WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Дадян Стелла Робертовна

КОНФЛИКТНЫЙ ДИАЛОГ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ
ПРОИЗВЕДЕНИИ

(на материале англоязычной художественной

литературы XX начала XXI в.)

Специальности 10.02.19 – теория языка

10.02.04 – германские языки

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

кандидата филологических наук

Ростов-на-Дону – 2012

Работа выполнена на кафедре лингвистики

ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет»

Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор

        Боева-Омелечко Наталья Борисовна

Официальные оппоненты:         Блох Марк Яковлевич,

       доктор филологических наук, профессор,

  ФГБОУ «Московский педагогический

государственный университет»/ кафедра грамматики английского языка, зав. кафедрой

       Куликова Элла Германовна

доктор филологических наук, профессор, ФГБОУ ВПО «Ростовский государственный экономический университет (РИНХ)»

/кафедра теоретической и прикладной

коммуникативистики, профессор

Ведущая организация:  Алтайская государственная

педагогическая академия

Защита состоится «30» ноября 2012 г. в 13.00 часов на заседании диссертационного совета Д. 212.208.17 по филологическим наукам ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет» по адресу: 344082,
г. Ростов-на-Дону, ул. Б. Садовая, 33, ауд. № 202.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет» по адресу: 344082, г. Ростов-на-Дону, ул. Б. Садовая, 33, ауд. № 401.

Автореферат диссертации разослан «30» октября 2012 г.

Учёный секретарь 

диссертационного совета                  Григорьева Надежда Олеговна

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Господствующая в лингвистике антропоцентрическая парадигма исследований, предполагающая изучение языка в тесной связи с человеком, его сознанием и мышлением, обусловливает всё более глубокое изучение проблемы коммуникативно-функциональных характеристик как целого текста, так и его составляющих, к числу которых относится наряду с монологом диалог, и в частности диалог конфликтный, являющийся, по мнению Н. Штайна и Р. Бернаса, богатым источником изучения диалогического общения (Stein, N., Bernas, R. Conflict Talk. Understanding and Resolving Arguments [Text] / N. Stein, R. Bernas // Conversation. Cognitive and Social Perspectives. – Amsterdam; Philadelphia: John Benjamms Publishing Company, 1997. – P. 259).



Проблема конфликтного коммуникативного взаимодействия активно разрабатывается с позиций психо-, социо- и прагмалингвистики. В трудах О.С. Иссерс, Н.А. Белоус, Т.С. Непшекуевой, О.С. Волковой и ряда других исследователей освещаются такие фундаментальные понятия коммуникативной конфликтологии, как конфликтный дискурс, стратегии и тактики речевого поведения конфликтантов, коммуникативный саботаж и др. Но поскольку основной акцент в работах указанных научных парадигм делается на семантико-прагматическую (содержательную) сторону коммуникативных конфликтов, то их собственно лингвистические особенности не рассматриваются достаточно подробно.

Кроме того, в исследованиях, посвящённых конфликтным диалогам, материалом для анализа служат как устные конфликтные диалоги, так и диалоги, содержащиеся в художественных произведениях. Вместе с тем данные группы диалогов принадлежат к разным – первичным и вторичным – речевым жанрам, выделяемым М.М. Бахтиным (Бахтин, М.М. Проблема речевых жанров [Текст] / М.М. Бахтин // Литературно-критические статьи. – М.: Худож. лит-ра, 1986. – С. 428–500), что обусловливает необходимость подхода к конфликтному диалогу в художественном произведении как к самостоятельному объекту изучения. Этот диалог не может не привлекать внимания лингвистов, поскольку, как отмечает Н.И. Чиркова, он представляет собой давно изучающееся, но всё ещё не охарактеризованное в достаточной степени явление (Чиркова, Н.И. Конструкции с прямой речью в текстовой зоне диалога [Текст] / Н.И. Чиркова // Текстовый аспект в изучении синтаксических единиц. – Л.: ЛГПИ им. А.И. Герцена, 1990. – С. 143).

В силу указанных факторов лингвистическая специфика конфликтного диалога как интегральной части художественного произведения и продукта лингвокреативной деятельности автора этого произведения пока ещё не получила освещения в работах по системной лингвистике.

Таким образом, актуальность данной работы обусловлена следующими факторами:

- возрастающим интересом лингвистов к феномену конфликтной интеракции;

- необходимостью дальнейшего изучения лингвистического своеобразия конфликтного диалога на материале современного английского языка;

- потребностью в изучении возможности и средств модификации интенсивности иллокутивного значения конфронтации в конфликтных диалогах.        

Объектом исследования являются конфликтные диалоги в произведениях англоязычных авторов.

Предметом исследования выступают сущностные лингвистические характеристики конфликтных диалогов художественных произведений англоязычных авторов, рассматриваемые с позиций коммуникативно-парадигматической лингвистики.

В качестве фактического материала использовались конфликтные диалоги, отобранные методом сплошной выборки из драматических и эпических художественных произведений англоязычных авторов ХХ–XXI вв. (25 000 стр. текста) и материалов Британского национального корпуса.

Объём выборки составляет 2435 диалогов.

Цель исследования состоит в комплексном описании конфликтных диалогов в произведениях англоязычных авторов с позиций коммуникативно-парадигматической лингвистики и установлении их роли в текстообразовании.

Достижение данной цели предполагает решение следующих задач.

  1. Определить инвариантно-вариантные составляющие конфликтных диалогов и описать их виды.
  2. Осуществить классификацию конфликтных диалогов по интенсивности выражения иллокутивного значения конфронтации.
  3. Охарактеризовать диктемы со значением конфронтации и установить тематические группы монологических маркеров, содержащихся в них.
  4. Предложить классификацию диктем со значением конфронтации с учётом влияния монологических маркеров, сопровождающих конфликтный диалог, на передачу этого значения.
  5. Описать виды взаимодействия конфликтных диалогов с сюжетом произведения, а также их роль в реализации микро- и макросвязности текста.

Методологическая база исследования. Диссертационная работа выполнена в русле концепции диалектического материализма в соответствии с положениями о всеобщей связи явлений в природе, обществе и сознании, об отношении языка к действительности и мышлению, о единстве и борьбе противоположностей, о единстве формы и содержания, общего и частного, конкретного и абстрактного, материального и идеального, индуктивного  и дедуктивного методов познания.

В качестве методологических концепций, определяющих парадигму исследования, принимаются принципы антропоцентризма, взаимодействия со средой, семасиологический, функционально-системный, деятельностный подходы к изучению языка как сложного системно-структурного образования.

Общенаучными предпосылками исследования послужили работы А.Я. Анцупова, Е.М. Гиляровой, А.С. Гусевой, В.В. Козлова, С.Л. Прошанова, А.И. Шипилова и др. в области общей конфликтологии; труды С.Г. Агаповой, М.М. Бахтина, Г.П. Грайса, Н.В. Изотовой, Е.В. Падучевой, Н.И. Формановской, Л.П. Чахоян и др., посвящённые изучению диалогической речи; работы Н.Д. Арутюновой, О.С. Иссерс, Дж. Остина, А.Г. Поспеловой, Г.Г. Почепцова, Дж. Серля, Б. Фрейзера и др. в области прагмалингвистики.

