WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ПАЩЕНКО МАРИНА АНАТОЛЬЕВНА

СТРАТЕГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ КОММУНИКАТИВНОГО АКТА ОТКАЗА

Специальность 10.02.19 – теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

кандидата филологических наук

Иркутск – 2012

Работа выполнена на кафедре иностранных языков международного факультета ФБГОУ ВПО «Иркутский государственный лингвистический университет».

Научный руководитель:  доктор филологических наук, профессор

Костюшкина Галина Максимовна

Официальные оппоненты:  доктор филологических наук, доцент кафедры 

английского языка ФГБОУ ВПО «Иркутский 

государственный лингвистический университет»

Верхотурова Татьяна Леонтьевна

кандидат филологических наук, доцент кафедры 

иностранных языков ФГБОУ ВПО «Байкальский

государственный университет экономики и

права», г. Иркутск

Ильичёва Евгения Олеговна

Ведущая организация: ФГБОУ ВПО  «Алтайский государственный 

  университет»

Защита состоится  «22» ноября 2012 г. в  13.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212 071 01 по защите диссертаций на соискание учёной степени кандидата наук, на соискание учёной степени доктора наук в ФГБОУ ВПО «Иркутский государственный лингвистический университет» по адресу: 664025, г. Иркутск, ул. Ленина 8, ауд. 31.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Иркутский государственный лингвистический университет».

Автореферат разослан  «  » октября 2012 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета д. филол. н. Литвиненко Т.Е.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемая работа посвящена исследованию коммуникативного акта отказа на материале русского, французского и английского языков. Работа выполнена в русле научного направления концептуальной систематики языка, речи и речевой деятельности, предполагающей выявление системообразующего стратегического механизма коммуникантов в коммуникативном акте отказа (далее КАО), что позволяет определить их речевое взаимодействие как динамическую функциональную систему с определённым набором коммуникативных стратегий, тактик и  ходов в целях как кооперации, так и конфронтации.

Лингвистическая наука на современном этапе развития обратилась к решению задач, связанных с феноменом общения. В центре её внимания оказался человек говорящий со всеми особенностями коммуникативных взаимодействий в различных социальных, этно-культурных, психологических условиях. Лингвистическая прагматика, выявляющая позиции говорящего, его коммуникативные намерения, способы их языкового выражения, способы интерпретации адресатом сообщения, оценку ситуации с позиции двух и более участников общения, а также стратегии и тактики общения для достижения коммуникативной согласованности в деятельности говорящих приобретает поэтому особое значение [Формановская 1987; Дискурсивный аспект языковых единиц 2006].

Тезис о том, что речевая коммуникация – это стратегический процесс, базисом для которого является выбор оптимальных языковых ресурсов, подводит к необходимости изучения когнитивных процессов, психологических, эмоциональных  состояний коммуникантов, без которых стратегическое планирование речевого поведения невозможно. С другой стороны, речевая деятельность в когнитивной лингвистике рассматривается как один из способов, при помощи которого мы приобретаем знания, познаём мир [Арутюнова, Вольф, Дорошенко 1989; Дейк 1989; Красных 1999, 2000, 2001; Почепцов 2001; Иссерс 2003;  Макаров 2003; Йокояма 2005; Дискурсивный аспект языковых единиц 2006; Костюшкина 2006; 2009; Проблемы концептуальной систематики языка, речи и речевой деятельности 2007 – 2012; Верхотурова 2009 и др.].

Антропоцентрическая парадигма современного языкознания рассматривает человека как центральную фигуру языка и как лицо говорящее, и как главное действующее лицо мира, о котором он говорит. Феномен общения предполагает  взаимодействие языковых личностей, взаимодействие их фондов знаний, картин мира. Коммуникация осуществляется между двумя и более лицами в режиме диалога (полилога), в связи с чем возникает проблема интерпретации высказываний на основе различий в фондах знаний и картин мира коммуникантов. 

В этой связи актуальность данного исследования обусловлена вниманием к проблемам эффективного межличностного общения, изучению и систематизации средств речевого воздействия в специфических коммуникативных ситуациях. Сохраняет свою актуальность и проблема выведения основной единицы коммуникации - коммуникативного акта, совершающегося с определенными глобальными и сопутствующими стратегическими целями, посредством разнообразных тактических ходов.

Единица «коммуникативный акт», принятая в настоящем исследовании, восходит к разработкам моделей коммуникации, начатым ещё в 40-х годах ХХ века с  различными целями – совершенствованием маркетинговых технологий, улучшением качества связи, изучением массовой коммуникации  и т.д. Одной из наиболее известных является математическая (линейная) модель К Шеннона и У.Уивера, в которой, наряду с фактором канала связи, новым и существенным явилось и восприятие сообщения получателем информации (отличие полученного сообщения от исходного). На основе этой модели Р.О. Якобсон построил свою модель коммуникации, в которой структурные элементы основаны на шести выделяемых учёным функциях языка. Модель Р.О. Якобсона дополнялась и совершенствовалась многими исследователями. Оригинальные модели, например, предлагаются Т.А. ван Дейком, П. Шародо, К.А. Долининым и др. Принятая в данном исследовании модель В.В. Красных обобщает рассмотренные нами модели названных учёных, дополняя их когнитивным аспектом - пониманием пресуппозиции как когнитивной базы коммуникантов (фондами  индивидуальных, социумных и этнокультурных знаний) [Якобсон 1975; Почепцов  2001; Красных 2000, 2001; Костюшкина 2003; Кашкин 2009].  Моделирование коммуникативного процесса актуально в нашем исследовании в связи с выведением структуры коммуникативного акта с семантикой отказа.

Кроме того, актуальность работы состоит также в применении и обосновании существующих когнитивных теорий, отражающих процесс планирования высказываний аргументативного и манипулятивного типа на примере данного коммуникативного акта.

Методологической основой данного исследования послужили труды отечественных и зарубежных учёных по философии языка [Демьянков  1984; Грайс 1985;  Лакофф 1985; Остин, Cерль 1986; Арутюнова 1988; Ивин 2000; Кравченко 2004; Рябцева 2005;], психологии речи [Братман 1992; Ортони, Клоур, Коллинз 1995; Экман 2000; Изард 2000; Гришина 2006; Кара-Мурза 2006; Берн 2008; Доценко 2011 и др.], теории коммуникации и анализу дискурса [Якобсон 1975; Долинин 1987; Дейк 1989; Карасик 1992; Винокур 1993; Формановская 1987, 1998; Колокольцева 2001; Кравченко 2001; Красных 2001; Иссерс 2003; Костюшкина 2003; 2006; 2009; Йокояма 2005; Григорьева 2007;  Шаховский 2008; Верхотурова 2009 и др.].

Научная новизна данной работы состоит, во-первых, в выведении инвариантной структуры коммуникативного акта с конкретной семантикой (отказа) как комплекса «Побуждение (вербальное/невербальное) – Отказ (вербальный/невербальный) – Перлокутивный эффект отказа (в вербальном /невербальном проявлении)», обобщающей различные его варианты -  отказ в коммуникативной ситуации, создавшейся в данном варианте коммуникативного акта. Во-вторых, впервые коммуникативный акт отказа изучается как вид реакции, общий для различных предписывающих высказываний. В-третьих, впервые выявляются и систематизируются возможные варианты эмоциональных проявлений, связанных с отказом, и формируемые этими эмоциями коммуникативные ситуации. В-четвёртых, новизна исследования состоит в выявлении систематики речевых стратегий, специфичных для коммуникативного акта отказа.

