WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Евсеева Ирина Владимировна

КОГНИТИВНОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ

СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ РУССКОГО ЯЗЫКА

(на материале комплексных единиц)

10.02.01 – русский язык

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Кемерово 2011

Работа выполнена на кафедре стилистики и риторики

ФГБОУ ВПО «Кемеровский государственный университет»

Научный консультант:                        доктор филологических наук, профессор

                                               Араева Людмила Алексеевна

Официальные оппоненты:                доктор филологических наук, профессор

                                               Кронгауз Максим Анисимович;

                                               доктор филологических наук, профессор

                                               Крючкова Ольга Юрьевна;

                                               доктор филологических наук, профессор

                                               Резанова Зоя Ивановна

Ведущая организация:                        Институт русского языка

                                               им. В. В. Виноградова РАН

Защита состоится 30 марта 2012 года в 10.00 часов на заседании диссертационного совета Д212.088.01 по защите докторских и кандидатских диссертаций в ФГБОУ ВПО «Кемеровский государственный университет» по адресу: 650043, г. Кемерово, ул. Красная, 6.



С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Кемеровский государственный университет».

Автореферат разослан 26 декабря 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                М. А. Осадчий

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемое исследование посвящено когнитивному моделированию деривационной системы русского языка, рассматриваемой в работе как результат взаимодействия комплексных единиц словообразования – словообразовательных типов и лексико-словообразовательных гнезд, которые являются категориальными структурами упорядочивания, хранения и воспроизведения языковой информации, связанной с познавательной и коммуникативной деятельностью человека.

Проблема исследования и актуальность темы

В конце ХХ века особую актуальность приобрели лингвистические исследования, выполненные в русле когнитивного направления, характеризующегося ярко выраженным антропоцентрическим началом. Значимость антропоцентризма отмечалась уже античными философами, в частности, Платоном. Проблемы исследования языка через человека, соотношения языка и мышления находят отражение в работах таких ученых, как Э. Бенвенист, И. А. Бодуэн де Куртенэ, Л. фон Витгенштейн, Л. С. Выготский, В. фон Гумбольдт, Э. Кассирер, Ю. М. Лотман, А. Р. Лурия, А. А. Потебня, А. Шлейхер, Г. Г. Шпет, Р. Якобсон и других.

В центре внимания когнитивной лингвистики оказались вопросы, связанные с объяснением мыслительных особенностей человека, с тем, как познавательные процессы и процессы обобщения человеческого опыта проявляются в языке. Все это ориентировано на рассмотрение многообразных фактов концептуализации, каталогизации и категоризации знания, а также механизмов структурирования и функционирования разных видов знания, закодированных в языковых единицах, и моделей их представления. Развитие когнитивного направления в языкознании открыло новые исследовательские пути и позволило по-новому оценить полученные ранее результаты. Появившиеся в последние двадцать лет исследования уточняют, объясняют, пересматривают многие положения структурно-системной лингвистики с позиций антропоцентризма.

Среди отечественных языковедов наиболее активно вопросами когнитивной лингвистики занимаются А. Г. Антипов, Л. А. Араева, А. Н. Баранов, Н. Д. Голев, В. З. Демьянков, Д. О. Добровольский, А. А. Залевская, Анна А. Зализняк, В. И. Карасик, Ю. Н. Караулов, П. А. Катышев, А. А. Кибрик, И. М. Кобозева, Г. Е. Крейдлин, М. А. Кронгауз, А. В. Кравченко, В. В. Красных, О. Ю. Крючкова, Н. Б. Лебедева, Е. В. Падучева, З. Д. Попова, Е. В. Рахилина, З. И. Резанова, И. А. Стернин, С. М. Толстая, Р. М. Фрумкина, Л. О. Чернейко, М. Г. Шкуропацкая, А. Д. Шмелев и другие. Лингвисты используют множество методических приемов интерпретации языковых единиц и явлений, придерживаясь разных подходов: лингвокультурологического (раскрытие специфики национальной концептосферы на пути от культуры к сознанию), лингвокогнитивного (анализ концептов, соотносящихся с разными видами и структурами знания), психолингвистического (изучение взаимоотношений языка, мышления и сознания на основе анализа данных психолингвистических экспериментов), логического (его основа – логические методы и способы анализа вне их прямой зависимости от конкретной языковой формы), семантического (исследование семантики языка выступает средством доступа к содержанию концептов), философско-семиотического (исследование когнитивной основы знаковости и знаковой реализации единиц и структур знания), когнитивно-дискурсивного (анализ участия языковых единиц в процессах познания и рассмотрение знания как результата связного рассуждения, где каждая мысль вытекает из предыдущей и обусловливает последующую) и некоторых других. Перечисленные подходы объединяет одна общая идея – идея объяснения всего того, что так или иначе связано с языковым знанием.

Антропоцентрическое, психологическое и когнитивное направления развития науки о языке, осознание большой объяснительной силы и научной перспективы, которые стоят за когнитивным подходом к анализу языковых единиц, моделей и явлений языка, привели учёных разных научных школ к критическому переосмыслению многих лингвистических проблем, которые казались уже окончательно решенными. Сказанное в полной мере относится и к словообразованию, или, иначе, дериватологии1.

Важными работами, значительно продвинувшими развитие словообразования на пути к когнитивизму, правомерно признаются исследования М. Докулила (1960-е гг. ХХ в.), считающего, что каждый результат номинации связан с подведением слова под определенную понятийную категорию. По сути, М. Докулил, наряду с И. И. Коваликом, был одним из первых, кто заговорил о категоризации в словообразовании. Кроме того, истоки когнитивизма словообразования были заложены в генеративистском и функциональном направлениях. В рамках генеративизма выделяются: (1) трансформационная грамматика Н. Хомского (1960-е гг. ХХ в.), направленная на поиск универсальных алгоритмов порождения высказывания; (2) теория лингвистических моделей «Смысл  текст» И. А. Мельчука (середина 1960-х гг. ХХ в.), в основу которой положена многоуровневая модель языка как системы правил, обеспечивающих переход от смысла к тексту и наоборот. Данная модель включает фонологический, поверхностно-морфологический, глубинно-морфологический, поверхностно-синтаксический, глубинно-синтаксический и семантический уровни, на каждом из которых происходит особое представление текста; (3) лексика-листская гипотеза Р. Джекендоффа (конец 1960-х – начало1970-х гг. ХХ в.), ориентированная на выявление регулярности в лексиконе, которую нельзя объяснить только универсальными алгоритмами, и параллельно развивающаяся (4) синтаксическая теория (1960 – 1970-е гг. ХХ в.), вскрывающая параллелизм между синтаксисом предложения и слова. У истоков синтаксического направления в русском словообразовании стояли С. Ю. Адливанкин, Н. Д. Арутюнова, Е. Л. Гинзбург, Г. П. Мельников, Л. В. Сахарный, М. Н. Янценецкая и другие.

