WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ПАРФИЛО Татьяна Ивановна

ОСВЯЩЁННАЯ ВЕРБА В ФОЛЬКЛОРЕ

РУССКИХ, УКРАИНЦЕВ И БЕЛОРУСОВ:

СИМВОЛИКА, ПРАГМАТИКА, ПОЭТИКА

       

Специальность: 10.01.09 — фольклористика

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва — 2012

Работа выполнена на кафедре русской литературы филологического факультета Московского педагогического государственного университета

НАУЧНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ   Зуева Татьяна Васильевна

доктор филологических наук, профессор

ОФИЦИАЛЬНЫЕ ОППОНЕНТЫ   Самоделова Елена Александровна

доктор филологических наук,

Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН,

старший научный сотрудник

сектора фольклора

 

Фадеева Людмила Витальевна

кандидат филологических наук,

Государственный институт искусствознания,

старший научный сотрудник

отдела народной художественной культуры

       ВЕДУЩАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ   Государственный институт

  русского языка им. А.С. Пушкина

Защита состоится 21 мая 2012 г. в 12 часов на заседании диссертационного совета Д 212.154.02 при Московском педагогическом государственном университете по адресу: 119991, г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1, ауд. 304.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского педагогического государственного университета по адресу: 119991, Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1.

Автореферат разослан  «___»  2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Волкова Е.В.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Настоящее исследование посвящено рассмотрению образа вербы в православной народной культуре восточных славян, её словесно-поэтическом и обрядово-бытовом проявлениях. Верба (название многих видов деревьев и кустарников семейства ивовых) предстаёт в восточнославянской традиционной культуре как поэтический образ с богатой символикой: пасхальной, грехоочистительной, поминальной, целительной, обережной, продуцирующей, «пастушеской» и др. Образ вербы получает широкое распространение в языке, устном народном творчестве, обрядности русских, украинцев и белорусов. Это обусловлено тем, что славяне с древнейших времён особо почитали вербу в связи с космологическими представлениями о ней как о Мировом Древе / Древе Жизни и в то же время применяли её распустившиеся ветви в различных бытовых сферах, особенно в народном целительстве. С принятием Православия русская (восточнославянская) народная культура сохраняет традицию почитания вербы, но сакральные представления о дереве связывает уже с иной атрибутированной ему обрядовой ролью: «общепринятое знамение тех зелёных ваий, с которыми встречен был Спаситель при Входе в Иерусалим».1 Кроме того, представления о святости дерева реализовались и в фольклорной «биографии» вербы, включённой в сюжетику легенд «народной Библии».

В восточнославянской фольклористике объектом рассмотрения являлись отдельные стороны содержания и формы данного растительного образа:

— Верба как мифологический образ Мирового Древа / Древа Жизни в его различных модификациях (Перунова лоза, Млечный путь, Космический океан и др.). М и ф о л о г и ч е с к и й  а с п е к т  образа вербы отражён в исследованиях А.Н. Афанасьева,2 Г. Лозко,3 Я.М. Музиченко,4 А.М. Ненадавца,5 А.А. Потебни,6 И.А. Швед.7

— Верба как художественный образ устной лирической поэзии.  Л и р и к о – п о э т и ч е с к и й  а с п е к т  образа вербы изучался в трудах М.А.

Дикарева,8 С. Килимника,9 Н.И. Костомарова,10 И.А. Швед.11

— Верба как атрибут встречи праздника Входа Господня в Иерусалим. Ц е р к о в н ы й,  н а р о д н о – х р и с т и а н с к и й  а с п е к т ы  образа вербы в обряде праздничного освящения (в том числе в церемонии «Шествия на осляти») в Вербное воскресенье и влияние религиозной семантики вербы на её дальнейшее использование в народных обрядовых практиках Входа Господня детально проанализированы А.В. Часовниковой.12 Христианская символика образа вербы в церковном действе Шествия на осляти, совершавшемся в Допетровскую эпоху, явилась предметом исследования Е.В. Пчелова.13

— Верба как атрибут бытового православия.  Э т н о л о г и ч е с к и й  а с п е к т  образа вербы рассматривался в фольклорно-этнографических материалах XIX – начала XXI вв., содержащих разрозненные описания «вербных» обрядов, обычаев, верований в составе праздничного годового круга. В дореволюционной фольклористике (собрания Ю.Ф. Крачковского, С.В. Максимова, Е.Р. Романова, И.М. Снегирёва, А.В. Терещенко, П.П. Чубинского, П.В. Шейна), в фольклористике советского времени (работы П.Г. Богатырёва Ф.Ф. Болонева, С. Килимника, А.Ф. Некрыловой, В.К. Соколовой), а также в современной фольклористике (труды Т.А. Агапкиной, К.Е. Кореповой, С.М. Толстой, Л.А. Тульцевой, А.В. Черных; материалы таких  изданий, как «Афанасьевский сборник», «Народная традиционная культура Псковской области», «Славянский и балканский фольклор», «Смоленский музыкально-этнографический сборник», «Традиционная культура Гороховецкого края», «Этнография Центрального Черноземья России», «Традыцыйная мастацкая культура беларусаў» и др.) — везде этнологические описания с темой «вербы» были представлены, как правило, фрагментарно: на общем фоне рассмотрения народного календаря в отдельных традициях русских, украинцев, белорусов (иногда в восточнославянской традиции в целом). Обобщения делались на материале некоторых обрядовых фактов об освящённой вербе в одной региональной традиции украинцев / белорусов (см. статьи В.Б. Колосовой «Традиции Вербного воскресенья на Северной Буковине»,14 Й. Мардоса «Освящённая верба в обрядах Западной Белоруссии и Восточной Литвы»)15 или в отдельных этнических традициях южных / западных славян (см. статьи И.А. Седаковой «Вербное воскресенье: растительный код и "цветочные" именины в болгарской народной традиции»,16 М.М. Валенцовой «Растительный код Вербного воскресенья в чешской и словацкой традиции: терминология и семантика»).17

— Элементы поэтики образа вербы в обрядовых приговорах Вербного воскресенья  —  о б р я д о в о – п о э т и ч е с к и й  а с п е к т — затрагивался в работах Т.А. Агапкиной,18 Т.В. Володиной,19 В.К. Соколовой,20 в которых исследовались некоторые «вербные» формулы календарных приговоров. Вместе с тем, корпус восточнославянских лейтмотивов обрядовых приговоров и других произведений обрядового фольклора праздничного цикла Вербного воскресенья, где представлена тема «вербы», в целом остаётся не обозначенным.

