WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

ВОЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

ГАНИЕВА Зарина Арсеновна

СОПОСТАВИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

ВЕРБАЛЬНЫХ СРЕДСТВ ОБРАЗНОСТИ

В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ

ТИПОЛОГИЧЕСКИ РАЗЛИЧНЫХ ЯЗЫКОВ

(на материале произведений английской классики и их переводов на русский и персидский языки)

Специальность: 10.02.20

Сравнительно-историческое, типологическое и
сопоставительное языкознание

АВТОРЕФЕРТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва 2012

Работа выполнена на кафедре средневосточных языков Военного

университета МО РФ

Научный руководитель: профессор кафедры средневосточ-ных  языков Военного универси-тета, доктор филологическизх наук, профессор Миколайчик В.И.

Официальные оппоненты:  профессор кафедры английского языка (второго) Военного универ-ситета, доктор филологическизх наук, профессор Попова Т.Г.

доцент кафедры восточных языков Московского государственного лингвистического универститета кандидат филологических наук, доцент Талыбова С.Э.

Ведущая организация : Московский государственный областной университет

Защита состоится 30 октября 2012 года в 11 часов на заседании диссертационного совета Д 215.  005.  01 в Военном университете по адресу: г. Москва, ул Волочаевская, д. , тел. 362-41-38

С диссертацией можно ознакомиться по адресу: : г. Москва, ул Волочаевская, д.

Автореферат разослан «  » ____________________  2012 года

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат филологических наук  Нечаевский В.О.


Общая характеристика работы

Сопоставительное изучение языков было и остается одним из важнейших направлений лингвистических исследований. В его рамках

представляется актуальным и современным имеющее длительную историю сопоставительное исследование образных ресурсов разных языков.

Научное сопоставление художественных средств различных языков осуществляется  как в рамках литературоведения, так и в лингвистическом плане. Особое значение этого направления сопоставительного изучения языков определяется тем, что область художественного творчества представлет собой ту обширную языковую среду, где каждый язык в полной мере реализует не только общие производительные модели номинативных средств, но и, – что особенно важно! – тот творческий потенциал, который обусловлен спецификой структурной организации языка, неизбежно детерминирующей также и специфику его производительных моделей средств вербальной образности. Сопоставление именно этих областей способно значительно расширить научное представление о потенциальных возможностях языка, о диапазоне способов порождения номинативных единиц с экспрессивной функцией, а также и выразительных языковых средств вообще, поскольку большинство экспрессивных языковых единиц со временем пополняет общий фонд выразительных средств языка.



Актуальность темы данного диссертационного исследования определяется необходимостью дальнейшего системного изучения вербальных средств, обеспечивающих выполнение языком одной из важнейших своих функций – эстетической – на лингвистических методологических принципах. Несмотря на наличие значительного количества исследований художественного функционального стиля, многие вопросы в этой обширной и сложной области нуждаются в дальнейшем изучении.

Исследование преследует конкретную цель сопоставить способы формирования средств языковой образности и использования в этих целях выразительных ресурсов языков, резко контрастирующих  типологически и функционирующих в кардинально различающихся социально-культурных сообществах.

При сопоставлении таких языков проблема адекватной передачи образов оригинала, влияния на художественный стиль языка перевода образности, созданной средствами языка оригинала, выглядит в особом свете. Здесь прогнозируется потенциальная возможность обнаружения каких-то важных закономерностей создания средств художественной образности и их адаптации в общей системе выразительных ресурсов языка.

Решаемая исследовательская задача, таким образом, находится в русле поиска более  четкого представления об устройстве языковой системы, понимания того, является ли языковая система совокупностью взаимосвязанных и постоянно взаимодействующих элементов, или отдельные его элементы существуют вне связи с другими, обладают лишь потенциальными возможностями, реализуемыми только по мере востребованности в процессе речевой деятельности, в том числе и в плане взаимодействия с другими элементами.

Четкое разграничение функционально разнородных языковых средств представляется непременным условием понимания устройства и функционирования разных языковых подсистем и механизма языка в целом.

Объектом исследования являются средства художественной образности в английских классических литературных произведениях в оригинале и их русских и персидских переводах.

Предметом исследования являются ресурсы, процессы и способы формирования средства художественной образности в трех сопоставляемых языках, а также закономерности адекватной передачи вербальной образности  в процессе перевода и частично их последующей адаптации в языке-реципиенте.

Цель исследования заключается в сопоставительном изучении средств формирования образности в трех типологически  различающихся языках, анализе их источников, процессов становления,  структуры и функций, определении сходств и различий между сопоставляемыми языками в области художественных ресурсов, а также  влияния образности языка оригинала на выбор образных средств в языках перевода.

Задачи исследования

1. Классифицировать функционально однородные средства создания образности в художественном функциональном стиле сопоставляемых языков.

2. Сопоставив функционально идентичные средства образности в трех языках, определить сходства и различия между ними в использовании ресурсов языков для их создания.

3. Определить общие закономерности и обусловленные типологическими различиями расхождения в структуре и функционировании средства создания образности.

4. Определить сходства и различия между сопоставляемыми языками в системных связях средств создания образности с выразительными средствами языков другого функционального предназначения.

5. Определить степень влияния на художественный функциональный стиль и систему выразительных ресурсов языка перевода в целом средств образности языка оригинала.

Материалом исследования послужили десять классических  произведений художественной литературы на английском языке английских и американских авторов и их  семнадцать русских и  десять персидских переводов. При отборе произведений диссертант руководствовался критерием насыщенности художественных текстов средствами художественной образности. При этом  встала проблема отбора русских переводов, так как немало произведений  английской классики переведены на русский многими авторами. Здесь отдавалось предпочтение переводам, выполненным выдающимися представителями русской словесности. Персидские переводы представлены в основном в единственном числе, но, как правило, сделаны признанными мастерами. Теоретической основой исследования явились научные выводы и положения научных статей и монографий российских и зарубежных исследователей.