Функционализм в словообразовании проявляет себя в рамках ономасиологического направления, активно развивающегося с начала 1970-х и в 1980-е гг. ХХ в. Это направление ориентировано на исследование функционально-семантических полей (А. В. Бондарко, З. Ф. Попова и др.), разработку теории семантических падежей (Ч. Филлмор), способов языковой номинации (Е. С. Кубрякова, А. М. Шахнарович и др.), динамических процессов, отражающих ход мыслительной деятельности человека по созданию деривата на базе словопроизводственных моделей (Ю. Д. Апресян, О. И. Блинова, Н. Д. Голев, Л. В. Сахарный, И. С. Торопцев и другие).

Анализ этих теорий позволяет говорить о том, что исследование вторичных наименований, производных слов, вскрывающих речемыслительные процессы, явилось плавным переходом от структурализма к когнитивизму в словообразовании. Сказанное, однако, не означает, что у нас есть какие-то основания полностью отказываться от теоретических положений и построений, разработанных в пределах традиционной структурно-системной парадигмы знаний в области словообразования. Вопрос стоит лишь об уточнении и развитии идей, высказанных ранее. Так, чрезвычайно важной для функционального и концептуального анализа и полезной для словообразовательной и, шире, лингвистической теории по-прежнему остается классификация единиц словообразовательной системы, предложенная еще в 1970-х гг. известными отечественными учеными Е. С. Кубряковой и Е. А. Земской. В их работах были выделены как самостоятельные следующие единицы дериватологии: элементарные единицы (производящая основа и формант2), простые (производные слова) и комплексные единицы (словообразовательные типы, гнезда, разряды, цепочки, парадигмы, категории, подкатегории). Основными, центральными элементами в этой системе считаются производные слова, которые состоят из ещё более простых – элементарных единиц. Производные слова, объединяясь по особым правилам, формируют единицы комплексные.

В Русской грамматике-80 словообразовательная система русского языка определяется как совокупность словообразовательных типов в их взаимодействии и как совокупность словообразовательных гнезд. В этом определении содержится внутреннее противоречие: типы в их совокупности взаимодействуют в рамках системы, а гнезда – нет; кроме того, не говорится о взаимодействии этих категорий между собой. Указанное противоречие вызвано тем, что рассмотрение словообразовательных типов и гнезд в Русской грамматике-80 проводится не на единых основаниях. Это не дает возможности целостного описания деривационной системы через взаимодействие словообразовательных типов и гнезд. Между тем, эти комплексные единицы являются взаимосвязанными, что обусловливает динамическое развитие словообразовательной системы.

В настоящее время под влиянием подходов, разработанных и разрабатываемых в рамках когнитивной лингвистики, изменился взгляд на центральный объект словообразования – производное слово. В исследованиях когнитивного направления оно стало рассматриваться как единица хранения, извлечения, получения и систематизации нового знания (Е. С. Кубрякова). Данный тезис в реферируемом исследовании понимаем следующим образом: каждое производное слово, известное человеку, хранится в его языковом сознании. При необходимости человек извлекает из памяти нужное производное слово (или нужное значение этого слова, если оно многозначное). Если же дериват неизвестен, то человек из текста или словаря может извлечь новое знание о слове и, соотнося дериват с его производящим, включить это знание в словообразовательную систему, а далее в соответствии с принципом работы мозга по аналогии пополнить старые либо построить новые словообразовательные гнезда и типы.

Когнитивное направление в лингвистике предложило новые подходы к анализу словообразовательных единиц. В рамках этих подходов словообразовательные единицы определяются как выполняющие не одну, а две основные функции: они являются не только единицами, содержащими информацию в упорядоченном виде и объективирующими данные о мире, но и знаниями, порождающими концептуальный и языковой мир. Сегодня едва ли не основной проблемой когнитивной теории языка является описание и моделирование процесса переработки релевантной информации. Для этого когнитивная ветвь науки о языке частично заимствовала, частично разработала метаязык, или язык описания, который был освоен теоретически и использован на практике в системах интеллектуальной, по большей части автоматизированной, обработки информации. Основными понятиями и терминами этого метаязыка считаются «схемы», «фреймы», «слоты», «скрипты» и др.

Многие понятия и единицы этого метаязыка, например, «фрейм», «слот», «пропозиция», могут быть успешно применены к анализу комплексных единиц дериватологии. Вслед за М. Минским (1979 г.) мы понимаем под фреймом структуру языкового знания, организованного вокруг некоторого понятия, в которой ассоциирована информация разных видов. Слот (или, в терминологии М. Минского, терминал) – это элемент фрейма, ориентированный на конкретизацию какого-то одного аспекта фрейма посредством заполнения характерными примерами или данными. Слот определяет адекватные условия, способствующие раскрытию фрейма, а эти условия, в свою очередь, порождают конкретные суждения. Суждения, включенные в определенную логическую модель и рассматриваемые как элементы знания, опираются на пропозициональные структуры.

Принимая во внимание положение, в отечественной лингвистике, по-видимому, впервые сформулированное Н. Д. Арутюновой (1976 г.), согласно которому предложение и слово строятся по одинаковым глубинным образцам – пропозициональным структурам, на базе которых организуются пропозиции, в настоящем исследовании под пропозициональными структурами понимаем пропозициональные, или структурно-логические, схемы, а конкретные реализации этих схем называем пропозициями. Основным («вершинным») элементом пропозициональной структуры и пропозиции является предикат (чаще всего глагол), окруженный его распространителями (актантами). Например: слово конюх ‘человек, который ухаживает за конями’ соотносится с пропозицией ‘лицо, ухаживающее за животными’, которая является реализацией пропозициональной структуры «субъект – предикат – объект». Здесь вершинный предикат – ухаживать, а актанты – лицо (субъект) и животное (объект). Реализация пропозициональных структур на семантическом уровне наглядно демонстрирует системные смысловые и деривационные связи между разными значениями производных единиц или между значениями базового и производного слов. Эти связи объединяют лексико-семантические варианты слова (далее – ЛСВ, в иной терминологии – лексемы3) в пределах многозначной единицы или отдельные дериваты внутри одного словообразовательного типа или гнезда.

Иными словами, применяя к моделированию комплексных единиц словообразования отмеченные выше структуры знания, любую комплексную единицу можно рассматривать как фрейм-структуру, состоящую из разных уровней: глубинного (уровень пропозициональных схем, уровень пропозиций и уровень слотов,) и поверхностного (уровень лексико-словообразовательного значения конкретного деривата). Лексико-словообразовательные значения дериватов (например: конюх, телятница, травник, ягодник, грибница и др.) опираются на пропозиции (‘лицо, ухаживающее за кем-либо’, лицо, собирающее что-либо), в основе которых находятся слоты (ухаживать, собирать), пропозиции распределяются по пропозициональным схемам (в нашем примере обе пропозиции соответствуют одной схеме – «субъект – предикат – объект»). Данная модель демонстрирует индивидуальность каждого производного слова, созданного по абстрактным моделям – пропозициям и пропозициональным схемам. При образовании нового деривата мысль человека «работает» по аналогии и направлена в ту категорию, для которой прототипической является реализация конкретного лексико-словообразовательного значения в пределах определенной пропозициональной схемы. Пропозициональные схемы как структуры, характеризующиеся, по сравнению с пропозициями, большей степенью абстракции, вполне исчислимы.

