WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

АНДРЕЕВА Ольга Сергеевна

РОДОВОЙ СИНКРЕТИЗМ

В ТВОРЧЕСТВЕ В.В. МАЯКОВСКОГО

10.01.01 – русская литература

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук

Волгоград — 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном автономном образовательном учреждении высшего профессионального
образования «Педагогический институт
Южного федерального университета».

Научный руководитель –        кандидат филологических наук, доцент
       Тукодян Нварт Хазаросовна.

Официальные оппоненты:        Бронская Людмила Игоревна, доктор фи-
       лологических наук, профессор (ФГАОУ
       ВПО «Северо-Кавказский федеральный
       университет», профессор кафедры рус-
       ской и мировой литературы);

       Солодкова Светлана Владимировна, кан-
       дидат филологических наук, доцент
       (ФГБОУ ВПО «Волгоградский социаль-
       но-педагогический университет», доцент
       кафедры литературы).

Ведущая организация –        ФГБУН «Институт социально-экономи-
       ческих и гуманитарных исследований
       Южного научного центра РАН».

Защита состоится 13 декабря 2012 г. в 12.00 час. на заседании диссертационного совета Д212.027.03  в Волгоградском государственном социально-педагогическом университете по адресу: 400131, Волго­град, пр. им. В.И. Ленина, 27.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Волгоградского государственного социально-педагогического университета по адресу: 400131, Волгоград, пр. им. В.И. Ленина, 27.

Текст автореферата размещен на официальном сайте Волгоградского государственного социально-педагогического университета: http://www.vspu.ru 12 ноября 2012 г.

Автореферат разослан 12 ноября 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук,

профессор        Е. В. Брысина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

В последнее десятилетие возрос интерес к творчеству В.В. Маяковского. Не прекращаются споры вокруг его имени. Одним из продуктивных представляется подход к произведениям поэта с точки зрения родового синкретизма, т. к. он позволяет определить связь с традицией и горизонты новаторства, выявить систему художественного мышления автора, расширить границы читательского восприятия текста, обозначить роль В.В. Маяковского в историко-литературном процессе в плане синхронии и диахронии, проследить целостность его творческого наследия. Рассмотрение произведений в парадигме родового синкретизма раскрывает их «метакод», т. е. выявляет архетипическое, вневременное, что определяет авторскую концепцию мира. В научных исследованиях, посвященных творчеству В.В. Маяковского, жанровое своеобразие на основе скрупулезного филологического анализа художественных произведений изучено далеко не в полной мере, что связано и с недостаточной разработанностью проблемы межродового жанрового синкретизма. Сказанное выше определяет актуальность данной работы.

Объект исследования – лирические, лиро-эпические и драматиче­ские произведения В.В. Маяковского.

Предмет исследования – статус и функционирование синкретизма на родовом уровне и средства синкретизации в лирике, лиро-эпосе и драматургии В.В. Маяковского.

Материалом исследования послужили произведения В.В. Маяковского: стихотворения 1911–1930-х гг.; поэмы «Облако в штанах», «Флейта-позвоночник», «Война и мир», «Человек», «Люблю», «Про это», «150 000 000», «IV Интернационал», «Пятый Интернационал», «Летающий пролетарий», «Хорошо!», «Владимир Ильич Ленин»; драматические произведения «Владимир Маяковский», «Мистерия-буфф», «Клоп», «Баня».

Цель диссертационного исследования выявить особенности жанрово-родового синкретизма в лирике, поэмах и драматургии В.Маяковского на различных этапах его творчества.

Данная цель предполагает реализацию комплекса задач:

1. Изучить жанровую специфику произведений Маяковского на основе положений коммуникативного подхода к художественному тексту, выявить диалогическую природу авторского сознания как основу жанрово-родового синкретизма.

2. Установить факторы, обусловившие явление родового синкретизма в творчестве Маяковского в контексте литературы и искусства первой трети ХХ в.

3. Исследовать диалогическую природу художественных текстов В.В. Маяковского и родовой синкретизм его произведений на основе обращения автора к мифологическим и фольклорным традициям, произведениям античной и средневековой литературы.

4. Выявить особенности жанрово-родовых доминант в лиро-эпическом творчестве Маяковского в его динамике.

5. Определить жанрово-родовые признаки драматических произведений В.В. Маяковского в их соотнесенности с жанром мениппеи, а также с жанрами средневековой литературы и народного театра.

Теоретико-методологическую основу исследования составили теоретические и монографические работы М.М. Бахтина, В.В. Виноградова, Г.О. Винокура, Б.М. Гаспарова, Л.Я. Гинзбург, В.М. Жирмунского, Д.С. Лихачева, Ю.М. Лотмана, В.Я. Проппа, Ю.Н. Тынянова, Б.М. Эйхенбаума, Р.О. Якобсона, а также труды отечественных и зарубежных литературоведов, внесших весомый вклад в изучение творческого наследия В.В. Маяковского (В. Н. Альфонсова, М.Д. Бочарова, М.Я. Вайскопфа, Л.Ф. Кациса, А.И. Метченко, А.А. Михайлова, В.О. Перцова, К.Г. Петросова, Б.М. Сарнова, А.Л. Субботина, В.В. Тренина и др.).

В диссертации используется комплекс дополняющих друг друга методов исследования, основными среди которых являются историко-типологический, структурно-функциональный, основанный на интертекстуальном подходе, сравнительно-сопоставительный, метод историко-литературного анализа, системный метод. Учитывались также отдельные положения рецептивной эстетики.

Научная новизна исследования определяется тем, что впервые рассматривается явление жанрово-родового синкретизма в творчестве В.В. Маяковского, выявляются художественные средства синкретизации на видовом и родовом уровнях, устанавливается диалогиче­ская природа творчества Маяковского как фактор, обусловивший синкретизацию родов и жанров. Впервые устанавливается связь между явлением родового синкретизма и мифотворчеством художника, выявляется динамика жанрово-родовой доминанты, отражающей изменения в миропонимании художника на различных этапах его творчества.

