WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ТЕРЕХОВА Галина Хамидовна

СПЕЦИФИКА МЕТАТЕМАТИЧЕСКОГО ЕДИНСТВА
ПРОЗЫ А.П. ЧЕХОВА

Специальность 10.01.08 – теория литературы. Текстология

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва – 2012

Работа выполнена на кафедре теории и истории мировой литературы, факультет филологии и журналистики

ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет»

Научный руководитель:

ЧУБАРОВА Валентина Николаевна, кандидат филологических наук, доцент ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет», факультет филологии и журналистики, доцент кафедры истории и теории мировой литературы

Официальные оппоненты:

КЛИНГ Олег Алексеевич, доктор филологических наук, профессор ФГОУ ВПО «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова», филологический факультет, заведующий кафедрой теории литературы,

ВЛАСОВ Константин Алексеевич, кандидат филологических наук,  ОГОУ СПО «Орловский музыкальный колледж», преподаватель английского языка

Ведущая организация:

ФГБОУ ВПО «Таганрогский государственный педагогический институт имени А.П. Чехова».

Защита состоится «17» декабря 2012 года в 14 часов на заседании диссертационного совета Д 212.154.10 при ФГБОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет» по адресу: 119991, Москва, Малая Пироговская ул., д. 1, ауд. 304.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет» 119991, г.Москва, Малая Пироговская, д. 1.

Автореферат разослан «____» ___________ 2012  г.

Ученый  секретарь диссертационного совета  Кузнецова Александра Игоревна

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Работа посвящена исследованию проблемы метатематического единства и своеобразия его реализации в прозе А.П. Чехова периода 1889 - 1903 годов.

Актуальность исследования. Современное чеховедение в России и в мире накопило огромное количество способов прочтения и осмысления произведений А.П.Чехова.

Особое место, в контексте заявленной проблемы, занимает чеховская антропология и способы ее исследования. Общим местом стало признание широты чеховского художественного мира и разнообразия изображённых человеческих типажей и характеров. При этом уже вскоре после смерти писателя появились первые попытки определить природу единства чеховского мира – как художественную, так и смысловую. Одним из первых мысль об «общей идее» творчества писателя высказал Л.Шестов в статье «Творчество из ничего». Природу единства чеховского мира, отношений между его элементами Л. Шестов связал со своеобразием «чеховской философии», которая, по его мнению, оказалась во многом сходной с общими постулатами исповедуемой им самим экзистенциальной философии: отрицанием любых рациональных и метафизических идей, интересом к человеку в «ситуации отчаяния» и борьбы его с «Необходимостью».

Более поздние попытки определения специфики единства чеховского мира также часто соединялись с осмыслением особенностей чеховского миросозерцания, с особенностями его взаимосвязи с теми или иными философскими подходами и идеями. Именно в таком ключе написаны монографии П.А. Долженкова «Чехов и позитивизм» и А.Н. Собенникова «Чехов и христианство», статьи С. Бочарова и С.А. Кибальника «Чехов и философия», Р. Спивака «Чехов и экзистенциализм». О своеобразии чеховского художественного мира писали В.Б. Катаев в книге «Поэтика Чехова: проблемы интерпретации», Г.А. Бялый «Русский реализм конца XIX века», А.П. Чудаков в книге «Мир Чехов. Возникновение и утверждение».

Были предприняты попытки выявить общность и в сфере поэтики чеховских произведений. В работах А.П.Чудакова («Поэтика Чехова») и Л.М.Цилевича («Сюжет чеховского рассказа») в основу анализа ставится вопрос о природе единства повествовательной и сюжетной моделей произведений Чехова; В.Б.Катаев в работе «Поэтика Чехова: проблемы интерпретации»очерчивает этико-эстетическое пространство, образованное понятиями правды и красоты и распространяющееся на многие произведения писателя; И.Н.Сухих в «Поэтике Чехова» повторяемость отдельных элементов поэтики (природы заглавий, сюжетных и композиционных приемов) объясняет жанровой (романной) спецификой ряда произведений писателя; А.Н.Шехватова в диссертации «Мотив в структуре чеховской прозы»выделяет три«метатекстуальных мотива» (окна, страха и бессонницы), при этом главенствующая роль данных мотив в мотивной структуре чеховских рассказов кажется нам не до конца прописанной.

Все это свидетельствует о том, что проблема принципов единства художественного мира писателя остается актуальной и что исследование творчества писателя нуждается в выработке понятий и методов анализа, способных не только зафиксировать подобные ряды повторяющихся элементов, но и представить их в качестве определенного смыслового единства.

В работе предлагается концепция метатематического единства как теоретического комплекса, способного выявить и зафиксировать своеобразие оценочно-смысловой связности художественного мира писателя, что позволяет также обратить внимание на проблему реализации авторского начала в художественном тексте.

Объектом исследования является корпус теоретических работ, посвящённых вопросам, смежным с заявленной проблемой метатематического единства и его компонентов в творчестве писателя.