Методы исследования определялись решаемыми научными задачами. В работе использовались описательный метод, метод контекстуального анализа, словообразовательный анализ, компонентный анализ, сопоставительный анализ. В качестве дополнительных методов использовались анализ, обобщение и интерпретация данных, полученных другими исследователями. Статистический метод использовался для обеспечения достоверности полученных результатов.

Научная новизна исследования определяется главным образом тем, что впервые сопоставительное изучение средств художественной образности осуществляется на материале языков, далеко отстоящих друг от друга на шкале типологической классификации. Впервые исследование вербальных средств создания образности  в художественном функциональном стиле английского, персидского и русского языков, обладающих коренными различиями в способах образования номинативных единиц, осуществлено на основе комплексного применения современных лингвистических методов, позволяющих с большей точностью отграничить вербальный образный аппарат, используемый различными авторами и переводчиками, от контекста литературно-сюжетной образности. Впервые раскрывается контраст между персидским языком, тяготеющим к многочленным лексическим конструкциям, и английским языком с характерным преобладанием функциональной конверсии слова с целью экспрессивного выдвижения слова и усиления его смысловой нагрузки в контексте.

Теоретически новым в работе стало последовательное разграничение способов создания образных средств не только между флективным русским языком и аналитическими персидским и английским, но и последовательная идентификация и классификация принципиальных различий в путях реализации аналитизма между двумя названными перимущественно аналитическими языками. Персидский отличается значительным количеством и разнообразием многочленных лексических конструкций, что резко контрастирует с английским языком  с его развитой конверсией, то есть зависимостью конкретной роли и семантики слова от места в предложении и контекста.

Положения, выносимые на защиту:

При всем различии грамматической и словообразовательной систем языков основным ресурсом  образных выразительных единиц в них является лексическая система, в которой тропы различного типа, главным среди которых по праву считается метафора, составляют основное средство художественной выразительности языка. Структурная специфика языка оказывает серьезное влияние на конкретные способы образования вербальных средств образности. Флективный русский язык широко использует синтетические словообразовательные и морфологические  средства для создания вербальных художественных средств. Преимущественно аналитические по строю английский и персидский языки в создании средств художественной образности пользуются другими способами, опираясь на семантику корневых морфем, а также максимальное использование непосредственного и широкого контекста.

– Между аналитическими английским и персидским языками существуют принципиальные различия в структурировании вербальных средств художественной образности. В английском помимо использования семантики корневых морфем широко применяется опора на контекст, в то время как в персидском языке в структурировании единиц художественной образности используется функциональное разнообразие исконно знаменательных слов, значительная часть которых способна в одном и том же речевом произведении функционировать как в качестве знаменательных слов, так и в служебной роли.

– Русский и персидский языки располагают значительным запасом средств художественной образности, который позволяет им при переводе адекватно предать ту эстетическую информацию, которая заложена в оригинальных английских художественных текстах. Однако,  когда речь идет о языках, представляющих существенно отличающиеся культурно-исторические традиции, одной из сложнейших задач обеспечения полноценности художественного перевода является передача национального колорита. При больших культурно-исторических различиях в условиях жизни носителей языков оригинала и перевода язык перевода не может ограничиться лишь своими средствами эстетического выражения, должен в нужной степени отражать образную систему языка оригинала. В этом случае язык перевода неизбежно перенимает систему образов оригинального произведения, вместе с элементами их вербального образного представления, что в итоге приводит к обогащению художественных ресурсов языка перевода. Собственная традиция образности языка перевода налагает известные ограничения на процесс образных лексических заимствований.

Масштаб заимствования художественных образов при переводе зависит от структуры авторской образной наррации и от особенностей авторского выражения. Выдающиеся мастера художественного слова в итоге обогащают художественными образами не только свой язык, но и способствуют появлению новых вербальных художественных средств в языках перевода.

– Значительная часть художественных вербальных средств, распространяясь в своем функционировании за пределы художественного функционального стиля, начинает обслуживать коммуникативную функцию языка, далеко не всегда становясь  при этом стилистически нейтральным средством. Не утратив  своего экспрессивного содержания, они удовлетворяют часто проявляющуюся в повседневной речевой крммуникации потребность в экспрессивности речи. Эта потребность обусловливает закрепление средств образности  в основном фонде языка.

Из трех сопоставляемых в работе языков в этом отношении наиболее показательным представляется персидский язык, основной словарный фонд которого изобилует номинативными единицами разного состава, восходящими к изначально художественным образам. Превратившись частично в стилистически нейтральные номинативные средства, они вввиду сохранившейся  очевидной ассоциативной связи с мотивировашими их художественными средствами легко восстанавливаают экспрессивное содержание даже в обыденной речевой ситуации. 

Теоретическая значимость  исследования состоит в том, что существенно расширяет пространство изучения типологически различных языков, перенося критерии типологического сопоставления в сферу художественной языковой образности. На основе сопоставления способов создания художественных средств типологически разных языков (английского, персидского и русского), обладающих коренными различиями в способах образования номинативных единиц, определяются общие закономерности и структурно обусловленные различия. Теоретически значимым является также определение принципиальных различий в путях создания образных средств не только между флективным русским языком и преимущественно аналитическими персидским и английским, но и между двумя названными аналитическими языками, в котрых резко контрастируют пути реализованного аналитизма.





Практическая значимость исследования состоит в том, что его результаты могут быть использованы в сопоставительном преподавании английскогоо и персидского языков, при разработке лекций и в преподавании теоретических курсов по лексикологии и стилистике английского и персидского языков, в области теории художественного перевода, при составлении учебных пособий и в преподавании практических курсов английского и персидского языков, а также в практичеком переводе.

