WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Шаехов Марат Рашитович

Структура текста

современных татарских рассказов

10.02.02 – Языки народов Российской Федерации

(татарский язык)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Казань – 2012

Работа выполнена на кафедре теории перевода
и речевой коммуникации Федерального
государственного автономного образовательного учреждения
высшего профессионального образования

«Казанский (Приволжский) федеральный университет»

Научные руководители:        доктор филологических наук, профессор

        Сафиуллина Флера Садриевна

       доктор филологических наук, профессор

       Юсупова Альфия Шавкетовна

Официальные оппоненты:        доктор филологических наук, профессор

       Гарифуллин Васил Загитович

       кандидат филологических наук, доцент

       Зиннатуллина Гульзара Фазулрахмановна

Ведущая организация:        Институт языка, литературы и искусства

       им. Г. Ибрагимова Академии наук РТ

Защита состоится 29 марта 2012 г. в 14.00 часов на заседании диссерта­ционного совета Д 212.081.12 в Казанском (Приволжском) федеральном уни­вер­ситете по адресу: г. Казань, ул. Татарстан, д. 2, ауд. 207.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им. Н.И. Ло­бачевского Казанского (Приволжского) федерального университета.

Электронная версия автореферата размещена на официальном сайте Казан­ского (Приволжского) федерального университета: http://www.ksu.ru

Автореферат разослан «_____» ______________ 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук, профессор       А.Ш. Юсупова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

В современном языкознании наблюдается тенденция раздельного изучения языка и речи, на фоне которого повышенное внимание к вопросам текста является вполне оправданным, так как полноценное исследование почти каждой сферы человеческой деятельности требует изучения текста. В связи с этим центральной фигурой в общем языкознании становится чело­век, развиваются коммуникативная лингвистика, прагма- и психолингвис­тика, другие антропологические направления.

В данном контексте литературный текст зачастую изучается с привяз­кой к адресату, т.е. читателю, а это подразумевает не только раскры­тие темы, идеи и выразительных средств произведения, но и тщательное исследование его структурно-композиционных элементов, которые оказыва­ют непосредственное влияние на восприятие читателя. Таким образом, для наиболее полного анализа текста необходимо ответить на вопрос: «для чего всё, что есть в произведении»1, что невозможно без изучения структуры про­изве­дения как единого целого.

Настоящая диссертационная работа посвящена исследованию структу­ры текста татарского прозаического произведения. Под структурой произве­де­ния подразумеваются особенности строения и взаимосвязь элемен­тов внутренней и внешней стороны текста. Эта структура поддерживает един­ство содержания и формы произведения, позволяя читателю воспринимать текст без разделения.

Актуальность исследования определяется недостаточной изучен­ностью строения татарского прозаического текста в современной лингвис­тике. Несмотря на большое значение в раскрытии смыслового многообразия произведения и возможностей художественного слова, теории текста в татарском и тюркском языкознании уделяется недостаточное внимание.

Кроме того, становится актуальным изучение особенностей использо­вания литературной речи в современной прозе, которая является образцом функционирования татарского языка в определенный период истории. Рассказ – самый чуткий к переменам жанр прозы, который в то же время требует от писателя большого мастерства. По этой причине некоторые ис­сле­дователи ставили рассказ во главе прозы, определяя по нему уровень развития литературы.

В связи с этим материалом для исследования были выбраны рассказы признанных мастеров слова татарской литературы, которые до сих пор про­дол­жают создавать шедевры малого жанра. Эти произведения позволяют наметить основные тенденции в развитии современной прозы, а значит и всего татарского литературного языка. Кроме того, структура текста рассказа способствует выявлению полной картины организации основных его эле­ментов. Текстуальный анализ также позволяет определить особен­но­сти идиостиля, т.е. отличительные черты индивидуального стиля писателя.

Таким образом, изучение современных татарских рассказов на основе последних достижений в изучении теории текста предопределяет актуаль­ность темы диссертационного исследования.

Объект исследования – структура текста современных татарских рас­ска­зов.

Предметом исследования являются особенности внутренней и внеш­ней структуры прозаического текста.

Целью исследования являются изучение структуры текста совре­мен­ных татарских рассказов и выявление основополагающих элементов в струк­туре прозаического произведения.

Исходя из указанной цели, были поставлены следующие задачи:

  • определить степень изученности и выявить актуальные проблемы тео­рии текста в научных трудах западноевропейской, русской, тюркской и татарской лингвистики;
  • выявить основополагающие элементы в структуре текста и особен­ности их взаимоотношения;
  • исследовать названия, зачины и концовки, абзацы и сложно-синтак­си­ческие целые как составные элементы внешней структуры современных татар­ских рассказов;
  • исследовать монологические и диалогические тексты как составные элементы внешней структуры современных татарских рассказов, а также не­собственно-прямую речь как специальный стилистический прием, объеди­няющий в себе свойства этих двух видов текста;
  • раскрыть особенности индивидуального стиля современных татар­ских прозаиков.

Материалом исследования послужили тексты рассказов современных татарских писателей – Талгата Галиуллина, Галимджана Гильманова и Ркаи­ля Зайдуллы. Творчество этих авторов еще не становилось объектом иссле­до­вания при изучении теории текста.

Методы исследования. Выбор методов лингвистического анализа обусловлен спецификой исследуемого материала и целью диссертационной работы. Основным методом исследования является описательный метод, вклю­­чающий такие приемы, как изучение фактического материала, обоб­щение, интерпретация и классификация. Для определения основных элемен­тов струк­туры текста и составления модели прозаического произведения был ис­пользован метод структурного анализа.

Для выявления особенностей индивидуального стиля и характерных явлений современной татарской прозы применялись функционально-стилис­ти­ческий и лингвостилистический методы.

При сопоставительном анализе сравнивались названия, зачины и концовки произведений современной и предыдущей эпохи, что позволило выявить ведущие тенденции в изменении структуры текста.

С целью выявления наиболее употребительных видов названий, зачи­нов и концовок произведений применялся статистический метод.

Методологическую основу диссертационного исследования состави­ли теоретические положения, разработанные в трудах таких российских ученых, как И.Р. Гальперин, А.И. Горшков, М.М. Бахтин, В.В. Виноградов, Н.С. Вал­гина, Н.С. Болотнова, Л.А. Соколова, Л.Г. Бабенко, А.А. Ворожби­това, В.В. Один­цов, Н.А. Николина, Г.Я. Солганик, а также таких татарских ученых, как Ф.С. Сафиуллина, М.З. Закиев, Х.Р. Курбатов, В.Х. Хаков, И.Б. Ба­широва, Х.Х. Кузьмина и др. Были использованы также труды Е.А. Иван­чиковой, Г.Г. Хисамовой, Г.М. Набиуллиной, Ф.С. Искужиной, Г.М. Ша­ки­ровой и других, посвященные изучению стиля и особенностей текста отдельных писателей.

