WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Тразанова Наталья Юрьевна

ПАРАМЕТРИЗАЦИЯ ПАРЕМИОЛОГИИ
КАК АКСИОЛОГИЧЕСКОГО КОДА ЛИНГВОКУЛЬТУРЫ

Специальность 10.02.19 – теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Иркутск – 2012

Работа выполнена в федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Иркутский государственный лингвистический университет»

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор

Серебренникова Евгения Фёдоровна

Официальные оппоненты:        

доктор филологических наук, профессор,

профессор кафедры теоретической лингвистики

ФГБОУ ВПО «Иркутский государственный лингвистический университет»

Даниленко Валерий Петрович

кандидат филологических наук, доцент кафедры иностранных языков

ФГБОУ ВПО «Байкальский государственный университет экономики и права», г. Иркутск

Пруцких Андрей Александрович

Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Нижневартовский государственный гуманитарный университет»

Защита состоится «10» мая 2012 года в 10:00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.071.01 по защите докторских и кандидатских диссертаций в Иркутском государственном лингвистическом университете по адресу: 664025, г. Иркутск, ул. Ленина, 8, ауд. 31.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке «Иркутского государственного лингвистического университета».

Автореферат разослан  «20» марта 2012 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета

д. филол. н. Литвиненко Т.Е.

Диссертация посвящена анализу паремиологии как универсального лингвокультурного феномена, который объединяет паремии - языковые «коллективные репрезентации» древнейших исходных смыслов, ценность которых неизменно апробируется и утверждается в социокультурной эволюции в межпоколенной семиотической трансляции опыта.

Значимость паремиологического фонда языка как сокровищницы народной мудрости раскрыта в филологических исследованиях на материале различных языков [русского - Даль, 1853, Буслаев, 2006, Аникин, 2001, Пермяков, 1970, 1988, Баранов, 1989, Потебня, 1990, Верещагин, Костомаров, 1990, Жуков, 1991, Савенкова, 1999, Телия, 2006; английского – Mieder, 1995, Taylor, 1996, Тармаева, 1997; китайского и испанского - Корнилов, 2003; немецкого - Штейнгарт, 2006, Семёнова, 2007; татарского - Юнусова, 2007; финского - Kuusi, 1998; японского - Гуревич, 2003, 2005, 2006, Завьялова, 2007 и др.].

Анализ паремий производился в целях установления их источников, состава, структурных, референциальных и семантических характеристик [Ф.И. Буслаев, С.Г. Гаврин, Ю.А. Гвоздарёв, В.И. Даль, В.П. Жуков, Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров, А. Крикманн, В.М. Мокиенко, Г.Л. Пермяков, В.Н. Телия, M. Kuusi, W. Mieder, A. Shirly]. В семиотике интенсивно изучаются языковые единицы «провербиальной» семантики, служащие средством выражения доксы [Visetti, Cadiot, 2006], лежащие в основе стереотипных представлений, к которым относятся различного рода  афористические формулы, ряд которых имеет открытый характер в каждый момент времени социокультурной эволюции.

Несмотря на различные мнения в определении конститутивной единицы паремиологического фонда, в качестве таковой наиболее часто признаются паремии типа пословиц, поговорок, представляющие по своей структуре мини-тексты [Телия, 1996]. Ядерными единицами паремиологии считаются пословицы и поговорки народного (фольклорного) происхождения, передаваемые из поколения в поколение [Пермяков, 1988,  Жуков, 1991].

Установлены основные признаки ядерного состава паремиологии: идиоматичность, коллективность создания, невозможность датировки первичных источников, иносказательность, воспроизводимость в речи; способность к реактуализации и модификациям при сохранении древнего ядра, а также оценочный способ отражения мира и универсума культуры, подвижность аксиологического статуса паремий и их состава в отдельные моменты времени. Особо подчеркивается логическая сущность пословиц, формулируемых в виде суждений здравого смысла.

В этой связи паремиология обобщенно характеризуется как фундаментальное текстовое пространство внутри целостной сферы «языка и культуры» [Лотман, 2000]. Как тексты культуры, паремии обладают экспрессивными и аргументативными качествами целостных посланий: лаконично и образно сформулированных оценочных смыслов - индикаторов этнокогнитивного своеобразия лингвокультуры. Именно паремии типа пословиц и поговорок признаются экспонентами глубинного когнитивного уровня языковой личности, идентифицирующей его как члена конкретной лингвокультуры [Караулов, 2004].

В рамках теоретических моделей «языковой картины мира» [Вайсгербер, 2004], «концептосферы» [Лихачев, 1993], семиосферы [Лотман, 2000], «национальной картины мира» [Корнилов, 2003], «лингвокультуры» [Воробьёв, 1997; Воркачёв, 2001], усилия направлены на определение концептуальных констант лингвокультуры, в ряду которых особая роль придается прецедентным феноменам [Караулов, 2004; Привалова, 2005; Маслова, 2007], «словарю» культурных концептов [Степанов, 1997], иерархии констант семиосферы человека и общества [Лотман, 2000], «антологии» концептов [Карасик, 2004], «ключевым словам» культуры [Шмелев, 2005], типологии «персонажей» лингвокультуры [Васильева, 2010], «характерологии», составляющей своеобразие образа национального мира [Гачев, 1998], менталитета, национального характера [Воробьев, 1997]. В качестве интегрального кода языка и культуры особое внимание уделено в целом идиоматике языка [Телия, 1996; Гуревич, 2005], при том, что паремиология не выделялась в качестве специального объекта такого рода исследования.

Интерес к паремиям в ряду знаков традиционной культуры связан также с их креативным игровым потенциалом в современном обществе, в котором усиливается воздействующая сила слова в координатах медийности, интертекстуальности, компрессии и экспрессивности в передаче содержания [Тармаева, 1997; Бутько, 2008].

Обладая такими характеристиками, паремиология, представленная ее ядерным фондом, образует «систему общей морали» [В.Н. Телия] и конституирует собой соотносящуюся с «вечным» миром ценностей [Уайтхед, 1990], «трансцедентальную» оценку [Кант, 1965], к которой прибегает языковая личность для реализации эффективной эмпирической оценки. В этой связи встает вопрос о сущностных параметрах паремиологии, которые определяют ее качество аксиологической системы, обеспечивающей возможность оценивания неопределенной множественности ситуаций постоянно изменяющегося жизненного мира [Гуссерль, 1998].

В настоящее время изучение паремиологии как части идиоматики языка вписывается в постановку ряда важных теоретических проблем. С точки зрения когнитивной лингвистики постулируется идея о том, что изучение идиом являет собой идеальный локус для понимания флексибельной, гибкой природы естественного языка и человеческой мысли [Gibbs, 2007, с.721].

