WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

  Дронова Ирина Александровна

МОДУСНЫЕ КАТЕГОРИИ ASSERTION / NEGATION

  В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ:

КОГНИТИВНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ

Специальность 10.02.04 – германские языки

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

кандидата филологических наук

Иркутск – 2012

Работа выполнена в федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Иркутский государственный лингвистический университет»

Научный руководитель:  кандидат филологических наук, профессор

Малинович Мария Васильевна 

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, доцент, профессор

  кафедры прикладной лингвистики ФГБОУ ВПО

  «Иркутский государственный лингвистический

университет»

Богданова Светлана Юрьевна

кандидат филологических наук, доцент,

  заведующий кафедрой иностранных языков

  Юридического института ФГБОУ ВПО

  «Иркутский государственный университет»

  Токарева Оксана Степановна

Ведущая организация:  ФГБОУ ВПО «Благовещенский

государственный педагогический

университет»

Защита состоится «25» октября 2012 года в 10.00 часов на заседании

диссертационного совета Д 212.071.01 по защите диссертаций на соискание учёной степени кандидата наук, на соискание учёной степени доктора наук в ФГБОУ ВПО

«Иркутский государственный лингвистический университет» по адресу: 664025, г. Иркутск, ул. Ленина, 8, ауд. 31.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Иркутский государственный лингвистический университет».

Автореферат разослан « » сентября 2012 г. 

Учёный секретарь

диссертационного совета  д. филол. н. Литвиненко Т. Е.

Реферируемое исследование посвящено комплексному анализу категорий ASSERTION / NEGATION в современном английском языке; выявлению их концептуального содержания и способов языковой репрезентации. Работа выполнена в рамках антропоцентрической парадигмы, призванной изучать «язык в тесной связи с человеком, его сознанием, мышлением и духовно-практической деятельностью» [Постовалова, 1988, с. 8; Антропологическая лингвистика: Концепты. Категории, 2003; Плотникова, 2005; Пименова, 2006; Семёнова, 2007; Малинович М. В., 2011а; и другие].

Изучение категорий ASSERTION / NEGATION проводится в русле проблемы семиосферы сопряженных категорий – семантически пересекающихся пространств [Малинович Ю. М., 2004, 2005; Мишуткина, 2004; Пашаева, 2004 и другие], способных «сближаться и переходить одна в другую в определённых ситуациях» [Малинович Ю. М., 2005, с. 80], в контексте современных проблем категоризации и концептуализации.

Каждая из изучаемых нами категорий, как и другие (бытийность, причинность [Малинович, М. В., 2011а]), является семантически и функционально многомерной, что определяет необходимость применения когнитивного и функционально-семанического подходов в настоящем исследовании.

Неоднократное обращение исследователей к проблеме отрицания в различных языках, и в германистике в частности, сводилось к автономным изучениям категории в русле традиционной грамматики [Минкин, 1963; Klima, 1964; Леонтьева, 1974; Андреева, 1974; Иваницкая, 1976; Новиков, 1976; Сметанина, 1977; Кулинич, 1978; Zwarts, 1994; Crystal, 1997], фразеологических средств её выражения  [Шуткина, 1988]. Отрицание было объектом исследования с позиции парадигматического синтаксиса [Горкина, 1971; Сызранцева, 1995]; рассматривалось в контексте актуального членения предложения [Зупарходжаева, 1986]; логической и языковой природы [Есперсен, 1958; Smith, 1975; Crystal, 1997; БЭСЯ, 1998; Benthem, 2004]; в ракурсе теории поля [Юхт, 1983]; функционального [Мантыева, 2006], функционально-семантического [Прокофьева, 2002] и типологического [Bernini, 1996] подходов. Ставился вопрос о понятийном объёме [Horn, 1989; Saury, 2004] и его модусном характере [Болдырев, 2010] в естественном языке; об имплицитности и неоднозначности отрицания (работы отечественных и зарубежных исследователей [Максимов, 1978; Амиров, 1981; Givon, 1993; Левина, 1994; Сызранцева, 1995;  Pullum, 1998; Грачёва, 2001; Прокофьева, 2002 и другие]).

Утверждение позиционировалось как категория, члены которой не имеют отрицательных маркеров [GLT, 2007]; оно рассматривалось лишь в некоторых аспектах с позиции теории речевых актов [Leech, 1983; Givon, 1993]; языковых способов выражения значения подтверждения и уверенности [Афанасьев, 1966; Байкова, 1985].

Аналитический обзор исследований, посвящённых проблематике отрицания и в значительно меньшей степени утверждения показывает: данные категории не рассматривались в их тесном взаимодействии и взаимопроникновении, не получили должного освещения и способы их структурации. Исключение составляет монографическое исследование, выполненное на материале немецкого языка [Владимирская, 1997].

Не изучен также вопрос о механизме порождения категорий ассерции / негации в контексте проблемы концептуализации и категоризации в современном английском языке, о концептуальном содержании их непосредственных конституентов – базовых смыслов-концептов Assertion / Negation, не выявлена во всей полноте система средств их языковой экспликации с позиций когнитивной лингвистики и функционально-семантического подхода.

Эти обстоятельства явились мотивом обращения к данной проблематике и определяют актуальность изучения категорий ASSERTION / NEGATION в английском языке в свете современных концепций и направлений: теории когниции, антропоцентризма – «человека в языке» и функциональной лингвистики.

Предмет исследования – модусные семантически сопряжённые категории ASSERTION / NEGATION и их репрезентация в современном английском языке.

Объект исследования – система разноуровневых языковых средств, объективирующих данные категории.

Цель работы комплексное исследование проблемы формирования и актуализации категорий ASSERTION / NEGATION, определение их лингвистического статуса и семантических границ на основе осмысления изучаемой проблематики в контексте современной концепции категоризации и концептуализации в языке, анализа и систематизации эмпирического и теоретического материала.

Для достижения поставленной цели в работе решались следующие задачи:

  1. Изучить историю проблематики в динамике, определить ракурс её рассмотрения в английском языке с позиции современных теоретических знаний.
  2. Проанализировать онтологию понятий «ассерция / негация» в различных областях знания – философии, логике, психологии, лингвистике.
  3. Дефинировать лингвистический статус изучаемых категорий в современном английском языке.
  4. Исследовать этимологию имён базовых смыслов-концептов Assertion / Negation, вокруг которых формируются одноимённые категории.
  5. Раскрыть концептуальную основу формирования и внутренней организации категорий на когнитивном уровне.
  6. Выявить и описать функционально-семантические поля (ФСП) категорий ASSERTION / NEGATION, а также систему языковых средств современного английского языка, формирующих маргинальную зону рассматриваемых категорий.
  7. Рассмотреть взаимосвязь изучаемых категорий с причинностью, модальностью и оценкой.

Научная новизна заключается в том, что ASSERTION / NEGATION впервые рассматриваются в современном английском языке как семантически сопряжённые категории в соотношении с процессом их порождения и структурации и во взаимосвязи с проблемой языковой концептуализации и категоризации. В рамках проведённого исследования дефинирован лингвистический статус данных категорий; раскрыта концептуальная основа их формирования; изучена этимология номинант ассерций / негаций в современном английском языке; структурированы функционально-семантические поля ASSERTION / NEGATION и их маргинальная зона.

Материалом исследования послужили данные толковых, двуязычных, этимологических словарей и тезаурусов (всего 36 наименований), а также 39 произведений современной английской и американской литературы, данные корпусов английского языка (BNC, COCA). Общий объём проанализированного фактологического материала составил 5000 единиц.

Выбор методов лингвистического анализа обусловлен целью работы и характером решаемых в ней задач. Используется комплексная методика: метод поля; концептуальный и контекстуальный анализ; метод интерпретации и лингвистического моделирования; метод сплошной выборки; общенаучные методы (сравнение и обобщение; анализ и синтез).

