WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

  На правах рукописи

  КАРЕВА ОЛЬГА ВИКТОРОВНА

  ПОСТМОДЕРНИСТСКАЯ ПАРАДИГМА В РОМАНИСТИКЕ

  ИХСАНА ОКТАЯ АНАРА

Специальность – 10.01.03 Литература народов стран зарубежья

(литературы азиатского региона)

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

кандидата филологических наук

  Москва – 2012

Работа выполнена на кафедре тюркской филологии

Института стран Азии и Африки МГУ имени М.В.Ломоносова

Научный руководитель:  доктор филологических наук,

доцент кафедры тюркской филологии

ИСАА  МГУ им. М.В.Ломоносова

Репенкова Мария Михайловна

Официальные оппоненты:  Ганин Владимир Николаевич 

доктор филологических наук, 

профессор  кафедры всемирной

литературы Московского

Педагогического Государственного

  Университета (МПГУ);

  Утургаури Светлана Николаевна 

  доктор филологических наук,

  консультант Института

  востоковедения  РАН (ИВ РАН)

Ведущая организация: Военный Университет  МО (ВУМО РФ)

Защита состоится  «13» декабря 2012 года в 16 часов на заседании диссертационного совета Д 501.001.33 по филологическим наукам (литературоведение) ИСАА МГУ имени М.В.Ломоносова по адресу: 125 009  г. Москва, ул. Моховая, д.11.

С диссертацией можно ознакомиться в Фундаментальной библиотеке НБ Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова по адресу: 119 192, г. Москва, Ломоносовский пр., д. 27.

Автореферат разослан «___» _____________ 2012 г.

Учёный секретарь диссертационного совета

доктор исторических наук, профессор Кириллина С.А.

Общая характеристика работы

Диссертация посвящена особенностям постмодернистской парадигмы в романистике одного из ведущих представителей турецкого постмодернизма «второй волны» – Ихсана Октая Анара (род. в 1960 г.). Выбор творчества данного писателя, «работающего» в русле «нарративной» постмодернистской модификации,  обусловлен тем, что новая постмодернистская парадигма становится доминантной в национальной словесности 1990 – 2000-х гг., что тон в ней задают произведения  писателей-«нарративистов» (И.О.Анар, Х.А.Топташ, П.Кюр и др.), что в обозначенной парадигме  по сравнению с прежней реалистической коренным образом меняются все базовые параметры произведения (пространство, время, герой, повествовательные стратегии и практики), характер художественной коммуникации «автор-текст-читатель» и позиции литературной критики (её понятийный аппарат и подходы к интерпретации художественных текстов). Доминанта новой парадигмы способствует предельной активизации крупного эпического жанра –  романа, открывает возможности для его трансформации, приводит к рождению новых романных форм, отличающихся межжанровостью/полижанровостью (М.М.Репенкова) или жанровой генерализацией (В.А.Луков), «дероманизацией» (В.В.Полонский). К новым жанровым формам относится историософский роман, первооткрывателем которого в турецкой литературе является И.О.Анар. Историософское содержание анаровского романного дискурса, насыщенное  базовыми национальными концептами, «вечными»/ архетипическими сюжетами, устойчивыми топосами и хронотопами, как нельзя лучше ложится на  его постмодернистскую парадигму, саму тяготеющую к архетипичности, отдающую приоритеты до-личностному, бессознательному опыту. Но при этом историософская художественность и  тропичность получает в ракурсе постмодернистского означивания  ироническое эмоционально-эстетическое завершение. Так, например, в карнавальном ключе решаются писателем-постмодернистом эсхатологические переживания конечности мира и его неизбежного преображения. В его романистике никакого освобождения и обновления не происходит, но на лицо «весёлое разрушение», открывающее читателю новые перспективы. Таким образом, актуальность диссертационного исследования определяется кардинальными изменениями в литературной ситуации Турции рубежа ХХ – ХХI вв., нашедшими полнокровное выражение в творчестве  И.О.Анара.

Научная новизна работы заключается в том, что она представляет собой первое в российской и зарубежной туркологии теоретическое и историко-литературное исследование творчества указанного писателя: выделены основные этапы романистики И.О.Анара, охарактеризовано развитие его историософской концепции на этих этапах, исследованы художественные способы и приёмы реализации философемы национальной истории в рамках постмодернистской парадигмы на примере конкретных произведений писателя. В научный оборот введено понятие постмодернистского историософского романа с его основными концептами, актуализирован целый ряд романов И.О.Анара на турецком языке. Весь цитируемый материал, а также отрывок из романа И.О.Анара «Рассказы Афрасиаба», помещённый в приложении к диссертации,  переведены на русский язык автором работы.