Предметом исследования являются чеховские темы и мотивы – маркеры метатематического единства и принципы, которые обусловливают общую взаимосвязанность всех его компонентов.

Материалом исследования послужили тексты художественной прозы А.П. Чехова. Иллюстративный материал в количестве более 800 фрагментов, включающих разнообразные показатели специфики метатематического единства и его компонентов в прозе А.П. Чехова, был извлечён путём сплошной выборки из 7-10 томов Полного собрания сочинений и писем А.П. Чехова (М.: Наука, 1985-1986 гг.).

Цель работы заключается:

– в выявлении специфики метатематической организации текстов позднего А.П. Чехова и особенностей формирования в них индивидуально-авторских смыслов;

– в формировании теоретико-понятийного пространства, способного описать и зафиксировать телеологическую заданность и особенности её реализации в художественном произведении.

Сформулированные цели предполагают решение следующих задач:

  • определить объём понятия «метатематического единства», а также связанных с ним категорий – метатемы, темы, мотива;
  • рассмотреть возможность анализа телеологической заданности художественного произведения через категории мотива, темы и метатемы;
  • выделить основные метатемы, темы, мотивы, связи и принципы, организующие метатематическое единство прозы позднего А.П. Чехова;
  • расширить представление о своеобразии чеховской антропологии, основываясь на анализе инвариантных тем и мотивов в художественной прозе автора 1889 - 1903 гг.

Теоретическую и методологическую основу диссертации составили идеи, основные положения и концепции, нашедшие своё отражение в исследованиях отечественных и зарубежных литературоведов, философов и культурологов. Наиболее важное для работы значение имели труды по теории мотива и темы А.Н. Веселовского, Б.М. Гаспарова, А.К. Жолковского, И.В. Силантьева, А.П. Скафтымова, В.И. Тюпы, Ю.К. Щеглова. В связи с метатемой «побега (эскапизма) героев из пугающей действительности» большой интерес для нас составили работы по исследованию феномена игры Р. Кайуа, Е. Финка, Й. Хёйзинга, М.Н. Эпштейна.

Методологической комплексной основой представленной диссертации послужили: работа А.П. Скафтымова «Тематическая композиция романа “Идиот”», где исследователем представлена особая точка зрения на изучение телеологического аспекта художественного произведения; работы по поэтике выразительности А.К. Жолковского и Ю.К. Щеглова; тематический подход к изучению мотива Б.В. Томашевского; мотивный анализ Б. Гаспарова; работы по изучению художественного мира произведения Д.С. Лихачёва.

Научная новизна исследования заключается в том, что введение и определение понятия «метатематическое единство» во многом решает проблему комплексного и целостного анализа своеобразия оценочно-смысловой направленности творчества художника Приложение данного понятия к творчеству А.П. Чехова периода с 1889 по 1903 гг. позволяет представить прозу писателя в качестве пространства смысла, несомненно, отмеченного единством. Принципом, организующим данную сферу, впервые в чеховедении заявлен экзистенциальный феномен игры.

Теоретическая значимость диссертации заключается в том, что в исследовании разработано теоретико-понятийное пространство для описания и анализа телеологической стороны художественного произведения и её особенностей. В работе определены соотношения между понятиями метатематическое единство, метатема, тема, мотив, мотив поведения, мотив самоопределения, принципы организации произведения и игровая ситуация, которые, взаимодействуя, позволяют глубже постигнуть идейно-художественное своеобразие прозы А.П. Чехова указанного периода, и, самое главное, раскрыть антропологическую и экзистенциальную направленность творчества писателя.

Практическая значимость диссертации заключается в том, что предложенный комплексный метод метатематического анализа художественных текстов может быть применён к анализу мотивно-тематического целого и общей телеологической заданности произведений и других авторов.

Результаты, полученные в ходе исследования, могут быть использованы при решении проблем «чеховской философии» и «чеховской антропологии».

Представленные в диссертации материалы и выводы могут быть использованы в вузовских учебных курсах по теории литературы и истории русской словесности, а также в специальных курсах по изучению творчества А.П. Чехова.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Аналитический подход к творчеству писателя с точки зрения природы метатематического единства предполагает разработку и использование определённого теоретико-понятийного пространства. В рамках данного теоретического пространства на первый план выдвигаются категории мотива, темы и метатемы, призванных зафиксировать и описать мотивно-тематическую сферу произведения в ее вариантно-инвариантной иерархии и особенностях связей и принципов, структурирующих её. Цель подобного анализа – уяснение общего телеологического замысла произведения с последующим выходом к пониманию общей смысловой заданности творчества писателя.
  2. Прозу позднего А.П. Чехова можно рассмотреть в рамках единого метатематического целого, которое скрепляет всю многомерность и бесчисленную повторяемость различных элементов его художественного мира.

Основополагающими метатемами, характеризующими творчество позднего А.П. Чехова и входящими в представленное единство, являются метатемы «неудовлетворённости и непонимания жизни» и «побега (эскапизма) героя из пугающей действительности». Мотивная структура, характеризующая данное метатематическое единство через изображение моделей социального поведения и внутреннего самоопределения героев, позволяет расширить представление об особенностях прозы А.П. Чехова данного периода.