Частнонаучными основами исследования явились принципы коммуникативно-парадигматической лингвистики (научная школа М.Я. Блоха), диктемная теория текста М.Я. Блоха, а также работы Н.А. Белоус, Р. Бернаса, Н.Б. Боевой, Ю.В. Манна, Н. Штайна в области лингвистической конфликтологии.

Цель и задачи диссертации обусловили комплексное использование различных методов исследования: структурно-содержательного наблюдения и описания, толкования словарных дефиниций, семного, контекстологического, прагмалингвистического и диктемного анализа текста.

На защиту выносятся следующие положения диссертации:

  1. Инвариантной составляющей конфликтных диалогов в художественных произведениях англоязычных авторов выступает значение конфронтации, а вариантной – различные виды межличностных столкновений, реализуемых в следующих семантических типах конфликтных диалогов: конфликте интересов, намерений, желаний (столкновение установок по отношению к совершению действия); конфликте оценок и самооценок (столкновение установок по отношению  к объекту оценки); конфликте речевых установок (столкновение установок по отношению к процессу общения); этикетном конфликте (столкновение установок по отношению к нормам поведения); конфликте мнений (столкновение установок по отношению к пропозиции, пресуппозиции и эмоциональной окраске высказываний); информационном конфликте (столкновение установок по отношению к предоставлению достоверной информации).
  2. В зависимости от интенсивности выражения значения конфронтации конфликтные диалоги в художественных произведениях англоязычных авторов можно разделить на четыре типа, соответствующие стадиям развития конфликта: а) ослабленный конфликт (контекст указывает на наличие конфликта, но в репликах диалога и их разворотах отсутствуют маркеры эмоциональной напряжённости); б) смягчённый конфликт, в котором реплика только одного из коммуникантов является эмоционально напряжённой, в основном без использования грубых лексических единиц, а реплика второго коммуниканта представлена высказываниями, реализующими тактику уклонения от конфликта; в) острый конфликт, в котором оба высказывания являются эмоционально напряжёнными и включают такие диалогические маркеры конфликтности, как грубые оценочные обращения (bastard, cow, rubbish и др.), междометия и релятивы с негативными коннотациями, в том числе эксплетивы (poof, whew, tut-tut, Blow it! Dammit! и др.), устойчивые высказывания и прилагательные с негативными коннотациями в составе высказываний (How disgusting! Don’t hush me! I’m not giving you my filthy briefcase! и др.), показатели субъективной модальности с общей семой «уверенность» (indeed, naturally, obviously и др.); г) мнимый конфликт, совпадающий по форме с острым, но отличающийся от него по содержанию (маркеры конфликтности употребляются шуточно).
  3. Особым видом диктем являются диктемы со значением конфронтации, включающие конфликтный диалог и сопровождающие его монологические маркеры конфликтности, описывающие речевое и невербальное поведение героев. Эти маркеры, содержащиеся как в разворотах реплик, так и в самостоятельных предложениях, можно объединить в следующие тематические группы: мимика, выражающая недоброжелательность (взгляд, положение или движение бровей, улыбка, движение губ или языка, выражение лица, изменение цвета лица, гримасы); грубые или неприличные жесты и действия; манеры, особенности поведения, образа действия конфликтантов, демонстрирующие недоброжелательность; психологическое состояние оппонентов (их негативные эмоции, переходы в негативные эмоциональные состояния, предельное проявление негативных эмоций); их речевое поведение (значимая фонация: тон, манера произнесения высказываний, сопровождающие или заменяющие высказывание звуки), проявления вербальной агрессии, характер употребляемой лексики, прагматика высказываний, эмоционально-экспрессивная окраска их содержания, разновидности конфликтного взаимодействия между оппонентами.
  4. Диктемы со значением конфронтации в художественных произведениях англоязычных авторов с учётом влияния содержащихся в них монологических маркеров конфликтности, сопровождающих конфликтный диалог, на передачу значения конфронтации можно разделить на следующие типы: диктемы, в которых конфликт передаётся только с помощью реплик оппонентов, т.е. монологические маркеры конфликтности отсутствуют; диктемы, в которых монологические маркеры конфликтности присутствуют в разворотах реплик и представлены словами, характеризующими либо речевое поведение оппонентов (т.е. передаётся содержание реплик и способ их произнесения), либо их невербальное поведение; диктемы, в которых монологические маркеры конфликтности содержатся в самостоятельных предложениях, описывающих особенности речевого или невербального поведения оппонентов; диктемы, в которых монологические маркеры конфликтности, описывающие невербальное поведение героев, предшествуют конфликтному диалогу, создавая атмосферу напряжённости; диктемы, в которых несколько монологических маркеров конфликтности, описывающих речевое и невербальное поведение героев, дополняются маркерами конфликтности, характеризующими ситуацию в целом.
  5. Неоднократно повторяющиеся в художественных произведениях англоязычных авторов конфликтные диалоги с участием одних и тех же персонажей могут быть средством текстовой когезии и вносить вклад в развитие главного сюжета, раскрывая особенности характеров героев и их проявления в разных по степени важности для сюжета ситуациях или создавая эмоционально негативный фон, на котором этот сюжет развивается, а также могут быть способом раскрытия главной сюжетной линии при постоянном переходе диалогической формы повествования в монологическую. Единичные конфликтные диалоги могут участвовать в создании композиционно-смысловой структуры эпизода-микроконфликта и реализации когезии (микросвязности) в данном фрагменте текста (при активном взаимодействии диалогического и монологического повествования), если этот эпизод не оказывает влияния на развитие главного сюжета, а также в создании композиционно-смысловой структуры макросюжета и реализации когерентности (макросвязности целого текста), если сам диалог или диалог в составе эпизода-микроконфликта участвует в завязке или развязке сюжетной линии.

Научная новизна исследования заключается в том, что в нём впервые проводится комплексный анализ конфликтных диалогов в контексте англоязычных художественных произведений, предлагается авторская классификация данных диалогов, основанная на передаваемых ими видах конфронтации, осуществляется анализ их семантических особенностей с учётом прагматической составляющей, устанавливаются диалогические и монологические лингвистические маркеры конфликтности в английском языке, влияющие на интенсивность передачи значения конфронтации, обосновывается наличие и предлагается определение диктем со значением конфронтации и описываются их типы, выявляются разновидности взаимодействия конфликтных диалогов с сюжетной линией произведений, проводится анализ способов участия конфликтных диалогов в осуществлении текстовой микро- и макросвязности.





Теоретическая значимость исследования состоит в том, что оно вносит вклад в развитие теории языка и германистики, в частности в разработку лингвистической конфликтологии и коммуникативно-парадигматической лингвистики, расширяя представления о роли конфликтных диалогов в создании композиционно-смысловой структуры произведений и их участии в механизмах текстообразования, а также о взаимодействии диалогических и монологических форм репрезентации конфликта в произведении. Углубляются и уточняются знания о системе маркеров конфликтности в современном английском языке, их роли в создании композиционно-смысловой структуры диктем в англоязычных художественных текстах.