Цель работы – рассмотреть специфику концептуализации национальной истории в рамках постмодернистской парадигмы И.О.Анара.

Цель исследования обуславливает его конкретные задачи:

– обозначить понятийный аппарат исследования, выражающийся в терминах постмодернистской парадигмы (дискурс, нарратив, интертекстуальность, пастиш, ризома и т.п.);

– охарактеризовать основные критерии, позволяющие отличить историософский роман от исторического;

– выявить жанровое своеобразие постмодернистского историософского романа на разных этапах творческого пути  И.О.Анара;

– установить основные причины авторского внимания к религиозному и просвещенческому дискурсам в рамках решения писателем-постмодернистом проблемного комплекса художественной историософии;

– рассмотреть главные способы и приёмы постмодернистской деконструкции/децентрации обозначенных выше дискурсов в романистке И.О.Анара (повествовательные практики демифологизации и ремифологизации, приёмы шизоаналитики и карнавализации, приёмы гиперперсонажной маски и безличностного повествования, информационного шума и т.п.).

Теоретическая значимость исследования определяется изучением взаимосвязи между постфилософской позицией И.О.Анара и применяемыми в его романистике эстетическими принципами.

Объектом исследования являются особенности постмодернистской парадигмы в романном творчестве писателя 1990 – 2000-х гг., представляющем сегмент «нарративной» модификации турецкого постмодернизма.

Предметом исследования в диссертации становится важный аспект постмодернистской парадигмы И.О.Анара –  постисторическая проблематика (проблема исторического времени и пространства, роль человека в истории, проблема национальной самоидентификации и проблема формирования национального архетипа, проблема современной пост/эсхатологии),  которая рассматривается сквозь призму специфической романной поэтики.

Материалом для диссертационного исследования послужили романы И.О.Анара «Атлас туманных материков» (Puslu Ktalar Atlas, 1995), «Книга хитростей» (Kitab-l Hiyel, 1996), «Рассказы Афрасиаба» (Efrsiyb’n Hikyeleri, 1998), «Амат» (Amat, 2005), «Молчаливые» (Suskunlar, 2007). Вне рамок исследования оказался последний роман И.О.Анара «Седьмой день» (Yedinci Gn), что обуславливается его выходом в свет (октябрь 2012 г.) после написания текста данной диссертации.

Теоретико-методологическая основа работы.

Методология работы сочетает в себе как традиционные для современного литературоведения типы анализа – литературно-теоретический, историко-литературный, герменевтический, интертекстуальный, структурно-семантический, так и новые – нарративный анализ, дискурс-анализ. Последние подразумевают собой обращение к принципиально иному понятийному аппарату, позволяющему адекватно описать текстовую гиперреальность, стоящую за художественной парадигмой постмодернизма.

В теоретико-методологическом плане работа  опирается на комплекс исследований, среди которых можно вычленить несколько групп. Основные положения постмодернистской/постнеклассической философии представляются в трудах западных постаналитиков (М.Фуко, Ж.Деррида, Ж.Делёз, Ф.Гваттари, Р.Барт, Ю.Кристева, Ж.Бодрийяр, У.Эко, И.Хассан и др.). Постмодернистский подход к истории рассматривается в опоре на теоретические положения представителей западной постнеклассической философии  (М.Фуко, Ж.Деррида, Ж.-Ф.Лиотар, И.Пригожин, П. де Манн, Ф.Джеймисон, Р.Рорти, Х.Уайт, Ф.Фукуяма), и на критическое осмысление этого подхода в трудах отечественных учёных – литературоведов и философов (И.Ильин, В.Курицын, Н.Маньковская, И.Скоропанова и др.).

В рассмотрении теории историософской литературы, и романа в частности, ведущую роль играют отечественные теоретические исследования, посвящённые истории и теории исторической прозы в русской литературе ХХ века (В.В.Кожинов, Л.А.Трубина и др.) и собственно изучению феномена русского историософского романа (Т.Н.Бреева, И.Л.Бражников, Т.И.Дронова, Л.А.Колобаева, В.В.Полонский, Л.А. Трубина и др.). Важной составляющей при разработке специфики жанровой формы историософского романа являются труды по жанрологии, в которых используется коммуникативный подход (М.М.Бахтин, В.А.Луков и др.). Частично привлекаются общие работы по истории и теории культуры (М.М.Бахтин, Ю.М.Лотман, В.И.Тюпа и др.). В понимании дискурса автор диссертации следует за М.Ю.Лотманом, который разводит понятия «дискурс» и «нарратив», акцентируя внимание на интерпретационном характере дискурса.