Апробация работы проводилась на заседаниях кафедры средневосточных языков Военного университета, Международных научных конференциях по актуальным проблемам теории языка и коммуникации на факультете иностранных языков Военного университета 2 июля 2010 года и  1 июля 2011 года, Межвузовских научных конференциях студентов, аспирантов и молодых ученых в  Военном университет МО РФ 16 апреля 2010 г., 08 апреля 2011 г. и  4 апреля 2012 г.

В структурном отношении диссертация состоит из введения, трех глав, завершающихся обобщающими теоретическими выводами, заключения и библиографии.

Основное содержание работы

Во Введении обосновывается выбор темы исследования, ее акту­альность, определяются цель и задачи исследования, его объект и пред­мет, теоретические и методологические основы исследования, научная новизна полученных результатов, теоретическая и практическая значи­мость исследования, формулируются положения, выносимые на защиту, дается информация об апробации результатов, краткая характеристика материала исследования, приводится структура диссертации.

Первая глава «Теоретические основы исследования, краткая характеристика исследуемых источников (оригинальных текстов и их переводов)» носит теоретический характер и включает два раздела. В первом разделе «Художественный перевод как разновидность межъязыковых контактов и его специфика в англо-персидском и в англо-русском вариантах» (критический анализ основных положений популярных теоретических концепций). Базовые термины» рассматриваются концепции, непосредственно связанные с решением исследовательских задач, вопросами эстетической функции языка, специфики организации художественного стиля. Ставя перед собой задачу сопоставить вербальные экспрессивные средства, исследователь подвергает анализу с позиций стоящих перед ним творческих задач художественные переводы текстов авторитетных авторов, которым в наибольшей степени удалось использовать ресурсы своих языков. Авторы обогатили арсенал средств образности новыми экспрессивно-семантическими номинативными средствами, функционирование которых не замкнулось рамками художественной литературы, художественного функционального стиля, вышло за его пределы и обогатило общий фонд выразительных средств языка номинативными единицами. Основным фактором расширения функций средств образности, причиной их выхода за пределы художественных текстов, превращения в принадлежность других стилей, в первую очередь, разговорного языка, является стремление к экспрессивности речи, постоянно появляющееся в повседневном общении. Это ведет к постоянному притоку в обиходную речь новых выразительных средств. В результате частого употребления эти средства со временем теряют свою образность, становятся стилистически нейтральными. В итоге возникает потребность оживить повседневную коммуникацию новыми экспрессивными выражениями, чаще всего возникающими в недрах художественного дискурса.

Подход к этой проблематике в работе созвучен с положениями из работы Рецкера Я. И., формулирующей задачу переводчика как передачу средствами другого языка целостно и точно содержание подлинника, сохранив его стилистические и экспрессивные особенности. Под «целостностью» перевода понимается единство формы и содержания на новой языковой основе. Если критерием точности перевода является тождество информации, сообщаемой на разных языках, то целостным можно признать лишь такой перевод, который передает эту информацию равноценными средствами.

Общие принципы дополняются положениями из работ других видных теоретиков художественного перевода. В частности, при критическом разборе положений статьи Дж. Касагаранде «Цели перевода» при общей одобрительной оценке данной в работе градации подчеркивается несогласие с положением, где идет речь о лингвистическом переводе как передаче значения морфем. Главным образом потому, что в структуре типологически разных языков морфема может занимать разное положение по отношению к единицам других уровней. Например, в изолирующих языках морфема стоит в центре всей семантической системы, конкретизируясь в речевых произведениях до обозначения реальных явлений действительности. В исходной форме она обычно семантически неконкретна, абстрактна, чем обусловлена ее способность употребляться для обозначения достаточно широкого спектра близких значений, иногда мало связанных с исходным значением морфемы. Из трех сопоставляемых нами языков в этом отношении особенно интересен персидский язык, где морфема наряду со словом – основной номинативной единицей – обладает очень высокой семантической и структурной самостоятельностью. Являясь достаточно самостоятельной единицей смысла, она способна соединяться с разными другими корневыми морфемами для обозначения разнообразных понятий. Примером может служить морфема lud, значение которой по-русски трудно передать одним словом, но оно легко может быть понято с учетом конкретной семантики следующих образованных с помощью этой морфемы слов: aklud «заплаканный», «в слезах» (lud  образует сложное слово с корневой морфемой ak «слезы»), mehrlud «любезный», «учтивый» (mehr «учтивость», «любезность»), zahrlud «ядовитый», «отравляющий» (zahr «яд»), xunlud «окровавленный», «кровавый» (xun «кровь»), abrlud «облачный» (abr «облако»). Однако семантическая  аморфность персидской затрудняет четкую индентификацию ее семантики на морфемном в отрыве от контекста уровне при переводе с иностранного языка на персидский. То есть, обязательным элементом такой семантической актуализации будет уровень сложного слова или непосредственный контекст. В любом случае лингвистический перевод невозможен на морфемном уровне, хотя в отдельных изолированных фрагментах, адекватность достижима и на этом уровне.

Классификация переводов  и требования к ним в зависимости от цели, которую ставит перед собой переводчик,  получили дальнейшее развитие во многих более поздних концепциях перевода.

В свете решения задач диссертации интерес представляют мысли Ф. Шлейермахера о переводе художественных и научных текстов. В художественных текстах содержание создается самими авторами, свободно избирающими предметы, их расположение, которые выступают лишь вместе с речью. Перевод становится трудной проблемой, так как речь строится разными языками по-разному.

Переводчик имеет дело, с одной стороны, с системой чужого языка, а с другой стороны, с творчеством автора, использующего язык относительно самостоятельно и свободно. Ф. Шлейермахер предлагает различить два метода перевода: парафразу и свободное переложение. При парафразе переводчик во главу угла ставит верность отдельным частям подлинника, оперируя элементами обоих языков так, как если бы они были математическими знаками, находящимися в определенном отношении друг к другу. При свободном переложении переводчик стремится создать одинаковое впечатление для своих читателей, каким оно было у читателей подлинника, отказываясь от соответствия его частям. Таким образом, в концепции Ф. Шлейермахера уже имеются элементы ориентации на получателя.