В настоящее время актуальность в лингвистических исследованиях когнитивного направления приобретает метод моделирования языковых единиц в целом и единиц деривации в частности (см., например, работы А. Г. Антипова, Л. А. Араевой, Н. Д. Голева, М. А. Домрачева, В. П. Изотова, М. Ю. Казак, П. А. Катышева, М. А. Кронгауза, Н. Б. Лебедевой, М. А. Осадчего и др.). Использование таких понятий, как фрейм, слот, пропозициональная структура и пропозиция, для анализа комплексных единиц словообразования дает возможность представления этих единиц как когнитивных моделей – иерархически организованных структур знаний.

Комплексные единицы словообразовательной системы, выделенные в середине и второй половине ХХ века (именно это время принято считать периодом расцвета отечественной словообразовательной теории, стимулированной и обогащенной трудами И. А. Бодуэна де Куртенэ, В. В. Виноградова, Г. О. Винокура, Н. В. Крушевского и других ученых), скрупулезно описывались многими дериватологами в 1960–1980-е гг. XX века. Анализу и описанию словообразовательных типов посвятили в это время свои труды такие учёные, как Л. А. Араева, В. Л. Воронцова, Р. М. Гейгер, О. П. Ермакова, О. Н. Киселева, Л. П. Клобукова, Е. В. Красильникова, В. В. Лопатин, Г. В. Луканина, Л. В. Сахарный, И. С. Торопцев, М. Н. Янценецкая и др. Словообразовательные гнезда и их составляющие активно исследовали И. В. Альтман, Е. Л. Гинзбург, Н. В. Давыдова, Т. С. Морозова, П. А. Соболева, А. Н. Тихонов, И. С. Улуха-нов, Н. Г. Юсупова, М. Н. Янценецкая и др. К словообразовательной категории как единице описания деривационной системы практически параллельно обратились украинский лингвист И. И. Ковалик (1961 г.) и чешский исследователь М. Докулил (1962 г.). В работах И. И. Ковалика словообразовательная категория предстает  как ступень последовательного обобщения словообразовательных единиц. М. Докулил связал словообразовательную категорию синонимическими отношениями со словообразовательными типами. Большой вклад в анализ системных отношений в рамках словообразовательной категории внесли Е. А. Земская, Г. С. Зенков, Р. С. Манучарян, И. Ташпулатова, И. С. Улуханов.

В настоящее время исследованием словообразовательных типов активно занимаются лингвисты Кемеровской дериватологической школы (Е. В. Белого-родцева, Т. В. Жукова, Т. В. Ковалева, А. В. Проскурина, И. П. Фаломкина и др.), работающие под руководством Л. А. Араевой. В рамках концепции, принятой в этой школе, словообразовательный тип мыслится как ментально-языковая категория, представляющая собой один из способов познания мира. В основе моделирования данной категории лежит выделение фреймов и составляющих их пропозиций как форматов, обеспечивающих когнитивное и смысловое системное рассмотрение языковых единиц и явлений. В когнитивно-функциональном аспекте словообразовательные типы исследуются отдельными лингвистами Томской школы (О. В. Нагель, Р. Н. Порядина), возглавляемой З. И. Резановой. Когнитивному анализу словообразовательных типов в их историческом развитии посвящены работы ученых из Саратова – это, в первую очередь, труды О. Ю. Крючковой и О. И. Дмитриевой. Деривационные типы и модели активно описываются также в социокультурном аспекте российскими учеными (Е. И. Коряковцева, И. Ю. Первухина, Л. В. Рацибурская и др.). Исследуются словообразовательные модели на материале какого-либо одного иностранного языка, а также в сопоставительном плане (русский и английский, русский и немецкий языки). Активно в этом направлении работает Л. М. Борисенкова (г. Смоленск), применяющая когнитивный подход при исследовании словообразования немецкого языка. О. М. Корытова (г. Тверь) анализирует словообразовательные типы в когнитивно-коммуникативном плане на материале русского и английского языков.

Проблематика изучения словообразовательных гнезд и множество подходов к ним в последнее время значительно расширились. Так, сегодня лингвисты рассматривают словообразовательное гнездо не только как микросистему, являющуюся средоточием взаимодействия грамматических, словообразовательных и лексических отношений (М. Ю. Казак, О. Н. Коломонова), но и как логическую конструкцию, которая моделирует действительность посредством системы коррелирующих друг с другом мотивировочных признаков. См., например, об этом в работах О. Ю. Крючковой. Лингвисты, формулируя и обосновывая принципы объединения однокоренных слов в лексические микросистемы и словообразовательные гнезда, учитывают при описании гнезд и смысловой, и структурный аспекты (Ю. А. Авдеева, И. А. Ширшов). Ученые занимаются также построением гипотетических, потенциальных гнезд (В. П. Изотов), разрабатывают модели комплексного описания словообразовательных гнезд (Л. З. Бояринова, Э. П. Кадькалова, Н. Н. Кондратьева, Я. В. Свечкарева и др.). Все эти работы  демонстрируют плодотворность применения когнитивного подхода к анализу гнезд и переосмысливают некоторые положения словообразовательной и, шире, языковой теории в свете новой парадигмы лингвистического знания.

К важным для нас исследованиям, в которых словообразовательное гнездо анализируется и с позиций когнитивного направления в лингвистике, и с точки зрения функционально-деятельностного подхода, относятся труды М. Г. Шкуропацкой. В них гнездо рассматривается как результат действия двух противоположно направленных тенденций, вызванных лексической и словообразовательной системностью слов. Типологическое освещение деривационных процессов дается в докторской диссертации М. Д. Тагаева (2004 г.), в которой гнездо предстает как морфемно-словообразовательная концептосфера. Пропозициональное моделирование взаимосвязанных гнезд, являющихся составляющими одного фрейма, представлено в работах Л. А. Араевой и М. Н. Образцовой. Идея пропозиционального моделирования гнезд высказана в трудах М. А. Осадчего (2004 г.), который разработал методику пропозиционально-фреймового моделирования гнезда однокоренных слов и апробировал её на большом и лексически разнообразном диалектном материале. Приблизительно в том же исследовательском ключе написаны диссертационные работы К. А. Демиденко (2007 г.), М. С. Косыревой (2008 г.) и А. Н. Шабалиной (2008 г.). Т. В. Ковалева (г. Кемерово) и А. М. Кыртепэ (г. Саратов), пожалуй, одними из первых в диссертационных исследованиях попытались подойти к разным комплексным единицам с единых теоретических позиций. Так, Т. В. Ковалева (2004 г.) выявляет семантико-когнитивную структуру словообразовательных типов и словообразовательных гнезд, а А. М. Кыртепэ (2010 г.) – словообразовательных гнезд и словообразовательной категории. Однако плодотворная идея единого подхода к двум единицам словообразовательной системы не была реализована в этих работах последовательно, поскольку словообразовательные гнезда представлены авторами как пропозиционально-фреймовые структуры, а категория и тип описываются с точки зрения их семантической организации.

