WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Шишкова Вилена Александровна

СЕНТЕНЦИОНАЛЬНОЕ ПОЛЕ СТРАХА: ПРОТОТИПИЧЕСКИЕ И НЕПРОТОТИПИЧЕСКИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

(на материале немецкого, английского и русского языков)

Специальность 10.02.19 – Теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Иркутск – 2011

Работа выполнена в федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Иркутский государственный лингвистический университет»

Научный руководитель:                доктор филологических наук, профессор

                                               Ковалева Лия Матвеевна

Официальные оппоненты:                доктор филологических наук, доцент

Степаненко Валентина Анатольевна

                                       

кандидат филологических наук

Пруцких Татьяна Анатольевна

                                               

Ведущая организация: ФГАОУ ВПО «Дальневосточный  федеральный университет»

Защита состоится «16» февраля 2012 года в 13.00 на заседании  диссертационного совета Д 212.071.01 по защите докторских и кандидатских диссертаций в Иркутском госу­дарственном лингвистическом университете  по адресу: 664025, г. Иркутск, ул. Ле­нина, 8, ауд. 31.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке «Иркутского  государственного лингвистического университета».

Автореферат разослан «___» декабря 2011 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета д. фил. н. Литвиненко Т. Е.

Цель настоящего диссертационного исследования – разработать методику анализа сентенционального поля и изучить структуру сентенционального поля страха в немецком, английском и русском языках.

Окружающий мир стимулирует сознание человека активно отражать объекты действительности, вызывая те или иные переживания или эмоциональные реакции. Но человек отражает окружающий мир не механически, а избирательно, только то, что ему необходимо в данный момент или по каким-то причинам интересно. Эмоции выступают регулятором между миром и его отражением в языке человека: «эмоции выражают значение объектов мира для человека» [Шаховский, 2011, с. 1]. Они играют ключевую роль в жизни человека. Несмотря на то, что лю­бые эмоции являются субъективными, в их основе лежат эволюционно-биологиче­ские процессы, направленные на сохранение жизни человека, что позволяет предпо­лагать наличие общих признаков эмоций в сознании людей, принадлежащих к раз­личным культурам. Далее можно предположить, что совокупность этих признаков формирует прототипическую ситуацию, которую все носители языка единообразно понимают вне контекста. Эта прототипическая ситуация может стать основанием для проведения контрастивного анализа для выделения общих и различных черт при категоризации эмоционально-оценочного состояния Субъекта в различных культу­рах.

Объект исследования – сентенциональные поля страха в немец­ком, английском и русском языках.

В качестве предмета выступают прототипические и непрототипические конст­рукции с предикатами страха, категоризующие ситуацию страха в немецком, анг­лийском и русском языках.

Материалом исследования послужили предложения, категоризующие ситуа­цию страха, взятые из толковых словарей, произведений художественной литера­туры немецких, английских и русских авторов (общий объем около 2000 предложений).

Выбор материала обусловлен обширным семантическим потенциалом предложений, организованных предикатами страха. Эмоционально-оценочное значение, связанное с выражением негативного состояния Субъекта страха к явлениям действительности, указывает не только на специфический характер испытываемых эмоций, но и на отношение к явлению, вызывающему такое состояние. Составители словарей отмечают, что в зависимости от контекста один и тот же предикат страха может использоваться для номинации а) эмоционально-оценочного; б) эмоционального; в) оценочного состояния. Рассматривая предложение как единое целое, сумма значений которого не равна сумме отдельных его компонентов, мы попытаемся проследить, как изменяется грамматика и семантика данных предложений в зависимости от того, какие из параметров ситуации обнаружены и номинированы говорящим.

Актуальность исследования обусловлена необходимостью разработки методики исследования категоризации экстралингвистических ситуаций на уровне синтаксических единиц, а также последовательного анализа схождений и расхождений при категоризации однородных ситуаций страха в разных языках в рамках теории сентенционального поля.

Научная новизна исследования заключается в следующем: выделяется структура сентенционального поля страха и предлагается новая методика полевого анализа на уровне синтаксиса; разрабатывается идеализированная модель прототипической ситуации страха; с опорой на метод контрастивного анализа обнаруживается несовпадение формы и семантики конструкций с предикатами одного семантического класса; доказывается связь семантического поля предложений, категоризующих ситуацию страха, с другими сентенциональными полями.

В соответствии с общетеоретической целью исследования были решены сле­дующие  задачи:

1) исследованы сентенциональные поля страха в немецком, английском и русском языках, в связи с чем:

а) выделены семантические группы предикатов страха в данных языках;

б) определена структура сентенционального поля;

в) разработана модель идеализированной прототипической ситуации страха и определены прототипические конструкции, категоризующие данную ситуацию наилучшим образом и без примеси иных свойств;

г) в терминах сентенционального поля исследованы предложения с предикатами страха в немецком,  английском и русском языках;

2) проведен контрастивный анализ сентенциональных полей страха в немецком, английском и русском языках для определения структуры сентенционального поля страха, в связи с чем:

а) определены особенности  идеализированной прототипической конструкции для трех языков;

б) исследованы возможные содержательные изменения параметров прототипической ситуации и их отражение на синтаксической и семантической организации предложения в различных языках;

в) структурирована ближняя и дальняя периферия сентенционального поля страха;

3) проведен контрастивный анализ прототипических и непрототипических конструкций и установлена причина их сходств и различий;

4) определены семантические связи сентенционального поля страха с другими сентенциональными полями.