  1. Одним из главных организующих и структурирующих принципов метатематического единства, присущего многим произведениям А.П. Чехова указанного периода, является игра как  экзистенциальный феномен человеческого существования.

Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования были представлены на международных научных и научно-практических конференциях, посвящённым как общим вопросам филологии, так и отдельно творчеству А.П. Чехова, в Южном федеральном университете (Ростов-на-Дону, в 2009, 2010 гг.), а также в Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова (Москва 2010). Промежуточные результаты исследования отражены в 7 публикациях, две из которых опубликованы в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК РФ.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, каждая из которых разбита на параграфы и подпараграфы, заключения и списка литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается выбор темы, мотивируется ее актуальность, степень изученности и научная новизна, обозначается ее теоретическая и практическая значимость, определяются цель, задачи и методы исследования, формулируются положения, выносимые на защиту.

Предлагается гипотеза о возможности использования объемного понятия «метатематическое единство» для аналитического рассмотрения особенностей художественного мира писателя. В качестве доминант терминологического пространства, реализующего заявленную понятийную сферу, предлагаются следующие понятия: метатематическое единство, метатема, тема, мотив, а также организующие принципы художественного целого. Даются определение метатемы и метатематического единства, которые впервые используются для прагматики литературоведческого анализа.

Метатематическое единство – это пространство (1), включающее темы и мотивы (2), повторяющиеся в большом количестве текстов того или иного писателя (3), скреплённые и скрепляющие посредством общих организующих принципов все значимые компоненты художественного мира произведения (4), связанные между собой единой авторской установкой (5).

В свою очередь, под инвариантными темами или метатемами1понимаются наиболее общие, встречающиеся в разных произведениях писателя темы (1), структурирующие, взаимодействующие и подчиняющие себе остальные темы, а также такие компоненты текста, как мотив, сюжет, фабула, система персонажей (2), напрямую связанные с авторским замыслом, идеей, миросозерцанием (3). Входящие в метатематическое единство темы, при этом, находятся в исключительной связи друг с другом и зачастую обусловливают одна другую (4).

Основными, носящими наиболее общий характер, метатемами в прозе позднего А.П. Чехова, на наш взгляд, являются: метатема «непонимания и неудовлетворённости жизнью» и метатема «побега (эскапизма) героя из пугающей действительности».

Первая глава «Общие принципы анализа метатематического единства» – является теоретической частью исследования истории, философии и методологии вопроса. В параграфе 1.1. «Мотив, тема и метатема как структурные и смысловые категории» представлены различные подходы в изучении категорий мотива и темы как объектов современного научного знания.

Отмечается, что тематика произведения связана напрямую не только (и это является принципиальным для нашего исследования) с объективной стороной содержания, но и с авторской интенцией. Тем не менее, анализ тем и мотивов в художественном произведении не всегда связывался со смысловой стороной произведения. Категория темы понималась как категория, отражающая лишь объектную сторону содержания произведения, которая миметически соотносилась, прежде всего, с реальностью, а не с авторским посылом. Закономерно отсюда, что и её структурообразующая роль и тесная связь с мотивом также долгое время оставались без внимания. Начиная с работ Б.В. Томашевского, В.Б. Шкловского и А.П. Скафтымова изучение темы выходит на первый план анализа построения литературного произведения.

В представленном диссертационном исследовании мы исходили из понимания темы как некоторой авторской установки, реализуемой в тексте, которой подчинены все элементы произведения. Тема – есть категория смысловая (1) и структурообразующая (2), призванная выражать авторскую интенцию (3). Тема напрямую связана с категорией мотива (4). Тема может быть как локальной (тема одного конкретного произведения), так и инвариантной, то есть метатемой, характерной для всего творчества писателя или для какого-то определённого этапа его творчества (5).

Категория мотива также долгое время исследовалась вне смысловой стороны произведения и соотношения её с авторским началом, неся в себе исключительно фабульно - и сюжетообразующую функцию.

Последнее было обусловлено традицией понимания мотива как феномена, бытующего самостоятельно, вне конкретной художественной реализации, а значит и вне личного авторского сознания. Отсюда и наличие повторяющихся мотивов не связывалось с авторским посылом. Например, с точки зрения семантического подхода (в частности, в работах А.Н. Веселовского), мотив – есть отражение существующих в общем культурном сознании народа общих представлений о мире. С точки зрения морфологического (В.Я. Пропп) и дихотомического подходов2 (А.Н. Белецкий, А. Дандес), мотив существует в неких отвлечённых инвариантных структурах, отражающих также некий общий ход построения любого фольклорного или художественного текста. Во многом противопоставленный данным подходам мотивный анализ Б. Гаспарова также представил категорию мотива как категорию, существующую в межтекстовом, интертекстуальном пространстве, уже даже не авторскую, а именно читательскую, рождающуюся и приобретающую свои свойства во многом уже за пределами авторского замысла. В концепциях, уже упомянутых в связи с категорией темы, А.К. Жолковского и Ю.К. Щеглова, А.П. Скафтымова акцент в рассмотрении мотива, напротив, смещается на его взаимосвязь со смысловой стороной текста и авторским началом. Мотив, в таком случае, оказывался категорией, отвечающей не только за смену событийного ряда, но и за реализацию и выражение вложенной в произведение мысли или потенции этой мысли.