Теоретическую и методологическую базу исследования составляют:

  • Фундаментальные принципы современного языкознания: о взаимосвязи языка и мышления [Арутюнова, 1976б, 1988; Павилёнис, 1983; КСКТ, 1996; Бабушкин, 1996; Болдырев, 2001а; Апресян, 2009 и другие]; о необходимости изучения любого языкового явления с точки зрения всех факторов, определяющих его функционирование и свойство [Lyons, 1977; Бондарко, 1983, 1984; Болдырев, 1998].
  • Постулаты антропоцентрической лингвистики, основополагающим фактором которой является «человек в языке» [Степанов, 1975; Постовалова, 1988; Кубрякова, 1995; Малинович Ю. М., 1998, 2002, 2003; Арутюнова, 1999;  Малинович М. В., 2011а; и другие].
  • Принципы когнитивной лингвистики:

- категории образуются вокруг концепта или группы концептов [КСКТ, 1996; Фрумкина, 2001; Болдырев, 2001а; Малинович М. В., 2006, 2011а; Попова, 2007 и другие];

- категории представляют собой объединение конституентов на прототипической основе [Rosch, 1978; Фрумкина, 1992; Pinker, 1999; Бондарко, 2002; Croft, 2004; Болдырев, 2010; и другие].

  • Основы функциональной лингвистики: функционально-семантическое поле есть билатеральное единство плана содержания и плана выражения, представляющее собой совокупность разноуровневых средств языка [Бондарко 1983, 1984, 2003, 2005].

На защиту выносятся следующие положения:

    1. ASSERTION / NEGATION в английском языке семантически многомерные и сопряжённые категории, формирующиеся вокруг концептов Assertion, Negation.
    2. Семантическая сопряжённость детерминирована частичным совпадением конституентов прототипических ситуаций ассерции и негации в английском языке и наличием маргинальной зоны рассматриваемых категорий.
    3. Семантическое содержание исследуемых в современном английском языке категорий структурируется в соответствии с механизмом прототипизации, в основе которого лежит градация концептуальных признаков, объективируемых в прототипических ситуациях.
    4. Адекватным средством представления каждой из категорий является функционально-семантическое поле с ядром, ближней и дальней периферией. Ядерные элементы при функционировании в речи актуализируют типичные и менее типичные признаки при максимальном сохранении конституентов прототипических ситуаций. Для периферийных единиц характерно редуцирование номенклатуры абстрактной когнитивной структуры и реализация периферийных признаков.
    5. ASSERTION / NEGATION эксплицируются в языке совокупностью разноуровневых средств: лексических, фразеологических, синтаксических, что обусловлено многоаспектностью и многоуровневостью рассматриваемых категорий.

Теоретическая значимость: работа вносит определённый вклад в дальнейшее развитие актуальных проблем германистики: языковой концептуализации и категоризации знаний об окружающем мире; в изучение проблем антропоцентрической лингвистики; построение теоретической модели описания семантически сопряжённых, многомерных категорий в современном английском языке.

Практическая значимость: результаты проведённого исследования могут быть использованы в спецкурсах по общим и частным вопросам германистики; в теоретических курсах грамматики и лексикологии английского языка; в практическом курсе современного английского языка, в научно-исследовательской работе аспирантов; магистрантов и студентов при написании курсовых и дипломных проектов.

Апробация работы: результаты диссертационного исследования обсуждались: на конференциях молодых ученых (ИГЛУ, 2-5 марта 2009 г., 1-5 марта 2010 г.); ежегодных конференциях преподавателей БГУ (Улан-Удэ, 2008, 2009, 2010, 2011); региональной научно-практической конференции, посвящённой 65-летию кафедры иностранных языков БГУ (6 ноября 2009 г.); международной научно-практической конференции, посвящённой 50-летию ФИЯ БГУ и 15-летию БГУ (9-10 сентября 2010 г.); заседаниях кафедры теоретической лингвистики ИГЛУ; методологическом семинаре «Актуальные проблемы современной лингвистики. Проблемы. Перспективы. Возможные решения» (29 апреля 2011 г.); изложены в 12 публикациях общим объёмом 5,7 п. л., в том числе в трёх статьях, опубликованных в ведущих рецензируемых научных изданиях.

Структура и объём работы. Диссертация состоит из введения, четырёх глав, заключения, списка литературы, включающего 207 наименований, из них 53 источника на иностранных языках, списка использованных словарей (43 единицы), источников примеров (42 наименования). Общий объём работы: 193 страницы, из них 166 страниц – основной текст.

Во введении представлен краткий обзор имеющихся научных работ по данной проблематике; обосновывается выбор темы исследования, его объект, предмет и актуальность; определяются цель и задачи; уточняются методы, научная новизна, теоретическая значимость и практическая ценность полученных результатов; формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе – «Категории ASSERTION / NEGATION в современном английском языке: теоретические основания исследования» – излагаются основные теоретические и методологические постулаты, положенные в основу проводимого исследования; обосновывается выбор теоретической модели описания изучаемых нами категорий и дефинируется их лингвистический статус; определяется терминологический аппарат.

Во второй главе – «Категории ASSERTION / NEGATION: концептуальная основа формирования» – определяются базовые концепты – номинанты одноимённых категорий и их прототипические и непрототипические признаки; раскрывается механизм прототипизации концептуального содержания исследуемых семантических единств.

В третьей главе – «Категории ASSERTION / NEGATION: структурно-функциональный аспект» – выявляются ядро, периферия и маргинальная зона их функционально-семантических полей.

В четвёртой главе – «ASSERTION / NEGATION: взаимодействие с другими категориями в пространстве языка» – освещаются способы интеракции изучаемых категорий с причинностью, модальностью и оценкой.

В заключении обобщаются результаты исследования и намечаются перспективы дальнейшей работы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Ассерция / Негация – предмет изучения во многих областях научного знания: философии, логике, психологии. В логико-философском аспекте – это способы порождения новых знаний. Они не истинны и не ложны и представляют собой субъективно ориентированный продукт речемыслительной деятельности субъекта в виде суждений-умозаключений относительно некоторой пропозиции. С другой стороны, ассерции / негации – это сложные психические процессы, детерминированные уровнем бессознательного и имеющие свои мотивы. Они есть регуляторы межличностных отношений и способы самоопределения в пределах группы.

ASSERTION / NEGATION в предпринятом исследовании рассматриваются как семантически многомерные категории; они формируются вокруг соответствующих концептов (инвариантных смыслов) в сознании англоговорящего субъекта. Семантическая многомерность определяется объёмной понятийной онтологией общего смысла, которая находит своё распредмечивание в дискурсе / тексте  [Малинович, М. В., 2011а, в].

Ассерции / негации обнаруживают четкий «модусный характер» [Болдырев,  2005а, 2010]: они напрямую связаны с интерпретацией человеком результатов познания в разнообразных аспектах (верю / не верю, правда / неправда, считаю / не считаю), предполагающих их соответствие / несоответствие представлениям личности о порядке вещей, его системе ценностей, мнений, оценок.

ASSERTION / NEGATION апеллируют к универсальным категориям ассерции / негации [Логический анализ языка. Ассерция и негация, 2009]. Анализ фактологического материала свидетельствует: рассматриваемые категории в современном английском языке эксплицируются посредством разноуровневых средств (лексических, фразеологических, синтаксических), что предопределяет необходимость их изучения в рамках функционально-семантического подхода.

Использование имён с абстрактной семантикой для номинации концептов (смыслов, «которыми оперирует человек в процессе мышления» [КСКТ, 1996, с. 90].) и соответствующих им категорий – интегративных форматов знания [Болдырев, 2009] не случайно и определено тем, что в их семантике реализуется интерпретирующая функция человеческого сознания [Болдырев, 2010].

Выбор существительных assertion / negation – номинант концептов Assertion / Negation в качестве концептуальных оснований для формирования одноимённых категорий обусловлен наибольшей абстрактностью их значений и их гиперонимическим статусом в своих синонимических рядах.