Материал исследования. Исследование проводилось на материале русского, французского и английского языков с целью выявления и систематизации универсальных речевых стратегий и тактик в КАО методом сплошной выборки диалогов, представляющих коммуникативный акт отказа с окружающим контекстом и анализом конситуации, из произведений художественной литературы 1ХХ - начала ХХI веков общим объёмом в  26381 страницы художественных текстов и художественных фильмов, продолжительностью 984 минуты. При выборе источников мы намеренно не ограничивались их временной и жанровой принадлежностью для подтверждения типичности когнитивно-прагматических процессов в планировании и продуцировании высказываний в КАО.

Объектом исследования является коммуникативный акт отказа - фрагмент коммуникации, центром которого является высказывание со значением отказа, являющееся реакцией на различные виды прескрипций, в зависимости от различных типов коммуникативных ситуаций. Таким образом, КАО является сложной коммуникативной единицей, включающей, кроме набора высказываний, самих коммуникантов, также и соответствующие им коммуникативные ситуации, имеющие, в свою очередь, свою внутреннюю системную организацию.

Предмет исследования -  стратегический аспект коммуникативного акта отказа.

Цель исследования состоит в выявлении когнитивно-прагматического  потенциала КАО.

Для достижения данной цели в работе решаются следующие задачи:

1) разработать общую модель и её варианты для коммуникативного акта отказа и для этого:

а) изучить мотивирующую функцию эмоций;

б)  определить влияние социальных ролей коммуникантов;

в) выявить роль конфликта в коммуникативном акте отказа;

г) выявить и систематизировать типы коммуникативных ситуаций, входящих в коммуникативный акт отказа;

2) раскрыть концептуальное содержание понятия «отказ»;

3) выявить мотивирующую функцию аксиологической составляющей в коммуникативном акте отказа;

4) рассмотреть когнитивные механизмы планирования высказываний коммуникативного акта отказа;

5) выявить и систематизировать стратегии и тактики в коммуникативном акте отказа.

Методы исследования. В исследовании применялись общенаучные методы: наблюдение, анализ, синтез, сопоставление, классификация, моделирование, а также специальные методы лингвистического исследования: метод контекстуального и ситуативного  анализа, метод  интерпретации.

Положения, вынесенные на защиту.

1. Коммуникативный акт отказа представляет собой единицу коммуникации, основанную на инвариантной части  «прескрипция – отказ - перлокутивный эффект отказа как показатель состоявшегося акта», выраженной различными прагматическими парами, и серии перлокутивных эффектов (вариативная часть), до победы интенции одного из коммуникантов - побуждающего или отказывающего.

2. Мотивирующей основой для коммуникативного акта отказа является коммуникативная ситуация, варьирующаяся в зависимости от эмоций, переживаемых коммуникантами в момент совершения КАО.

3. Коммуникативный акт отказа возможен при неконфликтных отношениях коммуникантов, в которых возникают как кооперативные, так и некооперативные коммуникативные намерения, и, соответственно, тип диалога - гармоничный или негармоничный с соответствующим выбором языковых средств.

4. Реакция отказа представляет собой конфликт оценок, зависит от противоречий в индивидуальных, социумных и национально-культурных фондах знаний.

5.  Планирование высказываний в коммуникативном акте отказа происходит при соблюдении или несоблюдении условия искренности, от чего зависит манипулятивный или неманипулятивный тип аргументации в КАО.

6. Стратегии в коммуникативном акте отказа отражают глобальное противостояние интенций коммуникантов в основных прагматических стратегиях доминирования и активного/неактивного противодействия.

7. Семантические стратегии создают имидж участников коммуникативного акта, и, относясь к основным стратегиям, находятся в подчинении у прагматических стратегий.

8. Вспомогательные стратегии дают возможность оперирования информацией,  определяют степень владения инициативой в диалоге и контроля над его ходом.

Теоретическая значимость данной работы состоит в том, что она служит дальнейшему развитию теории коммуникации и анализа дискурса в части выявления цели, роли и места коммуникативного акта отказа в различных типах дискурса, прагматического значения высказываний с КАО, систематизации стратегий и тактик, используемых в данном коммуникативном акте. Изучение языковых средств, используемых в данном коммуникативном акте, может быть применено для выявления различных типов языковых личностей, тем самым способствуя дальнейшему развитию теории языковой/речевой личности.

Практическая ценность. Результаты данного исследования могут быть использованы в курсах общего и частного языкознания, теории высказывания и дискурса, межкультурной коммуникации, практике преподавания английского и французского языков, а также русского языка как иностранного.

Апробация работы. Результаты диссертационного исследования обсуждались на III, IV, V, VI Всероссийских научных конференциях «Проблемы концептуальной систематики языка, речи и речевой деятельности» (ИГЛУ, 14-15 октября 2009г., 15-16 октября 2010г., 13-14 октября 2011г., 11-12 октября 2012г.), на «Аспирантских чтениях» 16-17 мая 2011г, на он-лайн конференции ИГЛУ, Международных научно-практических конференциях: «Современные лингвистические исследования и инновации в методике преподавания русского языка» 17 – 19 сентября 2008г., Иркутск, ИргТУ; «Россия – Азия: Механизмы сохранения и модернизация этничности»  18 – 21 июня 2008г., Улан-Удэ; «Азиатско-Тихоокеанский регион: история и современность – III» 13 – 16 мая 2009г., Улан-Удэ;  «Азиатско-Тихоокеанский регион: история и современность – IV» 19 – 22 мая 2010г., Улан-Удэ; «Лингвистика, лингводидактика и межкультурная коммуникация в современной парадигме знаний» 15 февраля 2011 г, Чита; на заседаниях кафедры иностранных языков международного факультета ИГЛУ (2010 – 2012 гг.).

Основные положения работы отражены  в  12 публикациях, общим объёмом 3,6  п.л., в том числе в 2 статьях в рецензируемом научном издании. 

Структура работы отражает цель, задачи исследования и её содержание. Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения, списка используемой литературы, списка словарей, списка источников иллюстративного материала, приложения.

Во введении обосновывается выбор объекта изучения и актуальность темы исследования, её научную новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются цель и задачи, определяются методы исследования и излагаются основные положения, выносимые на защиту.

  В первой главе «Теоретические предпосылки изучения коммуникативного акта отказа» рассматривается семантическое содержание понятия «отказ» на основе данных лексикографических источников, раскрывается психологическая природа отказа, выявляются основные типы коммуникативных ситуаций в КАО и предпосылки для стратегического планирования речевого поведения, раскрывается сущность стратегического подхода к планированию речевого поведения на основе обобщения точек зрения разных исследователей.

Во второй главе «Когнитивно-прагматические механизмы формирования высказываний в коммуникативном акте  отказа»  предлагается дополнение к таксономии перформативных глаголов в части определения речевого действия «отказ», определяются способы имплицитного выражения отказа, устанавливаются противоречия в аксиологических и модальных оценках, определяются различия между аргументацией и манипуляцией, и выявляется манипулятивный компонент в составе аргументов отказов, прескрипций и перлокутивных эффектов отказа.

