WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Бабёр Нина Владимировна

РЕАЛИЗАЦИЯ КАТЕГОРИИ ЭВИДЕНЦИАЛЬНОСТИ

В НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ

10.02.04 германские языки

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

кандидата филологических наук

Москва 2012

Работа выполнена на кафедре грамматики немецкого языка факультета иностранных языков федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Московский педагогический государственный университет»

Научный руководитель:

кандидат филологических наук, доцент

Шипова Ирина Алексеевна

Официальные оппоненты:

Радченко Олег Анатольевич,

доктор филологических наук, профессор,

ФГБОУ ВПО «Московский государственный лингвистический университет»,

Институт международных отношений и социально-политических наук,

кафедра лингвистики и профессиональной коммуникации в области зарубежного регионоведения, заведующий кафедрой

Горбачевская Светлана Ивановна,

кандидат филологических наук, доцент,

ФГОУ ВПО «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова», факультет иностранных языков и регионоведения,

кафедра лингвистики и информационных технологий, доцент

Ведущая организация:

ФГБОУ ВПО «Поволжская государственная социально-гуманитарная академия»

Защита состоится «17» декабря 2012 г. в 10.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.154.16 при ФГБОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет» по адресу: 119 571, г. Москва, пр-т Вернадского, д. 88, ауд. 602.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет» по адресу: 119991, г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1, стр.1.

Автореферат разослан «___» ноября 2012 г.

Учёный секретарь  Мурадова Лариса Андреевна

диссертационного совета

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Категория со значением указания на источник информации говорящего, за которой в лингвистике закрепился термин «эвиденциальность», имеет сравнительно недолгую историю изучения на материале немецкого языка: работы, посвящённые данной теме, появились лишь в последней трети XX века. Эвиденциальность в немецком языке всё чаще становится предметом пристального лингвистического анализа. И всё же при более близком знакомстве с литературой обнаруживается, что имеющиеся исследования эвиденциальности рассредоточены по языкам мира, и лишь в немногих из них затрагивается вопрос о её реализации в немецком языке.

На наш взгляд, при изучении эвиденциальности в немецком языке необходимо принимать во внимание универсальный характер данной категории и исходить из наличия трёх основных эвиденциальных значений (прямое восприятие, речевая информация и инференция), которые следует рассматривать независимо друг от друга.

Актуальность реферируемой диссертации обусловлена необходимостью уточнения категориального статуса эвиденциальности в немецком языке и назревшей потребностью в системном подходе к её исследованию. При сравнении различных работ выявляется множество терминологических расхождений, что свидетельствует об отсутствии устоявшегося понятийно-терминологического аппарата, применимого для описания эвиденциальности.

В диссертации учитываются не только результаты исследований, имевших своей целью анализ способов реализации эвиденциальности собственно на материале немецкого языка. Значительное внимание уделено выводам, сделанным лингвистами по итогам изучения категории на материале других, порой «экзотических», языков, а также в результате обобщения данных различных языков.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в комплексном подходе к анализу эвиденциальности в немецком языке: с одной стороны, учитывается первостепенная роль грамматикализованных способов её выражения; с другой стороны, рассматриваются и неграмматикализованные языковые единицы с семантикой эвиденциальности.

Предложена альтернативная модель поля эвиденциальности, в рамках которой по признаку включённости / невключённости говорящего в ситуацию различаются два типа эвиденциальности: инкорпорирующая (инклюзивная) и изолирующая (эксклюзивная). Сектор изолирующей эвиденциальности неоднороден: он включает эвиденциальность «третьих лиц» и эвиденциальность собеседника/адресата. Данная модель эффективна с точки зрения анализа способов выражения пересказывательности: она позволяет выявить эвиденциальную специфику каждого из них.

В работе ставится вопрос о наличии семантических ограничений при реализации способов выражения изолирующей эвиденциальности.

Проводится дифференциация между собственно эвиденциальностью и так называемой «метатекстовой эвиденциальностью», функция которой заключается в структурировании текста.

Соотнесены понятия эвиденциальности и цитации.

Элементы новизны прослеживаются также в анализе конкретных способов выражения исследуемой категории.

Гипотеза диссертации состоит в том, что набор средств и способов экспликации эвиденциальности, а также частотность их употребления неодинаковы в текстах различных функциональных стилей.

Объектом анализа являются разноуровневые способы выражения эвиденциальности в немецком языке, а его предметом – реализация соответствующих языковых единиц в тексте. 

Цель диссертации – выявление и системное описание способов экспликации эвиденциальности в немецком языке. Поставленная цель требует решения ряда задач:

1) проанализировать разработанные лингвистами классификации видов эвиденциальности и типов источников информации и обозначить существующие терминологические проблемы;

2) раскрыть вопрос о состоятельности категории эвиденциальности и её соотношении с эпистемической модальностью;

3) выявить специфику эвиденциальности в немецком языке относительно некой идеальной модели реализации исследуемой категории;

4) определить основные семантические области эвиденциальности, которые находят отражение в немецком языке, и в соответствии с ними классифицировать выявляемые способы выражения данной категории.

Материалом исследования послужил корпус текстовых фрагментов, выделенных методом сплошной выборки из мемуарной литературы, написанной в период с конца XIX по начало XXI вв., общим объёмом около 1500 страниц. В работе фигурируют материалы, заимствованные из текстов различного рода: среди них – собственно мемуары, заметки, письма, воспоминания, зафиксированные в рамках радиопередач и иных проектов, а также одна надгробная речь. В ходе анализа мы использовали также тексты публицистического стиля: статьи из некоторых газет и журналов, изданных в Германии, Австрии и Швейцарии с 1990 года. Некоторые текстовые фрагменты, вошедшие в исследование, были заимствованы из электронного корпуса Cosmas II, разработанного Институтом немецкого языка г. Мангейма, ФРГ (Institut fr Deutsche Sprache, Mannheim).

Исходя из цели и задач исследования, при анализе материала были использованы следующие методы: описательный, гипотетико-дедуктивный, полевой, сопоставительный, а также методы трансформационного, контекстуального и компонентного анализа.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Понятийная категория эвиденциальности в немецком языке семантически неоднородна: она включает прямую и косвенную эвиденциальность. В рамках последней, в свою очередь, также реализуются два значения: пересказывательность и инференциальность.

2. В немецком языке существуют грамматикализованные способы выражения косвенной эвиденциальности, в то время как прямая эвиденциальность может быть выражена исключительно посредством неграмматикализованных языковых единиц с эвиденциальной семантикой.

3. Наиболее чётко структурировано микрополе пересказывательности, центральным способом выражения которого выступает средство морфологического уровня – конъюнктив.

4. В рамках микрополя инференциальности особенно явно прослеживается связь эвиденциальности с категорией эпистемической модальности. 

5. Поле прямой эвиденциальности конституируется исключительно неграмматикализованными единицами, в числе которых есть оригинальные способы выражения данного значения, не присущие ни одному из микрополей косвенной эвиденциальности – конструкция accusativus cum infinitivo с глаголами sehen, hren, fhlen, spren, finden.