Новизна настоящего исследования заключается в широком обобщении, специально разработанной систематизации и комплексном (филологическом и этнографическом) анализе восточнославянских данных о вербе как обрядовом атрибуте бытового православия в рамках праздничного цикла Вербного воскресенья. В то же время верба исследуется как художественный образ в произведениях разных жанров устного народного творчества и в народнопоэтических номинациях растения. Впервые сопоставительно рассматривается фольклорно-этнографический материал трёх восточнославянских этнических традиций: русской, украинской и белорусской, а для более полной характеристики частично используются другие славянские и неславянские параллели.

На актуальность обращения к исследованию этнокультурных традиций славянских народов, в том числе восточнославянских, указывали ведущие учёные-фольклористы (Т.А. Агапкина, О.В. Белова, В.К. Соколова, Н.И. Толстой, С.М. Толстая). Изучение образа вербы как особого символического элемента восточнославянской этнокультурной традиции встречи праздника Входа Господня в Иерусалим, получившего отражение в языке, устном народном творчестве, обрядности, позволяет судить о важности данного растительного символа в системе традиционных славянских представлений. В настоящее время об особом интересе к рассмотрению вербы как христианского образа-символа свидетельствует появление ряда отдельных исследований, обращённых к его религиозной семантике,21 к его обрядовому бытованию как самому по себе,22 так и в контексте народных традиций празднования Входа Господня и дня великомученика Георгия Победоносца (Егорьева дня),23 а также к его отражению в фольклорной терминологии праздника Вербного воскресенья.24 О внимательном отношении современной фольклористики к теме «вербы» говорит и факт проведения специальных круглых столов, посвещённых, в частности, рассмотрению "Растительного кода" Вербного воскресенья в балкано-балто-славянском ареале.25 В настоящей диссертации предпринимается экскурс в историю «обрядовой жизни» освящённой вербы в бытовом православии и одновременно в поэтический мир художественного образа вербы в устном народном творчестве.

Цель диссертации — на фольклорно-этнографическом материале русских, украинцев и белорусов осуществить комплексное исследование освящённой вербы как ритуального предмета и художественного образа. В соответствии с указанной целью предполагается решить следующие конкретные задачи:

1. Исследовать все характеристики освящённой вербы (сакрально-символические, ритуально-прагматические, поэтические) в народных обрядах и обычаях календарной приуроченности (праздничный цикл Вербного воскресенья).

2. Определить семантические варианты народных наименований вербы, выявив признаки, мотивирующие их образование. Показать соотнесение этих признаков с традиционной символикой вербы, определяющей её обрядовые функции (прагматику) и словесный художественный образ (поэтику).

3. Выявить имеющиеся в составе праздничной обрядности Вербного воскресенья произведения разных жанров устного народного творчества с темой «вербы». Проанализировать содержащуюся в них символику и поэтику образа вербы.

4. Привлечь тексты произведений внеобрядовых жанров фольклора — прежде всего народных легенд библейского цикла — с тем, чтобы на их материале расширить и уточнить представления о «святой» вербе, характерные для традиционной культуры восточных славян. 

Материалом для диссертационной работы послужил обширный круг источников: 1) публикации фольклорных текстов (различных обрядовых произведений, нарративных произведений, паремий); 2) этнологические материалы, содержащие описания обрядов, обычаев, верований; 3) справочная литература (фольклорные, литературоведческие, лингвистические, ботанические и др. словари); 4) литература духовного содержания (Библия, тексты богослужений, сведения христианских энциклопедий и др.); 5) архивные материалы. В научный оборот вводятся неопубликованные записи, выявленные автором диссертации в ходе работы над фольклорно-этнографическими данными ряда архивов: Полесского архива Института славяноведения и балканистики РАН; Каргопольского архива Российского государственного гуманитарного университета, хранящегося в Отделе этнолингвистики и фольклора Института славяноведения; архива Государственного республиканского центра русского фольклора в электронной версии; архива кафедры русского устного народного творчества Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова; фольклорного архива Московского педагогического государственного университета; архива Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН. Кроме того, использованы записи, сделанные автором диссертации в фольклорной экспедиции ИМЛИ РАН в Спасский район Рязанской области летом 2008 года. Наибольшее количество современных записей — более 180 единиц — на диалектах русского, украинского, белорусского языков выявлено в Полесском архиве, сосредоточивающем экспедиционные материалы Института славяноведения РАН в полесский регион. Всего в диссертации используется около 200 фрагментов текстов (более 150 середины ХХ – начала XXI вв. и 35 текстов рубежа XIX – XX вв.), из них 131 опубликованных и более 60 архивных записей.

Методология диссертационной работы определяется следующими подходами: 1) филологическим; 2) этнологическим (рассмотрение фольклорного материала с учётом этнографического контекста); 3) тематико-функциональным (систематизация обрядового материала по тематическому содержанию и функциональному предназначению); 4) этимологическим (объединение лексических данных в блоки на основе общности мотивации — признаков, объяснявших образование тех или иных поэтических номинаций вербы); 5) хронологическим (систематизация народных легенд библейского цикла в соответствии с хронологией событий Священного Писания); 6) сравнительно-сопоставительным; 7) комплексным (использование данных ряда смежных наук: фольклористики, литературоведения, лингвистики, этнологии, а также богословия).

