WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

  На правах рукописи

Шарманова Оксана Сергеевна

МЕТАФОРА, МЕТОНИМИЯ, МЕТАФТОНИМИЯ. СПОСОБЫ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИИ ГРУЗИНО-РОССИЙСКОГО КОНФЛИКТА

(на примере немецкоязычных СМИ)

Специальность 10.02.04 – германские языки

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Иркутск – 2012

Работа выполнена на кафедре немецкой филологии федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Иркутский государственный лингвистический университет»

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор

Хахалова Светлана Алексеевна

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор, профессор кафедры английской филологии ФГБОУ ВПО «Иркутский государственный лингвистический университет»

Плотникова Светлана Николаевна

кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры немецкого и французского языка ФГБОУ ВПО «Бурятский государственный университет»

Черкун Елена Юрьевна

Ведущая организация:

ФГБОУ ВПО «Дальневосточный государственный гуманитарный университет», г. Хабаровск

Защита состоится «07» июня 2012 г. в 13.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.071.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук в ФГБОУ ВПО «Иркутский государственный лингвистический университет» по адресу: 664025, г. Иркутск, ул. Ленина, 8, ауд. 31.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Иркутский государственный лингвистический университет».

Автореферат разослан «___»  мая  2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета  д. филол.н.  Литвиненко Т.Е.

Реферируемое диссертационное исследование посвящено анализу когнитивно-семантических характеристик метафоры, метонимии и их концептуальному смешению – метафтонимии, которые понимаются как ментальные операции с механизмами когнитивного моделирования, и проявляются в различных языковых способах репрезентации определенного фрагмента действительности, в том числе и в условиях политического кризиса.

Представление политических кризисов в медиа-дискурсе – сложный и многогранный процесс, связанный с проблемой осмысления языковой картины мира. Механизмы образного мышления призваны объяснять и интерпретировать сложные процессы внеязыковой действительности в понятных и привычных для адресата терминах. Метафора, метонимия, метафтонимия являются языковыми и концептуальными средствами, обладающими большим манипулятивным потенциалом и способствующими формированию определенной системы взглядов при восприятии политической действительности.

Описание метафоры, метонимии и метафтонимии в терминах когнитивных моделей становится одним из продуктивных способов познания действительности и мышления через язык. Изучение когнитивных механизмов метафоризации, метонимизации, метафтонимизации и особенностей их реализации в языковой деятельности [А.Н. Баранов, Э.В. Будаев, О.И. Глазунова, Ю.Н. Караулов, Е.С. Кубрякова, Е.В. Падучева, А.Н. Соколов, С.А. Хахалова, А.П. Чудинов, W. Croft, R. Dirven, G. Fauconnier, L. Goossens, M. Johnson, Z. Kvecses, G. Lakoff, G. Radden, M. Turner, B. Warren и др.] открывает возможности для объяснения закономерностей постижения событий, ситуаций, фактов, не всегда вписывающихся в логику культуры и цивилизации. Конструирование образов с помощью аналитических и синтетических операций мышления позволяет понять сложные глубинные когнитивно-семантические процессы, связанные с взаимным структурированием языка и сознания. При этом концептуализация и категоризация признаются основными познавательными процессами восприятия и осмысления действительности. Категоризация и концептуализация тесно связаны друг с другом, поскольку представляют собой деятельность, различающуюся по своему конечному результату и/или цели. Процесс концептуализации направлен на выделение неких минимальных единиц, процесс категоризации – на объединение единиц, проявляющих в том или ином отношении сходство или характеризуемых как тождественные, в более крупные разряды [КСКТ, 1996, c. 93].



Актуальность данного исследования обусловлена необходимостью решения ряда лингвистических проблем, находящихся в зоне взаимного пересечения процессов анализа и синтеза: взаимосвязи и взаимозависимости языка, мышления, лингвокультурных особенностей немецкого языка и немецкого языкового сознания. Открытым является вопрос изучения концептуального слияния метафоры и метонимии в метафтонимию, способы их взаимодействия и особенности функционирования в немецкоязычном медиа-дискурсе.

Гипотезой исследования является предположение о том, что в немецкоязычном медиа-дискурсе можно обнаружить разные способы метафорического, метонимического и метафтонимического моделирования внеязыковой действительности. За моделями стоят разные образы, которые позволяют объяснить взаимодействие государств при возникновении политических конфликтов.

Объектом исследования является метафора, метонимия, метафтонимия немецкого языка.

Предметом исследования является немецкоязычный медиа-дискурс на тему «Августовский конфликт 2008 года между Грузией и Россией».

Цель диссертационного исследования состоит в том, чтобы исследовать языковые и концептуальные способы репрезентации метафоры, метонимии, метафтонимии при описании грузино-российских отношений в немецкоязычном медиа-дискурсе.

Для достижения поставленной цели требуется решить следующие задачи:

  1. провести аналитический обзор теоретических положений по проблеме исследования метафоры и метонимии;
  2. определить методологию исследования;
  3. выявить типы когнитивных моделей метафоры и метонимии;
  4. описать механизм концептуального взаимодействия метафоры и метонимии в метафтонимии;
  5. систематизировать и классифицировать языковой материал;
  6. выявить особенности когнитивного моделирования образов России и Грузии в немецком языковом сознании;
  7. выявить функциональный объем метафоры, метонимии и метафтонимии, участвующих в создании образов России и Грузии в военном конфликте.