6. Не будучи обязательными, грамматикализованные способы выражения косвенной эвиденциальности в немецком языке не являются её маркерами в традиционном смысле слова, поскольку, помимо экспликации эвиденциальности, они выполняют в языке и другие функции. В связи с этим их можно признать эвиденциальными стратегиями немецкого языка.

Теоретическая значимость диссертации состоит в уточнении категориального статуса эвиденциальности в немецком языке, разработке системного подхода к её анализу, выявлении и классификации способов её выражения. Теоретическая значимость исследования заключается также в разработке модели функционально-семантического поля эвиденциальности с учётом образующих её семантических областей. В составе макрополя эвиденциальности выделены поле прямой и поле косвенной эвиденциальности; последнее, в свою очередь, представлено как совокупность микрополей пересказывательности и инференциальности.

Мемуарная литература рассматривается в работе как особый тип текста, находящийся на стыке газетно-публицистического, научного стилей, а также стиля художественной литературы. Для обозначения материализованной формы существования функционально-семантического поля некой понятийной категории вводится термин «принт». Принт образуется на речевом уровне в результате частичной трансформации идеальной модели поля и выявляется в совокупности текстов, объединённых по какому-либо признаку. Таким образом, в диссертации анализируется, прежде всего, эвиденциальный принт мемуаристики.

Практическая ценность работы заключается в том, что полученные данные могут быть использованы в курсах лекций по теоретической грамматике и стилистике немецкого языка, по лингвистике текста и общему языкознанию. Выводы, связанные с рассмотрением эвиденциальности в когнитивном ракурсе, могут послужить материалом для лекций по межкультурной коммуникации и лингвокультурологии. Результаты проведённого исследования также могут быть использованы при написании научных работ по филологическим специальностям.

Апробация работы. Основные положения и результаты исследования были изложены и обсуждены на научных сессиях по итогам выполнения НИР на факультете иностранных языков МПГУ (2010, 2011, 2012) и в рамках IV Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы современного языкового образования в вузе. Вопросы теории языка и методики обучения» (МГОСГИ, Коломна, 2012). По теме диссертации опубликованы 7 статей, в том числе 3 – в изданиях, рекомендованных ВАК.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения, списка научной литературы, списка словарей и перечня источников иллюстративного материала.

Во введении обосновывается актуальность работы, определяются объект и предмет исследования, формулируются его гипотеза, цель и задачи, раскрываются новизна, теоретическая значимость и практическая ценность работы, даётся информация о материале исследования и методах анализа; здесь же представлены основные положения диссертации.

В первой главе даны общие сведения об эвиденциальности как лингвистическом явлении, обозначены основные вехи её исследования, представлены существующие классификации видов эвиденциальности и типов источников информации. Кроме того, разъясняются некоторые терминологические проблемы, выявляемые при исследовании данной категории. Поставлен вопрос о её статусе безотносительно к какому-либо конкретному языку, а также о её состоятельности на фоне других категорий, в т. ч. эпистемической модальности и адмиративности. Сделана попытка посмотреть на эвиденциальность в когнитивном ракурсе, т. е. в её связи с мышлением.

Во второй главе определяется статус категории эвиденциальности в немецком языке, анализируется опыт использования различных подходов к её исследованию. Конструируются модели поля эвиденциальности в немецком языке, а также даётся оценка целесообразности её анализа на материале текстов различных функциональных стилей. Обосновывается выбор материала исследования.

Третья глава представляет собой собственно анализ и классификацию способов выражения эвиденциальности. Глава состоит из трёх основных параграфов. Первый посвящён полю косвенной эвиденциальности; он включает две части, в которых речь идёт, соответственно, о микрополе пересказывательности и микрополе инференциальности. Второй параграф посвящён полю прямой эвиденциальности. Третий же раскрывает вопросы, связанные с эвиденциальным потенциалом модальных слов. Структура и состав макрополя эвиденциальности отображены с помощью таблицы. Параллельно анализу освещаются теоретические вопросы: о соотношении эвиденциальности и цитации, о роли пассива в передаче эвиденциальных значений, о семантических ограничениях при реализации способов выражения изолирующей эвиденциальности и др.

В заключении подводятся основные итоги исследования и намечается перспектива дальнейшего изучения эвиденциальности в немецком языке.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

В реферируемой работе эвиденциальность в немецком языке рассматривается на фоне некой идеальной модели реализации данной категории. В связи с этим значительное внимание уделено вопросам, релевантным для эвиденциальности как категории универсальной. Им всецело посвящена 1-я глава «Общетеоретические вопросы исследования эвиденциальности».

Термин «эвиденциальность» (англ. evidentiality: от evidential – очевидный, веский, доказательный, являющийся доказательством (чего-л.) [ABBYY Lingvo 12, 2006]) был впервые употреблён Ф. Боасом (1911) для обозначения особого свойства языков американских индейцев, заключающегося в обязательном указании на источник сведений говорящего.

Импульсом для исследования эвиденциальности в европейских языках послужила статья Р. О. Якобсона «Шифтеры, глагольные категории и русский глагол» (Shifters, Verbal Categories and the Russian Verb 1957), в которой так называемое пересказывательное наклонение болгарского языка было впервые осмыслено как реализация категории эвиденциальности («засвидетельствованности» – в русском переводе).

В различных языках эвиденциальность выражается с помощью аффиксов, клитик, частиц или глагольных форм [Aikhenvald, 2004: 67]. В языках, где значение указания на источник информации говорящего не служит стержнем особой системы, особого наклонения, оно также может быть передано.

В диссертации эвиденциальность рассматривается как универсальная понятийная категория в связи с тем, что в том или ином виде она присутствует в каждом языке. Обусловлено это экстралингвистическими факторами: потребность человека в процессе коммуникации передать соответствующие явления действительности существует естественно. В данном случае речь идёт об указании на источник информации говорящего.

К основным источникам информации, которые предопределяют выбор эвиденциальных показателей в различных языках, относятся физические ощущения, умозаключение (инференция) и вербальные сообщения. Нередко маркируются и более специфицированные типы источников информации. При этом набор эвиденциальных маркеров отличается от языка к языку значительно.

Тип источника информации и, следовательно, эвиденциальность часто характеризуют как прямую, косвенную, непрямую, опосредованную, непосредственную и т. д. Однако лингвисты вкладывают в эти эпитеты разное содержание. В диссертации проанализированы классификации видов эвиденциальности, предложенные различными лингвистами: Н. А. Козинцевой, В. С. Храковским, В. А. Плунгяном, А. Ю. Айхенвальд. Кроме того, внимание уделено терминам, которые фигурируют в работах таких исследователей, как Х. Хаарман, А. Е. Кибрик, Г. Дивальд и др. 

Н. А. Козинцева систематизирует источники информации следующим образом: «а) собственные наблюдения говорящего (прямое свидетельство);  б) сведения из вторых рук, умозаключение (непрямое, или косвенное свидетельство)» [Козинцева, 1994: 92].