       Вопрос о соотношении синхронии и диахронии решается в работе исходя из положения о том, что в ряде случаев оказывается очень сложно определить генезис тех или иных элементов образа вербы в изучаемом материале и — соответственно — проследить динамику их изменений во времени. В настоящей диссертационной работе предмет исследования рассматривается в синхронии на основе данных преимущественно середины ХХ – начала ХХI вв. Вместе с тем, в поле нашего зрения находятся также источники XIX – начала XX в., поскольку именно из этого пласта источников зачастую реконструируются уникальные, исторически утраченные фольклорные представления о вербе.

Теоретическую основу диссертационного исследования составляют

труды по теории фольклора В.П. Аникина,26 Ю.Г. Круглова;27 исследования обрядового фольклора и этнографии Т.А. Агапкиной,28 Т.В. Володиной,29 Е.Е. Левкиевской,30 В.К. Соколовой,31 С.М. Толстой,32 Н.И. Толстого33 и др.; работы по изучению лексики славянской этноботаники А.Б. Ипполитовой,34 В.Б. Колосовой,35 а также исследование религиозной семантики христианских растительных образов А.В. Часовниковой.36

Объектом исследования стала значительная часть явлений народной культуры, зафиксированных на территории проживания русского, украинского, белорусского народов в XIX – начале XXI столетий: 1) тексты произведений разных жанров и видов: обрядовые произведения (приговоры, заклинания, ритуальные песни и др.), нарративные произведения (легенды), паремии (приметы, загадки и др.); 2) описания обрядов и обычаев календарной приуроченности; 3) фольклорная лексика, связанная с различными наименованиями вербы. Предметом исследования стал, прежде всего, словесно-поэтический образ вербы в народной культуре. Вместе с тем, художественная составляющая данного образа не может быть раскрыта без учёта его прагматической стороны, выявляемой через этнографический контекст фольклорных произведений, который также рассматривается нами в диссертации.

Практическая значимость исследования состоит в том, что его материалы и выводы могут быть применены в вузовском и школьном курсах литературоведческого цикла, в системах дополнительного образования, а также использованы при написании научной и учебной литературы. 

Апробация исследования. Основные положения и материалы диссертации нашли отражение в докладах на аспирантских семинарах кафедры русской литературы МПГУ (ноябрь 2008, апрель 2010) и на заседании кафедры русской литературы МПГУ (октябрь 2010). С докладами по теме диссертации автор выступал на научной конференции «Троицкие чтения» (Большие Вяземы, 2007), международной научно-практической конференции «Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие» X Юбилейных Кирилло-Мефодиевских чтений (Москва, 2009), педагогической конференции «"Педагогическая копилка": православные духовные ценности и новые государственные образовательные стандарты, современные приёмы и методы преподавания» (Москва, 2011).

По результатам исследования имеются 4 публикации. Три статьи представлены в реферируемых изданиях, рекомендованных ВАК РФ.

Положения, выносимые на защиту:

1. Праздничный обрядовый цикл Входа Господня в Иерусалим — наиболее важная фаза «обрядовой жизни» освящённой вербы в народном календаре восточных славян. Во-первых, именно в этом цикле формируется круг основных символических значений вербы, многие из которых сохраняют свою актуальность и для последующих за Вербным воскресеньем и Страстной седмицей дат и периодов календаря, а также для окказиональной ритуалистики. Во-вторых, в этом цикле формируются основные художественные приёмы для создания обрядово-поэтического образа вербы, многие из которых оказываются продуктивными и для обрядового фольклора других календарных праздников.

2. Обрядность праздника Входа Господня в Иерусалим и последующей Страстной седмицы представляет собой обширную панораму применения освящённой вербы, охватывающую разнообразные сферы народной жизни: духовную (обряды празднично-подготовительные, «на освящение» растения, пасхальные, грехоочистительные и воспитательные, поминальные); медицинскую (обряды лечебно-оздоровительные, апотропейные); хозяйственно-бытовую (обряды, связанные с домом, животноводческие, земледельческие).

3. Семантическое ядро номинаций вербы в восточнославянской традиционной культуре составляют более 20 вариантов народных наименований растения (отдельных его частей). Среди них наиболее частотные: плакучая верба / ива, красная верба, белая верба и также барашки, бэчки, овечки как наименования почек вербы.

4. В основе мотивации образования фольклорной лексики вокруг фитонима верба лежат «реальные» и «метафорические» признаки растения. Эти признаки обусловливают художественную символику образа вербы: в различных поэтических контекстах верба осмысляется как символ печали («плакучая верба»), символ креста Христова («красная верба»), символ Агнца-Христа («барашки», «овечки»), святое дерево («белая верба»). В то же время данные признаки во многом определяют прагматику обрядовой вербы: растение используется в обрядах, имеющих ярко выраженную целительную, грехоочистительную, животноводческую направленность.

5. В обрядности праздника Входа Господня в Иерусалим — ритуалах хлестания ветками освящённой вербы — представлена обширная система жанров обрядовых текстов, являющаяся репрезентативной для филологического изучения. Эту систему образуют жанровые разновидности обрядовых произведений, обладающие богатой художественной разработанностью: приговоры, приговоры-диалоги, детские игровые приговорки, заклички и обходные приговоры-песни, приговоры-числовки, приговоры-заклинания, приговоры-молитвы, приговоры-пословицы, собственно заклинания, ритуальные песни.

Жанровые разновидности обрядовых произведений распределяются по пяти тематико-функциональным группам: пасхально-прогностические, духовно-очищающие, оздоровительные, обережные, «на благополучие» домашнего скота и птицы. Художественная символика вербы в этих группах реализуется во множественности поэтических смыслов: верба выступает как образ с ярко выраженным прогностическим, целительным, грехоочистительным, назидательным, обережным, продуцирующим, «пастушеским» значением. При этом именно символика образа вербы создаёт здесь его полижанровый статус. Наиболее значимым приёмом, используемым для создания обрядово-поэтического образа вербы, является формульность (специфична для каждой из данных групп произведений).

