо иметь  ум, разум: «Акъыл зиlэм шыlэ иlэщ» – «Умный обладает терпением»; «Акъылым хузэфlэкlынум и нэхъыщхьэ дыдэр шыlэныгъэрщ» – «Терпение – высшее проявление разума». Ср. с русскими пословицами «Без ума голова – ногам пагуба», «Богатство – грязь, ум – золото»;  английской паремией  «Little wit in the head makes much work for the feet» - «Мало ума в голове задает много работы для ног». В представлении кабардинцев, концепты ум, разум  имеют  широкое значение. Как репрезентанты толерантности, они  опираются на такой концептуальный признак, как эмоциональность, и имеют оценочные смыслы, то есть они рассматриваются как высшая способность человека давать себе отчет о своих поступках, следовательно, быть терпимым, сдержанным, контролировать свои поступки, эмоции.

Признаком толерантности является и бэшэчагъ выносливость, хотя это качество прежде всего отражает степень работоспособности человека. Композит бэшэч состоит из компонентов «бэ» – много и «шэч» - «терпеть, сносить что-либо / Уз, бампlэ, зэгуэпыгъуэ уамыгъэдзыхэу, уамыгъэшынэу зышыlэн, зыlыгъын» (букв.: терпеть боль, гнев, досаду, не быть чувствительным к ним, не бояться их)  [СКЧЯ 1999: 760] и означает «вытерпеть многое». Употребляется применительно к человеку, который безропотно сносит все тяготы. Однако если исходить из понимания выносливости как умения длительное время  нести большие нагрузки, в том числе и негативные, неблагоприятные, а порой и вредные для здоровья, то можно полагать, что в адыгском языковом сознании  бэшэчагъ/ выносливость  – это проявление волевых качеств, требующих умения терпеть. Терпение и выносливость  помогают преодолеть все жизненные невзгоды: «Бэшэчыныгъэр зытемыкlуэн щыlэкъым» – «Терпение все превозмогает», а потому, кто терпелив, тот счастлив: «Насып зиIэм шыIэ иIэщ».

В кабардино-черкесском языке существует лексема«хьэтыр», которую также можно рассмотреть как репрезентант толерантности. Ее значение  приблизительно может быть передано  на русском языке словосочетанием «бескорыстная готовность оказать помощь, услугу». Ср. англ.:  «You’re being extremely kind» (благодарность за незначительную помощь).

Слово хьэтыр (хатер) встречается и в других языках народов Северного Кавказа, например, в осетинском языке оно имеет несколько значений: 1) прощение, извинение; 2) пощада, помилование; 3) уступка, снисхождение, из которых к адыгскому пониманию близко последнее значение. О бескорыстном человеке говорят: «Хьэтыр иIэщ» - знает  хатыр (признак благородного поведения). Ср. антонимы хьэтырыншэщ, хьэтырмыщIщ «не знает хатыр» (признак равнодушия к чужой беде). Кроме того, данный репрезентант используется и тогда, когда собеседник сам просит помощи (то есть оказать хатыр): «Си хьэтыр къэлъагъу» - «Войди в мое положение»; «Ди зэныбжъэгъугъэм и хьэтыркIэ схуэкIуэ» - «Сходи туда ради нашей дружбы»; «ШыгъупIастэу зэдэтшхам и хьэтыркIэ къысхуэщIэ»  - «Сделай это ради хлеб-соли, которую нам довелось делить с тобой» и т.д. Когнитивными признаками этого концепта являются «идти на уступку», «быть готовым помочь другому человеку, нуждающемуся в помощи», «войти в положение другого человека», «поставить себя на его место», «оказать бескорыстную услугу нуждающемуся в помощи». Ср. рус. «Не в службу, а в дружбу».

С целью верификации теоретических положений, которые нами сформулированы в данной работе, а также корреляции репрезентантов концепта «толерантность» нами проведен  свободный ассоциативный эксперимент, в котором приняли участие 450 студентов гуманитарных факультетов Кабардино-Балкарского государственного университета им. Х.М. Бербекова в возрасте от 17 до 20 лет. Респондентам был предложен стимул «толерантность», на который необходимо была дать реакции (ассоциаты).

Несмотря на то, что респонденты – носители кабардино-черкесского языка, большинство реакций получено на русском языке, очевидно, на выбор языка в значительной степени повлияло то, что языком обучения и межнационального общения является русский язык. Большинство участников эксперимента понимает толерантность неоднозначно, об этом свидетельствует то, что  они привели несколько значений. Мы выделили 39 стереотипных реакций, 26 индивидуальных реакций, 5 этнокультурных реакций, всего 70 реакций. 72, 66 %  респондентов понимают под толерантностью  терпимость,  24 % - уважение, 20 % - сдержанность, то есть они являются доминантными в языковом сознании молодого поколения, что, на наш взгляд, свидетельствует о том, что,  на понимание толерантности влияет знание его толкования в русском и английском языках, а также об эволютивном характере толерантности.

