WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ПРИГАРИНА Анна Сергеевна

Реализация  исповедальной

интенции  в  разных  типах

дискурса

10.02.19 — теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук

Волгоград — 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального
образования «Волгоградский государственный
социально-педагогический университет».

Научный руководитель —        доктор филологических наук, профессор

       Бобырева Екатерина Валерьевна.

Официальные оппоненты:        Алещенко Елена Ивановна, доктор фило-
       логических наук, доцент, профессор ка-
       федры общего и славяно-русского язы-
       кознания Волгоградского государствен-
       ного социально-педагогического универ-
       ситета;

       Алещанова Ирина Владимировна, канди-
       дат филологических наук, доцент, зав.
       кафедрой иностранных языков  Камы-
       шинского технологического института,
       филиала Волгоградского государствен-
       ного технического университета.

Ведущая организация —        Волгоградский государственный универ-
       ситет.

Защита состоится 17 мая 2012 г. в 12.30 час. на заседании диссертационного совета Д 212.027.01 в Волгоградском государственном социально-педагогическом университете по адресу: 400131, г. Волго­град, пр. им. В.И. Ленина, 27.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Волгоградского государственного социально-педагогического университета.

Текст автореферата размещен на официальном сайте Волгоградского государственного социально-педагогического университета: http://www. vspu.ru 12 апреля 2012 г.

Автореферат разослан 12 апреля 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат филологических наук,

доцент        Н.Н. Остринская

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Данное диссертационное исследование посвящено прагмалингвистическим характеристикам исповеди, которая рассматривается как один из жанров религиозного дискурса и как источник исповедальной интенции, реализуемой в литературных жанрах автобиографии, дневника, мемуаров.

Актуальность выбранной темы диссертации определяется следующим:

1. Исповедь представляет собой ключевой жанр религиозного дискурса, вместе с тем ее конститутивные признаки, функциональная специфика, стратегии построения и развития, а также особенности реализации исповедальной интенции еще не выступали предметом лингвистического анализа.

2. Рассмотрение жанра исповеди осуществляется в теологии, философии, психологии, социологии, литературоведении; синтез различных аспектов изучения данного жанра в лингвистическом исследовании позволяет расширить потенциал лингвистической теории за счет привлечения достижений в смежных областях знаний.

3. Исповедальная интенция является жанрообразующей для религиозной исповеди и приобретает специфическое проявление вне религиозного контекста, модификации данной интенции позволяют понять природу взаимодействия речевых жанров.

Состояние научной разработанности проблемы. Вопросы, связанные со степенью разработанности исследуемой проблемы, можно разделить на несколько групп.

Первая группа связана с исследованием религиозного дискурса в целом; вопросы религиозного дискурса привлекали внимание филологов (Н.Д. Арутюнова, Р. Водак, Е.В. Грудева, Л.П.Крысин, Н.Б. Меч­ковская, В.И. Карасик, О.А. Прохватилова, А.Д. Шмелев, Н.Н. Розанова, Е.В. Бобырева); философов (А.К. Адамов, С.Ф. Анисимов, Н.Н. Бер­дяев, Ю.А. Кимлев, А.Ф. Лосев, В.А. Ремизов, Э. Фромм), культурологов (А.К. Байбурин, И. Гофман, А.И. Кравченко, A.H. Bahm) и др.

Вторая группа охватывает исследования отдельных жанров и более частных аспектов религиозного дискурса: системы жанров религиозного дискурса в целом (Е.С. Худякова), жанров молитвы и проповеди (О.А. Прохватилова), коммуникативно-композиционного содержания современной православной проповеди (К.А. Кузьмина), проповеди как жанра литературы (Л.В. Левшун), молитвы как речевого жанра (В.А. Мишланов), храмовой проповеди (Н.Н. Розанова, А. Г.-Б. Салахова); отдельные аспекты жанра исповеди рассмотрены в исследовании Е.В. Артамоновой.

К третьей группе могут быть отнесены работы, связанные с изучением теологического аспекта феномена исповеди: исповедь как тео­логический феномен попадала в поле зрения таких исследователей, как В. Воробьев, А. Мень, П. Мещеринов, Г. Нефедов, А. Сурожский, Иоанн Крестьянкин, Игнатий Брянчанинов, Иоанн Кронштадтский и др.

Четвертую группу составляют работы, исследующие проблемы исповедальности в художественной литературе: вопросы литературной исповеди (М.В. Михайлова), соотнесения исповеди и совести в западноевропейской культуре XIII—XIV вв. (О.Э. Душин), исповедального начала в христианском мировоззрении (П.Г. Та­расов), личност­ного статуса покаяния в аспекте философ­ской антропологии (Д.С. Пет­ровых). Исповедальность в литературе, в произведениях отдельных авторов рассматривалась в работах В.И. Чу­диновой, И.В. Ра­ковой, А.Б. Кри­ницина, С.И. Патрикеева, М.А. Жир­ковой, А.Д. Степанова, Т.В. Садовниковой и др.

Среди исследований исповеди как литературного жанра следует отметить работы Г. Миша, С. Цвейга, Ж. Дерриды, Ю. Хабермаса. С точки зрения культурологии исповедь рассматривали Л.М. Баткин, М.М. Бахтин, В.Л. Рабинович, М.С. Уваров. Психологическое осмысление феномена исповеди представлено в работах психолога Т.А. Фло­ренской.

Объектом данного исследования является исповедальная интенция как жанрообразующая характеристика общения.

В качестве предмета изучения выступает жанровая специфика данной интенции в ее религиозном и литературном выражении (автобио­графия, дневник, мемуары).

В основу выполненного исследования положена следующая гипотеза: исповедальная интенция представляет собой сложное эмоционально-волевое образование, определяющее построение жанра исповеди в религиозном дискурсе и специфически трансформирующееся в литературных жанрах.

Целью работы является характеристика вербального воплощения исповедальной интенции в ее религиозном и литературном выражении.

Для достижения поставленной цели в работе решаются следующие задачи:

— выявить конститутивные признаки исповеди;

— охарактеризовать жанровый статус исповеди в религиозном дискурсе;

— определить коммуникативные стратегии исповеди;

— построить типологию исповеди;

— выявить специфику реализации исповедальной интенции в религиозном дискурсе и литературных жанрах автобиографии, дневника и мемуаров.

Научная новизна работы состоит в установлении базовых характеристик исповеди как религиозного феномена, определении места исповеди в едином жанровом пространстве религиозного дискурса, установлении связи исповеди с другими жанрами религиозного дискурса, в построении типологии исповеди, установлении стратегий ее развития и специфики выполняемых функций; в определении специфики исповедальной интенции, а также в выявлении особенностей ее реализации вне религиозного контекста, в литературных жанрах автобиографии, дневника и мемуаров.

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что оно вносит вклад в развитие теории дискурса, характеризуя один из жанров религиозного дискурса (исповедь); уточняет прагмалингвистиче­скую теорию, определяя сущность жанрообразующей интенции и типы дискурсивной трансформации подобной интенции в литературных жанрах.