7. Народные легенды библейского цикла — уникальное явление повествовательного фольклора с «вербной» тематикой: в легендарных сюжетах, основном их корпусе, раскрываются имеющиеся в восточнославянской традиционной культуре христианские интерпретации образа вербы. Библейский цикл легенд складывается из более 30 сюжетов и сюжетных версий, содержащих народнопоэтический образ вербы с богатой символикой. Среди них широко распространённые: верба (ива) служит укрытием для Богомладенца во время бегства Святого Семейства в Египет, Иисуса Христа встречают вербой: устилают Ему путь, верба помогает Христу спастись от преследователей в Великий четверг.

8. Сюжеты и сюжетные версии легенд с образом вербы распределяются по двум тематическим блокам: «ветхозаветные» и «новозаветные». Библейская хронология символики поэтического образа вербы в данных сюжетно-тематических блоках может быть представлена в виде следующей цепочки основных смыслов: райское Древо Жизни — «плачущее» дерево, сочувствующее Богомладенцу — «Лазарь растительного мира» — сакральный атрибут встречи Иисуса Христа жителями Иерусалима — заступница Христа — благословенное дерево (разделяет с Господом Его страдания на Кресте и получает за своё сострадание Божье благословение) — знамение победы над смертью. Символические смыслы образа вербы в народных легендах библейского цикла служат выражению их основной идеи — приобретение растением «святости» и других особых свойств (первоцветения, «плакучести», апотропеичности) благодаря участию в событиях земной жизни Иисуса Христа и, прежде всего, в событии Входа Господня в Иерусалим (наибольшее количество сюжетов и сюжетных версий). Представления о присутствии вербы со Христом во время этого события по-своему объясняют появление у восточных славян христианского обычая — освящать растение на праздник Входа Господня (Вербного воскресенья).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, библиографического списка (всего 279 наименований) и приложения. В приложении представлен указатель, явившийся результатом систематизации лейтмотивов произведений разных жанров обрядового фольклора с темой «вербы» и таблица, иллюстрирующая обряды праздника Входа Господня в Иерусалим и Страстной седмицы, связанные с вербой (соответственно выделенным в первой главе тематико-функциональным обрядовым группам).

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во Введении очерчивается круг основных проблем, связанных с выявлением важнейших элементов образа вербы в изучаемом материале. При этом раскрываются сопряжённые с данной проблематикой такие понятия, как художественный образ, мотив, лейтмотив, поэтика, символика и специфика символических значений образа в обрядовых и внеобрядовых текстах, а также прагматика обряда (обрядового текста) и вербы как его ритуальной составляющей. В историографическом разделе рассмотрена степень изученности обозначенной проблематики.

Проблематика диссертационной работы связана с исследованием символики, прагматики, поэтики образа вербы на различном материале (словесно-поэтическом, фольклорно-этнографическом, лингвистическом), рассматриваемом в широком этнокультурном контексте. Центральное место занимают проблемы, связанные с рассмотрением вопросов ф и л о л о г и ч е с к о г о  изучения словесно-поэтического материала — текстов фольклорных произведений — с точки зрения рассмотрения использованных в них художественных приёмов как средств создания фольклорного образа вербы; вопросов  п р а г м а т и ч е с к о г о  изучения фольклорно-этнографического материала — с точки зрения рассмотрения этнографического контекста, сопутствующего исполнению фольклорных произведений / осуществлению обрядовых действий и способствующего здесь выявлению символических и прагматических значений вербы; вопросов т е р р и т о р и а л ь н о – г е о г р а ф и ч е с к о г о  изучения материала — с точки зрения рассмотрения географии распространения на территории проживания русского, украинского, белорусского народов общих и различных форм одних и тех же явлений (так называемых «соответственных явлений»), обусловливающих национальные (этнокультурные), региональные и локальные особенности символики образа вербы.

В работе исследование образа вербы осуществляется в соответствии с предпринятым разделением изучаемого материала на две основные части: фольклорно-этнографическую и словесно-поэтическую (что соотносится с двумя главами работы).

В первой главе "Символика и прагматика вербы в обрядах календарной приуроченности (праздничный цикл Вербного воскресенья)" на основе сходства тематики и функций обрядов / обрядовых текстов выделены десять групп обрядов, связанных с вербой: празднично-подготовительные, «на освящение» растения, пасхальные, грехоочистительные и воспитательные, поминальные, лечебно-оздоровительные, апотропейные, связанные с домом, животноводческие, земледельческие.

В обрядах, относящихся к духовной сфере («празднично-подготовительных», «на освящение» растения, «пасхальных», «грехоочистительных и воспитательных», «поминальных») символика образа вербы формируется из множественности обрядово-поэтических смыслов, которые в обобщённом виде могут быть обозначены следующим образом: от соотнесения с образом воскресшего Лазаря, крестом Христовым, пасхальной просфорой-артосом — к сакральному атрибуту праздничной службы Входа Господня — к вестнику грядущего праздника Воскресения Христова (Пасхи) — к средству покаяния в грехах и борьбы со злом — к календарному знаку памяти об усопших.

В обрядах, связанных с медицинской сферой («лечебно-оздоровительных», «апотропейных»), символизм образа вербы складывается из различных обрядово-поэтических значений, подчёркивающих особую  п а н а ц е й н у ю  р о л ь  растения в «народной медицине», приуроченной к периоду Вербного воскресенья: «женское» растение (помогает бесплодным женщинам), целебное средство (от лихорадки, болезней горла, зубов, болезней вообще), прогностическое средство «на рост» (рост детей), обережное средство (от грозы, страха, опасности вообще).

В обрядах, отражающих хозяйственно-бытовую сферу (связанных с домом, животноводством и земледелием), символика образа вербы объединяет такие обрядово-поэтические значения растения, как апотропей (дома и его жизненно важных объектов: хозяйственных построек, скота, земельных участков); продуцирующее средство (богатство в доме, прирост домашних животных и птиц, вод пчёл, плодородие земли); целебное средство в народной ветеринарии; хозяйственный атрибут пастухов; «полезное» дерево (приносит счастье молодым, сулит успех посадившему это дерево, служит посадившему залогом спасения при наступлении конца света, защищает дом от грома, прогнозирует своим цветением хозяйственные успехи, помогает при болезнях), а также как девичья доля.