Теоретической базой исследования послужили лингвистические исследования эмоций (Л. Бабенко, А. Вежбицкая, Н. А. Красавский, Ю. М. Малинович, В. И. Шаховский и другие), концепции по психологии эмоций (К. Изард, П. Е. Клобуков, Э. Нойманн, С. Томкинс и другие), исследования когнитивной лингвистики в синтаксисе (Н. Н. Болдырев, Л. М. Ковалева, Дж. Лакофф, Л. А. Фурс и другие), положения вербоцентрической концепции  (Б. А. Абрамов, Т. Б. Алисова, В. В. Богданов, В. Г. Гак, Л. М. Ковалева, Л. Теньер,  Ч. Филмор, У. Чейф и другие), принципы выделения лексического и сентенционального полей в лингвистике (Л. Вайсгербер, Г. А. Золотова, Л. М. Ковалева, П. Лутцайер, В. Порциг, Й. Трир и другие), положения теории концептуальной интеграции в грамматике (Ж. Фоконье, М. Тернер и другие), общие положения контрастивной лингвистики (В. Г. Гак, В. П. Даниленко,  Ди Пьетро, Г. Хельбиг, Л. В. Щерба, В. Н. Ярцева и другие).

Для решения вышеизложенных задач в работе использовались следующие методы: метод когнитивного моделирования, метод полевого структурирования, дефиниционный анализ, контекстуальный анализ, метод контрастивного анализа.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Содержательным центром сентенционального поля страха является идеализированная прототипическая ситуация, в которой присутствуют: «одушевленный Субъект, выступающий только в этой роли», «отрицательное эмоционально-оценочное состояние», «гипотетическое негативное Событие/Действие».
  2. Различия в строении конструкций, выявляемые в процессе контрастивного анализа, объясняются а) вариативностью самой ситуации; б) вариативностью, обусловленной пониманием ситуации говорящим; в) системными особенностями языка.
  3. Непрототипические конструкции, находящиеся между центром и ближней периферией, а также составляющие ближнюю периферию поля,  объединяются в микрополя на основе различия смысловых параметров, отраженных в их форме. Микрополя одного сентенционального поля взаимопересекаются, образуя непрерывный смысловой континуум внутри поля.
  4. На границе сентенционального поля находятся конструкции с предикатами, совмещающими в своем значении признаки других ситуаций. Данные конструкции перетекают в другие поля, позволяя проследить взаимосвязь всех сентенциональных полей в пределах одной синтаксической системы. Так, сентенциональное поле страха оказывается тесно связанным с сентенциональными полями осмысления, предположения и заботы о другом человеке.
  5. Языки, принадлежащие к единой культуре, могут категоризовать близкие ситуации схожими конструкциями. В частности, прототипическая ситуация страха категоризуется в трех исследуемых языках конструкциями, близкими по своему строению.
  6. Несмотря на различия в вербализации, обусловленные характером языка, в сознании человека существует общее сентенциональное поле страха, развивающееся в определенном направлении, обусловленном биокогнитивной природой этой эмоции.

Теоретическая значимость работы заключается 1) в структурировании синтаксических единиц (предложения) на основе общности смысла в  рамках теории сентенционального поля; 2) в выявлении способов вербализации ситуаций внеязыковой действительности на уровне синтаксиса в зависимости от того, какие параметры ситуации внеязыковой действительности были замечены говорящим.

Практическая ценность работы состоит в возможности использования ее результатов в курсах лекций по теоретической и практической грамматике, лексикологии, в научно-исследовательской работе студентов, а также в практике и теории перевода и преподавания иностранных языков.

Апробация работы. Результаты исследования обсуждались на заседаниях кафедры теоретической лингвистики Иркутского государственного лингвистического университета (2010-2011 гг.). По теме диссертации сделаны доклады на межвузовских конференциях молодых ученых в Иркутском государственном лингвистическом университете (2010-2011 гг.). Основные положения работы отражены в пяти публикациях (в том числе две статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертации) общим объемом 2,2 печатных листа.

Объем и структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы, включающего 151 наименования, в том числе  39 на английском и немецком языках, списка источников примеров, списка использованных словарей. Основные выводы по проведенному анализу приводятся после каждой главы. Общий объем работы составляет 159 страниц печатного текста (из них 130 страниц основного текста).

Во введении дается обоснование выбора темы, раскрывается ее актуальность, указывается научная новизна исследования, определяется объект исследования, формулируются цели, задачи работы и положения, выносимые на защиту, указываются методы, используемые при анализе языкового материала, а также возможная область применения результатов работы.

В первой главе «Теоретические основы полевой организации синтаксических единиц» излагается теоретическая база исследования, а именно: обосновывается возможность распространения понятия семантического поля на предложение, приводится краткий обзор принципов выделения полей в лингвистике, анализируется организация сентенционального поля, определяются теоретические основы контрастивного анализа, выделяются основания для проведения контрастивного анализа.

Во второй главе «Семантический анализ сентенционального поля страха в немецком, английском и русском языках» выделяются параметры прототипической ситуации страха в немецком, английском и русском языке; дается краткая характеристика предикатов страха в исследуемых языках; определяются прототипические конструкции, категоризующие ситуацию страха наилучшим образом и располагающиеся на этом основании в центре поля; исследуются конструкции, номинирующие прототипическую ситуацию страха, не являясь при этом прототипическими, а также конструкции, объединенные на основании общности смысла в микрополя и располагающиеся близко к центру. Подобным образом структурируются непрототипические конструкции ближней периферии поля, категоризующие ситуации, содержащие параметры, отличающиеся от прототипической ситуации, и конструкции-бленды, являющиеся результатом концептуальной интеграции ментальных пространств; выявляется связь сентенционального поля страха с другими сентенциональными полями.