В рамках теории открытых систем формулируется задача адекватного описания состояния системы на разных уровнях в русле определения параметров внутреннего порядка, определяющих поведение, способ функционирования системы и способствующих информационному сжатию в процессах моделирования больших знаковых массивов [Хакен, 2010].

В аксиологическом плане, исходящем из ценностной морально-этической обусловленности жизненного мира и «властного» эффекта дискурса [Вебер, 1994; Хабермас, 2000; Гоффман, 2000; Степанов, 1995; Ивин, 2006], открытой является проблема соотношения устойчивых и порождаемых в ходе эволюции ценностных кодов культуры и личности.

В этой связи возможным становится утверждение о том, что паремии не могут рассматриваться изолированно или в виде отдельных тематических групп, они упорядочены в континууме, пре-структурованном особым образом.

Для раскрытия подобного рода упорядоченности семиотического образования оптимальным представляется понятие «кода». Семиотически данное понятие исходит из определения феномена языка в дихотомии язык/речь [Соссюр, 1977, С.100-111]. Код специфицирует соотношение язык/речь в плане способа и возможностей переключения между данными двумя знаковыми ипостасями, отражает аспект опредмечивания пре-структурированного опыта в актуальном высказывании на данном языке. Уточненный в ходе дискуссии в 70-хх гг. ХХ века [Леви-Стросс, 1985, Эко, 1998 и др.], «код» согласуется с современным представлением о языке как «программирующей и регулирующей модели» для человека и общества [Якобсон, 1983, С.102-117].

В программных положениях У. Эко поставлена проблема деонтологизации кода как жесткой структуры и необходимость его понимания как эпистемологической модели, предусматривающей выход за пределы наблюдаемой на определенном уровне анализа структуры. В этом плане исследование паремиологии ориентирует анализ на выход за пределы выраженного в структуре паремии буквального смысла и имплицируемого им подтекстового смысла к структурам – параметрам глубинного плана, еще более приближающим к познанию природы знакового образования. Параметризация определяется как выявление измерений - параметров континуума, с помощью которых устанавливается когнитивная «наладка» модели [Кубрякова, 1996, с.119].

Активному использованию понятия «кода» как модели способствует разработка проблем соотношения сознательного и бессознательного в русле значимости «древнейших» и наиболее устойчивых смыслов на уровне «коллективного бессознательного», «архетипов» [Юнг, 1995]; развитие теории открытых систем [Пригожин, Стенгерс, 1986] и обоснование таких понятий, как «фрактальность», синергия, близких к понятиям «диалектичности» [Лосев, 1990], формирование междисциплинарного поля лингвистики и аксиологии [Вебер, 1994; Каган, 1997; Ильин, 2005; Ивин, 2006; Вольф, 1985; Арутюнова, 1988; Казыдуб, 2006; Серебренникова, 2008; 2011].

Актуальность выполненной работы, таким образом, обусловлена возрастающим интересом к выявлению способов упорядоченности моделирующих семиотических систем для человека и общества и, в частности, систем «исходных» древнейших смыслов лингвокультуры, оказывающихся «предельными» в регулировании многообразного семиотического взаимодействия в обществе и культуре. Актуальным является дальнейшая разработка методологии анализа в русле аксиологии живых систем. Перспективным является изучение содержания  коллективных репрезентаций в контексте ценностного измерения языковых картин мира.

Объектом исследования выступают паремии типа пословиц, поговорок, сентенций, рассматриваемые с точки зрения их формы, содержания, взаимосвязей, в основном, на материале японского языка. Паремии русского языка привлекаются в качестве фона для реализации задач исследования.

Предметом исследования являются виды и способы упорядоченности  ядерного фонда паремиологии, определяющие позицию отдельных паремий и аспекты кодовой модели паремиологии.

Целью исследования является раскрытие сущности паремиологии как аксиологического кодового пространства лингвокультуры путем ее параметризации.

В связи с поставленной целью, задачами исследования являются:

1) обоснование квалификации паремиологии как особого семиотического пространства;

2) отграничение понятия «код» по отношению к паремиологии;

3) определение понятия «аксиологическая параметризация», а также базовых положений ее реализации;

4) уточнение статуса паремии как аксиологемы;

5) установление видов параметров - структурных сопряжений и конфигураций, определяющих способ функционирования паремиологии как кода и позицию паремии в параметризованном пространстве;

6) выявление нормативно-прескриптивной природы паремиологического пространства путём систематизации паремий по параметру деонтического отношения;

7) определение характеристик и принципов воздействующего потенциала паремий;

8) установление заданных в паремиологии «кодексов» поведения по сферам приложения.

При решении поставленных задач используется комплексная методика анализа. В качестве основных подходов используются параметризация, системный принцип и моделирование. Под моделированием понимается способ структурирования сложного семиотического образования в виде модели, отражающей образ естественного оригинала, совокупность его релевантных признаков и отвечающей принципу полезности использования [Stachowiak, 1973, S.131-133]. Применяются также интерпретация, инференция, этносемиометрия, анализ словарных дефиниций, контекстуальный анализ, элементы квантитативного анализа, перевод как способ уточнения содержания предмета суждения, концептуальный и категориальный анализ, сопоставительный анализ.

Материалом для исследования послужили «Словарь древних японских пословиц» [, 2004], «Новый словарь японских пословиц» [, 2003], «Толковый словарь японского языка» [, 1998], «Пословицы и поговорки Японии» [Киреев, 2007], «Японско-русский фразеологический словарь» [Быкова, 2007], «Так говорят японцы. Крылатые фразы на японском и русском языках» [Васина, 2007], «Пословицы русского народа» [Даль, 2001], «Словарь русских пословиц и поговорок» [Жуков, 1991], «Малые жанры русского фольклора: пословицы, поговорки, загадки» [Морохин, 1979]; «Большой фразеологический словарь русского языка» [Телия, 2006]. Общий массив рассмотренных паремий японского языка составил 7000 ед., из которых отобрано и проанализировано в качестве репрезентативных примеров 314 единиц. Из общего массива паремий русского языка в качестве примеров в работе представлена 181 единица.

Теоретической базой диссертационного исследования послужили положения семиотики и семиотики культуры [Ч.С. Пирс, Ч.У. Моррис, В.Я. Пропп, Ю.С. Степанов, Ю.М. Лотман, Г.Г. Почепцов]; положения и концепции кода в лингвистике [Ф. де Соссюр, К. Леви-Строс, Р. Барт, У. Эко, Р. Якобсон]; положения аксиологии [М.С. Каган, В.В. Ильин, А.А. Ивин] и аксиологически ориентированной лингвистики [Е.М. Вольф, Н.Д. Арутюнова, Н.М. Казыдуб, Е.Ф. Серебренникова]; положения культурологии, лингвокультурологии и концептуального анализа [Ю.С. Степанов, В.В. Воробьёв, С.Г. Воркачёв, Г.Д. Гачев, П.С. Гуревич, В.И. Карасик, В.А. Маслова, З.Д. Попова]; теория паремиологии и исследования в области жанров и текстов традиционной культуры [В.И. Даль, Ф.И. Буслаев, Г.Л. Пермяков, В.П. Жуков, Л.Б. Савенкова, В.М. Мокиенко, О.А. Дмитриева, С.Е. Никитина, Е.Ю. Кукушкина, В.Н. Телия].