       Выявление символических значений вербы во многом основывалось на  п р а г м а т и ч е с к о й  с т о р о н е  данной обрядности, с помощью которой раскрывалась художественная и ритуальная составляющая вербы как поэтического образа и обрядового предмета. Здесь актуализировались следующие прагматические характеристики: 1) временная регламентация исполнения обрядовых действий ( в празднично-подготовительных обрядах «на сбор растения», «на приготовление хлебных лесенок»: собирание вербы (предпочтительно красной) / изготовление ритуальных «лесенок» именно в Лазареву субботу; в пасхальных обрядах «на предвозвещение Пасхи», «на приготовление пасхального хлеба»: хлестание вербой в Вербное воскресенье, предшествующее Воскресению Христову (Пасхе), изготовление ритуального хлеба с вербой в последние дни Страстной седмицы; в поминальных обрядах: посещение кладбища с вербой в праздник Входа Господня); 2) ситуация исполнения обрядовых действий ( в пасхальных хлестаниях «на обмен подарками»: обход с вербным хлестанием тех домов в праздник Входа Господня, которые затем повторно обходятся на Пасху для получения пасхальных яичек от хозяев; в грехоочистительных хлестаниях «на борение с грехом нерадивости»: бужение вербным хлестанием спящих и, особенно, проспавших церковную службу Вербного воскресенья (в том числе во время специальных обходов домов в праздничное воскресенье)); 3) статус исполнителя или участника обрядовых действий ( в пасхальных и земледельческих обрядах «на счастье молодым»: хлестание вербой незамужних дочерей, сажание вербы у дома преимущественно девушками; в воспитательных хлестаниях «на предостережение от греха»: хлестание вербой родителями детей; в лечебно-оздоровительных обрядах «на чадородие»: глотание почек с освящённой вербы бесплодными женщинами; в апотропейных обрядах «на рост»: хлестание вербой детей; в животноводческих обрядах «на выгон скота»: хлестание вербой пастухов, в том числе детей-пастухов).

Во второй главе "Поэтика образа вербы в устном народном творчестве" во-первых, проанализированы лексические данные, связанные с народнопоэтическими номинациями вербы; во-вторых, выявлены и исследованы произведения разных жанров устного народного творчества с темой «вербы».

На основе общности признаков, объясняющих появление тех или иных народных наименований растения, лексические данные сгруппированны в два блока: 1) поэтические номинации вербы, образованные от реальных признаков растения и 2) номинации вербы, образованные от метафорических признаков.

В поэтических номинациях, образованных от реальных признаков растения (формы ветвей и стебля, цвета и других внешних признаков) и отразившихся в произведениях разных жанров устного народного творчества (загадках, легендах, обрядовом фольклоре), образ вербы осмысляется как символ печали и плача (ср. плакучая верба/ива), символ креста Христова (ср. красная верба), «святое» дерево (ср. белая верба). Для создания народнопоэтического образа вербы здесь используются метафорические и изобразительные эпитеты (ср. плакучая верба, красная верба, белая верба). Например, олицетворённый образ плакучего дерева получает отражение в украинских загадках, соотносящих вербу с постоянным плачем.

Заблудiлась в верболозi,

Днi i ночi ронить сльози.37

В номинациях, образованных от метафорических признаков растения (т.е. признаков, определяемых ассоциативной и символической связью вербы с одушевлёнными и неодушевлёнными предметами: с животными, иными растениями, предметами) и отразившихся в различных поэтических контекстах  (загадках, обрядовом фольклоре), образ вербы может осмысляться как символ Агнца-Христа (ср. барашки, бяшки, бэчки, овечки как наиболее употребительные «агнечные» названия почек растения), символ креста Христова (ср. верба – крёст…  в обрядовых формулах хлестаний Вербного воскресенья), «святое» дерево (ср. свечка, пупурышки-свечки как обозначение почек растения), одно из орудий для битья (ср. дубец, розгочка, лоза, прут). В данных поэтических контекстах для создания народнопоэтического образа вербы используются многообразные метафоры (ср. зоологические наименования вербных почек: барашки/овечки, котики; фитонимические: бубочки, шишки, розочки; «предметные»: пупурышки-свечки). Примером уподобления овечек вербным почкам, а свечи — ветке вербы в устной традиции может служить следующая загадка про дерево:

Белые овечки бегают по свечке.38

В свою очередь, произведения разных жанров устного народного творчества, содержащие тему «вербы», в зависимости от их видовой принадлежности распределены по двум разделам: 1) произведения разных жанров обрядового фольклора; 2) народные легенды библейского цикла.

       В первом разделе, посвещённом анализу произведений разных жанров обрядового фольклора праздничного цикла Вербного воскресенья, жанровые разновидности (приговоры, приговоры-диалоги, детские игровые приговорки, заклички и обходные приговоры-песни, приговоры-числовки, приговоры-заклинания, приговоры-молитвы, приговоры-пословицы, собственно заклинания, ритуальные песни) по тематико-функциональному принципу распределены по пяти группам: «пасхально-прогностические», «духовно-очищающие», «оздоровительные», «обережные», «"на благополучие" домашнего скота и птицы».39

В обрядовых произведениях, относящихся к духовной сфере обрядов, — пасхально-прогностических, духовно-очищающих — символика вербы как образа с прогностическим, целительным, грехоочистительным и воспитательным значением служит выражению их главных идей: ожидание наступления праздника Воскресения Христова, преодоление жизнью смерти в период ожидания Пасхи, борение с грехами и очищение от них, научение Божьим и другим заповедям детей. Эти идейно-тематические доминанты проходят через содержание разноообразных жанров данных произведений — типичных приговоров Вербного воскресенья, детских обходных приговоров-песен, приговоров-заклинаний, приговоров-молитв, приговоров-пословиц, — в которых символика вербы имеет полижанровую направленность. Для создания символического образа вербы здесь используются поэтические константы — формулы:

пасхально-прогностические (типа Уже недалечко красное яичко; Это воскресенье — с дубцом, следующее — с яйцом; Я тебя... (повербую), а ты мне... (яичко на Пасху); Не умирай — Святую Пасху дожидай; Позволь, Боже, дождати, красное яйцо держати, включая клише За тиждень — Великдень и др.);

грехоочистительные (типа Вставайте... (молитесь, бегите); кстися–молися за семь дён до Христова дня; верба бела бьёт за дело; верба — ксти, Бог — прости; слухай отца и мать и др.).