И.В. Гете различал два принципа перевода – один из них требует переселения иностранного автора к читателям перевода, так, чтобы они могли увидеть в нем соотечественника; другой требует, чтобы читатели перевода отправились к этому чужеземцу и применились к его условиям жизни, складу его языка, его особенностям. В переводе эти принципы могут сочетаться, когда переводчик выбирает средний путь.

Для лингвистов английской лингвистической школы характерно рассмотрение языковой структуры как в формальном, так и в семантическом плане, большое внимание к функциональной роли языковых единиц в различных ситуациях речевого общения, стремление увязать общелингвистическую теорию с прикладными аспектами языкознания.

М. А. К. Хеллидей включил переводческую проблематику в собственно лингвистические работы, подчеркивая необходимость включения перевода в объект языкознания. Для него теория перевода – это часть сопоставительного языкознания.

Современный исследователь И. С. Алексеева утверждает, что долговечность художественных текстов обусловлена тем, что они передают эстетическую информацию. Она детально определяет сущность наиболее распространенных в художественном дискурсе средств оформления эстетической информации: эпитеты, сравнения, игра слов, ирония, «говорящие»  имена  и топонимы, синтаксическая специфика текста оригинала и др.

  Н.Д. Финкельберг отмечает, что переводчик обязан, проанализировав форму выражения мысли в оригинале, принять решение о том, насколько коммуникативно значима эта форма и, следовательно, насколько важно воспроизвести ее в тексте перевода. В процессе перевода эти две системы - тезаурус родного языка и  тезаурус инонационального языкового коллектива постоянно взаимодействуют, в результате чего формируется смешанный тезаурус, который должен включать не только проекцию разноязычных слов, различающихся по предметно-понятийным и категориальным признакам, но и слов – понятий, которые отличаются по признакам ассоциативного характера. Смешанный тезаурус позволяет переводчику в ряде случаев эксплицировать латентные оттенки значения слова исходного языка.

Образность и образ относятся к сфере понятий очень широких и многоплановых по своему содержанию. Крупный вклад в разработку образа внес А.А. Потебня, который вслед за В. Гумбольдтом развил и конкретизировал идеи о сущности словесно-художественного образа. Одна из самых сильных лингвистических концепций образа принадлежит В.В. Виноградову, согласно которой словесный образ – это образ, воплощенный в словесной ткани литературно-эстетического объекта, созданный из слов и посредством слов.

Мезенин в своей работе по исследованию образных средств языка на материале произведений Шекспира предлагает классификацию образных средств с учетом следующих признаков выражений – носителей образности: структурно-логических, грамматических, лексико-семантических и оценочно-стилистических.

Теоретики нового времени выделили три тропа, построенных на сдвигах значения, и поставили их во главу классификаций, что стало итогом всех предшествующих научных трудов.

Наиболее хорошо разработана в современной лингвистике метафора, которая понимается как модель нового знания, выводимого при сопоставлении двух разноприродных сущностей.1

Метафоре принадлежит ведущая роль среди языковых средств создания образности. В.А. Маслова отмечает, что, несмотря на обилие работ по теории метафоры, это явление четко не определенно в лингвистике, ибо представляет собой иррациональное, субъективное и импульсивное явление индивидуальной образности.

В работе Т. Г. Поповой метафора рассматривается как ментальный языковой механизм, влияющий на формирование картины мира и являющийся результатом переработки информации о человеке и среде его обитания. В ее работе метафора понимается как языковое явление, связанное с определенным способом существования в мире. 

В. В. Гак, говоря о метафоре в языке, отмечает ее универсальность, проявляющуюся «в пространстве и во времени, в структуре языка и функционировании. Она присуща всем языкам и во все эпохи: она охватывает разные аспекты языка и обнаруживается во всех функциональных разновидностях».

Современная когнитивная лингвистика отказалась от традиционного взгляда на метафору как на сравнение, способ украшения речи или характерного для генеративистов  ( Н. Хомский, Л. Н. Мурзин и др.) представления о метафоре как о взаимодействии двух глубинных, базисных структур. Современные когнитивисты (Дж. Лакофф, М. Джонсон, Н. Д. Арутюнова, А. Н. Баранов, Ю. Н. Караулов, В. З. Демьянков, Е. С Кубрякова и др.) рассматривают метафору как основную ментальную операцию, как способ познания, структурирования и объяснения мира.

Основной поток современных работ связан с осознанием роли метафоры в процессах смыслообразования.

Традиционно метафора является одним из основных приемов познания объектов действительности, источником новых значений слов, неотъемлемым ресурсом поэтической или образной речи, и,  соответственно, ей присущи когнитивная, номинативная, характеризующая и художественная функции.

Метафора традиционно соединяет в себе две основные функции: номинации и характеризации (экспрессивной оценки).

Различия между языковой и художественной метафорой обнаруживаются на уровне семантической структуры метафорического значения. Лексическое значение языковой метафоры поддается структурированию и подведению под типовые схемы, в то время как каждая художественная метафора уникальна.

Проблеме «живых» и «стершихся» метафор посвящены работы В. Г. Гака, В. Н. Телия, О. Р. Платоновой, О. Ю. Буйновой , Н. Д. Арутюновой, Н. Гудмена, А. Мартине, Б. Фрейзер и др. Метафора проходит определенные стадии эволюционного семантического развития. Метафоры, превратившиеся  в клише, прекращают свое метафорическое существование, являясь жертвами своей популярности. По образному выражению В. Г. Гака язык является «кладбищем мертвых метафор».2

Сравнения, метаморфозы и  образные гиперболы также содержат в себе характерное для метафоры соотнесение разных концептуальных  областей, имея такую общую с метафорой когнитивную основу, они допускают тот же способ представления, что и метафоры.