В теоретическую базу входят также положения и выводы исследований в области японского языка и культуры, истории Японии [В.М. Алпатов, Р. Бенедикт, Т.П. Григорьева, Д.Г. Главева, Л.Б. Киреева, В.В. Овчинников, А. Прасол, В.А. Пронников, И.Д. Ладанов, П.А. Решетникова, Т. Сакаия,  Е.С. Штейнер, Takie S. Lebra, K. Okakura, T. Toshiaki], в частности, паремиологии и фразеологии японского языка [С.А. Быкова, Т.М. Гуревич, Н.И. Васина, Ю.П. Киреев], ключевых понятий японской культуры [В.М. Алпатов, В.В. Овчинников, A.Wierzbicka].

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что объясняется природа паремий как исходных и одновременно предельных оценочных смыслов лингвокультуры. В аксиологически ориентированную лингвистику вводится методологическое понятие параметризации, на основе которой устанавливается упорядоченность паремиологии в модели кода, образованного познавательным и нормативно-прескриптивным аспектами. Предложены схемы картирования позиции аксиологемы в параметризованном паремиологическом пространстве.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Паремиология моделируется как параметризированный деонтический код, в котором паремия занимает позицию, определяющую ее потенциал вариативной эмпирической оценки аргументативно «предельного» характера.
  2. Параметры отражают структурирование опыта познания и оценивания жизненного мира человека и определяют бинарность модели кода в познавательном и нормативно-прескриптивном аспектах.
  3. Параметры устанавливаются по типу логико-мыслительных сопряжений и конфигураций взаимозависимости в виде образно-символических корреляций, корреляций по принципу комплементарности, интердепенденций полярных аксиологем, конфигурации аксиологических ключей, параметра возведения к категории, реконструкции цветовых рядов.
  4. Превалирующим типом сопряжения являются образно-символические корреляции, организованные отношениями включения, противопоставления, проекции, структурирования ряда, вырисовывания сцены фабульного характера, цветового кода. В структурной иерархии статус мировоззренческого параметра имеет отношение включения/подключения к понятийной доминанте, возведение к категории и аксиологическим ключам.
  5. Эвристичность параметров проявляется в диалектическом соотношении комплементарности, релятивизации, образности, наглядности, амбивалентности, асимметрии, парадоксальности, иронии, гармонизации формулируемого содержания, включенности образа человека в мир природы на основе сходства, подчиненности, что в целом определяет вероятностные интерпретационные возможности паремий.
  6. Нормативно-прескриптивный характер кода паремиологии выявляет действенную природу деонтического предписывающего «посыла» - назидательной установки, связанной с осуществлением «власти» авторитетной позиции «сказителя», формулирующего суждение. В паремиологии кодифицируются модели образа действия и нормативного отношения к миру и другим людям в виде совокупности нормативов - «кодексов»: мировоззренческого, социального, морально-нравственного, трудового, дидактически-воспитательного, семейного, эстетического, религиозного, любовного характера.
  7. Воздействующий потенциал кода диверсифицирован двумя способами формулирования суждений-регулятивов: визуально-иконическим и акционально-директивным, и структурирован в виде прямых и непрямых предписаний. Ряд директивных актов включает в себя категорический императив, наставление, совет, аргументатив, инструкцию, правило, максиму. Визуально-иконические регулятивы представлены контемпляциями, образными сценами, вопрошанием.
  8. Акционально-действенный и визуально-иконический способ формулирования предписания характеризуется соответственно категоричной и не категоричной тональностью, каждая из которых релятивизируется в соотношении с другими параметрами кода.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что полученные результаты вносят вклад в решение проблем структурирования и трансляции оценочного опыта человека; в разработку актуальной в современной семиотике проблемы  моделирования важнейших ценностных кодов культуры с точки зрения их содержательных компонентов и нормативно-прескриптивного воздействующего потенциала.

Практическая ценность диссертации состоит в возможности применения ее основных положений и результатов в курсах семиотики, лексикологии и фразеологии японского и русского языков, а также теории межкультурной коммуникации, в теоретических курсах по лингвокультурологии, дискурсивной лингвистике, социолингвистике, аксиологически ориентированной лингвистике, в научно-исследовательской работе аспирантов, а также студентов при написании курсовых и дипломных проектов.

Апробация работы. Результаты исследования обсуждались в 2008-2011 гг. на заседаниях кафедры французской филологии Иркутского государственного лингвистического университета. По теме диссертации были сделаны доклады: на III-ей международной научно-практической конференции «Славянские языки и культуры: прошлое, настоящее, будущее» (Иркутск, май, 2009); международной конференции «Коды русской классики: «дом», «домашнее» как смысл, ценность и код» (Самара, ноябрь, 2009), конференции «Коммуникативное пространство контактирующих языков» (Иркутск, декабрь, 2009), пленарном и секционном заседаниях конференции в рамках Недели науки (Иркутск, март, 2010), секционном заседании научно-практической конференции «Аспирантские чтения ИГЛУ-2011» (Иркутск, май, 2011). Основные положения диссертации отражены в 12 публикациях общим объемом 4,9 п.л., две из которых размещены в ведущем научном рецензируемом издании: «Вестник Иркутского государственного лингвистического университета».

Структура работы определяется ее целью и задачами и отражает основные этапы исследования. Диссертация состоит из введения, трех разделов, заключения, списка литературы, включающего 226 наименований, в том числе 24 на иностранном языке, списка использованных словарей, списка источников примеров и приложения. Общий объем работы составляет 255 страниц печатного текста.

Во введении определяется общее направление исследования, его цель, задачи, объект, методы исследования, обосновывается актуальность, указывается научная новизна, теоретическая значимость и практическая ценность работы, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Теоретические основания параметризации паремиологии как аксиологического кода» отграничивается ядерный фонд паремиологии в качестве объекта исследования, определяются особенности паремиологии как лингвокультурного пространства, специфицируется понятие «код» по отношению к паремиологии, уточняется статус паремии как аксиологемы; представляется параметризация как способ моделирования кодового пространства; устанавливаются основания типологии параметров.