Основными художественными приёмами, используемыми в данной формульности, следует считать систему метафорических замен (в пасхальных формулах); синтаксический параллелизм (в грехоочистительных формулах). См., например, сибирскую запись приговора-заклинания, в котором праздник Пасхи обозначается посредством метафорических замен:

Вербой хлёст, бей до слёз!

Не умирай, красну коку дожидай!40

(варианты окончаний: …красное яичко, свяченую паску дожидай!)

В обрядовых произведениях, связанных с медицинской сферой обрядов, — оздоровительных, обережных — символика вербы как образа с целительным, апотропейным, прогностическим значением призвана выразить их ключевую мысль: получение «от вербы» здоровья и силы, защита от болезней и других бед на весь предстоящий год. Эта мысль получает развитие в разных жанрах данных произведений — типичных приговорах Вербного воскресенья, «детских» приговорах (адресованных взрослыми детям), приговорах-числовках, приговорах-заклинаниях, собственно заклинаниях, — в которых символика вербы имеет полижанровую направленность. Символическое содержание образа вербы раскрывается здесь также через поэтические константы — формулы: 

оздоровительные (типа Будь здорова, как... (вода, земля, верба, зима, корова), Будь здоров на весь год; Первый (третий) — на здоровье; Хира — в лес, здоровье — в кости (в дом, всем) и др.);

обережные (типа Як верба дужа, так штоб ты такой…; Расти (великий, высокий, в гору), как верба; Верба ксти (крясти) — вверх (к верху, велик) расти, а также пожелания различных качеств животных: Шоб бяг у тя, як у зйца, А сила, як у вўка, Такй сильный, як медвдь и др.).

Главными художественными приёмами, используемыми в данной формульности, являются ритмизованный счёт, символически дублируюший количество наносимых при хлестании вербных ударов (в лечебно-оздоровительных формулах); сравнение, в том числе развёрнутое (в лечебно-оздоровительных и апотропейных формулах). См., например, воронежскую запись так называемого приговора-числовки, в котором используется счёт каждого вербного удара:

Раз — верба хлёс,

Второй — бей до слёз,

А третий — на здоровье.41

В обрядовых произведениях, соотносящихся с животноводческой сферой обрядов, — «на благополучие» домашнего скота и птицы — символика вербы как образа с продуцирующим, оздоровительным, «пастушеским» значением служит выражению их основных идей: наделение продуктивными качествами домашней птицы, сохранение здоровья скота и обеспечение его благополучного выгона в начале пастбищного сезона. Эти идеи получают отражение в многообразных жанрах данных произведений — типичных приговорах Вербного воскресенья, «детских» пастушеских приговорах (адресованных взрослыми детям-пастухам), ритуальных пастушеских песнях, заклинаниях, — в которых символика вербы носит полижанровый характер. Символические значения образа вербы воплощаются здесь через поэтические константы — формулы:

животноводческие (типа Вербушка, вербись — курушка, несись; Маслице коровье — живи на здоровье);

пастушеские (типа Вставай рано — гони вола (на росу, на пастбище) и др.).

Важными приёмами для данной формульности становятся синтаксический параллелизм, сходно звучащие слова, слова в ласковой форме, метафорические эпитеты. См., например, архангельскую запись заклинания, в основе которого лежит синтаксический параллелизм формул:

Вербушка, вербись, вербися,

Курушка, кладись, кладися.42

Среди художественных приёмов, используемых для создания образа вербы в выделенных группах обрядовых произведений, наиболее значимым становится формульность, на уровне которой раскрывается многообразие символических значений данного образа и определяется жанровое своеобразие произведений.

Во втором разделе, посвещённом исследованию народных легенд библейского цикла, содержащих образ вербы, легендарные сюжеты на темы Ветхого и Нового Завета в соответствии с хронологией событий Священного Писания распределены по двум тематическим блокам: ветхозаветные и новозаветные.

В сюжетике легенд, связанных с ветхозаветной тематикой, — сотворение Евы из ивы, превращение Евы в иву после изгнания из рая — образ вербы имеет двузначную символику: с одной стороны, верба (ива) выступает как райское Древо Жизни; а с другой стороны — «грешное» дерево. В основе создания народнопоэтического образа вербы здесь лежит приём народной этимологии, сближающей название дерева «ива» с созвучным именем «Ева».

В сюжетике легенд, относящихся к новозаветной тематике, — спасение вербой Богомладенца во время бегства Святого Семейства в Египет, распускание вербы к празднику Входа Господня в Иерусалим при помощи воскрешённого Лазаря, присутствие вербы в событии Входа Господня, спасение вербой Иисуса Христа во время Его преследования перед взятием под стражу, сочувстие вербы Христу при Его Распятии и крестной смерти, присутствие вербы со Христом во время Его сошествия в ад — символика образа вербы имеет многозначное содержание: верба воспринимается как заступница Иисуса Христа (бегство Святого Семейства в Египет, преследование Христа в праздник Входа Господня и в Великий четверг), «Лазарь растительного мира», знак восхваления и богопочитания, сакральный атрибут Самого Христа (Вход Господень в Иерусалим, сошествие в ад), благословенное растение. Символические смыслы образа вербы в народных легендах библейского цикла служат выражению их основной идеи — приобретение растением «святости» и других особых свойств (первоцветения, «плакучести», апотропеичности) благодаря участию в событиях земной жизни Иисуса Христа и, прежде всего, в событии Входа Господня (наибольшее количество сюжетов и сюжетных версий). Символическое содержание образа вербы воплощается здесь, главным образом, через олицетворение: растение наделяется способностью сострадать, плакать (она переживала, а можа и плакала), увядать от горя (первее всех других древес увяло от горя великого).