В равной степени актуальными для исследования особенностей постмодернистской парадигмы в творчестве И.О.Анара, а также его постисторического подхода к прошлому Турции являются труды российских  туркологов, посвящённые турецкому литературному постмодернизму (М.М.Репенкова, А.С.Сулейманова). Отправной точкой для диссертационной работы при описании состояния современной турецкой словесности до-постмодернистского периода (до 1985-го г.), при нахождении принципиальных отличий постмодернистской парадигмы  от парадигм прежней литературной традиции стали монографии отечественных туркологов советского периода, посвящённые  турецкому критическому реализму (Н.А.Айзенштейн, Л.О.Алькаева, А.А.Бабаев, С.Н.Утургаури), турецкому «социальному реализму» (С.Н.Утургаури), турецкому модернизму или «литературе буналым» (С.Н.Утургаури).





С критических позиций рассматриваются  в диссертации  и работы турецких исследователей о постмодернизме, написанные в 2000-х гг. (С.Гюмюш, А.К.Ислам, Й.Эджевит, Ф.Акатлы, О.Лекесиз, О.Б.Ментеше, О.Онертой и др.). Их отличает  дескриптивный подход как в целом к турецкому литературному постмодернизму, так и к романному творчеству И.О.Анара в частности. Резюмируя взгляды турецкой критической мысли, можно сказать, что национальные литературоведы и критики не склонны связывать  постмодернистскую стилистику национальных писателей с положениями  постнеклассической философии, что приводит исследователей к узости кругозора и к противоречиям в собственных выводах. 

Практически все турецкие литературоведы и критики сходятся в том, что модернизм и постмодернизм в литературе страны представляет собой «единое течение», в котором все писатели являются «новаторами/экспериментаторами». Поэтому среди постмодернистских авторов у них часто оказываются модернистские (Ю.Алтыган, Ф.Эдгю и др.), а порой даже и те, кто, экспериментируя в области романной формы, не выходили за рамки реализма (О.Атай). При этом, противореча самим себе, исследователи всё же делают робкие попытки охарактеризовать парадигмальные особенности национальной постмодернистской литературы. Ставя во главу угла вульгарно-социологический метод,  они напрямую соотносят литературный процесс с социально-политическими условиями страны. Так модернизм у них связывается с капиталистическим периодом развития Турции (1950 – 70-е гг.), а постмодернизм – с посткапиталистическим / постиндустриальным (1980 – 2000-е гг.). Если для модернизма, по мнению турецких исследователей, характерна предельная субъективизация, индивидуализация, обращение к собственному, неповторимому внутреннему миру, то для постмодернизма – нивелировка личности, уподобление другому,  копирование и пародирование. Подобный упрощённый подход к пониманию литературных явлений приводит к серьёзным ошибкам, среди которых одна из самых главных – это утверждение о том, что «постмодернизм – это культура популистская, плебейская»1, ориентированная на усреднённость и стадность. Рассматривая лишь поверхностные признаки такого художественного явления, как  «постмодернизм», турецкая критическая мысль не видит, что постмодернизм как раз и выступает против усредненности, стадности, против превращения культуры/литературы в товар.

В то же время следует признать, что такие признаки постмодернистской культурной парадигмы, как борьба с логоцентризмом, эстетический релятивизм и плюрализм, текстуализация всего жизненного пространства, метапрозаичность, играизация, определяются турецкими исследователями правильно.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. И.О.Анар – представитель «нарративной» модификации турецкого постмодернизма.

2. В рамках постмодернистской парадигмы И.О.Анаром разработана принципиально новая для турецкой литературы жанровая разновидность – историософский роман.

3. Художественная философема национальной истории писателя зиждется на травестийном постмодернистском переосмыслении, главным образом, двух видов дискурсов (метанарративов) – религиозного и просвещенческого, что находит выражение в специфической романной поэтике, в которой одно из главных мест занимает новая для турецкой литературы повествовательная форма – гиперперсонажная маска.

Практическая значимость исследования обусловлена актуальностью темы и новизной изучаемого материала. Практически выдвигаемые в работе теоретические положения о специфике турецкого постмодернистского историософского романа могут быть использованы в научно-исследовательских целях. Они могут быть востребованы при изучении турецкой литературы ХХI века, могут послужить дополнительным ориентиром для выработки её хронотипологии, а кроме того могут быть использованы при исследовании постмодернистского творчества не только писателей Турции, но и представителей других литератур Востока. Наблюдения над особенностями постмодернистской парадигмы И.О.Анара можно применять и в учебно-педагогических целях: для чтения лекций и спецкурсов, для проведения спецсеминаров по истории современной литературы Востока и истории турецкой литературы.