Когнитивная парадигма знаний позволяет по-новому взглянуть на понятие и языковое существование словообразовательной категории. Так, Е. С. Кубрякова уточняет признаки, которые лежат в основании различных классификаций словообразовательных категорий, обращая основное внимание на внутреннюю организацию этой единицы. На выявление универсальных и специфических признаков одной частной словообразовательной категории, а именно категории локативности, нацелено исследование В. М. Грязновой и О. Я. Ивановой (2006 г.). Г. В. Белякова, исследуя в докторской диссертации (2007 г.) различные словообразовательные категории, раскрывает тенденции образования суффиксальных локативных существительных, определяет допустимые языковые реализации категории локативности и ее лексический объем и обосновывает возможность заполнения существующих лакун.

Как видим, анализ комплексных единиц словообразования в рамках когнитивной парадигмы является не только актуальным, но и весьма перспективным. Существующие в этой области работы до сих пор были направлены на раскрытие когнитивной сущности какой-то одной из основных комплексных единиц дериватологии. Иными словами, лингвисты разрабатывали и продолжают разрабатывать когнитивные методы анализа применительно лишь к какой-либо одной комплексной словообразовательной единице, что не позволяет установить системные отношения между ними. Несмотря на несомненные различия, касающиеся объединения производных слов в комплексные единицы, последние обладают целым рядом сходных характерологических черт. Это их иерархическое устройство, тождество процессов и отношений формальной и смысловой выводимости производных слов, наполняющих комплексные единицы, а также непрерывность смыслового пространства, организованного системными семантическими и словообразовательными связями между значениями производных единиц и/или между значениями базовой и производной единицами. Наличие этих общих фундаментальных признаков позволяет применить к комплексным единицам словообразования один и тот же аналитический подход, раскрывающий и объясняющий выявляемую общность.

Наибольшим сходством обладают словообразовательный тип и словообразовательная категория, так как их выделение базируется на единстве словообразовательной семантики. Это тождество позволяет сводить разные типы в одну категорию, то есть представлять их как части единого целого. В данном исследовании основное внимание уделяется двум комплексным единицам словообразования – лексико-словообразовательному гнезду4 и словообразовательному типу. Отечественные лингвисты, оценивая словообразовательный тип как величину, обратную словообразовательному гнезду (А. И. Моисеев), считают, что целостную словообразовательную систему в русском языке образуют две подсистемы, которые не являются разными частями одного целого, а представляют систему в разных ее сечениях, в двух разрезах – поверхностном (типовом) и глубинном (гнездовом) (Т. Х. Каде).

Наше исследование базируется на таких подходах, разрабатываемых в рамках когнитивного направления, как логический (в основе – логические методы, посредством которых языковые единицы соотносятся с разными видами и структурами знания), семантический (направлен на анализ семантики языка как средства доступа содержания концептов) и когнитивно-дискурсивный (ориентирован на выявление психической природы языка и его системного устройства, т. е. совмещение мыслительных операций в мозгу человека, связанных с языком, со способностью к порождению текстов, которые являются результатом мыслительной деятельности). Данные подходы, рассматриваемые во взаимодействии, позволяют актуализировать как глубинный уровень языка – уровень схематических структур, так и поверхностный – уровень значений конкретных языковых единиц, рассматриваемых нами во взаимодействии. В предлагаемом диссертационном исследовании мы комбинируем три указанных когнитивных подхода и разрабатываем новое направление в изучении словообразования – когнитивное моделирование комплексных единиц словообразовательной системы. Это моделирование базируется на единых теоретических и методологических позициях. На наш взгляд, словообразовательные типы и лексико-словообразовательные гнезда являют собой единицы воспроизведения, хранения и упорядочивания информации, связанной с познавательной деятельностью человека, и это важнейшее их функциональное свойство предопределяет возможность единого к ним аналитического подхода и применения единых приемов описания. Именно в таком едином и новом для словообразования описании мы видим основную теоретическую и методологическую идею представляемой к защите диссертации.

Признавая, что именно в своей совокупности комплексные единицы словообразования формируют словообразовательную систему языка, основную проблему, решаемую в настоящем исследовании, формулируем в виде вопроса: каким образом когнитивные структуры знания формируют комплексные единицы словообразовательной системы и как проявляется категоризующая функция в словообразовании на уровне комплексных единиц? Важно особо подчеркнуть, что в решении этой проблемы мы опираемся на имеющиеся достижения как в области структурно-системного, так и в области когнитивного направлений лингвистики. В результате мы получаем системное описание деривационных единиц и их взаимоотношений, то есть производной лексики, которая активно участвует в формировании языковой картины мира и отображении различных фрагментов действительности.

Лингвистические исследования словообразовательных единиц ранее проводились на материале какой-либо одной разновидности русского языка – или литературной, или диалектной. В данной диссертационной работе производные слова русского языка рассматриваются на уровне «лингвистического макроконструкта», то есть на уровне потенциальной модели, вбирающей дериваты как литературного языка, так и разных социальных и территориальных пластов, модели, конституирующие элементы которой реально существуют в некоторой языковой подсистеме. Привлечение в качестве исследовательского материала одновременно дериватов литературного языка, диалектных слов и просторечной лексики способствует более полной демонстрации организации типов и гнезд и непрерывности их семантического пространства. Помимо этого, анализ дериватов на уровне «лингвистического макроконструкта» позволяет выявить общие и специфические формально-смысловые характеристики комплексных единиц как на глубинном уровне – уровне пропозициональных схем, слотов, пропозиций, так и на поверхностном – уровне лексико-словообразовательных значений.

Гипотеза исследования

Последовательность лексико-словообразовательных значений производных слов, наполняющих лексико-словообразовательные гнезда и словообразовательные типы, образует своеобразный текст5, представляющий собой конкретное гнездо или конкретный тип, что даёт основание говорить о дискурсивной организации дериватов в пределах анализируемых комплексных единиц. Значения дериватов, благодаря существующим между ними смысловым связям, обусловливают друг друга, в результате чего актуализация одного из значений или одной из связей затрагивает всю систему единиц и отношений.

Словообразовательные типы и гнезда обладают прогнозирующим свойством, позволяющим выявить их деривационный потенциал, который в значительной мере зависит от степени прагматической значимости базовых слов и/или их производных для человека.