В третьей главе «Систематика стратегий и тактик коммуникативного акта отказа» моделируется инвариантная структура коммуникативного акта отказа и его варианты с различными типами коммуникативных ситуаций, анализируется и систематизируется фактический материал и на его основе выявляются стратегии  и тактики, типичные для  КАО.

В заключении обобщаются результаты исследования и делаются выводы, намечаются перспективы дальнейших исследований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В исследовании коммуникативного акта отказа, прежде всего, необходимо обратиться к определению понятия, давшего ему наименование, т.е. к понятию «отказ». Отказ определяют как негативную реакцию на императивное высказывание [Культура русской речи, ЭCC 2003, c.207]. Лексикографические источники представляют отказ как лишение кого-либо чего-либо, несогласие с чем-либо, непризнание чего-либо, нежелание чего-либо [Ожегов 2008; БТССРЯ 2008; Александрова  ССРЯ 1986; Petit Robert 1987; Словарь современного английского языка 1992].

Феномен отказа побуждает обратиться к проблеме выявления основной единицы общения. Речевой акт, состоящий из иллокуции (осуществления коммуникативного намерения в речи), локуции (пропозиционального содержания) и перлокуции (эффекта, произведённого высказыванием на адресата, ожидаемого или неожиданного) предлагается теорией речевых актов [Остин 1986; Серль 1986]. Однако,  речевой акт, как продукт логики, изолированный от контекста и реальных условий общения, можно считать потенциальной единицей общения [Макаров 2003; Маслова 2007], которую можно применить в моделировании фрагмента коммуникации. Понимая речевой акт как речевое действие одного из участников коммуникативного процесса, В.В. Красных включает его в качестве структурной  единицы в более крупный фрагмент общения [Красных 2001], что принимается нами в дальнейшем исследовании. 

Являясь реакцией на побудительное высказывание, отказ продуцируется в диалоговом (полилоговом) режиме, что позволяет рассматривать его как фрагмент коммуникации, называемый «коммуникативный акт», в основе которого лежат модели коммуникативного процесса, остающиеся актуальными и в настоящее время, такие как математическая модель К.Шеннона и У.Уивера и основанная на ней, дополненная и усовершенствованная многими исследователями модель Р.О. Якобсона. Последняя основана на компонентах: адресант и адресат, между которыми устанавливается контакт посредством передаваемого по какому-либо каналу связи сообщения, кодом которого, полностью или частично, владеют оба участника и референта, о котором идёт речь в выказывании (т.е. вербализованного контекста) [Якобсон 1975; Почепцов  2001; Костюшкина 2003; 2009; Кашкин 2009].

Выбрав за основную единицу коммуникации коммуникативный акт, мы принимаем модель, выведенную В.В.Красных как обобщающую модели названных учёных, и определяем его как сложный фрагмент коммуникации, заключающий в себе четыре структурообразующих компонента: конситуацию (экстралингвистический аспект), контекст (семантический аспект), пресуппозицию (когнитивный аспект) и текст (продукт речемыслительной деятельности коммуниканта), являющийся ядром коммуникации [Красных 2000, 2001, 2003].

Учитывая мену ролей в диалоговом общении, мы выводим структуру коммуникативного акта отказа (КАО): Прескрипция – Отказ – Перлокутивный эффект отказа. Участников коммуникативного процесса мы обозначаем как К1 (предписывающий) и К2 (отказывающий). КАО может быть многоходовой структурой, при условии, что один из коммуникантов достигает своей коммуникативной цели путём неоднократной смены речевых стратегий и тактик. Интенции другого коммуниканта остаются нереализованными: в случае отказа – у автора предписывающего высказывания - К1,  а в случае уступки – у отказывающего - К2. Граница КАО определяется нами от высказывания глобальных намерений (интенций) всеми коммуникантами до окончательной  победы одной из первоначальных глобальных интенций одного из партнёров. Модель КАО мы дополняем факультативной фигурой Внешнего наблюдателя, влияние которого на коммуникативный процесс отмечена многими исследователями [Долинин 1987, 2010; Кларк, Карлсон 1986; Бабаян 1987; Кравченко 2001; Дахалаева 2005; Верхотурова 2008, 2009; Kerbrat-Orecchionni 1997].

В процессе достижения своей глобальной цели коммуниканты переживают широкий спектр эмоций, которые являются организующей и регулирующей составляющей коммуникативного акта. Эмоции, по мнению исследователей, выполняют функции детерминант поведения человека как мотивирующей системы [Изард: http://www/psychology.online.net/members/member-1.html (дата обращения 20.01.2010)]. Эмоция – это психический процесс, отражающий отношение человека к самому себе и окружающему миру [Литвак 2007а, с. 223]. На основании этих определений мы рассматриваем эмоции как мотивирующую силу, в том числе для речевого поведения. В теории дифференциальных эмоций К.Э. Изарда даётся классификация эмоций. Он приводит такой список базовых эмоций, как: интерес, радость, удивление, печаль, гнев, отвращение, презрение, страх, стыд, смущение, вина [Изард 2000]. А. Ортони, Дж. Клоур, А. Коллинз, основоположники когнитивной теории эмоций, полагают, что существуют три аспекта мира, на которых фокусируется внимание индивидуума. 1. Фокусирование внимания на событиях (интересуют последствия этих событий)  – удовольствие/неудовольствие. 2. Фокусирование внимания на агентах (интересуют действия этих агентов) – одобрение/неодобрение. 3. Фокусирование внимания на объекте (интересуют определённые аспекты или приписываемые им качества) - нравится/не нравится. Эти фокусы внимания в языковом выражении соответствуют референту, который коммуникант помещает в фокус внимания при планировании высказывания.

Отказ чаще связан с эмоциями неудовольствия, но в некоторых случаях отказывающийся желает доставить удовольствие партнёру, выразив, таким образом, своё уважение, подчеркнуть приоритетность желаний и потребностей партнёра перед собственными.

Основным содержанием КАО является борьба мотивов, интенций, оценок, то есть конфликт, который по природе биполярен, противоречия существуют между двумя субъектами [Гришина 2006]. Поскольку отказ возникает в режиме диалогического общения, он выявляет противоречия в межличностном общении противостоящих субъектов. Межличностные конфликты, являясь отражением психологических состояний, социально-ролевых, оценочных противоречий, проявляются в процессе общения, что позволяет говорить о реализации межличностного конфликта через акт коммуникации. Таким образом, возникает понятие коммуникативного конфликта. Н.М.Муравьёва определяет коммуникативный конфликт как результат особого типа общения, особое состояние коммуникативного акта, результат особого речевого поведения [Муравьёва 2011]. От социального, возрастного, национального, культурного статуса коммуникантов зависят особенности речевого поведения коммуникантов [Карасик 2002], т.е. то, какие формы побуждения и отказа они выбирают, насколько категоричными, эмоционально-окрашенными будут их высказывания, употребляют ли они этикетные выражения и т.д.