В третьей главе «Параметры прототипических и непрототипических ситуаций страха в трех языках» исследуется возможность проведения анализа репрезентации ситуации страха в различных языках, обосновывается выбор ситуации страха для исследования, рассматриваются особенности процесса моделирования, моделируется прототипическая ситуация страха, анализируются параметры прототипических и непрототипических ситуаций страха.

В заключении излагаются основные результаты проведенной работы и намечаются перспективы возможных исследований других сентенциональных полей в рамках когнитивной парадигмы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Эмоции присущи всем людям, но люди, принадлежащие к различным культу­рам или социальным слоям, отличаются друг от друга, прежде всего, тем, «как они выражают свои эмоции, как они владеют своими эмоциями на людях, каким нормам и табу они подчиняются в выражении своих эмоций, каким правилам поведения они обучают своих детей, на какие области они направляют свои эмоции» [Fries, 2000, c. 24]. В некоторых культурах могут отсутствовать специальные термины для обозна­чения эмоций, хотя представители таких культур в действительности «переживают» эти внутренние процессы. Другими словами, способы категоризации мира, а также то, какие моменты действительности служат семантическими ключами в конкретных лексических и грамматических формах, обусловлены общей культурной ориента­цией общества. По мнению А. Вежбицкой, «каждый народ нашел имена для оттен­ков чувств, которые не выделяются другими народами» [Вежбицкая, 1999, с. 505].

Ф. Риман относит страх к фундаментальным эмоциям человека как «генетиче­ски запрограммированный в сознании как примитивного, так и цивилизованного че­ловека» [Риман, 1998, с. 14]. Эмоция страха является одной из самых узнаваемых эмоций. Это связано с тем, что страх является ре­альной частью нашей жизни. Чело­век может переживать страхи в разных си­туациях, но все эти ситуации объединяет общая черта: они воспринимаются че­ловеком как ситуации, в которых под угрозу поставлено его спокойствие или безопасность. Универсальность данной эмоции обу­словлена тем, что страх «существует независимо от культуры и уровня развития на­рода или отдельных его представителей; единственное, что изменяется – это объекты страха» [Красавский, 2001, с. 37]. На этом основании нами была выдвинута гипотеза о существовании единого поля страха у представителей близких культур. Для изуче­ния языковой репрезентации эмоций в лингвистике широко используется метод кон­цептуального моделирования, так как простое сопоставление отдельных слов может вве­сти в заблуждение.

Метод моделирования позво­ляет воспроизвести характеристики определенных объектов на другом объ­екте – «модели, которая представляет собой аналог того или иного фрагмента действительности (вещного или мыслительного) – оригинала мо­дели» [Коха­новский, 2006, с. 482]. Модель в этом случае представляет собой некое упро­щенное представление о действительности (в нашем случае – о прототипиче­ской ситуации), позволяющее получить информацию об объекте путем изуче­ния свойств его модели. Особенность моделирования проявляется в сознатель­ном упро­щении, отвлечении от некоторых свойств, сторон и отношений, то есть допущение несо­хранения полного сходства между моделью и оригиналом по ряду параметров. Отличительные свойства модели: 1) идеализация объекта; 2) каждая модель является конструктом; 3) любая модель формальна; 4) модель обладает объяснительной силой [Апресян, 1966, с. 79–98].

Учитывая, что процесс отражения действительности в голове человека проявляется в субъек­тивно-сознательном восприятии внешних воздействий, а мышление является ре­зуль­татом взаимодействия субъекта познания с объектом в условиях социаль­ной среды [Веденов, 1988], можно предположить, что прототи­пиче­ская ситуация станет той самой моделью, а отклонения от нее – результа­том взаимо­действия сознания говорящего со средой в каждом кон­кретном случае. Модель пред­ставляет собой формализованную запись прото­типической ситуации.

Различие форм в одном языке при категоризации одной си­туации в конструк­циях объясняется разным видением ситуации говорящим согласно накоплен­ному опыту и особенностям восприятия. Выбранная конструкция позволяет номинировать не только ситуацию и ее участников, но и то, в какой последова­тельности происхо­дили события, что показалось говорящему наиболее важным, а также отношение го­ворящего к категоризуемой ситуации. Важным является не только выбор тех или иных лексических единиц, так как одно слово редко может номинировать ситуацию (не передается представление о времени, простран­стве, а также не удается передать, на чем акцентирует свое внимание говоря­щий), но и их последовательность. Таким об­разом, в качестве единицы исследования выступает не отдельно взятое слово, а предложение, обладающее неделимым смыслом, способное вступать в синонимиче­ские отношения с другими предложениями. Исходя из того, что «в языке каждая единица (слово, предложение и даже морфема) есть определенный центр, окружен­ный родственными по своей природе единицами, образующими некоторые сферы, поля, которые в целом образуют вокабуляр данного языка или корпус всех его пред­ложений и словосочетаний, представляется возможным распространить понятие семантического поля на предложение и структурировать предложения на основании общности смысла» [Ковалева, 2009а, с. 108–109].