Теоретическая значимость исследования заключается в углублении представлений о родовом жанровом синкретизме, показателях родового синкретизма, средствах жанровой и родовой синкретизации, о проблеме рассмотрения творчества писателя в коммуникативно-диалогической парадигме. Результаты данного исследования являются вкладом в развитие жанрологии.

Практическая значимость работы состоит в том, что ее важнейшие положения могут быть использованы при разработке лекционных курсов и проведении практических занятий по истории русской литературы ХХ в., спецкурсов по поэзии первой трети ХХ в. и творчеству В.В. Маяковского, а также в практике школьного преподавания литературы.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Изучение жанровой специфики произведений на основе положений коммуникативного подхода к изучению художественного текста позволяет установить, что родовой синкретизм представляет собой репрезентацию диалогичности в литературе на идейно-тематическом, композиционном и стилистическом уровнях и является проявлением синкретичного авторского сознания. Родовой синкретизм связан со стремлением показать в художественном произведении мир и человека в их слитности и целостности.

2. Родовой синкретизм в литературе и искусстве начала ХХ в. обу­словлен глобальными изменениями во всех сферах жизни общества. Диалогичность сознания, внутренний драматизм, многомерность авторского присутствия в тексте, расширенная повествовательная перспектива, эстетическое двоемирие, ориентация на условность при высокой степени обобщения реальных событий – все это расширяет рамки базовых жанровых инвариантов и способствует взаимодействию в тексте лирического, эпического и драматического.

3. Обращение к мифологическим и фольклорным традициям, произведениям античной и средневековой литературы во многом определяет диалогическую природу художественных текстов В.В. Маяковского и родовой синкретизм его произведений. В творчестве поэта сформирована устойчивая система художественных средств синкретизации родов и жанров.

4. Лирические и лиро-эпические произведения В.В. Маяковского представляют собой синкретичные формы. Лирические произведения дооктябрьского периода соотносятся с античными жанрами, построенными на основе скрытой полемики и провокации, что определяет их лирико-драматическую доминанту. Послеоктябрьская поэзия В.В. Маяковского воплощает родовой синкретизм тринитарной формы с преобладанием эпической и драматической составляющих. Лирико-драматические поэмы раннего периода генетически связаны с жанром менипповой сатиры и мистерии, что определяет их жанровую природу. В послеоктябрьских поэмах эпическая доминанта является жанрообразующей.

5. Драматические произведения В.В. Маяковского характеризуются сочетанием различных родовых признаков. Они могут быть соотнесены с жанром мениппеи, а также с жанрами средневековой литературы и народного театра. Кроме того, в пьесах мы наблюдаем синкретизм на основе синтеза разных видов искусства: литературы, театра, цирка. Лирико-драматическая доминанта «Мистерии-буфф» и «Владимира Маяковского» сменяется эпико-драматической в произведениях «Клоп» и «Баня».

Апробация работы. Основные положения исследования были представлены в докладах на ежегодных международных научных конференциях: «Концептуальные проблемы литературы: художественная когнитивность» (Ростов-на-Дону, 2007, 2008, 2009, 2011 гг.), IV Международной научно-практической конференции «Теоретические и практические аспекты развития современной науки» (Москва, 2012 г.), на VIII Международной научно-практической конференции «Современная филология: теория и практика» (Москва, 2012 г.). Основные положения работы отражены в 11 публикациях, три из которых – в изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки России.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы, включающего 321 наименование.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются актуальность и новизна темы исследования, определяются его предмет, цели, задачи, методологиче­ские принципы, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются положения, выносимые на защиту. Подробно освещаются достижения современной филологической науки в области маяковедения.

В первой главе «Родовой синкретизм как ведущая проблема литературоведческого дискурса» рассматриваются проблемы жанра как эстетической и литературоведческой категории, определяется феномен родового синкретизма в литературе, отражающий многомерность художественного творчества, выявляются особенности функционирования родового синкретизма в литературном творчестве. Рассматривается в синхроническом аспекте явление родовой и жанровой син­кретизации в русской литературе первой трети ХХ в., выявляются причины актуализации данного феномена.

В параграфе 1.1 «Синкретизм: отражение многомерности категории жанра художественной литературы» дается определение жанра как ведущей категории художественного творчества в том понимании, в каком данный термин используется в диссертации, обозначается проблема жанрового синкретизма на видовом и родовом уровнях и выявляются основные средства, способствующие жанровым модификациям в литературе.

Обстоятельный обзор трудов по жанрологии показывает, что на современном этапе обозначены лишь предпосылки для создания теории синкретизации жанров. Категория жанра динамична, различные жанровые трансформации и модификации в литературе закономерны. Литературные жанры изначально вторичны, т. е. синкретичны по своему происхождению, а значит, проблема синкретизации – одна из основополагающих для литературоведения. Жанр является материальной формой многомерности художественной литературы, а явление синкретизации на родовом или видовом уровне отражает органическую множественность разноуровневых сращений и трансформаций в плане содержания и формы художественного произведения. Основные векторы жанрового синтеза заданы триединством М.М. Бах­тина (проблематика – композиция – стиль).

Жанровый и родовой синкретизм определяется спецификой категории жанра: его можно понимать как сращение, трансформацию различных жанровых форм в одном произведении на родовом и видовом уровнях. Онтологическая природа данных трансформаций амбивалентна. В результате такого слияния образуется новая эстетическая реальность.

Основные механизмы и средства синкретизации в проблемно-тематической парадигме: тема (тематика), проблематика, пафос художественного текста, концепция человека в произведении. Основные композиционные скрепы: особенности развития сюжета, наличие или отсутствие внесюжетных элементов, композиционная структура образов и художественных деталей, способы характеристики персонажей, пространственно-временная организация текста, повествовательная перспектива произведения, формы авторского присутствия, особенности конфликта, средства создания образа. В этот ряд включаются также система мотивов (мотивная сетка), разноуровневые оппозиции и повторы, семантические поля, система концептов. На стилистическом уровне – это функционально-коммуникативные возможности всего арсенала изобразительно-выразительных средств, особенности ритмической и звуковой организации текста, тип и форма авторского высказывания. Средством синкретизации служит присутст­вие в тексте модифицированных первичных жанров, которые определяют перспективу читательского восприятия, особенности художест­венной коммуникации (ситуативность, целеполагание определяют образ читателя – слушателя – зрителя и авторскую интенциональность). Жанровый инвариант, или канонический жанр, тоже представляется важным средством синтезирования, т. к. помогает определить границы новаторства и традиции в конкретном литературном произведении, особенности жанрового мышления автора. Интерпретация литературного произведения во многом обусловлена его жанровой идентификацией, при этом художественный текст отражает явление жанровой полисемии, а значит, его жанр может быть определен в различных понятийных координатах.