Типы ситуаций взаимоотношений коммуникантов с точки зрения социального статуса человека вписываются в контекст отношений партнёров, проявляющихся в коммуникативном конфликте. В.И. Карасик выявляет следующие типы коммуникативных ситуаций в зависимости от статуса коммуникантов: статусно-маркированные – статусно-нейтральные; ситуации социального неравенства; ситуации ситуативного неравенства; ситуации социально-ситуативного неравенства [Карасик: http://philologos.narod.ru/texts/karasik/status13.htm#top -  дата обращения 10.03.2009]. Выведенные В.И. Карасиком типы ситуаций взаимоотношений коммуникантов отражают внешние условия общения, т.е. относятся к конситуации.  Поскольку в любой из указанных ситуаций взаимоотношений партнёров и в любом из перечисленных контекстов могут возникать противоречия, то КАО, продуцируемый в каждой из перечисленных ситуаций взаимоотношений, имеет характерные статусные маркеры. Это может быть, например, обращение на ты/Вы, указание должности, звания, или, наоборот, фамильярное обращение, и т.п. [Формановская 1987; Карасик 2002, 2009; Кронгауз 2005; Костюшкина 2006].

Неотъемлемая часть коммуникативного акта - коммуникативная ситуация представляет сложный комплекс внешних условий общения и внутреннего состояния общающихся, представленных в их высказываниях. Коммуникативный акт как открытая саморегулирующаяся система может продуцировать разные виды коммуникативных ситуаций. Коммуникативная ситуация формируется, в том числе эмоциями, которые испытывают участники коммуникации. Эмоции, вызываемые обстоятельствами общения, стимулируют когнитивные процессы, побуждают к речевому общению и становятся связующим звеном между нелингвистическими и лингвистическими процессами [Малинович 1989; Шаховский: http://www.voppsy.ru/index.htm. - дата обращения 10.02.2010, Выготский 2008].

Тональность общения и эмоциональный фон задаются инициальным высказыванием - прескрипцией. Степень жёсткости и категоричности императива порождает соответствующую эмоциональную реакцию отказа.

Исходя из толкования понятия отказ, мы выводим прагматические пары, создающие КАО. Это пары жёсткого императива: приказ – отказ, требование – отказ и смягчённого побуждения: просьба - отказ, предложение - отказ, приглашение – отказ, совет – отказ. Возможен также отказ ответить на вопрос, отказ принять извинение, отказ принять комплимент (похвалу).

Прагматические пары, создающие КАО, задают характерные коммуникативные ситуации с определённой динамикой эмоциональных состояний коммуникантов -  от позитива к негативу, от негатива к позитиву или с сохранением баланса «негатив – негатив», «позитив – позитив», «обоюдная нейтральность», а также с сохранением дисбаланса негатива и позитива. Причём большая жёсткость инициирующего императива сужает эмоциональное разнообразие ответных реакций, сводя их, главным образом, к негативным. И наоборот, смягчение инициального побуждения даёт возможность проявлять более широкий спектр эмоций – от негативных до позитивных и нейтральных, а, следовательно, предоставляют партнёру большую коммуникативную свободу вербализованного выражения своих интенций [Тахтарова 2009].

       В составе КАО представлены  высказывания со значением действий и противодействий, которые могут быть выражены эксплицитно перформативными глаголами побуждения и отказа [Остин 1986; Серль 1986]. Перформативность соответствует эксплицитности и искренности выражаемого намерения и реальности действия, выполняемого данным высказыванием. Эксплицитно выраженный отказ-действие - это тот инвариант, который требуется вычленить из синонимичных имплицитных высказываний КАО; эксплицитное речевое действие-отказ может быть равно высказыванию в составе данного коммуникативного акта.

Имплицитные способы выражения прескрипций, отказов и ответов-реакций на отказ могут как смягчать, так и усиливать эффект от них. Перед  адресатом в таком случае встаёт задача распознания интенции адресанта и избрания адекватного способа реагирования, т.е. выбора необходимых лексических единиц и их сочетаний, синтаксического и интонационного оформления высказывания в данной коммуникативной ситуации. Коммуникант, получивший отказ, также должен распознать его в импликатуре, т.е. выявить отрицательную семантику предиката, не обозначенного маркерами отрицания. В этом случае модальность и оценочность, заключённые в высказывании-отказе, непосредственно связаны с интонационным и синтаксическим оформлением. В импликатуре модально-оценочный элемент может выражаться эмотивами – лексическими единицами, уже содержащими эмотивную отрицательную семантику, фразеологическими  оборотами: (1) - Чёрта лысого  получишь! (Н.В. Гоголь. Мёртвые души, с.85), клише, основанными на прецедентных феноменах [Красных 1999; Гудков 2000]: (2) Я что, Пушкин? (Пушкин трактуется как инвариант гениальности, знающий всё, способный выполнить всё и за всех) и т.д. Отрицательная семантика высказывания может заключаться в особой синтаксической структуре (порядок слов, вводные модальные конструкции), в которой именно эмотивный компонент выполняет основную прагматическую функцию. В КАО это актуально и в прескрипции, и в собственно отказе, и в высказывании, реализующем перлокутивный эффект отказа: (3) - … Чем рассиживать, прополол бы лучше пару грядок. - Плевать я хотел на ваши грядки. – Ты что, не хочешь у меня работать?- А вы думали, ваши грядки – предел мечтаний? (А. Вампилов. Прощание в июне, с.75). 

Возможность широкого употребления эмотивов в процессе продуцирования КАО указывает на важную роль, которую играют эмоции в данном фрагменте коммуникации. Оценочный компонент в структуре КАО содержится в «зоне пересечения когнитивных пространств коммуникантов» и формирующих их когнитивных структур, фондах знаний, т.е. в противоречиях пресуппозиции [Красных 2000, 2003; Йокояма 2005].

В КАО создается конфликт на основании различной оценки действительности коммуникантами.  Нами выделяются три типа оценки.

1. Истинностная оценка устанавливает корректность императива. Правомерность императива оценивается слушающим с помощью категории модальности. Истинностная оценка формирует прототип коммуникативного акта отказа.

2. Аксиологические  оценки  говорящего и слушающего в КАО находятся в противоречии друг к другу из-за разницы в фондах знаний коммуникантов, являются основанием для отказа и представлены противопоставленными друг другу модусами.

3.  Эмоциональную оценку можно считать первичным выражением одной из вышеназванных оценок, предваряющую дальнейшее развитие оценочного компонента высказывания в речемыслительной деятельности коммуникантов.

  В КАО коммуниканты воздействуют друг на друга с целью побудить принять свою точку зрения. Один способ – аргументация с приведением логических доводов, а другой – манипулятивное воздействие. Логические доводы при эксплицитно выраженной пропозиции (императива или отказа) не всегда принимаются партнёром и могут привести к конфликту. Манипулятивные средства, часто скрывая истинную цель побуждения или отказа, при помощи софистических уловок, некорректной аргументации, воздействуя на эмоциональную сферу, заставляют партнёра добровольно принять нужную точку зрения. Однако, манипуляции могут быть как успешными, так и неуспешными [Иванова 2007; Парасуцкая 2011]. Оба вида речевого воздействия обладают качеством персуазивности [Ducrot 1986; Eemeren, Grootendorst 2011; Чернявская 2006; Антонова 2006].