Апробация работы. Диссертация обсуждалась на кафедре тюркской филологии ИСАА МГУ имени М.В.Ломоносова. Её основные положения нашли отражение в докладах на научных конференциях «Дмитриевские чтения» 2011 – 2012 гг., проводимых в ИСАА МГУ имени М.В.Ломоносова (г. Москва) и «Современные теории и методы обучения иностранным языкам в вузе» 2011 – 2012 гг., проводимых на факультете иностранных языков  Академии ФСБ России (г. Москва); в 5 статьях, опубликованных в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, определённых ВАК (список публикаций помещён в конце автореферата). Материалы диссертации использовались при чтении спецкурса и проведении спецсеминара по турецкому языку на кафедре восточных и редких языков в/ч 33965 (г. Москва).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка используемой литературы, включающего 126 наименований и приложения. Общий объём работы –  195 страниц.

  Основное содержание работы.

Во Введении обосновываются актуальность и новизна темы исследования, характеризуются предмет и объект диссертационного анализа, определяется степень изученности поднимаемых в работе проблем, формулируются цель и основные задачи диссертации, описывается её теоретическая и методологическая база.

Глава первая «Постмодернистский взгляд на историю в трилогии Ихсана Октая Анара “Атлас туманных материков”, “Книга хитростей”, “Рассказы Афрасиаба”» посвящена изучению постмодернистской парадигмы в ранних историософских романах писателя, которые рассматриваются в ракурсе реализации в них постисторической проблематики и специфических средств художественной выразительности.

В начале главы даётся краткая характеристика постмодернистского мировоззренческого комплекса, актуализируются его основные понятия и концепты (метафизика, логоцентризм, ризома, симулякр и т.п.), демонстрируется  новый взгляд на историю в «оптике» постнеклассической философии. Доказывается, что в условиях постмодернистского «семиотического крена» (М.Фуко, Ж.Деррида, Ж.-Ф.Лиотар, И.Пригожин, П. де Манн, Ф.Джеймисон и др.) онтологические основания исторического процесса полностью переосмысляются. История превращается в текст/нарратив, заполненный сюжетами. Из истории изымается сознательное начало, которое компенсируется доминантой инстинктов, либидо, коллективным бессознательным. Научно-технический прогресс подменяется анонимной и полиморфной «волей к знанию». В хаосоморфной постмодернистской истории линейное время заменяется нелинейным, опространственным «прошло-настояще-будущим», а полнокровный человек – безликим и «одномерным». Человеческая жизнь, носящая игровой, «перформативный» характер, ничем не отличается от смерти, поскольку от целостной личности, от самотождественного индивида в текстовой знаковой постмодернистской истории не остаётся ничего.

Анализ романов трилогии И.О.Анара показывает, что философия постмодернизма («философия множества»), концептуализирующая новую децентрированную, ризоматическую модель культуры, чрезвычайно усложняет их сюжетно-композиционный и образный ряды, ориентированные на открытую игру. Она активизирует использование форм художественной условности и гиперболизации, контраста и абсурда, трансформирует метафоры. В то же время постнеклассическая философия становится той базой, на которой формируется сама историософия И.О.Анара – его эстетическое переживание, его специфическое понимание истории Турции, близкое к поэтической семиотике, а также жанровая специфика его историософского романа. Последняя обуславливается особым характером соотношения исторической, интеллектуальной и романных составляющих. При ослаблении романной (жанровая диффузия, размывание романного жанра «под натиском» сказки, героического сказания, религиозной притчи) и исторической (подмена исторических фактов мифами) составляющих  активизируется интеллектуальная.

Интеллектуализация превращается в жанровую доминанту романов анаровской трилогии. Объединяющим началом в них становится изначальная «заданность» постмодернистской авторской концепции, которая и определяет поэтику этих произведений. Концепция автора  базируется на игре повествовательными (деконструктивистские, шизоаналитические) и жанровыми  (псевдо/исторический, научно-фантастический романы, роман-сказка, роман-притча, роман-героическая повесть) стратегиями, на обыгрывании ситуации авторства (двойная функция гиперперсонажа как рассказчика/ передатчика чужих историй и как создателя пустых, химерических мифов; двойная функция персонажа Узуна Ихсана-эфенди как объекта и субъекта повествования).