Во второй главе «Структурные сопряжения - параметры аксиологического кода» производится параметризация паремиологии как познавательной модели, пре-структурирующей оценочный опыт. Устанавливаются и интерпретируются структурные сопряжения и конфигурации, составляющие параметры кода.

В третьей главе «Градуальная параметризация паремиологии как нормативно-прескриптивной модели» осуществляется систематизация паремий как регулятивов по параметру возведения к категории деонтического отношения, подчиняющегося принципам градуальности, вариативности, полифоничности, тональности. Выводятся общие характеристики паремиологического пространства как аксиологического кода, задающего «кодексы» поведения по сферам приложения к различным аспектам жизнедеятельности, возводящие к определенным ценностям.  Обосновывается итоговое положение о зависимости семиотического потенциала паремии от ее позиции на пересечении параметров.

В заключении обобщаются результаты проведенного исследования и определяются перспективы разработки данной темы.

Приложение содержит материал, необходимый для иллюстрации ряда теоретических положений диссертации.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Установленная в ходе многостороннего опыта исследования признаковая феноменология и деонтическая телеология паремиологии выявляет сущность ее ядерного фонда как лингвокультурного пространства, континуум которого измеряем. Измерения пространства представляют собой когнитивного характера параметры, которые, категоризуя опыт познания и оценивания в горизонте жизненного мира этнолингвокультурного сообщества, кодируют данный опыт в структурах, образованных взаимными, встречными и обратными связями между паремиями – единицами кода. Данные связи и составляющие их структуры классифицируются как сопряжения и конфигурации. Сопряжение моделируется как способ параметризации, выявляющий типы структур соотнесения, корреляций на основе логико-мыслительных операций и образной представленности. Конфигурация моделируется как способ параметризации, устанавливающий принципы взаимозависимости, взаимообусловленности паремий в аксиологическом континууме.

В параметризованном континууме паремии проявляют такие качественные характеристики, как амбивалентность, релятивность, комплементарность, парадоксальность, что свидетельствует о не жестком, децентрированном характере аксиологического кода, а также об осознании сложности и неоднозначности мира и гибкости оценивающей мысли человека. Позиция паремии внутри континуума восстанавливается ассоциативно и интерпретативно. Параметры организуют континуум по принципу пересечения и иерархизованности, в зависимости от степени абстрагирования в кодировании опыта познания.

Приобретающие «инвариантный» характер в лингвосемиозисе, параметры представляют собой трансцедентальную консенсуальную оценку, позволяющую производить заданное кодом вероятностно-множественное «прочтение» - эмпирическое оценивание посредством конкретной паремии актуально переживаемых состояний, наблюдаемых обстоятельств жизненного мира в ситуации когнитивной неопределенности. Моделирование паремиологии как кода и, шире, «мета-кода», обращенного к пространству культуры и аксиосфере, выявляет два  аспекта модели: познавательный, кодирующий оценочный опыт, и «коммуникативный», нормативно-прескриптивный, исходный от сущности паремии как «послания», имплицирующего «живое соприсутствие» [Ж. Деррида] адресанта и адресата.

В кодовой модели паремия выступает в функционале аксиологемы. Аксиологема представляет собой оформленную в виде мини-суждения коллективную репрезентацию опыта переживания и оценки жизненного мира человека, которая, будучи исходным смыслом культуры, способна быть и смыслом «предельным» для актуального семиозиса, что объясняется консенсусной [Хабермас, 2000] непрерывностью и преемственностью когнитивно-коммуникативного опыта  во времени и пространстве под влиянием максимы «общего согласия» [Кант, 1965] в регулировании «социальной драматургии» [Гоффман, 2000].

В ходе параметрического анализа была установлена целостная система параметров. Превалирующим типом сопряжения являются образно-символические корреляции, организованные отношениями включения, противопоставления, проекции, структурирования ряда, вырисовывания сцены фабульного характера.

Включение раскрывается как такой тип корреляции, в котором образ-символ принадлежит аксиологеме более ёмкого содержания, раскрывающееся в ряде подключенных к нему паремий. В паремии Сайгэцу хито о матадзу «Время и прилив не ждут человека» выражается идея о том, что жизненные циклы человека соотносятся с природным временем, зависят от него. Судя по паремии Хито ва хитонака та ва танака «Человек среди людей, поле среди полей» прослеживается вовлечённость человека в мир социальный. Данный параметр выводит на доминанты мировидения и выявляет координаты жизненного мира: включённость человека в мир природы, подчинённость человека природным ритмам, социуму.

Противопоставление является типом корреляции, для которого типично противоположение в отношениях целостности – единичности, общего – частного, хорошего – плохого, соединения - разъединения, различения – однородности, удачи – неудачи и т.д., как наблюдается в следующих примерах: Итидзицусэнсю: «Один день – тысяча осеней»; Нацу утау моно ва фую наку «Поющий летом плачет зимой»; Семь раз отмерь – один отрежь. Данный тип корреляций возводит к равновесию образов, равноправию положительного и отрицательного, их гармоничному соприсутствию.

Проекция выступает в качестве образно-символической корреляции, в которой аксиологема, структурированная на основе метафорического либо метонимического переноса, отображает качества явлений окружающей действительности. В следующих примерах образ человека познаётся и кодируется через природные образы: Ми но нару ки ва хана кара сирэру «Плодоносящее дерево узнаётся по цветам»; Хана иттоки хито хитосакари «Цветок – одно мгновение, человек – в расцвете сил». Проецирование определяется как такой тип осмысления, в котором объект оценивания, сфера-мишень, определяется путем соотнесения со сферой-источником, обладающим доминирующим аксиологическим статусом.

Ряд представляет собой выстраивание последовательности аксиологем, характеризующих природу одного из феноменов действительности и обеспечивающих возможность дальнейшей оценочной квалификации по вектору осмысления фиксируемого объекта, положившего начало ряду. В результате становится возможной реконструкция образа в метафорическом, метонимическом, назывном, статусно-ролевом ряду. Например, образ женщины может быть восстановлен по характеристикам, выводимым из следующих последовательностей:

Метафорический ряд: Онна ва бакэмоно «Женщина – оборотень»; Онна но кокоро то аки но сора «Женское сердце, что осеннее небо»; Онна но кокоро то нэко но мэ «Женское сердце, что кошачьи глаза» переменчивость, обманчивость, двойственность, хитрость;

Метонимический ряд: Ками но нагаки ва сити нан какусу «Длинные волосы прячут семь изъянов»; Содэ но хину нова онна но ми «Непросыхающий рукав кимоно – такова женщина»;    Аки но о:ги «Осенний веер» красота, печаль, разлука;

Статусно-ролевой ряд с опорным объектом «жена»: Нё:бо: ва иэ но катамэ «Жена – основа дома»; Хэццуй ёри нё:бо:  «Лучше жена, чем очаг»; Акусай ва хякунэн но фусаку «Плохая жена – невзгоды на сто лет» поддержка, опора дома, семьи.