В таком случае, под мотивом в данной работе будет пониматься минимальная сюжето - и смыслопорождающая единица текста (1), повторяющаяся в тексте и переходящая из одного текста в другой (интертекстуальная) (2), способная варьироваться (3), имеющая способность репрезентировать целостное психологическое состояние, признак, черту поведения героя и любого действующего лица (4), тесно связанная с категорией темы, являясь по отношению к ней микротемой (5). Мотив может представлять собой как отдельное слово, так и словосочетание, может быть вынесен в название, эпиграф и т.д. (6), быть выражен предикатной или какой-либо другой лексической единицей (7).

Таким образом, с помощью категорий темы и мотива (как микротемы) можно понять, с одной стороны, смысловую наполненность творчества того или иного автора, и, с другой стороны, зафиксировать особенность данного «мыслевыражения».

Параграф 1.2. «Игра как организующий принцип метатематического единства прозы А.П. Чехова»посвящён проблеме аналитического выявления общих внутренних принципов организации метатематического единства, свойственного творчеству А.П. Чехова.

Помимо анализируемых компонентов исследования метатематического единства, в тексте можно выделить общие принципы построения художественного мира произведения, «на основании которых все... отдельные элементы связываются в единое художественное целое»3. Об этом в своих работах и исследованиях пишут Д.С. Лихачёв, А.К. Жолковский, Ю.К. Щеглов, Р. Якобсон.

Д.С. Лихачёв, говоря об особенностях организации и построения художественного мира сказки и мира произведений Ф.М. Достоевского, указывает на то, что все их мельчайшие элементы и составляющие, все уровни художественного целого пронизаны, отрегулированы и организованы при помощи определённых внутренних скрепляющих принципов и отношений.

В случае с творчеством А.П. Чехова в качестве такого организующего содержательного принципа нами выделена игра, в понимании её как одного из экзистенциальных феноменов человеческого бытия. Если можно, идя вслед за Д.С. Лихачёвым, попытаться дать характеристику внутреннего мира А.П. Чехова, то таковым, организующим всё художественное целое, принципом можно назвать игровую сопротивляемость персонажей материальной среде (жизни), в которую они помещены и в которой они существуют и сосуществуют друг с другом.

В данном параграфе акцент ставится на рассмотрении феномена игры не в рамках деконструктивистской или постструктуралистской трактовок, связанных с ситуацией литературного постмодерна, но в качестве глубоко значимого явления человеческой жизни. Именно с такой точки зрения к этой проблеме подходили философы (Платон, Аристотель, И. Кант, Ф. Шиллер, Ф. Ницше, Х.-Г. Гадамер, Е. Финк, И.Г. Сигов), культурологи (Й. Хёйзинга, Л. Фробениус, М. Эпштейн, К.Г. Исупов, В.И. Устиненко,), социологи и психологи (З. Фрейд, Я.Л. Морено, Э. Берн, Р. Кайуа), литературоведы (Ю.М. Лотман, М.М. Бахтин, Ю.В. Манн, С.Н.Зотов).

Феномен игры рассматривается нами в качестве одного из основных феноменов человеческого бытия, оформляющего в свою очередь понимание человеком своего существования и своего бытия. С помощью игрового поведения человек осваивает действительный мир.

Игра является и организующим принципом художественного метатематического целого, и мотивом, пронизывающим наравне с остальными, всё позднее творчество А.П. Чехова.

В характере основных метатем в прозе позднего А.П. Чехова – метатемы «неудовлетворённости и непонимания жизни» и метатемы «побега (эскапизма) героя из пугающей действительности» – угадывается соотнесённость с общей игровой парадигмой, с общими игровыми критериями и ситуациями. Неудовлетворенность вследствие непонимания беспорядочной действительности обусловливает потребность у героев «убежать», скрыться и «построить» мир собственный, во многом фантазийный, упорядоченный, а, значит, и игровой. Важным было продемонстрировать, что, как правило, такое выдумывание, делание и переделывание мира связано не столько сподчиненностью и мимикрией под игры человеческого общества4 (то есть социальные игры), сколько с внутренней потребностью героя упорядочить, установить точные координаты того места в мире, в котором он находится, подобрать под себя действительность, объяснить её себе, самоопределиться и самоиндефицровться в ней, преодолеть экзистенциальный страх тотального непонимания.

На наш взгляд, такой взгляд на художественный мир писателя как нельзя точнее характеризует и те отношения между человеком и миром, которые можно наблюдать во всей прозе позднего А.П. Чехова.