Пластичность жанровой структуры историософского романа позволяет И.О.Анару реализовать в рамках постмодернистской парадигмы своё понимание «текста» национальной истории, основанное на критическом переосмыслении линейной, позитивистско-детерминисткой концепции. По мнению писателя, эта концепция, взращённая в рамках просвещенческого дискурса (метанарратива) Нового времени, а ещё глубже в рамках религиозного (библейско-коранического) дискурса (метанарратива), порождает турецкого «человека без свойств» или «всевозможного человека», в основе которого лежит идея множественного «Я». При этом если в османской средневековой и танзиматской Турции таких людей со «стёртыми лицами» было единицы (Бюньямин и Эбрехе-эфенди из «Атласа туманных материков», учёные хитрецы из «Книги хитростей»), то в кемалистской республике их появляются уже массы. Пытаясь вписаться в новую социокультурную среду республиканской жизни, людские толпы погружаются в стихию плотского существования, где происходят таинственные метаморфозы перетекания одной природной формы в другую. Бытие человека, единичного самосознающего «Я», превращается в бытие животного (зооморфные черты в дегенеративного вида, эстетически  неполноценных «обычных людях Анатолии» из «Рассказов Афрасиаба»), в небытие (персонаж Человек-смерть из «Рассказов Афрасиаба», гибель – самоубийства и убийства персонажей этого же романа). Нечеловеческое, до-человеческое, запрятанное глубоко в людской психике и  корежащее национальный архетип,  выплёскивается наружу.

Повествовательную структуру трилогии определяет сказ  гиперперсонажа (гиперперсонажной маски), представляющий собой обобщённый образ «стёртого» турецкого человека с его традиционным типом сознания, которое ориентировано на постижение моноистины и которое осмысляет себя трансцендентным по отношению к объективной реальности. Это сознание несёт в себе в концентрированном виде догматы турецкой истории, которые породили в своё время не одну национальную катастрофу. В главе доказывается, что этому «говорящему сознанию» (Ж.Деррида) И.О.Анар противопоставляет  в трилогии принципиально иной тип сознания – постмодернистского, ориентированного на плюрализм, релятивизм, множественность истины. Новое постмодернистское/текстовое/игровое сознание воплощено в фигуре Узун Ихсана-эфенди – общего персонажа для всех трёх романов и аллюзивного на самого писателя. Используя код исторического путешествия как способа воплощения идеи множественной истины, И.О.Анар  заставляет своего героя чувствовать себя причастным к трём временным измерениям и таким образом остановить поток исторического времени («смерть времени»). Жизнь Узун Ихсана и в Османской, и в республиканской Турции, представляющая собой некое «времяхранилище», в котором разные художественные тексты культуры существуют в едином со-бытие, порождает в трилогии новый тип художественного времени (постмодернистского, гибридного прошло-настояще-будущего), доказывает невозможность миметического отображения исторической действительности.

Заботясь о том, чтобы его художественная историософия получила в романах трилогии динамичное фабульное оформление, И.О.Анар использует столкновение двух указанных типов сознаний в качестве основного конфликта. Травестийная игра И.О.Анара на понижение/повышение, на демифологизацию/ремифологизацию, реализующаяся в романном действе как игра «в поддавки» Узун Ихсана с гиперперсонажем, даёт возможность обоим героям предельно самовыразиться как в фабульно-сюжетном плане, так и в  речевом пространстве. Пафос графоманского повествования гиперперсонажа, воспроизводящего основные культурные мифы истории Турции, разбивается о поведение Узун Ихсана, пребывающего вне исторического времени и пространства, создающего свои, постмодернистские мифы.

В конце главы представлены обобщения результатов исследования и делается вывод о том, что постмодернистская художественная парадигма полностью определяет жанровую специфику историософских романов трилогии. У писателя-постмодерниста история Турции представляется как пространство постоянного тоталитаризма,  власти просвещенческого и религиозного (более древнего, более глубинного, а значит, и более опасного, чем просвещенческие доктрины Нового времени) метанарративов над сознанием турецкого человека, что не может не сказаться на национальном архетипе. По мнению И.О.Анара, личность в его стране не имеет никакой ценности, страсть к тоталитаризму считается нормальной, более того – положительной в контексте построения общественной жизни. Это стирает индивидуальность турецкого человека, превращает его в животное, в монстра, который пока ещё не пробудился ото сна (спит чудовище-крыса в уютном доме чистюли вдовушки из городка Эзине в «Рассказах Афрасиаба») и не проявил своей агрессивной сути. Одновременно писатель утверждает, что в условиях тоталитаризма тоже можно выживать. Подтверждением тому служит жизненная история Узун Ихсана-эфенди, который жив во все  времена и всегда способен убежать от смерти.  Можно сказать, что в  анаровской пост/эсхатологии раннего периода мотивы спасения и просветления уже связываются с постмодернистским мышлением, но ещё детально не прорабатываются.