При сопоставлении библейских сюжетов народных легенд с первоисточниками — Священным Писанием и Священным Преданием — обнаруживаются существенные расхождения с евангельским повествованием. Появление фольклорных интерпретаций библейских событий призвано обосновать имеющиеся в традиционной культуре христианские представления о «святости» вербы и в некоторых случаях выступать мотиваторами ритуальных практик. Примером могут служить народные легенды о Входе Господа в Иерусалим.

Как повествуют евангелисты, народ во время этого события приветствовал Иисуса Христа царскими почестями: устилал дорогу ветвями деревьев [Мф. 21: 8; Мк. 11:8] и одеждами [Лк. 19: 36]. В Евангелии от Иоанна встречается указание на приветствие Христа с пальмовыми ветвями (ваиями) и говорится о несколько ином их применении: с этими ветвями народ выходил навстречу Спасителю для Его прославления [Ин. 12: 12-13]. Имеющиеся в «народной Библии» четыре версии этого сюжета: 1) Иисуса Христа встречают вербой, 2) вербу кидают под ноги ослу Христа, чтобы помочь ему взобраться на гору и укрыть Спасителя от преследователей, 3) вербу везёт Сам Христос, 4) вербой встречают «какого-то богослова на коне», — свидетельствуют о различной степени воздействия евангельского эпизода на их содержание. От наиболее приближенных к Евангелию пересказов, отличающихся только формальным замещением пальмовых ветвей вербными (ср. Когда Христос ехал на ослике, Ему ветками вербы путь устилали),43 до наиболее отдалённых текстов, утративших связь со Спасителем (ср. Ехал какой-то в Ерусалим на коне верхом, богослов, и ему эти вербы бросали под ноги).44 Замена в устной традиции пальмовых ветвей вербными позволяет говорить о том, что верба унаследовала от библейской пальмы такие символические смыслы, как богопризнание и богопочитание. Выявленные фольклорные интерпретации возникли как объяснение христианского обычая освящения вербных ветвей к празднику Входа Господня в Иерусалим (Вербного воскресенья).

В народных легендах библейского цикла выявлены сюжеты, являющиеся общими для русских, украинцев, белорусов, и сюжеты, различающие этнокультурные традиции восточных славян. Общими для русской, украинской, белорусской традиций являются сюжеты о встрече Иисуса Христа вербой во время Его входа в Иерусалим. Этнокультурные различия касаются отдельных сюжетных версий этого события: вторая и третья версии о том, что вербу кидают под ноги ослу, и о том, что вербу везёт Сам Христос, оказываются отмеченными в Белорусском Полесье (это даёт основание определять данные фольклорные интерпретации белорусскими); четвёртая же версия о том, что вербой встречают «какого-то богослова на коне» эпизодически отмечена на Русском Севере. Различия между этнокультурными традициями восточных славян касаются также всех остальных сюжетов и сюжетных версий легенд «народной Библии». В частности, сюжеты о сотворении Евы из ивы, укрытии Богомладенца под вербой во время бегства Святого Семейства в Египет оказываются представленными у русских и украинцев, но не зафиксированными у белорусов. Сюжетная версия о превращении Евы в иву после изгнания из рая прослеживается только в украинской народной Библии, в которой встречается версия и о появлении чудесного вербного моста во время бегства Христа от преследователей в Великий четверг (что позволяет определять эти интерпретации украинскими). Сюжетами и сюжетными версиями, присущими только русской традиции, следует считать ломание вербы Лазарем к встрече Вербного воскресенья / обход Лазарем лесных чащ и благословение им вербы в канун праздничного воскресенья; укрытие Христа под вербой во время бегства от преследователей в Великий четверг; помощь вербы Христу во время Его крестных мук; сошествие Христа в ад с вербой в руках.

В заключении подведены основные итоги диссертационного исследования и сформулированы перспективы для дальнейшего изучения образа вербы в традиционной культуре.

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

1) Парфило Т.И. Образ вербы в восточнославянском фольклоре на материале обрядовых приговоров Вербного воскресенья // Русский язык за рубежом. М., 2010. № 2. С. 105 109 (0,4 п.л.).

2) Парфило Т.И. Верба и её восточнославянские названия // Русская речь. М., 2010. № 5. С. 79 84 (0,7 п.л.).

3) Парфило Т.И. Образ вербы в восточнославянских легендах библейской тематики // Традиционная культура. М., 2010. № 4. С.  97 108 (1 п.л.).

4) Парфило Т.И. Образ вербы в русской традиционной культуре (на материале этиологических легенд) // Актуальные вопросы изучения духовной культуры: материалы Международной научно-практической конференции: «Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие: X Юбилейные Кирилло-Мефодиевские чтения». 12-14 мая 2009 года. — М., Ярославль: Ремдер, 2009. — С. 87 – 92 (0,3 п.л.).


1 Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Опыт сравнительного изучения славянских преданий и верований в связи с мифическими сказаниями других родственных народов: В 3 тт. Т. II. М., 1994. — С. 390.

2 Афанасьев А.Н. Указ. соч.

3 Лозко Г. Дерева та кущi // Українськi символи. Київ, 1994.

4 Музиченко Я.М. Дерево життя // Українськи символи. Київ, 1994.

5 Ненадавец А.М. Шанаванне дрэваў старажытнымi беларусамi // Беларускi фальклор: Жанры, вiды, паэтыка. Кн. 5: Мiфалогiя. Духоўныя вершы / А.М. Ненадавец, А.У. Марозаў и др.; Навук. рэд. А.С. Фядосiк. Мiнск, 2003.

6 Потебня А.А. О некоторых символах в славянской народной поэзии: связи некоторых представлений в языке о купальских огнях и сродных с ними представлениях. О доле и сродных с нею существах. — 2-е изд. — Харьков, 1914.