Параграф 1.2 «Родовой синкретизм – проявление синкретичности авторского сознания» рассматривает особенности синкретизации на родовом уровне, уточняет понятие литературного рода, обозначает границы восприятия художественного произведения в данной парадигме. В нем дается определение родового синкретизма как эстетического феномена в том значении, в котором этот термин используется в диссертации.

Явление родового синкретизма обусловлено синтезом различных родовых признаков. «Каналами» межродовых сращений являются тип повествования, характер отношений между субъектом и объектом высказывания, речевая доминанта, способы пространственно-временной организации текста, формы авторского присутствия в тексте, образ человека и модель мира в произведении, антропологическая доминанта, особенности авторского мышления.

Родовой синкретизм – органическое единство художественных средств и образных элементов эпоса, лирики и драмы в рамках одного произведения. Родовой синкретизм связан со стремлением показать в художественном тексте мир и человека в их слитности и целост­ности, воплотить абсолютные эстетические ценности. Присутствие данного явления в творчестве поэтов и писателей свидетельствует о связи с народнопоэтической и мифологической традицией, с традицией средневековой литературы. Явление родового синкретизма в литературе актуализируется в связи с глобальными изменениями жизни общества на всех уровнях. Оно знаменует поиски «утраченного первобытного идеала», восстанавливая из духовного хаоса обновленную модель мироздания: детство человечества связано с синкретичным искусством.

Родовой синкретизм дуалистической или тринитарной формы предполагает прежде всего целостное, объемное изображение действительности, запечатлевает мир как единую систему взаимосвязанных элементов. Коммуникативная цель синкретичных родовых номинаций заключается в том, чтобы читатель или слушатель ощутил себя сотворцом действительности, активным участником жизненного процесса, осознал свое место в мире.

Художник движется от бытописания к постижению сущности явлений. В связи с этим в художественной ткани должны реализовываться мотивы, отражающие подобные сдвиги. Так образуются семантические оппозиции: земное – небесное, жизнь – смерть, любовь – ненависть, добро – зло, свет – тьма, низ – верх и др. Жизнеутверждающий пафос становится ведущим, реализуется антропологический принцип «я во всем и все во мне». Герои-миссионеры уподобляются мифологическим персонажам, психологизм и конкретность в по­строении образов уступают место художественной условности. В произведении выстраивается модель мира, матрица с четкой системой координат (низ – верх, реальное – ирреальное, сознательное – бессо­знательное), что характерно для мифологического сознания, синкретичного по своей сути. При этом упраздняются четкие пространственно-временные границы, т. к. процесс жизни ощущается как сопричаст­ность не только определенному историческому моменту, но и мировому бытию в целом. Повествовательная перспектива отличается подвижностью, динамической и разнохарактерной сменой изобразительных планов, что позволяет уловить жизнь во всем ее многообразии. Образ автора или лирического героя преодолевает ролевую одноплановость –  становится полифункциональным. Эмоционально-чувственное восприятие окружающего, желание уловить причинно-следственные связи бытия и представить мир в аудиальных, визуальных, кинестетических образах (для разыгрывания или переигрывания действительности) одновременно определяют «внутренний нерв» художественного текста, динамизм, напряженность. Произведение, таким образом, должно представлять некую «формулу мира», «экстракт бытия», что актуализируется в художественной картине мира, в том числе проявляясь в смешении лексики разных стилистических пластов: от грубо-просторечной, площадной до возвышенно-поэтической. Авторские неологизмы являются знаком перевоссоздания и обновления действительности в сознании художника и отражают напряженный драматизм, которым пронизан мир. Высокая степень обобщенности и условности предполагает определенный набор художественных средств и приемов, среди них ведущими являются метафорические фигуры, метонимия, символика, градационные ряды, гипербола, гротеск, звуковой символизм (синестезия) и др.

Античная драма, средневековые мистерии, народный театр реализуют принцип родового синкретизма тринитарной формы, являются эстетическим «жанровым идеалом», ориентиром для авторских новаций и экспериментов в области жанра для ряда художников ХХ в. В то же время установка на всеохватывающее воссоздание дейст­вительности предполагает синкретизм мышления, который в полной мере характерен для фольклорной и мифологической традиций, что актуализирует обращение к жанровым структурам, характерным для народной поэзии.

В параграфе 1.3 «Причины актуализации жанрового синкретизма в русской литературе начала ХХ века» определяются факторы, обу­словившие наиболее яркие проявления родового синкретизма в литературе первой трети ХХ в., и типологические особенности репрезентации данного явления в лирике, эпосе и драме.

Начатое в эпоху романтизма разрушение жанровой иерархии на рубеже XIX–XX вв. активизируется, что обусловлено переломным характером эпохи. Драматизм социально-политической и духовной жизни России отразился в эстетико-культурной ситуации рубежа веков. Антипозитивистское сомнение в идее прогресса определяет новое понимание закономерностей бытия, идеологическим основанием которого становятся идеи космизма, всеединства и синтетического метазнания. Поиски новой модели мира и эстетического идеала, стремление преодолеть экзистенциальный кризис, желание более полно охватить быстро меняющуюся действительность привели к возникновению новых жанрово-стилевых тенденций в литературном творчестве эпохи.

Процесс стирания жанровых границ, модификация универсальных жанров на основе внутриродового и межродового синкретизма в первой трети ХХ в. проходят и в прозе, и в поэзии, и в драматургии.

Тенденция к циклизации, диалогизация повествования, установка на внутреннюю драматургичность, полифункциональность авторского присутствия в тексте, многомерная повествовательная перспектива, эстетическое двоемирие, ориентация на условность при высокой степени обобщения реальных событий – все это расширяет рамки базовых жанровых инвариантов. Миф внедряется во все литературные жанры. В начале века наблюдается такое явление, как прозаизация поэзии и поэтизация прозы. Поиски в области драматургии вбирают в себя опыт античной трагедии, средневековой мистерии, народного театра, актуализированный символизмом.