В. С. Храковский использует иную терминологию. По способу получения он разграничивает первосигнальную и второсигнальную информацию. К первосигнальной информации лингвист относит все те сведения об окружающей нас действительности, которые мы получаем с помощью органов чувств. Второсигнальную информацию человек создаёт сам на базе полученной первосигнальной (сенсорной) информации. Согласно этой классификации, речевая информация, воспринимаемая с помощью слуха, будет тем не менее отнесена к второсигнальной, в связи с тем что «в процессе её создания и получения человек осуществляет кодирующие  и  декодирующие  операции». [Храковский, 2007: 601]. В. С. Храковский, с одной стороны, рассматривает различие первосигнальной и второсигнальной информации в соответствии со способами получения информации о внешнем мире и, с другой стороны, вслед за Н. А. Козинцевой анализирует различие между прямой и косвенной информацией, проводимое языком.

В. А. Плунгян, анализируя «максимальную» систему эвиденциальных значений, предлагает совершенно особую классификацию источников информации [Плунгян, 2000: 322]. В сравнении с классификациями Н. А. Козинцевой и В. С. Храковского, его классификация более структурирована. Он учитывает не только дихотомию «прямая/косвенная информация», но и важное противопоставление непосредственной и опосредованной информации.

Схематично классификацию В. А. Плунгяна можно представить так:

       

Прямая информация

(‘говорящий наблюдал ситуацию’)

- визуальная

- сенсорная

- эндофорическая

Косвенная информация

(‘говорящий не наблюдал ситуацию’)

инферентив          Опосредованная информация

презумптив

Опосредованная информация

(‘говорящий не имел личного доступа к фактам’)

цитатив

- от конкретного лица

- от обобщённого, неспецифицированного или неизвестного лица

- из общего фонда знаний

Непосредственная информация

(‘говорящий имел личный доступ к фактам’)


Каждая из рассмотренных классификаций обладает своими достоинствами в практическом или в содержательном плане. 

Следует учитывать то обстоятельство, что противопоставление прямой и косвенной, непосредственной и опосредованной информации находит отражение отнюдь не во всех языках мира, в которых эвиденциальность является морфологической категорией. Это различие, на наш взгляд, теряет свою практическую значимость по мере увеличения семантических параметров, релевантных для той или иной эвиденциальной системы. Чем сложнее эта система, тем большее значение приобретает дифференциация конкретных семантических параметров, которые и определяют структуру системы.

Это наглядно продемонстрировала А. Ю. Айхенвальд в своей классификации эвиденциальных систем, которая основана на данных из 500 различных языков. Все к настоящему времени проанализированные типы эвиденциальных систем сгруппированы ею по числу учитываемых в них семантических параметров, а внутри каждой группы выделены подгруппы уже  по  содержательному  принципу. Согласно А. Ю. Айхенвальд, выбор тех или иных языковых форм в языках, в которых грамматическое указание на источник информации обязательно, может быть обусловлен следующими семантическими параметрами [Aikhenvald, 2004: 63]:

I. Визуальный (visual): включает информацию, полученную посредством зрения.

II. Сенсорный невизуальный (non-visual sensory): включает информацию, полученную посредством слуха, этот параметр иногда распространяется также на обоняние, вкус и осязание.1

III. Инференция (inference): базируется на реально воспринимаемом визуальном или ином свидетельстве.

IV. Предположение (assumption)2: базируется не на очевидном свидетельстве, а на информации из общего фонда знаний, на предположении или логическом рассуждении.

V. Свидетельство, основанное на слухах (hearsay): без ссылки на лицо-источник информации.

VI. Цитатив / квотатив (quotative): служит для маркировки информации, полученной из известного источника.

Семантические параметры I и II обозначают физические ощущения, III и IV – различные виды инференции, то есть логического вывода, а V и VI – различные виды вербальных сообщений.

Учитывая результаты изысканий А. Ю. Айхенвальд, мы приходим к выводу, что описанные выше классификации типов источников информации (классификации В. А. Плунгяна, Н. А. Козинцевой, В. С. Храковского), ориентированы в первую очередь на анализ простых эвиденциальных систем. По-видимому, не всегда имеет смысл подводить основные пять-шесть семантических параметров, значимых для тех или иных эвиденциальных систем, под одну (как в классификациях Н. А. Козинцевой и В. С. Храковского) или две (как в классификации В. А. Плунгяна) шкалы эвиденциальных значений. Попытки подобного рода, хотя и имеют теоретическую значимость, теряют практический смысл при анализе языков, эвиденциальная система которых включает более двух элементов.

В результате проведённого анализа был сделан следующий вывод: при описании категории эвиденциальности в том или ином языке следует, опираясь на основные относительно устоявшиеся понятия, ориентироваться главным образом на особенности грамматики исследуемого языка и, уже исходя из них, выбирать терминологию, наиболее точно отражающую его эвиденциальную систему. 

В языках, обладающих системой грамматикализованных маркеров эвиденциальности, данная категория взаимодействует со смежными глагольными категориями времени, вида и наклонения. Состоятельность эвиденциальности относительно них не подвергается сомнению. Вопрос же о соотношении эвиденциальности и эпистемической модальности решается неоднозначно. Многие лингвисты занимают одну из крайних позиций: некоторые рассматривают эвиденциальность как подтип модальности или включают модальное значение достоверности в семантику эвиденциальности; другие утверждают, что категория эвиденциальности никак не связана с эпистемической модальностью и абсолютно самостоятельна. По нашему мнению, эвиденциальность и эпистемическая модальность – независимые категории, которые, однако же, взаимодействуют друг с другом.

Спорным является также вопрос о соотношении исследуемой категории с категорией адмиративности, которая выражает удивление говорящего по поводу сообщаемой информации. Представляется, что данные категории проявляют значительные смысловые отличия и должны рассматриваться как независимые. По вопросу о соотношении эвиденциальности с эпистемической модальностью и адмиративностью мы разделяем позицию Р. Ницоловой [Ницолова, 2007: 113], которая предлагает включить три названные категории в состав одной семантической гиперкатегории – «информация говорящего о передаваемой им информации».

Исследование эвиденциальности в когнитивном ракурсе ставит вопрос о том, влияет ли обязательность/необязательность данной категории в родном языке человека на его сознание и, если да, то каким образом. Данный вопрос отсылает к философской проблеме соотношения языка и мышления.

Эвиденциальные показатели различных языков можно рассматривать как иллюстрацию того, как, творчески обрабатывая информацию, человек классифицирует её в своём сознании.

Представляется, что знакомство с особенностями эвиденциальных систем конкретных языков может упростить процесс межкультурной коммуникации и предупредить возможные недоразумения и конфликты.

Во 2-й главе «Статус категории эвиденциальности в немецком языке и подходы к её исследованию» речь идёт непосредственно о специфике реализации данной категории в немецком языке, о возможных путях её изучения и их эффективности. Здесь же обосновывается выбор материала исследования.

Поскольку понятийная категория эвиденциальности в немецком языке не находит обязательного и регулярного выражения, её нельзя считать «грамматической» в традиционном смысле слова. Однако по итогам анализа литературы, посвящённой вопросу о том, является ли обязательность непременным свойством грамматических категорий, представляется логичным отдельные проявления эвиденциальности в немецком языке отнести к сфере так называемой «необязательной грамматики» [термин Д. И. Еловкова]. 

Категория эвиденциальности реализуется в немецком языке как явно, так и имплицитно. Последнее даёт основание вслед за И. П. Москалевой причислить её к «скрытым» категориям немецкого языка. 