  Речевая деятельность, как и любая другая, проходит стадию планирования. Планирование высказывания представляет реализацию ряда интенций с результатом продуцирования конкретного высказывания и достижения перлокутивного эффекта [Антонова 2006; Bratman 2011]. Реализация аллокутивной интенции обеспечивает релевантность высказывания для расшифровки его партнёром [Шпербер, Уилсон 1988; Антонова 2006]; персуазивная интенция (убеждения в искренности) в аргументативном высказывании - подтверждающая, а при манипулировании - маскирующая. Когнитивные механизмы манипулирования лежат в сфере пересечения общих знаний коммуникантов, при «включении» определённых фреймов, вызывающих нужные ассоциации и эмоциональные состояния [Антонова 2006]. 

       Факультативным компонентом в ходе общения является фигура Наблюдателя – реального или виртуального. Внешний наблюдатель выполняет в процессе реализации КАО следующие функции: Фактического адресата, Свидетеля, Соучастника, Союзника, Арбитра, Посредника, Корректора. Сам Наблюдатель также меняется в ходе общения вследствие формирования новых знаний, как у самого Наблюдателя, так и у участников КАО.

Высказывания КАО, мотивированные фоновыми знаниями, оценками, эмоциональным состоянием его участников, совершаются в коммуникативных ситуациях, в которых преобладают те или иные эмоции. При некооперативных отношениях преобладают негативные эмоции, тогда как кооперативные располагают к позитивным эмоциональным проявлениям. В ходе КАО эмоциональные состояния меняются под влиянием речевого воздействия партнёров. Учитывая, что и положительные и отрицательные эмоции разной интенсивности возникают и проявляются в самых различных условиях общения, в том числе и в статусно-маркированной ситуации при превосходящем иерархическом статусе партнёра,  мы классифицируем коммуникативные ситуации по знаку, интенсивности и динамике проявляемых эмоций.

  За критерии в разработке модели КАО с вариантами типов общения в различных коммуникативных ситуациях мы взяли:

       1) кооперативность/некооперативность коммуникативного намерения;

       2) знак эмоций, их интенсивность и динамику от исходного состояния до завершения коммуникативного акта;

       3) конфликтное/неконфликтное течение и завершение фрагмента коммуникации;

       4) возможность/невозможность продолжения общения.

       Основываясь на базовой модели, мы выводим 7 моделей типов общения в КАО,  группирующих  различные типы взаимоотношений и эмоциональных проявлений коммуникантов: 1) КАО в коммуникативной ситуации негативных эмоций; 2) КАО в коммуникативной ситуации негативных эмоций, вызванных внешними факторами; 3) КАО в коммуникативной ситуации перехода негативных эмоций к позитивным или нейтральным; 4) КАО в коммуникативной ситуации перехода позитивных или нейтральных эмоций к негативным; 5) КАО в коммуникативной ситуации позитивных эмоций; 6) КАО в коммуникативной ситуации взаимодействия негативных, позитивных и нейтральных эмоций; 7) КАО в коммуникативной ситуации нейтральных эмоций.

Характер планирования процесса речевого взаимодействия представлен в классификации речевых стратегий. В нашем исследовании мы, приняв за основу классификацию О.С.Иссерс, отмечаем, что в КАО складывается несколько иная система планирования высказываний. Так, в КАО имиджевые стратегии из вспомогательных ситуативно-прагматических мы переводим в разряд основных семантических, согласно критерию, выведенному О.С. Иссерс: воздействия на адресата на данном этапе коммуникативного взаимодействия, «его модель мира, систему ценностей, его поведение (как физическое, так и интеллектуальное)» [Иссерс 2003, с.106]. Создаваемый же имидж, безусловно, воздействует на систему ценностей и поведение коммуникантов, разрушая или создавая желаемый образ. Имиджевые стратегии в КАО способствуют достижению глобальной цели наряду с прагматическими стратегиями, отражающими основной мотив, цель высказывания. Вспомогательные стратегии мы дополняем информационными стратегиями. Риторические стратегии (использующие различные приёмы ораторского искусства и различные приёмы воздействия на адресата) в нашем понимании  реализуются с помощью коммуникативных ходов.

Специфика постановки глобальных целей коммуникантами в КАО несколько видоизменяет классификацию стратегий О.С. Иссерс. Мы выявили стратегии, направленные на осуществление основной коммуникативной прагматической цели – вынуждения партнёра к какому-либо действию (согласию на выполнение какого-либо действия) со стороны побуждающего коммуниканта и стратегии  активного или неактивного противодействия - со стороны отказывающего(ся), семантические стратегии, формирующие имидж коммуникантов (имиджевые), а также вспомогательные стратегии (информационные и диалоговые), решающие сопутствующие коммуникативные задачи распределения ролей в диалоге и оперирования информацией.

  Среди имиджевых стратегий можно выделить: стратегии создания автоимиджа - самопрезентация (при вступлении в КАО), сохранение лица, самооправдание (коррекция автоимиджа), создание положительного имиджа, вынуждение к сочувствию (манипулятивный компонент); стратегии создания имиджа - дискредитация, оправдание (коррекция имиджа), создание положительного имиджа; стратегии самопозиционирования - заявление своей позиции/потребности,  подтверждение своей позиции, дистанцирование.

Среди информационных стратегий выделяются: стратегия информирования, стратегия запроса информации, стратегия использования полученной информации.

Стратегии могут иметь манипулятивную направленность – побуждать партнёра к определённому, запланированному действию. Манипулятивные стратегии мы считаем вариациями основных стратегий вынуждения к действию (согласию) и противодействия. Нами выявлены два варианта основных  манипулятивных  стратегий: вынуждение к инициативе и вынуждение к отказу.

Среди манипулятивных семантических стратегий  мы выделяем стратегию создания имиджа – вынуждение к сочувствию, которая может предприниматься как побуждающим, так и отказывающим коммуникантом.

  Тактики и коммуникативные ходы в КАО подразделены нами на реализующие, преимущественно, вспомогательные имиджевые, информационные или диалоговые стратегии. Многие из этих тактик и коммуникативных ходов входят в состав всех выявленных нами стратегий, свидетельствуя об их функциональной общности [Дейк 1986; Иссерс 2003; Макаров 2003]. Тактики и коммуникативные ходы, свойственные той или иной стратегии, подразделяются на некооперативные (коммуникативного саботажа [Андреева 2009]) и кооперативные.

В достижении своих целей, в том числе и манипулятивных, коммуниканты используют присутствие Внешнего наблюдателя, что показывают тактики и коммуникативные ходы, основанные на некорректной аргументации, например, «апелляция к мнению аудитории», «апелляция к чувствам», «апелляция к авторитету», «апелляция к долгу». Рассмотрим это на примере, представляющем конфликтный тип общения с попыткой манипулирования партнёром:

(4) К1:... elle (la fille) se dcide : « Voil, papa, je voulais te parler...Tu sais, je t’avais dit que j’tais alle voir le mdecin... ». Elle a son ton doucereux faussement conciliant...