Практическая ценность работы заключается в том, что полученные результаты могут найти применение в лекционных курсах по языкознанию, стилистике русского и английского языков, межкультурной коммуникации, в спецкурсах по теории дискурса, прагмалингвистике, социолингвистике и психолингвистике.

Материалом исследования послужили текстовые фрагменты исповедей на русском и английском языках, представленные в религиозной литературе и требниках; а также текстовые образцы литературной исповеди (на русском и английском языках). Всего проанализировано 3500 соответствующих текстовых фрагментов.

В работе использованы методы понятийного, интерпретативного и контекстуального анализа, интроспекции, ассоциативного эксперимента.

Теоретической базой для проведения данного исследования послужили работы отечественных и зарубежных лингвистов в области философии (А.К. Адамов, С.Ф. Анисимов, Н.А. Бердяев, Ю.А. Кимелев, А.Ф. Лосев, В.А. Ремизов, Э. Фромм), культурологии (А.К. Байбурин, И. Гофман, А.И. Кравченко, A.H. Bahm), теории дискурса (Н.Д. Арутюнова, Р. Водак, Е.В. Грудева, Л.П. Крысин, Н.Б. Мечковская, А.В. Олянич, О.А. Прохватилова, Н.Н. Розанова, Е.И. Шейгал, А.Д. Шмелев), лингвоконцептологии (С.Г. Воркачев, Е.В. Бабаева, В.И. Карасик, В.В. Колесов, Н.А. Красавский, М.В. Пименова, Г.Г. Слышкин, И.А. Стернин).

На защиту выносятся следующие положения:

1. Исповедь представляет собой один из жанров религиозного дискурса, конститутивными признаками которого являются сакральность, метаконфессиональность, покаянная направленность, апеллятивность, ритуализованность.

2. Исповедь является вторичным, институциональным, жестко-ритуализованным речевым жанром. В религиозном дискурсе она соотносится с такими жанрами, как молитва и проповедь.

3. Исповеди как жанру религиозного дискурса свойственны следующие коммуникативные стратегии: общедискурсивные (коммуникативная, организующая, объясняющая, обрядовая) и частножанровые (молитвенная, исповедальная, содействующая, утверждающая, призывающая, контролирующая, оценивающая).

4. Типология исповеди строится на основании следующих признаков: структура, тематика, хронотоп, возраст и гендер, церковный статус и состояние здоровья исповедующегося.

5. Исповедальная интенция, генерируемая в религиозной исповеди, находит разнообразные способы актуализации вне религиозного контекста, обнаруживая специфические формы реализации в литературных жанрах автобиографии, дневника и мемуаров, что позволяет определить указанные жанры как исповедь-презентацию, исповедь-констатацию и исповедь-воспоминание.

Апробация работы. Основные положения и выводы диссертационного исследования были изложены на научных конференциях «Актуальные проблемы современной лингвистики и лингводидактики» (Волгоград, 2007), «Инновационные идеи в теории и практике обучения иностранным языкам» (Волгоград, 2007), «Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики» (Волгоград, 2008).

По теме исследования опубликовано 14 работ (в том числе 4 в журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ) общим объемом (4,05 п.л.).

Объем и структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, библиографии (266 источников), а также четырех приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В первой главе работы «Исповедь как жанр религиозного дискурса» исповедь рассматривается как религиозный феномен и один из жанров религиозного дискурса. Вопрос о выделении жанров религиозного дискурса представляется сложным, что определяется особым характером коммуникации, а также трудностью выбора единого критерия для классификации.

Дифференциацию жанров религиозного дискурса можно провести по ряду оснований. Религиозный дискурс отличает наличие жесткого ритуала, таким образом, все его жанры можно классифицировать по степени ритуализованности: а) жесткоритуализованные — жанры, в которых ритуал имеет первостепенное значение (исповедь); б) средней степени ритуализованности — жанры, в по­строении и развитии которых ритуал значим, но возможны некоторые отступления от него (молитва); в) слаборитуализованные/неритуализованные — жанры, в которых ритуал либо вообще не важен, либо играет незначительную роль (проповедь).

Жанры религиозного дискурса можно классифицировать также по основной интенционной направленности, в соответствии с которой выделяются а) жанры апеллятивной направленно­сти — предназначены для обращения, призыва к Богу (молитва); б) жанры экспрессивной (эмотивной) направленности — основаны на выражении эмоций (акафист); в) жанры информативной направленности — служат для трактовки отдельных положений Священного Писания (проповедь); г) жанры репрезентативной направленности — отражают существующее положение дел в свете данного религиозного вероучения (тексты Священного Писания).

С учетом функциональной специфики выделены: а) жанры, основным назначением которых выступает восхваление Бога (акафист, канон, тропарь); б) жанры, основная функция которых —  просьба к Богу (молитва); в) жанры, основное назначение которых — покаяние перед Всевышним (исповедь). По степени тради­цион­ности или исторической устойчивости в диссертации выделены а) исторически устойчивые жанры (представляют собой установленную данность и не подчиняются современным требованиям и тенденциям — первичные жанры религиозного дискурса, основу которых составляет Священное Писание — псалмы, притчи); б) исторически изменчивые жанры (их построение и развитие корректируются в соответствии с настоящей ситуацией и определенным типом общественных взаимоотношений — вторичные жанры религиозного дискурса, например проповедь).

Исповедь занимает промежуточное положение между историче­ски устойчивыми и исторически изменчивыми жанрами. Она принадлежит к числу вторичных жанровых образцов религиозного дискурса, имеет жесткоритуализованный характер, отличается апеллятивностью, покаянной функциональной направленностью, а также исторической изменчивостью/подвижностью.

Под покаянием или исповедью в теологии понимается примирение человека (грешника) с Богом через исповедание и последующее отпущение грехов. Исповедь как признание совершенных человеком грехов и ошибок существует практически во всех мировых религиях. Различаются формы совершения исповеди, однако неизменным остается ее центральный компонент — признание человеком своей греховности, сожаление о содеянном, раскаяние и желание исправиться. Данное ядро составляет исповедальную интенцию.

По форме и характеру совершения исповедь может быть общей/коллективной или индивидуальной/частной, каждому из данных типов присущи определенные закономерности построения и развития. Мы считаем возможным выделить две группы стратегий построения и развития исповеди: общедискурсивные (коммуникативная, организующая, объясняющая, обрядовая) и частножанровые (молитвенная, исповедальная, содействующая, утверждающая, призывающая, конт­ролирующая, оценивающая). Исповедальная, молитвенная и обрядовая стратегии выступают в жанре исповеди ведущими, тогда как оценивающая и объясняющая могут быть признаны дополнительными (однако необходимыми) для данного жанрового образца.