Обращение к первым письменным источникам (1,2), репрезентирующим функционирование заимствованных из французского (XV – XVI века) базовых лексем способствовало выявлению первичных концептуальных признаков рассматриваемых нами смыслов.

(1) … to write now the reforming of education, though it be one of the greatest and noblest designs that can be thought on, and for the want whereof this nation perishes, I had not yet at this time been induced but by your earnest entreaties and serious conjurements; as having my mind for the present half diverted in the pursuance of some other assertions, the knowledge and the use of which cannot but be a great furtherance both to the enlargement of truth, and honest living with much more peace [Milton, 2008].

В данном фрагменте дискурса лексема pursuance («выполнение, исполнение») имеет валентность на существительное assertion. Таким образом, в лексеме assertion можно выделить функционально обусловленное значение «то, что можно исполнить, выполнить». Ещё один первичный концептуальный признак ассерции, объективированный глаголом write, – это «письменное высказывание».

Negation впервые появляется у Шекспира в «Троиле и Крессиде» [EDEL, 1956, p. 398]:

(2)TROILUS: She was not, sure.

  ULYSSES: Most sure she was.

  TROILUS: Why, my negation hath no taste of madness.

  ULYSSES: Nor mine, my lord. Cressidе was here but now [Shakespeare, 2008].

Троил отрицает факт присутствия Крессиды, при этом употребляет отрицательную частицу not, называя свои действия не иначе, как отрицание – negation. Как видно из вышеприведённого примера, в данном конкретном случае слово negation актуализирует признак «противоположное тому, в чём человек уверен». Уллис, отвечая на отрицание Троила утвердительно оформленным предложением Most sure she was, впоследствии также говорит, что его высказывание является отрицанием: Nor mine, my lord, которое может интерпретироваться как «My negation has no taste of madness either». Однако в его реплике прослеживается несогласие (не имеющее никаких формальных показателей отрицания) не с тем, ч т о являет собой действительность, а с мнением Троила. Уже в первых текстах, в которых использовалась заимствованная лексема, признак отрицательно оформленного предложения, как видно из рассматриваемого контекста, не является доминантным.

В современном английском языке Assertion номинирует акт, процесс или результат интерпретации субъектом окружающей действительности. С ассерцией соглашаются или её отвергают; она есть способ самоидентификации. Negation также категоризуется как факт, процесс или результат несуществования, неприятия или отвержения абстрактных сущностей и конкретных событий. Актуализация рассматриваемых категорий в речи происходит при сочетании определённых условий и обстоятельств, апеллирующих в сознании говорящего субъекта к идеализированному набору характеристик и свойств, к абстрактной когнитивной структуре – прототипической ситуации, для которой характерны следующие компоненты:

1. Одушевлённый субъект или группа лиц – интерпретатор: Now, if you fill the cavity there is a danger that you negate the primary object of keeping out damp, and this is the main reason why architects and surveyors are none too happy with the technique [BNC]; … if Foucault's assertion is correct, then this demise will undoubtedly enhance the separation of man by man into categories of «inhuman», «subhuman» and «animal» [BNC].

2. Объект ассерции / негации, выраженный пропозициональным дополнением (придаточное предложение или его номинализация [Арутюнова, 1976a]): He asserted that matter was nonexistent except in the imagination of man [Burroughs, 2009a]; Now that is not to deny that it is in effect surely of bringing Christians together, but there are certain questions [BNC].

3. Причинный компонент, концептуализирующий необходимость самовыражения с помощью ассерций / негаций. Он может подразумеваться, представляя собой первичную потребность человека занять своё место среди себе подобных, являясь внутренним мотивом к самоутверждению (пример (1)), и может быть эксплицирован при помощи предлогов или союзов, соединяющих пропозиции с причиной и следствием (пример (2)):

(1) The same two questions must be considered: how far did the law allow the beneficiary of a trust to assert his rights against third parties? Where it did not, how far did it allow him to assert himself against the trustee and the property he had acquired in place of the object under trust? [BNC],

(2) Italy might be considered an unlikely candidate for EMU because of its chronic budget deficit, which would have to be reformed first. Such an outcome, a «two-speed Europe», would negate the very point of having a Community since*1 it would concentrate economic and political power in a central core, leaving others on the periphery [BNC].

4. Адресат ассерции / негации: «She's half-English I'm afraid». There was a mix-up of languages. A problem of translation. She was trying to report what Thrse told her and she got it wrong. Lonie waited for her mother to laugh and assert that her daughter spoke perfect French. But Madeleine didn't seem to have heard [BNC].

5. Ретроспективность / проспективность. Изучение фактологического материала, а также имеющихся исследований в различных областях научного знания позволяет констатировать, что негация находится в зависимости от ассерции: она категоризует противопоставление, опровержение того, что было высказано ранее, и ориентирована на него [Пауль, 1960; Болдырев, 2010]. И, следовательно, негациям характерен признак ретроспективности по отношению к ассерциям: You see these people, and lots of other people, too, believe in a thing they call Natural Selection. They think, as part of that belief, that men are descended from hairy simian ancestors; assert that even a hundred thousand years ago the ancestor was hairy—hairy, heavy, and almost as much a brute as if he lived in Mr. Arthur Morrison's Whitechapel1. For my own part I think it a pretty theory, and would certainly accept it were it not for one objection2. The thing I cannot understand is how our ancestor lost that hair. I see no reason why he should not have kept his hair on. According to the theory of natural selection, materially favourable variations survive, unfavourable disappear3; the only way in which the loss is to be accounted for is by explaining it as advantageous; but where is the advantage of losing your hair? The disadvantages appear to me to be innumerable. A thick covering of hair, like that of a Capuchin monkey, would be an invaluable protection against sudden changes of temperature4, far better than any clothing can be. <…> In very hot countries hair is perhaps even more important in saving the possessor from the excessive glare of the sun5. Before the invention of the hat, thick hair on the head at least was absolutely essential to save the owner of the skull from sunstroke6. That, perhaps, explains why the hair has been retained there, and why it is going now that we have hats, but it certainly does not explain why it has gone from the rest of the body [Wells, 2006, p. 72].

Приведённый выше фрагмент дискурса представляет собой размышления субъекта (I) по поводу теории естественного отбора. Рассматривая подробно ассерцию 1 и ассерцию 3 как основные моменты названной теории, субъект отрицает их правдивость: For my own part I think it a pretty theory, and would certainly accept it were it not for one objection2. Это высказывание может быть проинтерпретировано как: I don't accept the theory, because there is an objection. Впоследствии говорящий субъект приводит доводы4-6 по поводу несостоятельности теории в подтверждение своей позиции.

Ассерции привносят нечто новое, являясь, по сути, неким новым высказыванием. Они могут быть основаны на эмпирических данных, фактах или даже ощущениях, но проспективны по отношению к негациям; первичны, что и проиллюстрировано в вышеприведенном фрагменте дискурса ассерцией 1 и ассерцией 3.

Обращение к словарным дефинициям лексикографических источников [LLA, 1993; CIDE, 1997; OALD, 1977; CCELD, 1991; WNCD, 1973; OALED, 1994; ANED, 1992; CODCE, 1956; ID, 2010; YD, 2010; WSDT, 2010; WRUD, 2009; AED, 1955; AWMLD, 2010; ALDCE, 1969; CCTLD, 1991; FD, 2009; MD, 2012; CALD, 2010; LDCE, 2001; Encarta, 2010] способствовало выявлению следующих прототипических признаков концепта Assertion:

Признак (1) «эмфатичное заверение, высказывание» дефинируется в лексикографических источниках как: act of stating something emphatically [AWMLD, 2010], emphatic statement [Encarta, 2010].