Образная сцена является таким подтипом образно-символических корреляций, который представляет собой наглядный эпизод, изображающий живую реальность. Примерами могут послужить такие паремии, как Сару мо ки кара отиру «И обезьяна с дерева падает»; На воре и шапка горит. Обладая фабульным характером, сценография моделирует типовые ситуации и галерею образов человека в основном через неантропологические образы.

Параметр комплементарности устанавливает наличие двучастной структуры внутри паремии (основа – неизменная часть; комплемент – вариативная часть), а также возможность сочетания паремий друг с другом. Как на микро- (внутри паремии), так и на макроуровнях (между паремиями), выделяется два основных типа комплементарных отношений: совместимости и несовместимости. Первый тип подразделяется на следующие подтипы: эквивалентности, подобия, пересечения, причинно-следственной зависимости и подчинения, что свидетельствует о кодификации основных сфер человеческой жизнедеятельности в их взаимопересечении. Второй тип включает такие подтипы, как альтернативное соподчинение, противопоставление и противоречие, выявляющие качество амбивалентности, парадоксальности  формулируемого содержания.

Посредством параметра эквивалентности фиксируется отношение субъектно-объектной совместимости между имплицирующей основой и дополняющего её семантически объекта как главного атрибута-признака. Параметр касается, в основном, принципа эффективной деятельности. Например, для того, чтобы нечто функционировало, для того, чтобы знать суть чего-либо, необходим субъект, компетентный в данной области, как показано в примерах: Фунэ ва сэндо: ни макасэё «Корабль доверь капитану»; Уми но кото ва рё:си ни тоэ «О море спроси у рыбака».

Подобие предполагает сходство паремий по внутреннему содержанию, не предполагающее абсолютной эквивалентности. Внутри паремии основа и комплемент могут соединяться по принципу парадоксального подобия. Относительно статичному элементу приписывается динамичный признак: Работа не волк, в лес не убежит; Дело не медведь, в лес не уйдёт; Дело не сокол, не улетит.

Причинно-следственная зависимость подразумевает логически правильное отношение: основа выступает как исходное положение, комплемент как следствие. Паремии данного подтипа формулируются по принципу «Если А, то Б»: Спать долго – жить с долгом; Кто не работает, тот не ест.

Пересечение представляет собой такой тип корреляции, при котором объём одной группы паремий входит в объём другой группы. Например, объём группы паремий «Работа» образует общую зону пересечения с группой паремий «Труд», в которой употребление данных понятий равнозначно (работа = труд): Труд человека кормит; Работать не заставят, и есть не посадят. В результате пересечения выделяется зона спецификации, в которой отражаются дифференцирующие признаки данных понятий: Терпенье и труд всё перетрут; Без труда не вынешь и рыбку из пруда; По готовой работе и обед вкусен; Работы столько, что куры не клюют.

Подчинение обозначает такой тип взаимосвязи, в котором одна группа паремий полностью входит в объём другой, более широкой группы, составляя её часть. Группа «ремесло» полностью входит в объём группы «работа»: По ремеслу и промысел; Ремеслу везде почёт.

Альтернативное соподчинение выделяется как такой тип диалектического формулирования смысла в целом суждении, в котором основа задает альтернативную перспективу интерпретации (конвенциональную и противоположную ей), а на поверхностном уровне выражается только противоположная интерпретация: У нашей пряхи и про себя нет рубахи; Рано встала, да мало напряла.

Противоположность (контрарность) понимается как такой подтип отношения, при котором содержание одной паремии противостоит другой, либо внутри одной паремии наблюдается противостояние полярных аксиологем-антонимов: Лучше горькая правда, чем сладкая ложь; Раку ва ку но танэ ку ва раку но танэ «В радости семя страдания, в страдании семя радости».

В отношении противоречия (контрадикторности) суждения в целом, либо элементы внутри одной паремии взаимоисключают друг друга: Друг до поры – тот же недруг; Неправдою жить не хочется, правдою жить не можется.

В результате анализа паремиологического пространства по иерархически  значимому параметру интердепендентности, предполагающему взаимозависимость полярных аксиологем, устанавливаются конфигурации следующего порядка: импликация, соединение, разъединение, причинность, парадоксальное противопоставление, рестрикция, добавление, асимметрия.

Импликация представляет собой такой подтип взаимосвязи, в котором одна аксиологема имплицитно включает в себя представление о другой, так как элементы данной пары составляют единое целое: Дзэн ва исогэ «Спеши делать добро» (то есть, не делай зла); Аку ва нобэё «Плохое – отложи».

Парадоксальное противопоставление характеризуется тем, что в основе противоположения элементов бинарной структуры лежит парадокс: Нет худа без добра; Ай ситэ соно аку о сири, никумитэ соно дзэн о сиру «Любя, узнаешь плохое, ненавидя, узнаёшь хорошее».

Соединение подразумевает объединение полярных элементов в уравновешивающем единстве: Дзэнъаку ва суйха но готоси «Хорошее и плохое подобны волнам».

Разъединение выступает как подтип связи, разделяющей аксиологемы, акцентирующей бинарную полярность: Аку, сё:нари тотэ насу накарэ «Не допускай совершения даже малого зла»; Никакое худо до добра не доведёт.

Причинность является таким подтипом связи, в котором аксиологемы объединены по принципу детерминационной причинно-следственной связи: Дзэнъаку но мукуи ва кагэ но катати ни ситагау га готоси «Последствия добрых и злых дел следуют за человеком как тень»; По добру – добро, по худу – худо.

Асимметрия предполагает доминантность, явную насыщенность репрезентации одного элемента бинарной структуры по сравнению с другим. Так, обнаружено 10 паремий со знаком ин «тень», таких, как Кагэ ни итэ ки о ору «Находясь в тени дерева, сломать его ветвь», и только 3 единицы с парным элементом ё: «свет», например, Интоку арэба, ё:хо: ари «Тайное добро имеет явные последствия».

Добавление представляет собой формирование тернарной структуры на основе бинарной посредством подключения: Оя но он то мидзу но он ва окурарэну «Долг благодарности родителям и воде – неоплатный» (к структуре «добро - зло» добавляется элемент «благо»).

Рестрикция обозначает ограничение поляризации, снижение абсолютизации значения аксиологемы: Хякусэн хякусё: ва дзэн но дзэн нару моно ни арадзу «Даже победивший в ста войнах не является лучшим из людей»; Не то хорошо, что хорошо, а то, что к чему идёт.

Параметр взаимозависимости обеспечивает качество открытости системы за счёт сочетания центрации и децентрации, что проявляется, в частности, в парадоксальном способе формулирования суждений в паремиях, рестрикции как релятивизации применения паремий, асимметрии как нарушении определённого равновесия системы. Парадоксальность обладает сквозным характером и распространяется на другие типы параметров.