Развитие индивидуальной исповеди носит циклический характер — исповедь начинается и завершается совершением определенных обрядовых действий и чтением молитв. В центре исповеди стоит само покаяние — перечисление грехов. Оставив вне поля рассмотрения некоторые компоненты обязательного религиозного ритуала, получим следующий алгоритм развития индивидуальной исповеди: молитва → исповедь →  молитва. Общую исповедь можно представить в следующей схеме: обрядовая (стратегия) →  молитвенная (стратегия) →  обрядовая (стратегия). Таким образом, центром индивидуальной исповеди выступает собственно исповедальная стратегия, которую сопровождает стратегия молитвенная. Ядром общей исповеди выступает молитвенная стратегия, сопровождает ее стратегия обрядовая, а исповедальная стратегия оказывается на втором плане.

Для исповеди как жанра религиозного дискурса характерно выполнение определенных функций — как общих (свойственных религиозному дискурсу и исповеди как одному из его жанров), так и част­ных (присущих непосредственно исповеди); к числу частных функций исповеди в работе отнесены исповедальная, молитвенная, магическая, призывно-побудительная, прескриптивная, инспиративная, комплиментарная, утешительно-успокоительная, очищающая.

По структуре исповедь можно разделить на общую (коллективную) и частную (индивидуальную). Основными компонентами общей исповеди выступают 1) вступление, 2) основная часть и 3) заключение. При этом во вступлении констатируется основная тема исповеди, а в заключении имеют место возврат к теме, ее конкретизация, что позволяет сделать вывод о цикличном характере общей (коллективной) исповеди. Индивидуальная исповедь отличается от коллективной невозможностью прогнозирования хода ее развития. Однако поскольку исповедь — это ритуализированное действие, можно выделить следующие ее этапы: подготовительный, начальный, основную часть (само исповедальное ядро) и заключительную.

Применительно к общей исповеди представляется возможным говорить о ее тематической классификации. Общая исповедь может быть посвящена конкретной теме — определенному церковному празд­нику, жизни святого, религиозному таинству, основным заповедям, регулирующим жизнь человека, качествам, которые присущи истинно верующему, и т.п. Частная исповедь, в отличие от общей, тематической классификации не поддается.

По хронотопу выделяется исповедь храмовая (время и место проведения которой жестко фиксированы) и исповедь на дому (исповедь тяжелобольных или умирающих). Чин проведения исповеди на дому существенно отличается от храмовой общей организацией и составом вычитываемых молитв, хотя основная структура и интенционный настрой остаются неизменными.

Классифицируя исповедь по возрастным и гендерным характеристикам коммуникантов, мы выделили исповедь мужчин и женщин, а также исповедь детей, подростков и взрослых. Изучение таинства исповеди не дает оснований выявить какие-либо существенные различия в исповеди мужчин и женщин, но существуют определенные виды греха, более характерные, как принято считать, для мужчин (похоть и чревоугодие) и женщин (гордыня, зависть и гнев). Исходя из этой установки, во время проведения таинства исповеди священник задает вопросы с учетом пола исповедующегося.

Значительно больше различий обнаруживается при рассмотрении возрастных особенностей исповедующихся. В отличие от исповеди взрослых людей, совершение и принятие детской исповеди может вызывать множество затруднений в силу возрастных и психологиче­ских характеристик ребенка, а также особенностей совершаемых грехов (непослушание, баловство, непочитание взрослых, недостаточное прилежание в учебе и т.п.). В целом возрастных особенностей в совершении исповеди оказывается гораздо больше, чем гендерных.

Классификацию исповеди можно провести и по социальной роли исповедующегося, выделив исповедь мирян, с одной стороны, и служителей культа — с другой. Исповеди указанных групп различаются ритуалом совершения таинства, а также перечнем упоминаемых грехов (упор на грехи против Бога и церкви — во время исповеди служителей культа, и грехи против других людей и себя — на исповеди мирян).

По состоянию здоровья исповедующихся выделяется исповедь людей здоровых и больных. Исповеди здоровых и больных различаются главным образом хронотопом (храмовая исповедь — исповедь на дому; исповедь в строго определенное время — свободное время исповеди), а также характером задаваемых вопросов, способом их презентации и личной вовлеченностью духовника в состояние исповедующегося.

Исповедь тесно связана с другими жанрами религиозного дискурса, в первую очередь с молитвой и проповедью. Исповедь оказывается близка молитве в том плане, что во время исповеди кающийся, а также исповедник обращаются к Всевышнему с мольбой о прощении совершенных человеком грехов (разрешительная молитва, или отпуст). Кроме того, молитвы вычитываются в начале (подготовительные молитвы) и конце (разрешительные молитвы) таинства. Исповедь и молитва имеют ряд точек соприкосновения в структурном и интенционном планах: а) в интенционном плане: центральная интенция исповеди — просьба к Всевышнему о прощении и оставлении грехов, центральной интенцией любой молитвы также выступает мольба, просьба (правда, на исповеди это не любая, а вполне конкретная просьба — просьба о прощении греха); б) в структурном плане исповедь оказывается шире молитвы, поскольку любая исповедь строится как последовательность определенных молитвенных песнопений, обращений к Богу, в которые вплетаются раскаяние и мольба о прощении. Таким образом, жанр исповеди в структурном и интенционном плане оказывается гораздо шире жанра молитвы и во многом опирается на последний (молитву) как некую основу (базу) развития.

Исповедь связана и с жанром проповеди. Проповедь наиболее близка к общей исповеди, которая также имеет разъяснительный характер: священник в своей речи не просто перечисляет возможные грехи, но и постулирует, какой должна быть жизнь истинного христианина. Главным отличием общей исповеди и проповеди выступает широта тематики: проповедь опирается на материал Священного Писания, священнослужитель может цитировать и трактовать любой библейский сюжет, объясняя или подтверждая сказанное; исповедь же строится, отталкиваясь только от понятия греховного. Направление вектора высказывания также различно: в проповеди «слово» идет от священника к верующим (с опорой на тексты Священного Писания), в исповеди «слово» направлено от священника и прихожан к Богу. Проповедь и исповедь отличает также разная степень активности священнослужителя и паствы. Если во время проповеди священнослужитель максимально активен, то во время исповеди его активность может снижаться в зависимости от подготовленности исповедующегося.

Во второй главе «Исповедальность в автобиографии, дневнике, мемуарах» рассматриваются способы актуализации исповедальной интенции вне религиозного контекста. Покаянная интенция в целом оказывается намного шире исповеди и находит реализацию в ряде литературных жанров, центром которых выступает внутренний мир человека, в частности в жанрах литературной автобиографии, дневников и мемуаров.

Покаяние, раскаяние и исповедь в религиозном контексте неразрывно связаны друг с другом и представляют звенья одной цепи; для совершения религиозного таинства необходимы все три составляющие. Вне религиозного контекста покаяние и исповедь могут принимать форму признания человеком совершения неблаговидного поступка, при этом непосредственное раскаяние в религиозном смысле слова может отсутствовать. Основное сходство религиозной и литературной исповеди — полное отрицание лжи и предельная откровенность человека. Однако после «литературной исповеди» герой не получает того, что дает исповедующемуся храмовая исповедь, — вне религиозного контекста человек может определить причины, сущность греха, его последствия, но у него нет возможности изменить ситуацию, измениться самому — получить прощение и очиститься от греха (хотя нередко такого прощения и не требуется). Таким образом, литературная исповедь может быть лишена признаков покаяния и представлять собой только изложение (исповедание) собственного мировосприятия, демонстрацию внутреннего мира героя. Она может выступать средством раскрытия души, демонстрации греховности человека.