Научная новизна исследования заключается в том, что в нем впервые:

  • объектом исследования стали неизученные по структуре текста рас­сказы, написанные в новейший исторический период татарской литера­туры;
  • разработана новая методика анализа строения литературного текста;
  • разработана структурная модель прозаического литературного текс­та;
  • предпринята первая в лингвистике попытка классификации концо­вок рассказов и усовершенствованы классификации некоторых других явлений внутренней и внешней структуры текста;
  • выявлены тенденции развития современной татарской прозы через сравнение структурных особенностей проанализированных рассказов с произведениями предыдущей эпохи.

Теоретическая значимость диссертации. Результаты исследования значимы для общего языкознания, особенно для синтаксиса текста. В частности, методы анализа литературного текста могут быть использованы в дальнейшем при изучении особенностей структуры других прозаических произведений.

Кроме того, анализ литературного произведения на двуполярной осно­ве позволяет тщательно проанализировать его текстовую структуру, полнее раскрыть структурно-композиционный и идейно-тематический планы произ­ведения, постичь авторский замысел и определить особенности идиостиля писателя.

Практическая ценность настоящего исследования состоит в том, что его материалы могут использоваться при составлении учебных пособий, тео­ретических курсов по синтаксису текста и теории современной литературы, в процессе преподавания лингвистической стилистики и поэтики, истории татарского литературного языка и исторической грамматики, спецкурсов по филологическому анализу и стилистическим особенностям современной прозы.

В настоящей работе приведены актуальные данные по татарскому языку новой эпохи, поэтому результаты исследования могут быть исполь­зо­ваны также при изучении состояния современного татарского литературного языка и определении путей его развития.

Положения, выносимые на защиту:

1. Структуру прозаического текста можно условно представить в двух планах: внешнем и внутреннем.

2. Сложно-синтаксическое целое, абзац, название, зачин и концовка произведений рассматриваются как элементы внешней структуры текста.

3. Внешнюю структуру текста составляют монологические, диалогиче­ские тексты и несобственно-прямая речь.

4. Модель прозаического литературного произведения состоит из ука­занных основополагающих элементов внешней и внутренней структуры текста и может дополняться другими, факультативными частями по замыслу автора.

Апробация. Основные положения и научные результаты исследования были изложены на итоговых конференциях Казанского (Приволжского) федерального университета в 2009–2011 гг., а также на следующих всероссийских и международных конференциях: Всероссийской научно-практической конференции «Изучение и преподавание татарской литера­туры» (Елабуга, 2009), Международной научной конференции «Татарская культура в контексте европейской цивилизации» (Казань, 2009), Междуна­родной научной конференции «Текст. Язык. Человек» (Мозырь, Белоруссия, 2011) и др. Основные положения исследования отражены в пяти статьях, одна статья опубликована в издании, рекомендованном ВАК.

Структура работы определена целью и задачами исследования. Дис­сертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка анализируе­мого материала и научной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновываются актуальность и научная новизна, опре­де­ляются объект, предмет, цель и задачи исследования, теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования, описываются материал и методы исследования, формулируются выносимые на защиту положения.

Первая глава «Развитие теории текста и ее актуальные проблемы» носит вводно-теоретический и методологический характер. В ней дан краткий обзор научных направлений в изучении теории текста и определены актуальные проблемы в этой области.

В первом разделе дана краткая история развития теории текста и про­веден обзор основных трудов в этой сравнительно новой области языко­знания. Монографии по проблемам текста начали появляться в зарубежной и русской лингвистике лишь с 70-х годов ХХ в. Среди зарубежных работ следует отметить монографию «Введение в лингвистику текста» Р.А. де Бег­ранда и В. Дресслера, которая была основополагающим трудом по теории текста в течение многих лет. На богатом материале не только художествен­ных текстов, но и различных знаков и вывесок авторы наметили семь стандартов (условий) текстуальности2. Тем самым эти лингвисты показали, что научные выводы можно сделать и на основе простых примеров из жизни.

В русском языкознании проблемы текста поднимались еще в 1920–1930-х гг. в научных трудах В.М. Жирмунского, Б.В. Томашевского, Г.О. Ви­нокура, В.В. Виноградова и др. С 60-х гг. началось целенаправленное изучение синтаксиса литературного произведения в рамках функциональной стилистики.

В 70-е гг. исследование отдельных лексических единиц переросло в исследование их соединений, а потом и целого текста и велось в разных нап­равлениях. Например, В.В. Виноградов выделял анализ структуры текста как отдельный этап изучения произведения, в основу которого ставится образ автора; Г.Я. Солганик, С.Г. Ильенко и др. делали акцент на синтакси­ческий аспект текста; Ю.М. Лотман изучал структуру текста как закончен­ную, самостоятельную единицу; И.Р. Гальперин выделил в тексте семанти­ческие и структурные категории, отдельно отметив среди них большую роль информативной функции.

В 1980-е гг. наблюдалось усиление интегративных процессов в лингвистике, в связи с чем возникли два различных подхода к изучению ху­до­жественного текста: лингвистический и стилистический. О.И. Москаль­ская, И.Р. Гальперин3 и другие ученые внесли большой вклад в исследова­ние языковой стороны текста, В.В. Одинцов одним из первых обосновал необходимость исследования текстовых структур и выявления используе­мых в произведении художественных приемов4.

Параллельно возрастает интерес к коммуникативным вопросам, кото­рый прослеживается в трудах Н.С. Болотновой, Л.Г. Бабенко, А.М. Кузнецо­ва и др., а в 1990-е гг. на первый план выходит проблема исследования языковой личности, проявляющейся в текстовой деятельности. Если ранее антропологические и когнитивные методы применялись лишь к отдельным элементам текста, то в период усиления так называемой «коммуникативно-прагмати­ческой волны» становится определяющим фактором многих лингвистических изысканий.

В тюркском и татарском языкознании первые предположения по вопросам текста были высказаны в начале ХХ в. в учебниках по синтаксису Г.Ибрагимова, Х.Максуди, Дж.Валиди, Г.Алпарова. В советское время происходит сильное развитие тюркской лингвистики, в том числе и в сфере теории текста. Особого внимания заслуживают такие труды, как «Азрбай­ан дилинен слбийаты» А.Демирчизады, «Стилистический синтаксис азербайджанской художественной литературы» Ш.В. Юсифли, диссертация на соискание ученой степени доктора наук «Лексическая стилистика совре­менного азербайджанского языка» Т.А. Эфендиевой, монография «Башкорт телене синтаксик тзлшн йрне» Д.С. Тикеева и др., в которых в разной степени затрагиваются интересующие нас проблемы и закладывают­ся основы теории текста.

На основе этих традиций в настоящее время продолжается исследо­вание самой крупной единицы синтаксиса, свидетельством чему служат кандидатские и докторские диссертации «Текст и средства его организации в современном башкирском языке» Ф.С. Искужиной, «Поэтика художест­венной детали в жанровой структуре рассказа» С.М. Блатовой, «Поэтика казахского рас­сказа» Г.Ш. Елеукеновой и др.