Существуют два основных подхода к анализу категории эвиденциальности: узкий и широкий. Узкий подход предполагает анализ только тех единиц со значением указания на источник информации, которые грамматикализованы или находятся на пути грамматикализации. Важно заметить, что в языках типа немецкого соответствующие грамматические формы, помимо эвиденциального, выражают и другие значения. Иначе говоря, они не являются маркерами эвиденциальности в чистом виде и рассматриваются как «эвиденциальные стратегии» [термин А. Ю. Айхенвальд]. В исторической же перспективе они представляют собой ресурс, на основе которого часто и появляются эвиденциальные маркеры [Aikhenvald, 2004: 105]. Широкий подход к исследованию эвиденциальности предполагает анализ разноуровневых языковых единиц со значением указания на источник информации говорящего. В рамках данного подхода возможно конструирование функционально-семантического поля эвиденциальности.

Каждый из подходов имеет свои преимущества и недостатки. Представляется, что выбор той или иной позиции зависит исключительно от целей и задач конкретного исследования. К настоящему моменту предпринимались попытки исследования эвиденциальности в немецком языке как с позиций узкого (Г. Дивальд), так и с позиций широкого подхода (И. П. Москалева, Р. Д. Шакирова, Ю. Е. Балабаева, Б. Ханзен) – в том числе и с точки зрения функционально-семантического поля данной категории. Чтобы получить цельную картину по изучаемой проблематике, в реферируемой работе были задействованы оба подхода.

Анализ показал, что способы выражения эвиденциальности в немецком языке семантически неоднородны, а её исследование без учёта данного обстоятельства малоэффективно вне зависимости от используемого подхода. Это послужило ключом к переосмыслению предполагаемой структуры поля эвиденциальности. В результате была разработана модель поля, в которой отображены основополагающие эвиденциальные значения. Согласно этой модели, макрополе эвиденциальности полицентрично: оно включает поле прямой и поле косвенной эвиденциальности; в состав последнего входят микрополя пересказывательности и инференциальности.

Структура макрополя эвиденциальности

Для исследования эвиденциальности в немецком языке продуктивной оказалась и другая, альтернативная модель поля эвиденциальности. В её основе лежит признак включённости/невключённости говорящего в ситуацию. По данному признаку мы выделяем два типа эвиденциальности: инкорпорирующую (инклюзивную) и изолирующую (эксклюзивную). Сектор инкорпорирующей (инклюзивной) эвиденциальности функционирует исключительно как эвиденциальность говорящего/адресанта. В свою очередь, изолирующая (эксклюзивная) эвиденциальность включает два подтипа: эвиденциальность «третьих лиц» и эвиденциальность собеседника/адресата.

Взаимосвязь между перечисленными типами эвиденциальности и их характеристиками продемонстрирована в следующей таблице:

Классификация типов эвиденциальности по признаку включённости / невключённости говорящего в ситуацию

Тип Э

Характер доступа говорящего к источнику информации

Лицо, имевшее «личный доступ» к источнику информации

Подтип Э

Инкорпорирующая (инклюзивная)

Непосредственный

Говорящий / адресант или группа, в которую он входит

Э говорящего / адресанта

Изолирующая (эксклюзивная)

Опосредованный

Собеседник / адресат или группа, в которую он входит

Э собеседника / адресата

«Третьи лица»

Э «третьих лиц»

Представленное видение поля эвиденциальности не противоречит описанному выше и может быть использовано наряду с ним:

Альтернативная модель поля эвиденциальности на фоне основных эвиденциальных значений

ПРЯМАЯ Э

КОСВЕННАЯ Э

инференциальность

пересказывательность

инкорпорирующая Э

(инклюзивная)

изолирующая Э

(эксклюзивная)

Как видно из таблицы, способы выражения прямой эвиденциальности и инференциальности реализуются целиком и полностью в рамках сектора инкорпорирующей эвиденциальности. С другой стороны, изолирующая эвиденциальность соотносится исключительно со значением пересказывательности. Однако при наложении друг на друга данные секторы поля совпадают лишь отчасти: некоторые способы выражения пересказывательности (в т. ч. грамматикализованные) могут служить экспликации не только изолирующей, но и инкорпорирующей эвиденциальности. Альтернативная модель поля наиболее эффективна именно с точки зрения анализа способов выражения пересказывательности.

В диссертации выдвигается гипотеза о том, что языковые средства, выражающие значение эвиденциальности, и степень регулярности их употребления варьируются в зависимости от функционального стиля. Представляется, что законченное исследование ФСП эвиденциальности в немецком языке возможно по итогам анализа способов выражения данной категории в текстах различных функциональных стилей.

Понятие поля объединяет «все существующие в языке средства выражения некоторого семантического содержания» [Ноздрина, 2000: 62-63]. Учитывая это, было бы необоснованно использовать термин «поле эвиденциальности» для обозначения лишь отдельного его «участка», в состав которого входят способы её реализации в текстах конкретного функционального стиля. ФСП со всеми их составляющими существуют в пространстве языка как системы и предстают как некие первичные, оригинальные величины. На уровне речи мы имеем дело уже со своего рода отпечатками, оттисками этих полей. В связи с этим представляется логичным для описания их речевого отражения ввести термин «принт» (от англ. print «отпечаток», «оттиск», «след»). В результате можно будет говорить о принтах различных категорий, реализуемых в тех или иных функциональных стилях (например, темпоральный принт научного стиля, модальный принт газетно-публицистического стиля и т.п.).

Принт – это материализованная форма существования функционально-семантического поля некой понятийной категории. Принт образуется на речевом уровне в результате частичной трансформации идеальной модели поля и выявляется в совокупности текстов, объединённых по какому-либо признаку (функциональный стиль, жанр, тип текста, автор, направление, эпоха и т. п.).

В реферируемой диссертации способы выражения эвиденциальности проанализированы, прежде всего, на материале мемуарных текстов (в широком смысле слова). Они представлены как особый тип текста, расположенный на стыке газетно-публицистического, научного стилей, а также стиля художественной литературы. Таким образом, внимание сосредоточено на исследовании эвиденциального принта мемуаристики.

Мемуарные тексты выбраны для анализа по ряду причин: в них ясно обозначены источники информации, повествовательная перспектива прозрачна и постоянна (изложение ведётся от лица автора); при чтении вопрос о принадлежности той или иной мысли или фразы тому или иному лицу обычно решается однозначно. Кроме того, автор мемуарного произведения не связан общепринятыми нормами изложения и правилами указания на источник передаваемой информации. Всё это позволяет заключить, что реализация эвиденциальности в рамках мемуарных текстов приближенно соответствует её реализации в языке в целом.

При отсутствии предполагаемых средств выражения эвиденциальности в исследуемых мемуарных текстах, соответствующий иллюстративный материал был привлечён из текстов газетно-публицистического стиля, который по ряду признаков проявляет сходство с мемуарной литературой. В единичных случаях в исследование были вовлечены и тексты иных функциональных стилей. Выбор материала исследования продиктован стремлением выявить максимальное число способов реализации эвиденциальности в немецком языке.