Анализ ответов позволяет нам  выделить три когнитивных признака концепта «толерантность» в языковом сознании респондентов: 1) толерантность отношение к кому-либо, к чему-либо: а) терпимое (терпеливое)  отношение друг к другу. Этот вариант взаимоотношений людей респонденты рассматривают как наиболее желаемую форму толерантных установок; б) уважительное отношение к старшим, женщине, другой национальности, религии, к окружающим людям (миру),  чужому слову, мнению;        2) толерантность как качество человека: терпеливый, хороший, добрый, снисходительный, порядочность, дружелюбность, человеколюбие, преданность;  3) толерантность как умение: умение жертвовать собой во имя чего-то, умение вести себя в обществе, умение отстаивать свое мнение, умение слушать другого, умение прощать чужие ошибки, умение жить в согласии, умение прощать предательство, понимание другого,  умение любить окружающих, умение находить общий язык, умение жить в обществе, умение жить в согласии.

В Заключении подведены итоги, намечена перспектива дальнейшего исследования.

1.Концепт «толерантность» является неотъемлемым фрагментом языковой картины мира, представляющим собой совокупность когнитивных признаков, отражающих отношение этноса к Другому, Чужому. Он как многомерный, сложный лингвокультурный феномен  направлен на поддержание гармонии в социуме. Структура и содержание концепта «толерантность» складывалась на протяжении веков как результат когнитивных поисков сценария /сценариев поведения в различных ситуациях.

2.Концепт «толерантность» как лингвокультурный феномен обладает как универсальными, так и национально-специфическими компонентами-маркерами, содержащими важную для этноколлектива информацию.

Перспективы дальнейшего исследования представляются  в изучении проблемы толерантности  на материале различных типов дискурсов.

Статьи в журналах, рекомендованных ВАК

  1. Мидова Д.Х. «Намыс» как когнитивная составляющая концепта «толерантность»//Известия Кабардино-Балкарского государственного университета. – Нальчик,  2011, Т.1, № 2. –С. 75-80.
  2. Мидова Д.Х. Репрезентация концепта «толерантность» в адыгской линвокультуре// Известия Кабардино-Балкарского научного центра РАН. – Нальчик, 2012, № 1 (45). – С.157-164.

Статьи и тезисы докладов в сборнике научных трудов

  1. Мидова Д.Х. Место речевого этикета в феномене этносоциолингвокультуры.// Сборник научных трудов молодых ученых. - Нальчик: Каб.-Балк. ун-т, 2001. –С.17-20.
  2. Мидова Д.Х. Особенности репрезентации концепта «уважение» в разных лингвокультурах (лексикографический анализ русских, английских, и кабардинских источников)// Русский язык в полиэтнической среде: проблемы и перспективы: Международная научная конференция, Элиста, 29-30 ноября 2007 г. – Элиста: Изд-во Калмыцкого государственного университета, 2007. – С.106-108.
  3. Мидова Д.Х. Лексикографическое представление термина  «толерантность» в русских, англо-американских и кабардинских источниках//Толерантность в России: история и современность:  всероссийская научно-практическая конференция, Волгоград, 23 ноября 2007 г. –  Волгоград: Изд-во ФГОУ ВПО ВАГС, 2008. – С.32-36.
  4. Мидова Д.Х. Толерантность как компонент этнокультуры в обучении иностранному языку// Проблемы обучения родным языкам в условиях полиэтнического общества: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Нальчик: Каб.-Балк. ун-т, 2008. – С.186-191.
  5. Мидова Д.Х. Лексикографический анализ компонентов значения понятия «толерантность» на основе английских, русских и кабардинских источников// Вестник Кабардино-Балкарского государственного университета. Серия Филологические науки. Выпуск 10. – Нальчик: Каб.-Балк. ун-т, 2009. – С.17-20.
  6. Мидова Д.Х. Этноспецифичные репрезентанты концепта «толерантность» в кабардино-черкесской  лингвокультуре//Реализация модели «Культуротворческая национальная школа» на Северном Кавказе», 27-29 июня 2011 г.,  Нальчик, и Международного семинара «Женщина и бизнес: международное сотрудничество с Северо-Кавказским регионом» (Россия–Голландия–Кабардино-Балкарская Республика), 15-22 октября 2011 г.: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Барнаул 2011. – С.83-88.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.