Моделирование, производимое по параметру возведения к аксиологическому ключу, подразумевает «стягивание» паремий к «аттрактивному» концептуальному центру, и определяется как констелляция. Аксиологические «ключи» обладают следующими признаками: 1) плотностью, то есть многочисленностью паремий, включённых в констелляцию; 2) идиосинкразией, показывающей, что комбинаторика слоев значения ключа неповторима, уникальна, свойственна только данной лингвокультуре, а для других лингвокультур имеет вид «шифра», который требует особых усилий для понимания; 3) иррадиальностью, качеством развития в виде пучка лучей заложенного синергетического смысла по отношению к другим «текстам культуры» и кодам лингвокультуры.

С одной стороны, плотность раскрывается на примере многочисленности и нюансированности репрезентации ключевого концепта «душа» в паремиологическом континууме русского языка: Душа всего дороже; Муж да жена – одна душа; Что телу любо, то душе грубо; Чужая душа – потёмки (всего насчитывается 78 единиц). С другой стороны, аксиологический ключ может быть проявлен дисперсно, когда имя концепта в паремиях не формулируется, но подлежит восстановлению при переходе на подтекстовый уровень паремии. Так, суть аксиологического ключа «амаэ», обозначающего прочную связь между матерью и ребёнком, переносится на отношения взаимозависимости младшего и старшего по возрасту и положению в любой группе (семье, фирме, нации) [Wierzbicka, 1997, с.238], реализуется в следующих паремиях: Хато ни сан си но рэй ари «И голубь садится на три ветки ниже родителей»; Сандзяку сагаттэ си но кагэ о фумадзу «Отставая на три сяку, не наступать на тень учителя».

Этнокультурная специфика ключей выявляется на примере паремий с аксиологическим ключом кокоро «сердце» в сопоставлении с единицами русской паремиосферы, представляющими концепт «сердце». Установлено, что кокоро, в отличие от русского ключа, отражает не только мир чувств и эмоций, но также ментальную деятельность человека: Кокоро ходо но ё о хэру «Сужать мир до своих представлений»; Кокоро ни нокору «Оставаться в памяти»; Кокоро о кимэру «Решить» и т.д.

Иррадиальность иллюстрируется сквозным характером распространения паремий на другие тексты культуры на примере обращения к «Хагакурэ», сборнику афоризмов и коротких историй, отражающих основные принципы «бусидо», кодекса чести, которые подтверждаются паремиями: Тю:син ва ни кун ни цукаэдзу «Верный слуга не может служить двум хозяевам»; Хана ва сакураги, хито ва буси «Из деревьев – сакура, из людей – самурай».

Возведение к категории представляет собой такой способ систематизации паремиологического пространства, при котором производится отбор парадигмальных паремий, характеризующих видение и восприятие мира в свете данной категории. Отношение ко времени, как одной из важнейших ценностных категорий бытия, наблюдается в следующих паремиях: Иссун но ко:ин карондзу бэкарадзу «Не стоит упускать ни секунды времени»; Всему своё время; Делу – время, потехе – час. Параметр возведения к категории открывает возможность к высокой степени абстрагированности в оценивании мира, касаясь категорий времени, пространства, качества, количества, а также отношения.

В ходе анализа устанавливается значимость цветового кодирования в репрезентации содержания паремий и, следовательно, для аксиологической параметризации кода, а также определяются четыре визуально-цветовых ряда (белый, чёрный, красный, сине-зелёный), свойственных японской лингвокультуре.

Таким образом, эвристичность параметров проявляется в диалектическом соотношении комплементарности, релятивизации, образности, наглядности, амбивалентности, асимметрии, парадоксальности, иронии, гармонизации формулируемого содержания, включенности образа человека в мир природы на основе сходства, подчиненности, что в целом определяет вероятностные интерпретационные возможности паремий.

 Нормативно-прескриптивный аспект модели кода определяется параметром возведения к деонтическому отношению и подчиняется принципам градуальности, тональности, полифоничности. Суть принципа градуальности заключается в различии способов формулирования нормативно-прескриптивной импликатуры, восходящей к позиции Я-сказителя, реализации предписывающего потенциала паремиологии, подразделяемого на визуально-иконический и директивно-акциональный типы; различием в тональности предъявления требования в суждении.

С точки зрения градуальной типологии по интенсивности предъявляемого требования паремии подразделяются на директивные акты и «иконические» визуальные регулятивы. Директивы, обладающие высокой степенью предписания к выполнению, в свою очередь, делятся на прямые, такие, как чистый императив, наставление, и непрямые, представленные советами, правилами, инструкциями, максимами: Каваии ко ни ва рёко: о сасэё «Любимое дитя отправь в путешествие»; Береги платье снову, а честь смолоду; Ити оси ни канэ сан отоко «Первое – настойчивость, второе – деньги, третье – сам мужчина».

«Иконические» регулятивы, в которых потенциал воздействия проявляется не напрямую, а через фокализацию символов, обращения к наглядному изображению, картинке, включают в себя контемпляции, образные сцены, вопрошание: Якэно но кигису ёру но цуру «Птенец фазана на обгорелом поле, вечерний журавль»; Синдэ ханами га саку моно ка «Зацветут ли цветы на мёртвой вишне?»; И медведь костоправ, да самоучка.

Анализ паремий по параметру тональности предписания высказывания позволяет выделить категоричные и некатегоричные типы паремий, которые, вместе с тем, подчиняются принципу релятивизации. Так, японский паремиологический континуум характеризуется некатегоричной тональностью, имплицирующей скорее приглашение к действию, нежели прямое указание к выполнению действия: Цукиё ни комэ но мэси «Варёный рис в лунную ночь»; Ивану га хана «Молчание – цветок». При этом, однако, имеет место релятивизация, усиление воздействующего потенциала паремии за счёт векторов точности, пунктуальности, аккуратности, а также императивного влияния аксиологических ключей: Кокё: э нисики о китэ каэру «Одевшись в парчу, вернуться на родину» (побуждающее воздействие выражается посредством ключа «долг»).

В русском паремиологическом континууме, напротив, преобладает категоричная тональность высказывания, релятивизируемая за счёт иронии, насмешки  – «инициации» [В.Я. Пропп] к несерьёзной, смеховой картине мира: Муж пашет, а жена пляшет; Пойду в монастырь, где много холостых; На бога надейся, а сам не плошай; Знай сверчок свой шесток.

Паремиологическое пространство полифонично, то есть предполагает наличие доминирующих и подчинённых «голосов», сливающихся в «многоголосье», характерное для конкретной лингвокультуры.