Во второй главе «Деконструкция религиозного дискурса в романах И.О.Анара “Амат” и “Молчаливые”»  рассматриваются особенности постмодернистской парадигмы  в творчестве И.О.Анара второго периода, когда особую продуктивность при дальнейшем развитии историософии писателя обнаруживает магистральная стратегия деконструкции библейско-коранического дискурса. Стремление И.О.Анара преодолеть «расщепление и атомизацию»,  «исчезновение человека» в окружающем мире подталкивает его к  усиленным поискам новых источников целостности. По сути, вся травестийная игра смыслов в романах этого периода ведётся им во имя поисков новой целостности личности, новых аттракторов такой целостности, которые не мыслятся писателем вне постмодернистского текстового сознания.

Открывает главу обзор серии публикаций национального литературно-критического журнала «NOTOS» о романах И.О.Анара «Амат» и «Молчаливые». В главе доказывается, что в приведённых статьях турецких исследователей (С.Гюмюш, О.Демиральп, Г.Корат, Х.Инджи, О.Тюркеш, А.Кафаоглу-Бюке)  доминирует традиционный литературоведческий анализ, «идеологизированный» классической антично-винкельмановской эстетикой и не позволяющий им увидеть постмодернистскую парадигму творчества писателя. Лишь некоторые критики признают использование И.О.Анаром отдельных приёмов постмодернистской стилистики.

Концепция главы построена на доказательстве того,  что в 2000-е гг. в историософии И.О.Анара на первый план выходит постмодернистская постэсхатология, которая сопрягается в романе «Молчаливые» с неприкрытым дидактизмом авторской позиции. Дидактизм, абсолютно не свойственный постмодернистской словесности, но присущий жанру историософского романа, выражается у турецкого писателя в том, что он в лице «вечно живого» Узун Ихсана, вещающего из волшебного зеркала предсказаний, наставляет «молчаливых» персонажей и читателей романа в необходимости увериться во множественной постмодернистской Истине, которая и является для них спасением.

Анализ И.О.Анаром путей выживания в тоталитарном обществе обуславливает его пристальное внимание к библейско-кораническому дискурсу, который по-прежнему рассматривается им как тоталитарно-агрессивный,  не несущий собой  спасения для человека. Писатель-постмодернист стремится деконструировать, развенчать Божественное Слово, показать его симуляционную, трансгрессивную сущность, а саму религиозную веру представить как прагматичный расчёт, как «рациональную веру», как метанарратив, манипулирующий сознанием турецкого человека. Именно поэтому из «рациональной веры в Бога» у И.О.Анара впоследствии и произрастает  вера в рацио, абсолютизированная метанарративом Просвещения. Приобщение к вере в Божественный Абсолют не приносит туркам спасения. Гибнет в чумном трюме военного галеона «Амат» смелый моряк Сулейман-реис со Священным Писанием в руках (роман «Амат»). Погружаются в хаос и пучину бессознательного набожные музыканты – жители средневекового города Костантинийе, убивающие друг друга (роман «Молчаливые»). Слово Бога, под которое в обоих произведениях маскируется изречение дьявола (капитана Дьявола-паши из романа «Амат» и Тагута из романа «Молчаливые»), стирает и уничтожает личности персонажей, высвечивая в них животное начало.

Хаос, порождающий распад и смерть турецкого человека (главным образом, его интеллекта),  людское обездушивание и обезличивание под влиянием слепой веры в Слово Всевышнего, нарастает у И.О.Анара во второй главе от романа к роману. Если энтропийное начало в романе «Амат» охватило только один корабль, сделав его кораблём-призраком в море реальных событий истории страны конца XVI в., то в романе «Молчаливые» оно накрыло тёмной завесой уже целый турецкий город, превратив его в город «молчаливых» людей-теней, живущих в неопределённое время – в период правления вымышленного османского падишаха Вера-дрянь – в домах, теряющих очертания и стоящих «вопреки законам всемирного тяготения».

«Взрыв» энтропии в романе «Молчаливые» находит выражение в максимальной децентрации всех элементов художественной структуры текста. Код карнавализации получает тотальный характер. Травестийная подмена одного понятия другим сопровождается  хаосоморфностью хонотопа (историко-бытовая конкретика замещается сказочно-волшебными фантасмагориями, контуры которых растворяются в гибридном временном образовании «прошло-настояще-будущего»), обезличиванием повествовательной формы (переход от сказа гиперперсонажной маски к предельно объективированному повествованию от третьего лица с тем, чтобы «миновать» человека, чтобы «напрямую», через текст показать его до-личностное начало), нарастанием информационного шума и максимальным «размыванием» контуров персонажей (фигуры Божественной вертикали, главным образом пророки и ангелы, на которых аллюзивны действующие лица романа, теряют свою незыблемость и стабильность, в каждой такой фигуре «мерцает» множество других, что не позволяет выстраивать/давать однозначные интерпретации).