К2:- « Le mdecin ? Quel mdecin ? Pourquoi faire le mdecin ? »

К1:- « Tu sais, je t’en avais parl, c’est depuis que je suis tombe... Ma jambe ne se remet pas... Le mdecin s’est mme demand si  ce n’tait pas tuberculeu. Il a dit qu’il fallait des soins, des massages, orthopdiques et des rayons... J’aurais mme d le faire depuis longtemps... tout le monde s’tonne... Rene... » Elle a dj sa tte branlante, son visage plat, ses yeux rougissent, elle va pleurer... « Le mdecin avait l’air soucieux, il n’avait pas l’air rassur en regardant la radio... » ...

К2: -  « Ah ! c’est le mdecin de Rene ? L’homopathe ? Le rebouteux ? Combien te demande-t-il pour son traitement ? Ah ! ce n’est pas lui qui le fait ? La massagiste, c’est lui qui te l’a indique ? Et le radiographe ? Je sais, je les connais... Je connais leurs combines pour rouler les bonnes poires .... Vos manies... A ton ge, j’avais autre chose faire qu’ courir chez les massagistes. Les parents, c’tait nous qui les aidions, ton ge, oui, parfaitement... J’conomisais sur mes trajets en omnibuse – toujours sur impriale par tous tes temps – pour envoyer un peu d’argent ma mre <...> Non, nous n’tions pas comme eux. Nous ne comptions pas sur nos parents...  (Nathalie Sarraute. Portrait d’un inconnu, р.329).

Пример представляет коммуникативную ситуацию, в которой попытка коммуниканта (К1) избежать конфликта с помощью манипуляции не увенчалась успехом. Применение манипуляции дочерью, пришедшей к отцу одолжить денег, обусловлено прогнозированием отказа со стороны отца (К2). Поэтому К1 не просит прямо, а начинает диалог со стратегии информирования, при помощи  коммуникативного хода апелляции к общим знаниям, тактикой намёка на состояние своего здоровья, обмолвившись о визите к врачу. Она придаёт сообщению статус общего знания (Tu sais; je t’avais dit; Tu sais, je t’en avais parl).  Одновременно реализуется и манипулятивная стратегия «вынуждение к сочувствию» [Миронова 2006] создающая автоимидж К1, «страдающей от болезни», применяя тактику жалобы (c’est depuis que je suis tombe... Ma jambe ne se remet pas...). Информация о визите к врачу настораживает отца,  что он и даёт понять в ответной реплике «цитатных» вопросов-нападений [Боргер 2004] (Le mdecin ? Quel mdecin ? Pourquoi faire le mdecin ?), реализуя стратегии активного противодействия и самопозиционирования. К1 пытается усилить давление на К2, дополняя стратегию создания автоимиджа коммуникативным ходом «апелляция к авторитету» (доктору) (Le mdecin s’est mme demand si ce n’tait pas tuberculeu.), тактикой оперирования данными (перечислением лечебных мер), апелляцией к мнению стороннего лица - виртуального Наблюдателя (подруги, доктора), намёком (Il a dit qu’il fallait des soins, des massages, orthopdiques et des rayons...;tout le monde s’tonne... Rene... Le mdecin avait l’air soucieux, il n’avait pas l’air rassur en regardant la radio... ). Однако, К2 активно противостоит этим попыткам. Общие знания коммуникантов («лечение стоит денег») получают различную интерпретацию коммуникантов. К1 считает, что отец, озабоченный её здоровьем, зная о необходимых затратах на лечение, предложит ей денег. На этом строится попытка применения манипулятивной  стратегии «вынуждение к инициативе». Однако, системы ценностей и приоритетов К1 и К2 различны: отец отдаёт предпочтение деньгам, и рассказ дочери о состоянии её здоровья, по его мнению, - всего лишь  попытка выманить у него деньги. Перехватывая инициативу в диалоге, он, используя полученную информацию, продолжает стратегию самопозиционирования (тактики аргументирования: негативной оценки деятельности третьих лиц выражение пренебрежения - уравнивая доктора с его пациенткой - никчёмной подругой дочери (Ah ! c’est le mdecin de Rene ?), тактикой разоблачения (Combien te demande-t-il pour son traitement ?), иронического оправдания (Ah ! ce n’est pas lui qui le fait ?), коммуникативным ходом обобщения je les connais...). Эта стратегия дополняется другими имиджевыми стратегиями – создания негативного имиджа партнёра - тактикой обобщения-обвинения (Vos manies...), позитивного автоимиджа - тактика сравнения (A ton ge, j’avais autre chose faire qu’ courir chez les massagistes), противопоставление отцы – дети (Les parents, c’tait nous qui les aidions,    ton ge, nous n’tions pas comme eux. Nous ne comptions pas sur nos parents...), негативного имиджа третьих лиц (посредством обвинения-пейоратива Je connais leurs combines pour rouler les bonnes poires). 

Манипулятивная стратегия К1 остаётся нереализованной: партнёр не проявляет желаемой инициативы, а наоборот, его интенции реализуются более эффективным способом, с опорой на жизненный опыт, традиционные ценности, что позволяет прибегать к верным тактикам речевого воздействия в аргументировании  своей точки зрения.

Следующий пример представляет непродолжительный диалог, завершившийся уступкой со стороны К1:

(5) Почти в половине восьмого позвонил отчим.

К1: Ребёнок, ты поедешь со мной в аэропорт встречать маму?

К2: Настя замялась. Она не видела мать несколько месяцев, но ведь всё равно они завтра увидятся. А ей ещё столько всего нужно сделать…

К1:- Понял, - сухо сказал отчим. – Ты опять вся в делах.

К2:- Ну папуля, - умоляюще протянула она. – мне перед отпуском нужно все хвосты подчистить. Ты же сам знаешь.

К1:- Знаю, - смягчился Леонид Петрович. – Слава богу, у тебя ума хватило отпуск взять. Ладно, поеду один.

К2:- Спасибо, папуля, - с чувством сказала Настя. Завтра увидимся (Александра Маринина. Смерть и немного любви, с.14-15).

  В данном диалоге мы видим следующее распределение стратегий и тактик. Основная стратегия К1 вынуждение к согласию – ожидаемый ответ «да». Вспомогательная стратегия запрос информации, тактика установления контакта (коммуникативный ход информационный вопрос). Диалоговые стратегии завладение и удержание инициативы.  Отказ меняет эмоциональный фон на отрицательный – неудовольствие: сухо ответил. Коммуникативный ход комментарий-присваивание себе ответной реплики-оправдания партнёра (Ты опять вся в делах), формирует таким образом  имидж К2. Представленный данной репликой портрет деловой, сверхответственной женщины в данном контексте должен быть воспринят как негативный. Принятие аргумента К1 (отчима) сигнализирует об успешности попытки К2 (Насти) изменить мнение о себе. Изменение эмоционального фона на положительный (смягчился) выражается положительной оценкой поступка (Слава богу, у тебя ума хватило отпуск взять) (стратегия коррекции имиджа партнёра «оправдание»). Финальная тактика уступки свидетельствует о достижении компромисса. 