Теория поля в синтаксисе была разработана Л. М. Ковалевой на основании трудов Й. Трира и Л. Вайс­гербера, предложивших объединять лексические единицы в семантические поля. Такие поля пред­ставляют собой четкую структуру: конституенты одного поля восходят к общему смыслу и между ними установлены определенные смысловые отношения [Trier, 1931; Weis­gerber, 1953; 1963]. Развивая теорию поля, Л. Вайсгербер вывел следующий закон поля: «Значение отдельного члена складывается из структурных закономерностей целого. Не целое формируется из отдельных самостоятельных частей, а отдельное значение вычленяется из целого, обусловливается им и становится понятным в его составе» [Weisgerber, 1962, c. 99]. Теория полевой организации единиц получила широкое распространение в XX-м веке. В поля стали объединять не только лексические единицы с общим содержанием, но и единицы, обладающие общей функцией или общими формальными показателями. Постепенно происходит отход от традиционного понимания поля в концепции Й. Трира и Л. Вайсгербера. Так были выделены функционально-семантические поля, лексико-грамматические поля, синтаксические поля и другие.

На основании семантического подобия между предложением и словом Л. М. Ковалева предлагает объединить предложения, обладающие общим смыслом, в сентенциональные поля. Однородность поля предложений может быть обеспечена семантическим единством предикатов, которые открывают места для од­нородных актантов. Таким образом, сентенциональное поле образуется предложе­ниями, объединенными в одну группу на основании их семантической близости, ко­торая определяется общностью номинативно-пропозитивного конституента, а не на основании использования одного и того же предиката [Ковалева, 2009а]. Исследование таких полей проводится в рамках когнитивной парадигмы, учиты­вающей связь конституентов поля с общим концептуальным содержанием, то есть, номинируемая ситуация связана с предложением не напрямую, а посредством гово­рящего [Кубрякова, 2005; Jackendoff, 1993; Goldberg, 2003].

С точки зрения структуры, сентенциональное поле организуется с «опорой на прототип» от центра к периферии. Учитывая, что предложения обладают номинативной функцией и категоризуют ситуации реальной действительности, «пропущенные» через сознание говорящего, общим концептуальным содержанием для них будет прототипическая ситуация. Те конструкции, которые номинируют прототипическую ситуацию самым лучшим образом и без примеси иных свойств, называются прототипическими; они существуют в сознании говорящего «как готовая форма для выра­жения прототипической ситуации» [Lakoff, 1980, с. 70–72]. Вокруг располагаются непрототипические конструкции, категоризующие прототипическую ситуацию хуже или совмещающие в себе параметры нескольких прототипических ситуаций. Несмотря на то, что не все конструкции способны полно репрезентировать прототипическую ситуацию, она является той общей идеей, объединяющей семантически нетождественные конструкции, так как все они в той или иной степени содержат параметры данной ситуации, позволяющие подвести их под общую категорию.

В центре сентенционального поля находится прототипическая конструкция, номинирующая прототипическую ситуацию наилучшим образом и являющаяся наи­более частотной и понятной для говорящих. Конструкции, располагающиеся на периферии поля, являются результатом категоризации расширенной прототипической ситуации. Семантически эти конструкции отличаются друг от друга и от прототипической конструкции по определенным параметрам (dimension), которые говорящий выделяет в процессе категоризации как более важные согласно цели высказывания. Необходимо отметить, что данный параметр может как соответствовать, так и не соответствовать реальности. Это связано с тем, как говорящий  понял и категоризовал ситуацию. На основании общности параметра, выделяемого говорящим, непрототипические конструкции объединяются в микрополя, находящиеся на разном семантическом расстоянии от центра поля, в зависимости от того, как сильно они отличаются от прототипической ситуации. В названии микрополя отражается общий смысл его членов, то есть параметр, по которому объединяются конструкции. Данные микрополя составляют ближнюю периферию сентенционального поля. За каждым сентенциональным полем закрепляется определенный набор параметров. Дальняя периферия поля представлена конструкциями, совмещающими параметры двух или более ситуаций.

В процессе категоризации говорящий сравнивает с прототипической ситуа­цией все похожие на нее ситуации. Каждая ситуация обладает собственным набором признаков, одни из которых совпадают с параметрами прототипической ситуации, а другие – нет. Важно отметить, что одна и та же ситуация, пропущенная через созна­ние говорящего, категоризуется им не всегда одинаково. На этом основании предло­жения, номинирующие одну и ту же ситуацию, с одной стороны, семантически сближаются, а, с другой стороны, отдаляются друг от друга. Когнитивный подход к организации сентенционального поля позволяет структурировать предложения по принципу организации естественных категорий, при котором учитываются предло­жения, категоризующие самые нетривиальные отклонения от прототипической си­туации.

В настоящее время нет диссертаций, посвященных изучению предложений с предикатами страха в рамках теории поля. На материале немецкого языка проблема организации коммуникативно-праг­матических классов предложений, служащих для категоризации угрозы, страха и опасности, рассматривается с точки зрения возможности выражения интенсивности страха посредством употребления определенных лексических средств [Благий, 1994]. В английском языке вопросу существующей взаимосвязи  между семантикой предиката эмоционального состояния страха и синтаксической формой организуемой им конструкции посвящена работа Т. И. Семеновой «Семантика и син­таксис конструкций с предикатами страха в современном английском языке» [Семе­нова, 1993], а в диссертации «Семантико-синтаксическая организация предложений с модусными предикатами» О. Н. Камшиловой анализируется  совмещение признаков эмоционального и ментального состояний в семантике предикатов страха, что позво­ляет рассматривать их в составе различных семантико-синтаксических групп, на­пример, в группе предикатов предвосхищения событий [Камшилова, 1984]. В своей работе А. А. Зализняк «Исследования по семантике предикатов внутреннего состояния» анализирует два значения предиката бояться на материале русского языка. Рассмотрению метафор, категори­зующих эмоциональное состояние страха, посвящены работы Н. Д. Арутюновой (1999) и М. В. Пименовой (2004) и др. Авторы изучают метафоры, репрезентирую­щие эмоциональные состояния, анализируют предикаты, сочетающиеся с именами чувств. Опираясь на вышеперечисленные работы и данные толковых словарей и сло­варей синонимов, мы выделили следующие предикаты страха в исследуемых языках: (нем.) Angst haben, sich ngstigen, befrchten, frchten, sich grauen, sich grausen и др.; (англ.) to be afraid, to be scared, to be frightened, to be horrified, to dread и др.; (русс.) бояться, пугаться, опасаться, страшиться и др.