В татарском языкознании основополагающими трудами по теории текста являются монографии по синтаксису М.З. Закиева5, в которых собра­ны сведения о грамматических связях между самостоятельными предложе­ниями, о разновидностях татароязычного текста и проблемах целостности текста. Непосредственное изучение поэтики текста было начато в трудах Х.Р. Курбатова6, который первым начал рассматривать одну из разновид­ностей чужой речи – несобственно-прямую речь.

Самый большой вклад в развитие теории текста в татарском языке внесла Ф.С. Сафиуллина. В научных трудах7 ученой рассматриваются зако­номер­ности формирования татарских литературных текстов, в том числе разновидности информации, деление текста на разделы, синтаксическая целостность, внутритекстовые связи, признаки завершенности текста и т.д. С точки зрения композиции текста анализируются повествовательное мас­терство, синтаксис поэтики классиков татарской литературы Ф. Амирхана, Г.Иб­рагимова, Г.Исхаки, А.Еники и др.

К теории текста в своих работах также обращаются В.Х. Хаков, И.Б. Баширова, С.Ш. Поварисов и другие лингвисты, освещая вопросы лек­сико-семантических и стилистических особенностей произведений отдель­ных писателей, рассматривая поэтику образов, слова и словосоче­тания как художественно-изобразительные средства текста.

Проблемы текста интересовали не только языковедов, но и журналис­тов, которым важно знать и использовать принципы строения публицистиче­ского текста. В этой связи следует отметить научные труды В.З. Гарифуллина, в которых исследуются особенности формирования текста информацион­ного жанра; монографии И.М. Низамова, в которых разновидности текста выделяются в зависимости от автора, адресата, намерения и условий речи, а сама речь изучается как объект отдельной области лингвистики.

На современном этапе развития лингвистики изучение текста продол­жается в разных направлениях. Например, диссертация Г.М. Шакировой «Синтаксическая организация текста художественной прозы Г. Исхаки» посвящена исследованию прозы классика с точки зрения особенностей строения текста на основе взглядов Ф.С. Сафиуллиной и И.Р. Гальперина, а в диссертации Г.Р. Гайфиевой «Поэтика жанра рассказа в татарской прозе конца ХХ – начала ХХI вв.» приводится типология татарских рассказов в зависимости от темы, проблемы, жанра и выразительных средств. Эти и другие работы свидетельствуют о дальнейшем развитии теории текста не только в татарском, но и в тюркском языкознании.

Во втором разделе кратко изложены основные актуальные вопросы теории текста: проблема определения текста, его отличительные признаки и основные единицы.

В современном языкознании существует около 300 определений термина «текст», обусловленных целями, которые были поставлены при его изучении. В них подчеркиваются отдельные свойства этого многогранного объекта изучения, поэтому невозможно полностью указать все признаки текста в одном определении или выбрать самое точное из существующих.

При перечислении свойств текста, отличающих его от простого чередования предложений, исследователи опираются на различные принципы и преследуют разные цели. Несмотря на это, такие основные категории, как связность, единство, информативность, структурность и др. принимаются всеми учеными как основные.

Как самая крупная единица речи, текст состоит из многих элементов, которые выделяются в современной теории текста по трем направлениям: функционально-лингвистическому, текстуальному и функционально-комму­ни­кативному8. Самым распространенным является функционально-лингви­стический подход, на основе которого текст рассматривается как сложная система, образованная по следующей цепочке: предложение – высказывание – сложно-синтаксическое целое – фрагмент – блок – текст9.

Третий раздел посвящен теоретическим вопросам избранной темы – внешней и внутренней структуре текста. Дается определение структуры произведения, намечаются основные элементы двухплановой структуры текста и выявляется степень их изученности в современной лингвистике.

Во второй главе «Внешняя структура текста современных татар­ских рассказов» дан подробный анализ основополагающих элементов структуры текста. Определено, что внешняя структура текста проявляется в первую очередь на уровне абзаца и сложно-синтаксического целого, так как в первом из них четко прослеживается прагматическая установка автора, а во втором – прагматическая установка текста. Здесь же рассматриваются «сильные позиции» произведения: название, зачин и концовка, которые оказывают непосредственное воздействие на адресата, являясь неотъемле­мой частью структуры текста.

Сложно-синтаксическое целое, возникающее из семантического и син­таксического единства самостоятельных предложений, изучается на основе традиционного в синтаксисе деления по виду связи и структурной соотне­сен­ности между предложениями.

Сложно-синтаксические целые, соединенные при помощи цепочечной связи, характеризуются повторением или замещением главного слова пер­вого предложения в следующем, что создает текучесть мысли и непре­рыв­ность сообщения.

В рассказах современных татарских писателей наблюдаются следую­щие средства цепочечной связи высказываний в сложно-синтаксических целых: лексические повторы, синонимы, местоимения.

В параллельных сложно-синтаксических целых все высказывания име­ют одну общую тему, благодаря которой и осуществля­ется их соеди­нение. Опираясь на труды Ф.С. Сафиуллиной10, мы установили в современных татарских рассказах следующие виды параллельных сложно-синтаксических целых: повествовательные, описательные, номинативные, анафорические, употребляемые в прошедшем времени и с единым объектом описания.

Таким образом, было установлено большое разнообразие средств связи между высказываниями в сложно-синтаксических целых, которые употреб­ляются авторами в разной степени. Как показали статистические исследо­вания, самым распространенным видом в избранном материале являются цепочечные сложно-синтаксические целые, соединенные при помощи местоимений. Например: «Ирен чите белн ген залдына елмаеп куйды Биктимер. Аны уйларында ни эше булсын яшьлрне... Алар икдн-ик сз алышырга телилр, мгаен. (Биктимер усмехнулся краем губ. Какое дело молодым до его дел... Они, наверно, наедине хотят остаться.)» (Р.Зайдулла «Ильбек». С. 207).

В отличие от сложно-синтаксических целых, абзацы полностью зави­сят от прагматической установки автора, поэтому считаются композици­онно-стилистическими единицами текста. Несмотря на такие кардинальные отличия, абзац и сложно-синтаксическое целое могут совпадать, особенно при передаче материала (смыслопорождении) логико-смысловым путем. Эти случаи в теории текста принято называть тематическим или классическим абзацем11. Хотя в современных татарских рассказах такое явление встре­чается редко, что объясняется неприятием шаблонов, среди примеров можно выделить аналитико-синтетические, синтетико-аналитические и рамочные абзацы. Самым употребительным является второй тип абзаца, начинаю­щийся с обобщающей, стержневой фразы, смысл которой раскрывается в последующих сообщениях. Например: «Бу юлы мин аны зем эзлп таптым. Фатирына ук барып кердем. Бернич кн кренми торды шул ул. Кршелреннн сорап, блмсен белдем, берр кн кыенсынып йрдем д, твккллп, ишеген шакыдым. (На этот раз я сам ее отыскал. Зашел прямо в квартиру. Несколько дней ее не было видно. Узнал у соседей ее комнату, ходил день-другой, стесняясь зайти, а потом взял и постучал в ее дверь.)» (Г.Гильманов «Цветы тоже плачут». С. 264).