7 Швед I.А. Сiмвал вярбы ў духоўнай спадчыне беларускага народа // Швед I.А. Раслінныя сімвалы беларускага фальклору. Брэст, 2000.

8 Дикарев М.А. Посмертнi писання М. Дикарева. З поля фолькльору й мiтольогi // Збiрник фiльольогiчно секци наукового товариства iменi Т. Шевченка. Т. VI. Львiв, 1903.

9 Килимник С. Укранський рiк у народних звичаях в iсторичному освiтленнi: [У 3 кн., 6 т.]. Кн. II, т. 3: (Весняний цикл); т. 4: (Лiтнiй цикл). Кив, 1994.

10 Костомаров Н.И. Славянская мифология. Исторические монографии и исследования. М., 1994.

11 Швед I.А. Указ. соч.

12 Часовникова А.В. Христианские образы растительного мира в народной культуре. Петров Крест. Адамова голова. Святая верба. М., 2003.

13 Пчелов Е.В. «Чудо-дерево» Московского царства: верба в церемонии шествия на осляти в XVI-XVII вв. // Традиционная культура. — М., 2010. — № 4.

14 Колосова В.Б. Традиции Вербного воскресенья на Северной Буковине // Традиционная культура. — М., 2010. — № 4.

15 Мардоса Й. Освящённая верба в обрядах Западной Белоруссии и Восточной Литвы // Традиционная культура. — М., 2007. — № 1.

16 Седакова И.А. Вербное воскресенье: растительный код и «цветочные» именины в болгарской народной традиции // Традиционная культура. — М., 2010. — № 4.

17 Валенцова М.М. Растительный код Вербного воскресенья в чешской и словацкой традиции: терминология и семантика // Традиционная культура. — М., 2010. — № 4.

18 Агапкина Т.А. Очерки весенней обрядности Полесья // Славянский и балканский фольклор: Этнолингвистическое изучение Полесья. М., 1995.

19 Валодзiна Т.В. Магiчныя функцыi прыгавораў // Беларускi фальклор: Жанры, вiды, паэтыка. Кн. 6: Малыя жанры. Дзiцячы фальклор / Навук. рэд.: А.С. Фядосiк. Мiнск, 2004.

20 Соколова В.К. Заклинания и приговоры в календарных обрядах // Обряды и обрядовый фольклор: [Сборник статей]. М., 1982.

21 Часовникова А.В. Христианские образы растительного мира в народной культуре. Петров Крест. Адамова голова. Святая верба. М., 2003.

22 Мардоса Й. Освящённая верба в обрядах Западной Белоруссии и Восточной Литвы // Традиционная культура. — М., 2007. — № 1.

23 Колосова В.Б. Традиции Вербного воскресенья на Северной Буковине // Традиционная культура. — М., 2010. — № 4; Cедакова И.А. Вербное воскресенье: растительный код и «цветочные» именины в болгарской народной традиции // Традиционная культура. — М., 2010. — № 4.

24 Валенцова М.М. Растительный код Вербного воскресенья в чешской и словацкой традиции: терминология и семантика // Традиционная культура. — М., 2010. — № 4.

25 Такой тематике был посвещён организованный Центром лингвокультурных исследований Balcanica и Центром балто-славянских исследований Института славяноведения РАН круглый стол, прошедший 30 марта 2010 г.

26 Аникин В.П. Теория фольклора: Курс лекций. Второе изд., доп. М., 2004. 

27 Круглов Ю.Г. Русский обрядовый фольклор. М., 1999.

28 Агапкина Т.А. Указ. соч.; Агапкина Т.А., Топорков А.Л. К проблеме этнографического контекста календарных песен // Славянский и балканский фольклор: Духовная культура Полесья на общеславянском фоне. М., 1986.

29 Володина Т.В. Указ. соч.

30 Левкиевская Е.Е. Славянский оберег. Семантика и структура. М., 2002.

31 Соколова В.К. Указ. соч.; Соколова В.К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов. (XIX – начало XX в.). М., 1979.

32 Толстая С.М. Полесский народный календарь. М., 2005.

33 Толстой Н.И. Язык и народная культура. М., 1995.

34 Ипполитова А.Б. Русские рукописные травники XVII-XVIII веков: исследование фольклора и этноботаники. М., 2008.

35 Колосова В.Б. Лексика и символика славянской народной ботаники. Этнолингвистический аспект. М., 2009.

36 Часовникова А.В. Указ. соч.

37 Загадкi / Упоряд. М. Шестопал. Кив, 1963. — № 816.

38 Загадки / Издание подготовила В.В. Митрофанова. Л., 1968. — № 1773; Пять патиканов да дваста бодаста: Сборник русских загадок Пермского Прикамья в записях последнего времени / Сост. И.А. Подюков, А.В. Черных, К.Э. Шумов. Пермь, 2004. — С. 22.

39 Необходимо подчеркнуть, что к выделенным пяти группам относятся тексты произведений, сопровождающих обряд хлестания освящённой вербой в праздник Входа Господня в Иерусалим и Страстной седмицы.

40 Календарно-обрядовая поэзия сибиряков / Сост. Ф.Ф. Болонев, М.Н. Мельников. Новосибирск, 1981. — № 379.

41 Афанасьевский сборник: Материалы и исследования. Вып. III: Календарные обряды и обрядовая поэзия Воронежской области / Сост. Т.Ф. Пухова, Г.П. Христова. Воронеж, 2005. — № 506.

42 Каргопольский архив Российского государственного гуманитарного университета, хранящийся в Отделе этнолингвистики и фольклора Института славяноведения [КА 1994, V-9а].

43 Тульцева Л.А. Рязанский месяцеслов: круглый год праздников, обрядов, обычаев и поверий рязанских крестьян // Рязанский этнографический вестник. — № 30. — С. 108.

44 Левкиевская Е.Е., Плотникова А.А. Этнолингвистическое описание севернорусского села Тихманьги // Восточнославянский этнолингвистический сборник. Исследования и материалы. М., 2001. — С. 282.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.