Исповедальная интенция, лежащая в основе ряда литературных образцов, оказывается гораздо шире исповеди. Однако даже при реализации вне религиозного контекста она опирается на каноны и правила религиозной исповеди.

Анализ материала позволил выявить ряд «шагов» на пути реализации исповедальной интенции: а) осознание человеком собственных чувств, своего отношения (как правило, негативного) к чему-либо или кому-либо с одновременной самооценкой (возможно раскаяние); б) при­знание совершенной ошибки; в) желание установить причины и объяснить совершенный поступок; г) угрызения совести, раскаяние, желание исправить ошибку.

Исповедальная интенция может быть вычленена в текстовых фрагментах, когда человек пытается осознать, осмыслить свои чувства, свое отношение к кому-либо или чему-либо. Говоря об исповеди не только как о религиозном жанре, но и как об интенции, следует отметить, что она выступает сложным в коммуникативном и психологическом плане событием, включающим констатацию фактов и оценку событий жизни человека.

Во второй главе диссертации рассмотрены литературные жанры, образцы, содержащие элементы покаяния (признание вины, раскаяние, самоосуждение, просьба о прощении, желание исправить ситуацию и/или не допускать ее повторения в будущем и т.п.), — автобио­графия, дневник и мемуары, в которых находит реализацию исповедальная интенция. Вышеперечисленные жанры определены нами как исповедь-презентация (автобиография), исповедь-констатация (дневник) и исповедь-размышление (мемуары). В каждом из них исповедальная интенция находит особые (эксплицитные и имплицитные) формы воплощения.

В автобиографии исповедальная интенция прослеживается достаточно четко. Данный жанр имеет ряд точек соприкосновения с исповедью, поскольку представляет личную историю автора, излагаемую им самим. Жанру автобиографии присущ ряд содержательных (информативность, описательный характер, хронологичность и динамичность развития), формальных (повествование от первого лица, в прошедшем времени, использование предикатов внутреннего состоя­ния я люблю, ненавижу, раскаиваюсь и т.п., а также грамматической конструкции у меня есть/нет… при перечислении личных качеств автора) и функциональных (коммуникативность, эвристичность, театральность, фантомность, фидеистичность, эзотеричность) признаков, предопределяющих особенности реализации исповедальной интенции.

Поскольку литературная автобиография определена нами как исповедь-презентация, исповедальная интенция в данном жанре принимает формы, соответствующие презентации / (само)презентации героя — передаче его мироощущений и переживаний, фактов его жизни, взаимоотношений с другими людьми, обществом в целом и т.п. В отличие от цели религиозной исповеди, цель автора автобиографии — последовательно изложить события своей жизни, одновременно квалифицируя их положительно (Хотя по своему происхождению я не был ни богат, ни знатен и первые годы моей жизни прошли в бедности и безвестности, я достиг выдающегося положения и стал в некотором роде знаменитостью) либо отрицательно (Итак, я был воришкой, иногда бываю им и теперь, таская соблазняющие меня мелочи, которые я предпочитаю взять без спросу). При отрицательной оценке своих поступков автор может одновременно констатировать свое эмоциональное состояние (Без ужаса, омерзения и боли сердечной не могу вспомнить об этих годах…) и оценку совершенного (Я не оправдал доверия Вернона в отношении его денег, и это было одной из первых больших ошибок в моей жизни; эта история показала, что мой отец не особенно ошибался, когда считал, что я слишком молод для важного дела), что и превращает сказанное в своеобразное раскаяние.

Если в религиозной исповеди человек всегда выступает перед нами как тот, кто он есть и кем он является на данный момент, т.е. греховным существом (именно таким он приходит на исповедь), то в автобиографии можно проследить динамику развития — освобождение, очищение от греха: Прежде сама жизнь казалась мне исполненной смысла, и вера представлялась утверждением каких-то совершенно ненужных, не связанных с жизнью положений… Теперь же, напротив, я твердо знал, что жизнь моя не имеет и не может иметь никакого смысла, и только положения веры придают ей смысл….

Осознание совершения плохих поступков и становление на путь истинный могут совершаться под воздействием разных причин и при наличии разных условий — внутренних усилий самого человека, направленных на самосовершенствование (Я не могу похвастаться, что я действительно приобрел эту добродетель (скромность); но я многого добился в смысле ее внешнего проявления. Я взял за правило избегать прямого противоречия мнениям других, а также самоуверенного отстаивания своей точки зрения.… Вскоре я убедился в преимуществах этой новой манеры: мои беседы с другими людьми стали протекать более приятно…); изменений внешних условий, что позволило человеку удержаться от нежелательных (греховных) поступков и мыслей (Перемена во мне началась, как только я уехал из Парижа… Не видя людей ничтожных, я перестал их презирать, не видя злых, я перестал их ненавидеть).

В тексте автобиографии часто используются глагольные единицы ментальной деятельности понял, осознал, осмыслил, которые свидетельствуют о том, что человек переосмыслил некоторые факты своей жизни и внес определенные изменения в последнюю: Я понял, что я заблудился и как я заблудился. Я заблудился не столько оттого, что неправильно мыслил, сколько оттого, что я жил дурно…. Кроме того, в автобиографии часто используются синтаксические структуры думаю, что…, считаю, что…, полагаю, что…, передающие не только видение ситуации автором, но и его отношение к происходящему, что совершенно недопустимо в религиозной исповеди и — шире — в религиозном дискурсе по определению: человек должен не рассуждать, а слепо верить. В автобиографии широко используются сентенции, которые мы назвали «допущениями», — «если бы…, то я….»: Если б я просто понял, что жизнь не имеет смысла, я спокойно бы мог знать это, мог бы знать, что это — мой удел. Но я не мог успокоиться на этом… — Это также абсолютно недопустимо в религиозной исповеди. В ряде случаев автор автобиографии тяготеет к умозаключениям, чего не допускает религиозная исповедь. К тому же в автобиографии мы находим изложение причин совершения греха — такие объяснения в автобиографии важны, поскольку позволяют лучше осмыслить характер человека, понять природу его поступка и, возможно, оправдать.

Несмотря на то, что автобиография является «мирским» жанром, при оценке своих действий и поступков человек неизбежно выходит на основные канонические положения религиозного учения, выступающие в качестве идеала, универсальной модели поведения: Я говорил себе — все человечество живет и развивается на основании духовных начал, идеалов. Эти идеалы выражаются в религиях, в науках, искусствах... Я — часть человечества, и потому призвание мое состоит в том, чтобы содействовать сознанию и осуществлению идеалов человечества… Автобиография верующего человека неизбежно содержит моменты, сближающие ее с религиозным текстом. Это могут быть рассуждения о вопросах бытия, трактовка религиозных норм и правил при осмыслении жизни, повествование о том, как религия изменила жизнь автора: … тут я оглянулся на самого себя, на то, что происходило во мне… Я вспомнил, что я жил только тогда, когда верил в бога. <…> Знать бога и жить — одно и то же. Бог есть жизнь. «Живи, отыскивая бога, и тогда не будет жизни без бога». И сильнее чем когда-нибудь все осветилось во мне и вокруг меня, и свет этот уже не покидал меня. И я спасся от самоубийства!...