Объект и предмет исследования

Основным объектом настоящего диссертационного исследования послужили (1) иерархически устроенные комплексные единицы словообразовательной системы – лексико-словообразовательные гнезда с вершинами – непроизводными словами, составляющими тематические классы «соматические объекты» (телесные), «животные» и «растения», а также (2) фрагменты словообразовательного типа «основа существительного + формант -ниц(а)», характеризующие дериваты тех же классов.

Предмет исследования – когнитивное моделирование комплексных единиц словообразовательной системы русского языка, осуществляемое с единых методологических позиций.

Цель и задачи исследования

Цель настоящего исследования заключается в когнитивном моделировании деривационной системы, формируемой комплексными единицами – словообразовательными типами и лексико-словообразовательными гнездами. Для достижения этой цели в работе ставятся и решаются следующие конкретные задачи:

(1) рассмотреть и охарактеризовать основные понятия когнитивной лингвистики; показать адекватность и эффективность применения этих понятий к анализу словообразовательных единиц и словообразовательных явлений;

(2) разработать единый теоретический подход к аналитическому описанию двух комплексных единиц словообразования, выдвинув и обосновав когнитивную модель представления словообразовательных типов и лексико-словообразовательных гнезд в виде структур фреймового типа;

(3) обнаружить и представить в пределах типа и гнезда метонимические и метафорические связи лексико-словообразовательных значений производных слов;

(4) провести анализ фрагментов тематических классов («соматические объекты», «животные», «растения»), выделяемых в словообразовательном типе «основа существительного + формант -ниц(а)»6, в ходе которого вскрыть их деривационный потенциал и выявить наиболее существенные для человека и его жизнедеятельности лексико-словообразовательные смыслы;

(5) описать типовые способы выражения смысла дериватов словообразовательных гнезд с вершинами – непроизводными словами, входящими в тематические классы «соматические объекты», «животные» и «растения»;

(6) отразить фреймовую организацию лексико-словообразовательных гнезд и фрагментов словообразовательного типа «основа существительного + формант -ниц(а)», продемонстрировать сходство в их семантическом устройстве;

(7) принимая во внимание актуальные задачи и потребности современной теоретической и практической лексикографии, разработать общие принципы и конкретные способы включения диалектных и просторечных слов вместе с единицами литературного языка в толковый словообразовательный словарь русского языка.

Методология, методы и методики исследования

Основным методологическим принципом, принятым в данной диссертационной работе, явилось понимание языка и его лексических единиц как совокупности систем разнообразных форм, смыслов и способов употребления языковых знаков. Методологической базой исследования послужили основные положения, понятия и установки когнитивной лингвистики, наиболее четко сформулированные в трудах таких отечественных и зарубежных лингвистов, как В. З. Демьянков, Ю. Н. Караулов, Е. С. Кубрякова, Дж. Лакофф, Р. Ланга-кер, М. Минский, Э. Рош и некоторых других.

Выявление деривационного потенциала словообразовательных типов и гнезд проводилось в исследовании с опорой на метод моделирования языковых единиц, в рамках которого нами была ранее разработана, а здесь уточнена методика фреймового представления единиц словообразования. Эта методика позволяет вскрыть с большей полнотой связи лексико-словообразовательных значений дериватов, формирующих комплексные единицы. Существенный вклад в создание, разработку и последующее значительное совершенствование данной методики внесли теоретические и практические исследования в области словообразовательной семантики (Л. А. Араева, Е. С. Кубрякова, М. Н. Янценецкая), работы по построению динамической модели семантики, в которых отношения между лексемами многозначного слова трактуются двояким образом – либо как возникающие, а именно, порождаемые в результате семантической деривации (Анна А. Зализняк, Г. И. Кустова, Е. В. Падучева, Р. И. Розина), либо как онтологически существующие, как это принято при ономасиологическом подходе к языку (С. М. Толстая).

В данной работе при анализе дериватов словообразовательных типов и гнезд мы опираемся на типологию семантических приращений, свойственных производным словам с фразеологической семантикой (О. П. Ермакова), а также учитываем методику пропозиционально-фреймового моделирования гнезда однокоренных слов (М. А. Осадчий).

При анализе производных единиц использовался признаковый подход, разработанный коллективом ученых под руководством Г. Е. Крейдлина (П. М. Аркадьев, А. Б. Летучий, С. И. Переверзева и др.). Данный подход был применен лингвистами для решения задачи построения семиотической концептуализации человеческого тела и сопоставления языковой и неязыковой знаковых систем. Имеется в виду моделирование того, как в русском вербальном языке и русском языке тела отражаются различные соматические объекты и типы объектов – тело, части тела, органы и др., их свойства, действия, разнообразные явления телесности.





К основным методам исследования, которые были использованы в процессе работы, можно отнести следующие методы, выделенные Л. Талми как когнитивные: метод интроспекции, опрос информантов, корпусный анализ – интерпретация материала электронных лингвистических корпусов; к разряду когнитивных относим также метод моделирования единиц деривации, базирующийся на их фреймовом представлении. Кроме того, в работе применялись: сравнительно-сопоставительный анализ практического материала в сочетании с отдельными приемами его структурной и смысловой интерпретации; дистрибутивный анализ, ориентированный на выявление признаков регулярности в строении комплексных единиц словообразования; аналитическое изучение словарных статей и специальной научной литературы.

Материал исследования

В качестве материала исследования были выбраны литературные, диалектные и просторечные дериваты, образованные от слов, составляющих тематические классы «соматические объекты», «животные» и «растения». Выбор этих классов не случаен. Проводимое исследование имеет антропоцентрическую направленность, что непосредственно представлено в семантике выбранных для анализа классов слов. Так, систематизация и описание производных слов, образованных на базе соматической лексики, позволяет глубже понять, как происходит осмысление носителями языка окружающей действительности через посредство тела и его частей, а также частей тела, органов, телесных покровов, жидкостей и других типов соматических объектов. Животный и растительный миры максимально близки людям по целому ряду характерологических признаков (среди них – строение, функция, движение и др.), а потому они могут служить репрезентацией мира человека7, что наиболее ярко демонстрирует диалектная лексика, раскрывающая особенности мыслительных процессов людей одной культуры, но разных географических районов, этносов и областей деятельности. Кроме того, весьма показательны поверхностные смысловые связи, объединяющие единицы выбранных нами классов. Например, по названиям соматических объектов именуют животных (локотница щука размером с локоть – от локтя до запястья и др.), растения (коленница ‘род пучковато-ветвистого растения с коленчато приподнимающимися стеблями …’, сердечница трава, которую используют как лекарство при сердечной недостаточности и др.); по названиям животных создаются имена растений (коровники грибы, растущие в полях, где пасут коров, когда на этих полях уже скошена и убрана трава) и под.