Учёные до сих пор не пришли к единому мнению по вопросу классификации метафор. О.С. Ахманова делит метафоры на пять типов: метафора гиперболическая, лексическая, ломаная и последовательная, а также метафора поэтическая. Б.Н. Томашевский разделяет метафоры на стилистические и языковые. А.В. Бельский, кроме того, метафоры стиля разделяет на поэтические и риторические. А.В. Калинин делит метафоры на три группы по степени их употребительности. Учёные расходятся как в определении типов метафор, так и в определении критерия их различия.

Н. Д. Арутюнова выделяет следующие типы языковой метафоры: номинативная, образная, когнитивная и генерализующая.3

  В нашей работе мы будем пользоваться классификацией, предложенной Арутюновой Н. Д.

Вторая глава «Структурные свойства английского, персидского и русского языков, определяющие структурно-семантическую спе­цифику их средств художественной образности» состоит из пяти раз­делов.

В первом разделе «Структура языка и образные средства» изла­гаются некоторые принципиальные вопросы художественного перевода. 

В силу своей индивидуальности каждый отдельный образ является единичным случаем, требующим специального подхода. Возможность дословной передачи  многих окказиональных образных средств, обу­словленная рядом совпадений в образных системах различных языков, имеет пределы.

Различия  языков оригинала и перевода, необходимость соблюдения определенных норм языка перевода часто вынуждают отказаться от некоторых составляющих оригинала и искать им замену. Нередко требования языковой нормы накладывают «негласные ограничения». Как правило, это бывает в тех случаях, когда при дословной  передаче образа на другой язык когнитивный аспект вступает в конфликт с эмоционально-экспрессивной или директивной функцией. При наличии такого конфликта возникает необходимость трансформации образного оборота, в частности метафоры, или отказа от сохранения какой-либо из ее функций. 

Культурная специфика предполагает выделение общих и особенных признаков. То, что метафора – универсальное явление в языке, положение бесспорное. Категория образности однозначно относится к разряду языковых универсалий.

Изучение метафоры в сопоставительном плане дает огромный лингвистический материал. Оно позволяет проникнуть в общие закономерности человеческого мышления, выявить типичные ассоциации и вместе с тем определить  специфику каждого языка, и выявить закономерности наиболее точного перевода основных групп метафор.

Грамматические средства выразительности менее значительны и менее заметны по сравнению с лексико-фразеологическими. Грамматические формы, словосочетания и предложения соотносятся со словами и в той или иной степени зависят от них. Поэтому на первый план выдвигается выразительность лексики и фразеологии, выразительные же возможности грамматики отодвигаются на второй план.

В русском языке в процессе формирования экспрессивности текста значительная роль может быть отведена различным словообразовательным средствам: аффиксам, корневым морфемам (стиль аляп- от аляповатый), необычным для данных слов способом словообразования (алканавт от алкоголик+акванавт) и т.д.4

  Экспрессивный характер текста складывается при участии целого ряда грамматических средств. Например,  Р. О. Якобсон, анализируя стихотворения Пушкина, пришел к выводу, что напряженность и драматизм могут создаваться искусным чередованием грамматических форм. И. И. Ковтунова также подчеркивает, что грамматика принимает не меньшее участие в формировании художественности поэтических текстов, чем другие языковые уровни.

  Различные исследователи считают более продуктивными для создания экспрессивности разные грамматические категории: В. П. Ковалев говорит о большой продуктивности категорий числа, рода, лица, одушевленности–неодушевленности и И. А. Ионова о продуктивности  местоимения и глагола.

Во втором разделе «Строй русского языка и его отражение в художественном творчестве» рассматриваются вопросы структурного устройства русского языка, в той или иной мере влияющие на процессы образования образных средств.

Из трех сопоставляемых языков русский по своей типологической характеристике сильно отличается от персидского и английского как язык с явным преобладанием синтетических моделей. Специфика  русского словоизменения, словообразования и синтаксиса сказываются на структурной организации вербальных средств образности.

Одной из важных характерных черт русской морфологии является то, что в этом языке категория числа  присуща не только существительным, но и прилагательным, местоимениям, глаголам, порядковым числительным. Употребление одной формы числа вместо другой используется иногда при передаче разнообразных экспрессивных оттенков.

Развитая система синтетического склонения и спряжения используется в стилистических целях. Синтетический строй характеризуется большей ролью форм слов, в том числе и в сфере художественного творчества.

Оставаясь в основном флективным языком, русский язык обнаруживает черты агглютинативного типа, аналитизм в виде использования служебных слов. Большими выразительными возможностями обладают глагольные категории и формы с их богатой синонимикой, экспрессией и эмоциональностью, способностью к переносному употреблению.

Немало экспрессивных форм наклонений (Пусть всегда будет солнце!; Да здравствует мир во всем мире!).

В третьем разделе «Персидский язык» характеризуются основные типологические особенности этого языка в свете их отражения в структуре и значении средств художественной образности.

Персидский язык принадлежит к языкам преимущественно аналитического типа, но преобладание аналитических моделей не означает, что в его словообразовании и словоизменении синтетизм не играет существенной роли. Немногочисленные персидские словообразовательные аффиксы обладают очень высокой продуктивностью, поэтому синтетические модели тоже широко распространены в персидском языке.

В персидском языке аналитизм широко представлен хорошо известными в индоевропеистике типами, такими как использование служебных слов там, где в других языках используются аффиксы, а также распространенностью аналитических форм с вспомогательным словом в роли грамматического форманта. Аналитическими формами, то есть грамматическими формами, где в качестве грамматического форманта выступает не аффикс, а вспомогательное слово, в персидском языке богата парадигма глагола.