Родовой синкретизм в творчестве В.В. Маяковского порожден общими тенденциями развития русской литературы и искусства первой трети ХХ в.

Во второй главе «Родовой синкретизм в творчестве В.В. Маяков­ского: лирика и лиро-эпос» устанавливаются жанровые номинации произведений на основе многомерного филологического анализа текста, исследуется специфика родового синкретизма в лирике и лиро-эпосе В.В. Маяковского.

В параграфе 2.1 «“Скрытая внутренняя полемика”: жанрообразующая перспектива дооктябрьской лирики В.В. Маяковского» выявляются межродовые жанровые контаминации на основе генетических жанровых признаков.

М.М. Бахтин, рассматривая проблему «чужого слова» в художест­венном тексте, выделяет такой тип «двуголосого слова», как «скрытая внутренняя полемика», при которой собственно чужое слово остается вне авторского высказывания, но при этом речь автора учитывает его и с ним соотносится. Так, на наш взгляд, проявляется драматургическая составляющая лирического текста, актуализирующая субъект-субъектные отношения. Средствами синкретизации, синтезирующими лирику, эпос и драму в рамках одного произведения, являются заглавие, определяющее игровую модальность высказывания; элементы провокации, эпатажа, установки на проповедь как элемент религиозного ритуала; прямые обращения к читателю; риторические обращения, повелительная интонация, использование системы видо­временных глагольных форм с целью создания «скрытой внутренней полемики». Примерами такой жанровой модификации являются стихотворения В.В. Маяковского «А вы могли бы?» (1913), «Вывескам» (1913), «Нате!» (1913), «Ничего не понимают» (1913), «Кофта фата» (1914), «Послушайте!» (1914), «А все-таки» (1914), «Я и Наполеон» (1915), «Вам!» (1915), «Эй!» (1916), «Ко всему» (1916), «Лиличка! Вместо письма» (1916), «Великолепные нелепости» (1915) и др. Сюда же относятся «Гимны», написанные в 1915 г.

Анализ стихотворения «А вы могли бы?» выявляет в нем черты античного жанра диатрибы, который станет основой лирических поэм В. Маяковского наряду с солилоквиумом и симпосионом и определит родовой синкретизм произведений поэта, выстроенных по принципу мистерии или мениппеи. Прием анакризы является ведущим в ранних стихотворениях поэта, что позволяет рассматривать их в драматургическом ключе. Лирический герой В.В. Маяковского выносит свою правду на суд публики, для него важна ответная реакция, порождающая диалогичность. В этом он противостоит толпе, претендующей на обладание готовой истиной и в этом монологичной по своей сути. Так создается и разыгрывается монодрама – лирическая мистерия с элементами фарса и провокации. Многомерный анализ данного произведения демонстрирует методику выявления жанрового своеобразия художественного произведения.

Параграф 2.2. «Соотношение родовых признаков в послеоктябрь­ской лирике В.В. Маяковского» определяет изменение родовой доминанты, что знаменует смену авторских установок. Так, в лирике позд­него периода наиболее объемно представлен родовой синкретизм, основанный на эпической и драматической доминантах. Этой же особенностью обладают некоторые ранние произведения поэта («Скрипка и немножко нервно» (1914), «Мама и убитый немцами вечер» (1914), «Вот так я сделался собакой» (1915), «Чудовищные похороны» (1916), «Дешевая распродажа» (1916), «Последняя петербургская сказка» (1916), «России» (1916)). Названия стихотворений заявляют о преобладании эпико-драматического начала: рассказ, сказка, история, случай, поэтохроника. Стихотворную форму В.Маяковский дополняет «вставными жанрами» – «рецепт», «резолюция», «предложение». Номинации «обывателиада», «бюрократиада» подчеркивают эпиче­ский размах изображаемого, в них ярко выражены описательные элементы. Композиция содержит элементы повествовательности, процессуальности. Кроме того, эти стихотворения обладают чертами драматических жанров: их могут открывать список действующих лиц, ремарочные замечания наподобие паратекста в драматическом произведении или элементы диалога с обменом репликами. Некоторые стихотворения представляют собой сценки в стихах, практически все включают драматургические (постановочные) «эпизоды» и построены по монтажному принципу, о чем свидетельствует частая смена повествовательной перспективы: «Революция. Поэтохроника» (1917), «Хорошее отношение к лошадям» (1918), «Ода революции» (1918), «Мы идем» (1919), «История про бублики и про бабу, не признающую республики» (1920), «Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче…» (1920), «Рассказ про то, как кума о Врангеле толковала без всякого ума» (1920), «Сказка о дезертире, устроившемся недурненько, и о том, какая участь постигла его самого и семью шкурника» (1920–1923) с рисунками В. Маяковского, «Последняя страничка гражданской войны» (1920–1921), «Два не совсем обычных случая» (1921), «Прозаседавшиеся» (1922), «Бюрократиада» (1922), «О поэтах» (1923), «Пролетарий, в зародыше задуши войну!» (1924), «Протекция. Обывателиада в 3-х частях» (1926), «О том, как некоторые втирают очки товарищам, имеющим циковские значки» (1926), «Стабилизация быта» (1927) и др. Сюда же можно отнести городские зарисовки поэта: «Москва – Кенигсберг» (1923), «Киев» (1924), «Владикавказ – Тифлис» (1924); стихотворения из циклов «Америка» и «Париж». Стихотворения «Поэт рабочий» (1918), «Юбилейное» (1924), «Разговор с фининспектором о поэзии» (1926), «Что ни страница, – то слон, то львица» (1926), «Птичка божия» (1929), «Кем быть?» (1929) тяготеют к античному «сократическому диалогу».