В целом, в исследованном нами материале сложно-синтаксические целые не совпадают с абзацами, что чаще связано с употреблением диалогов и современной тенденцией деления передаваемой информации в прозе.

Название произведения занимает основную позицию в тексте, является его сжатым пересказом и квинтэссенцией, тематической, композиционной и эмоциональной доминантой, поэтому авторы придают ему очень большое значение. Названия произведений хорошо изучены как в русском, так и в татарском языкознании. Н.А. Николина, Ф.С. Сафиуллина, Ф. Зулькарнаев, Г.М. Набиуллина и другие ученые отмечают в своих трудах значимую роль названий в раскрытии идей и проблем произведения, предлагают разные по своему принципу классификации.

Исходя из целей исследования, мы решили взять за основу классифи­ка­цию по структурным признакам, предложенную Н.А. Николи­ной12. Таким образом, названия современных татарских рассказов выражаются: 1) одним словом, преимущественно существительным в именительном падеже («Тш», «Тимерче», «Ычтапан» и т.д.); 2) сочинительным или подчинитель­ным сочетанием слов («Тормышчан бетем», «Ана сзе», «Спид в мхббт» и т.д.) или 3) предложением («Гаеп кемд?», «Гллр д елый», «Бу бишенче курс» и т.д.). Статистические данные позволяют сделать вывод, что в рассказах современных татарских писателей традиция называния произведений одним словом или словосочетанием сохраняется и преобла­дает до сих пор. В то же время постепенно активизируются названия, выра­женные целым предложением, так как они оказывают прямое воздей­ствие на читателя с помощью риторических вопросов.

Зачин – еще один не менее важный элемент, занимающий сильную позицию в тексте и являющийся смысловым и интонационным ключом произведения. Наиболее полно зачины в татарской литературе исследованы в трудах Ф.С. Сафиуллиной. На основе ее взглядов в современных татарских рассказах можно выделить динамические и описательные зачины, которые отличаются по темпу речи, способам введения в произведение, объекту описания и по используемым языковым средствам.

Динамичные зачины характеризуются мгновенным введением в сюжет произведения, моментальным погружением читателя в мир героев и их поступков. Здесь на первый план выводится действие, подчеркиваются лишь самые яркие качества персонажей, а описательные фрагменты сокращаются или вовсе опускаются. В подобных зачинах исследованных нами произведе­ний для усиления динамичности широко употребляются глаголы изъяви­тельного наклонения в определенном прошедшем времени, короткие и неполные предложения, конкретные даты или наречия времени, вопроси­тельные и восклицательные предложения, эмоционально-экспрессивные сло­ва и выражения, диалоги. Например: «Мин кинт сукырайдым. Фронтта еш була торган хл: якында гына снаряд шартлый да бтен зиенне, аны белн берг колакны, кзне томалап куя. (Я ослеп совершенно неожиданно. На фронте часто так бывает: где-то рядом взрывается снаряд и застилает все твое сознание, а вместе с ним и уши, и глаза.)» (Г.Гильманов «Притча о глазах». С. 317).

Описательные зачины, в отличие от динамичных, посвящаются описа­нию природы и портретов персонажей, поэтому в них преобладают разме­ренная интонация и эпичность выражений. В описательных зачинах изученных рассказов передается первичная информация о персонаже – имя и портрет, употребляются слова, выражающие время и место, имена прила­гательные в функции эпитетов и сравнений, номинативные предло­жения, а также предложения, осложненные однородными членами и обособленными обстоятельствами. Например: «Трздн сентябрь кояшыны ылы нурлары саркыла. ркем клч. Беренче кн бит бген. Бишенче курсны беренче кне. (Из окна проникают теплые лучи сентябрьского солнца. У всех радостные лица. Сегодня же первый день. Первый день пятого курса.)» (Р.Зайдулла «Это пятый курс». С. 136).

В результате сравнения зачинов современных татарских рассказов было установлено некоторое преимущество употребления описательных зачинов. Хотя динамичное начало произведения считается показателем мастерства писателя, особенно в малом жанре прозы, описательные зачины с оттенком динамики традиционно используются чаще.

В таком малом жанре как рассказ концовка играет не менее важную роль, так же как и название или зачин. В этой сильной позиции авторы широко используют приемы риторической речи и незаконченности повествования для усиления воздействия на адресата. К сожалению, концовки литературных произведений изучены в очень малой степени, поэтому предложенную в данной диссертационной работе классификацию по двум принципам можно считать первым опытом систематизации данного явления.

По структуре предложения и использованным языковым средствам концовки можно разделить на повествовательные, риторические, стихотвор­ные и концовки с прямой речью.

По смысловым особенностям и степени незаконченности выделяют законченные, незаконченные и таинственные (мифологические) концовки.

В современных татарских рассказах наблюдается множество типов концовок, которые различаются по структуре и смысловым оттенкам. Среди них чаще всего употребляются повествовательные концовки с оттенком незаконченности, что подчеркивает характерные черты малого жанра и сохранение традиций национальной литературы. Например: «тисе Хт­мулла янына кабинага чумды, рссам пычрак арбага рмлде. Киттелр... (Отец нырнул в кабину к Хатмулле, а художник полез в замызганный прицеп. Поехали...)» (Р.Зайдулла «Домовой». С. 22).

Подводя итог, подчеркнем, что внешняя структура текста тесно связана с его архитектоникой, а название, зачин и концовка произведения являются составными элементами этого организма и неотъемлемой частью структурной модели прозаического текста. Единство этих элементов обра­зует интеграцию текста: название подготавливает адресата к восприятию текста, зачин вводит в содержание, а концовка помогает раскрыть идею и сделать вывод.

Например, в таких рассказах Т.Галиуллина, как «Кто виноват?», «Спо­койной ночи, друг мой!» проблемный риторический вопрос и восклицание, выведенные в название произведения, повторяются в концовке.

Некоторые рассказы Г.Гильманова организованы на основе одного символа, который повторяется во всех сильных позициях («Цветы тоже плачут» – цветок, «Материнские слова» – мать и дитя, «Притча о глазах» – глаза).

Многие рассказы Р.Зайдуллы основаны на кольцевой композиции, в основе которой лежит противопоставление зачина и концовки, а название обозначает тему или основной символ произведения («Дитя», «Красная корова», «Сирота»).

В третьей главе «Внутренняя структура текста современных татар­ских рассказов» анализируются монологические, диалогические тексты и несобственно-прямая речь, которые составляют вторую – внутреннюю сторону структуры текста.

Монологические и диалогические тексты различаются между собой по структуре речевой ситуации, закономерностям текстообразования, коммуни­кативному аспекту, грамматическим показателям и другим признакам13.

Монологическая речь в первую очередь представляет литературное употребление языка и является главным компонентом в художественных произведениях. Это видно и на примере современных татарских рассказов: несмотря на обильное употребление диалогов, в произведениях преобладают монологические тексты.