При совершении чина религиозной исповеди кающийся опирается на религиозные нормы и заповеди, регулирующие его поведение и определяющие, что греховно, а что праведно. Реализация исповедальной интенции в автобиографии может исходить как от человека верующего, так и от лица, далекого от религии, поэтому регулятор поведения зависит от степени образованности, нравственного состояния, моральных принципов человека и т.д. При оценке своих действий и поступков автор автобиографии может взять за идеал религиозные нормы (базирующиеся на заповедях определенного религиозного вероучения), личные нормы (правила, которые устанавливаются автором для самого себя, являющиеся опорой для понимания того, что есть добро, а что зло), эмоциональные регуляторы поведения (эмоциональные предписания, призванные определить, когда автор чувствует себя спокойно и комфортно, а какое действие или поступок вызывает тревогу, беспокойство, раздражение), социальные нормы (широко известные, принятые в обществе модели поведения). Интересен тот факт, что во многих сообществах понятия греха и преступления совпадают полностью либо частично (например, убийство, измена и т.п.), что приводит к сближению обыденного и религиозного сознания.

Текст религиозной исповеди строится по схеме «грешен я, ибо…», далее следует изложение грехов человека. В автобиографической исповеди довольно часто используются глаголы-объяснения/оправдания, смягчающие ошибки, допущенные человеком: не знал, не понял, не сумел, не смог. Таким образом, человек как бы снимает с себя вину, оправдывается в совершенном грехе: Так как я не понимал, почему должен молчать, я продолжал болтать и доболтался до того, что на другой день один из наставников сделал мне строгий выговор, обвиняя меня в том, что я порочу честь святого дома и подымаю шум из-за пустяков.

При совершении таинства религиозной исповеди человек открыто признает свои грехи; при реализации исповедальной интенции в жанре автобиографии происходит как открытое (эксплицитное), так и скрытое (имплицитное) признание человеком совершения неблаговидных поступков. Эксплицитная реализация может иметь формы 1) простого перечисления имевших место негативных фактов: … я проигрывал в карты, проедал труды мужиков, казнил их, блудил, обманывал. Ложь, воровство, любодеяния всех родов, пьянство, насилие, убийство… Не было преступления, которого бы я не совершал…; 2) перечисления имевших место в прошлом негативных фактов + оценка совершенного: С моей стороны было нечестно воспользоваться этим преимуществом, нечестно лгать — и это я считаю одной из первых ошибок в своей жизни; 3) перечисления совершенных негативных дейст­вий + оценка себя (отрицательная) + раскаяние/мольба о прощении: Я вынес оттуда долгое воспоминание о преступлении и невыносимое бремя угрызений совести, которое и по истечении сорока лет все еще тяготит меня; и мое горькое раскаяние не только не уменьшается, а даже увеличивается, по мере того как я старею… Я, может быть, погубил, ввергнув в позор и нищету, девушку, милую, честную, достойную уважения, которая, конечно, была гораздо лучше меня.

Однако чаще исповедальная интенция реализуется в жанре автобиографии имплицитно через: 1) передачу сожаления о том, что совершил или чего не сделал человек; 2) отрицательную оценку дейст­вий и поступков других людей, которые осуждаются автором и вызывают негативные эмоции (имплицитно автор говорит о невозможности совершения подобных действий им самим); 3) сравнение себя как личности с другим человеком, который признается автором неким идеалом; 4) указание на действия другой, негативной лично­сти, которые повлияли на автора, сформировав ряд отрицательных черт характера, и подтолкнули к совершению греха; 5) использование конкретных лексических средств, в значении которых есть сема сожаления, раскаяния; автор может использовать фразы и обороты, указывающие на: а) его предельную откровенность; б) положительное/отрицательное отношение к своим действиям; в) негативные качества, которые стали причиной определенных поступков и которые дают читателю возможность понять, что данные действия (поступки) самим автором рассматриваются как отрицательные; г) негативные качества, которые стали последствием определенных действий (в данном случае критике подвергается определенная черта характера, а не само действие); д) констатацию изменения намерений от положительных к отрицательным, порой даже незаметно для самого автора; е) соот­несение себя с группой лиц, наделенных определенными качествами (или совершающими определенные поступки), которые сам автор рассматривает как негативные, греховные.

Как показал проведенный анализ, имплицитные способы реализации исповедальной интенции в жанре автобиографии более многочисленны и разнообразны, чем эксплицитные. Это определяется как особенностями жанра, так и целями, преследуемыми автором при «обличении» себя, — показать свою жизнь широкой аудитории, сделать факты и события жизни доступными для анализа и оценки окружающих. Как правило, в автобиографии исповедальная интенция актуализируется через:

а) описание — описание качеств, присущих человеку, либо их непосредственная оценка (эксплицитный план) или соотнесение с качест­вами других людей (имплицитный план);

б) сравнение — сравнение себя с другими: контраст, выявление как положительных, так и отрицательных качеств;

в) повествование — рассказ о прошлой жизни с одновременной экспликацией и оценкой действий и поступков, совершенных/не совершенных человеком;

г) рассуждение/размышление о своей прошлой жизни — попытка проанализировать определенные события и поступки;

д) умозаключение — приведение выводов об основных положениях бытия, которые делает автор в ходе анализа событий и фактов как собственной жизни, так и жизни людей, оказавшихся на его жизненном пути.

Таким образом, будучи заимствованной из религиозного контекста, исповедальная интенция находит более разнообразные формы реализации в автобиографии в силу низкой ритуализованности данного жанра и, следовательно, большей свободы автора в выборе языковых средств. Однако основная тональность исповедальной интенции оказывается иной, смещаясь с раскаяния и желания искупить грех, загладить вину (в религиозной исповеди) к простой констатации факта, которая может как содержать эмоциональное отношение к факту совершения неблаговидного поступка, так и быть чисто нейтральной, что исключено в исповеди религиозной.

Еще одним литературным жанром, который представляет интерес в связи с рассмотрением особенностей реализации исповедальной интенции, является литературный дневник. Данному жанру присущ ряд характеристик, которые формируют его специфику и предопределяют особенности реализации исповедальной интенции. Среди содержательных признаков дневника отметим фактографичность, достоверность информации, динамичность развития, театральность, интимность. К формальным признакам относятся монологичность, повествование от первого лица, хронологичность, повествование в настоящем времени при описании текущего состояния автора, чувств и мыслей и в прошедшем времени — при описании событий; отрывочность и краткость записей. Функциональными признаками дневника являются эвристичность, историчность, коммуникативность, наличие ценностно-идеологической составляющей.