Методологическую основу данного исследования составили работы отечественных и зарубежных ученых по теории языковой номинации [Э.С. Азнаурова, Н.Д. Арутюнова, В.Г. Гак, Е.С. Кубрякова, Б.А. Серебренников, В.Н. Телия, А.А. Уфимцева, С.А. Хахалова и др.], теории метафоры и метонимии [А.Н. Баранов, Э.В. Будаев, О.И. Глазунова, Ю.Н. Караулов, Е.С. Кубрякова, Е.В. Падучева, А.Н. Соколов, С.А. Хахалова, А.П. Чудинов, W. Croft, R. Dirven, G. Fauconnier, L. Goossens, M. Johnson, Z. Kvecses, G. Lakoff, G. Radden, M. Turner, B. Warren и др.], теории концептуального взаимодействия и теории интеграции ментальных пространств [Н.Д. Арутюнова, Е.В. Падучева, А.Н. Соколов, Р.И. Устарханов, А. Barcelona, K. Feyaerts, G. Fauconnier, D. Geeraerts, L. Goossens, R. Jakobson, G. Radden, N. Riemer, F. Ruiz de Mendoza, J. Taylor, M. Turner и др.].

В работе использованы следующие методы: метод сплошной выборки, метод концептуального анализа, метод дискурсивного анализа, метод когнитивного моделирования, метод анализа словарных дефиниций, метод сопоставительного анализа, метод контекстуального и стилистического анализа, метод компонентного анализа.

На защиту выносятся следующие положения:

1. При освещении военного конфликта между Россией и Грузией в немецкоязычном медиа-дискурсе значительная роль отводится концептуальным метафоре, метонимии, метафтонимии. Они представляют собой идеальные когнитивные модели, с помощью которых раскрываются особенности взаимоотношений двух стран.

2. Если концептуальной метафоре соответствует идеальная когнитивная модель «А есть В», а концептуальной метонимии соответствует идеальная когнитивная модель «А вместо В», то концептуальной метафтонимии соответствует идеальная когнитивная модель «(А вместо В) + (А есть В) = Х».

3. В метафорическом представлении грузино-российского конфликта в немецком языковом сознании конфронтирующие стороны описываются с помощью морбиальных, спортивно-игровых, монархических метафор. Они выполняют функцию дискредитации России и Грузии в международном политическом пространстве.

4. В метонимическом представлении грузино-российского конфликта в немецком языковом сознании создается негативный образ глав государств – участников военного конфликта.

5. Метафтонимическая модель представления августовских событий 2008 года в немецком языковом сознании позволяет выявить ведущую роль США в возникновении грузино-российского конфликта.

Научная новизна исследования заключается в лингвистическом анализе особенностей употребления метафор, метонимий, метафтонимий, которые отражают взаимоотношения России и Грузии в немецкоязычном медиа-дискурсе. Разработана авторская методика описания механизма когнитивного механизма метафоризации, метонимизации и метафтонимизации; раскрыта специфика развертывания метафтонимических моделей, проведена интерпретация глубинных смыслов идеальных когнитивных моделей метафоры, метонимии, метафтонимии.

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что результаты работы способствуют более полному познанию языковой концептуализации немецкой политической действительности. Анализ концептуальных механизмов и языковых единиц: метафор, метонимий и метафтонимий в качестве когнитивных моделей выявляет специфику представления политических событий в немецкоязычных СМИ. Материалы исследования могут внести вклад в теорию языковой номинации, теорию метафоры, теорию интеграции ментальных пространств, в теорию политической лингвистики, лингвистической советологии.

Практическая ценность работы состоит в возможности использования ее результатов и положений в практике преподавания теории и практики немецкого языка и перевода, в курсах лекций и на семинарских занятиях по теории межкультурной коммуникации, психолингвистике, когнитивной лингвистике, теории текста, семантике, а также при написании курсовых и дипломных работ.

Апробация работы. Результаты настоящего исследования обсуждались на международной научно-практической конференции «Инновационные подходы к исследованию языковой вариативности» (Иркутск, сентябрь 2010), на научных конференциях молодых ученых «Современные проблемы гуманитарных и естественных наук» (Иркутск, 2007-2010). Основные положения работы нашли отражения в 7 публикациях, в том числе, в двух публикациях в ведущих рецензируемых научных изданиях. Общий объем опубликованных статей составляет 2,3 печатных листа.

По структуре работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы, списка использованных словарей, списка источников примеров, приложения.

Во введении обоснована актуальность темы исследования, выделены объект и предмет исследования, поставлена цель, сформулированы гипотеза и задачи, обозначена методология, представлены методы исследования и формы апробации, определены научная новизна, теоретическая и практическая значимость полученных результатов.





В первой главе «Теоретические предпосылки исследования концептуальной метафоры, концептуальной метонимии, концептуальной метафтонимии» определяются теоретические основы исследования, а именно, проводится критический анализ исследования концептуальных метафоры, метонимии и метафтонимии как механизмов познания и способов концептуализации событий действительности, представлена система метафорических, метонимических, метафтонимических моделей, описан когнитивный механизм метафоризации, метонимизации и метафонимизации.