Детальный анализ способов выражения исследуемой категории содержится в 3-й главе «Реализация универсальных семантических параметров эвиденциальности в немецком языке». Глава состоит из трёх основных параграфов: 1) «Поле косвенной эвиденциальности», 2) «Поле прямой эвиденциальности», 3) «Эвиденциальный потенциал модальных слов».

В ходе проведённого анализа была разработана следующая модель поля эвиденциальности, в которой отображены основные его характеристики и составляющие:

ФСП эвиденциальности в немецком языке

Способы реализации эвиденциальности

Поле косвенной эвиденциальности

Поле прямой эвиденциальности

Микрополе пересказывательности

Микрополе инференциальности

Грамматикализованные способы

морфологические

конъюнктив косвенной речи

  • в рамках пересказанной речи
  • в определительных и обстоятельственных придаточных
  • в самостоятельных предложениях, не связанных грамматически с глаголом говорения
  • в СПП с бессоюзной связью (условно)

синтаксические и лексико-грамматические

  • sollen + Infinitiv I/II;
  • wollen + Infinitiv I/II
  • scheinen + zu-Infinitiv;
  • drohen / versprechen + zu-Infinitiv (при условии их десемантизации);
  • werden + Infinitiv;
  • mssen, knnen, mgen, drfen в связанном употреблении

Неграмматикализованные способы

лексико-синтаксические

  • СПП, включающие 

пропозициональные элементы с семантикой речемыслительной деятельности или восприятия речевой информации: 

косвенная речь в форме СПП с союзной связью

  • инфинитивы и инфинитивные обороты в сочетании с единицами с семантикой  речемыслительной деятельности
  • конструкции с прямой речью
  • вводные и вставные предложения, употребляемые с целью указания на источник сведений
  • вводные словосочетания с laut, nach, zufolge;

местоименные наречия danach, demnach

  • СПП, включающие 

пропозициональные элементы соответствующей семантики

  • вводные и вставные предложения
  • СПП, включающие 

пропозициональные элементы соответствующей семантики

  • вводные и вставные предложения
  • accusativus cum infinitivo с глаголами sehen, hren, fhlen, spren, finden

лексические

  • Модальные слова

angeblich, vorgeblich, quasi, erklrtermaen, eingestandenermaen

(-weise)

zugegebenermaen (условно)

bekanntlich

nachweislich/nachweisbar /nachgewiesenermaen, erwiesenermaen

offensichtlich, offenbar, augenscheinlich, evident/evidentermaen, offenkundig, anscheinend

nachweislich/nachweisbar/ nachgewiesenermaen, erwiesenermaen

sichtlich,

(offensichtlich, augenscheinlich)

  • Прочие лексические способы

напр., gelten als, gerchtweise, dem Vernehmen nach,

allem Anschein nach и др.

Из таблицы видно, что, в сравнении с косвенной, прямая эвиденциальность в немецком языке представлена скудно. В то же время сходство между полем прямой эвиденциальности и микрополями пересказывательности и инференциальности состоит в том, что все они имеют рассеянную структуру [термин А. В. Бондарко]. При этом наиболее структурировано микрополе пересказывательности, центральным способом выражения которого является средство морфологического уровня (конъюнктив).

Микрополе пересказывательности в составе поля косвенной эвиденциальности образовано языковыми единицами различной степени грамматизации. К центральным способам выражения пересказывательности относятся некоторые случаи употребления конъюнктива косвенной речи и конструкции sollen/wollen + Infinitiv I/II. При рассмотрении пересказывательности с позиций широкого подхода к способам её экспликации следует причислить: косвенную речь в форме сложноподчинённых предложений с союзной связью, синонимичные ей инфинитивы/инфинитивные обороты, конструкции с прямой речью, парентезы, а также ряд модальных слов.

Анализ показал, что конъюнктив косвенной речи может быть признан центральным способом выражения пересказывательности, поскольку способен выполнять данную функцию самостоятельно, в отсутствии дополнительных лексических или синтаксических единиц, обладающих данным значением.

Он является морфологическим способом выражения пересказывательности при реализации в рамках пересказанной речи, например:

Wenige Stunden spter rief uns ein Freund erregt an und teilte mit, dass einer meiner Onkel, ein reicher Geschftsmann, soeben in seiner Wohnung von der Gestapo verhaftet und vermutlich in ein Konzentrationslager abtransportiert worden sei.  Genaueres wisse niemand. Die Beamten htten jede Angabe von Grnden verweigert [Deutschkron, 1997: 36].

Вне части, вводящей чужую речь, выделенные предложения сохраняют значение косвенности.

Любопытным представляется следующий пример:

Frau Rieck, die unser Versteck natrlich kannte, hatte uns wissen lassen, dass ihrer Meinung nach die Gestapo noch einmal da gewesen sei. Sie habe sich im Treppenhaus aufgehalten, als sie zwei Mnner vor unserer Wohnungstr entdeckte. „Suchen Sie die Deutschkrons?“ hatte sie gefragt. Als die Mnner bejahten, habe sie auf die zahlreichen Milchflaschen vor unserer Wohnungstr gewiesen und gesagt: „Sie sehen doch, dass die Deutschkrons verreist sind.“ Dann seien die Mnner wieder abgezogen [Deutschkron, 1997: 41].

Выделенные предложения неоднородны по своей структуре: некоторые вводят прямую речь, являются частью сложноподчинённых предложений, другие представляют собой простые предложения. В отличие от приведённого выше примера, в котором прослеживается связь между отделившимися придаточными со значением косвенной речи и глаголом mitteilen, связь между описываемыми конструкциями и глаголом wissen lassen весьма условна. В данном случае синтаксически независимые предложения с конъюнктивом не образуют единого ряда, что в ещё большей мере свидетельствует об их самостоятельности, а, следовательно, и о способности конъюнктива служить средством выражения пересказывательности.

Статус морфологического способа выражения эвиденциальности конъюнктив имеет также в определительных и обстоятельственных придаточных, например:

Schlielich kam der Portier. Auch er trstete meine Mutter ber das Missgeschick, das so vielen Leuten zustoe [Deutschkron, 1997: 39].

Конъюнктив функционирует здесь в составе зависимого предложения, однако он самостоятелен как способ передачи опосредованного характера информации, а значит, как способ выражения эвиденциальности. В данном случае конъюнктив выполняет смыслоразличительную функцию и интерпретируется однозначно.

Аналогичный статус конъюнктив имеет и в самостоятельных предложениях, передающих косвенную речь, но не связанных грамматически с каким-либо глаголом говорения, например:

Danach, beim Abschied, lud Radek mich ein, whrend meines Aufenthaltes und bei anderen Besuchen die Bibliothek in seiner Wohnung zu benutzen. Ich sei jederzeit als Gast willkommen [Reimann, 1993: 33].

Данный пример отличается от рассмотренных выше случаев реализации пересказанной речи. Если в них прослеживалась явная или условная связь между «десубординированным» придаточным и глаголом, то в приведённом примере такая связь исключена: глагол einladen не обладает эвиденциальной семантикой.