В диссертации проанализировано более 1 200 единиц – дериватов словообразовательного типа «основа существительного + формант -ниц(а)» и 97 лексико-словообразовательных гнезд с разным количественным наполнением их производными словами (вершинами этих гнезд являются имена, называющие соматические объекты, животных и растения). В текст диссертации, однако, включены только те производные слова, которые составляют объект данной работы, а именно, фрагменты обозначенного словообразовательного типа, характеризующие слова, принадлежащие указанным тематическим классам (всего 181 дериват, реализующий 429 лексико-словообразовательных значений (далее – ЛСЗ)), и лексико-словообразовательные гнезда с вершинами рука (163 деривата, реализующих 195 ЛСЗ), корова (19 дериватов, реализующих 67 ЛСЗ) и капуста (17 дериватов, реализующих 63 ЛСЗ). Кроме того, в качестве сравнения привлекаются дериваты других словообразовательных типов и гнезд, относящиеся к рассматриваемым тематическим группам.

Научная новизна исследования

Научная новизна диссертации заключается в разработке когнитивного образа словообразовательной системы современного русского языка, рассматриваемой как результат взаимодействия комплексных единиц дериватологии. К этим единицам применен единый аналитический подход, базирующийся на разработанной методике фреймового моделирования, в основе которого – когнитивные структуры знания (слоты, пропозициональные схемы, пропозиции). Иными словами, любую комплексную единицу дериватологии можно рассматривать как фрейм-структуру, состоящую из разных уровней – глубинного и поверхностного. Фреймовая модель позволяет вскрыть системность организации значений производных слов не только в пределах одной деривационной единицы, но и между разными единицами.

Тезисно отразим конкретные новации диссертации:

(1) в работе развивается понимание словообразовательного типа, предложенное руководителем Кемеровской дериватологической школы Л. А. Араевой, и переносится на другую комплексную единицу – лексико-словообразовательное гнездо. Комплексные единицы словообразования рассматриваются в диссертации как когнитивные структуры с целостной концептуальной организацией, они обеспечивают категориальное и семантическое упорядочивание языковых и культурных знаний о базовых и производных словах;

(2) разработана методика фреймового представления единиц деривации, которая применима к разным единицам словообразовательной системы;

(3) посредством данной методики впервые на большом конкретном материале продемонстрирован изоморфизм когнитивной организации семантики многозначного производного слова и комплексных единиц дериватологии – словообразовательного типа и лексико-словообразовательного гнезда;

(4) во фреймовую модель представления деривационных единиц включены новые структуры знания: помимо фреймов и пропозиций, неоднократно привлекавшихся к анализу словообразовательных единиц и процессов в рамках Кемеровской дериватологической школы, мы используем такие структуры, как слоты и пропозициональные схемы, помогающие установить более четкую иерархию заключенных в производных словах знаний, формирующих единицы словообразования;

(5) выделенные во фреймовой модели структуры знания важны для установления степени продуктивности каждой комплексной единицы словообразования, а именно – значимым является набор пропозициональных схем, слотов и пропозиций, формирующих ту или иную единицу деривации. При этом в каждой комплексной единице указанные структуры знания реализуются по-своему. Закрепление за конкретным словообразовательным типом или гнездом определенного набора слотов, пропозициональных схем и пропозиций демонстрирует, каким образом мысль человека представлена в такой области языка, как словообразование, и как язык, в свою очередь, влияет на формирование мысли человека в деятельности по созданию новых единиц по конкретным словообразовательным образцам;

(6) классификация эмпирического материала в диссертации базируется на фундаментальном тезисе когнитивной лингвистики об антропоцентрической организации языка и языковой деятельности его носителей, основываясь на котором мы по-новому систематизируем лексику, не раз привлекавшую к себе внимание ученых. Так, впервые в сопоставительном аспекте исследованы конкретные области производной лексики русского языка – дериваты словообразовательного типа «основа существительного + формант -ниц(а)», входящие в тематические классы «соматические объекты», «животные», «растения», и дериваты лексико-словообразовательных гнезд с вершинами – непроизводными словами этих же тематических классов;

(7) исследование словообразовательных единиц впервые проводится одновременно на материале литературного языка, а также дериватов разных социальных и территориальных слоев лексики, т. е. на уровне «лингвистического макроконструкта», что способствует более полному представлению фреймового устройства типов и гнезд;

(8) привлечение к анализу языкового материала единиц разных социальных и территориальных пластов позволило сформулировать и методологически обосновать принципы их включения в толковый словообразовательный словарь русского языка.

Теоретическая значимость исследования

(1) Теоретическая значимость данного исследования определяется тем вкладом, который оно вносит в решение актуальной проблемы описания словообразовательных единиц в когнитивном аспекте. Базовые составляющие когнитивной лингвистики в диссертационной работе переосмыслены и в ряде отношений уточнены и дополнены, что позволило адаптировать её важнейшие теоретические постулаты и элементы метаязыка к исследованию комплексных единиц словообразовательной системы.

(2) Разработанная методика представления комплексных единиц основана на совмещении таких подходов в лингвистике, как логический, семантический и когнитивно-дискурсивный, и ориентирована на моделирование единиц деривации, выделение и осмысление общих черт и специфических особенностей разных словообразовательных типов и гнезд.

(3) В данном исследовании развивается теория словообразовательной семантики в рамках Кемеровской дериватологической школы; уровни словообразовательной семантики, выделенные Л. А. Араевой (1994 г.) для описания семантики словообразовательного типа, адаптируются к фреймовой модели представления комплексных единиц: уровень словообразовательно-пропозиционального значения соответствует во фреймовой модели уровню пропозициональных схем, а уровень лексико-словообразовательного значения – уровню пропозиций.

(4) В работе сопоставляется ряд важных теоретических понятий, касающихся признакового подхода и составляющих ядро семиотической концептуализации человеческого тела (в терминологии Г. Е. Крейдлина и его исследовательской группы), с разработанными Л. А. Араевой понятиями и методами изучения словообразовательной семантики. Это сопоставление позволило расширить представление о таком виде деривационной семантики, как частное словообразовательное значение, в рамках которого выделяются функциональный и характеризующий аспекты, и применить разработанные положения к описанию дериватов разных тематических групп.

(5) Для создания максимально полной концептуальной картины комплексных единиц словообразовательной системы вводится понятие «лингвистический макроконструкт», обосновывается необходимость его введения. Кроме того, демонстрируется эффективность использования этого понятия и его достаточно высокая объяснительная сила. Лингвисты на уровне «макросистемы» в качестве исследовательского материала привлекали диалектные единицы. В реферируемой диссертации анализируются единицы литературного языка, а также разных социальных и территориальных пластов.

Практическая значимость исследования

Практическая значимость работы определяется построенными в ней конкретными описаниями большого круга русской лексики разнообразной тематики, а также возможностью использовать полученные выводы и результаты в лингводидактике.