Во второй главе «Анализ способов концептуализации грузино-российского конфликта» рассматриваются особенности функционирования метафорических, метонимических, метафтонимических моделей в немецкоязычных СМИ, проводится анализ эмпирического материала, устанавливаются лингвокогнитивные механизмы формирования образного представления России и Грузии в немецкоязычном языковом сознании. Выявляются языковые концептуальные средства представления.

В заключении обобщаются результаты проведенного исследования, формулируются вытекающие из него основные выводы и намечаются перспективы дальнейшей разработки данной темы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Критический анализ современных лингвистических исследований в рамках когнитивного подхода показывает, что одним из основных способов восприятия и познания действительности является воображение, или способность проецировать элементы одного концепта на элементы других концептов [Barcelona, 2003, c. 2]. Именно поэтому всестороннее изучение таких механизмов создания образности как метафора и метонимия в качестве когнитивных процессов мышления стало в последние годы одним их важных направлений когнитивной лингвистики при исследовании проблем категоризации и концептуализации окружающей действительности.

В основе данного исследования лежит подход к пониманию метафоры и метонимии как совокупности ментальных механизмов познания (с позиции когнитивной лингвистики) и языковых единиц вторичной номинации (с позиции теории языковой номинации). Концептуальные метафора и метонимия трактуются как процессы мышления, формирующие новые понятия, без которых концептуализация бытия человека невозможна. За ментальными механизмами стоят процессы непрямого и косвенного наименования; они находят свое выражение в речи в единицах вторичной номинации, основанных на переносе форматива с фиктивного единичного на реальный единичный по сходству либо по смежности. Метафора и метонимия являются, с одной стороны, механизмами познания, в основе которых лежат две когнитивные операции: взаимодействие сферы-источника и сферы-мишени, с другой стороны, языковыми знаками вторичной номинации как материальным проявлением концептуальных феноменов. Ассоциации, идущие от источника к мишени по смежности предметов и явлений в пределах одного концептуального пространства, приводят к процессу метонимизации; ассоциации по сходству и подобию разнородных явлений, относящихся к разным концептуальным пространствам – к метафоризации.

Метафора и метонимия являются особыми языковыми способами представления процессов концептуализации [Schwarz-Friesel, 2004, c. 86; Хахалова, 2008, с. 342], вследствие чего оба феномена рассматриваются как важнейший источник сведений об организации человеческого познания, что позволяет присвоить им статус когнитивных моделей, с помощью которых мы познаем мир, формируем знания о нем, а также – это способ организации и хранения этих знаний в сознании человека. В основе структуры любой метафорической или метонимической модели лежат пропозициональные и образно-схематические модели, которые структурируют сферу-источник. В процессе переноса наименования структура сферы-источника проецируется на соответствующую структуру сферы-мишени [Lakoff, 1987, c. 288]. Ассоциации по аналогии формируются согласно схеме А есть В. Ассоциации по смежности моделируются по схеме (А вместо В) + (А+В). Метафора и метонимия являются многогранными лингвистическими феноменами и имеют сложную структуру из логически взаимосвязанных линейных и нелинейных компонентов. Когнитивные метафорические и метонимические модели являются одним из способов рассмотрения данных явлений. В структуре каждой метафорической и метонимической модели находятся одна понятийная область (сфера-источник) и одна или несколько понятийных областей (сфера-мишень), детальное анализирование которых позволяет формировать образы.

Когнитивная лингвистика изучает метафору и метонимию, идея о взаимодействии которых восходит к психолингвистическим трудам Р. Якобсона. Исследуя две формы афазии, Р. Якобсон пришел к выводу, что оба процесса – метафоризация и метонимизация – постоянно находятся во взаимодействии; при этом метафора соотносится с парадигматическим, а метонимия – с синтагматическим планом языка. Вопрос определения функционирования механизмов концептуальной метафоры и метонимии привел к тому, что ряд лингвистов настаивает на строгом разграничении данных феноменов, в то время как другие предпринимают попытки объяснить их частичное наложение. В основе концептуальных метафор и метонимий лежит сложная иерархическая сеть, которая может служить причиной возникновения синтеза метафоро-метонимических трансформаций. Когнитивное понимание метонимии рассматривается как проекция смежных элементов одного концептуального домена, а метафоры – как проекции элементов разных концептуальных доменов. И метафора, и метонимия могут относиться к одним и тем же концептуальным доменам, а значит взаимодействовать друг с другом в пределах концептуальной системы. Так, при проекции одного концептуального домена на другой возможна активация одного из сегментов доменов и его переосмысление как смежного. Наблюдается смежное проецирование сегментов одного домена, которое  требует дополнительного концептуального расширения по сходству. Такая интеграция метафоры и метонимии получила название метафтонимии. Под метафтонимией в данном исследовании понимается метафоро-метонимический блендинг, в котором прослеживаются как ассоциативные связи по сходству (взаимодействие двух понятийных сфер, относящихся к разным концептуальным пространствам), так и по смежности (взаимодействие двух концептуально близких сущностей в пределах одного концептуального пространства). Наряду с метафорой и метонимией, метафтонимия также может претендовать на статус когнитивной единицы, которая хранит образ неязыковой действительности, возникающий при запуске механизмов замещения и совмещения в понятийной системе человека. Она обнаруживается, таким образом, в модели, которую схематично можно представить в виде формулы: (А вместо В) + (А есть В) = X, где (А вместо В) – формула концептуальных метонимических связей, а (А есть В) – формула концептуальных метафорических связей. Метафтонимия «Х» возникает вследствие слияния концептуальных метонимических и метафорических механизмов.