Таким образом, послеоктябрьская поэзия В.В. Маяковского во­площает родовой синкретизм тринитарной формы с преобладанием эпической и драматической составляющих, что вызвано стремлением осмыслить произошедшие социально-политические изменения и дать им объективную оценку, запечатлеть процесс грандиозных преобразований в жизни общества. Это предопределило изменение жанровых установок. Например, хрестоматийное произведение В.В. Маяковского «Хорошее отношение к лошадям» (1918) органично синтезирует признаки различных жанрово-родовых номинаций: притчи (нравоучительный рассказ), лирической исповеди, миракля. В результате взаимодействия жанровых признаков возникает синкретичный жанр лирической драмы-притчи или лирического миракля. Стихо­творение тринитарно по своей родовой природе, т. к. объединяет черты эпоса, лирики и драмы.

Многомерный анализ стихотворения «Хорошее отношение к лошадям» позволяет выявить основные способы родовой синкретизации в послеоктябрьском творчестве поэта. Текст представляет собой «киносценарий к художественному фильму» и может расцениваться как пьеса для драматического представления. Описание городского пейзажа в начале произведения сродни авторской ремарке, оно передает общее настроение уныния, ощущение надвигающейся катастрофы. Супрематический пейзаж дополняет фраза: «Ветром опита, // льдом обута, //улица скользила». Метафорическая картина отражает шаткость, нестабильность окружающего мира. Выделяются действующие лица: толпа зевак, герой, лошадь. Одним из средств характеристики «персонажей» является их речь (реплики толпы и монолог героя). Мы наблюдаем быструю смену повествовательных планов, что создает в тексте кинематографический эффект. Драматургичной является сцена разговора с лошадью, напоминающая библейское чудо воскрешения Лазаря. Афористичность достигается за счет синтаксического хиазма, лексического повтора и анафоры. Рассмотрение произведения в драматургическом ключе позволяет отнести его к жанру миракля. Анализ текста в эпической парадигме фиксирует жанровые признаки рассказа, повествующего о бытовом происшествии на улице Москвы – «упала лошадь». Композиция обнаруживает все элементы, характерные для эпического текста. Рассказчик выступает в роли заступника и духовного учителя. Он представляет «хорошее отношение к лошадям», основанное на сострадании и любви, и этим напоминает сказочного героя, который в одиночку побеждает мировое зло. Пространственно-временные отношения отражают противопо­ставление реального и условного, вечного и вещного, небесного и земного, фарсовое сменяется идиллическим. В произведении сочетаются различные жанровые элементы: описание городского пейзажа, определяющего развитие сюжета, собирательный портрет толпы, описание внутреннего состояния рассказчика и животного, монолог как рассуждение о ценности каждого живого существа в этом мире, размышление о смысле жизни. Гротеск, созданный посредством метафоры, переходящей в метонимию, создает эффект оглушающего и уничтожающего смеха: «…и сразу // за зевакой зевака, // штаны пришедшие Кузнецким клешить, // сгрудились, // смех зазвенел и зазвякал: // – Лошадь упала! // – Упала лошадь! – // Смеялся Кузнецкий». Перед нами не люди, а пародия на человеческое общество. Равнодушие и внутренняя пустота толпы реализуются через лексический повтор разговорного слова «зевака». У них нет имен – они выполняют функцию живой массовки, он не называет их ни разу «людьми», смысл их жизни – осмеять слабого, распять святое. Глагол «сгрудились» подчеркивает животное начало в них и потребность удовлетворить низшие инстинкты. Смех толпы лишь пронзительно и однообразно «звенит и звякает» риторическим хиазмом «Лошадь упала! / – Упала лошадь!».

На стилистическом уровне эпическое начало выражается через обилие оценочных глаголов, употребление синтаксических конструкций с однородными сказуемыми, наличие сложных бессоюзных предложений с простым глагольным сказуемым. Четкое разделение персонажей на отрицательных и положительных, описание «хорошего» поступка, оптимистическая развязка, четко выведенная мораль придают повествованию дидактичность. Таким образом, рассмотрение произведения с точки зрения его эпической принадлежности обнаруживает в нем черты притчи, нравоучительного рассказа.

В стихотворении «Хорошее отношение к лошадям» ярко выражено и лирическое начало, что проявляется в смене авторской репрезентации (образ рассказчика обнаруживает черты лирического героя). Экспрессивность содержания лирического высказывания проявляется на стилистическом уровне, прежде всего в стихотворной организации текста, богатстве изобразительно-выразительных средств и смыслообразующей звукописи. Звуковая организация отсылает к первичному жанру фидеистического общения – «просьбе-пожеланию» или заклинанию. Произведения Маяковского близки к подобным текстам, т. к. обладают всеми признаками фидеистических жанров: высокая формально-смысловая организованность, «выстроенность», искусность. Этому способствуют звуковые повторы разных видов (звукоподражательные, основанные на аллитерации), синтаксический параллелизм. Глубокий психологизм, надрывная интонация, экспрессивность, глубина и сила лирического переживания, внутренний драматизм, которыми проникнуто стихотворение, позволяют увидеть в нем черты жанра лирической исповеди.

В параграфе 2.3. «Родовой синкретизм как способ познания дейст­вительности и основа мифотворчества лиро-эпических произведений В.В. Мая­ковского» рассматриваются особенности синкретизации в лиро-эпосе В. Маяковского и устанавливаются способы их репрезентации в тексте.

Поэмы В.В. Маяковского «Облако в штанах» (1914–1915), «Флейта-позвоночник» (1915), «Война и мир» (1915–1916), «Человек» (1916–1917), «Люблю» (1922) определяются как «лирические поэмы» в исследованиях В.О. Перцова, А.И. Метченко, Н.И. Харджиева, В.Н. Тренина, Б.П. Гончарова, Р.С. Спивак, А.А. Михайлова, В.Н. Альфонсова, А.С. Субботина, В.М. Хаимовой и др. На наш взгляд, преобладание лирического начала высвечивает и эпико-драматические компоненты текста.