В свою очередь, проблема перекодировки и перевода нелитературоведческой категории «игры» на язык литературоведческого дискурса, литературоведческого анализа мало изучена. Опыт такого исследования представлен, например, в работе С.Н. Зотова и А.А. Ефимова «Игровое начало и его особенности в романе М.Ю. Лермонтова “Герой нашего времени”». Как считают авторы статьи, игровое начало может быть осмыслено в рамках литературоведческого анализа с помощью понятий ситуации, поведения, тематики и мотива.

Метатематическое пространство прозы позднего А.П. Чехова предлагается рассмотреть, с одной стороны, с помощью ряда экзистенциальных психологический мотивов, которые обнаруживают игровой характер представленных метатем, с другой – через мотивы, характеризующие игровое поведение чеховских героев, исходя из понимания значимости единства и взаимообусловленности данных явлений в прозе писателя.

Во второй главе «Категории мотива, темы и метатемы как средства реализации метатематического единства в прозе А.П. Чехова» рассматриваются произведения А.П. Чехова периода с 1989 по 1903 гг. с целью выявления общих связей внутри метатематического единства прозы писателя. Все анализируемые игровые ситуации, рассмотренные нами в текстах А.П. Чехова, соотнесены и рассмотрены как с точки зрения мотивов самоопределения, связанных с экзистенциальной ситуацией выбора, так и в аспекте своеобразия мотивов поведения, связанных с внешними проявлениями такого самопредставления через мимику, поступки, речь, жесты и пр.

Данная глава разделена на два параграфа, первый из которых –2.1. «Игровые мотивы самоопределения героев в прозе А.П. Чехова» – и посвящён анализу ряда экзистенциальных психологических мотивов самоопределения героев («страха», «порядка», «смеха», «безделья»), которые, в свою очередь, обнаруживают и игровой, и антропологический характер представленных метатем.

В подпараграфе 2.1.1. Мотив «страха» рассматривается связь между представленным метатемами и мотивом страха. Мотив «страха» является наиважнейшим элементом чеховской прозы. Феномен страха чаще всего лежит в основе различных типов поведения чеховских персонажей и во многих явлениях его художественного мира. С выделенными метатемами мотив «страха» («беспокойства») представляется связанным потому, что с его помощью можно правильно охарактеризовать реакцию героя на невозможность упорядочить заведомо абсурдный механизм жизни (страх перед настоящей жизнью) и на осознание им собственной конечности (страх смерти); а также понять причины последующего фантазирования героев собственного иного существования.

Такое проявление мотива «страха» всегда лежит в основании эскапизма персонажей.«Я, голубчик, не понимаю и боюсь жизни… Я болен боязнью жизни (Здесь и далее курсив в цитатах наш – Г.Т.)», («Страх»). И после этого герой добавляет:«Чтобы не думать, я развлекаю себя работой и стараюсь утомиться, чтобы крепче спать ночью».

Или в рассказе «Бабье царство»:«Мне страшно жить, страшно! Я страдаю, а вы имеете жестокость говорить мне о каких-то неграх и… и улыбаетесь. – Анна Акимовна ударила кулаком по столу».И при этом, так же, как и во всех иных случаях, этот страх перед абсолютно непонятной и пугающей жизнью, олицетворением которой для неё являются завод и бесчисленные бараки, которые достались ей по наследству, главная героиня пытается преодолеть тем же способом, что и многие другие чеховские герои и героини – воображением и фантазированием.«Вот влюбиться бы, – думала она, потягиваясь, и от одной этой мысли у неё около сердца становилось тепло. – И от завода избавиться бы» – мечтала она, воображая, как с её совести сваливаются все эти тяжёлые корпуса, бараки, школа…».

Таким образом, формула «испугавшийся человек – фантазирующий человек» очень характерна для чеховских героев.

В подпараграфе 2.1.2. Мотив «порядка»раскрывается связь представленных метатем с мотивом «порядка». Данный мотив связан с желанием со стороны героев взять под контроль и упорядочить с помощью правил и теорий нелогичную и пугающую действительность. Причём именно игровой, выдуманный мир, как писал Р. Кайуа, упорядочен, построен и функционирует по определенным правилам.

Например, для доктора Рагина, героя повести «Палата № 6», порядок играет огромную роль в организации его личного выдуманного мира, и когда его приглашают ехать заграницу, он размышляет: «Ехать куда-то, неизвестно зачем, без книг, без Дарьюшки, без пива, резко нарушать порядок жизни…». Когда же доктора Рагина «пробрала действительность», единственно, чем он может теперь заниматься, стараясь и поддерживая иллюзию старой жизни, – это клеить корешки своих старых книг и журналов, «и эта механическая, кропотливая работа казалась ему интереснее, чем чтение».

Мотив «порядка» является одним из связующих звеньев (нарду с другими выделенным игровыми мотивами самоопределения) всей картины художественного мира писателя. Он характеризует стремление героев упорядочить и гармонизировать, взять под контроль хаос жизни, придумать свои правила игры и распространить их на все явления действительности, тем самым, смещая реальность и порождая свой собственный фантазийный мир («Человек в футляре», «Убийство»). Чаще всего мотив порядка при этом проявляется у героев в виде различного рода теорий («Палата №6», «Огни», «Дуэль», «Скучная история», в какой-то степени «Убийство»).