Признак (2) «высказывание, в которое человек верит или считает правдивым» манифестируется толкованиями: a definite statement or claim that something is true [MD, 2012], a statement that you strongly believe is true [CALD, 2010], something that you say or write that you strongly believe [LDCE, 2001, p. 66], strong statement claiming the truth of something [OALED, 1994, p. 49]: I certainly don't agree with his assertion that men are better drivers than women [CALD, 2010].

Признак (3) «бездоказательное высказывание» в лексикографических источниках дефинируется: statement without proof or support [ID, 2010], opinion as opposed to fact [YD, 2010], declaration, statement without support or proof or reason [WSDT, 2010], something declared or stated positively, often with no support or attempt at proof [WRUD, 2009], a positive or unsupported declaration [AED, 1955, p. 28]: She could provide no evidence to back up her assertion [LDELC, 1999, p. 62].

Признак (4) «категоричное, уверенное заявление» вербализуется в словарных статьях: strong, strongly worded statement or claim [LLA, 1993, p. 123], to state (an opinion) or establish (authority) forcefully [CIDE, 1997, p. 72], а strongly worded claim [OALD, 1977, p. 54], a strong statement [ALDCE, 1969, p. 51], to state firmly or forcefully [CCELD, 1991, p. 75], the act of stating positively and aggressively [WNCD, 1973, p. 67], action of claiming or stating forcefully; insistence [OALED, 1994, p. 49], to state positively [ANED, 1992, p. 36], a positive statement [CODCE, 1956, p. 68]: Despite her assertion that she was innocent, she was found guilty [CIDE, 1997, p. 72].

Признак (5) «умение выражать свои чувства и потребности» в лексикографических источниках манифестируется: The learned skill of describing what you need or what you feel to another person in a way that they can hear you clearly [AWMLD, 2010], you behave in a way which expresses your confidence, importance or power and earns you respect from others [CIDE, 1997, p. 72], insisting upon the recognition of one’s rights [ALDCE, 1969, p. 51], insist that you have the right, authority or character [CCELD, 1991, p. 75], to insist on one’s rights or on being recognized [ANED, 1992, p. 36]: Do you assert your needs, boundaries, and opinions effectively? [AWMLD, 2010].

Признак (6) «защита, отстаивание своего положения, прав» зафиксирован в словарях как: maintenance, vindication (as assertion of one’s rights): [CCELD, 1991, p. 75], insistence, maintenance, vindication [FD, 2009], to demonstrate the existence of [WNCD, 1973, p. 67], to defend or maintain [ANED, 1992, p. 36], intense upon a right [CODCE, 1956, p. 68]: They have made the assertion of ethnic identity possible [FD, 2009].

Из перечисленных выше, признаки (1,5,6) являются менее типичными, поскольку при их актуализации в речи происходит редуцирование компонентов прототипических ситуаций.

В ходе анализа синонимов лексемы assertion выявлена группа непрототипических признаков, которые, в зависимости от количества языковых знаков, способных их объективировать, и функциональных особенностей, относим к ближней (1, 2, 3) и дальней периферии (5, 6) концептуального содержания. Среди них зафиксированы:

Признак (1) «признание сказанного, услышанного, подтверждение» манифестируется словарными дефинициями: act of recognizing in a particular character or relationship [AWMLD, 2010], recognition of the existence or truth of something [DC, 2009], а form of self-forced meditation or repetition [AWMLD, 2010], confirmation or ratification of the truth or validity of a prior judgment [DC, 2009], declaration of support [AWMLD, 2010], something which confirms or authenticates [AWMLD, 2010], admission of knowledge [AWMLD, 2010], to admit the truth of [ALDCE, 1969, p. 9], frank acknowledgment or admission [DC, 2009], verification that something has happened will happen [AWMLD, 2010], opinion about what you have noticed [LDCE, 2001, p. 1196]: They required her affirmation of the fact [CCELD, 1991, p. 24].

Признак (2) «согласие с высказанным ранее, одобрение» дефинируется как act of agreeing [AWMLD, 2010], agreement, as to a proposal [DC, 2009], approve of something [YD, 2010]: «Can you help?». «OK. What do you want me to do?» [Encarta, 2010].

Признак (3) «официальное (устное или письменное) заявление» фиксируется в следующих толкованиях: a signed document [AWMLD, 2010], a written declaration [DC, 2009], a formal public statement [LWUED, 2009], written statement, made on oath [ALDCE, 1969, p. 17], declare openly [ALDCE, 1969, p. 59], to make know publicly and clearly [ALDCE, 1969, p. 255], announcement [AWMLD, 2010], a formal public announcement [AWMLD, 2010], a piece of information describing [AWMLD, 2010], indication of a fact, opinion, or belief [AWMLD, 2010], a public and official statement [CCELD, 1991, p. 1150], a public announcement [CCELD, 1991, p. 1144], a written or spoken account of something that has happened [CCELD, 1991, p. 1227]: A declaration of war [ALDCE, 1969, p. 255].

Признак (4) «отстаивание позиции в споре» эксплицирован в словарных дефинициях: an argument in support or justification of something [AWMLD, 2010], the subject of a dispute [ULED, 2008], quarreling or disputing [ALDCE, 1969, p. 207], the arguments used in the cause of an accused person [ALDCE, 1969, p. 257], a bone of contention [LDCE, 2001, p. 292]: Her main contention is that doctors should do more to encourage people to lead healthy lives [LDCE, 2001, p. 292].

Признак (5) «обещание или заверение» в лексикографических источниках трактуется: to promise solemnly and formally [ULED, 2008], a solemn promise to do something [AWMLD, 2010], something left with somebody to be kept by him until the giver has done something which he is under obligation to do [ALDCE, 1969, p. 742], solemn undertaking with God’s help to do something [ALDCE, 1969, p. 667], a declaration tending to inspire full confidence firm persuasion [AWMLD, 2010], pledge or promise to a god, king or another person [AWMLD, 2010], a promise [CCELD, 1991, p. 989]: I was a doctor and under oath to save life [CCELD, 1991, p. 989].

Признак (6) «акцентирование внимания собеседника на чём-то» толкуется: act of pointing out, making a comment [DC, 2009], something that you say in a casual or informal way [CCELD, 1991, p. 1221], say what you have noticed about something [CCELD, 1991, p. 1221], emphasis that you put on a word or a part of a word when you pronounce it [CCELD, 1991, p. 1445], act of insisting that something must be done [CCELD, 1991, p. 775], comment or notice [ALDCE, 1969, p. 828]: He closed the discussion with the remark that the economy is showing signs of improving [CCELD, 1991, p. 1221].

Признак (4) «отстаивание позиции в споре» является маргинальным признаком, поскольку объективируется синонимами ассерции (contention, defense) при реализации свойства негации «противоположное тому, что: 1) не вызывает сомнений 2) в чём кто-то уверен».

На основании комплексного анализа всех толкований были сформулированы следующие прототипические признаки негации в английском языке:

Признак (1) «Аннулирование чего-либо, результат преобразования чего-то во что-то неэффективное» в лексикографических источниках обозначен: to negate = to cause something to have no effect and therefore to be useless [CIDE, 1997, p. 947], negation = annulment [Encarta, 2010], to cause it to become wasted or valueless when it was previously useful or worthwhile [CCELD, 1991, p. 963], prevent something from having any effect [LDCE, 2001, p. 950]: The increase in our profits this year has been negated by the rising costs of running business [CIDE, 1997, p. 947].

Признак (2) «заявление о том, что высказанное, сформулированное ранее мнение не является правдой» объективируется в основном лексемой deny и эксплицирован в следующих дефинициях: negation = denial [DC, 2009; FD, 2009] = an assertion that something said, believed, alleged is false [DC, 2009], to deny=to say that something is not true [CIDE, 1997, p. 366], to negate = show to be false [ULED, 2008], act of denying [ALDCE, 1969, p. 652], the act of negating : denial [WNCD, 1973, p. 768], action of denying, denial [OALED, 1994, p. 601], act of denying, a denial [AED, 1955, p. 317], denying [CODCE, 1956, p. 791]: Despite his denials, we knew that he had taken the purse [DC, 2009].