В роли предикатов в двух последних примерах выступают так называемые перформативные глаголы (trsten, einladen), т. е. «глаголы, выражающие цель речевого акта» [Арутюнова, 1998: 373]. По всей видимости, здесь связь между косвенной речью и предшествующим предложением обеспечивается на смысловом уровне, благодаря чему независимое предложение с конъюнктивом воспринимается как косвенная речь, транслируемая лицом, фигурирующим в предшествующем ей предложении. Косвенная речь в таком случае является способом разъяснения «коммуникативного намерения» [термин из: Арутюнова, 1998: 373], обозначенного перформативным глаголом.

Условно конъюнктив можно признать морфологическим показателем пересказывательности и при его реализации в СПП с бессоюзной связью.

Учитывая многообразие функций, выполняемых немецким конъюнктивом, его целесообразно рассматривать не как собственно маркер эвиденциальности, а как «эвиденциальную стратегию», т. е. как наклонение, одной из функций которого является указание на источник информации.

К грамматикализованным способам выражения пересказывательности, которые занимают промежуточное положение между эвиденциальными стратегиями и прочими способами выражения данной категории, относятся конструкции с модальными глаголами sollen/wollen + Infinitiv I/II. Они являются цитативами: говорящий не может употребить их для ссылки на своё собственное высказывание. В отличие от конъюнктива, способного выражать как инкорпорирующую, так и изолирующую эвиденциальность, sollen/wollen + Infinitiv I/II могут быть употреблены лишь для экспликации последней.

В ходе анализа было выяснено, что sollen + Infinitiv I/II выражает лишь одну из разновидностей изолирующей эвиденциальности – эвиденциальность «третьих лиц», например:

Der bereits abgesetzte Thlmann kam auf Gehei Stalins wieder an die Spitze der Partei. Auf den Einwand, dass Thlmann theoretisch unwissend und ungebildet sei, soll Stalin geantwortet haben: „Umso besser. Er wird zuverlssig sein“ [Reimann, 1993: 48-49].

Сочетание wollen + Infinitiv I/II также может эксплицировать эвиденциальность «третьих лиц»:

Russland will die beiden Selbstmordattentterinnen identifiziert haben, die in der Moskauer Metro 39 Menschen umgebracht haben. Doch Zweifel bleiben [St. Galler Tagblatt, 03.04.2010: 5].

Однако, помимо неё, оно способно выражать и эвиденциальность собеседника/адресата:

Wie alt mag Jesus geworden sein? In einem Streitgesprch halten ihm seine Gegner einmal vor: "Du bist noch nicht 50 Jahre alt und willst Abraham gesehen haben?" Ist diese berlieferung zuverlssig, so markiert sie die Obergrenze fr das irdische Leben des Erlsers [Rhein-Zeitung, 07.02.2004].

Выявленные отличия между грамматикализованными способами выражения пересказывательности можно представить следующим образом:

Эвиденциальная специфика грамматикализованных способов выражения пересказывательности

Способы выражения

ПЕРЕСКАЗЫВАТЕЛЬНОСТЬ

инкорпорирующая Э

(инклюзивная)

Э говорящего/ адресанта

изолирующая Э

(эксклюзивная)

Э собеседника/ адресата

Э «третьих лиц»

конъюнктив

+

+

+

sollen+Infinitiv I/II

+

wollen+Infinitiv I/II

+

+

Все другие способы выражения пересказывательности относятся к неграмматикализованным показателям категории. В состав микрополя пересказывательности входят сложноподчинённые предложения с союзной связью, а также грамматически синонимичные им предложения с инфинитивными оборотами. В них эвиденциальность реализуется не за счёт употребления тех или иных морфологических форм, а за счёт взаимодействия средств лексического и синтаксического уровней. Эти конструкции включают глаголы или существительные со значением речемыслительной деятельности; в СПП они также могут иметь значение восприятия речевой информации.

Как компоненты микрополя пересказывательности должны рассматриваться и конструкции, содержащие прямую речь. Она представляет собой иной способ передачи чужой речи, который также содержит указание на источник информации говорящего.

В ходе анализа было продемонстрировано, что к способам выражения эвиденциальности относятся только те вводные и вставные предложения, которые употребляются не с целью авторизации чужих – относительно авторского повествования – слов или сочетаний слов, а с целью указания на источник сообщаемых сведений, например:

Das sentimental-melancholische Verhalten, wurde mir oft erklrt, hat mit einem von den Russen empfundenen Kulturverlust zu tun. Der beginnt mit der Christianisierung Russlands [Die Russen gehen… (Ralph W.), 1993: 51].

В следующих примерах авторство подчёркнутых фрагментов предложения принадлежит не самому говорящему, а другим лицам, однако они не являются источниками сообщаемого факта:

Strau hat Leute in einer Weise beschimpft, vor allen Dingen Frauen in der Politik, die ich nie vergessen werde. Wie er zum Beispiel hergezogen ist ber „diese alte, alberne Henne“, wie er sagte, gemeint war Frau Hamm-Brcher [Hildebrandt, 2006: 18].

Ich habe mich, wie man so sagt, an den Kmpfen fr die Befreiung von Marseille beteiligt. Was heit das? Ich mchte es nicht zu ironisch behandeln <…>. Aber die meisten Deutschen hatten im August 1944 die Stadt schon verlassen, und natrlich ist es im Lauf der Jahre zur Legendenbildung gekommen [Grosser, 1995: 44].

Вставные конструкции с wie в данном случае выполняют лишь функцию «попутного замечания», комментария к соответствующим сочетаниям слов и, следовательно, не могут быть признаны способами выражения эвиденциальности. Представляется, что здесь реализуется цитация в той своей разновидности, которая никак не соотносится с эвиденциальностью.

Анализ показал, что компонентами микрополя пересказывательности следует признать вводные словосочетания с предлогами nach, laut, zufolge, а также местоименные наречия, заменяющие предложную группу с nach (danach, demnach). Приведём пример реализации последнего:

An der Form des linken Ohres wrde die Rassenzugehrigkeit erkennbar. Das war eine Entdeckung der nationalsozialistischen Rassenforscher. Eines Juden linkes Ohr verriet demnach die semitische Abstammung [Deutschkron, 1997: 29].

Cоставляющими микрополя пересказывательности являются модальные слова angeblich, vorgeblich, quasi, erklrtermaen, eingestandenermaen (-weise). Условно к ним можно отнести и слово zugegebenermaen. Особое место занимает модальное слово bekanntlich, которое свидетельствует об общеизвестности передаваемой информации, на что говорящий и ссылается. Модальные слова nachweislich / nachweisbar / nachgewiesenermaen и erwiesenermaen многозначны; они могут быть включены как в микрополе пересказывательности, так и в микрополе инференциальности.

Как было выявлено в ходе исследования, большинство компонентов микрополя пересказывательности передают лишь значение дистанцированности говорящего от сообщаемой информации. Значительно более выраженная эпистемическая оценка характерна для конструкции wollen + Infinitiv I/II и для модальных слов angeblich, vorgeblich и quasi. Они передают скепсис говорящего относительно транслируемой им информации, например:

Zur damaligen Zeit galten in jenen gutbrgerlichen jdischen Kreisen sehr strenge Sitten. Und eine Frau, die noch dazu sehr schn war und es angeblich mit der Treue nicht sehr genau nahm, war bald eine Art ‚outcast‘ [Deutschkron, 1997: 44].