Способы реализации исповедальной интенции в дневнике позволяют отнести данный жанр к типу исповеди-констатации. В текстах дневников мы действительно находим не покаяние в прямом смысле слова, а констатацию автором своих «хороших» и «плохих» поступков; и именно при констатации отрицательных поступков, действий, мыслей автор выражает сожаление об определенных моментах своей жизни и эксплицитно или имплицитно кается в содеянном.

С точки зрения субъективной направленности можно выделить моменты исповеди-констатации, в которых автор критикует а) самого себя: Боже, какой же я иногда бываю глупой!; критикуя себя, он может говорить не только о содеянном, но и о действиях, которых не предпринял: Сразу почувствовала я свою вину — ужасная, эгоистичная дочь, я даже не поговорила с матерью!...; б) другого (или других): По-моему, мама ведет себя ужасно эгоистично. Все равно от нее на работе не будет толку. Она не очень умная, а на Рождество любит выпить (в религиозной исповеди критика других людей недопустима, поскольку осуждение ближнего является грехом, в жанре дневника такая критика вполне приемлема); в) сложившуюся ситуацию или ее отдельные моменты: Все ли у меня в порядке! Все ли у меня в порядке? Так, минуточку, дайте подумать… Моя мать встречается с моим учителем алгебры, кстати, предмета, по которому у меня двойка, моя лучшая подруга меня ненавидит, мне четырнадцать лет, но меня никто никогда не приглашал на свидание… Просто ужас!

Образцы реализации исповедальной интенции в текстах дневников могут различаться и с точки зрения общей эмоциональной направленности. Представляется возможным выделить случаи а) нейтральной (с эмоциональной точки зрения) констатации; б) эмоциональной констатации (которые более характерны для дневника, поскольку запись делается сразу после определенных событий); автор передает чувства и эмоции, которые могут иметь как положительный вектор направленности (И вдруг я почувствовал себя дико счастливым! Не иначе как то была Божья благодать….!), так и отрицательный (Почему? Почему?? Почему??? Не могу поверить, что это происходит со мной!... КАК ОН МОГ СДЕЛАТЬ ЭТО СО МНОЙ??? КАК, КАК, КАК?????!!! Честное слово, я готова просто разорвать его дурацкую физиономию…). С позиции передаваемой эмоции это могут быть досада, сожаление, стыд, шок, страх, отчаяние, осуждение, разочарование, грусть, обида.

С точки зрения достижения желаемого результата (или цели) случаи реализации исповедальной интенции в жанре дневника могут быть классифицированы как а) констатация-сожаление: Наверное, Бога нет. Если бы он был, разве б позволил жлобам вроде Барри Кента притеснять интеллектуалов!... (автор сожалеет о существующем положении дел и невозможности достижения им своей цели; здесь присутствует упомянутая сентенция «допущения» — «если бы…то….»); б) констатация-раскаяние — автор раскаивается в своих действиях: 5.03. Зачем я это сделала? Зачем? Зачем!?... или наличии у него определенных мыслей: А потом мне стало совестно, потому что всего неделю назад я сама была одной из них. Я и сама считала Тину странной… Только теперь, познакомившись с Тиной поближе, я узнала, как я была не права, когда думала о ней плохо; в) констатация-обещание — автор обещает не повторять в будущем допущенных ошибок: В новом году начну новую жизнь: 1) Стану переводить слепых через улицу. 2) Вешать брюки в шкаф. 3) Класть пластинки обратно в конверт. 4) Курить начинать не стану. 5) Не буду выдавливать прыщи. 6) Буду хорошо относиться к собаке. 7) И помогать бедным и необразованным. 8) А наслушавшись диких звуков, доносившихся снизу вчера вечером, клянусь никогда не пить.

Можно указать еще одно основание для выделения типов исповедальной интенции в жанре дневника, а именно вектор временной направленности. В соответствии с данным критерием мы выделили: а) исповедь-констатацию с ретроспективной направленностью — когда настоящее видится автору как результат стечения определенных обстоятельств в прошлом: Да, такова была моя участь с самого детства! Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен…; б) исповедь-констатацию с проспективной направленностью — когда автор предвидит последствия своих действий: Наверное, мать разозлится, когда вернется домой и не найдет меня. Но, откровенно говоря, мой дорогой дневник, мне наплевать...

В текстах дневников исповедальная интенция выражается преимущественно имплицитно, но встречаются и случаи эксплицитной реализации, что может достигаться за счет выражения автором раскаяния в совершенных поступках и признания вины: О боже, теперь, когда у меня есть бойфренд, я чувствую себя виноватой перед Джуд и Шерон, прямо как вероломная, хитрая, двуличная партизанка, а также использования лексических средств, выражающих предельную откровенность автора: Признаюсь, я на нее смотрела… или Честное слово, не знаю, что со мной произошло, может, это накладные ногти виноваты?... Такие лексические единицы, как признаюсь, должен сообщить, откровенно говоря, а также определенные синтаксические конструкции «я + глагол сожаления/раскаяния/откровенного признания + дополнение» и составляют эксплицитный план реализации исповедальной интенции в жанре дневника: Мне так неловко или Я иногда себя презираю... не оттого ли я презираю и других?.. Я стал не способен к благородным порывам; я боюсь показаться смешным самому себе.

Интересно отметить, что в дневниках (даже людей далеких от религии), так же как и в автобиографии, часто упоминается Бог, что происходит по разным причинам: а) имеет место действительно молитвенное обращение к Богу с просьбой: Господи! Если ты существуешь, пожалуйста, сделай так, чтобы они об этом не узнали!...; б) автор сетует на сложившуюся ситуацию, с обращением к религиозным нормам и канонам, которые предписывают иное положение дел: Я одного не пойму, если Бог существует, как он мог допустить такое?! Кроме шуток. Вроде считается, что Бог никогда не пошлет тебе больше, чем ты можешь вынести, но я вам точно скажу, этого мне ни за что не вынести! Это уж слишком!...; в) обращение к Богу выполняет междометную функцию, усиливая эмоциональное отношение автора к ситуации и выражая крайнюю степень проявления чувства: О бо-оже!.. Чувствую себя ужасно, ужасно!.. Еще раз такого ада просто не выдержу!... Какая-то непроходимая чаща... Останусь одинокой... навсегда!

Способы реализации исповедальной интенции в жанре дневника разнообразны, однако она проявляется в дневнике менее ярко, чем в автобиографии. В дневнике больше изложенных фактов и выраженных эмоций, чем анализа поведения, — именно это и позволило нам определить его как исповедь-констатацию, в которой автор сообщает о своих мыслях, действиях, попутно выражая свои эмоции, отношение к чему-то или кому-то, оценку происходящего и т.п. Дневник, так же как и автобиография,— жанр свободный, в нем отсутствует жесткая ритуализация, поэтому формы реализации исповедальной интенции весьма разнообразны. Актуализация исповедальной интенции в жанре дневника происходит через а) обвинение себя в чем-то; б) критику себя или других; в) описание ситуации в целом либо своего места в данной ситуации (подобные описания крайне эмоциональны, поскольку содержат причины, по которым данная ситуация вызывает у автора позитивное или негативное отношение); г) выражение эмоций (в жанре дневника мы находим широкий спектр эмоций, которые свидетельствуют о неприятии автором определенной ситуации (раздражение, злость и т.п.), выражают отношение к другим (осуждение, обида), характеризуют состояние автора (стыд, грусть и т.п.) и т.д.).