Признак (3) «заявление о нереальности, несуществовании или отсутствии чего-либо» манифестируется в толкованиях: something that is without existence; nonentity [ID, 2010], absence of something regarded as actual, positive, or affirmative [FD, 2009], the absence of something actual, the act of saying that something does not exist [CCELD, 1991, p. 963], absence of any positive or real quality or meaning [ALDCE, 1969, p. 652], something that is the absence of something actual : nonentity [WNCD, 1973, p. 768], absence or opposite of something actual or positive [CODCE, 1956, p. 791]: Darkness is the negation of light [ID, 2010].

Признак (4) «противоположное тому, что: 1) не вызывает сомнений 2) в чём кто-то уверен» находит своё выражение в словарных определениях: the opposite of something, regarded as positive [Encarta, 2010], the absence or opposite of something that is actual, positive, or affirmative [ID, 2010], (of a quality or ideal) is its complete opposite or its complete absence [CCELD, 1991, p. 963], something that is the negative, opposite of something positive [WNCD, 1973, p. 768].

Признак (5) «несогласие, неприятие того, что было высказано ранее» в лексикографических источниках зафиксирован: a contradiction, refutation, or rebuttal [ID, 2010], a statement which is a refusal of some other statement [WN3VH, 2010], a person’s disagreement with someone or something [CCELD, 1991, p. 963], refusal, contradiction [CODCE, 1956, p. 791]: Our assertions and negations should be yea and nay [WRU, 2009].

Признак (6) «отрицательно маркированное высказывание, доктрина» манифестируется в следующих толкованиях: negative statement [FD, 2009; WN3VH, 2010], где negative – это a word, expression, gesture, that means or suggests the meaning ‘no, not’ [CCELD, 1991, p. 193], a negative doctrine or statement [WNCD, 1973, p. 768], (Philosophy, Logic) the operator that forms one sentence from another and corresponds to the English not, a sentence so formed [DC, 2009], a morphosyntactic operation in which a lexical item denies or inverts the meaning of another lexical item or construction [GLT, 2007]: We expected to receive a negative answer [CCELD, 1991, p. 963]. Из перечисленных свойств типичными являются (2, 4, 5), менее типичными (1, 3, 6).

Изучение словарных дефиниций синонимов в лексикографических источниках [Encarta, 2010; DC, 2009; NM-WD, 1989; ULED, 2008; ESE, 1927; WDS, 1951; BDSA, 1983] позволило выявить непрототипические признаки ближней (3, 4) и дальней периферии (1, 2) негации в современном английском языке.

Признак (1) «отрицание отношения или ответственности за что-либо» манифестируется следующими толкованиями: a denial of knowledge, relationship, and / or responsibility towards something (or someone) [AWMLD, 2010], denial of any connection with [LWUED, 2009], statement in which someone says that they didn’t know about something or that they are not responsible for something [CCELD, 1991, p. 399; LDCE, 2001, p. 382], a statement that disclaims [ALDCE, 1969, p. 280]: They thought I was making the usual disclaimers [CCELD, 1991, p. 399].

Признак (2) «то, о чём говорится, не имеет значения, не является важным» вербализуется фразеологической единицей forget it с интерпретацией: it's not important [DC, 2009; AWMLD, 2010], a way of telling not to bother or worry about something [CCELD, 1991, p. 569].

       Признак (3) «противоположные действия относительно чего-либо» зафиксирован в словарных статьях: to speak or act against [DC, 2009], dispute [ID, 2010], contradict [ALDCE, 1969, p. 407], the reverse version of a procedure [ID, 2010], removing one's shoes is the inverse of putting one's shoes on [AWMLD, 2010], turned backward [LWUED, 2009], reversed in position, order, tendency [ID, 2010; DC, 2009], the exact opposite [CCELD, 1991, p. 769]: This was such an evident truth that there was no gainsaying it [CCELD, 1991, p. 595].

Признак (4) «накладывание запрета на действия, поступки» трактуется: prohibition [ID, 2010; DC, 2009], rejection by means of an act of banishing [LWUED, 2009], act of rejecting [LWUED, 2009; ID, 2010; DC, 2009], a vote that blocks the decision [LWUED, 2009], the power or right vested in one branch of a government to cancel or postpone the decisions [DC, 2010; ID, 2010], constitutional right to reject or forbid something [ALDCE, 1969, p. 1115], the act of stating that the existence or use of something is forbidden [CCELD, 1991, p. 1153], you have decided not to agree to something [CCELD, 1991, p. 1216]: The police vetoed the procession that the workers wanted [ALDCE, 1969, p. 1115].

       Исходными теоретическими посылками для исследования структурно-функционального аспекта категорий ASSERTION / NEGATION являются положения о функционально-семантическом поле (ФСП) как единстве плана содержания, детерминированного соответствующей семантической категорией и плана выражения – системы разноуровневых средств языка [Бондарко, 1984; 1978, 2002] с характерной структурой, состоящей из ядра и периферии, ближней и дальней. В рамках выполненного исследования функционально-семантический и когнитивный подходы дополняют друг друга [об этом: Фрумкина, 1992; Вежбицкая, 1997; Бондарко, 2002; Болдырев, 2005б]. Первый позволяет систематизировать языковые средства, эксплицирующие изучаемые категории, а второй – раскрыть их содержательную инвариантно-вариативную основу формирования.

Разноуровневые средства экспликации изучаемых категорий были распределены нами в ядерную зону, ближнюю и дальнюю периферии в соответствии со степенью типичности объективируемого ими признака; со способностью выявленных средств сохранять номенклатуру конституентов прототипической ситуации ассерции и негации при функционировании в речи; с положением о том, что лексические средства, в сравнении с лексико-грамматическими и грамматическими, реализуя номинирующую функцию, лучшим образом актуализируют концептуальное содержание базовых смыслов.

Ядро функционально-семантического поля ASSERTION в современном английском языке структурируют лексемы: assertion, assert, assertively. Лексические единицы – производные от основы глагола assert- (assertiveness, assertive) занимают пограничное положение. Они номинируют постоянную характеристику человека, не связанную с конкретным речевым высказыванием – ассерцией, дефинируемой the act of asserting [DC, 2009; YD, 2010], что предопределяет отсутствие пространственно-временных параметров и конкретной пропозиции, относительно которой что-то утверждается: Of course, this is a world where it is thought that men are too assertive, bordering on the aggressive. It is women who are not thought to be assertive. But for everyone there is a better way of expressing yourself at work or in complaining at the garage, for instance [BNC].