Die zweite Ehe mit dem nicht sehr vermgenden Invaliden wurde als eine Art Strafe angesehen, eine „arrangierte Ehe“ natrlich, wie es damals noch in jdischen Familien Anfang des zwanzigsten Jahrhunderts blich war und fr die sie quasi noch dankbar zu sein hatte [Deutschkron, 1997: 44]. 

Не все конструкции, включающие чужую речь, следует автоматически признавать «эвиденциально положительными». Определяющее значение для выявления эвиденциальной семантики высказывания имеет наличие сообщаемого факта. Анализ показал, что вопросы в составе прямой и косвенной речи не сообщают никакого факта и потому (за некоторыми исключениями) не выражают эвиденциальных значений. Присущая информации императивная семантика, напротив, не только не исключает, но и подразумевает реализацию эвиденциальности: необходимость выполнения требования/приказа и является тем фактом, который некое лицо – источник сведений – сообщает говорящему.

Вопрос о соотношении эвиденциальности и цитации решается в зависимости от того, что понимать под «цитацией». Её классический вариант, подразумевающий дословное воспроизведение чужой речи, соотносится с эвиденциальностью. Цитация может выражаться посредством различных структур, относящихся к способам экспликации пересказывательности. В связи с этим мы рассматриваем её не как очередной компонент данного микрополя, а как явление, реализация которого вне связи с эвиденциальностью невозможна.

Второй вариант цитации, предполагающий наличие в тексте элементов чужой речи (отдельных слов или словосочетаний), не направлен на сообщение какого-либо факта с помощью соответствующих единиц. Таким образом, к эвиденциальности он не имеет никакого отношения. То же касается и третьего варианта цитации, который представляет собой внедрение в речь цитат из текстов, предположительно, известных реципиенту. Данное явление функционирует на совершенно ином уровне, нежели категория эвиденциальности, и соотносится, скорее, с понятием интертекстуальности.

Некоторые неграмматикализованные способы выражения пересказывательности (вводные и вставные предложения, косвенная речь в форме СПП с союзной связью, конструкции с прямой речью) могут указывать не собственно на источник информации, а на то, будет ли или была ли эта информация уже сообщена в рамках данного текста. Обратимся к примеру:

Hitler soll, wie schon ausgefhrt, kurz vor seinem Ende gesagt haben, dass seine uere Schwche durch ihn selbst verursacht worden sei, weil er nicht wie Stalin die konservative Elite des Landes radikal vernichtet habe [Reimann, 1993: 97-98].

Эвиденциальность – в традиционном понимании этой категории – реализуется здесь благодаря сочетанию sollen + Infinitiv II. Вводное предложение с союзом wie не дублирует данное эвиденциальное значение, а имеет иной, не противоречащий первому, эвиденциальный смысл. На наш взгляд, в таком случае допустимо говорить о «метатекстовой эвиденциальности». Следует, однако, заметить, что выражающие её конструкции имеют ограниченную сферу применения, а их значение можно назвать эвиденциальным лишь условно.

Микрополе инференциальности в составе поля косвенной эвиденциальности образовано языковыми единицами различной степени грамматизации. Центральным средством выражения данного значения является конструкция scheinen + zu-Infinitiv. Анализ показал, что предположение, высказываемое с помощью данной конструкции, может базироваться на свидетельствах различного рода. Приведём пример её реализации:

Wir schauten an den von den Nazi-Horden geplnderten Lden vorbei – so wie die anderen Fugnger auch, die es an jenem Tag sehr eilig zu haben schienen, als wollten sie nicht Zeugen oder gar Hehler werden [Deutschkron, 1997: 38].

Значение инференциальности реализуется также посредством конструкций drohen / versprechen + zu-Infinitiv. Как и в случае с scheinen, данные полумодальные глаголы выражают предположение, основанное на каком-либо свидетельстве. Однако эти конструкции являются «эвиденциально положительными» лишь в том случае, когда буквальное значение глаголов «меркнет» и проявляется лишь как дополнительная оценочная сема, например:

1932 drohte sich in Deutschland eine neue nationalstaatliche Macht, autoritr und militaristisch geprgt, zu formieren, um Anspruch auf die Weltherrschaft anzumelden, obwohl die Finanzkapitalisten bankrott waren und staatliche Hilfe bentigten, um zu berleben [Reimann, 1993: 68].

berraschend kandidierte Walter Rennhofer mit einer eigenen Liste gegen die Sozialdemokratische Gruppe bei den Betriebsratswahlen am 11. Jnner. Betriebsrat Endl, der in Pension ging, hatte die Wahlen vorgezogen, damit sein Nachfolger sich einarbeiten konnte. Endls Stellvertreter Karl Wohlfart hatte nmlich die bernahme der Agenden abgelehnt. Die Wahl versprach spannend zu werden [Niedersterreichische Nachrichten, 04.01.2010: 36].

Тот факт, что данные сочетания не всегда выступают в роли эвиденциальных элементов, является одним из подтверждений того, что, в сравнении с scheinen, глаголы drohen и versprechen характеризуются не столь высокой степенью грамматизации. Тем не менее и они должны быть отнесены к грамматикализованным средствам выражения инференциальности.

В качестве такового может выступать и конструкция werden + Infinitiv. В следующем примере она однозначно выражает значение предположения:

Aber vor allem gibt es fanatische Kmpfernaturen, die nach "engagierten" Partnern – "auch fr PDS" – suchen wie die zweiunddreiigjhrige Sonderschullehrerin "mit angenehmem ueren". <…> Eine neununddreiigjhrige "engagierte" Berlinerin sucht sich einen "Wiedervereinigungsgegner zum gemeinsamen berwintern". Der Sechsunddreiigjhrige, der seine Anzeige mit der fettgedruckten berschrift "einmal rot, immer rot" versah, wird sich vielleicht angesprochen gefhlt haben [Frankfurter Allgemeine, 29.08.1990: 5].

Вопрос о том, относятся ли глаголы mssen, knnen, mgen, drfen к способам реализации эвиденциальности, является одним из наиболее спорных при исследовании данной категории. Речь идёт о так называемом «эпистемическом», или связанном, их употреблении. Приведём примеры:

Die Wohnungstr knarrte. Jemand musste sie ganz leise aufgeschlossen haben [Deutschkron, 1997: 34].

„Wunder gibt es immer wieder“ ist heute ein Evergreen, und einige andere Lieder sind ebenfalls zu Evergreens geworden – also knnen sie so schlecht nicht gewesen sein [Ebstein, 2006: 35].

Trotzdem konnte es Schlenther nicht verhindern, dass der Dichter in gewissen Kreisen auch heute noch als «Sozialdemokrat» verdchtig angesehen wird. Viel mag dazu der leidenschaftliche Pressekampf aus der Zeit der ersten «Weber»-Auffhrung und der Auffhrung von «Hanneles Himmelfahrt» beigetragen haben [Lux, 1967 (1922): 68].