Исследование когнитивных механизмов позволяет моделировать внеязыковую и языковую действительность как опыт взаимодействия окружающего мира с человеком. Метафора, метонимия, метафтонимия рассматриваются в качестве когнитивных моделей образного восприятия и понимания действительности.

Рассмотрим способы функционирования метафорических, метонимических, метафтонимических моделей в немецкоязычном медиа-дискурсе.

При формировании метафорических образов России и Грузии в августовском конфликте 2008 года превалируют морбиальные, спортивные, игровые, монархические модели. Из чего следует, что война в Южной Осетии – это вооруженный конфликт двух больных людей, игра двух азартных соперников, империалистическое противостояние двух монархий. Необходимо отметить, что концептуальная метафора «Государство – это монархия» является доминантной в немецкоязычном медиа-дискурсе при описании августовских событий 2008 года на Кавказе. И Россия, и Грузия характеризуются в качестве монархий, которые пытаются расширить свою власть за счет близлежащих территорий путем ведения захватнической политики:

– Whrend die prosperierende Gromacht China die Spiele von Peking mit eiserner Faust feiert, whrend in den USA ein Prsident seinen Abschied inszeniert, whrend die Europische Union auch in der georgischen Frage zerstritten bleibt und die Nato ambivalente Signale sendet, arbeitet Russland an seiner imperialen Renaissance [Spiegel.18.08.2008].

При концептуализации российской политической действительности грузино-российский конфликт рассматривается как возрождение царского империализма России (imperiale Renaissance) на Кавказе в XXI веке. Обращение к историческим корням развития страны демонстрирует отношение Запада к политическим действиям российского правительства, которые не укладываются в привычный ход развития и решения конфликтов в современном мире, подчеркивая мысль об отсутствии демократии в России.

– Zustzlich zum Denken in festen Nationalterritorien wurde so auch Xenophobie einstudiert. Die Sdosseten wie die Abchasen galten den Georgiern als "Knechtsvlker" des Imperiums, und tatschlich gehrten diese am Ende der neunziger Jahre zu den letzten Verteidigern der Sowjetunion [Sddeutsche. B. 11.08.2008].

Сложные отношения Грузии со спорными административными территориями, прежде всего с Абхазией и Южной Осетией, ассоциируются с отношениями Древнеримской империи и порабощенного, холопского народа – "Knechtsvlker" des Imperiums. Лексема Knechtsvlker актуализирует семы «несвободный», «угнетенный»: грузины расценивают малые народы, входящие в состав Грузии, как слуг империи, тем самым усиливается политический диссонанс между грузинским правительством и малыми народами.

Если метафорический образ России представлен в качестве монархии, которая использует возможности вести политику империализма по возвращению территорий экс-СССР, в том числе Грузии, то метафорический образ Грузии – это монархия, империалистическая политика которой направлена на возвращение сепаратистских республик в состав «империи» и представление Абхазии, Аджарии, Южной Осетии в качестве подчиненных, народов-слуг. Анализ монархической метафоры позволяет сделать вывод, что образы обоих государств в немецкоязычном медиа-дискурсе ретроспективно проецируются на их предшествующие исторические этапы развития. Выявляется глубинный смысл: ни Россия, ни Грузия не принадлежат к государствам, идущим по демократическому пути развития, а придерживаются своих исторических традиций в решении политических конфликтов.

В метонимическом образе России и Грузии отражается конфликт в Южной Осетии как конфликт двух стран, двух столиц, двух национальностей, двух географических соседей, двух глав государств. На это указывает концептуальная метонимия «Имя собственное вместо правительства государства». Обратимся к примерам:

– So machte Putin aus einem regionalen Streit irgendwo im Sdkaukasus einen internationalen Konfliktfall [Zeit. 23.12.2008].

В приведенном выше примере личные качества главы правительства В.В. Путина – решительность и харизматичность в принятии политических решений – ассоциируются с российским правительством, российской армией, русским народом, и отождествляются с искусным манипулированием: региональный территориальный спор между Россией и Грузией перерос в международный конфликт, в который были втянуты страны Запада, в том числе с помощью российского лидера.

– Die Nachricht, die Putin dem Westen via Georgien zugestellt habe, bestehe aus drei Teilbotschaften: Erstens, Russland ist zurck auf der Weltbhne. Zweitens: Russland strebt nach neuer Macht, aber nicht zurck zu den Zeiten politischer Ideologie und konomischer Autarkie. Drittens: Russland will die Bedingungen seiner Integration in die neue Weltordnung selbst bestimmen[Spiegel.18.08.2008].