Ближняя периферия представлена синонимическими лексемами: acknowledgement (acknowledge), affirmation (affirm), allegation (allege, allegedly), asseveration (asseverate), attestation (attest), avouchment (avouch), claim (claim), declaration (declare), insistence (insist, insistent, insistently), maintenance (maintain), proclamation (proclaim), profession (profess), pronouncement (pronounce), remark (remark), report (report), statement (state), stressing (stress), vindication (vindicate), affidavit, deposition; конструкциями с предикатами уверенности be sure, be convinced, be / feel certain, be positive (о предикатах уверенности см. [Ковалёва, 2008, с. 248]); эмфатическими конструкциями с вспомогательными глаголами (do + verb). In early March 1735, Robert Parker noted that it was «notoriously known by every one that, notwithstanding your Honours frequent prohibitions of rum, it is sold out there under the name of gold &; company». Thomas Causton, the chief magistrate, contradicted this claim, assuring the Trustees that «as to rum, there has not been one drop in the store since Mr Oglethorp's sic going hence» and promised to investigate Parker's allegation [COCA]. Ассертивное заявление мистера Паркера (номинировано лексемой claim) о том, что спиртными напитками все-таки торгуют (it is sold out there), носило признаки публичности, уверенности и правдивости (it was notoriously known by every one) и не было подкреплено доказательствами. Об этом свидетельствует отклик губернатора штата: подобного рода необоснованные заявления (значение заложено в семантике лексемы allegation) необходимо расследовать (promised to investigate). При функционировании в речи лексемы allegation, как явствует из интерпретируемого фрагмента дискурса, основные компоненты прототипической ситуации ассерции сохранены, за исключением причинного. В следующем фрагменте дискурса признак «эмфатичное заверение, высказывание» и «высказывание, в которое человек верит или считает правдивым» реализуется через модус I do really think: However, I do really think Mr. Martin a very amiable young man, and have a great opinion of him; and his being so much attached to me – and his writing such a letter – but as to leaving you, it is what I would not do upon any consideration [Austen, 2009]. Говорящий субъект (номинирован личным местоимением I) считает мистера Мартина приятным молодым человеком, о котором у него сложилось хорошее мнение. В этой ситуации говорящий субъект не только высказывает своё личное мнение (Mr. Martin is a very amiable young man), но и акцентирует уверенность в нём (I do really think). Для ближней периферии поля ассерции в английском языке характерна актуализация прототипических признаков ассерции синтаксическими средствами английского языка; актуализация непрототипических признаков ближней периферии лексическими средствами – синонимами и сохранение или небольшая модификация конституентов прототипической ситуации.

К дальней периферии относим лексемы: assent (assent), avowal (avow, avowedly, avowed), pledge (pledge), assurance (assure, assured, assuredly), oath, agreement (agree), acceptance (accept); междометия okay,aye! hella! aye man! we aye! uh-hu, mhm, aha, ahh, oh; слово-предложение (yes), фразеологические единицы one’s say-so; on sb's say so; to have one’s word; клише (I see, I get it), словосочетание (a word or two of assent); конструкции с модальными глаголами (can, may, must), актуализирующими признак степени уверенности в сообщаемом; конструкции с предикатами lay (place, put) the stress on something; attach (attribute) importance to; add (attach, give, lend) weight to; give prominence to; восклицательные предложения типа How slowly our literature grows up!; наличие утвердительной предикации в предложении. Изучение функционирования выявленных средств в высказываниях позволяет сделать вывод: дальнюю периферию ФСП ассерции в английском языке формируют синонимы, актуализирующие её непрототипические признаки. Лексические, фразеологические и синтаксические средства (свободные словосочетания, конструкции), объективируют менее типичные и непрототипические признаки. Для языковых единиц при актуализации концептуальных признаков характерны ограничения на сочетаемость, при этом наличие конституентов прототипической ситуации не является необходимым условием: When he came to Miss Woodhouse, he was obliged to read the whole of it aloud – all that related to her, with a smile; a look; a shake of the head; a word or two of assent, or disapprobation; or merely of love  [Austen, 2009]. В этом фрагменте дискурса непрототипический признак «согласие с высказанным ранее, одобрение» реализуется словосочетанием a word or two of assent, которое исключает экспликацию пропозиции и причинного компонента.

Ядро функционально-семантического поля NEGATION конституируют лексемы: negation (negate) и denial (deny). Denial (deny), в отличие от своего гиперонима negation (negate), имеет более широкую синтаксическую сочетаемость, и, как следствие, частотность. Сохраняются основные конституенты прототипической ситуации негации – говорящий субъект и пропозициональное дополнение: Walker later denied he made the statement [COCA].

Ближняя периферия включает лексемы, зафиксированные в лексикографических источниках в качестве синонимов negation: absence (absent), antonym, blank, cancellation (cancel), contrary (contrary – adj.), converse (converse – v. and adj.), gainsaying (gainsay), lack (lack), neutralization (neutralize), nonexistence (nonexistent), nothingness, opposition (opposite, oppose, opposed), refusal (refuse), rejection (reject), reversal (reverse), veto (veto), void (void – v. and adj.), negative (adj.), annulment, antithesis, inverse, proscription (proscribe), nullification, nullity, слово-предложение no. Все перечисленные средства имеют потенцию сохранять или модифицировать прототипическую ситуацию при объективации прототипических признаков негации: When God declared that creatures are good, the gifted preacher argued, «who would dare, even if bursting with arrogant folly, to open his mouth and gainsay the words uttered by God?» [COCA]. Лексема gainsay, объективирующая несогласие, имеет валентность на существительное во множественном числе (words); пропозиция может быть выведена из контекста (creatures are good).

Дальняя периферия объединяет лексемы: disavowal (disavow), disclaimer, counterpart, nugatory; союз neither…nor; фразеологическую единицу forget it; словообразовательные средства mal-, mis-, ill-, anti-, counter-, contra-, -proof , de-, un-, dis-, -less, a-, no-, non-, un-, in-, -free (об этом: [Леонтьева, 1974, Кулинич, 1978]; сочетания: against (anti, but, unlike, without) + существительное; no + существительное (прилагательное, наречие); until-phrase [Smith, 1975, p. 19]; not + выражение количества [Jespersen, 1954, p. 457]; словосочетания: negative answer; answer in the negative; declare invalid и предложения с отрицательной предикацией, например: I don't want to continue to ask you about poetry [COCA]. Рассмотрим следующий фрагмент дискурса: His smile gleamed as he extended a hand. Solly took it. «Obviously, not as good as you1».  I couldn't help but stare2. «Jesus, it's true, isn't it3?» «Every word of it». «Then why risk coming here?» I reached out to greet him. «I mean, you don't know us anymore4. It's been twenty-five years. Why trust us with something like this?» «Because you're the only ones I can trust. See, I'm not so sure old man Zile's leveling with me5. He's so paranoid that somebody will find out about that meteorite dust he pilfered that he doesn't ever want anyone to see his research». «And you can get your hands on it?» «Nah6. Even if I knew where the old coot was, he's probably burned it all by now. But technology has advanced quite a bit since he made those nanites thirty-plus years ago». [COCA]. Здесь содержится несколько предложений, оформленных при помощи эксплицитных средств выражения отрицания, распредмечивающих признак «отрицательно маркированное высказывание, доктрина». Так, в высказывании1 этот признак вербализуется отрицательной частицей not, однако налицо редуцирование компонентов прототипической ситуации; в высказывании5 этот же элемент языка, находящийся в модусе, объективирует ещё признак «противоположное тому, в чём кто-то уверен» при сохранении конституентов прототипической ситуации. В высказывании2 происходит реализация утвердительного смысла I couldn't help but stare (я не мог не смотреть = смотрел); отрицание3 имеет функциональную нагрузку узнать мнение собеседника (it's true, isn't it?). При актуализации признака «заявление о нереальности, несуществовании или отсутствии чего-либо», в данном случае знания, в эксплицитно выраженном отрицании4  компоненты прототипической ситуации не сохраняются, в отличие от отрицания6, в котором объективируется признак «несогласие, неприятие того, что было высказано».