Особенности синкретизации на родовом уровне рассматриваются в ходе многомерного анализа поэм «Человек», являющейся переломной в ранней поэзии В.В. Маяковского, и «Про это», открывающей послеоктябрьский период его творчества. Повествовательная перспектива, мотивная структура, элементы пародирования, хронотоп, звуковой символизм (синестезия), разветвленные семантические оппозиции, полифункциональность лирического героя, совмещающего позиции оратора и актера, открытые метафоры – все это расширяет границы «видимого» текста и таким образом синтезирует элементы лирики, эпоса и драмы, что позволяет определить произведение как лирическую мистерию-монодраму. Глава «Рождество Маяков­ского» – праздничная мистерия, освещающая появление человекобога. Эпилог и последние главы вносят коррективы в жанровое определение. Если мистерия выстраивает новое пространство, новую реальность, утверждает новую религию, то у Маяковского торжественный пафос пролога и первых частей, решенных в форме утопии, оборачивается трагическим фарсом, разрушающим идею человекобога. Резкая смена картин, изменение ракурса описания создают кинемато­графический эффект смены планов. Мистерия сопрягается с сатирой, утопические мечты о земном рае оборачиваются антиутопией, время стирается, доминирует мотив смерти, жизнеутверждающий пафос сменяется трагическим. Пространство мира сужается до кинжала в руках у поэта, герой воспринимается то как персонаж монопьесы, то как лирический субъект. Гротеск и фантастика отражают трансформации реальности. Таким образом, герой находится в пограничной ситуации, публицистичность соседствует с возвышенной поэтикой. Все это передает тринитарную жанровую природу произведения, которое может быть интерпретировано как лирический трагифарс. Поэмы В.В. Маяковского генетически связаны с жанром менипповой сатиры, сюжетообразующими элементами которой являются испытание философской идеи, сочетание фантастики, символики и мистико-религиозного элемента с натурализмом, исключительная свобода вымысла, ярко выраженная публицистичность.

Поэмы «150 000 000» (1919–1920), «IV Интернационал» (1922), «Пятый Интернационал» (1922), «Владимир Ильич Ленин» (1924), «Летающий пролетарий» (1925), «Хорошо!» (1927) демонстрируют явление родового синкретизма тринитарной формы, но с преобладанием эпической доминанты. В связи с этим исследователи обозначают их как «лирический эпос». Очевидна связь этих произведений с агиографической литературой Средневековья, что также укладывается в рамки мифопоэтической концепции творчества В.В. Маяков­ского. Ориентация на «созидательные» жанры древнерусской литературы вызвана социально-политической ситуацией. Время требовало проповеди в общероссийском масштабе с установкой на программу позитивного жизнетворчества. Послереволюционные поэмы В.В. Маяковского генетически связаны с таким жанром, как «слово», т. к. им присущи риторичность, совмещение элементов «славы» и «плача», публицистичность, дидактичность, установка на устное воспроизведение и ориентация на массового слушателя. Поэмы представляют собой проповеди, целью которых является воспитание человека нового времени. В творчестве поэта религиозная благодать заменяется культом Революции, которую Маяковский воспринимал как путь к обновлению жизни, построению будущего нового мира.

Таким образом, эпическая доминанта в послеоктябрьских поэмах В.В. Маяковского является жанрообразующей и во многом обусловлена обращением автора к жанрам древнерусской литературы. Это позволяет рассматривать данные произведения в мифологической парадигме.

Глава 3 «Родовой синкретизм драматургии В. Маяковского» выявляет особенности и способы синкретизации драматических произведений автора.

В параграфе 3.1 «“Мениппова сатира” в творчестве В.В. Маяков­ского – основа синкретизации на родовом уровне» устанавливается генетическая связь драматических произведений поэта с жанром мениппеи. Многофакторный филологический анализ трагедии «Владимир Маяковский» позволяет установить эстетические доминанты и художественные приемы, определяющие диалогическую природу этого произведения В. Маяковского. К ним можно отнести следующие: диалогичность, которая проявляется в том, что в монологах персонажей трагедии присутствуют черты жанровых образований – послания, проповеди, идеологического манифеста, исповеди и т.д.; пародирование, основанное на диалоге с культурным и литературным наследием предшествующих эпох; гротеск, алогизм и фантастика как основные средства создания комического и сатирического эффекта.

Лиро-эпический характер ремарок в трагедии определяет жанровый синкретизм произведения в целом: трагедия превращается в мистерию.

Совпадение автора и персонажа произведения по имени и по роду занятий (поэт Владимир Маяковский), с одной стороны, подчеркивает исповедальность поэмы, с другой – позволяет автору вступить в диалог с самим собой.

В самой трагедии нет полноценного диалога между героями, поэма – это попытка услышать многоголосие толпы, в котором у каждого своя партия. Поэтому сквозь поэтическую ткань просвечивают черты диалогических античных жанров: симпосиона, диатрибы и солилоквиума.

Выразительность и экспрессивность метафоры в поэтической системе В. Маяковского продиктованы «игровой» или «диалогической» природой этого тропа, т. к. «заключают в себе загадку», которую должен разгадать адресант. Метафора у В. Маяковского перестает быть просто фигурой речи – она становится средством преображения действительности, заставляя читателя быть активным участником диалога, сотворцом текста. Эта позиция читателя проявляется и в «декодировании» символов, рефлексии поэтического высказывания, разгадывании неявных смыслов, т. е. отражает коммуникативную функцию искусства.

В ходе объективации в тексте поэмы сюжетных, образных, мотивных оппозиций (любовь и ненависть, добро и зло, жизнь и смерть) у В. Маяковского последовательно побеждает негативная составляющая оппозиции, что определяет трагический пафос произведения.

Изображение утопических или антиутопических картин в произведении также определяет «диалогичность» художественного текста, т. к. автор реализует различные возможные сценарии развития событий в будущем. Позитивный (или негативный) вектор обусловлен мировоззрением писателя. В творчестве В.В. Маяковского преобладает романтическое неприятие действительности, столкновение героя с миром оборачивается трагедией.

Параграф 3.2 «Жанровая многомерность драматургии В.В. Маяковского» раскрывает особенности родового синкретизма на основе выявления приемов стилизации и пародирования, определения полифункциональности паратекста, особенностей пространственно-временной организации текста и др. Лирико-драматическая доминанта «Мистерии-буфф» и «Владимира Маяковского» сменяется эпико-драматической в произведениях «Клоп» и «Баня» (как в лирике и лиро-эпосе), что связано с изменением перспективы восприятия действительности и направления художественной когниции, опосредованной разочарованием в итогах Революции и отказом от программы активного жизнетворчества.