В главе обращается внимание на то, что понятие хаоса/энтропии трактуется И.О.Анаром неоднозначно. Анаровский хаос не является простой оппозицией Добру в системе «Порядок – Добро, Хаос – Зло». Вместе со злом, который он несёт (безликость, пустота), являясь порождением религиозного метанарратива, хаос способен возвратить человека к его до-бытию и дать человеку ещё один шанс начать всё с начала. Из игры творящего хаоса  возникает иная, постмодернистская форма бытия (смеховое, игровое отношение к жизни-тексту), которая и позволяет человеку выжить в мире безликих истин и религиозных догм. Двоякое отношение к хаосу отличает И.О.Анара от других турецких постмодернистов, которые рассматривают хаос только как негатив, как пустоту и смерть (О.Памук, М.Мунган, Н.Эрай).

В конце главы делается вывод о том, что И.О.Анар связывает спасение турецких людей не с логосом, а с хаосом, с приспособлением их к жизни в хаосе, с присоединением к «игре творящего хаоса», с узнаванием в хаосе другой, постмодернистской множественной текучей Истины. Раз уж турки оказались задавлены Истиной религиозной веры (в романе «Молчаливые» музыкант Эфлятун от неё оглох и онемел, а Прорицатель из Йедикуле ослеп), то им необходимо выживать такими, какие они есть – слепыми, глухими и немыми в темноте, безмолвии и пустоте. Поэтому Эфлятуна, зарезанного карликом, в конце романа спасает от смерти его брат-близнец Давуд и сокрытый от людских глаз Нейзен Батын. Первый находит его мёртвым, а второй «вдувает» в его безжизненное тело новую жизнь.

Постмодернистское творчество И.О.Анара, наполненное идеей нарастающего хаоса/энтропии изначально противостоит однозначности прочтения, как противостоит этому и понятие хаоса, наполненное у него противоположными смыслами. Писатель убеждён, что навязчивое стремление человека упорядочить и организовать своё представление о мире, впервые проявившееся в религии, оборачивается лишь осознанием враждебности мира, нарастанием в мире стихийных, немотивированных процессов и самого хаоса. Отсюда стремление писателя воссоздать хаос жизни искусственно организованным хаосом постмодернистского повествования, которое, по своей сути, обучает жить в этом мире и мириться с мировым хаосом.  Но такая позиция приводит И.О.Анара к другой крайности – к абсолютизации хаоса и однобокости персонажей, ведомых исключительно инстинктами бессознательного. 

В Заключении подводятся общие итоги исследования:

1. Романное творчество И.О.Анара вписывается в постмодернистскую художественную парадигму, изучение которой требует принципиально нового понятийного инструментария. Использование в данной работе терминов постнеклассической философии и эстетики, а также постмодернистской поэтики доказывает свою высокую продуктивность.

2. Центральная проблематика творчества И.О.Анара связана с концептуализацией национальной истории – проблемой существования «стёртого», «расщеплённого» человека в истории Турции, проблемой поиска новых ценностных категорий человеческого бытия и поиска новых путей выживания личности. В рамках постмодернистской художественной парадигмы история страны приобретает у И.О.Анара новый статус – она нарративизируется/текстуализируется. Нарративная и ризоматическая природа истории, с одной стороны, обуславливает разнонаправленный характер движения исторического вектора и доминанту случайностей над закономерностями в историческом процессе, а с другой, абсолютную свободу использования постмодернистских деконструктивистских и шизоаналитических стратегий в отношении всех исторических конструктов.

3. Основной сферой концептуализации национальной истории в творчестве И.О.Анара является историософский роман, явление совершенно новое для турецкой литературы. Поэтику этого романа формируют иные критерии, отличающиеся от базовых критериев традиционного исторического романного повествования: сюжет и фабула вызывают лишь аллюзии с узнаваемыми событиями прошлого, но не опираются на конкретный исторический контекст; на первый план выходят сверхличностные, архетипические проблемы, относящиеся к становлению турецкого социума и этноса, а не судьбы отдельных людей, изображённых в ракурсе истории страны;  речевая сфера произведения (диалоги, монологи персонажей, сказ), актуализирует концепты «судьба Турции», «противостояние Турции и Запада», «история страны и конец мира», «смысл исторического существования турка», «архетипическая схожесть разных периодов национальной истории» и т.п.; автор проявляет особую, повышенную  активность, которая в рамках постмодернистского  романа выражается через игровые отношения с читателем, не исключающие дидактических задач (хотя сам И.О.Анар в своих высказываниях  учительскую функцию литературы категорически отвергает).