Изучение синонимических рядов базовых лексем способствовало выявлению лексем, имеющих потенцию к актуализации признаков концептов (Assertion / Negation), что позволяет говорить о семантической сопряжённости рассматриваемых категорий и наличии маргинальной зоны между ними. Её формируют синонимы contention, defense, protest, protestation, predication, profession, blank, opposition, renunciation, vacuity: I had spent much of the day in the orchard, trying to rake up the fallen apples. Dad had insisted it had to be done. By way of mild protest, I had said, «I thought Mr. Garry cleaned it up when he did his». «They had a falling out», Mom said, even as Dad started one of his ranting rages, cursing their neighbor Garry for being nosy and insolent, and me for being too lazy to earn my keep» [COCA]. Субъект (молодой человек – I) пытается не подчиниться воле отца (by way of mild protest), который потребовал, чтобы он навёл порядок в саду. На языковом уровне ассертивное значение уверенности эксплицируется в (I thought Mr. Garry cleaned it up when he did his), а сам субъект позиционирует своё высказывание как форму протеста (by way of mild protest). К рассматриваемой зоне также относим глаголы с дуальной семантикой [об этом: Есперсен, 1958; Малинович М. В., 2011a]: argue (not agree), avoid (not do), ban (to say sth must not be done), check (not do sth), cost (not to try very hard to do sth), crack (not to be able to continue), decline (say no), drop (not include), evade (not talk, do, achieve, understand), fail (not succeed), forget (not care about), grip (not slip), let (not stop sth happening), lose (not win), manage (not need help), miss (not see), refuse (not accept), remember (not forget), sit (do nothing), skip (not do or deal with sth), stand (not move), swim (not thinking / seeing properly), wait (not go (start) sth), withdraw (not take part) и глагол с постпозитивным компонентом cut out (not involve sb) [LDCE, 2001]: «Every year around Valentine's Day the price of roses goes way up». «We can buy three», I said, giving Mr. Rico nine dollars. He wrapped three roses in green paper and handed them to me. «Remember to put them in water as soon as you can» [COCA]. В этом высказывании субъект (Mr. Rico) напоминает реципиенту (I), чтобы он не забыл поставить розы в воду как можно скорее (Remember to put them in water).

Синтаксические средства: словосочетания not (no) all + adjective, no (not) all + noun, at most + numeral (noun), few + noun [Zwarts, 1994, p. 2774], at least + numeral (+ noun), only + verb (об этом: [Smith, 1975])] реализуют частичную негацию, соответствующую понятиям «не без чего-либо, почти» или её гипотетичность, потенциальность, что размывает границы, приближая негацию по значению к ассерции: Thinking moonily about Daniel Cleaver, I ventured that not all men are like Richard [Fielding, 1998, p. 98].

Наличие нескольких отрицательных маркеров в предложении, конструкции сould not be more + adjective; there's nothing like + noun (gerund), can’t help + gerund, can’t help but + infinitive, cannot but + infinitive, is not the case that; it + be+ (since, before) [ME, 2009, p. 295], порождают утвердительный смысл: Could not be more joyous! [Fielding, 1998, p. 137].

Мнимоотрицательные конструкции [Грачёва, 2001] выражают нереальное условие, сравнение, желание: I accepted a job at a fast-growing San Francisco firm that suited me well, but with each year it seemed that the treadmill picked up pace, until I was sprinting, working 50- to 60-hour weeks, feeling as if I could never catch my breath [COCA]. Здесь актуализируется признак неправдивости содержания, выражаемый формой модального глагола could (can). Сравнение нереально, но при этом объективируется один из признаков ассерции – эмфатичность.

Исследование проблемы интеракции ASSERTION / NEGATION с другими категориями в пространстве языка, позволяет постулировать: ассерция / негация в английском языке детерминированы причинным модусом, входящим в структуру прототипических ситуаций. Для причинного модуса, актуализированного в речи, характерна дистантная экспликация причинного компонента. Причинами ассерций / негаций являются опыт, должностные инструкции, устоявшиеся взгляды и нормы поведения, стремление к внутреннему комфорту, самоутверждению: «We are under instruction not to confirm or deny anything», she said [BNC]. В высказывании отмечается: субъекты (We) ничего не подтверждают и не отрицают (not to confirm or deny), поскольку получили инструкции (We are under instruction). В этой знаковой ситуации ассерции / негации носят объективный характер, не имеющий отношения к осознанию человека самого себя как личности со сформировавшейся системой ценностей, в отличие от следующего фрагмента дискурса: Is this a man who prates of mercy and would deny it another for his own sake? [BNC]. Негация здесь является не реальным отражением истинного мнения, а вынужденным действием. В таких случаях cубъект (a man) отрицает или утверждает не то, что значимо для него, а то, что является значимым для другого (another), при этом цель cубъекта заключается именно в сохранении внутреннего психологического или физического комфорта. В данном примере причинный компонент, эксплицированный словосочетанием for his own sake, номинирует желательное положение дел в будущем и является мотивом для ассерции / негации (prates of mercy; deny it). Ассерции / негации, актуализируемые в высказываниях, могут вступать в причинно-следственные отношения относительно друг друга:

IT has been said that no man can be a gentleman who is not a Christian1. We take the converse of this proposition, and say that no man can be a Christian who is not a gentleman2. There is something of a stir among the dry bones at this. A few eyes look at it in a rebuking way. «Show me that in the Bible», says one in confident negation of our proposition3. «Ah, well, friend, we will take your case in illustration of our theme. You call yourself a Christian?» «By God's mercy I do4». Answered with an assured manner, as if in no doubt as to your being a worthy bearer of that name [Arthur, 2009]. Анализируемый контекст представляет собой рассуждения по поводу библейской истины1. Лексема-репрезентант поля негации (the converse) актуализирует признак «несогласие, неприятие того, что было высказано», а именно истины (no man can be a gentleman who is not a Christian). Следовательно, высказывание2 (we … say that no man can be a Christian who is not a gentleman) является негацией относительно заявленного ранее. С другой стороны, эта негация не принимается и не разделяется субъектом2, который обращает внимание на отсутствие подтверждения этому высказыванию в Библии («Show me that in the Bible», says one in confident negation of our proposition). Обретая признак проспективности по отношению к негации3, высказывание2 начинает расцениваться как ассерция новой пропозиции.

У выявленных в дискурсе ассерций cубъекта1 – no man can be a Christian who is not a gentleman (ассерция2) и cубъекта2 – by God's mercy I do (ассерция4) есть свои причины. Причиной первой ассерции является поведение субъекта2 в различных жизненных ситуациях:

There was a dish of fine strawberries on the table, among the first of the season. You are fond of strawberries <…> of these nearly one-third were taken by you! One of the children, who only got six berries, cried through half the evening from disappointment. <…> A poor mechanic, who had done some trifling work at your house, called, recently, with his little bill of three dollars and forty cents. <…> He had happened to come at a time when you felt yourself too much engaged to heed this trifling matter. How almost rudely you thrust the coarse <…> The poor man went out hurt and disappointed. <…> Was it Christian? Look at the formula of Christian life.  «As ye would that men should do unto you, do ye even so to them». <…> Last evening you were at Concert Hall, with your wife and daughter. You went early, and secured good seats. Not three seats, simply, according to the needs of your party; but nearly five seats, for extra comfort. <…> an old lady lingered there for a moment, and looked wistfully along the seat. Your daughter whispered, «Father, we can make room for her». And you answered: «Let her find another seat; I don't wish to be crowded». Shall we go on? <…> «No». «Very well. And, now, to press the matter home: Do you, in the sight of that precept we have quoted, justify such conduct in a man who takes the name of Christian? It was not gentlemanly, in any right sense of the word; and not being so, can it be Christian?» «Perhaps not». «Assuredly not». [Ibid, 2009].

Субъект1 (we) указывает на недостойное поведение субъекта2  – адресата (you, father), который съел большую часть десерта из клубники, несмотря на то, что за столом присутствовали дети (of these nearly one-third were taken by you! One of the children… cried … from disappointment); обидел монтёра (rudely you thrust the coarse… poor mechanic… went out hurt and disappointed). На концерте субъект2 не уступил место пожилой женщине и не позволил это сделать своей дочери. Несмотря на то, что они занимали больше места, чем необходимо на троих, субъект2 стремился обеспечить собственный комфорт (Not three seats, … but nearly five seats, for extra comfort; Let her find another seat; I don't wish to be crowded).

Но при этом, как впоследствии поясняется субъектом1, субъект2 нарушал фундаментальную доктрину христианства: As ye would that men should do unto you, do ye even so to them. В соответствии с христианскими нормами морали, джентльмен должен быть внимателен и заботлив. Подобными рассуждениями субъект1 подводит субъекта2 к умозаключению: если человек не джентльмен, он не может быть христианином (can it be Christian?), с чем субъект2 неуверенно соглашается (Perhaps not). В результате этого произнесённая в начале диалога ассерция4, причиной которой были устоявшиеся взгляды субъекта2, его уверенность (assured manner), теряет свою актуальность.