Практическая ценность работы определяется возможностью применения её результатов в вузовских курсах теории языка, лексикологии и стилистики английского языка, а также в элективных курсах по проблемам лингвистической конфликтологии, прагмалингвистики и филологическому анализу текста.

Апробация работы. Материалы, вошедшие в диссертацию, были представлены в докладах на IX научно-практической конференции «Личность в современной научной парадигме» в 2005 г., международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы гуманитарных наук» в 2009 г., научно-практической конференции Педагогического института Южного федерального университета в 2010 г. и отражены в восьми публикациях, в том числе три публикации в журналах, входящих в список ВАК.

Структура диссертации. Диссертационная работа состоит из введения, трёх глав, заключения, библиографии, списка словарей, перечня источников фактического материала. Библиография включает 230 наименований на русском и английском языках.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются  актуальность выбранной темы, её научная новизна, формулируются цель, задачи диссертационного исследования; определяются объект, материал и методы исследования, теоретическая и практическая значимость работы; представлены положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Конфликтология как интегральная область научных исследований» описываются основные этапы становления конфликтологии, начало которой было положено трудами великих умов Древнего мира Конфуция, Гераклита, Аристотеля, Платона, уделявших внимание конфликту, и которая окончательно сложилась как самостоятельная наука в 50–60-е гг. ХХ в.

Проблема конфликтов изучается в рамках различных школ и направлений: социал-дарвинизма, психоанализа, лингвистического моделирования, научного и административного управления и  т.д. Как отмечает Ю.С. Степанов, конфликтология вообще – это одно из самых интересных явлений современной гуманитарной науки: реальный конфликт с кровопролитием, столкновением масс и т.д. сублимируется в научное исследование о нём (Степанов, Ю.С. Концепты. Тонкая плёнка цивилизации [Текст] / Ю.С. Степанов. – М.: Языки слав. культур, 2007. – С. 40).

Основным понятием конфликтологии выступает конфликт – наиболее острый способ разрешения значимых противоречий, возникающих в процессе социального взаимодействия, заключающийся в противодействии субъектов конфликта и обычно сопровождающийся негативными эмоциями и чувствами, переживаемыми ими по отношению друг к другу (Анцупов, А.Я., Прошанов, С.Л. Конфликтология: междисциплинарный подход [Текст] / А.Я. Анцупов, С.Л. Прошанов. – М.: Дом Советов, 1997. – С. 3).

Участники реальных конфликтов являются носителями акцентуированного сознания, в котором возникшие противоречия отражаются в эмоционально конфликтной форме (Еникеев, М.И., Кочетков,  О.Л. Общая социальная и юридическая психология. Краткий энциклопедический словарь [Текст] / М.И. Еникеев, О.Л. Кочетков. – М.: Юрид. лит., 1997. – С. 95).

Эмоциональный компонент конфликта (выделяемый наряду с когнитивным и поведенческим компонентами) включает отрицательные эмоции типа гнева и обиды (Мещеряков, Б.Г. Психология. Тематический словарь [Текст] / Б.Г. Мещеряков. – СПб.: Прайм – Еврознак, 2007. –  С. 272).

Понятие конфликта следует отличать от понятия конфликтной ситуации. Последняя включает в себя всю совокупность причин  и условий, предшествующих конфликту и вызывающих его. По мнению Э.Э. Линчевского, конфликтной можно считать такую ситуацию, в которой кто-либо из её участников находится в состоянии готовности к конфликту (Линчевский, Э.Э. Контакты и конфликты [Текст] / Э.Э. Линчевский. – М.: Экономика, 2000. – С. 81). Если субъекты конфликта противодействуют, но не переживают негативных эмоций (например, в процессе спортивного единоборства) или, наоборот, переживают негативные эмоции, но внешне не проявляют их, не противодействуют друг другу, то такие ситуации являются предконфликтными (Анцупов, А.Я., Прошанов, С.Л. Конфликтология: междисциплинарный подход [Текст] / А.Я. Анцупов, С.Л. Прошанов. – М.: Дом Советов, 1997. – С. 3).

Рассматривая конфликт с точки зрения особенностей противоборствующих сторон, учёные выделяют внутриличностные и  социальные конфликты, которые подразделяются на межличностные, между личностью и группой, между малыми, средними и большими социальными группами и межгосударственные. В сферу наших интересов входят конфликты межличностного взаимодействия, которые мы будем рассматривать с позиций лингвистической конфликтологии.

В центре внимания данного направления исследований находится коммуникативный конфликт, инициируемый столкновением интересов партнёров, которое проявляется в дисгармоничной коммуникации, нацеленной на подавление партнёра и достижение доминирования, для чего в каждой лингвокультуре существует типовой набор языковых средств и речевых приёмов (Волкова, О.С. Прагмалингвистические особенности межличностного общения в коммуникативной ситуации «бытовой конфликт»: Автореф. дис. … канд. филол. наук [Текст] / О.С. Волкова. – Волгоград, 2009. – С. 7).

Минимальной речевой единицей, рассматривающей речевые противостояния с позиций лингвистической конфликтологии, выступает конфликтный дискурс, под которым понимается речевое взаимодействие собеседников с иллокутивной доминантой, характеризующейся наличием столкновения коммуникативных целей, репрезентация которых содержит имплицитные или эксплицитные инвективы. Участники данного дискурса испытывают отрицательные эмоции в результате вербального воздействия друг на друга (Белоус, Н.А. Конфликтный дискурс в коммуникативном пространстве: семантические и прагматические аспекты: Автореф. дис. … д-ра филол. наук [Текст] / Н.А. Белоус. – Краснодар, 2008. – С. 5).

Приведённое определение чётко показывает, что коммуникативный дискурс включает две составляющие – прагмалингвистическую и собственно лингвистическую. Прагматический аспект описания коммуникативного конфликта заключается в выявлении, описании и систематизации характерных для данного типа речевого взаимодействия стратегий и тактик.

Коммуникативные стратегии конфликта В.О. Мулькеева считает возможным разделить на две группы в зависимости от того, какому типу лица адресата наносится ущерб. Так, группа стратегий, наносящих ущерб позитивному лицу адресата, представлена инвективной (унижающей) стратегией, а именно стратегией, предполагающей широкий набор бранной лексики и изощрённых оскорблений,  и стратегией дискредитации. Первая представляет собой макроинтенцию речи, направленную на оказание деструктивного воздействия на личность адресата, его осмеяние, унижение. Вторая заключается в снижении положительного образа адресата, его авторитета, подрыве доверия к нему, изменении мнения о нём путём отрицательной оценки его действий, поступков, качеств. Помимо стратегии дискредитации и инвективной стратегии автор выделяет стратегию вербального насилия, направленную на причинение ущерба негативному лицу адресата и заключающуюся в оказании агрессивного давления на него с целью принуждения его против собственной воли совершить необходимые для говорящего действия (Мулькеева, В.О. Речевые стратегии конфликта и факторы влияющие на их выбор: Дис. … канд. филол. наук [Текст] / В.О. Мулькеева. – СПб., 2005. – С. 5).