В монологической форме, в зависимости от цели высказывания, выделяют повествование, описание и рассуждение.

Повествование. В современных татарских рассказах, как показывает изученный нами материал, преобладает использование глаголов в опреде­ленном прошедшем и настоящем времени в значении прошедшего. Широкое употребление писателями данных категорий времени в повествовании придает рассказу убедительность и реалистичность. Исключение составляют лишь давно прошедшие события или воспоминания персонажей и рассказ­чика, для передачи которых используется неопределенное прошедшее время.

Важную роль в творчестве изученных писателей играет образ рассказ­чика, который во многих произведениях ведет или сопровождает ход событий. Кроме того, времена глаголов в повествовании произведений Т. Га­лиуллина напрямую зависят от роли этого образа. В рассказах, где он играет основную роль, наблюдается использование большого разнообразия временных форм, так как образ рассказчика находится вне времени. Он не только описывает происходящее, но и прибегает к воспоминаниям (ретро­спекция), заглядывает в ближайшее будущее (проспекция) («Гаяз Ибрая», «Сон»). В рассказах, где образ рассказчика выражен не так отчетли­во, используется определенное прошедшее и настоящее время («Земляное яблоко», «Жизненный конец»).

Г. Гильманов в своих произведениях употребляет именные сказуемые и односоставные именные предложения чаще, чем другие авторы, что делает его повествование более описательным и образным. Рассказы этого писателя отличаются и широким использованием аналитических форм времени
(- иде,-ыр иде, -ган иде и др.), неопределенного будущего времени в значении настоящего будущего при цитировании глубокомысленных афоризмов и крылатых выражений и неопределенного прошедшего времени – при описании древних языческих обрядов и событий давно минувших дней: «Бик фаланган халык. Блгн. Талчыккан. «Пычагым да юк» дип йтер­лек хлг килгн. (Долго мучился народ. Обнищал. Устал. Дошел до такого состояния, что можно было сказать «Даже ножа нет».)» (Г.Гиль­манов «Кузнец». С. 260).

В произведениях Р. Зайдуллы чаще, чем у других авторов, встречается неопределенное прошедшее время при описании событий, а незаконченное прошедшее время используется для передачи портретов и пейзажей: «...Бала торырга азапланып ята, быдыр-быдыр кил иде, ул нисе кайтканны тшен иде, ахрысы. (Ребенок издавал нечленораздельное мычание – видимо, каким-то краешком своего сознания он понял, что вернулась мать.)» (Р.Зайдулла «Дитя». С. 96).

Интересно также наблюдать, от какого лица ведется повествование в современных татарских рассказах. Как показал анализ, писатели используют повествование от третьего лица ненамного больше, чем от первого (около 58%). Это особенно характерно для рассказов Р.Зайдуллы и Г.Гильманова. Примечателен в этом плане объемный рассказ Р.Зайдуллы «Обруч», кото­рый представляет собой синтез обоих видов повествования. Рассказ ведется от первого лица, когда в центр повествования ставятся представи­тели молодежи – Гайнан или Фил. При переключении на старшее поколение повествование ведется от третьего лица. С помощью такого разграничения писатель заостряет внимание читателя на проблемах молодежи и их взаимоотношениях через передачу и объективной, и субъективной картины происходящего.

В творчестве Т.Галиуллина преобладает повествование от первого лица – автора-рассказчика, который или сам участвует в событиях («Абу...», «Кто виноват?»), или описывает персонажей через призму своих воспоминаний («Старик-кузнец», «Хозяин леса»). Преимущество этого подхода заключает­ся в конкретике и реалистичности описываемых событий, что делает рассказы писателя убедительными, а портреты персонажей – очень жизненными.

Таким образом, повествование у современных татарских писателей ведется по-разному. Отличия проявляются в использовании категорий времени глаголов или лица, от которого ведется повествование.

Описание – это словесное изображение какого-либо явления дейст­ви­тельности путем перечисления его отличительных признаков. Здесь в большей мере употребляются описательные слова и глаголы в прошедшем или настоящем времени, с помощью которых описываемый предмет распо­лагается в одной плоскости.

Изучение описательных фрагментов в литературном произведении также представляет большой интерес, так как они относятся к речи автора, которая, в свою очередь, составляет немаловажную часть структуры текста. Ограниченный объем рассказа не мешает мастерам жанра привносить в текст произведений разнообразные описательные фрагменты.

Например, Р. Зайдулла описывает своих персонажей коротко и вырази­тельно, но в то же время глубокомысленно. Автор успешно использует психологические и собирательные портреты, основанные на впечатлении или антитезе: «Хатын имнеп китте, рвакыт шулай, инде биш ел узуга карамастан, ул з баласыны кыяфтен кнег алмый, кайтып керг, аны кргч имнеп кит. (Женщина вздрогнула. Она всегда так вздрагивает. Прошло уже пять лет, но она никак не может привыкнуть к виду своего дитя и каждый раз, возвращаясь домой, пугается снова и снова.)» (Р.Зайдулла «Дитя». С. 96).

Т. Галиуллин предпочитает описывать портреты своих главных героев на протяжении всего произведения, тем самым полностью раскрывая их характер («Абу...», «Женитьба»). В то же время писатель не пренебрегает и короткими портретами, способными одним предложением воссоздать образ персонажа, портретами-впечатлениями, которые используются как первый шаг в описании героя, и психологическими портретами – для раскрытия внутреннего мира героев. Но герои Т.Галиуллина запоминаются прежде всего оригинальными сравнениями в описании их внешности и духовного мира:«Балык тсле тыныч, сз-тавыш чыгармас шундый хатын-кызны бтн кргнем юк... Ул стл янында торырга тиешле урындык кебек. (Я не видел больше таких тихих и молчаливых как рыба женщин... Она была похожа на стул, который должен стоять около стола.)» (Т.Галиуллин «Хозяин леса». С. 186).

В рассказах Г.Гильманова также присутствуют портреты. Автор использует весь арсенал описательных средств для точного изображения персонажей. Из них чаще всего употребляются традиционная форма портрета, портреты-впечатления и психологические портреты. Например: «Очраклы рвешт ген каршына чыккан бу чибр, акыллы, итгатьле егет аны шундук сир итте. (Этот привлекательный, умный, воспитанный парень, с которым она встретилась совершенно случайно, тут же пленил ее.)» (Г.Гильманов «Домовой». С. 323).

Примечательно то, что писатель уделяет большое внимание выраже­нию лица персонажей и одной детали в их внешности, через которую раскрываются характер героев, их чувства и переживания. Например, в описании «татарских» волков автора привлекают их глаза и острый взгляд («Волки и Иоганн Себастьян Бах»), в образе санитарки – белый халат («Мать и дитя»), в молодом человеке по имени Рух – искренность и естественность («Домовой») и т.д. Кроме того, портреты в рассказах писателя тесно переплетаются с несобственно-прямой речью описываемого персонажа или переживаниями других героев.