В результате анализ предложений с предикатами страха была получена следующая структура сентенционального поля страха:

Таблица 1

Сентенциональное поле страха в немецком языке

Центр Сентенционального поля (прототипическая конструкция): Субъект + пассивное отрицательное эмоциональное состояние + гипотетическое негативное Событие/Действие

Конструкция

Nлицо VAngst haben Инфинитивная группа

Параметр

Ближняя периферия поля (непрототипические конструкции)

1. Nлицо Vстраха (кроме Angst haben) Инфинитивная группа

2. Nлицо Vстраха vor NDat/ Akk

3. Nлицо Vстраха In­finitiv 2

1. Выделение эмоционального/ рационального компонента ситуации

2. Осмысление действий (свойств, качеств) другого лица, предмета

3. Поспешное осмысление совершенных действий

4. Nлицо Vстраха Infinitiv Passiv

5. Nлицо Vстраха

4. Боязнь оказаться объектом чьих-либо действий

5. Сильное негативное состояние Субъекта

Дальняя периферия поля (непрототипические конструкции)

1. Nлицо Vстраха dass

2. Nлицо Vстраха um NAkk

1. Негативное эмоционально-оценочное состояние + Осмысление ситуации

2. Негативное эмоционально-оценочное состояние + Переживание за другое лицо, объект

Таблица 2

Сентенциональное поле страха в английском языке

Конструкция

Параметр

Центр Сентенционального поля (прототипическая конструкция): Субъект + пассивное отрицательное эмоциональное состояние + гипотетическое негативное Событие/Действие

Nлицо Vto be afraid Инфинитивная группа

Ближняя периферия поля (непрототипические конструкции)

1. Nлицо Vстраха (кроме to be afraid) Инфинитивная группа

2. Nлицо Vстраха Gerund

3. Nлицо Vстраха  N/ of N

4. Nлицо Vстраха Infinitive Passive

5. Nлицо Vстраха

1. Выделение эмоционального/ рационального компонента ситуации

2. Страх перед каузацией негативного состояния – своего или чужого

3. Осмысление действий (свойств, качеств) другого лица, предмета

4. Боязнь оказаться объектом чьих-либо действий

5. Сильное негативное состояние Субъекта

Дальняя периферия поля (непрототипические конструкции)

1. Nлицо Vстраха that

2. Nлицо Vстраха for/ about N

1. Негативное эмоционально-оценочное состояние + Осмысление ситуации

2. Негативное эмоционально-оценочное состояние + Переживание за другое лицо, объект

Таблица 3

Сентенциональное поле страха в русском языке

Конструкция

Параметр

Центр Сентенционального поля (прототипическая конструкция): Субъект + пассивное отрицательное эмоциональное состояние + гипотетическое негативное Событие/Действие

Nлицо Vбояться Инфинитивная группа

Ближняя периферия поля (непрототипические конструкции)

1. Nлицо Vстраха (кроме бояться) Инфинитивная группа

2. Nлицо Vстраха как бы не + Инфинитивная группа

3. Nлицо Vстраха  N

4. Nлицо Vстраха Vбыть Краткое страдательное причастие

5. Nлицо Vстраха

1. Выделение эмоционального/ рационального компонента ситуации

2. Страх перед каузацией негативного состояния – своего или чужого

3. Осмысление действий (свойств, качеств) другого лица, предмета

4. Боязнь оказаться объектом чьих-либо действий

5. Сильное негативное состояние Субъекта

Дальняя периферия поля (непрототипические конструкции)

1. Nлицо Vстраха что

2. Nлицо Vстраха за N

1. Негативное эмоционально-оценочное состояние + Осмысление ситуации

2. Негативное эмоционально-оценочное состояние + Переживание за другое лицо, объект

На основе проведенного анализа, мы сконструировали идеализированную про­тотипическую модель ситуации страха, которая позволяет сравнить и выделить языковые особенности категоризации страха в исследуемых языках. Данная модель включает в себя: 1) одушев­ленный Субъект, испытывающий негативную эмоцию; 2) отрицательное эмоционально-оценочное состояние; 3) гипотетическое негативное Событие/Действие, связанное с определенным лицом или предметом. Эта модель яв­ляется идеализированным представлением о ситуации страха, задача которой со­стоит в моделировании поведения объекта – ситуации страха, воспринимаемой гово­рящим. Она является формальным конструктом, в котором однозначно заданы ис­ходные объекты.