Однако специфика персидского аналитизма заключается в наличии своих оригинальных способов. Одно из ярчайших проявлений аналитизма в современном фарси выражено так называемыми сложными глаголами. Они представляют собой в основном двучленные сочетания функционально неравноправных компонентов, которые являются исходно знаменательными словами. Но в составе «сложного глагола» лишь первый член остается знаменательной частью речи. Второй член, получивший название компонирующего глагола, выполняет здесь служебную функцию словообразовательного средства. Сложный глагол – это аналитическое слово. Этот структурный тип глаголов составляет подавляющее большинство глагольной лексики современного персидского языка.

Особенностью персидской глагольной лексики является то, что здесь глаголы на уровне исходных форм семантически совершенно не дифференцированы. Такая дифференциация в случае необходимости осуществляется в речи при помощи дополнительных языковых средств, в числе  которых – грамматические формы и различные синтаксические модели, в которых  со временем члены словосочетания  стали неравноправными, один из них все более теряет статус знаменательного слова, эволюционируя в сторону служебного компонента. В одном случае эта эволюция зашла настолько далеко, что служебный  член по языковому статусу приблизился к вспомогательному слову, а сама конструкция, таким образом, – к статусу аналитической формы. Это – так называемая инхоативная конструкция, в которой вторым компонентом выступает глагол gereftan (в самостоятельном употреблении – «брать»). Первым компонентом, главным носителем значения выступают глаголы в инфинитиве. Примеры: Asb davidan gereft «Лошадь побежала». Однако в большинстве устойчивых словосочетаний неравноправие компонентов еще не достигло такой высокой ступени.

Явление использования многочленных сочетаний для выражения понятий, эквивалентных одному слову в других языках, в современном персидском языке отмечается практически повсеместно. Многие слова, обычно выражающее то или иное понятие в достаточно неконкретном, обобщенном виде, в случае необходимости в речевом произведении сопровождаются уточняющими лексическими конкретизаторами, добавляющими необходимые в том или ином случае детали. Так, глагол madan обозначает идею прибытия в самом обобщенном, неконкретном виде, без уточнения способа передвижения. В случае необходимости указать способ передвижения употребляются уточняющие слова: «прилететь» b havpeym madan («самолетом»), «приехать» b qatr madan («поездом»), «приплыть» b kati madan («теплоходом»), «прийти»  piyde madan («пешком»), «прибежать» davide madan («бегом»).

Подобные конструкции свойственны и другим глаголам, например, глаголу vardan «доставлять»: «тащить» –  keide vardan (буквально «доставить таща, волоком»).

Еще одной очень заметной особенностью персидского языка является широкое использование так называемых копулятивов, лексикализующихся сочетаний двух близких по значению слов, а также основ настоящего и прошедшего времени одного и того же глагола, соединенных союзом: od-о-mamnun «рад и признателен», goft-o-gu «разговор», «беседа»,  ost-o-u «стирка», мытье». С. Э. Талыбова отмечает, что  употребление свободных копулятивных сочетаний как средств выражения экспрессивно-эмоциональных чувств в персидском языке представляет собой важный лингвистический факт.

Яркой спецификой персидского языка является параллельное использование знаменательных слов в функции служебных единиц деривативного и релятивного типа, иногда даже в рамках одного короткого предложения. Иллюстрация этого явления – конструкция, передающая понятие «запуск» (двигателя)»  – be kr andxte odan-e (motor). Здесь  есть служебная часть речи предлог be-, два аффикса и три исходно знаменательных слова, выступающих здесь на трех разных уровнях языковой иерархии – kr – знаменательная часть речи, носитель главного лексического значения, второе andxte – служебный  глагол в форме причастия, выполняющий роль словообразовательного компонента аналитического слова, третье слово – вспомогательный глагол odаn.

Несмотря на преобладание в производстве средств художественной образности аналитических моделей, есть немало стилистически окрашенных словоформ, образованных путем сложения морфем, например: labxand «улыбка», rixand «ухмылка», zahrxand «язвительная улыбка».

Таким образом, персидский язык при всем своем аналитизме не стеснен в возможностях использовать для образования средств художественной образности синтетические модели.

В четвертом разделе «Английский язык» рассматриваются влияющие на способы образования средств художественной образности структурные особенности английского языка.

Современный английский язык относится к  аналитическому типу языков, но его аналитизм мало похож на тот, который мы видим в персидском языке.

Аналитизм в английском языке  проявляется  на  разных  уровнях его структуры. Имена существительные и прилагательные характеризуются бедностью форм словоизменения; напротив, глагол обладает развитой системой временных форм аналитического характера. 

На уровне словообразования черты аналитизма проявляются в конверсии. Конверсионные отношения могут возникать не только между двумя членами, но и между большим количеством слов, могут быть цепочки из двух, трех, четырех, пяти и шести членов.

Имеется много двузаложных глаголов, используемых для выражения как переходных, так и непереходных значений.

Глаголы по конверсии легко образуются также от сложных существительных и целых фразеологических оборотов или свободных словосочетаний.

Аналитизм английского языка проявляется также в наличии следующих конструкций: глагольные речения (to give a smile, to have a smoke, to take a look), глаголы с постпозитивами (to look at, to look through, to look at «смотреть на», to look through «просматривать»), цитатные речения (how-to-speak-English-well-courses «курсы усовершенствования английского языка»

В стилистических целях используются возможности грамматической системы, включающей категорию времен, категорию наклонения, категорию залога, категорию вида, категорию временной отнесенности, категорию лица, категорию числа. Имеется значительное количество аналитических конструкций для выражения категории начинательности.

В стилистических целях используются также артикли; в частности, Т. В. Тараканова отмечает роль неопределенного артикля, используемого с существительным в единственном числе, как грамматическое выражение предсказуемости в художественном тексте.