Полифония японского паремиологического пространства состоит только из мужских голосов, так как женщина, в соответствии со сложившимся исторически социальным статусом, не может выступать в качестве авторитетного лица, тем более доминирующего. В русском паремиологическом пространстве женский голос присутствует, и «звучит», в основном, в отношении таких тем, как ведение хозяйства, рождение и воспитание детей, замужество.

В качестве авторитетной позиции «сказителя» в японской паремиологии выступает прототипический образ мудреца, учителя, которому предписывается изрекать истину в иносказательной форме с расчётом на слушателя, готового «разгадать» истину, например: Фукай кава ва сидзука ни нагарэру «Глубокие реки текут спокойно». Кроме голоса мудреца, в данном континууме можно обнаружить «голос» воина, транслирующего отголоски основных принципов «бусидо», императора как отца нации, заботящегося о благе и гармонии в стране, земледельца, возделывающего поле, торговца, моряка: Хару уэдзарэба аки минорадзу «Не посеяв весной, не соберёшь урожай осенью»; Дэбунэ ни сэндо: матадзу «При отправлении корабля капитана не ждут».

       В качестве нормативно-прескриптивного кода паремиология «кодирует» поведение и отношение к миру человека, принадлежащего данной культуре, очерчивая состав трансцедентальных ценностей и ценностных ориентиров.  Нормативное воздействие кода представлено в действенном плане в виде совокупности «кодексов», возводящих к определённым ценностям (Таблица 1): мировоззренческого, социального, морально-нравственного, трудового, дидактически-воспитательного, семейного, эстетического, религиозного, любовного. Например, паремия Синсэки нака ни мо рэйги ари  «И среди своих существуют нормы этикета» относится к морально-нарвственному кодексу, возводит к ценности вежливости, учтивости, задает норму вежливого взаимоотношения без разделения на своих и чужих. Паремиологически сформулированная норма не однозначна, градуирована в составе «кодекса» и этнокультурно обусловлена.

Исходя из критериев способа формулирования суждения, экстериоризации предмета суждения, инкорпорирования в определенный тип параметра,  возможно установление позиции любой паремии в национальном кодовом аксиологическом пространстве. Иными словами, позиция каждой из паремий как исходного и одновременно предельного оценочного смысла лингвокультуры в параметризованном  пространстве может быть представлена в виде картирования [Толмэн, 1980], которое отражает системную локализацию паремии в семиотическом континууме. Так, для иконически сформулированной аксиологемы японского языка Дзэнъаку ва суйха но готоси «Хорошее и плохое подобно волнам» картирование параметрической позиции представлено на Схеме 1. Картирование  показывает, что аксиологема локализована на пересечении десяти параметров, что определяет ее потенциал как трансцедентальной оценки и интерпретативные возможности при выборе ее в качестве оценки эмпирической. Для акционально-действенного типа регулятива (Схема 2) картирование определяет иную позицию.

Восстанавливаемая таким образом на пересечении параметров позиция определяет интепретационные возможности, что можно проследить на примере паремии Не имей сто рублей, а имей сто друзей [по данным Google.ru от 12.01.2011г.]. Интепретационная множественность данной паремии основана на принципе комплементарности формы и содержания. Так, к основе Не имей сто рублей, предлагаются следующие возможные комплементы: а имей сто ВТО друзей, а имей сто фрэндов, а имей сто евро, а имей сто коней и др., иллюстрирующие вариативность использования данной паремии, её актуальность в современном коммуникативном пространстве, некоторую переоценку ценностей.

Таким образом, проведенный анализ показывает, что паремиология  когнитивно настроена параметрами в виде пересекающихся сопряжений и конфигураций. Аксиологически кодируемые сущности жизненного мира человека могут быть восстановлены системно и многообразно с учетом соответствующих параметров. Семиотический «эмпирический» потенциал отдельной паремии задаётся ее позицией на пересечении внутренних упорядочивающих параметров, что определяет открытый характер как самой паремии по отношению к актуально оцениваемой ситуации, так и открытость паремиологии к реактуализации и обновлению состава и содержания.

Перспективой научных исследований, открываемых данной работой, может стать дальнейшее моделирование ценностных кодов лингвокультуры на основе параметризации, а также выявление их этнокультурной обусловленности. Важным следует также считать исследование семиотического потенциала паремий в различных коммуникативных, в том числе массмедийных средах.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:

1. Тразанова, Н.Ю. «Бусидо» как компонент национального ценностного кода японской лингвокультуры [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. Сер. Филология. - №4 (8), Иркутск, 2009. С. 131-137 (0,4 п.л.).

2. Тразанова, Н.Ю. К проблеме установления национального ценностного кода лингвокультуры (на материале японских идиоматических выражений) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. Сер. Филология. - Иркутск, 2010. - №1 (9) - С. 67-76 (0,6 п.л.).

3. Тразанова, Н.Ю. Ценностная категоризация в национальной языковой картине мира (на материале японской паремиологии) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: материалы конференции молодых учёных (Иркутск, 2 - 5 марта 2009 г.). - Иркутск: ИГЛУ, 2009 - С.162-165 (0,2 п.л.).

4. Тразанова, Н.Ю. Аксиологический подход к установлению кода лингвокультуры (на материале японских и русских идиоматических выражений) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // «Славянские языки и культуры: прошлое, настоящее, будущее»: материалы III международной научно-практической конференции (Иркутск, 21 - 22 мая, 2009 г.). - Иркутск: ИГЛУ, 2009. – С. 254-260 (0,4 п.л.).

5. Тразанова, Н.Ю. Аспекты ценностной категоризации в национальной языковой картине мира (на материале японской паремиологии) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Международный лингвокультурологический форум. Язык и культура: мосты между Европой и Азией, (Хабаровск, 15 - 19 сентября, 2009 г.). – Хабаровск: ДВГГУ, 2009. - С. 121-122 (0,1 п.л.).

6. Тразанова, Н.Ю. «Дом», «домашнее» как фрагмент национального ценностного кода лингвокультуры (на материале японской паремиологии) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Коды русской классики: «дом», «домашнее» как смысл, ценность и код: материалы III Международной научно-практической конференции, посвящённой 90-летию со дня основания и 40-летию со дня возрождения первого классического Самарского государственного университета в Самарском крае (Самара, 19 - 20 ноября, 2009 г.): в 2-х частях / Отв. ред. Г.Ю. Карпенко. – Самара: Издательство «СНЦ РАН», 2010. – Ч. 1. – С. 57-64 (0,4 п.л.).

7. Тразанова, Н.Ю. Типология аксиологем-регулятивов (на материале японской паремиологии) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: материалы конференции молодых учёных (Иркутск, 1 - 5 марта, 2010 г.). – Иркутск: ИГЛУ, 2010. – С. 157-159 (0,1 п.л.).