В описании В. Путина содержится метонимия: В. Путин В. Путин-успешный политик В. Путин-глава государства. Концептуальное расширение происходит в семантическом пространстве «Путин» за счет дополнительно приобретенных характеристик «решительный, харизматичный, борющийся за процветание», которые актуализируются в механизме метонимического сдвига В. Путин успешный политик. В. Путин не только успешный политический деятель, он – глава большого государства, что позволяет ему входить в семантическое пространство «российское правительство» на основе ассоциаций по смежности и взаимопереходности. Так, В. Путин отождествляется с российским правительством, и появляется новая метонимическая цепочка В. Путин российское правительство, где значение В. Путин – это ведущая «составляющая» правительства, позволяет нам идентифицировать референта, выделить самого яркого представителя «российского правительства», на котором фокусируется внимание реципиента.

Рассмотрим пример, характеризующий грузинского главу государства:

– Auf Georgiens Seite steht Prsident Michail Saakaschwili. Er gilt als Amerikafreund. Das wichtigste Ziel des erst 40 Jahre alten Saakaschwili, sein Land in Nato und EU zu fhren, ist durch die Kriegshandlungen in weite Ferne gerckt. [Welt. A. 11.08.2008].

В отличие от образа В. Путина, метонимический образ М. Саакашвили включает в себя не только субсферы М. Саакашвили-политик, М. Саакашвили-глава государства, но и М. Саакашвили-друг Америки, что характеризует руководителя Грузии как нуждающегося в поддержке более могущественного союзника. Именно поэтому он не может в полной степени реализовать свои способности политика без посторонней помощи, а именно, без помощи влиятельного политического покровителя в лице США.

Метонимия «Имя собственное вместо правительства государства» имеет следующую специфику: конфликт между Россией и Грузией предстает в немецкоязычном медиа-дискурсе как противостояние двух представителей политической власти государств – В. Путина и М. Саакашвили. Однако В. Путин ассоциируется у немецкоязычного читателя с Россией и российским правительством, что абсолютно оправдано. Образ грузинского президента, напротив, ассоциируется, прежде всего, с Джорджем Бушем и американцами.

Метафтонимический образ августовского конфликта на Кавказе 2008 года представлен взаимосвязанными метонимическими и метафорическими отношениями: метонимически расширяется до политического противостояния России и США, борьбы за энергоресурсы, информационной войны, которые находят сферы-источники метафорической экспансии в виде спортивного соревнования, сломанного механизма, криминальной разборки, болезненной зависимости, компьютерной игры, природных явлений.

Рассмотрим первый пример, демонстрирующий модель «Грузино-российские отношения вместо политического противостояния России и США – это сломанный механизм»:

– Dabei hat der Konflikt eine Tragweite, die weit ber den Kaukasus hinausreicht. Die beiden abtrnnigen georgischen Republiken Sdossetien und Abchasien gelten als Sollbruchstelle im Verhltnis zwischen den USA und Russland [Focus. A. 09.08.2008].

Понятийная сфера «Политическое противостояние между Россией и США» порождает ассоциации по сходству со сломанным механизмом. Военный конфликт на Кавказе между Россией и Грузией представляется в немецкоязычном медиа-дискурсе как: 1) военный конфликт; и 2) внешняя политика России. Причем внимание фокусируется лишь на одном участнике события – российской стороне. В то же самое время второй участник конфликта – Грузия – не проявляется никак, но появляется третий участник – США. Появление третьей стороны – США – обусловлено метонимическим расширением: война между Россией и Грузией является составной частью политического конфликта между Россией и США. Метонимические связи «Россия – Грузия» vs. «Россия – США» входят в структуру сферы-мишени метафорической экспансии, которая содержит проекции из сферы-источника «Артефакты».

Отношения США и России метафорически концептуализируются как некий сложный технический механизм, устройство, а республики Южная Осетия и Абхазия – заданное место сбоя в этом механизме. Sollbruchstelle: Bruchstelle – так как Кавказ после развала СССР входит в сферу интересов как России, так и США; предопределенное, заданное – Soll – так как изначально разные политические интересы двух стран ожидаемо для третьих сторон должны столкнуться. При этом метонимии Южная Осетия и Абхазия за счет метафорической характеризации включает в себя имплицитную негативную оценку: во-первых, и Южная Осетия, и Абхазия рассматриваются в немецкоязычной прессе как территории, непосредственно принадлежащие  Грузии – georgische Republiken; во-вторых, процесс провозглашения независимости обеими республиками концептуализуется как предательство (abtrnnig).

При метафорическом проецировании на сферу-мишень «Политическое противостояние между Россией и США» и при его метонимическом расширении появляется третий участник военного конфликта – США, который при раздельном метонимическом и метафорическом моделировании действительности предстает только имплицитно. Следовательно, прагматический смысл данной модели заключается в представлении России могущественным государством на политической арене наряду с США, но, с другой стороны, признается факт, что в действительности военный конфликт на Кавказе является сферой столкновения интересов двух политически влиятельных государств. Война на Кавказе воспринимается как конфликтная ситуация между Россией, Грузией, Южной Осетией и Абхазией, инициатором которой предстает Россия. При этом в качестве манипулятивного воздействия реализуется одна из основных функций метонимии: выдвижения вперед какого-либо важного аспекта («Борьба за энергоресурсы») и «затушевывание», отклонение на второй план других («Государственная самостоятельность Южной Осетии и Абхазии» и т.д.). Так возникает концептуальное пространство, где актуализируется данная метонимическая связь. Военные действия России и Грузии метафорически проецируются на виртуальные политические между Россией и США; возникает новое концептуальное пространство со сложными метафоро-метонимическими связями: модель с общим сферой-источником, где реализуются метонимические связи «Война между Россией и Грузией» vs. «Политическое противостояние между Россией и США». Связь метонимических взаимоотношений сфер смежна и взаимообусловлена, она является основной для образования цельной структуры сферы-источника метафорической экспансии. Метафорические связи в данной модели актуализируются, в частности, в сфере-мишени метафорической экспансии «Политические противники – Россия И США – это взрывной механизм».