Особым видом коммуникативных стратегий в конфликтном дискурсе являются стратегии коммуникативного саботажа. В исследованиях, посвящённых непосредственно коммуникативному саботажу, последний определяется как фигура лингвистической демагогии или манипулятивный приём информационного воздействия, при котором предыдущая реплика игнорируется, а в ответ вводится новое содержание (Андреева, В.Ю. Стратегии и тактики коммуникативного саботажа: Автореф. дис. … канд. филол. наук [Текст] / В.Ю. Андреева. – Курск, 2009. – С. 9) (тактики ухода от ответа, уклонения от темы, смены темы, переадресации, отказа, возражения и т.д.). Все это стратегии основаны на принципе некооперации, базирующемся на приоритете интересов говорящего над интересами слушающего (Иссерс, О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи [Текст] / О.С. Иссерс. – М.: Едиториал УРСС, 2002. – С. 70).

Системная лингвистика изучает форму конфликтного дискурса, характеризующегося наличием языковых конфликтных маркеров (маркеров-конфликтогенов), которые могут быть представлены различными уровнями языка (Белоус, Н.А. Конфликтный дискурс в коммуникативном пространстве: семантические и прагматические аспекты: Автореф. дис. … д-ра филол. наук [Текст] / Н.А. Белоус. – Краснодар, 2008. –  С. 18). К языковым особенностям конфликта учёные относят наличие языковых единиц субъективного характера, в частности обращений, перформативов, императивных глаголов инвективного содержания, инвективной или негативной лексики, широкое употребление отрицательных частиц и наречий, эллиптичность и нечёткость языковой репрезентации, употребление плеоназматических повторов, частое использование восклицательных предложений и др.

Реализация вербальных действий дополняется стереотипными невербальными действиями, к которым Н.И. Формановская относит кинесику (жестовые и мимические движения), передающую в сочетании с отмеченной ранее значимой фонацией (интонацией, тембром, паузацией, молчанием) тональность общения коммуникантов. Под последней понимается качество ситуации общения, определяемое степенью соблюдения/несоблюдения этических норм взаимодействия коммуникантов (Формановская, Н.И. Русский речевой этикет [Текст] / Н.И. Формановская. – М.: Ком Книга, 2006. – С. 110, 134).

Анализ работ, посвящённых описанию особенностей содержания и формы коммуникативного конфликта, создаёт теоретические предпосылки для выявления качественного своеобразия конфликтных диалогов в художественном произведении.

Во второй главе «Особенности воспроизведения конфликтного коммуникативного взаимодействия в диалогах художественных произведений» обосновывается целесообразность анализа конфликтных диалогов в художественных произведениях с позиций коммуникативно-парадигматической лингвистики (школа профессора М.Я. Блоха), которая рассматривает язык как единый  речепорождающий механизм, двумя определяющими и взаимно дополнительными функциями которого являются опосредование формирования мыслей (когнитивная функция) и опосредование обмена мыслями в процессе коммуникации (коммуникативная функция) (Гумовская, Г.Н. Научная школа профессора М.Я. Блоха: коммуникативно-парадигматическая лингвистика [Текст] / Г.Н. Гумовская // Язык, культура, речевое общение: Сб. матер. междунар. конф. – М.: МПГУ, 2009. – С. 18).

Соответственно в рамках данной теории разрабатывается парадигматическое представление о двух сферах текстового функционирования языка: во-первых, парадигматической сфере формирования мыслей; во-вторых, парадигматической сфере обмена мыслями в процессе общения. Лингвист изучает строй, системную структуру построения речей, т.е. языковых средств их создания, возможно, вместе с лингворелевантной кинесикой, связанной с ними (Блох, М.Я. Принципы коммуникативно-парадигматической лингвистики [Текст] / М.Я. Блох // Язык, культура, речевое общение: Сб. матер. междунар. конф. – М.: МПГУ, 2009. – С. 23).

Эти положения чрезвычайно важны для понимания сущности диалога, который, по определению М.М. Бахтина, является классической формой речевого общения (Бахтин, М.М. Проблема речевых жанров [Текст] / М.М. Бахтин // Литературно-критические статьи. – М.: Худ. лит-ра, 1986. – С. 441). Но, будучи речевым феноменом, диалог является одновременно и феноменом языковым, поскольку специфика языковой системы, как следует из положений коммуникативно-парадигматической лингвистики, состоит в том, что она заключает в себе возможности личностно-творческого употребления.

Таким образом, диалог рассматривается учёными школы коммуникативно-парадигматической лингвистики как форма речи, в которой наиболее полно реализуется коммуникативная функция языка (Комаров, А.С. Конструкции, вводящие чужую речь, в художественном тексте (на материале английского языка): Дис… канд. филол. наук [Текст] / А.С. Комаров. – М., 2010. – С. 30).

Диалогическая речь, наряду с монологической, является организующим началом многих словесных текстов, и в частности произведений художественной литературы.

Диалогическая речь художественного текста характеризуется стремлением автора произведения подражать устной речи и воспроизводить её нормы, т.е. структурные особенности устного речевого высказывания. Но ситуации художественного текста, включая диалоги персонажей, хотя и основаны на жизненном опыте автора и изображают мир, подобный миру действительности, всегда являются новыми, уникальными, пропущенными через индивидуальное сознание писателя (Бабенко, Л.Г., Казарин, Ю.В. Лингвистический анализ художественного текста [Текст] / Л.Г. Бабенко, Ю.В. Казарин. – М.: Флинта, 2005. – С. 92). Автор реализует свой лингвокреативный потенциал, осуществляя селекцию и отбор языковых средств, что является качественным отличием диалога художественного произведения от диалога реального и требует специального анализа.

Проводя этот анализ с опорой на принципы комуникативно-парадигматической лингвистики, мы применили инвариантно-вариантный подход к рассмотрению конфликтных диалогов. Их инвариантной составляющей является, по нашему мнению, значение конфронтации, которое цементирует семантическое пространство диалога, выступая, таким образом, значением уровня коммуникативного блока, обнаруживаемым лишь по согласованию реплик (Старикова, Е.Н. Проблемы семантического синтаксиса [Текст] / Е.Н. Старикова. – Киев: Вища школа, 1985. – С. 70).

Вариантами инвариантного значения конфронтации являются различные виды межличностных столкновений, реализуемых в соответствующих их семантическим типах конфликтных диалогах в художественных произведениях. К этим типам, согласно данным нашего исследования, относятся следующие:

  1. Конфликт (столкновение) интересов, намерений, желаний, т.е. столкновение установок коммуникантов по отношению к совершению действия.