Со стороны К2 мы наблюдаем следующее: эмоциональное состояние - вина, неловкость; основная прагматическая стратегия неактивное противодействие - выражена первоначальной нерешительностью (Настя замялась), вспомогательная стратегия информирование; имиджевые семантические стратегии - самопозиционирования, попытки коррекции автоимиджа самооправдания, создания положительного имиджа партнёра тактикой выражения благодарности.  Диалоговая стратегия представлена контролем над диалогом. Стратегии осуществляются тактиками упрашивания, коммуникативный ход ласкового обращения (Ну папуля…), аргументирования (мне перед отпуском нужно все хвосты подчистить), коммуникативным ходом «апелляция к знанию» (Ты же сам знаешь), тактикой «благодарность», как сигналом изменения эмоционального фона на положительный.  Быстрая перемена эмоционального состояния с отрицательного на положительное, и, вследствие этого, изменение течения диалога с некооперативного на кооперативное за один коммуникативный акт вызваны менее жёстким предписывающим инициальным высказыванием и предшествующими неконфликтными отношениями коммуникантов.

  Следующий пример представляет быстрое прекращение общения в результате категоричного отказа с изменением эмоционального состояния партнёров от нейтрального к негативному:

       (6) Ситуация: к Бендеру, загорающему на пляже, подходит группа активистов, собирающих какие-то подписи.

К1:– Sir, would you care to sign our petition?

К2: Bender. – I support and opposite many things, but not strongly enough to pick up a pen (a. f. «Futurama.  Bender’s big score»).

До начала диалога коммуниканты находились в нейтральном эмоциональном состоянии, но несвоевременное обращение вызвало негативную реакцию раздражения у К2. Стратегии и тактики коммуникантов в этом диалоге можно охарактеризовать как: нереализованная стратегия вынуждение к согласию, запроса информации, диалоговая завладения инициативой (тактика установления контакта) со стороны К1 - посредством этикетной формулы обращения и директивного вопроса  (Sir, would you care to sign our petition?) и стратегия активного противодействия, реализованная с помощью диалоговой стратегии перехвата инициативы (тактика заявления), имиджевых стратегий:  самопозиционирования, осуществляемой тактикой заявления и стратегией самопрезентации, реализованной посредством тактики «негативная вежливость», а также вспомогательной стратегией информирования. Негативная вежливость выражена структурой высказывания – преувеличенно усложнённой, с использованием стилистического приёма (литоты - not strongly enough) в качестве коммуникативного хода иронии, что в представленной ситуации должно произвести действие «вежливого хамства». Следует отметить, что, если стратегия доминирования со стороны К1 осталась нереализованной, то стратегия запроса информации принесла результат, и воспользовавшись полученной информацией, К1 прекратил общение, ввиду бесполезности дальнейших обращений. Перлокутивный эффект отказа выразился в стратегии использовании полученной информации, продемонстрированной невербально (уход). Данный диалог характеризуется как негармоничный. Неуместность обращения создаёт комический эффект, а у отказывающего вызывает реакцию раздражения. В официальной обстановке просьба не вызвала бы негативных эмоций, и диалог мог бы удержаться в рамках нейтрального общения.

Нижеприведённый диалог представляет отношения взаимной симпатии и, в связи с этим, кооперативное общение с проявлением позитивных эмоций:

(7) Сцена в трамвае. Хоботов и Людочка.  Хоботову девочка (Н) уступает место.

  Н:  Девочка. Садитесь, пожалуйста!

  К1: Хоботов. Ну что Вы, это излишне!

  Н: Девочка. Как же, пожилым надо уступать!

К1: Хоботов. Спасибо, девочка.  Людочка, садитесь! 

К2: Людочка. Нет, нет, Лев Евгеньевич, пожалуйста!

К1: Хоботов. Людочка, садитесь, пожалуйста!

К2: Людочка. Нет, нет! Я вас прошу!

К1:Хоботов. Людочка, пожалуйста, прошу вас!

К2:Людочка. Нет, нет, Лев Евгеньевич,  я себе не могу позволить!..

К1:Хоботов. Людочка, пожалуйста, прошу вас…

Видя их нерешительность, на свободное место садится другой мужчина. Хоботов и Людочка смеются (х/ф. «Покровские ворота», 1 серия).

Рассмотрим стратегии и тактики данного диалога. Особенностью его является то, что оба коммуниканта, симпатизируя друг другу и имея кооперативные коммуникативные намерения, тем не менее, активно противостоят друг другу. Противостояние вызвано смущением от внимания к себе и желанием сделать приятное партнёру. Кроме того, К1 желает создать себе положительный имидж кавалера, достойного своей молодой спутницы из-за реплики девочки, назвавшей его пожилым. Он выражает это в манере интеллигентного человека, привыкшего к этикетному поведению, и обращается к маленькой девочке на «Вы» (Ну что Вы, это излишне!). Настойчивость К1 во многом связана с ориентацией на сторонних наблюдателей, могущих дать  негативную оценку их отношениям из-за разницы в возрасте. Коммуниканты обоюдно используют стратегию создания положительного автоимиджа. Этому способствуют обоюдные тактики упрашивания и отказа с использованием этикетных выражений (садитесь, пожалуйста! - Я вас прошу!). К1 (Хоботов), инициатор диалога, вначале доминирует (вынуждает к согласию, действию) и усиливает вынуждение коммуникативным ходом формулой «позитивной вежливости». Далее К1 прибегает к тактике давления, а в последующих репликах -  упрашивания. Отнести эти высказывания к различным тактическим приёмам позволяют различия в интонации -  в первом случае более решительной, а во втором и третьем – смягчённой, кроме того, опущение глагола в повелительном наклонении также смягчает предложение и делает его более искренним (Людочка, пожалуйста, прошу вас!). Со стороны К2 (Людочки) предпринимается стратегия активного противодействия, которая реализуется тактикой отказа, усиленной «позитивной вежливостью» и коммуникативным ходом усиления (удвоения) отрицания, подчёркивающим искренность и эмоциональность реакции (Нет, нет, Лев Евгеньевич, пожалуйста!). К2, вслед за партнёром, применяет тактику упрашивания, усиленную этикетной формулой и интонацией. Также она прибегает к стратегии заявления своей позиции, усиливая отказ эмотивом -  удвоенным отрицанием и апелляцией к своему статусу, создавая этим положительный имидж партнёра (Нет, нет, Лев Евгеньевич,  я себе не могу позволить!..). Противостояние идентичных интенций коммуникантов сказывается и на применяемых ими диалоговых стратегиях. Начало коммуникативного акта отмечено захватом инициативы со стороны К1 (тактики предложения, давления), а далее мы наблюдаем обоюдные перехваты инициативы и контроль над диалогом (чередование тактик упрашивания и отказа). Диалог можно считать гармоничным, на что указывает реакция коммуникантов (смех).

Рассмотрим пример непродолжительного диалога в ситуации поверхностных, отношений:

(8) Из канареечно - жёлтых  «Жигулей» вылез молодой парень, с ног до головы увешанный фотоаппаратурой.

К1: - Вам фотограф не нужен? – спросил он у Насти, проходя мимо.

К2: - Нет, спасибо,- улыбнулась она.

Парень, не задерживаясь, прошёл через стеклянные двери в холл (Александра Маринина. Смерть и немного любви, с. 46).