Nicht einmal in der akademischen «Freien Wissenschaftlichen Vereinigung» durften die Fragen des Sozialismus zur Diskussion gestellt werden. Und es war nicht nur der Druck des Sozialistengesetzes, das diese bleischwere Atmosphre schuf, vielmehr war es die eigene persnliche Einstellung der studierenden Jugend und der akademischen Kreise, denen es ihre Herkunft verbot, einer Frage nherzutreten, die nur fr die politische Einstellung des Industrieproletariats Interesse haben drfte und gegen die deshalb a priori Stellung genommen werden musste [Lux, 1967 (1922): 69].

Представляется, что данные модальные глаголы также передают инференциальное значение. Но необходимо учитывать, что в области инференциальности происходит наложение категорий эвиденциальности и эпистемической модальности. В семантике конструкций scheinen/drohen/ versprechen + zu-Infinitiv значение эвиденциальности преобладает. Для werden + Infinitiv и mssen/knnen + Infinitiv выявлено следующее: при отсутствии эксплицитного указания на факты, послужившие основанием для умозаключения говорящего, преобладает значение эпистемической модальности; при наличии такового эвиденциальность и эпистемическая модальность реализуются более или менее на равных. В случае же с mgen и drfen эвиденциальность проявляет себя не столь интенсивно: на первом плане оказывается семантика эпистемической модальности. 

Как показал анализ, разграничение инферентивного и презумптивного значений обуславливается контекстом и не отображается на грамматическом уровне – в современном немецком языке отсутствуют грамматикализованные средства маркировки данного семантического противопоставления.

Помимо прочих неграмматикализованных способов выражения инференциальности, составляющими данного микрополя являются модальные слова offensichtlich, offenbar, augenscheinlich, evident/evidentermaen, offenkundig, anscheinend (в отличие от scheinbar). К его компонентам принадлежат также многозначные слова nachweislich / nachweisbar / nachgewiesenermaen и erwiesenermaen. Все модальные слова, передающие инференциальное значение, опираются на чувственное восприятие.

Как было выяснено, в немецком языке отсутствуют грамматикализованные показатели прямой эвиденциальности. Это поле конституируется лексическими и лексико-синтаксическими средствами. Оригинальным способом выражения прямой эвиденциальности является конструкция accusativus cum infinitivo с глаголами sehen, hren, fhlen, spren, finden. При употреблении с глаголами восприятия данное сочетание способно указывать исключительно на прямой характер информации. Оно не может быть использовано для выражения инференции или речевой информации. Приведём пример с глаголом sehen:

Am 8.10.89 fuhr ich mit der U-Bahn von Dimitroffstrae zum Alexanderplatz. Gegen 22.30 Uhr fuhr der Zug in den Bahnhof ein. Durch die Fenster sah ich entlang dem Bahnsteig Mann an Mann Polizei stehen, die Gesichter dem Zug zugewandt [Fink (Hrsg.), 1990: 84 (Erlebnisbericht)].

Значение прямого визуального свидетельства присуще модальному слову sichtlich. Слова offensichtlich и augenscheinlich также способны его выражать, но в данном случае оно отходит на второй план, уступая место инференции.

Нередко в составе конструкций, передающих различные значения эвиденциальности, употребляется пассив. Однако, как показал анализ, он не может быть признан самостоятельным способом выражения данной категории.

В ходе исследования было выявлено, что эвиденциальный принт мемуаристики включает подавляющее большинство компонентов поля эвиденциальности. Как и ожидалось, число составляющих идеальной модели поля, не нашедших отражения в эвиденциальном принте мемуарной литературы, невелико.

Ряд модальных слов со значением указания на источник информации говорящего в мемуарах обнаружены не были. Слова erklrtermaen, eingestandenermaen (-weise), zugegebenermaen, обладающие своеобразной семантикой, характерны для текстов газетно-публицистического и официально-делового стилей. Модальное слово evident (evidentermaen) присуще также официально-деловому и научному стилям. Отсутствие названных модальных слов в мемуарных текстах вызвано, прежде всего, спецификой их семантики, а также невысокой частотностью их употребления в целом.

Неожиданным оказался тот факт, что в мемуарных текстах практически не фигурирует конструкция wollen + Infinitiv I/II в значении передачи чужого высказывания. Это может быть связано с тем, что с её помощью выражается недоверие говорящего к утверждению некоего лица. При этом, в отличие от многих других языковых единиц с аналогичной семантикой, в данном случае скепсис всегда направлен на высказывание конкретного лица, которое неминуемо присутствует в предложении в роли подлежащего. Представляется, что неупотребление конструкции wollen + Infinitiv I/II авторами мемуарных (и научных) текстов имеет этические основания. В то же время оно регулярно используется в языке прессы.

Осуществлённая в реферируемой работе систематизация разрозненных языковых единиц с эвиденциальным значением позволила разрешить противоречия, возникающие при анализе категории без учёта указанных семантических параметров. Разработанная модель поля служит наглядным подтверждением тому, что эвиденциальность в немецком языке является одной из реализаций универсальной категории со значением указания на источник информации говорящего.

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

1. Бабёр Н. В. К вопросу о терминологических проблемах в исследовании эвиденциальности // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. Пятигорск: Изд-во ПГЛУ, 2010. № 4. С. 110-115 (1,13 п.л.).  ­­­­­­­­­

2. Бабёр Н. В. К вопросу выявления функционально-семантического поля эвиденциальности в немецком языке // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. Пятигорск: Изд-во ПГЛУ, 2011. № 3. С. 58-62 (0,94 п.л.).

3. Бабёр Н. В. Конъюнктив как средство выражения эвиденциальности в немецком языке // Вестник Университета Российской академии образования. М.: Изд-во УРАО, 2011. № 5 (58). С. 141-144 (0,44 п.л.).

4. Бабёр Н. В. Лингвистическая категория эвиденциальности и некоторые средства её выражения в немецком языке // Актуальные проблемы лингвистики и теории преподавания языков и культур: материалы международной научно-практической конференции. Ч. 1. – Москва - Шадринск: Изд-во ШГПИ, 2009. – С. 360-367 (0,53 п.л.).

5. Бабёр Н. В. Эвиденциальность в когнитивном ракурсе // Сборник материалов научной сессии по итогам выполнения научно-исследовательской работы на факультете иностранных языков Московского педагогического государственного университета за 2010-2011 год. – М.: Национальный книжный центр, 2011. – С. 13-16 (0,25 п.л.).

6. Бабёр Н. В. К вопросу о классификации типов эвиденциальности // Актуальные проблемы английской лингвистики и лингводидактики. Юбилейный сборник научных трудов. Выпуск 10. – М.: Национальный книжный центр, 2011. – С. 61-68 (0,56 п.л.).

7. Бабёр Н. В. Эвиденциальный потенциал модальных слов немецкого языка // Актуальные проблемы современного языкового образования в вузе. Вопросы теории языка и методики обучения: сборник материалов IV Международной научно-практической конференции. – Коломна: МГОСГИ, 2012. – С. 39-49 (0,63 п.л.).


1 В. А. Плунгян замечает, что «граммема с таким значением встречается в самодийских языках, где она называется аудитивом (но выражает все виды прямой не-зрительной сенсорной информации)» [Плунгян, 2000: 324]. 

2  В классификации В. А. Плунгяна «презумптив».




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.