Пейзаж также занимает важное место в прозаических произведениях и играет разную роль в раскрытии идеи и построении текста.

Т.Галиуллин, к примеру, использует пейзажи для раскрытия внутрен­него мира персонажей, часто располагая их в зачине рассказа или перед основным действием («Земляное яблоко»). Пейзажи писателя, обычно небольшие по объему, наполняются сравнениями для большей выразитель­ности. Они состоят, как правило, из именных предложений, осложненных однородными членами: «Кышкы аяз, ямьле кннрне берсе. Кк йзе гнасыз, ару кыз кебек саф, чиста, якты. Язгы яарышка уянып итмгн кояшны з ирклеге. (Один из солнечных и ясных дней зимы. Небо без единого облачка – чисто как невинная дева. Солнце, еще не успевшее проснуться к весне, нежится в свое удовольствие.)» (Т. Галиуллин «Артель Агляма». С. 175).

В рассказах Р.Зайдуллы пейзажи встречаются редко, они вводятся через призму рассказчика или героев для передачи их душевного состояния. В целом, автор предпочитает активные пейзажи, которые строятся из прос­тых предложений с однородными членами или бессоюзных сложносочинен­ных предложений, сказуемые в которых выражены глаголом в настоящем или прошедшем времени. Например: «...Бген, Аллага шкер, ккт болыт сре кренми иде. Басу инде кипшенеп лгергн. Кояш, саран гына елмаеп, аяз кк гмбзенд кндлек сфрен двам ит. (Сегодня, слава Богу, на небе не видно ни облачка. Поле уже давно подсохло. Солнце продолжает свое ежедневное путешествие по небосклону с легкой улыбкой на лице.)» (Р.Зайдулла «Ключ под половицей». С. 123).

Г.Гильманов не концентрирует внимание на пейзажах. Пейзаж в его рассказах вводится для раскрытия внутреннего мира героев, в большинстве случаев он дополняется риторическими вопросами и несобственно-прямой речью. Например: «й алдындагы милшлр тагын да ярсыбрак бргл­нерг керештелр. Алар, зара тарткалашу белн ген риза булмыйча, релеп, ябалдаш канатлары белн трз лгелрен кыйный башладылар... Канатлары белн шул. Кошлар кебек! ? Кош? Кош бит бу? (Рябины напротив дома стали биться еще яростнее. Им не хватило перепалки друг с другом, и они начали ударять крыльями своих крон о рамы окон... Да, именно крыльями. Словно птицы! Что? Птица? Это же действительно птица?)» (Г.Гильманов «Ночная птица». С. 325). Описания интерьера помещения или зимнего утра также служат раскрытию характера главных героев, так как передаются через восприятие персонажа или рассказчика. Пейзажи Г.Гиль­манова характеризуются употреблением сложных предложе­ний и большого количества однородных членов.

Описания портретов и пейзажей во всех изученных рассказах объеди­няет то, что язык писателей в этих фрагментах обогащается однородными членами, сложными предложениями и эмоционально-экспрессивной лексикой. Таким образом, описательные фрагменты также дают представле­ние об индивидуальном мастерстве в построении текста и идиостиле каждого писателя.

Рассуждение предполагает словесное изложение, разъяснение, оспари­вание или подтверждение какой-либо мысли. Поэтому здесь исполь­зуются слова, обозначающие отвлеченные понятия, протяженные и сложные по структуре предложения.

В рассказах Т.Галиуллина большое внимание уделяется роли рассказ­чика, поэтому и рассуждение чаще вводится через этот образ. Особенно примечателен рассказ «Кто виноват?», посвященный проблеме женщины в семье и приближенный к жанру публицистической статьи. Мнения по этой проблеме приводятся и через рассказчика, и через его друзей. Рассуждения героев в других рассказах писателя принимают характер монолога, направ­ленного на переубеждение или разъяснение своей позиции. Напри­мер: «Партия тарихы укытучылары – тарих арбасыннан тшеп калган, снеп бетмгн кис башлары. Барысы да ялган, алдау. (Учителя истории партии – недогоревшие головешки, выпавшие с повозки истории. Все это ложь и обман.)» (Т.Галиуллин «Абу...». С. 278).

Г.Гильманов также часто прибегает к рассуждениям – героев или рассказчика – выражая через них основную мысль произведения или давая подсказку для ее раскрытия. Фрагменты рассуждений могут включаться в диалоги персонажей или оформляться в качестве самостоятельного авторского слова. В его рассказах чаще рассуждают люди старшего поколе­ния, поэтому их слова выглядят как наставление не только героям про­изведения, но и читателю. Особенно это присуще монологам рассказчика: «Исемг кзге кирк тгел, аа кел кирк. Кеше исемене чагылышы – аны келенд. Кеше булуны и югары дрсе д шунда – исемен аны келеннн табып, укырга, танырга йрнд... (Имя не нуждается в зеркале, ему нужна душа. Отражение имени человека – в его душе. Самое высшее достоинство человека заключается именно в этом – в умении находить, вычитывать и постигать имя человека через его душу.)» (Г.Гильманов «Горбатый». С. 421).

Рассуждения Г.Гильманова отличаются не только длинными ослож­ненными предложениями, но и риторическими вопросами и восклицаниями, что говорит о прямой направленности на адресата.

В рассказах Р.Зайдуллы фрагменты рассуждений встречаются редко, так как автор предпочитает предоставлять поиск основной мысли произведения самому читателю, лишь намекая на нее при помощи символов. Исключением является рассказ «Обруч», в котором представлен открытый поток сознания четырех разных персонажей. Особенно хорошо раскрыт образ Гайнана, повествование которого занимает главное место в произ­ведении, а рассуждения принимают вид спора с самим собой: « зе лгч эше калсын, исеме калсын, дигн сзлр пчтк ул! Ну, калсын да ди, аннан сиа ни файда? ле калмый бит ул, мен кайда хикмт! (И все эти красивые слова, мол, нужно оставить свой след в истории, это все чушь! Ну оставил ты его, и что с того? Так ведь еще не остается он, вот в чем дело!)» (Р.Зайдулла «Обруч». С. 149). В целом, рассуждения двух молодых людей состоят из коротких и простых предложений, направленных на передачу чувств и переживаний молодежи.

Важную роль в рассказе играют и рассуждения их отцов – Килдебе­кова и Эрнеста Гайфутдиновича, а также инженера, выступающего против строительства АЭС. Эти монологи, состоящие из длинных предложений, дополненных доказательной основой и глубоким анализом, дают пред­ставление об интересах старшего поколения.

Таким образом, фрагменты рассуждений, представляющие речь автора и персонажа, занимают важное место в организации текста произведения и передаче его главной идеи. Монологические тексты в разных проявлениях выходят на первый план в структуре прозаического текста, причем его составные части используются разными писателями в разном объеме, но служат одной общей цели – оказать влияние на адресата с помощью выразительных средств.