Мотив «смеха» (подпараграф 2.1.3.Мотив «смеха»)определяет сам игровой характер эскапизма, так как феномен игры, в первую очередь, связан с удовольствием, получаемым в процессе пребывания в игровой фантазийной действительности, упорядоченной по определенным правилам и лишённой какой-либо заботы и проблем. Связь мотива «смеха» с феноменом игры, с одной стороны, и двумя метатемами, с другой стороны, неоднородна.

Первый тип связан с ситуацией, когда чеховские персонажи с помощью смеха выражают своё отношение к действительной жизни, пытаясь тем самым показать свою независимость от неё, осознание её лживости и абсолютную уверенность в возможности её контролирования («В ссылке», «Рассказ неизвестно человека», «Бабье царство», «У знакомых») «Да ежели, говорю ему, нас с вами судьба обидела горько, то нечего у ней милости просить…, а надо пренебрегать и смеяться над ней», («В ссылке»); «Он воображает, что я умру от унижения, а мне смешно»,(«Рассказ неизвестного человека»).

Второй тип связан с ситуацией, когда герои А.П. Чехова, находясь и функционируя в выдуманном ими самими мире, испытывают чувство удовольствия, беспричинной радости («Анна на шее», «Чёрный монах», «Учитель словесности», «Крыжовник», «Моя жизнь», «Дуэль», «Ионыч»). Этот тип более всего соотносится с одним из главных признаков игры (игра приносит удовольствие, счастье, вызывает смех и радость). Здесь же большую роль начинают играть и так называемые дополнительные мотивы: «смерти», «радости» и «жажды жизни».

Третий тип реализации взаимосвязи мотива «смеха» с феноменом игры и выделяемыми метатемами заключается в том, что здесь данный мотив оказывается связанным напрямую не с пространством героя, а, напротив, с пространством действительной реальности. Уже не герой смеётся, а сама реальность травестирует трагическое и глубоко экзистенциальное ощущение действительности чеховскими героями и насмехается над попытками их эскапизма («Дуэль», «Ариадна», «Володя большой и Володя маленький», «Человек в футляре», «Ионыч»).

В подпараграфе 2.1.4. Мотив «безделья»также рассматривается связь представленного мотива с общим метатематическим целым прозы А.П. Чехова и феноменом игры в качестве её организующего начала. Труд, с одной стороны, всегда есть «забота», он связан с представлениями героев о тягостной действительности и необходимости, противостоящих феноменам лени и безделья. С дугой же стороны, понятие о труде в произведениях А.П. Чехова всегда связывается с представлениями героев о цельности, осмысленности и важности своего существования. Поэтому игровое поведение персонажа либо направлено на отстранение от тягот труда «Заговорили о смерти, о бессмертии души, о том, что хорошо бы на самом деле воскреснуть и потом полететь куда-нибудь на Марс, быть вечно праздным и счастливым» («Три года»), либо на преодоление лени и на обнаружение цели своего существования именно в труде:«И ему страстно, до тоски вдруг захотелось в этот другой мир, чтобы самому работать где-нибудь на заводе или в большой мастерской, говорить с кафедры, сочинять… Ему захотелось чего-нибудь такого, что захватило бы его до забвения само себя» («Учитель словесности»).

В параграфе 2.2. «Игровые мотивы поведения героев в прозе позднего А.П. Чехова»метатематическое единство рассматривается в его соотнесенности с типами игрового поведения чеховских героев, которое, так или иначе, оказываются связанным с двумя главными метатемами творчества писателя.

Подпараграф 2.2.1. Мотив «Мимикрии» посвящён анализу типа игрового поведения, в основании которого лежит явление миметизма, заключающегося в способности человека представить себя иллюзорным персонажем и вести себя соответственным образом. Стремление героев А.П. Чехова вообразить себя, придумать, сыграть определённую роль, надеть на себя маску, продиктовано неудовлетворённостью настоящей реальностью («Человек в футляре»), желанием перестать являться тем, кем они являлись в действительности, отягощённой заботами и часто идущей вразрез с внутренними мечтами и надеждами персонажей («Ариадна», «Анна на шее», «В усадьбе», «Моя жизнь», «Рассказ неизвестного человека»). Мимикрию, например, в рассказе«Душечка» можно, помимо всего прочего, попытаться трактовать как реакцию на ситуацию непонимания, неумения овладеть героиней действительной реальностью. Учитывая, что «игровое начало определяет и оформляет» понимание человеком «бытия в целом» (Е. Финк), можно заключить, что для Оленьки, главной герои рассказа, мимикрия, подражание поведению и мыслям сначала Кукина, Пустовалова, ветеринара, а потом и Сашеньки, есть единственная возможность самоопределения, самопредставления и просто обнаружение себя самой.