4. Характерная для постмодернистской парадигмы ситуация культурного полицентризма  определяет особенности художественной философемы истории в романном творчестве И.О.Анара. Эти особенности заключаются в одновременном действии в ней двух противоположных механизмом – разрушительного (демифологизация) и созидательного (ремифологизация). Писатель вскрывает эфемерность, симулятивность основных мифов, принадлежащих  доминантным дискурсам (метанарративам)  национальной истории – религиозному и просвещенческому. Переосмысливая старые (карнавализация) и обнаруживая новые, постмодернистские  способы и пути мифоразрушения (приём «двойного кодирования», пастиш, гиперперсонажная маска, информационный шум и др.), И.О.Анар показывает, что вера в рамках исторического прошлого страны никогда не являлась верой, а разум никогда не был разумом. За тем и другим всегда стояла тёмная дьявольская сила, ввергающая турецкого человека в пучину хаоса, бессознательного и смерти. В центральной ситуации играизации, предполагающей отказ от прежних мифов «объяснения мира» и предусматривающей замену старых мифов плюрализмом «гетерогенного», «фрагментарного опыта», И.О.Анар демонстрирует новый тип мышления и соответственно новое постмодернистское мифотворчество. В понимании писателя турецкий человек имеет возможность не потерять собственное лицо (собственную личность), не стать симулякром только тогда, когда он примет игру хаоса как должное, когда он присоединиться к ней и поймёт, что именно в нём (в хаосе), а не в логосе заключено людское спасение, заключена Истина бытия. Только Истина эта другая – множественная, текучая, постмодернистская. В композиционном плане нарастание хаоса/энтропии в романистике И.О.Анара происходит от произведения к произведению и находит максимальное выражение в романе «Молчаливые», где предельная децентрация фигур персонажей сопровождается картинами  фантасмагорий, безличностным типом повествования и непрекращающимся информационным шумом.

5.  Диссертационное исследование не претендует на полноту рассмотрения художественной философемы национальной истории в  постмодернистской парадигме И.О.Анара. Но диссертация намечает перспективы дальнейшей разработки этой проблемы и экстраполяции её результатов на творчество других турецких авторов-постмодернистов, занимающихся аналогичной проблематикой. Кроме того, выводы диссертации могут способствовать нахождению наиболее адекватного понимания постмодернистской парадигмы творчества современных писателей Востока.

В качестве Приложения к работе приводится перевод отрывка из романа И.О.Анара «Рассказы Афрасиаба»  – «Рассказ о чудовище городка Эзине», демонстрирующий на взгляд автора диссертации, наиболее наглядно особенности постмодернистской парадигмы  писателя.

Основные положения диссертации отражены в следующих

публикациях:

Статьи в рецензируемых научных изданиях, включённых в реестр

ВАК Минобрнауки

  1. Карева О.В. Травестия архетипической целостности в постмодернистской парадигме Ихсана Октая Анара // Вестник Московского университета. Серия 13. Востоковедение. 2011. № 3. С. 14-24.
  2. Карева О.В. Мир историй Ихсана Октая Анара // Азия и Африка сегодня. 2012. № 2. С. 64-66.
  3. Карева О.В. Перевод главы из романа И.О. Анара «Рассказы Афрасиаба» - «Чудовище Эзине» // Азия и Африка сегодня. 2012. № 2. С. 66-75.
  4. Карева О.В. Постмодернистский взгляд на историю в романистике Ихсана Октая Анара // Восток (Orient). Афро-азиатские общества: история и современность. 2013, №1 (в печати). 
  5. Карева О.В. Библейско-коранический дискурс в романе Ихсана Октая Анара «Молчаливые» // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 13. Востоковедение, африканистика. 2013, март (в печати).

Публикации в других сборниках

  1. Карева О.В. Код карнавализации в романном дискурсе Ихсана Октая Анара // Материалы межвузовской научно-практической конференции «Современные теории и методы обучения иностранным языкам в вузе» 25 мая 2011 года. М.: в/ч 33965, 2012. С. 97-106.
  2. Карева О.В. Религиозный дискурс в романе Ихсана Октая Анара «Молчаливые» // Материалы межвузовской научно-практической конференции «Современные теории и методы обучения иностранным языкам в вузе» 25 мая 2012 года. М.: в/ч 33965, 2013 (в печати).
  3. Карева О.В. «Музыкальный» роман Ихсана Октая Анара «Молчаливые» //Российская тюркология. Москва-Казань, 2012, № 1 (7) (в печати).



  1  См.: Gm S. Modernizm Ve Postmodernizm. Edebyatn Dn Ve Yarn, s. 114 – 122.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.