Исповедальная интенция в жанре дневника имеет некоторые общие черты с исповедью религиозной, но формы ее реализации более разнообразны. Это обусловлено особенностями жанра, целями автора, а также протеканием коммуникации вне институциональных рамок, что создает условия для более открытого, откровенного высказывания своих мыслей и переживаний, в отличие от покаяния в истинном смысле слова.

Еще один литературный жанр, который был рассмотрен в проведенном исследовании, — мемуары. Наряду с автобиографией и дневником мемуары представляют собой авторский текст, передающий вместе с фактической информацией внутренние переживания автора. Фрагменты реализации исповедальной интенции в мемуарном жанре занимают промежуточное положение между исповедью-презентацией (поскольку в мемуарах находят отражение наиболее важные моменты жизни человека) и исповедью-констатацией (поскольку автор констатирует имевшие место в прошлом события, неизбежно передавая свое отношение к ним, которое и содержит покаянные интенции). Среди основных композиционных характеристик мемуаров следует отметить ретроспективность, авторскую субъективность, историчность. Для мемуарного жанра характерно выполнение следующих общих функций: репрезентативной, информативной, эмотивной, коммуникативной. Мемуары одновременно и исторический документ, и документ личностный по своей внутренней сущности. Такая двойст­венность во многом предопределяет тональность жанра — важными оказываются не только исторический период/эпоха, описываемое событие или лицо, но и личность самого автора, его нравственные качества, установка на искренность и объективность и т.д.

Представляется возможным выстроить логическую цепочку порождения текста мемуаров: Вспоминаю (помню), значит это было (либо до сих пор остается) значимым для меня. → Обращаюсь к некоторым моментам прошлого, поскольку хочу что-то переосмыслить. → Переосмысливая некоторые события прошлого, хочу поведать об этом другим. В возвращении к прошлому, в анализе (и внутреннем самоанализе) и находит реализацию исповедальная интенция.

Особенности реализации исповедальной интенции в мемуарах позволяют классифицировать данный жанр как исповедь-размышление, что неизбежно определяет некоторые ее особенности. В исследовании выделен ряд сюжетных направлений развития жанра мемуаров, которые обусловливают специфику реализации в нем исповедальной интенции: а) воспоминание-констатация: автор констатирует имевшие место в прошлом события, при этом имплицитно в воспоминании-констатации содержится если не раскаяние в том, что произошло, то по крайней мере сожаление о прошлом (Пели «Марсель­езу». С этой песней связаны у меня отвратительные картины революции…. С горечью подумал я и о том, что, вопреки всем жертвам своим и благородству царя, Россия была брошена союзниками. Ничего не досталось ей от плодов победы. Положенье оказалось болезнен­ным….зверства творились во имя свободы — под французский гимн!); б) воспоминание-объяснение: вместе с повествованием об определенных событиях автор пытается установить причины произошедшего, дать объяснение определенной ситуации (В первые годы революции обе церкви были разрушены, отчасти по мотивам политическим, отчасти же потому, что, как, утверждали знатоки, ни та ни другая не имела художественной ценности.<…> Но для нас, и офицеров и солдат, наш Собор представлял большую духовную ценность и то, что его срыли и сравняли с землей, всех нас, стариков, всех, кто его знал и в нем молился, больно ударило по сердцу. Это была одна из жестокостей революции, которые, увы, без жестокостей не совершаются); в) воспоминание-обобщение: автор не просто констатирует факты прошлого, но делает определенные выводы — в таких обобщениях и оказывается скрыто покаяние, которое передается через сожаление автора о том, что произошло с ним или его близкими (Приходя к мысли о самоубийстве, ставят крест на себе, отворачиваются от прошлого, объявляют себя банкротами, а свои воспоминания недействительными. Эти воспоминания уже не могут дотянуться до человека, спасти и поддержать его. Непрерывность внутреннего существования нарушена, личность кончилась. Может быть, в заключение убивают себя не из верности принятому решению, а из нестерпимости этой тоски, неведомо кому принадлежащей, этого страдания в отсутствие страдающего, этого пустого, не заполненного продолжающейся жизнью ожидания…); г) воспоминание-директива: данное воспоминание отличает факт наличия в его семантике руководства к действию — «так дулжно поступать!» (Я припомнил совет моего духовника: «Нечего мудрствовать! Веруй в Господа, да и все!»); подобная директива может относиться как к ситуации в целом, так и выступать неким предсказанием, предвидением изменения ситуации к лучшему (Россия была распята, как Христос! И она также воскреснет! Но она должна воскреснуть не силой оружия, а силой духа!); д) воспоминание-отношение: его отличает то, что вместе с констатацией фактов прошлого через описание людей, с которыми автор был знаком, он передает свое отношение к ним (На мое несчастье, мне в воспитатели попался неглупый и довольно образованный, но злой, мстительный и самовлюбленный человек, один из тех, которых к воспитанию юношества не следовало бы подпускать на пушечный вы­стрел. Я его ненавидел, и то, что в полной от него зависимости мне пришлось провести семь лет, окрасило в мрачный цвет все мое пребывание в Ярославском кадетском корпусе); е) воспоминание-оценка: в отличие от воспоминания-отношения в воспоминании-оценке субъективное отношение автора к факту или событию выражено более четко (Бал разочаровал меня. В жизни не видел я зрелища более мерз­кого. Полуголая толпа колыхалась в духоте и вони телесных испарений. Нагота молодости и красоты чиста, уродства и старости — непристойна. А эти ряженые были пьяны и безобразны, распущены, иные даже, потеряв всякий стыд, совокуплялись на глазах у публики…). Оценка может быть как положительной (Назвать себя в первый раз в жизни офицерским чином, не скрою, мне было приятно!), так и отрицательной (… Я во всем искал не сущности, а посторонней остроты. Я долго недооценивал Цветаеву, как по-разному недооценил многих — Багрицкого, Хлебникова, Мандельштама, Гумилева). Автор может оценивать а) сложившуюся ситуацию или определенный период своей жизни; б) самого себя, свой характер и поступки; в) другого человека, его характер и поступки; г) общество в целом или его определенную часть. От воспоминания-констатации к воспоминанию-оценке происходит усиление исповедальной интенции.

Говорить об эксплицитной реализации исповедальной интенции в жанре мемуаров можно в крайне ограниченном числе случаев; это происходит через 1) перечисление отрицательных действий или характеристик, присущих автору (Разумеется, говоря об этом, я выгляжу честолюбцем, смешным, если не жалким…. Да, внушил я иным любовь, совершенно не заслуженную, и последствия ее оказались тяжелы и для меня, и для них. Конечно, успех льстил мне и какое-то время нравился, пока все было в меру. <…> Только наконец я понял, что с любовью не шутят. Пусть невольно, однако, причинил я страданье и в ответе за это…); 2) негативную оценку отдельных черт характера или поступков (Невыразимая жалость к этому человеку вдруг охватила меня. Цель не оправдывала средства столь низменные. Я почувствовал презрение к себе. Как мог я пойти на подобную гнусность? Как решился?); 3) выражение сожаления о чем-то и раскаяния автора: И теперь без стыда не могу вспоминать, как мучил я воспитателей. Я часто жалею о том.