В рамках конфликта данного типа один из участников стремится побудить другого к совершению/несовершению желательных /нежелательных для говорящего действий либо путём приказа, требования, просьбы, намёка, запрета – путём прямого или косвенно эксплицитного (отчётливо воспринимаемого именно как таковое) побуждения, либо путём угрозы, шантажа, упрёка, обвинения, насмешки, издёвки, критики и оскорбления – путём скрытого воздействия на сознание собеседника через его моральное подавление. Второй коммуникант, отстаивая свои интересы, либо отказывается совершать нежелательные действия, либо настаивает на совершении желательных для себя действий и праве реализовать свою линию поведения через неповиновение, протест, уклонение, возражение, настаивание, декларацию своих прав, демонстрацию силы, оскорбления своего оппонента.

Ведущими речевыми стратегиями в конфликте интересов, намерений, желаний являются стратегии вербального насилия и коммуникативного саботажа. Например:

‘Let’s not waste time. You and I are going on a little trip.’

She stiffened. ‘What if I won’t go?’

‘Oh, you’ll be going. Dead or alive. Suit yourself’ (S. Sheldon. Morning, Noon and Night).

За речевым актом неповиновения, эмоциональная напряжённость которого усиливается как за счёт употребления его в форме вопроса-вызова, так и за счёт описания невербального поведения героини с помощью глагола stiffen c семой «напряжение», следует речевой акт эмфатического приказа. Его иллокутивная сила повышается посредством употребления междометия Oh со значением неодобрения.

  1. Конфликт оценок и самооценок, т.е. столкновение установок коммуникантов по отношению к объекту оценки.

В рамках конфликта этого типа один из его участников выражает либо прямую или косвенную оценку собеседника или третьего лица, либо самооценку с целью создания положительного/отрицательного образа объекта оценки или воздействия на самолюбие собеседника. Последний опровергает оценку, данную адресантом, для того чтобы заставить его изменить своё мнение или чтобы задеть его самолюбие, и, наконец, в целях самозащиты.

Ведущими речевыми стратегиями в конфликте оценок и самооценок, таким образом, являются стратегии дискредитации и коммуникативного саботажа. Например:

‘You wicked creature, you!’

‘I’m no wicked creature, ma’am; he’s the wicked one’ (C. Cookson. The Mallen Litter).

Мать, возмущённая тем, что няня бьёт её сына, даёт ей негативную оценку, употребляя прилагательное wicked с семой «злоба». Защищаясь, няня отрицает эту оценку, переадресуя её ребёнку, который совершал жестокие поступки.

  1. Конфликт речевых установок, т.е. столкновение установок коммуникантов по отношению к процессу общения.

В рамках данного конфликта происходит столкновение между установкой одного из коммуникантов на то, чтобы начать или вести разговор, высказать определённое мнение и нежеланием второго коммуниканта вести разговор вообще или в данный момент, слушать нежелательное мнение, т.е. установкой на прерывание контакта.

Ведущей речевой стратегией в конфликте речевых установок является стратегия коммуникативного саботажа. Например:

‘Well, why shouldn’t we tell?’

‘Peg, shut…’

‘We’re saving it. We’re going to build a big house some…’

‘Shut up, Peg!’ (Ed. McBain. Killer’s Payoff).

Настойчивое желание Пег втянуть второго коммуниканта в беседу наталкивается на его категорический отказ участвовать в разговоре.

  1. Этикетный конфликт, в котором нарушение норм поведения, в первую очередь речевого, одним из коммуникантов встречает сопротивление со стороны второго, т.е. имеет место столкновение установок коммуникантов по отношению к нормам поведения.

Как отмечает психолог Дж. Грей, расхождения во мнениях не ранят так сильно, как форма их выражения. Большинство участников межличностных конфликтов начинают спорить о чём-либо, а через пять минут забывают, о чём они спорили, и переходят на спор о том, как (в какой манере) они спорят (Gray J. Men are from Mars. Women are from Venus [Текст] / J. Gray. – New York: Harper Collins Publishers Inc., 1998. – P. 151–152).

Преобладающими в этикетном конфликте являются речевые стратегии вербального насилия и коммуникативного саботажа. Например:

The officer, a colonel by the crown of his shoulder, frowned at Sean.

‘The correct form of address, Sergeant…’

‘The hell with that!’ Sean roared at him (W. Smith. The Sound of Thunder).

Полковник требует от младшего по званию соблюдать принятую форму обращения. Син, считая это неуместным в сложившейся критической ситуации, выражает решительный протест с помощью грубо-эмоционального фразеологизма (К чёрту с этим!).

  1. Конфликт мнений, основанный на столкновении установок участников коммуникаций по отношению к пропозиции высказывания (один считает её истинной, другой – ложной) (Боева, Н.Б. Грамматическая антонимия в современном английском языке [Текст]: Дис. … д-ра филол. наук / Н.Б. Боева. – М., 2001. – С. 239).

Конечно, расхождение во мнениях не всегда предполагает конфликт. Об эмоционально конфликтном обмене мнениями мы можем говорить в том случае, если в репликах участников диалога или в разворотах этих реплик содержатся маркеры эмоциональной напряжённости.

Преобладает в конфликте мнений стратегия коммуникативного саботажа. Например:

‘It was true!’

‘It was false!’ (R. Ludlum. The Scorpio Illusion).

Второй речевой акт является речевым актом эмфатического опровержения. Маркером эмоциональной напряжённости выступает восклицательная форма высказываний коммуникантов.

В ходе конфликтного взаимодействия опровержению может подвергаться не только пропозиция высказывания, но и пресуппозиция (presuppositional denial) (Geurtz, B. The Mechanisms of Denial [Text] / B. Geurtz // Language (Journal of Linguistic Society in America). – 1998. – Vol. 74. – №2. – P. 274). Например:

‘You’ve no idea of my feelings!’

‘You have no feelings’ (A. Mather. Storm in a Rain Barrel).

В упрёке первого коммуниканта содержится косвенное суждение о наличии у него чувств (I have feelings and you’ve no idea of them). Второй коммуникант отрицает эту пресуппозицию и, таким образом, обвиняет первого в бесчувственности.

В речевом акте эмфатического опровержения может быть представлен особый вид отрицания, выделяемый наряду с отрицанием пропозиции и пресуппозиции, а именно импликатурное отрицание (implicature denial), которое обычно направлено на коннотативный аспект значения слова: один из говорящих считает неуместным употребление слова с определённой коннотацией в сложивщейся ситуации (Боева, Н.Б. Грамматическая антонимия в современном английском языке [Текст]: Дис. … д-ра филол. наук / Н.Б. Боева. – М., 2001. – C. 242). Например:

‘You’re probably upset with me.’

‘Upset!’ (S. Sheldon. If Tomorrow Comes) (= I’m not upset, I am mad at you).

Героиня произведения в возмущённой манере выражает несогласие с нейтральной оценкой ситуации первым персонажем, так как речь идёт не о незначительной неприятности, которая могла бы немного огорчить её, а об обмане, предательстве, в которых она косвенно обвиняет второго коммуниканта.

  1. Информационный конфликт, при котором один из коммуникантов хочет получить правдивую информацию, а второй уклоняется от ответа, отвечает не по существу или лжёт, т.е. скрывает достоверную информацию, вызывая недовольство или гнев первого.