Данный диалог сразу же демонстрирует диалоговую стратегию завладения инициативой и основную прагматическую стратегию вынуждения к согласию. Попутно реализуются имиджевые стратегии - самопрезентации, сохранения лица и вспомогательная стратегия запроса информации. Это достигается с помощью тактики предложения и коммуникативного хода прогнозирования вероятного отказа - предложение высказывается в форме отрицания (Вам фотограф не нужен?). Такое высказывание предложения, с одной стороны, страхует предлагающего К1 от возможного отказа, а с другой стороны, позволяет сохранить лицо в случае отказа – он сам предвидел такую возможность, и отказ не стал неожиданностью. Третья функция отрицания состоит в выражении вежливости – предлагающий не хочет быть навязчивым и принимает возможный отказ. Стратегия самопрезентации выражается в указании на субъект речи (агенс), который проецируется на присутствующий в ситуации общения его денотат (фотограф=я). В то же время подчёркивается презентация себя именно как профессионала – за счёт опущения в речи дейктического элемента – местоимения «я», которое лишь подразумевается.

Со стороны К2 диалоговая стратегия применяется как контролирующая процесс общения, стратегия самопрезентации в стиле «позитивная вежливость» выражается невербальным ходом – (улыбнулась) и в этикетном слове «спасибо» (коммуникативный ход выражение благодарности).  Демонстрация позитива в данной ситуации является лишь инструментом поддержания кооперативных нейтральных отношений [Кунаева 2009]. Глобальное намерение – отказ (основная стратегия противодействия) реализуется в отрицательной частице «нет», что подчёркивает незначительность предложения для К2, поверхностность и мимолётность отношений коммуникантов и эмоциональную нейтральность. 

Количественное соотношение (в процентах) КАО различных типов может быть представлено в таблице:

Таблица частотности типов КАО

  Частотность КАО конфликтного типа

Частотность КАО неконфликтного типа

59.5%

40.5%

С негативными эмоциями, вызванными конфликтом

С негативными эмоциями, вызванными внешними причинами

Ситуации позитивных эмоций

Ситуации нейтральных эмоций (нейтральной вежливости)

54.7%

4.8%

36.5%

4%

Частотность  КАО в динамике конфликтных состояний

С изменением позитивных и/или нейтральных  эмоций на негативные, от кооперативного общения к некооперативному

С  изменением негативных эмоций на позитивные и/или  нейтральные  с достижением полного взаимопонимания или компромисса

Общение конфликтного типа с начала до завершения КАО

30.8%

8.8%

19.9%

  Из таблицы видно, что негативные эмоциональные проявления более свойственны КАО. Изменения в сторону конфликтных отношений с негативными эмоциями происходят значительно чаще, чем в сторону неконфликтных отношений с изменением эмоций на позитивные. Это связано с состоянием противодействия коммуникантов в данном коммуникативном акте, в ходе которого коммуникантами употребляются категоричные формы прескрипций и отказов, инвективная и пейоративная лексика. Негативные реакции возникают иногда в ответ на неэффективный выбор слова, вызывающего у партнёра негативные ассоциации, что ведёт к реакции отказа или ужесточению  прескрипции. Вместе с тем, среди КАО неконфликтного типа эмоционально окрашенных ситуаций намного больше, чем нейтральных в эмоциональном отношении. Это можно объяснить тем, что при кооперативных коммуникативных намерениях коммуниканты склонны не просто информировать партнёра или запрашивать информацию, но и выражать своё позитивное отношение, компенсируя отказ проявлениями позитивной вежливости, употреблением лексики, содержащей положительные оценки личности и действий партнёра.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

  1. Пащенко М.А. Аксиологический аспект коммуникативного акта отказа [Текст] / М.А. Пащенко // Вестник Читинского государственного университета. 2011. - №2(69). -  С.32-38 (0,6 п.л.).
  2. Пащенко М.А. Стратегические особенности коммуникативного акта отказа [Текст] / М.А. Пащенко //  Чита: Вестник Читинского государственного университета. 2012. -  №3(82). - С.60-66 (0,5 п.л.).
  3. Пащенко М.А. Стереотипы речевого поведения в деловом общении (на материале русского и английского языков)[Текст] / М.А. Пащенко // Россия – Азия: механизмы сохранения и модернизации этничности: материалы международной научно-практической конференции – Улан-Удэ :  БГУ, 2008. - С. 230-232.( 0,2 п.л).
  4. Пащенко М.А. Влияние дистанции власти и межличностных отношений на культуру делового общения) [Текст] / М.А. Пащенко // Современные лингвистические исследования и инновации в методике преподавания русского языка как иностранного: материалы международной научно-практической конференции. – Иркутск: ИГТУ, 2008. - С. 83-85 (0,2 п.л.).
  5. Пащенко М.А. Речевая ситуация отказа как пример коммуникативной неудачи (деловой дискурс) [Текст] / М.А. Пащенко //  Лингвистика и межкультурная коммуникация современном мире: материалы 2 международной научно-практической конференции. – Чита: ЗабГГПУ, 2008. - С.104-114.( 0,3 п.л.).
  6. Пащенко М.А. Диалогическая природа речевой ситуации отказа [Текст] / М.А. Пащенко // Азиатско-Тихоокеанский регион: История и современность-III: материалы международной научно-практической конференции. – Улан-Удэ: БГУ, 2009. - С.93-95 (0,1п.л.).
  7. Пащенко М.А. Модусы речевого акта отказа и их прагматическая функция [Текст] / М.А. Пащенко // Проблемы концептуальной систематики языка, речи и речевой деятельности: материалы 3-й Всероссийской научной конференции. – Иркутск: ИГЛУ, 2009. -  С.323-331 (0,5 п.л.).
  8. Пащенко М.А. Роль эмоций в иллокутивных значениях отказов и их перлокутивных эффектах [Текст] / М.А. Пащенко // Проблемы концептуальной систематики языка, речи и речевой деятельности:  материалы 4-й Всероссийской научной конференции. – Иркутск: ИГЛУ, 2010. - С.268-275 (0,4 п.л.).
  9. Пащенко М.А. Лингво-когнитивный аспект коммуникативного акта отказа [Текст] / М.А. Пащенко // Азиатско-Тихоокеанский регион: История и современность Азиатско-тихоокеанский регион: история и современность-4: материалы международной научно-практической конференции  – Улан-Удэ: БГУ, 2010. - С.166-167 (0,1 п.л.).
  10. Пащенко М.А. Вариативность имплицитного  выражения отказа в одноимённом коммуникативном акте [Текст] / М.А. Пащенко // Лингвистика, лингводидактика и межкультурная коммуникация в современной парадигме знаний: материалы 1 международной научно-практической конференции – Чита: ЧГМА, 2011. - С.39-42 (0,2 п.л.).
  11. Пащенко М.А. Скрытое и явное в речевых манипуляциях коммуникативного акта, содержащего отказ: электронный сборник научных статей. [Текст] / М.А. Пащенко // Аспирантские чтения. – Иркутск: ИГЛУ, 2011. -  С.177-191(0,3 п.л.).
  12. Пащенко М.А. Феномен Наблюдателя: коммуникативно-прагматический аспект [Текст] / М.А. Пащенко //  Проблемы концептуальной систематики языка, речи и речевой деятельности: материалы 5-й Всероссийской научной конференции. – Иркутск: ИГЛУ, 2011. - С.232-240 (0,4 п.л.).





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.