Показателен и «Рассказ неизвестного человека». Явление мимикрии в нём представлено напрямую, не как бессознательное, а как изначально глубокое и осознанное действие. Правда, если изначально для главного героя скрывание за лакейской маской есть только в какой-то степени социальная мимикрия, то впоследствии маска лакея становится для него своеобразным иномиром, через призму которого он не только иначе начинает смотреть на своё прошлое, но и фантазирует себе другую жизнь и ней другого себя.

В подпараграфе2.2.2. Мотивы «танца» и «интриги» представлен анализ данных игровых поведенческих типов. Танец, как один из важнейших типов игрового поведения героя, также часто встречается у А.П. Чехова и нередко связан с метатемой «побега (эскапизма) героя из пугающей действительности». Сюда же стоит добавить и такой тип игрового поведения героя, как катание на тройке. Как и танец, быстрая езда на лошадях связана с головокружением, нарушением стабильности восприятия, сладостной паникой, потерей равновесия, чёткости восприятия. При этом, во многом, ситуация быстрой езды на тройке в произведениях Чехова возникает именно в связи с желанием героев забыться и убежать от пугающих и беспокоящих их мыслей. («Володя большой и Володя маленький», «Три года», «Анна на шее», «Бабье царство»). Сходным образом игровым мотивом поведения персонажей А.П. Чехова является, помимо мотива «танца» и мотива «быстрой езды», мотив «интриги»,которая в более или менее яркой форме заметно присутствует во многих рассказах писателя: «Огни», «Дуэль», «Человек в футляре», «Анна на шее».

В  подпараграфе 2.2.3. Мотивы «игры в карты», «игры в рулетку», «гадания» прослеживается, во-первых, связь карточной игры с обеими метатемами. Игра в карты является способом самоустранения из той реальности, в которой существует герой. Связь карточной игры с главными метатемами можно наблюдать в рассказах «Ионыч», «Дуэль», «Три года», «Рассказ неизвестного человека», «Скучная история», «Бабье царство». Карты наравне с мазуркой, катанием на лошадях, домашними спектаклями и играми, являются одним из элементов весёлого и праздничного, «идиллического» мира, в который зачастую чеховские герои сознательно загоняют себя.

Кроме этого, к игровому поведению героев можно отнести и гадание («Три года»), игру в судьбу («Учитель словесности»), а также игру в рулетку («Рассказ неизвестного человека»).

В подпараграфе 2.2.4. Мотивы «театральность» и «креативность» рассматриваются соответственно два близких друг другу игровых типа поведения в прозе позднего А.П.Чехова.

С одной стороны, театр представляется героям пространством, изначально удалённым от реальной, тусклой, пугающей действительности. Пространством, в котором герои видят подлинность, ощущают изначальную ценность и необходимость своего существования. Пространством, где воображение является нормой. В этом случае театр есть в каком-то смысле утопическое пространство, пристанище для тех героев, которые бегут от грубого прикосновения настоящего и отказываются существовать в обыкновенном и лишённом какой бы то ни было поэзии мире («Попрыгунье», «Моя жизнь, «Скучная история»). С другой стороны, и само творчество, полностью пропитанное и наполненное вдохновением и воображением, также всегда является одним из самых мощных способов пребывания в абсолютно другой реальности. Творчество в какой-то мере всегда есть синоним игры, игры в её онтологическом смысле. Оно никогда не есть действительная жизнь, но всегда есть жизнь подлинная. При этом такими свойствами наделяется не только конкретное художественное творчество. Страсть и творческое вдохновение испытывает и профессор, читая лекции студентам, и Преосвященный Пётр, находясь на службе в церкви, и Беликов, изучая греческий.

В Заключении подводятся итоги исследования и формулируются выводы.

Художественный текст как продукт творческого сознания показывает мир писателя и его миросозерцание через своеобразный ряд индивидуально-авторских смыслов, явленных в художественной форме. Перед исследователем же стоит задача попытаться с помощью данного ему литературоведческого аппарата раскрыть и прояснить эти смыслы, подойдя ближе к телеологической заданности текста, а тем самым и к пониманию всего творчества автора в целом. Предложенный в нашем исследовании метатематический анализ литературного произведения во многом призван помочь в прояснении понимания такой телеологической заданности.

Категории метатемы, темы и мотива, а также понятие метатематического единства, на наш взгляд, должны стать составляющими теоретического рабочего языка, языка инструментария для телеологического анализа произведений автора. Именно эти категории, причём, и в качестве смыслообразующих, и в качестве структурообразующих единиц, отражают в себе, с одной стороны, авторское стремление выразить мысль и, с другой стороны, захватить внимание читателя особенностью данного мыслевыражения. При этом комплексный анализ, основывающийся на ряде различных литературоведческих подходов и суммирующий наиболее важные и характерные особенности природы и функционирования данных категорий в тексте, представляется нам наиболее продуктивным.