Рассмотрим модель «Грузино-российские отношения вместо борьбы за энергоресурсы – это криминальная деятельность». В рамках данной модели силовой конфликт расширяется до политико-экономического кризиса между Россией и Грузией, где Грузия выступает как важный для Европы, но всего лишь транзитный сырьевой партнер. Метонимическое отношение обеспечивает концептуальную операцию с выделением части сферы-источника «война между Россией и Грузией» и его распространение в более широкую концептуальную структуру «политический и экономический кризис двух конфронтирующих государств» с вовлечением новой концептуальной структуры «Борьба за энергоресурсы». Метафоризация борьбы в сфере интересов поставки и транзита газа и нефти из России через Грузию концептуализуется в базисных криминальных метафорах. Современная политическая обстановка на Кавказе представляется как криминальный мир, соответственно поступки политических лидеров конфликтующих государств как незаконные действия преступного сообщества:

– Der Konflikt im Kaukasus ist brandgefhrlich - denn es geht nicht allein um Sdossetien. Russland kmpft um seinen Anspruch als Gromacht, Georgien bangt um seine bisher guten Beziehungen zur Nato. Im Hintergrund tobt ein geostrategisches Geschacher um den Zugang zu Gas, l und Pipelines [Spiegel. D. 08.08.2008].

Потенциал концептуальной метонимии «Конфликт на Кавказе» проявляется в четырех ипостасях: «Война в Южной Осетии», «Возращение военно-политической мощи России», «Стремление Грузии к членству в НАТО» и «Борьба за доступ к энергоресурсам», составляющим общее метонимическое концептуальное пространство «Политика на Кавказе». Концептуальная сфера «Борьба за энергоресурсы Кавказа» имеет смежные, взаимопереходящие связи с концептуальной сферой «Война в Южной Осетии», т.к. является одной из составляющих общего концептуального пространства, а так же одной из причин, объясняющей возникновение конфликта. Борьба за энергоресурсы представляется через развертывание метафоры геостратегическая махинация (за доступ к газу, нефти и газопроводу). Das Geschacher («das Aushandeln von Preisen, bei dem man mit allen Tricks den grtmglichen Profit erzielen will» [PGW, 2004, с. 1171]) – денежная махинация, спекуляция, так как газ и нефть в современном мире – это энергоресурсы, приносящие огромный доход. За их обладание страны, так или иначе задействованные в конфликте на Кавказе, идут на разные уловки ведут реальные и информационные войны в кавказском регионе. При этом использование криминальной метафоры маркирует незаконность методов достижения цели всех сторон – участников конфликта. Кавказский регион метафорически предстает как геостратегический, он особо важен с географической, политической, экономической точки зрения; а также, по мнению немецкоязычных СМИ, территория для нелегального получения денежной выгоды как со стороны Грузии, так и со стороны России. Так, борьба за доступ к энергоресурсам концептуализуется как совокупность незаконных действий (махинаций), направленных на получение экономической прибыли.

Прагматический потенциал данной модели направлен на заинтересованность Западной Европы в конфликте между Россией и Грузией, т.к. страны Европы являются основными потребителями энергоресурсов двух конфликтующих государств. Внимание читателей акцентируется на развертывании военного конфликта через призму интересов европейцев: война идентифицируется с попыткой контроля над топливно-энергетическими ресурсами и средствами их транспортировки. Вследствие установления метонимических связей «Борьба за доступ к энергоресурсам на Кавказе вместо Война в Южной Осетии» обнаруживается одна из причин начала конфликта – контроль над транспортировкой нефти и газа. Для наглядного формирования образа войны привлекаются криминальные метафоры, которые передают смысл отклонения от существующих норм бытия: борьба за контроль над энергоресурсами и их транспортировкой – это преступные, криминальные действия между Россией и Грузией.

Рассмотрим третью Метафтонимическая модель «Грузино-российские отношения вместо информационной войны – это спортивное соревнование, природные катаклизмы».