Движение от лирики к стихии эпоса закономерно, потому что «всюду поэтическая форма предшествует литературной прозе» (Й. Хейзинга). В этом смысле драму можно расценивать как синтетическое явление, в котором субъективная эмоциональная реакция на окружающую действительность соединяется с объективным осмыслением современной поэту реальности, воссозданной в условной форме. Такой подход наиболее отчетливо высвечивает нравственно-бытийное нарушение мироустройства.

Жанрово-родовое единство лирика – драма – эпос прослеживается на протяжении всего творчества В. Маяковского: от лирико-драматических зарисовок и лирических поэм дооктябрьского периода до эпических мистерий и эпико-драматических поэм послеоктябрьского периода. К тому же Маяковский долгое время вынашивал идею написать роман, он даже подбирал для него название – сначала «Две сестры», потом «Дюжина женщин».

В пьесе «Мистерия-буфф» (1918, 1920–1921) проявляются традиции средневекового театра. Связь с библейскими сюжетами легко угадывается в изображении всемирного потопа и четком делении на «чистых» и «нечистых» в «Мистерии». Борьба за светлое будущее раскрывается посредством сатирического гротеска. Финал являет пародию на «благодать божию» – победу Революции и стремление по­строить коммунистическое будущее. Жанровые черты менипповой сатиры проявляются в пространственно-временной организации текста, способах создания персонажей и др.

Комедия «Клоп» (1928) является в большей степени социально-философской пьесой, хотя связь с балаганом и раешником угадывается с первого действия (зазывалы, частушки, рекламные заклички и т.д.). Эту пьесу объединяют с «Баней» трагикомический финал и образ будущего, обрисованного в ироническом ключе. Оно представляется материально-техническим раем, основанным на изобилии (отсутствие голода, упорядоченность, простота, функциональность). Такое плоскостное, даже примитивное изображение будущего отражает разочарованность Маяковского в «завоеваниях» Революции. Эпос эпохи превращается в сатирический фарс на глазах у зрителей. Величие сменяют суета и хаос, возвращение к первоначалам, время поворачивает вспять, потому что «клопами» предстают и обитатели светлого будущего, которые ничем не отличаются от воинствующих мещан начала 1920-х: предубежденность, леность сознания, ограниченность мышления, ничтожность интересов, духовная пустота. Открытый финал «Клопа» – дань традиции народного театра, но и гротесковое травестирование идеи христианской соборности.

На примере четырех пьес прослеживаются линии мениппея – народный театр, балаган – мистерия – эпическая драма.

В разделе 3.2.1 «Жанрово-родовой синтез в пьесе В.В. Маяков­ского “Баня”» рассматривается пьеса (1929–1930), которая является апофеозом творческого пути поэта. Межродовой жанровый синкретизм в «Бане» имеет тринитарную форму, синтезирующую черты эпических, лирических, драматических жанров, которые осложнены элементами публичности, возвышенно-поэтическим пафосом отдельных эпизодов, наукообразными сентенциями.

Черты средневекового театра проявляются в пьесе не так отчетливо, как в «Мистерии-буфф». Жанр произведения определяется как эпическая трагикомедия-фарс с элементами антиутопии и буффонады. Признаки антиутопии актуализируются в сочетании общественно-политической реальности 1920-х годов с фантастикой, картин бюрократической системы и мечты о будущем (она движет героями, мотивирует их, вдохновляет), концентрический хронотоп охватывает прошлое, настоящее и будущее, совмещает верх и низ, личное (подвал и квартиры) и официальное (кабинеты) пространства. Черты трагифарса и буффонады проявляются через соединение марионеточного гротеска с психологическими речевыми характеристиками героев, синтез различных видов искусства (театр, цирк, пантомима, графика), сочетание сатирического изображения героев с мелодраматиче­скими сценами, сращение публицистического пафоса и высокопоэтической стилистики.

В разделе показано, как инвариантные композиционные элементы сюжета волшебной сказки, описанные В.Я. Проппом, подвергаются в пьесе «Баня» пародированию и стилизации. Этот факт позволяет установить наличие жанровых признаков эпической драмы с точки зрения способа эстетической когниции.

Пьеса «Баня», рассмотренная в контексте пародирования и стилизации, генетически соотносится с жанром менипповой сатиры. Позиция героя в мениппее является динамической, человек изображается в кризисном психологическом состоянии, нарушается обычный ход событий, используются вставные жанры (цирковое представление, стихотворение «Марш»). Как синтетическое жанрово-родовое образование на основе синестезии, пьеса соединяет элементы различных видов искусства: звучащее слово, театральную и цирковую зрелищность, пластику. Таким образом, одновременно включаются основные механизмы восприятия действительности (визуализация, кинестетика, аудиализация).

В разделе 3.2.2 «Полифункциональность ремарок как средство синкретизации в драматургии В.В. Маяковского» выявляется системный характер ремарок в пьесах. Драматург трансформирует традиционные функции ремарок. Они вступают в многоуровневые смысловые отношения с основным текстом произведения, высвечивают семантические оппозиции, определяют пространственно-временную организацию произведения, обозначают основные мотивы драмы, поясняют семантику заглавия. Наравне с репликами и монологами персонажей они выражают авторскую позицию, являются средством характеристики персонажей.

Через специфику ремарок в драматургии В.В. Маяковского раскрывается жанровый синкретизм. Ремарки в «Бане» тяготеют к лирико-философскому тексту, т. к. для них характерны концентрация образов-символов (лампа, телефон, чертеж, невидимая машина, лента-рулон и др.), высокая степень повторяемости языковых единиц. Кроме того, ремарки содержат ключевые символы (свет, тьма, грохот и др.), позволяющие определить жанровую структуру пьесы, соотносят образы разных персонажей, а также выражают значимые для интерпретации произведения концепты (время, жизнь, смерть, творчество и др.). Одна из традиционных функций ремарок – указание на время и место событий. Несмотря на то, что время является основным мотивом в пьесе «Баня», хронологические ремарки в тексте практически отсутствуют. Категория времени представлена опосредованно: «С двух сторон невидимой машины возятся Чудаков и Фоскин, Велосипедкин и Двойкин. Фосфорическая женщина сверяет с планом невидимую машину». Повтор «невидимая» акцентирует внимание на том, что время – категория условная, нематериальная. Время относительно и бесконечно. Оно актуально только в несовершенном настоящем, которое связано с земным существованием. В будущем оно упраздняется.