Результаты работы можно включить (и они уже частично включены) в практику преподавания раздела «Морфемика, морфонология и словообразование» вузовского курса «Современный русский литературный язык», читаемого автором данной работы в Лесосибирском педагогическом институте – филиале ФГАОУ ВПО «Сибирский федеральный университет». Часть материалов, связанных с изучением словообразовательной семантики, может пополнить курсы «Русский язык и культура речи» и «Русская диалектология». Эти материалы найдут применение и в различных спецкурсах по проблемам дериватологии и лексикологии.

Практические описания и их фрагменты будут полезны в лексикографической практике, например, при создании полного толкового словообразовательного словаря русского языка.

Наконец, анализируемый языковой материал можно применить в исследованиях по автоматической обработке текста, в частности, использовать в компьютерно-ориентированных словообразовательных трудах.

Теоретические положения, выносимые на защиту

(1) Системно-структурная характеристика словообразовательных типов и лексико-словообразовательных гнезд в исследовании осмысливается с позиций когнитивной лингвистики. С точки зрения этой новой для словообразования научной парадигмы, комплексные единицы дериватологии являют собой структуры концептуального упорядочивания знаний. При этом они не только содержат информацию в упорядоченном виде, объективируя данные о мире, но и предстают как среды, порождающие новые знания.

(2) Словообразовательные типы и лексико-словообразовательные гнезда, несмотря на принципиальные отличия8, обладают целым рядом общих характеристик в организации. Эти характеристики связаны с иерархическим устройством, формальной и смысловой выводимостью производных слов, наполняющих комплексные единицы, и с непрерывностью смыслового пространства, организованного системными семантическими и словообразовательными связями между значениями производных единиц или между значениями базовой единицы и производных слов.

(3) К анализу словообразовательного типа и лексико-словообразовательного гнезда уместно и целесообразно применить единый подход и единые методы анализа. Рассмотрение этих единиц с общих теоретических и методологических позиций наглядно и убедительно демонстрирует их принадлежность к одной языковой подсистеме.

(4) В основе фреймовой структуры представления комплексных единиц словообразования в исследовании находится модель, имеющая два уровня – глубинный (уровень пропозициональных схем, слотов, пропозиций) и поверхностный (уровень лексико-словообразовательных значений дериватов), на каждом из которых можно установить связь между производными словами какой-либо комплексной единицы в отдельности и между ними. Кроме того, фреймовая методика демонстрирует логико-понятийную упорядоченность лексико-словообразовательных значений производных слов в пределах типа и гнезда. Значения производных слов, логически связываясь друг с другом на уровне поверхностных структур – лексико-словообразовательных значений, образуют текст (в широком смысле), представляющий собой конкретное фрейм-гнездо или фрейм-тип, что позволяет говорить о дискурсивной организации комплексных единиц дериватологии, где средством связи значений дериватов выступают метонимия и метафора – важнейшие источники сведений о дискурсивности мышления человека.

(5) Фреймовая организация лексико-словообразовательного гнезда и словообразовательного типа демонстрирует сходство в их пропозиционально-семантической организации.

(6) Для определения степени продуктивности словообразовательного типа важны следующие критерии: набор пропозициональных структур, слотов и пропозиций, а также их количественная реализация на поверхностном уровне. Анализ гнезд направлен как на построение типологии словообразовательных средств выражения значения слов, так и на выделение уникальных, культурно и коммуникативно значимых способов их выражения.

(7) Привлечение в качестве материала исследования дериватов литературного, диалектного языка и просторечий способствует более полной демонстрации непрерывности смыслового пространства типов и гнезд.

Апробация результатов исследования

Основные положения диссертационного исследования обсуждались на научных конференциях разного уровня:

международных: «Европейская русистика и современность» (Польша, г. Познань, ун-т им. А. Мицкевича, 14–18 сентября 2009 г.), «Культурное многообразие и интеркультурный диалог в процессе межкультурной коммуникации» (Молдова, г. Кишинэу, Тираспольский ГУ, 22–23 октября 2010 г.), «Проблемы лексической семантики. Девятые Шмелевские чтения» (Москва, Институт русского языка им. В. В. Виноградова, 24–26 февраля 2010 г.), «Актуальные проблемы современного словообразования» (Кемерово, КемГУ, 1–3 июля 2005 г., 1–3 июля 2007 г., 1–3 июля 2009 г., 4–6 июля 2011 г.), «Проблемы современной лингвистики и методики преподавания языковых курсов» (Кемерово, КемГУ, 5–6 июля 2008 г.), «Взаимодействие языка и культуры в коммуникации и тексте» (Лесосибирск, ЛПИ, 22–24 апреля 2010 г.), «Языковая игра в пространстве культуры и образования» (Красноярск, СФУ, 1–3 июня 2009 г.);

всероссийских: «Теоретические и прикладные аспекты современной филологии» (Лесосибирск, ЛПИ, 17–19 марта 2007 г., 22–24 марта 2008 г., 23–25 марта 2009 г.);

региональных: «Русский язык: Теория. История. Риторика. Методика» (Лесосибирск, ЛПИ, ежегодно с 1998 по 2006 гг.).

Работа прошла апробацию в рамках грантов, выделенных Красноярским краевым фондом науки в 2004 г. для молодых ученых (грант № 14G177) и в 2005 г. (грант № 15G275).

Основные положения исследования отражены в 51 публикации (общим объемом 50 п. л.).

Структура работы

Диссертация состоит из Введения, четырех глав, Заключения, Списка использованной литературы, Списка источников и двух Приложений – 1. Указателя основных терминов и 2. Списка использованных сокращений и условных обозначений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении определяется актуальность, объект, предмет и методы исследования, формулируется общая цель работы и описываются решаемые в диссертации задачи, выдвигается основная гипотеза исследования, обосновывается научная новизна, теоретическая значимость и практическая ценность работы, перечисляются и комментируются основные положения, выносимые на защиту.

В главе 1 «Общие вопросы когнитивного направления в лингвистике» дается характеристика основных исследовательских подходов, разрабатываемых в рамках когнитивного направления в лингвистике. Когнитивное направление ориентировано на исследование мыслительных возможностей человека и их преимущественно вариантное отражение в языке, на системное описание и объяснение процессов и инструментов усвоения и использования языка в жизнедеятельности людей. И в этом мы видим основное расхождение между системно-структурным и когнитивным направлением в лингвистике, которые, однако, не являются антагонистическими, а дополняют друг друга.

Один из наиболее фундаментальных проблемных вопросов, стоящих перед когнитивистами, – это фактически основной вопрос эпистемологии, касающийся каталогизации знаний с последующей их категоризацией – при наличии для этого необходимых и достаточных условий, в частности, отнесения определенного предмета или явления к одной конкретной категории. Человек познает мир через исчисление и классификацию представляющих мир элементов, поэтому в задачи лингвистов входит изучение способов категоризации и классификации человеческого опыта познания мира и его отражение в знаках языка, а также в единицах других семиотических кодов. В настоящее время актуальность вновь приобрели идеи и мысли В. фон Гумбольдта, перифразировав отдельные высказывания которого можно заключить, что самые разнородные объекты, если они имеют хоть какое-то общее свойство, могут быть отнесены к одному классу, только если это свойство важно для познающего субъекта, человека. Это положение согласуется с идеей Л. Витгенштейна о естественных, динамичных категориях, посредством которых человек познает мир и ориентируется в нем.