Таким образом, имеет место столкновение установок коммуникантов по отношению к предоставлению достоверной информации. Преобладающими в информационном конфликте являются стратегии вербальной агрессии и коммуникативного саботажа. Например:

‘It’s not my money.’

‘Of course it’s your money!’ Sally snapped. Harry Standford was your father, wasn’t he? (S. Sheldon. Morning, Noon and Night).

Адресат первого высказывания выражает возмущение, прекрасно понимая, что ему лгут. Это вполне естественно, поскольку ложь всегда обидна, презираема, интенсивно переживаема Homo sapiens и поэтому всегда конфликтна (Шаховский, В.И. Лингвистическая теория эмоций [Текст] / В.И. Шаховский. – М.: Гнозис, 2008. – С. 169).

Создавая конфликтные диалоги указанных типов, английские и американские авторы наиболее часто воспроизводят в них речевую стратегию коммуникативного саботажа, что вполне закономерно в силу отмеченного  ранее принципа некооперации как имманентного признака конфликтного взаимодействия. Весьма широко представлена в художественных произведениях и стратегия вербального насилия, в меньшей мере – стратегия дискредитации. Очень редко авторы приводят диалоги с доминантной инвективной стратегией, для которой оскорбление является самоцелью, что, по-видимому, связано с функцией художественных произведений быть средством эстетического воздействия.

Согласно мнению психологов, для конфликта характерна динамика, т.е. последовательное прохождение разных стадий, каждая последующая из которых предполагает нарастание конфронтации.

По мнению Дж. Грея, возникновение между людьми разногласия и его обсуждение может перерасти в спор, а затем, без особого предупреждения, в ссору. Спорящие внезапно перестают разговаривать в дружеском или эмоционально нейтральном тоне и автоматически переходят на обвинения, жалобы, требования, возмущение (Gray, J. Men are from Mars. Women are from Venus [Текст] / J. Gray. – New York: Harper Collins Publishers Inc., 1998. – P. 150).

Иллокутивная сила значения конфронтации имеет тенденцию к модификации, показателем чего является возможность разделения конфликтных диалогов, создаваемых англоязычными авторами художественных произведений, на три типа, соответствующих разным стадиям развития конфликта: 1) предельно ослабленный конфликт; 2) смягчённый конфликт; 3) острый конфликт.

С лингвистической точки зрения говорить о предельно ослабленном конфликте можно, если, с одной стороны, из контекста мы знаем о наличии конфликта, а с другой – внутри реплик конфликтантов и в разворотах этих реплик отсутствуют маркеры эмоциональной напряжённости. Для подобных конфликтов характерны антонимическая когезия, в создании которой участвуют антонимы разных уровней в составе невосклицательных высказываний, средства выражения субъективной модальности с общей семой «неуверенность», глаголы мыслительной деятельности (to think, to believe, to suppose и под.), ласковые обращения. Например:

‘We cannot steal their horses.’

‘Not steal, borrow’ (A. Scott. Highland Secrets).

Перед нами ослабленный конфликт намерений, в передаче которого участвуют индивидуально-авторские лексические антонимы-скрепы steal/borrow, имеющие в структурах значений антонимичные семы «постоянное/временное изъятие». Слово borrow выступает контекстуальным эвфемизмом слова steal, скрывая неприглядность намерения героя произведения. В случае острого конфликта вторая реплика могла бы быть, например, репликой приказа Do as you are told!

В смягчённом конфликте реплика только одного из коммуникантов является эмоционально напряжённой, в основном без использования грубых лексических единиц, а реплика второго представлена высказываниями, реализующими тактику уклонения от конфликта. Например:

‘I mean to take advantage of my visit here to assure myself that our administration is running smoothly in Appin, Lochaber and Morven’.

‘What makes you think it ain’t?’ Balcardane demanded, bristling.

‘Why, nothing at all, sir, but since it’s my duty, I shall keep my eyes open’ (A. Scott. Highland Secrets).

Реплика – встречный вопрос Балкардэйна в явном виде реализует стратегию коммуникативного саботажа и носит эмоционально напряжённый характер, о чём свидетельствуют её содержание и разворот (термин Н.И. Формановской, используемый вместо термина «слова автора», неоднократно критиковавшегося в лингвистике в силу его неточности (Формановская, Н.И. Русский речевой этикет [Текст] / Н.И. Формановская. – М.: Ком Книга, 2006. – С. 111)). Собеседник Балкардэйна пытается уклониться от конфликта, что позволяет охарактеризовать последний как ослабленный.

В ослабленных конфликтах отчётливо представлена конфликтная языковая личность, особенности которой ярко проявляются на фоне речевого поведения собеседника, желающего сгладить конфликт.

Интересно представлена такая личность в романе С. Шелдона “Morning, Noon and Night”. При её описании автор приводит только первые реплики диалогического единства, а уклонение героини конфликта передаётся репликой монолога:

‘Who hired that damned chef? Get rid of him…’

‘I don’t like the new dishes you bought. Where the hell is your

taste …?’

‘Who told you you could redecorate my bedroom? Keep the hell out of there…’

‘No matter what Kendall did, it was never good enough’ (S. Sheldon. Morning, Noon and Night).

Острый конфликт с лингвистической точки зрения – это конфликт, в котором реплика одного из коммуникантов представлена эмоционально напряжённым грубым, часто восклицательным высказыванием, а вторая – либо аналогичным высказыванием, либо любым другим, реализующим одну из тактик стратегии коммуникативного саботажа, за исключением тактики уклонения от конфликта. Диалогическими маркерами острого конфликта в художественных произведениях англоязычных авторов являются следующие средства: грубые оценочные обращения (fool, stupid, bastard, ass(hole), freak, prick и др.), междометия и релятивы с негативными коннотациями, включая эксплетивы (fie! shoo! boo! phew! poof! tush! Damn you! Dammit! Gosh! Jeez! Rubbish! Hold your jaw! Let him try! и др.), устойчивые высказывания и прилагательные с негативными коннотациями в составе высказываний (How annoying! Damnable lie! Mind your own business! I refuse to be dictated! и др.), показатели субъективной модальности с общей семой «уверенность» (indeed, naturally, obviously и под.). Например:

‘It can’t go on. It isn’t right.’

‘Hush! You to talk about right or wrong?’

‘Don’t hush me up! When I did wrong it was to myself alonge, injured no one.’

‘You injured my mother’ (C. Cookson. The Mallen Litter).

Необходимо отметить, что острый конфликт может создаваться авторами без приведённых выше маркеров усиления конфликтности в составе реплик за счёт разворотов реплик, показывающих возрастание конфронтации, как это имеет место в следующем примере:

‘It’s yours, absolutely yours.’

‘Yours.’ He insisted palely.

‘Yours,’ I cried.

‘Yours,’ he mumbled.

‘Yours,’ I almost wept (A. Cronin. Green Years).