В ситуации политического кризиса между Россией и Грузией метонимически связаны две концептуализации: реальный военный конфликт на территории Южной Осетии и виртуальный – информационная война, развернувшаяся на страницах и сайтах зарубежных СМИ против России. Цепочка метонимических преобразований «силовой конфликт информационная война массивная пропаганда/ пропагандистская битва» в пределах одного общего концептуального пространства «Политический кризис на Кавказе» позволяет проследить, как силовой конфликт переходит в вербальный. Концептуальная метонимия «Массивная пропаганда/ пропагандистская битва вместо информационной войны» выбрано неслучайно: во время реальной войны объяснение, трактовка военных фактов (количество военной техники, количество жертв, размер ущерба) выходит на первый план, отодвигая на задний план причины конфликта и саму войну. Борьба на реальной территории конфликта в Южной Осетии, переходит в виртуальное поле битвы – в средства массовой информации. Обратимся к примерам:

Russland und Georgien streiten ber die Schuld am Kaukasuskonflikt. Was werfen sie sich gegenseitig vor? Die am Dienstag vereinbarte Waffenruhe im Kaukasus wird zwar von Georgiern und Russen weitgehend eingehalten, dafr aber hat der verbale Schlagabtausch an Heftigkeit zugenommen [Tagesspiegel. 16.08.2008].

Несмотря на то, что между Россией и Грузией достигнуто перемирие и силовой конфликт исчерпан, продолжается спор двух государств о том, кто виновен в начале конфликта. Резкие заявления, взаимные обвинения как вербальные удары метафоризируются в поединок двух боксеров, обменивающихся взаимными ударами. Информация, идущая от одной из сторон, проецируется как последовательный боксерский удар (Schlagabtausch (Boxen): schnelle Folge von wechselseitigen Schlgen [DDU, 2009]), при этом количество ударов (т.е. информационное воздействие, идущее как с грузинской, так и с российской стороны) стремительно увеличивается (an Heftigkeit zugenommen).

Whrend in Sdossetien die Panzer rollen, tobt weltweit ein Informationskrieg: Moskaus Propaganda punktet, der georgische Prsident Saakaschwili fhlt sich vom Westen verraten [Focus. C. 09.08.2008].

Силовой конфликт на территории Южной Осетии перерастает в информационную войну, которая в свою очередь неистовствует, охватывая весь мир: информационное противоборство превосходит по своей мощности военное. При этом противники как в боксе зарабатывают очки (punkten – Wertungspunkte gewinnen [PGW, 2004, c. 1087]; – (Sport): mit Punkten bewerten [DDU, 2009]). Информация, предоставляемая российской стороной, оценивается зарубежными СМИ как пропаганда своего видения военного конфликта. Россия концептуализуется как опытный боксер, который получает очки для достижения победы.

Denn sein Land ist drauf und dran, nach dem militrischen Sieg in Georgien den internationalen Informationskrieg zu verlieren. Whrend in Russland die Mehrheit der Meinung ist, dass ihr Staat militrisch nicht anders als geschehen reagieren konnte, sind viele im Westen berzeugt, dass Moskau der wahre Aggressor sei. Da gilt es gegenzuhalten. Die Propagandaschlacht tobt jeden Tag. Bisher ist Georgien Sieger nach Punkten [FAZ. 30.08.2008].

Военный конфликт, в котором Россия одержала победу, перерос в информационную войну, постепенно вовлекая другие страны до размаха межгосударственной (international). Далее, понятийная сфера «информационная война» вовлекает в свое пространство «пропагандистскую битву» за счет разворачивания метонимических причинно-следственных связей: Informationskrieg служит причиной для образования Propaganda, Propagandaschlacht, вследствие порождения таких метонимических отношений внимание переносится на «пропаганду»; ситуация одновременно  метафоризируется как битва двух спортсменов, соревнующихся за получение очков (Punkt – eine fr eine Leistung vergebene Wertungseiheit [PGW, 2004, c. 1087]). В результате метафоро-метонимического переноса информационная война представляется в немецкоязычном медиа-дискурсе как соревнование двух боксеров, которые, обмениваясь взаимными ударами, набирают очки/баллы для победы с целью достижения информационного превосходства. Победителем по очкам становится Грузия. Она выиграла информационную войну, следовательно, для западной общественности Россия представляется агрессором, а Грузия – жертвой в данном конфликте.

– Die ganze Welt rtselt: Wann hat der georgisch-russische Krieg angefangen? Vor dem ersten Schuss. Wer hat ihn zu verantworten? … Trotz massiver Propaganda beider Seiten hat sich der Nebel mittlerweile etwas gelichtet [Zeit. 23.12.2008].

В ситуации политического кризиса между Россией и Грузией метонимически связаны две концептуализации: реальный военный конфликт на территории Южной Осетии и виртуальный – информационная война, развернувшаяся на страницах и сайтах зарубежных СМИ против России. Цепочка метонимических преобразований «силовой конфликт информационная война массивная пропаганда» в пределах одного общего концептуального пространства «Политический кризис на Кавказе» позволяет проследить, как силовой конфликт переходит в вербальный. Концептуальная метонимия «Массивная пропаганда вместо информационной войны» выбрано неслучайно: во время реальной войны объяснение, трактовка военных фактов (количество военной техники, количество жертв, размер ущерба) выходит на первый план, отодвигая на задний план причины конфликта и саму войну. Борьба на реальной территории конфликта в Южной Осетии, переходит в виртуальное поле битвы – в средства массовой информации. Концептуальная метонимия «Информационная война вместо грузино-российского конфликта» лежит в основе образования концептуальной метафоры «Информационная война – это неживая природа». Фрейм «Атмосферные осадки» употребляется, как правило, для описания непонятных и запутанных событий и фактов. Концептуальная метафора «Информационная война – это неживая природа» неслучайна для немецкоязычного дискурса: распространение противоречивых фактов, массивная пропаганда противников, взаимные обвинения – все это чрезвычайно затрудняет понимание реальной обстановки событий. Информация, исходящая от двух конфронтующих сторон, подобна скоплению мелких водяных капель или ледяных кристаллов в атмосфере, которая затрудняет и ухудшает видимость. Однако ожидается рассеивание тумана (der Nebel hat sich mittlerweile etwas gelichtet), а значит, информационное воздействие и пропаганда имеют свойство заканчиваться.