В целом творческий потенциал английского языка по созданию средств художественной образности сосредоточен в области лексических сочетаний с равноправными членами, которые при всей их немоделированности создаются по определенным традиционным правилам, обладая при этом ощутимым семантическим признаком идиоматичности.

В пятом разделе «Стилистически релевантные структурные отличия английского, русского и персидского языков» дается сопоставительная характеристика художественных ресурсов английского, персидского и русского языков.  Обладая богатейшим литературным наследием, все три языка располагают развитой системой средств создания образности, включающей широкий спектр разнообразных лексических, синтаксических и морфологических средств, использование которых в большей степени характерно для художественного функционального стиля.

Своеобразие художественных ресурсов трех языков является следствием существенных различий культурно-исторических условий существования народов – носителей языков, удаленностью ареалов их функционировния. Языки функционируют в сообществах, не только территориально, но и культурно, по содержанию духовной жизни значительно отличающихся друг от друга. 

Эти различия существенно дополняют описанные выше  типологические различиями между языками, делая их сопоставление особненно продуктивным, способствующим более глубокому проникновению в закономерности формирования вербальных средств создания образности и  их функционирования.

В третьей главе «Способы передачи английских средств  художественной образности в переводах на русский и персидский языки»  проводится анализ используемых авторами английских классических произведений средств образности, способы и методы передачи образности на русский и персидский языки.

В первом разделе «Виды лексических соответствий» разобраны примеры межъязыковых лексических соответствий на основе классификации В. С. Виноградова. Разобраны и приведены примеры лексических соответствий, различные свойства и качества которых разделяются по форме, по объёму, по характеру функционирования. Эквиваленты также классифицируются по способу перевода: прямые, синонимические, дескриптивные (перифрастические), функциональные.

Во втором разделе «Способы передачи тропов» проводится анализ используемых способов перевода метафор на русский и персидский языки. Переводчики используют либо прямой способ перевода калькированием,  либо прием целостного переосмысления.

При передаче средств образности на русский язык переводчики в основном использовали арсенал лексических средств языка, при переводе номинативной метафоры часто применялся  прямой способ перевода, при переводе когнитивной метафоры переводчики иногда пользовались приемом конкретизации, что затем позволяло дословно переводить на русский язык развивающуюся из когнитивной метафоры генерализующую.

При переводе на персидский язык метафоры иногда переводились при помощи отыменного предолога mesl «подобно». Вместе с тем, нельзя говорить о снижении силы образности за счет утраты полного отождествления. Перевод при помощи составных номинативных единиц добавляет глубину уже созданному образу. В одном из примеров «печали и огорчения» персонифицировались, у них появилась способность войти вовнутрь замка, найти дорогу за счет использования выражения rh peyd kardan «находить дорогу», несмотря на то, что оригинальный текст не содержал данную часть образа.

В персидском языке также достаточно часто используются синонимические словосочетания с копулятивной грамматической связью. Во первых, это позволяет значительно разнообразить переводимый текст, например в персидском языке jar-o bahs,  morfee и dav являются синонимами и означают скандал, ссора, спор.  Мы заметили, что в оригинале для передачи значения этого явления использованы слова «quarreled», «had quarreled»,  «of the quarrelling», вместе с тем особенность персидского языка и широкое использование синонимических копулятивных словосочетаний позволяет разнообразить перевод предложений.  Во вторых, за счет данных словосочетаний в персидском языке не только удается сохранить метафору, но и придать ей глубину, остроту и многомерность. В одном из примеров в персидском варианте сохранен метафорический образ змеи, вместе с тем автор использует копулятивные словосочетания «ум и вдохновение» как inspiration (англ. вдохновение), и «мастерство и хитрость» как cunning (англ. хитрость(.

  В произведениях английских классиков часто используется каламбур, где два рядом стоящих слова при произношении дают третье, либо одно из слов имеет омоним или многозначно. Так как эффект каламбура обычно комический и заключается в контрасте между смыслом одинаково звучащих слов, то передать глубину и эффект воздейтвия оригинала при переводе не всегда бывает легко. Вместе с тем, переводчики, используя средства своего языка сохраняли заложенный образ, насколько возможно. Например,

P: I did enact Julius Caesar: I was killed in the Capitol; Brutus killed me. (букв. я играл Юлия Цезаря. я был убит в Капитолии Брут убил меня)

H: It was a brute part of him to kill so capital a calf there. (букв. Это было  жестоко/брутально с его стороны убить  там такого большого тельца)

Игра автора на созвучии и этимологической связи имени Брута и слова «брутальный», а также Капитолий и «капитальный», «главный» сохраняется при переводе на русский язык:

П: Я изображал Юлия Цезаря; я был убит на Капитолии; меня убил Брут.

Г: С его стороны было очень брутально убить столь капитальное теля. (пер. М. Лозинского)

П: Юлия Цезаря. Меня убили в Капитолиии убийцей был - Брут.
Г: Он поступил, как шут, убивший капитолийского гуся. (пер. А. Кроненберга)

В данном случае Лозинский весьма удачно обыгрывает слова Брут — брутально, Капитолий — капитальный. Кронеберг дает отсылку на фразеологизм «капитолийский гусь». Считается, что этимология слова «brute»  восходит к позднелатинскому «brutalis» (жестокий, )вероломный), произошедшее от латинского прилагательного «brutus» (тупой, бессмысленный, неразумный) и существительного «brutum» (неразумное животное), и в  русский язык слова с этим корнем попали, возможно, из французского посредством заимствования из английского языка. Территориальная близость носителей разных языков позволяет интегрировать слова, что в свою очередь дает переводчикам возможность  воспользоваться этим явлением и создавать эффект, заложенный в оригинале, в своем языке. Но в персидском языке такая интеграция и заимствование слов не нашло своего отражения на уровне исследуемых лексических  единиц. В персидском языке переводчик передал мысль автора, воспользовавшись функциональным способом перевода.

dar naqsh-e julius sezr dar kpitul kote sodam. brutus mar kot.