Согласно выделенным компонентам прототипической ситуации, одушевлен­ный Субъект формально представлен одушевленным существительным. Субъект способен не только категоризовать свои или чужие эмоции, но  и давать рациональную оценку происходящих событий. Эта оценка может исходить от одного лица или от социума. Таким образом, Субъектом прототипической ситуации страха мо­жет выступать только человек или группа лиц. Важно отметить, что Субъект прототипической ситуации может совпадать или не совпадать с говорящим, так как говорящий может номинировать как свое собственное эмоциональное состоя­ние, так и состояние другого лица, согласно замеченным внешним признакам. Отрицательное эмоцио­нально-оценочное состояние Субъекта, каузируемое негативным гипотетическим Событием/ Действием, выражено в виде предикатов страха, в значении которых эмоциональный и рациональный ком­поненты представлены в равной степени. Гипотетическое негативное Собы­тие/Действие оязыковляется при помощи форм инфинитива. Это связано с тем, что гипотетическое негативное Событие/Действие не нуждается в форме придаточного предложения, в котором указывается видовременные параметры События/Действия. Таким образом, прототипическую ситуацию страха наилучшим образом и без при­меси иных свойств категоризует конструкция Nлицо Vстраха Инфинитивная группа. Распространенность выделенной нами модели прототипической ситуации страха под­тверждается существованием подобных конструкций в других языках. Так, в порту­гальском, испанском, итальянском и французском языках для категоризации прото­типической ситуации страха также используется конструкция с инфинитивной груп­пой, ср. для предложения Он боялся спускаться в подвал: (порт.) Ele estava com medo de ir ate o porao; (исп.) l tena miedo de ir en el stano; (ит.) Аveva paura di entrare nella cantina; (фр.) Il avait peur de descendre au sous-sol.

Опираясь на выделенные прототипы в исследуемых языках, мы рассмотрели категоризацию прототипической ситуации на конкретных предложениях.  Прототипическая ситуация должна категоризоваться предикатами, в значении которых эмоциональный и рациональный компоненты представлены в равной степени, которые открывают места для одушевленного существительного и инфинитивной группы. В немецком языке это предикат Angst haben, в английском – to be afraid, в русском – бояться. В значении данных предикатов четко выделено эмо­циональное состояние субъекта, имеющее яркие связанные с определенными телесными реакциями проявления и возникающее перед лицом опасности.

Таким образом, прототипической конструкцией, категоризующей ситуацию страха наиболее полно, без примеси иных свойств и наиболее экономным способом, будут яв­ляться конструкции с инфинитивной группой:

(1) Er hatte Angst, in diese Schwrze hinauszutreten, und es zeigte sich, dass diese Angst berechtigt war [Hohlbein, 1996, S. 262];

(2) …he was yet afraid directly to touch [James, 2010, p. 329];

(3) Он боялся поверить и не верил [Достоевский, 2006, с. 224].

Прототипическая ситуация может категоризоваться предложениями с другими предикатами страха, при этом обязательным условием является наличие сирконстанта причины или интенсификатора эмоции:

(4) Er frchtete bs zu trumen nchste Nacht [Rilke, 2003, S. 79];

(5) … Lottie Marsden was the one he most wished, and yet most dreaded to
see [Roe, 1986, p. 111];

(6) … они слишком опасаются с вами сблизиться [Лекс, 2011, с. 139].

В ходе анализа сентенционального поля страха нами было выделено девять параметров ситуации страха, из которых семь являются общими для исследуемых языков, а для номинации двух выделенных параметров в одном (или нескольких языках) существуют специальные конструкции.

Общие параметры для категоризации ситуации страха в исследуемых языках:

1. Эмоциональный компонент ситуации. Данный параметр номинируется конструкциями с Инфинитивным оборотом с предикатами страха, в значении которых преобладает эмоциональный компонент:

(7) Sie graust sich am Sarg allein zu bleiben [Рахманов, 1983, с. 190];

(8) We were horrified to hear the news [Dreiser, 1967, р. 124];

(9) … а он испугался протянуть руку и взять [Клименкова, 2007, c. 202].

2. Рациональный компонент ситуации. Данный параметр номинируется конструкциями с Инфинитивным оборотом с предикатами страха, в значении которых преобладает рациональный компонент:

(10) Eine unheimliche Stille umgab ihn, so intensiv, dass er im allerersten Moment frchtete, taub zu sein [Hohlbein, 1995, S. 69];

(11) All day he dreaded to go home in the evening [O’Connor, 1980, p. 163] (пример Т. И. Семеновой);

(12) На самом деле он просто опасался остаться совершенно один [Тургенев, 2009, с. 64].

3. «Негативное эмоционально-оценочное состояние» + «осмысление ситуации». Исследование организации сентенционального поля страха в трех языках показало, что конструкции с придаточным предложением, вводимым союзами dass, that и что соответственно, представляют собой бленд. В формальной структуре происходит совмещение признаков конструкций, принадлежащим к двум ментальным пространствам: «негативное эмоционально-оценочное состояние» и «осмысление ситуации». Выбор предиката страха зависит от степени эмоционального состояния Субъекта:

(13) Ach, ich ngstige mich beinahe davor, dass Stephan Kistenmaker und Hermann Hagenstrm und Peter Dhlmann und Onkel Justus und die ganze Stadt mich pfiffig anblinzeln wird, wenn man von der Partie erfhrt… [Mann, 2011, S. 148];

(14) Ursula was afraid that he would stone the moon again [Lawrence, 2008, p. 92];

(15) Николай боялся, что отец будет распечатывать его письма, и вел свою переписку окольным путем [Эртель, 1954, с. 271].