Интересно отметить, что наряду с тремя описанными выше типами конфликта можно также выделить так называемый мнимый конфликт: диалог, совпадающий по форме с конфликтным, но не являющийся таковым по содержанию (маркеры конфликтности используются шуточно). Подобный диалог мы встречаем, например, в романе У. Смита «The Path of Thunder», когда он описывает внезапную встречу давно не видевших друг друга приятелей:

‘Tom Curtis, you miserable bastard,’ he roared in laughter.

‘Sean Courtney, you evil son of a bitch!’, breathless as the air was forced from his lung’s by Sean’s hug (W. Smith. The Sound of Thunder).

Авторы художественных произведений умело используют возможность модификации иллокутивного значения конфронтации с помощью маркеров различных уровней языка – от междометий до целых высказываний, создавая конфликтные диалоги с той степенью интенсивности эмоциональной напряжённости, которая необходима для отдельного микросюжета или сюжета в целом.

Третья глава «Конфликтный диалог как элемент семантического пространства художественного текста» посвящена взаимодействию диалогической и монологической форм репрезентации конфликта. Анализируя это взаимодействие, мы учитываем, что одним из важнейших понятий коммуникативно-парадигматической лингвистики, в рамках которой выполняется наше исследование, выступает понятие диктемы, введенное М.Я. Блохом на основании плодотворной переработки понятий сверхфразового единства и сложного синтаксического целого. Диктема – это элементарная тематизирующая единица текста, которая может быть представлена союзом предложений или одним предложением, например репликой диалога, в которой раскрывается та или иная микротема (Блох, М.Я. Теоретические основы грамматики [Текст] / М.Я. Блох. – М.: Высш. шк., 2000. – С. 138).

В рамках теории М.Я. Блоха выделяются диктемы с различными коммуникативными установками. Мы полагаем, что особым типом диктем являются диктемы со значением конфронтации, в качестве которых в нашей работе мы рассматриваем диктемы, включающие как конфликтный диалог, т.е. реплики персонажей, так и сопровождающие их описания речевого и невербального поведения героев произведений.

Такой подход совпадает с мнением тех учёных, которые считают, что изображение конфликтных ситуаций и диалогов в художественном произведении нуждается в развёрнутой психологической характеристике участников.

Диктемы со значением конфронтации включают монологические (не входящие в реплики) маркеры конфликтности, которые могут присутствовать в разворотах реплик, и в самостоятельных предложениях.

Монологические маркеры конфликтности могут быть объединены в следующие тематические группы:

- мимика, описания которой включают следующие элементы:

  1. взгляд, в котором отражаются негативные чувства к оппоненту;
  2. положение или движение бровей, выражающие недовольство, гнев, насмешку;
  3. улыбку, выражающую сарказм, презрение, угрозу;
  4. движение губ или языка, выражающее недовольство, презрение;
  5. недоброжелательное, злое выражение лица;
  6. изменение цвета лица под влиянием негативных эмоций;
  7. гримасы, выражающие неуважительное отношение к собеседнику;

- жесты, а именно грубые или неприличные жесты и действия, а также жесты, отражающие напряжённое состояние;

- манеры, т.е. особенности поведения, образ действия конфликтантов. Языковые единицы, описывающие их, содержат в структурах своих значений семы «грубость», «наглость», «агрессия», «превосходство», «пренебрежение», «холодность», «нелюбезность», «непочтительность»;

  • психологическое состояние оппонентов (их негативные эмоции, переходы в негативные эмоциональные состояния, предельное проявление негативных эмоций);
  • речевое поведение конфликтантов (значимая фонация: тон, манера (способ произнесения) высказываний, сопровождающие, а иногда и заменяющие высказывание звуки; проявления вербальной агрессии; характер лексики, употребляемой оппонентами; прагматика (иллокутивная цель) высказываний конфликтантов; эмоционально-экспрессивная окраска содержания высказываний);
  • разновидности конфликтного взаимодействия между оппонентами (antagonism, break-off, cat-and-dog life, hostility, interminable controversy, quarrel, rag и под.).

Диктемы со значением конфронтации в художественных произведениях англоязычных авторов с учётом влияния содержащихся в них монологических маркеров конфликтности, сопровождающих конфликтный диалог, на передачу значения конфронтации подразделяются на следующие типы: диктемы, в которых конфликт передаётся только с помощью реплик оппонентов, т.е. монологические маркеры конфликтности отсутствуют; диктемы, в которых монологические маркеры конфликтности присутствуют в разворотах реплик и представлены словами, характеризующими либо речевое поведение оппонентов (т.е. передаётся содержание реплик и способ их произнесения), либо их невербальное поведение; диктемы, в которых монологические маркеры конфликтности содержатся в самостоятельных предложениях, описывающих особенности речевого или невербального поведения оппонентов; диктемы, в которых монологические манеры конфликтности, описывающие невербальное поведение героев, предшествуют конфликтному диалогу, создавая атмосферу напряжённости; диктемы, в которых несколько монологических маркеров конфликтности, описывающих речевое и невербальное поведение героев, дополняются маркерами конфликтности, характеризующими ситуацию в целом.

Иллокутивная сила значения конфронтации является наивысшей в диктемах-микроситуациях, в которых взаимодействуют несколько диалогических и монологических маркеров конфликтности, а также даётся характеристика всей ситуации как конфликтной с возможным разъяснением причин возникновения конфликта. Например:

‘She’s a quiet animal,’ he said, stroking the mare’s muzzle. My father used to ride her sometimes. She was his favourite.’

‘I thought that was your Mother’ remarked Melanie tauntingly.

Mannering looked up at her contemptuously.

‘What was supposed to mean?’ he asked harshly.

Melanie shrugged flushing. ‘Oh, nothing,’ she said sulkily.

Domine was given conscious of the undercurrents here (A. Mather. Storm in a Rain Barrel).

Содержание реплик героев, их развороты, включающие слова с семами «ехидство», «резкость», предложения, описывающие детали невербального поведения героев (презрительный взгляд мужчины, вспыхнувшее румянцем лицо девушки), а также заключительное предложение диктемы – всё это работает на создание атмосферы конфронтации, типичной для членов семейства Маннерингов как в скрытой (undercurrents), так и в эксплицитно выраженной форме.

Ещё больший накал конфликтности передаётся С. Шелдоном в одной из диктем романа «If Tomorrow Comes»:

A familiar voice behind Tracy rasped, ‘Get your fuckin’ hands off her, you asshole.’

Ernestine Littlechap stood there, big fists clenched, eyes blazing, the sun reflecting off her shiny shaved skull.

‘You ain’t man enough for her, Ernie.’

‘I’m man enough for you,’ the black woman exploded ‘You bother her again, and I’ll have your ass for breakfast, Fried.’

The air was suddenly charged with electricity. The two amazons were eyeing each other with naked hatred. They’re ready to kill each over me, Tracy thought. And then she realized it had very little to do with her. She remembered something Ernestine had told her: ‘In this place, you have to fight, fuck, or hit the fence. You gotta hold your mind, or you’re dead’ (S. Sheldon. If Tomorrow Comes).