(букв. в спектакле «Юлий Цезарь»: в капитолии меня убили. Брут меня убил)

che sangdeli bud u ke gusle-ye bedin parvri-r nj koht

(букв. это было так жестоко его, кто настолько откормленный теленок, там убить) Не имея в своем арсенале однокоренных заимствований, создающх игру слов на английском и русском языках, персидский переводчик не сумел отобразить игру слов.

Тропы различного типа, главным среди которых по праву считается метафора, составляют основное средство художественной выразительности всех трех языков, они дают художнику слова возможность достичь желаемой экспрессивности речи и эстетического воздействия на адресата речевого произведения. Несмотря на то, что  грамматическая и словообразовательная система сильно различаются, в английском и персидском языке преобладают аналитические модели, в русском преобладает синтетизм, основным источником образования образных выразительных единиц в них является лексическая система.

Существуют принципиальные различия в структурировании вербальных средств художественной образности между синтетическим русским языком, использующем синтетические морфологические и словообразовательные средства, и аналитическими английским и персидским языками. В английском наряду с максимальным использованием семантики корневых морфем широко применяется опора на контекст, в многочленных лексических образных средствах слова, как правило, сохраняют свой знаменательный статус. В персидском языке практикуется опора на функциональное разнообразие исконно знаменательных слов, значительная часть которых способна в одном и том же речевом произведении выступать как в качестве знаменательных слов, так и в служебной функции.

Как правило, английскому образному средству в виде монолитной словоформы в русском переводе соответствует такой же лексический эквивалент. Преимущественно аналитический по строю персидский язык в создании средств художественной образности пользуется для этого другими способами, среди них значительное место принадлежит семантически спаянным устойчивым синтаксическим конструкциям, включающим как исходно знаменательные, так и служебные части речи. Среди них имеются сочетания с равноправными  компонентами, часть из которых может быть охарактеризована как фразеологизмы. Поэтому одинаковому по эстетическому содержанию художественному образу в английском и русском языках в виде монолитной словоформы соответствует персидская многочленная  конструкция как с равноправными, так и с неравноправными компонентами.

Оба языка перевода – русский и персидский – располагают богатым запасом средств художественной образности, который позволяет им адекватно предать ту эстетическую информацию, которая заложена в оригинальных английских художественных текстах.

Однако одной из задач при художественном переводе является как можно более точная передача содержания не только содержательных и структурных особенностей всего образа, но и его составных частей, ассоциативных связей между ними и породившими их исходными лексическими единицами.

Значительная часть художественных вербальных средств, распространяясь в своем функционировании за пределы художественного функционального стиля, теряют свое экспрессивное содержание и превращаются в стилистически нейтральное выразительное средство, обслуживая коммуникативную функцию языка.

Из трех сопоставляемых в нашей работе языков в этом отношении наиболее показательным является персидский язык, основной словарный фонд которого изобилует составными номинативными единицами, восходящими к изначально художественным образам, ставших со временем стилистически нейтральными номинативными единицами. Общий конечный итог этого процесса – структурная и семантическая дискретность, прозрачность и выразительность номинативных средств современного персидского языка.

В Заключении обобщаются итоги диссертационного исследования, в сжатой форме излагаются основные теоретические выводы, определяются научные перспективы исследуемой проблематики.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

Статьи

1. Ганиева З.А. Тропы в поэтических текстах Уильяма Шекспира и средства их передачи в художественных переводах на русский и персидский языки. //Вестник Военного университета № 1, 2012 г. – С. 70-80.

2. Ганиева З.А. Классификация лексических межъязыковых соответствий в художественном дискурсе (на материале переводов драмы В. Шекспира  «Юлий Цезарь» на русский и персидский языки) //Языковые измерения: пространство, время, концепт. Материалы IV Международной научной конференции по актуальным проблемам теории языка и коммуникации. 2 июля 2010 года. Военный университет. Факультет иностранных языков. Статьи и доклады участников конференции в 2-х томах. Том II. – М.: Книга и бизнес. 2010 г. – С. 324 – 333.

3. Ганиева З.А. Разновидности системного языкового аналитизма (на материале персидского языка) //Язык, коммуникация, перевод контрасты и параллели. Материалы V Международной научной конференции по актуальным проблемам теории языка и коммуникации. 1 июля 2011 года. Военный университет. Факультет иностранных языков. Статьи и доклады участников конференции. – М.: Книга и бизнес. 2011 г. – С. 505 – 513.

Доклады

4. Ганиева З.А. Способы поиска межъязыковых соответствий при художественном переводе. //Межвузовская научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Актуальные проблемы теории языка, перевода, лингвострановедения и международных отношений». Военный университет МО РФ, 16 апреля 2010 г. (в печати)

5. Ганиева З.А. Словосочетания с неравноправными компонентами в современном персидском языке. //Межвузовская научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Мир языка: новые аспекты рассмотрения». Военный университет МО РФ, 08 апреля 2011 г. (в печати)

6. Ганиева З.А.  Способы передачи английских метафор в переводах на русский и персидский языки. //Межвузовская научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Проблемы теории и практики языка и перевода». Военный университет МО РФ, 4 апреля 2012 г. (в печати)

Работа № 1  опубликована в периодическом издании, входящем в список ведущих рецензируемых изданий, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией РФ.


1Жоль К. К. Мысль, слово, метафора: проблемы семантики в философском освещений , Киев, 1984. –С. 34. Телия В.Н., Гак В. Г., Метафора в языке и тексте. – М.: Наука, 1988. – С. 75.

2 Телия В.Н., Гак В. Г., Метафора в языке и тексте. – М.: Наука, 1988. – С. 112.

3 Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. – М.: Языки русской культуры, 1998. – С.325.

4 Маслова В.А., Введение в лингвокультурологию. –  М.: Наследие,1997. – С. 90.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.