В ремарках используются изобразительно-выразительные средства (повторы, инверсии, синтаксический параллелизм, эпитеты, метафоры, метонимии и др.), что усиливает эмоциональный пафос пьесы. Некоторые ремарки носят образный характер. Например: «Бенгальский взрыв. “Марш времени”. Темнота. На сцене Победоносиков, Оптимистенко, Бельведонский, Мезальянсова, Понт Кич, Иван Иванович, скинутые и раскиданные чертовым колесом времени». Другой пример: «Общее остолбенение», что отсылает к немой сцене из пьесы Н.В.Гоголя «Ревизор». Реплики в сторону, связанные с саморефлексией персонажа, принятием им решения, организуют перспективу восприятия той или иной сцены.

В заключении диссертации излагаются итоги исследования, обобщаются результаты работы, намечаются пути дальнейшего изучения творчества В.В. Маяковского и других представителей отечественной литературы в русле заявленного в данной диссертации подхода. Рассмотрение произведений в парадигме родового синкретизма может стать основой для системных исследований русской литературы. Данный подход актуален для определения жанрового статуса постмодернистских текстов, в которых категория жанра предельно размыта.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

Статьи в рецензируемых научных изданиях,
рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ

1. Андреева, О.С. К вопросу о жанровом своеобразии поэмы В.В. Маяковского «Человек» / О.С. Андреева // Изв. Юж. фед. ун-та. – Ростов н/Д. – № 2. – С. 36–42 (0,5 п.л.).

2. Андреева, О.С. Жанровые особенности произведения В.В.Маяковского «Хорошее отношение к лошадям» / О.С.Андреева // Вестн. Челяб. гос. ун-та. Филология. Искусствоведение. – 2012. – Вып. 66. – С. 20–24 (0,5 п.л.).

3. Андреева, О.С. Меннипова сатира в творчестве В.В.Маяков­ского (на примере трагедии «Владимир Маяковский») / О.С. Андреева // Изв. Волгогр. гос. пед. ун-та. Сер.: Филологические науки. – 2012. – № 6 (70). – С. 109–114 (0,5 п.л.).

Статьи в сборниках научных трудов
и материалов научных конференций

4. Андреева, О.С. Экспрессионистская тенденция в творчестве раннего Маяковского / Андреева О.С. // Гносеология поэтики: художест­венная семантика и жанровый синкретизм: сб. науч. ст. – Ростов н/Д.: ИПО ПИ ЮФУ, 2007. – Вып. 7. – С. 3–7 (0,3 п.л.).

5. Андреева, О.С. Художественное своеобразие прозы С. Довлатова (на примере повести «Заповедник») /Андреева О.С. // Концептуальные проблемы литературы: художественная когнитивность: материалы II Междунар. науч. конф. (18–19 окт. 2007 г.). – Ростов н/Д.: ИПО ПИ ЮФУ, 2008. – С. 14–30 (0,7 п.л.).

6. Андреева, О.С. Функции ремарок в драме В.В. Маяковского «Баня» /Андреева О.С. // Гносеология поэтики: художественная семантика и жанровый синкретизм: сб. науч. ст. – Ростов н/Д.: ИПО ПИ ЮФУ, 2009. – Вып. 8. – С. 3–17 (0,7 п.л.).

7. Андреева, О.С. Жанровый синкретизм в драме В.В. Маяковского «Баня» / Андреева О.С. // Концептуальные проблемы литературы: художественная когнитивность: материалы III Междунар. науч. конф. (18–19 окт. 2008 г.). – Ростов н/Д.: ИПО ПИ ЮФУ, 2009. – С. 22–36 (0,7 п.л.).

8. Андреева, О.С. Жанровый синкретизм как основа театра абсурда (на примере пьесы В.Сосноры «Манек N ищет зеленую палочку») / Андреева О.С. // Концептуальные проблемы литературы: художественная когнитивность: материалы IV Междунар. науч. конф. (окт. 2009 г.). – Ростов н/Д.: ИПО ПИ ЮФУ, 2010. – С. 19–29 (0,7 п.л.).

9. Андреева, О.С. Диалогичность как основа жанровой специфики и целостности художественного произведения (на примере произведения В.В.Маяковского «А вы могли бы?») / Андреева О.С. // Концептуальные проблемы литературы: художественная когнитивность: материалы VI Междунар. науч. конф. (нояб. 2011 г.). – Ростов н/Д.: ИПО ПИ ЮФУ, 2012.– С. 6–13 (0,5 п.л.).

10. Андреева, О.С. Жанрообразующая роль морфологии волшебной сказки в пьесе В.В. Маяковского «Баня» // Теоретические и практические аспекты развития современной науки: материалы IV Междунар. науч.-практ. конф.,, г. Москва, 3–4 июля 2012 г. – М.: Изд-во «Спецкнига», 2012. – С.150–157 (0,4 п.л.).

11. Андреева, О.С. Проблема синкретизации жанров в русской литературе конца ХХ – начала XXI в. // Современная филология: теория и практика: материалы VIII Междунар. науч.-практ. конф. г. Москва, 2–3 июля 2012 г. – М.: Изд-во «Спецкнига», 2012. – С. 14–21 (0,4 п.л.).

АНДРЕЕВА Ольга Сергеевна

РОДОВОЙ СИНКРЕТИЗМ

В ТВОРЧЕСТВЕ В.В. МАЯКОВСКОГО


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук

Подписано к печати 08.11.12. Формат 60×84/16. Печать офс. Бум. офс.
Гарнитура Times. Усл. печ. л. 1,4. Уч.-изд. л. 1,5. Тираж 110 экз. Заказ  .

Издательство ВГСПУ «Перемена»

Типография Издательства ВГСПУ «Перемена»

400131, Волгоград, пр. им. В.И.Ленина, 27






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.