В русском языке подобные ситуации могут номинироваться посредством конструкции с придаточным предложением как бы + не:

(16) Ермил хотел сказать "слушаю-с", но побоялся, как бы опять не выскочило чего-нибудь неподходящего, неуклюже поклонился, сердито крякнул и, не говоря ни слова, вышел [Эртель, 1954, с. 202];

(17) Протасов же больше всего опасался, как бы при обыске не отобрали документ прокурора, подарок Шапошникова [Шишков, 1950, с. 376].

4. «Осмысление действий (свойств, качеств) другого лица, предмета». В немецком, английском и русском языках данный параметр категоризуется конструкциями с прямым или косвенным дополнением:

(18) Sie hat sich vor der Polizei gefrchtet [Haas, 1996, S. 311];

(19) He feared not only danger – he feared the idea of danger, or in other words feared, heatedly, himself [James, 2010, p. 76];

(20) Пристав грозы не боялся, но пуще моровой язвы страшился супруги [Шишков, 1950, с. 170].

5. «Негативное эмоционально-оценочное состояние»  + «пережива­ние за другое лицо, объект». Ситуации, в которых совмещается «негативное эмоцио­нально-оценочное состояние» + «переживание за другое лицо, объект», категори­зуются конструкциями с предложным дополнением. В немецком и русском языках это дополнение с предлогом um и за соответственно, в качестве организующего пре­диката может выступать любой предикат страха. В английском языке подобные кон­струкции встречаются редко и номинируются посредством двух предикатов: to fear for и to be frightened about. Выбор предиката зависит от степени негативного эмо­ционального состояния Субъекта, замеченного говорящим:

(21) Um dich habe ich Angst, Robby [Remarque, 2007, S. 854];

(22) Я боялась за тебя [Шолохов, 2010, с. 361];

(23) … know that you may be frightened about your future [Roe, 1986, p. 93].

6. «Боязнь оказаться объектом чьих-либо действий». В исследуемых языках данный параметр номинируется конструкциями с пассивным инфинитивом. Различия проявляются в возможности использовать предикаты с различными оттенками значения. Так, для немецкого языка характерным является употребление предикатов, в значении которых преобладает рациональный компонент, и предикатов, в значении которых эмоциональный и рациональный компоненты представлены в равной степени. В английском языке данная ситуация оязыковляется предикатами, в значении которых преобладает эмоциональный компонент, или предикатами, в значении которых эмоциональный и рациональный компоненты представлены в равной степени. В русском языке ситуация страха с этим параметром категоризуется любым предикатом страха:

(24) Die Galerie bebte und zitterte so heftig, dass ich fr einen Moment frchtete, mit in die Tiefe gerissen zu werden [Hohlbein, 1987, S. 394];

(25) … and she was afraid to be asked [Lawrence, 2008, p. 363];

(26) Наконец он не на шутку испугался быть скомпрометированным в моем присутствии... [Эртель, 1958, с. 92].

7. «Сильное негативное состояние Субъекта». Для номинации сильного негативного эмоционального состояния в исследуемых языках используются конструкции с опущенным третьим компонентом и предикаты, в значении которых преобладает эмоциональный компонент, или эмоциональный и рациональный компоненты представлены в равной степени. Понимание подобных конструкций зависит от контекста:

(27) Oh, ich ngstige mich, ich ngstige mich [Mann, 2011, S. 92];

(28) I didn't need anybody to tell me that that was an awful bad sign and would fetch me some bad luck, so I was scared and most shook the clothes off of me [Twain, 1956, p. 3];

(29) Скажу: бабенку искал, услышал свистки – испугался сдуру… [Шукшин, 2010, с. 21].

Необходимо отметить, что, несмотря на схожесть выделенных параметров и существование специальных конструкций для их категоризации, исследуемые языки отличаются как по форме конструкции, так и по возможностям использования определенного предиката для ее организации. Это связано не только с особенностями языковой системы в целом, но и с социокультурными фильтрами, налагаемыми определенным языком. Язык предоставляет различные возможности выражения мысли и номинацию малейших оттенков ситуации. В тех случаях, когда один из параметров постоянно выделяется говорящим, в языке закрепляется специальная конструкция, позволяющая однозначно понимать и категоризовать подобные ситуации. Социокультурные же особенности проявляются в способности говорящего уловить малейшие изменения в ситуации. Исследуемые языки отличаются не только за счет выделения определенных параметров и конструкций, их категоризующих, но и за счет средств, использующихся для номинации ситуации страха. Так, в английском и немецком языках существует большое количество предикатов страха, категоризующих малейшие оттенки эмоционального состояния Субъекта, в русском языке для этих целей используются префиксальные предикаты.

Особые параметры, выделяемые в исследуемых языках:

1. «Страх перед каузацией негативного состояния – своего или чу­жого». В английском и русском языке ситуации с этим параметром категоризуются специальными конструкциями, позволяющими правильно и однозначно понимать подобные предложения, не опираясь на контекст: в англий­ском языке это конструкции с герундием, а в русском языке – конструкции с оборо­том как бы не + инфинитив:

(30) I was afraid of hurting Mr. Micawber's feelings [Dickens, 1994, p. 235];

(31) Раньше-то боялся, как бы рану не повредить, ну, а уж зараз, хочешь — не хочешь, а придется ходить [Шолохов, 2010, с. 573].