Однако, как показывает материал, чаще в мемуарах исповедальная интенция оказывается выражена имплицитно, через передачу отношения автора к а) общему положению вещей; б) конкретному событию, которое повлияло на автора; в) другому человеку (от восхищения до явно негативного восприятия и осуждения); г) себе и своим действиям, которое может быть как положительным, когда автор, например, говорит о своих достижениях, так и отрицательным, когда автор критикует свои действия и характер (в данном случае исповедальная интенция как раз и проявляется наиболее ярко). Вышеуказанные пункты расположены в порядке возрастания силы проявления исповедальной интенции.

Исповедальная интенция в мемуарах чаще выражается имплицитно (хотя нами были выявлены и случаи эксплицитной реализации) через 1) описание событий, в которых автор принимал участие, и людей, с которыми был знаком; в данных описаниях так или иначе содержится авторское отношение к событию или характер его взаимоотношений с другими людьми; 2) обобщение известных автору сведений, а также презентацию своих выводов-умозаключений, в которых содержится анализ событий и авторское отношение к происходящему; 3) субъективную оценку событий, других людей, а также себя самого (через оценочный компонент исповедальная интенция проявляется наиболее четко, поскольку высказывания, содержащие оценку, позволяют понять, что автор считает хорошим, а что — плохим, к чему относится положительно, а к чему — отрицательно, что одобряет, а что осуждает). В целом исповедальная интенция выражается в мемуарах менее ярко в сравнении с жанрами дневника и автобиографии, поскольку внимание автора концентрируется скорее на внешних событиях, чем на внутреннем состоянии.

Резюмируя, отметим, что исповедальная интенция, генерируемая в религиозной исповеди, трансформируется, принимая различные формы вне религиозного контекста. Формы ее реализации определяются как особенностями жанра, так и целями и задачами, которые стоят перед автором при порождении конкретного текста.

В заключении диссертации подводятся итоги и намечаются пути дальнейшего исследования проблемы. Перспективы исследования мы видим в рассмотрении особенностей преломления рассматриваемой исповедальной интенции не только в различных литературных жанрах, но и шире — в рамках различных общественных институтов и типах дискурса (в медицинском, политическом, педагогическом), что позволит глубже осмыслить саму природу исповеди и расширить знания о внутренних механизмах процесса общения в рамках того или иного общественного института.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

Статьи в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК Минобрнауки России

1. Пригарина, А.С. Исповедь как жанр и интенция / А.С. Пригарина // Изв. Волгогр. гос. пед. ун-та. Сер. «Филологические науки». — 2011. — № 2 (56). — С. 11—15 (0,3 п.л.).

2. Пригарина, А.С. Пути реализации исповедальной интенции в жанре дневника / А.С. Пригарина // Изв. Волгогр. гос. пед. ун-та. Сер. «Филологические науки». — 2012. — № 2 (66). — С. 32—35 (0,2 п.л.).

3. Пригарина, А.С. Исповедальная интенция в рамках мемуарного жанра / А.С. Пригарина // Вестн. Ленингр. гос. ун-та им. А.С. Пушкина. Сер. «Филологические науки». — 2012. — № 1. — Т. 1. —
С. 108—114 (0,4 п.л.).

4. Пригарина, А.С. Построение и основные стратегии развития исповеди / А.С. Пригарина // Изв. Южн. фед. ун-та. Сер. «Филологические науки». — 2012. — № 1. — С. 139—144 (0,3 п.л.).

Статьи и тезисы докладов в сборниках научных трудов
и материалов научных конференций

5. Пригарина, А.С. Специфика религиозного дискурса как типа институционального общения / А.С. Пригарина // Актуальные проб­лемы современной лингвистики и лингводидактики : сб. науч. ст. межрегион. конф. — Волгоград: Перемена, 2007. — С. 172—177 (0,3 п.л.).

6. Пригарина, А.С. Исповедь в контексте религиозного дискурса / А.С. Пригарина // Десятые Ефремовские чтения. Концепция современного мировоззрения : сб. науч. ст. — СПб. : Лемма, 2007. — С. 120—123 (0,2 п.л.).

7. Пригарина, А.С. Общие функции исповеди / А.С. Пригарина // Инновационные идеи в теории и практике обучения иностранным языкам : сб. науч. ст. — Волгоград : Волгогр. науч. изд-во, 2007. — С. 128—131 (0,2 п.л.).

8. Пригарина, А.С. Хронотоп и участники исповеди / А.С. Пригарина // Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики : материалы Междунар. науч. конф. — Волгоград : Волгогр. науч. изд-во, 2008. — С. 340—343 (0,2 п.л.).

9. Пригарина, А.С. Исповедь и ее участники / А.С. Пригарина // Иноязычное образование: современные идеи и перспективы : сб. науч. ст. — Волгоград : Волгогр. науч. изд-во, 2008. — С. 106—110 (0,3 п.л.).

10. Пригарина А.С. Исповедь в контексте религиозного дискурса: построение и структурные особенности / А.С. Пригарина // Lingua Mobilis. — 2009. — № 3 (17). — С. 110—114 (0,3 п.л.).

11. Пригарина, А.С. Исповедь: особенности построения / А.С. При­гарина // Инновации в преподавании английского языка : сб. науч. ст. — Волгоград : Волгогр. науч. изд-во, 2009. — С. 98—102 (0,3 п.л.).

12. Пригарина, А.С. Институциональность и внутренняя природа исповеди / А.С. Пригарина // Актуальные вопросы межкультурной коммуникации и международного права : сб. науч. ст. — Волгоград : Волгогр. науч. изд-во, 2010. — С. 84—90 (0,4 п.л.).

13. Пригарина А.С. Религиозная исповедь как прототип общелитературных жанров / А.С. Пригарина // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. — Тамбов : Изд-во «Грамота», 2011. — № 5 (11). Ч. II. — С. 148—152 (0,25 п.л.).

14. Пригарина А.С. Реализация исповедальной интенции в жанре автобиографии / А.С. Пригарина // Преподавание английского языка в новом тысячелетии: реалии и перспективы : сб. науч. ст. — Волгоград : Волгогр. науч. изд-во, 2011. — С. 93—98 (0,4 п.л.).

ПРИГАРИНА Анна Сергеевна

Реализация исповедальной интенции

в разных типах дискурса


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук

Подписано к печати 09.04.12. Формат 60×84/16. Бум. офс.
Гарнитура Times. Усл.-печ. л. 1,4. Уч.-изд. л. 1,5. Тираж 110 экз. Заказ .

Издательство ВГСПУ «Перемена»

Типография издательства ВГСПУ «Перемена»

400131, Волгоград, пр. им. Ленина, 27




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.