8. Тразанова, Н.Ю. Аксиологическое отношение «Я - Другие» при параметризации личного пространства (на материале паремиологии японского языка) [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Языковые измерения: пространство, время, концепт: материалы IV Международной конференции по актуальным проблемам теории языка и коммуникации (Москва, 2 июля, 2010 г.) / ред. Н.В. Иванов. – М.: Книга и Бизнес, 2010. - Т. II. - С. 80-88 (0,5 п.л.).

9. Тразанова, Н.Ю. Паремиология как особое семиотическое пространство [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Семиометрия значимых смыслов культуры и общества: сб. научн. трудов / под ред. Е.Ф. Серебренниковой. – Иркутск: ИГЛУ, 2011. – С. 260-270 (0,6).

10. Тразанова, Н.Ю. Аксиологемы-репрезентанты внутреннего мира человека по данным японской паремиологии [Текст] / Н.Ю. Тразанова // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: материалы конференции молодых учёных (Иркутск, 1 - 5 марта, 2010 г.). – Иркутск, ИГЛУ, 2011. – C.165-167 (0,2 п.л.).

11. Тразанова, Н.Ю. Параметризация паремиологического пространства в категориях оппозиции «добро» - «зло» (на материале японской паремиологии) [Электронный ресурс] / Н.Ю. Тразанова // Аспирантские чтения ИГЛУ: сб. научных статей по материалам конференции молодых учёных (Иркутск, 16-17 мая 2011 г.) – Иркутск: ИГЛУ, 2011. - С. 473-487 (0,8 п.л.). - Режим доступа: CD-R.

12. Тразанова, Н.Ю. Возможность применения к паремиологии понятия «код» [Электронный ресурс] / Н.Ю. Тразанова // Электронный научно-педагогический журнал Восточной Сибири «Magister Dixit» – 2011. - №3. - Режим доступа: http://md.islu.ru/sites/md.islu.ru/files/rar/statya_trazanovoy_natali.pdf. (0,6 п.л.).

Таблица 1

Систематизация нормативно-прескриптивных кодексов поведения

(по сборникам пословиц, 2003,

«Пословицы русского народа», Даль, 2001)

Тип кодекса

Примеры

1

мировоззренческий, кодирующий отношение к миру жизни: подчинённость жизненного мира  времени, пространству, природе; к позиции человека в мире,  его отношение к самой жизни

  Сайгэцу хито о матадзу «Время и прилив не ждут человека»;

Хито ва хитонака, та ва танака «Человек среди людей, поле среди полей»;

Жизнь прожить – не поле перейти;

2

социальный, отражающий иерархию статусно-ролевых взаимоотношений в социуме, регламентацию принципов и правил взаимодействия в коллективе

Моно ва со:дан «В любом деле – советуйся»;

С миру по нитке – голому рубаха;

3

морально-нравственный, включающий в себя кодификацию моделей отношения к добру и злу, долгу, чести, уважению, честности, состраданию, благородству, щедрости

Дзэнъаку ва суйха но готоси «Хорошее и плохое подобны волнам»;

Синсэки нака ни мо рэйги ари  «И среди своих существуют нормы этикета»;

Учись доброму, худое на ум не пойдёт;

4

трудовой, фиксирующий нормативы  отношения к труду, работе, мастерству, своему предназначению

Хякугэй ва итигэй но кувасики ни сикадзу «Сто дел не сравнить с одним,  выполненным мастерски»;

Дело мастера боится;

5

дидактически-воспитательный, задающий нормативы отношения к обучению и воспитанию, получению знаний, регулирующий взаимоотношения между обучающим и обучаемым

Тама мигакадзарэба, хикари наси «Если драгоценный камень не отшлифовать, он не засверкает»;

Красна птица перьем, а человек – ученьем;

6

семейный, закладывающий основы взаимоотношений в «домашнем» пространстве

Ицу мадэ мо ару то омоу на оя то канэ «Не думай, что всегда будут с тобой – деньги и родители»;

Муж и жена – одна душа;

7

эстетический, регламентирующий отношение к красоте, искусству

Гэйдзюцу ва нагаку дзинсэй ва мидзикаси «Искусство долговечно, человеческая жизнь коротка»;

Цуки юки хана ва ити до ни нагамэрарэдзу «Луной, снегом, цветами за один раз не налюбуешься»;

8

любовный, касающийся взаимоотношений между мужчиной и женщиной

То:кутэ тикаку ва дандзё но нака «Мужчина и женщина и вдалеке друг от друга близки»;

Стерпится – слюбится;

9

религиозный, кодирующий отношение к высшим силам, религии, Богу

Саварану ками ни татари наси «От непотревоженных богов не последует наказания»;

Живи не так, как хочется, а так, как Бог велит.

Схема 1

Картирование паремии Дзэнъаку ва суйха но готоси «Хорошее и плохое подобно волнам» в параметризованном пространстве

(на примере иконической аксиологемы)

По параметрам структурных По нормативно-прескриптивным

cопряжений  и конфигураций (I)  параметрам (II)

I II

Параметр [1] – включение  Параметр [9] – «иконический» способ

в мир природы                               формулирования суждения

Параметр [2] – проекция

(образ набегающих волн)

Параметр  [3] – ряд

(хорошее: добро, благо, светлое;

плохое: зло, тёмное, несчастье..)

Хорошее и плохое подобно волнам

Параметр [4] – соединение      

(хорошее + плохое)                     Параметр [10] – морально-

Параметр [5] – контрарность нравственный «кодекс»

(хорошее плохое)

Параметр [6] – рестрикция

(хорошее ограничивается плохим)

Параметр [7] – симметрия

(хорошее и плохое в равновесии)

Параметр [8] – возведение к категории

отношения (сопряжения, взаимодействия)

Схема 2

Картирование паремии Век живи, век учись

в параметризованном пространстве

(на примере акциональной аксиологемы)

По параметрам структурных По нормативно-прескриптивным

сопряжений и конфигураций (I)  параметрам (II)

  I                                                                II

Параметр [1] – включение  Параметр [8] – директивный способ

в сферы труда, жизни                       формулирования суждения

Параметр [2] – соединение (чистый императив)

(жизнь + обучение)

Параметр [3] – причинность

(если живёшь - учишься)

Век живи, век учись

Параметр [4] – возведение

к аксиологическому ключу

(мудрость, образование)                        Параметр [9] – дидактически-

Параметр [5] – возведение                        воспитательный «кодекс»

к категории времени

(продолжительность времени всей жизни человека)

Параметр [6] – рестрикция

(жизнь сводится к обучению)

Параметр [7] – парадоксальность

(в противоположность представлению о том, что нужно радоваться жизни,  предписывается всю жизнь посвятить нелегкому труду учения).







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.