В немецком языке данный параметр не получил специальной языковой репре­зентации. Подобные ситуации номинируются конструкциями с инфинитивом. Важно отметить, что правильное понимание по­добных предложений в немецком языке больше зависит от контекста в тех случаях, когда в качестве инфинитива не используются предикаты каузации (33):

(32) Sie sah so schwach aus, dass er fast Angst hatte, ihr selbst mit der sanftesten Berh­rung Schmerzen zuzufgen [Hohlbein, 1996, S. 66];

(33) Doch er selbst wrde nie mit Pferden so umgehen knnen wie Eric, und er hatte Angst, seinen Zauberer zu verlieren [Wolff, 1999, S. 272].

Интересно отметить, что первичной конструкцией для номинации данного пара­метра в русском языке является конструкция с инфинитивным оборотом. В этом рус­ский язык сближается с немецким языком. Как и в немецком языке, правильному пониманию таких конструкций способствует семантика инфинитива (в основном это предикаты каузации) и знание контекста: 

(34) … но она боялась оскорбить ее [Толстой, 2009, с. 130].

Развитие в английском языке формы герундия постепенно привело к тому, что носители языка стали интуитивно употреблять герундиальную форму после некото­рых предикатов эмоционально-оценочного состояния, хотя там изначально исполь­зовался только инфинитив. При этом важно отметить, что конструкции с герундием и конструкции с инфинитивом категоризуют разные ситуации, несмотря на то, что в словарях часто эта разница остается неотмеченной. В том случае, когда сознание го­ворящего смогло уловить какую-то разницу между ситуациями,  он стал использо­вать для их категоризации различные формы. «Именно фактор «различения какого-то значения в сознании», то есть зарождение когнитивной структуры, ведет к тому, что в языке какая-то форма получает спецификацию. В этом и заключается развитие оппо­зиции в языковой системе» [Ковалева, 2008, с. 290].

2. «Поспешное осмысление совершенных действий». В немецком языке для категоризации ситуации страха с этим параметром существует специальная конструкция, в которой использу­ются предикаты с преобладающим рациональным компонентом. Выделение данного компонента способствует сохранению конструкций с Infinitiv 2:

(35) Er hatte mit solcher Gewalt zugetreten, dass er fr einen Moment ernsthaft be­frchtete, den Mann umgebracht zu haben [Hohlbein, 1996, S. 265].

В русском языке данная ситуация будет номинироваться посредством прида­точного предложения с союзом что и предикатов, в значении которых преобладает эмоциональный компонент:

(36) На секунду он испугался, что переоценил свои силы.

В английском языке для категоризации подобной ситуации также используется придаточное предложение с союзом that. При этом языковая система английского языка позволяет номинировать последовательность действий Субъекта более точно: действие, вызывающее страх Субъекта, категоризуется перфектным временем, предшествующем моменту осмысления. Необходимо отметить, что в качестве орга­низующих предикатов чаще используются предикаты, в значении которых эмоцио­нальный и рациональный компоненты представлены в равной степени, или же пре­дикаты, в значении которых преобладает эмоциональный компонент:

(37) For a second, he was afraid that he hadn't returned to the present, but he'd felt his skin tighten… [Snchez, 2010, p. 115].

Данная конструкция номинирует выделенный параметр только в том случае, если в ней присутствует обстоятельство времени, свидетельствующее о поспешности ос­мысления.

В заключении излагаются основные результаты проведенной работы и намеча­ются перспективы возможных исследований. В рамках исследования был выявлен механизм проведения анализа синтаксических единиц на семантической основе в рамках теории сентенционального поля, опирающийся на моделирование прототипической ситуации и последовательное сравнение сентенциональных полей для выявления сходств и различий, с целью обнаружения большего количества параметров исследуемого поля.

Основные положения исследования отражены в следующих публикациях:

  1. Шишкова, В. А. Опыт контрастивного анализа сентенционального поля «страх» в немецком и английском языках [Текст] / В. А. Шишкова // Вестник Иркутского государст­венного лингвистического университета. Сер. Филология.   Иркутск, 2011. - № 4 (16). С. 202211 (0,8 п. л.).
  2. Шишкова, В. А. Прототипические и непрототипические конструкции с предика­том ANGST HABEN [Текст] / В. А. Шишкова // Вестник Новосибирского государственного универси­тета. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. Новосибирск, 2010. Т. 8. - Вып. 1. С. 101108 (0,8 п. л.).
  3. Шишкова, В. А. Семантические особенности синтаксических конструкций с пре­дикатом Angst haben и придаточным предложением [Текст] / В. А. Шишкова // Современные про­блемы гуманитарных и естественных наук: материалы конференции молодых ученых (Иркутск, 1–5 марта 2010 г.). – Иркутск : ИГЛУ, 2010. – С. 186–188 (0,1 п. л.).
  4. Шишкова, В. А. Особенности категоризации ситуации страха в русском и немецком языках [Текст] / В. А. Шишкова // Проблемы концептуальной систематики языка и речевой деятельности: мате­риалы 5-й Всероссийской научной конференции / отв. ред. Г. М. Костюшкина. – Иркутск : ИГЛУ, 2011. – С. 308–314 (0,4 п. л.).
  5. Шишкова, В. А. Контрастивный анализ конструкций, категоризующих ситуации «Субъект испытывает страх перед каузацией негативного состояния – своего или чужого» в английском и русском языках [Текст] / В. А. Шишкова // Современные проблемы гума­нитарных и естественных наук: материалы конференции молодых ученых (Ир­кутск, 1–4 марта 2011 г.). – Иркутск : ИГЛУ, 2011. – С. 198–199 (0,1 п. л.).






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.