Диалогическая форма, хотя и занимает в художественных произведе­ниях второстепенное место, всегда используется для передачи своеобразной речи персонажей. Эта форма словесного выражения отличается от моноло­гической речи своеобразным порядком слов, использованием коротких и зачастую неполных предложений, разговорной, просторечной, диалекталь­ной и профессиональной лексики и фразеологизмов.

В прозаических произведениях диалоги могут различаться по структу­ре и языковому составу. На современном этапе в произведениях татарских прозаиков диалоги применяются в большом количестве и с разной целью.

Например, Г.Гильманов использует диалоги почти в каждом рассказе, вкладывая в них самые важные моменты содержания. В большинстве случаев они оформляются без авторских ремарок и ключевых слов, вводящих читателя в прямую речь. Это усиливает иллюзию сценичности действия, подчеркивает динамизм ситуации. Тем самым читатель полностью вживается в описываемые события. Например: «– Син кем? – син? – Илс... – Ник елыйсы? – Еламыйм... – Елыйсы, елыйсы... Ну, кем рнетте? Хзер кирген бирбез аны!.. (– Ты кто? – А ты? – Илюса... – Почему плачешь? – Не плачу я... – Плачешь, плачешь... Ну, кто тебя обидел? Сейчас мы ему покажем!..)» (Г.Гильманов «Домовой». С. 274).

В рассказах Р.Зайдуллы диалоги употребляются часто, но в них ярче проявляются народный колорит, уровень культуры и социальное положение персонажей. Для передачи этих особенностей автор включает в их речь и ругательства, и целые предложения на другом языке. Также в речи персонажей и рассказчика часто используются просторечные выражения и диалектальные слова, присущие мишарскому диалекту: «ем л... Тзеп тормаслык белге кели.» (Р.Зайдулла «Сглазила». С. 26).

В рассказах писателя наиболее распространен диалог с авторскими ремарками, в которых содержится указание на особенности речевого поведения персонажей, передаются их игровая эксцентрика и переживания. Но при повествовании от первого лица эти ремарки пропускаются, так как роль автора берет на себя рассказчик, который сам комментирует и сопровождает слова других персонажей. Например: «– Иномаркамы? ? – Нрс? – Машина, дим, иномаркамы? – Машинам юк... (– Иномарка? А? – Что? – Ездишь, говорю, на иномарке, наверно? – Нет у меня машины...)» (Р.Зайдул­ла «Баранки на зеленой траве». С. 55).

Рассказы Т.Галиуллина не настолько богаты диалогами, как у предыдущих авторов, в них основные смысловые нагрузки выражаются через речь рассказчика. В то же время персонажи, участвующие в повест­вовании, отчетливо разграничиваются по своей речи: интеллигент и глава администрации говорят совсем не так, как деревенский парень или студент. Например, ярко выделяется диалектная речь («Наным, атьм д, сулм д инде син аны. Уралны, яшьлегемне сагынып гумерем т.» («Бараксин». С. 164)), татарская речь, смешанная русскими словами («Оценка дурес куелган. Понимаете, ятим кыз. Соседлар. тисе лде, пьяница иде.» («Птица счастья». С. 225)), или речь простых деревенских людей в русском окружении («У вас темно-синая пальто есть?» («Бараксин». С. 165)). Личные речевые особенности некоторых героев Т.Галиуллина повторяются в тексте очень часто или даже выносятся в название рассказа. Например, фразы главных героев в рассказах «Вы не оправдали доверия!», «Что еще за письмо?» и др.

Ведущая роль рассказчика позволяет Т.Галиуллину опускать авторские ремарки, не отвлекая тем самым читателя от повествования и не нарушая течение событий.

Таким образом, диалогическая речь, так же как и монологическая, составляет неотъемлемую часть целого текста, но в отличие от нее служит более полному раскрытию образа персонажа через передачу его речевых особенностей и реакции на окружающий мир.

В теории текста существуют разные мнения по поводу сущности несобственно-прямой речи, но многие исследователи сходятся в том, что она занимает срединное положение между речью автора и персонажа. И действительно, несобственно-прямая речь – это особый синтаксический и стилистический прием, который служит отличным средством для передачи мыслей, чувств и переживаний героев и оказания прагматического воздействия на читателя. По форме выражения несобственно-прямая речь находится между монологическими и диалогическими текстами, объединяя некоторые их свойства, и поэтому составляет неотъемлемую часть художественного текста.

Несобственно-прямая речь используется в современной литературе довольно часто, но выделить ее из ткани произведения иногда очень сложно, так как в последнее время преобладает тенденция вуалирования этого стилистического приема в повествовании. Несмотря на это, существует ряд лингвистических показателей, позволяющих выделить несобственно-прямую речь из контекста произведения. В частности, в рассказах современных татарских писателей можно выделить следующие средства введения несобственно-прямой речи в повествование или речь автора:

  1. использование разговорных или характерных для персонажа форм речи;
  2. изменение временных форм глагола или использование глаголов, передающих процесс мышления или поток чувств персонажей;
  3. повторение встречавшихся ранее слов или выражений;
  4. использование местоимений от лица персонажа или указательных местоимений – в начале предложения;
  5. использование вводных и утвердительно-отрицательных слов, междометий и обращений;
  6. изменение модального плана при помощи модальных слов, вопросительных конструкций и смены наклонения;
  7. использование вставочных и уточняющих конструкций;
  8. введение риторических восклицаний и вопросов;
  9. изменение объема предложения и обратный порядок слов.

Таким образом, способы введения несобственно-прямой речи в по­вест­вование современных татарских рассказов можно распределить на лексические, морфологические и синтаксические, причем в произведениях в большинстве случаев используется одновременно несколько типов средств.

В теории текста существует несколько классификаций несобственно-пря­мой речи. Опираясь на отличия в объеме и структуре, исследователи предлагают классифицировать формы несобственно-прямой речи по структурно-семантическим и другим принципам. Нам представляется более полной и удобной для анализа классификация Л.А. Соколовой, которая делит формы несобственно-прямой речи, опираясь на типы отношений между речью автора и персонажа, по четырем принципам: объем передан­ной информации, распределение роли между автором и героем, чье мнение выражается и кто ведет повествование14.

В зависимости от творческого замысла и особенностей индивидуаль­ного стиля писателя несобственно-прямая речь может занимать разные пози­ции по отношению к речи автора. В изученных произведениях эти фрагменты чаще всего размещаются внутри повествования, таким образом давая читателю передышку и смещая акценты. Но, исходя из замысла авто­ра, несобственно-прямая речь может занимать одну из сильных позиций – это зачин (Г.Гильманов «Пестроухий») или концовка рассказа (Т.Галиуллин «В небе татарин», Р.Зайдулла «Это пятый курс»). Этот прием усиливает прагматическое воздействие несобственно-прямой речи, которая или дает настрой на весь последующий рассказ, или звучит как риторический вопрос, как последний аккорд в сознании читателя, еще долго заставляя его раздумывать над произведением.