Враждебность женщин-заключённых, борющихся за лидерство, передаётся как с помощью грубых реплик, содержащих ненормативную лексику, так и с помощью описания их речевого и невербального поведения (гневная интонация, сжатые кулаки, горящие ненавистью глаза) и общей характеристики ситуации (The air was suddenly charged with electricity). Кроме того, в диктеме разъясняется причина такого непримиримого противостояния: в тюрьме выживает сильнейший.

В известной работе Т. Манна (Манн, Ю.В. О движущейся типологии конфликтов [Текст] / Ю.В. Манн // Манн Ю.В. Диалектика художественного образа. – М.: Сов. писатель, 1967. – С. 40-66) последовательно развивается положение о диалогическом конфликте как об основной форме передачи сюжетного конфликта, аккумулирующей противостояние персонажей. При этом термин «диалогический конфликт» понимается в поэтике как фрагмент произведения, в котором сохраняется один способ изображения (диалог). Данный конфликт не обязательно воспроизводит резкое противостояние персонажей, он может показывать и различие их взглядов, не связанное с недоброжелательными отношениями героев (Кормилов, С.И. Конфликт [Текст] / С.И. Кормилов // Литерат. энцикл. терминов и понятий. – М.: НПК «Интелвак», 2001. – С. 391-393).

В отличие от этого конфликтный диалог как следует из всего содержания работы, прямое столкновение персонажей, их некооперативное взаимодействие, т.е. диалог, имеющий значение конфронтации со всеми присущими ей маркерами.

Неоднократно повторяющиеся в художественных произведениях англоязычных авторов конфликтные диалоги с участием одних и тех же персонажей могут быть средством текстовой когезии и вносить вклад в развитие главного сюжета, раскрывая особенности характеров героев и их проявление в разных по степени важности для сюжета ситуациях или создавая эмоционально негативный фон, на котором этот сюжет развивается, а также могут быть способом раскрытия главной сюжетной линии при постоянном переходе диалогической формы повествования в монологическую. Единичные конфликтные диалоги могут участвовать в создании композиционно-смысловой структуры эпизода-микроконфликта и реализации когезии (микросвязности) в данном фрагменте текста (при активном взаимодействии диалогического и монологического повествования), если этот эпизод не оказывает влияния на развитие главного сюжета, а также в создании композиционно-смысловой структуры макросюжета и реализации когерентности (макросвязности целого текста), если сам диалог или диалог в составе эпизода-микроконфликта участвует в завязке или развязке сюжетной линии.

Так, примером участия конфликтного диалога в развязке одной из сюжетных линий произведения, своим содержанием (противостояние героев) подготавливающей конфликт, может служить диалог между героинями романа Дафны дю Морье «Ребекка», в котором многочисленные монологические описания недоброжелательного отношения экономки дома миссис Дэнверс к новой жене хозяина переходят в объёмный диалог, раскрывающий причину ненависти миссис Дэнверс к молодой женщине:

‘Mrs. Danvers’, I said. ‘I have not come to talk about the menu. You know that, don’t you?

She did not answer me. Her left hand opened and shut.

‘You’ve done what you wanted, haven’t you?’ I said.

‘You meant this to happen, didn’t you? Are you pleased now? Are you happy?’

She turned her head away, and looked out of the window as she had done when I first came into the room.

‘Why did you come here?’ she said. ‘Nobody wanted you at Manderley. Why did you not to stay where you were out in France?’

‘You seen to forget I love Mr. de Winter,’ I said.

‘If you loved him, you would never married him.’ I did not know what to say. The situation was mad, unreal.

‘I thought I hated you but I don’t now,’ she said; it seems to have spent itself, all the feeling I had.’

‘Why should you hate me?’ I asked; ‘What have I ever done to you that you should hate me?’

‘You tried to take Mrs. de Winter’s place,’ she said. ‘Mr. de Winter is not happy.’

‘It is not true,’ I said. ‘He was happy when we were in France together.’

‘Well, he’s a man, isn’t he?’ she said. ‘No man denies himself on a honeymoon, does he?’

She laughed contemptuously, and shrugged her shoulders.

‘How dare you speak to me like that? How dare you?’ I said.

She did not hear me, she went on raving like a madwoman, her long fingers twisting and tearing the black stuff of her dress… a queer ecstatic smile was on her lips (D. de Maurier. Rebecca).

Несомненно, возможны и другие случаи взаимодействия конфликтных диалогов с сюжетом произведения, которые должны стать предметом специального исследования. В этом, а также в изучении национально-специфического своеобразия конфликтных диалогов в произведениях писателей, принадлежащих к разным лингвокультурам, мы видим перспективу дальнейшего исследования.

В заключении подводятся итоги проведённого исследования.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора:

Научные публикации в изданиях, рекомендованных ВАК

Министерства образования и науки Российской Федерации

  1. Дадян, С.Р. Конфликт как психопрагмалингвистическая категория [Текст] / С.Р. Дадян // Актуальные проблемы социальных и гуманитарных наук: Изв. вузов. Северо-Кавказский регион. Обществ. науки. Спецвыпуск. – Ростов н/Д: СКНЦ ВШ, 2009. – С. 159–162 (0,4 п.л.).
  2. Дадян, С.Р. Контекстные средства усиления значения конфронтации конфликтых диалогов в художественных произведениях современных англоязычных авторов [Текст] / С.Р. Дадян // Гуманитарные и социальные науки. – Ростов н/Д: СКНЦ ВШ, 2012. – № 1 (0,6 п.л.).
  3. Дадян, С.Р. Репрезентация конфликтного коммуникативного взаимодействия в диалогах художественных произведений [Текст] / С.Р. Дадян // Европейский журнал социальных наук. – М.: МИИ, 2012. (0,5 п.л.).

Другие научные публикации

  1. Андриасян, С.Р. (Дадян, С.Р.) Психолингвистический аспект изучения конфликтных диалогов [Текст] / С.Р. Андриасян (С.Р. Дадян) // Научная мысль Кавказа. – Ростов н/Д: СКНЦ ВШ, 2004. – Приложение. № 14. – С. 191–196 (0,2 п.л.).
  2. Андриасян, С.Р. (Дадян, С.Р.) Стилистические особенности речи участников конфликтных ситуаций в русском и английском языках [Текст] / С.Р. Андриасян (С.Р. Дадян) // Актуальные вопросы филологии и методики преподавания иностранных языков: Межвуз. сб. научн. статей. – Ростов н/Д: РИНЯЗ, 2005. – С. 132–137 (0,2 п.л.).
  3. Дадян, С.Р. Социологический аспект изучения конфликта [Текст] / С.Р. Дадян // Личность в современной научной парадигме: Матер. IX научн.-практ. конф. вузов Юга России. Сб. науч.-метод. статей. – Ростов н/Д: РИНЯЗ, 2005. – С. 171–174 (0,2 п.л.).
  4. Дадян, С.Р. Терминологический аппарат конфликтологии [Текст] / С.Р. Дадян // Актуальные проблемы гуманитарных наук: Матер. междунар. науч.-практ. конф. – Ростов н/Д: РИНЯЗ, 2009. – С. 47–58 (0,4 п.л.).





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.