Грузино-российские отношения проецируются на три сферы метонимического расширения: «Политическое противостояние между Россией и США», «Борьба за энергоносители», «Информационная пропаганда против России», которые в свою очередь одновременно служат сферами-мишенями метафорической экспансии. Представление грузино-российских отношений вступает в ассоциативные связи языковых единиц по сходству и по смежности. В то же самое время метонимически расширяется как политические американо-российские отношения, как контроль над транспортировкой нефти и газа, как информационная война. Метафтонимия представляет собой концептуальное взаимодействие метонимии и метафоры, в результате которого возникают новые сущности: «Х1 – Политические американо-российские отношения»; «Х2 – Контроль над транспортировкой нефти и газа»; «Х3 – Информационная война». Метафтонимические модели позволяют, таким образом, понять причины конфликта, увидеть детально скрытых и явных его участников, обнаружить последствия, и сделать вывод о том, что метафтонимический образ обладает большим когнитивным и информационным потенциалом.

Использование метафоры, метонимии и метафтонимии в качестве базовых моделей описания действительности является одним из способов осмысления действительности, структурирования знаний о нем, смещая акценты с одной сущности на другую. Метафорические, метонимические, метафтонимические модели функционируют одновременно, взаимопересекаются и дополняют друг друга, формируя образное представление конфликта. В них проявляется способность языковых средств оказывать скрытое воздействие на адресата, навязывать определенную оценку какому-либо объекту действительности, событию и его участникам. Используя определенную модель, возможно построение выгодной для заказчика картины мира в сознании адресата.

Таким образом, согласно нашей гипотезе, в немецкоязычном медиа-дискурсе обнаруживаются разные способы метафорического, метонимического и метафтонимического моделирования внеязыковой действительности, формирующие образы, насаждаемые членами экспертного сообщества. Образы России и Грузии имеют отрицательную коннотацию, направленную на подрыв имиджа и авторитета стран на политической арене. По способу подачи информации и использованию средств вторичной номинации можно констатировать, что немецкоязычные СМИ при характеризации политических грузино-российских отношений выполняют, среди прочих, функцию навязывания отрицательной оценки Грузии и России, направленную на дискредитацию их как демократических государств.

Перспективой дальнейшего исследования, открываемого темой данной работы, может стать дальнейшее изучение особенностей интеграции метафоры и метонимии, специфики функционирования метафтонимии в лингвокультурах других стран с целью диагностики степени влияния СМИ на языковое сознание лингвокультурного сообщества.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:

1. Шарманова, О.С. Грузино-российские отношения в зеркале вторичной непрямой номинации (на примере освещения военного конфликта 2008 в немецкоязычных СМИ) [Текст] / О.С. Шарманова // Политическая лингвистика. Екатеринбург, 2009. Вып. (2)28. С. 96-104 (0,8 п.л.).

2. Шарманова, О.С. Метафтонимия как взаимодействие метафоры и метонимии [Текст] / О.С. Шарманова // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. Сер. Филология. Иркутск, 2011. - № 1. С. 194 200 (0,7 п.л.).

3. Шарманова, О.С. Взаимодействие метафоры и метонимии в дискурсивном пространстве [Текст] / О.С. Шарманова // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: материалы конференции молодых ученых (Иркутск, 26 февраля – 1 марта 2008 г.). – Иркутск, 2008. – С. 115 (0,04 п.л.).

4. Шарманова, О.С. Особенности функционирования единиц вторичной номинации в дискурсе СМИ в языке низкоконтекстной культуры (на примере освещения грузино-российских отношений в немецкоязычных СМИ) [Текст] / О.С. Шарманова // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: материалы конференции молодых ученых (Иркутск, 2-5 марта 2009 г.). – Иркутск, 2009. – С. 202-205 (0,1 п.л.).

5. Шарманова, О.С. Параметры различия метафоры и метонимии в немецкоязычных СМИ [Текст] / О.С. Шарманова // Языковая реальность познания: сб. науч. трудов. – Иркутск, 2009. – С. 229-235 (0,3 п.л.).

6. Шарманова, О.С. Образ России в бленде политического и медийного дискурсов [Текст] / О.С. Шарманова // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: материалы конференции молодых ученых (Иркутск, 1-5 марта 2010 г.). – Иркутск, 2010. – С. 185-186 (0,1 п.л.).

7. Шарманова, О.С. Образ России в политическом дискурсе немецкоязычных СМИ [Текст] / О.С. Шарманова // Вестник Байкальского союза стипендиатов DAAD (Байкальский государственный университет экономики и права). – Иркутск, 2010. - № 1. – С. 87-90 (0,3 п.л.).






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.