Анализ структуры и типов несобственно-прямой речи показал, что этот стилистический прием не только усиливает передачу темы-идеи и воздействие произведения на читателя, но и способствует определению отличительных особенностей в построении текста, раскрывая идиостиль писателя. В частности, Т.Галиуллин использует несобственно-прямую речь меньше других авторов, но она настолько тесно связана с речью автора или рассказчика, что ее трудно выделить из контекста. Также писатель часто помещает несобственно-прямую речь, выраженную риторическими конст­рукциями, в концовку рассказа для усиления ее значения. Например: «Хыялыны ле д гамлг ашканы юк, нвр дус! (Анвар, друг мой, мечта твоя все еще не претворена в жизнь!)» (Т.Галиуллин «В небе “татарин”». С. 198).

Г.Гильманов часто включает восклицательные, вопросительные и инфинитивные предложения в несобственно-прямую речь. Во многих слу­чаях они дополняются многоточиями, усиливая эмоциональность и таинственность в передаче потока сознания героев. Например: «з-зен, зене рухына, кчен ышана Нурулла, лкин... Лкин, лкин, лкин... Хак чишмсе булса ни?! Нрс эшли ала ул аны белн? (Нурулла верит в себя, в свой дух, только... Только, только, только... И что с того, что это Родник истины?! Что он ему может сделать?)» (Г.Гильманов «Родник истины». С. 345).

В рассказах Р.Зайдуллы несобственно-прямая речь характеризуется вставочными конструкциями, резкими переходами интонации и предложе­ниями с инверсией, что в целом присуще стилю повествования писателя. Несобственно-прямая речь выделяется из контекста повествования про­сто­речными, диалектальными словами и крылатыми выражениями, которые дополняют портрет персонажа. Например: «йе, белсеннр, белсеннр аны кем икнен. Туган-тумачалары, кршелре белсен. Шул! Шул аны – Нагаев­ны, аны – Альберт Марленовичны зен! – кире кагамы? (Да, пусть знают, знают, кто она на самом деле. И родные, и соседи – все! Эта... И как она смеет отвергать его – самого Альберта Марленовича?)» (Р.Зайдулла «Женщина». С. 65).

Таким образом, структура художественного произведения образует сложную и многомерную систему лингвистических и экстралингвистиче­ских элементов, которые служат для передачи авторского замысла. Разно­образие форм и типов речи, которые реализуются в монологических и диалогических текстах, синтезируется в образе автора и дает нам ключ к раскрытию основной идеи произведения, показывая мастерство писателя в построении целого текста. Несобственно-прямая речь, соединяя в себе характерные черты и монологической, и диалогической речи, способствует усилению прагматического влияния произведения за счет выражения вну­треннего потока сознания и раскрытия потаенных уголков души персо­нажей, где нет места лжи и притворству.

В заключении подводятся итоги проведенного исследования, делают­ся выводы, намечаются некоторые перспективы.

Исследование показало, что литературный текст – это многомерная структура, элементы которой упорядочены под определенным углом зрения. Поэтому изучение текста будет плодотворным только в том случае, если будут учитываться его целостность, единство содержания и формы.

Исследование структуры текста позволяет не только раскрыть особен­ности индивидуального стиля определенных писателей, но и дает представ­ление о состоянии художественной литературы и статусе литературного языка на данном этапе.

Основные положения диссертации отражены в следующих публи­ка­циях:

В ведущем рецензируемом журнале ВАК:

1. Шаехов М.Р. Монологические и диалогические тексты в совре­менных татарских рассказах / М.Р. Шаехов // Вестник Челябинского ГПУ. – 2011. – №3. – С. 308–317.

В различных научных сборниках и журналах:

2. Шехов М.Р. (в соавторстве с Шакуровой М.М.) Лингвистик анализ (Лингвистический анализ) / М.Р. Шаехов // Мгариф. – 2006. – №5. –
Б. 82–84.

3. Шехов М.Р. Т.Галиуллин хикялрене текст структурасы (Струк­тура текста рассказов Т.Галиуллина) / М.Р. Шаехов // Татар дбия­тын йрн м укыту: Бтенрсй фнни-гамли конф. материаллары (13 май 2009). – Алабуга: АДПУ, 2009. – Б. 258–262.

4. Шехов М.Р. Р.Зйдулла хикялрене текст синтаксисы (Синтаксис текста рассказов Р.Зайдуллы) / М.Р. Шаехов // Татарская культура в контексте европейской цивилизации: материалы междунар. науч. конф. – Казань: Ихлас, 2010. – С. 197–198.

5. Шаехов М.Р. Несобственно-прямая речь как часть структуры текста современных татарских рассказов / М.Р. Шаехов // Текст. Язык. Человек. Не­деля русской филологии в Мозырском гос. пед. университете им. И.П. Ша­мякина: сб. науч. трудов: в 2 ч. – Мозырь, 2011. – Ч. 2. – С. 109–110.

Подписано в печать 17.01.2012 г. Формат 6084 1/16

Тираж 100 экз. Усл. печ. л. 1,5

Отпечатано в множительном центре
Института истории АН РТ

г. Казань, Кремль, подъезд 5

Тел. (843) 292–95–68, 292–18–09


1 Гуковский Г.А. Изучение литературного произведения в школе: Методологические очерки о методике. Тула: Автограф, 2000. С. 141.

2 Beaugrande R.-A. de, Dressler W.U. Introduction to Text-Linguistics. London; New York: Longman, 1981.

3 Москальская О.И. Грамматика текста. М.: Высшая школа, 1981; Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. М.: Наука, 1981.

4 Одинцов В.В. Стилистика текста. М.: Наука, 1980.

5 Зкиев М.3. Синтаксический строй татарского языка. Казань: Изд-во КГУ, 1963; Х­зерге татар дби теле м пунктуациясе. Казан: Татар кит. ншр., 1984.

6 Курбатов Х.Р. Татар телене синтаксис м стилистика мсьллре. Казан: Татар кит. ншр., 1956.

7 Сафиуллина Ф.С. Текст тзелеше: Югары уку йортлары чен дреслек-кулланма. Ка­зан: Татар кит. ншр., 1993.

8 Бабенко Л.Г. Лингвистический анализ текста . Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2000. С. 40–50.

9 Валгина Н.С. Теория текста: Учеб. Пособие. М.: Логос, 2004. С. 42.

10 Сафиуллина Ф.С. Текст тзелеше: Югары уку йортлары чен дреслек-кулланма. Ка­зан: Татар кит. ншр., 1993. Б. 47–63.

11 Валгина Н.С. Теория текста: Учеб. пособие. М.: Логос, 2004. С. 63.

12 Николина Н.А. Филологический анализ текста: Учеб. пособие для студентов высших учебных заведений. М.: Издательский центр «Академия», 2003. С. 173.

13 Москальская О.И. Грамматика текста. М.: Высшая школа, 1981. С. 122–123.

14 Соколова Л.А. Несобственно-авторская (несобственно-прямая) речь как стилистическая категория. Томск: Изд-во Томск. ун-та, 1968. С. 24–34.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.