В составе метатематического единства прозы позднего А.П. Чехова нами были выделены две основные метатемы: метатема «непонимания и неудовлетворённости жизнью»и метатема «побега (эскапизма) героя из пугающей действительности». Обе метатемы связаны и дополняют друг друга.

В свою очередь, выделенные метамотивы прозы А.П. Чехова – мотив «страха», «смеха», «порядка», «безделья», «мимикрии», «танца» и пр. – напрямую согласованы с представленными метатемами и отражают связь не просто с тем или иным поступком кого-либо из персонажей А.П. Чехова, но и с причиной этого поступка, тем самым являясь своеобразным индикатором каждой из метатем.

Помимо этого, важное место занимает в представленной работе анализ общих принципов организации и построении художественно мира того или иного автора и тех общих отношений, которыми между собой связаны компоненты метатематического единства. В случае с творчеством А.П. Чехова в качестве такого организующего содержательного принципа была выделена игра, в понимании её как одного из экзистенциальных феноменов человеческого бытия.

Признание метатематического пространства как одного из важных факторов художественного мира А.П. Чехова позволяет увидеть большую степень внутренней связности его творчества, нежели это представлялось до сих пор. Набор метатем и мотивов, взаимодействующих и связанных между собой, позволяют не просто констатировать густонаселённость творчества писателя, но и попытаться создать некую антропологическую матрицу его художественного мира.

Внимание А.П. Чехова направлено, прежде всего, не просто на раскрытие внутреннего мира человека, но зачастую и на раскрытие механизма самообнаружения героем себя, действительности и на строящиеся отношения между человеком и реальностью, в которую он оказывается включённым. Попытка познания человеком в произведениях писа теля окружающего мира оборачивается зачастую своеобразной коммуникативной неудачей. И для автора интересна каждая попытка, каждый тот или иной способ отгораживания и вместе с тем осознания себя и действительности человеком в ситуации, когда невозможность понимания предрешена. Такой взгляд на чеховскую антропологию, безусловно, позволяет соотнести её с основными принципами философии экзистенциализма, особенно с понятием «интеллектуального самоубийства» А. Камю, мыслями Ж.П. Сартра о «вброшенности» и заброшенности человека в мире и сучением А. Шопенгауэра о «слепой воле».

Предложенное осмысление телеологической стороны художественного произведения через анализ метатематического единства текстов А.П. Чехова позволяет, таким образом, обнаружить взаимосвязь важнейших элементов поэтики А.П. Чехова с интенционально-смысловой сферой, включая выход на общие философские смыслы творчества писателя, исследование которых во многом еще только начинается.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

  1. Терехова Г.Х. Специфика игрового начала в творчестве позднего А.П.Чехова // Известия Южного федерального университета. Филологические науки, 2011. № 4. С. 32-40 0,5 п. л.;
  2. Терехова Г.Х. Категории мотива, темы и метатемы в рамках телеологического подхода к анализу произведения // Научная мысль Кавказа, 2011. № 4. С. 145-149 0,5 п. л.;
  3. Терехова Г.Х. Игровое начало и специфика его мотивного выражения в рассказе А.П. Чехова «Человек в футляре» // А.П. Чехов и мировая культура: к 150-летию со дня рождения писателя. Сб. материалов Международной научной конференции. Ростов-на-Дону, 1-4 октября 2009 года. Ростов н/Д: НМЦ «Логос», 2009. С. 185-193 – 0,5 п. л.;
  4. Терехова Г.Х. Мотив порядка в прозе позднего А.П. Чехова// А.П. Чехов: текст, контекст, интертекст. Материалы международной научной конференции. Ростов-на-Дону, 1-3 октября 2010 года. Ростов н/Д: НМЦ «Логос». 2011. С. 299-305 – 0,4 п. л.;
  5. Терехова Г.Х. Концепт «Сад» // Концептосфера А.П. Чехова: сборник статей. Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2009. С. 105-12  – 1,4 п.л.;
  6. Терехова Г.Х. Концепт «Свобода» // Концептосфера А.П. Чехова: сборник статей. Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2009. С. 283-299 –1,4 п.л.;
  7. Терехова Г.Х. К проблеме метатематического единства в творчестве позднего А.П. Чехова // А.П. Чехов и мировая культура: взгляд из XXI века. Тезисы докладов международной научной конференции (Москва, 29 января-2 февраля 2010). М.: Изд-во Моск. университета, 2010. С. 119-120 –  0,1 п.л.

1 Категории «метатемы» и инвариантной темы являются в рамках представленной диссертации понятиями однопорядковыми и будут употребляться нами  в едином понятийном контексте.

2Выделение нами здесь и в дальнейшем семантического, морфологического и дихотомического подходов в изучении категории мотива основано на классификации И.В. Силантьева, которая представлена в его монографии «Поэтика мотива». М., 2004.

3 Лихачёв Д.С. Внутренний мир художественного произведения //Вопросы литературы.  1968. № 8.С. 87.

4 См.: Мазенко В.С. Игровое начало в произведениях А.П. Чехова. Дисс....канд. филол. н. Воронеж, 2004.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.