Следует отметить: приведённый выше фрагмент дискурса представляет собой пример актуализации маргинального признака «отстаивание позиции в споре». В результате между высказываниями1-4 складываются сложные ретроспективно-проспективные отношения, в соответствии с чем происходит их категоризация.

Категории ASSERTION / NEGATION входят в поле модальности: при сохранении прототипических конституентов ситуаций и вербализации ядерными компонентами они репрезентируются в модусах субъективной эпистемической модальности: Mr. Vanstone, it is true, stoutly asserted that «Mr. Clare's worst side was his outside» – but in this expression of opinion he stood alone among his neighbors [Collins, 2011]. В рассматриваемой знаковой ситуации глагол assert объективирует признаки «категоричного заявления» и «высказывания, в которое человек верит». Заявление субъекта расценивается не более, чем мнение (this expression of opinion). В контексте, являющимся наиболее репрезентативным образцом актуализации категории ASSERTION, сохраняются признаки прототипической ситуации ассерции. Ядерные элементы полей выражают субъективную эпистемическую модальность, заложенную в семантике самих лексем-репрезентантов категорий. Они содержат оценку сообщаемого с точки зрения достоверности. Таким образом, типичные конституенты категорий являются непосредственными модусами, выражающими отношение субъектов к сообщаемому в пропозициональном дополнении (диктум по: [Балли, 2003]). Элементам дальних периферий соответствующих полей характерно взаимодействие с объективной модальностью. Эксплицитно выраженный субъект и пропозициональное дополнение могут отсутствовать; концептуальные признаки оязыковляются через наклонение глагола, лексико-грамматические или лексические средства.

Изучение взаимодействия категорий ASSERTION / NEGATION с категорией оценки позволяет резюмировать: ядерные элементы функционально-семантических полей ASSERTION / NEGATION при функционировании в прототипических ситуациях содержат в себе эпистемическую оценку как способ выражения субъективной эпистемической модальности. Оценка ассерций / негаций адресатом детерминирована совпадением / несовпадением ценностных ориентиров или точек зрения на сообщаемое; степенью его достоверности / доказуемости. Несовпадение субъективных ассерций с общепринятым эталоном влечёт их отвержение, вызывая, например, смех (but the officer only laughed) как проявление неприятия сказанного: He explained that Tarzan was an English lord; but the officer only laughed at the assertion, and advised his prisoner to save his breath for his defense in court [Burroughs, 2010]. В данном высказывании смех офицера вызван несовпадением его представлений о внешнем облике английского лорда (English lord) и видом Тарзана.

Оценка ассерций с позиции субъекта высказывания преимущественно априорно положительная: I will only venture on the more modest assertion that no woman had ever let me perceive it yet [Collins, 2010a]. В диктумной части ассерций / негаций, а также в высказываниях с неполной номенклатурой эксплицированных прототипических конституентов обнаруживается широкий спектр языковых знаков, актуализирующих различные типы оценочных значений.

Выполненное исследование носит открытый характер. Полученные результаты позволяют наметить перспективы дальнейшего изучения категорий в ракурсе:

  • теории речевых актов, их прагматического и интенционального потенциала;
  • когнитивной лингвистики при определении взаимосвязи и разграничении категорий факта, знания, правды;
  • эффективности и целесообразности выбора языковых средств обеспечения фактора успешности общения в различных типах дискурса;
  • гендерной, возрастной и социально обусловленной объективации;
  • сопоставительной лингвистики и способах концептуализации в различных лингвокультурах.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

  1. Оплачко, И. А. Семантически сопряженные категории ассерция / негация: причинный модус (на материале английского языка) [Текст] / И. А. Оплачко // Вестник Бурятского государственного университета. Серия Романо-германская филология. Улан-Удэ : Изд-во БГУ, 2010.-С. 81-85 (0,5 п. л.).
  2. Оплачко, И. А. Negation в современном английском языке: функционально-семантический и когнитивный подходы [Текст] / И. А. Оплачко // Вестник Бурятского государственного университета. Серия Романо-германская филология. Улан-Удэ : Изд-во БГУ, 2011. С. 85-91 (0,7 п. л.).
  3. Дронова (Оплачко), И. А. Маргинальная зона категорий ASSERTION / NEGATION (на материале современного английского языка) [Текст] /  И. А. Дронова // Вестник Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина. Сер. Филология. СПб.: Изд-во ЛГУ им.  А. С. Пушкина, 2012. Т. 1. №1. С. 170-179 (0,6 п. л.). 
  4. Оплачко, И. А. Assertion / Negation в английском языке: понятийная составляющая [Текст] / И. А. Оплачко // Современные лингвистические теории: проблемы слова, предложения, текста : сб. науч. статей. – Иркутск : Изд-во ИГЛУ, 2008. – С. 255-264 (0,6 п. л.).
  5. Оплачко, И. А. Базисно - нейтральные компоненты имен «Assertion / Negation»: дефиниционный анализ [Текст] / И. А. Оплачко // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук : материалы конференции молодых учёных. – Иркутск : Изд-во ИГЛУ, 2009. – С. 119-120 (0,1 п. л.).
  6. Оплачко, И. А. Номинативное поле знаков-репрезентантов категории ассерции/негации (на материале английского языка) [Текст] / И. А. Оплачко // Современные тенденции в обучении иностранным языкам : материалы региональной научно-практической конференции, посвященной 65-летию кафедры иностранных языков. – Улан-Удэ : Изд-во БГУ, 2009. – С. 42-52 (0, 6 п. л.).
  7. Оплачко, И. А. Функционально-семантическое поле Ассерции (на материале английского языка) [Текст] / И. А. Оплачко // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук : материалы конференции молодых учёных. – Иркутск : – Изд-во ИГЛУ, 2010. – С. 116-117 (0,1 п. л.).
  8. Оплачко, И. А. Об эгоцентрической направленности категорий ассерция / негация в английском языке [Текст] / И. А. Оплачко // Иностранные языки в Байкальском регионе. Опыт и перспективы межкультурного диалога : материалы международной научно-практической конференции, посвященной 50-летию факультета иностранных языков и 15-летию Бурятского государственного университета. – Улан-Удэ : Изд-во БГУ, 2010. – С. 68-71 (0,5 п. л.).
  9. Оплачко, И. А. Макрополе Assertion в английском языке [Текст] / И. А. Оплачко // Современные лингвистические теории: проблемы слова, предложения, текста : сб. науч. трудов. – Иркутск : Изд-во ИГЛУ, 2010. – С. 193-202 (0,6 п. л.).
  10. Оплачко, И. А. ASSERTION / NEGATION в современном английском языке: аксиологический аспект [Текст] / И. А. Оплачко // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук : материалы конференции молодых учёных. – Иркутск : – Изд-во ИГЛУ, 2011. – С. 133-134 (0,1 п. л.).
  11. Оплачко, И. А. К вопросу о взаимодействии категорий ASSERTION / NEGATION с категорией модальности [Электронный ресурс] / И. А. Оплачко // Аспирантские чтения в ИГЛУ : сб. науч. статей. – Иркутск : Изд-во ИГЛУ, 2011. – С. 739-750 (0,7 п. л.). – 1 электрон. опт. диск (CD – ROM).
  12. Дронова (Оплачко), И. А. Прототипические ситуации ASSERTION / NEGATION в современном английском языке [Текст] / И. А. Дронова // Современные лингвистические теории: проблемы слова, предложения, текста : сб. науч. трудов. – Иркутск :  – Изд-во ИГЛУ, 2012. – С. 19-28 (0,6 п. л.).

* since – союз в значении to give the reason for something [LDCE, 2001, p. 1539].







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.