Мысль о возможности и продуктивности объединения объектов реальной действительности в содержательные классы, по существу, уходит корнями в очень далекое прошлое, еще к временам Аристотеля, который, как известно, положил начало учению о категориях. Важность этого учения предопределена тем, что человек познает мир через каталогизацию и классификацию представляющих мир элементов. Каждую вещь, о которой можно привести содержательное высказывание, Аристотель подводил под одну из десяти выделенных им категорий.

Когнитивизм переориентировал позитивно объективистскую теорию Аристотеля, релятивизовав выделяемые классы и категории применительно к человеку, к его восприятию и жизненному опыту. Совершенно очевидно, что без выявления категорий, обозначенных Аристотелем, невозможно было бы обращение к категориям естественным, которыми пользуется человек в повседневности. Эти понятийные категории составляют онтологическую основу любого суждения, без которого невозможно познание и отражение мира. Если цель Аристотеля заключалась в обнаружении сущностных качеств категорий, общих критериев, объединяющих члены категорий, то Л. фон Витгенштейн, анализируя вербальное поведение человека, его обыденное сознание, отмечал, что в речемыслительной деятельности человек в одну категорию сводит представителей разных категорий на основе «фамильного признака». Иными словами, общий признак для членов естественных категорий присутствует, но в зависимости от прагматической значимости он постоянно меняется, детерминируя каждый раз наличие новых членов категории. Данная идея, по сути, была высказана уже Платоном в диалоге «Кратил».

Разработанная Э. Рош теория прототипов позволила по-новому взглянуть на сущность категорий. Э. Рош показала, что в мире «Действительное» все вещи (в широком смысле слова) нельзя разложить по полочкам и наклеить на каждую группу вещей этикетку со строго заданным набором характеристик. То же относится и к языковым единицам, которые взаимосвязаны между собой, пересекаясь на разных уровнях языка, и которые вступают в системные парадигматические и синтагматические взаимоотношения, обусловленные природой конкретного языка.

Рассмотрение проблем категоризации и концептуализации опыта человека и, что для нас не менее важно, отражение этого опыта в языке повлекло за собой обращение лингвистов к изучению понятийной картины мира, находящей отражение в естественном языке и в невербальных знаковых кодах. Несмотря на все различия в научных подходах, взглядах, задачах, решаемых исследователями, многие отечественные лингвисты, в частности, Ю. Д. Апресян, Н. Д. Арутюнова, Анна А. Зализняк, В. И. Карасик, В. Б. Касевич, И. Б. Левонтина, Ю. С. Степанов, Е. В. Урысон, А. Д. Шмелев и др., анализирующие те или иные фрагменты языковой и/или концептуальной картины мира, рассматривают их как сформировавшиеся в данном социуме или культуре и выражаемые в знаках и моделях языка или невербального кода идеи, установки, оценки и представления.

Фрагменты языковой картины мира весьма показательно представлены в комплексных единицах дериватологии, в частности, в таких как словообразовательный тип и лексико-словообразовательное гнездо, которые специфично организуют производные единицы (основной фонд лексики русского языка) вокруг, с одной стороны, непроизводного слова – базового концепта (гнездо), и, с другой – деривационного форманта (словообразовательный тип).

Вопросы, касающиеся отражения концептуальной картины мира через посредство производной лексики русского языка, сегодня являются крайне малоизученными, несмотря на то, что дериваты раскрывают значительную часть того или иного концепта, отображая разнообразные способы номинации и семантической деривации единиц. Семантические характеристики базового слова находят отражение в производных словах, объединяющихся в комплексные единицы дериватологии.

Когнитивное направление в лингвистике позволяет по-новому взглянуть и на центральный объект дериватологии – производное слово, и на основные комплексные единицы словообразовательной системы. В рамках когнитивного подхода в его применении к словообразованию производное слово понимается как единица хранения информации о мире, причем когнитивной значимостью обладают структура деривата, его словообразовательное и лексическое значения.

Предложенные когнитивистами в ходе работ по описанию и моделированию процессов интеллектуальной информации способы и структуры хранения знаний в виде «фреймов», «слотов», «пропозиций» и др. (М. Минский) оказались вполне приспособлены и для характеристики языковой интерпретации знаний (А. П. Бабушкин, Т. Л. Ван Дейк, В. З. Демьянков, Е. С. Кубрякова, Дж. Лакофф). Эти структуры демонстрируют внутреннее устройство знаний и помогают ответить на важнейшие вопросы, поставленные когнитивным направлением в лингвистике, а именно, каким образом полученные человеком знания усваиваются им, как эти знания структурируются в языке и как хранятся. Фреймовая организация лексики принципиально отличается от прочих способов ее упорядочивания и организации. Отличие это состоит в том, что, группируя лексические единицы, мы идем от когнитивного уровня к языковому, то есть основой систематизации служит ментальная модель фрагмента действительности. Т. Л. Ван Дейк, разрабатывая теорию фреймов, считает единицы знания организованными «вокруг» некоторого концепта. В противоположность простому набору ассоциаций эти единицы содержат основную, то есть типичную, и потенциально возможную информацию, которая ассоциирована с тем или иным концептом.

Когнитивный анализ деривационных единиц способствует выявлению тех видов знаний, на которые ссылается человек при создании деривата и которые несут в себе важную информацию для человека как субъекта деятельности и как представителя данного культурного сообщества. Иерархически устроенные системные образования – словообразовательный тип и лексико-словообразовательное гнездо – предстают как комплексные единицы хранения таких знаний.

Репрезентация максимально полного фрагмента языковой картины мира, реализованного посредством комплексных единиц словообразовательной системы, демонстрируется в диссертации на уровне лингвистического макроконструкта, позволяющего привлечь к анализу деривационные единицы литературного, диалектного языков, а также стилистически маркированные слои лексики – просторечия, жаргоны и т. п. Необходимость введения этого термина и стоящего за ним понятия обусловлена еще одним фактором – именно лингвистический макроконструкт является фактически потенциальной моделью (претендующей на полноту) языковой картины мира конкретного языка, элементы которой (с той или иной степенью полноты) реально существуют в некоторой языковой социальной или территориальной подсистеме.

В главе 2 «Словообразование в аспекте когнитивной парадигмы» дается краткий обзор истории становления словообразования как самостоятельного раздела лингвистики, анализируются единицы деривации и их различные объединения. Кроме того, в данной главе обосновывается методологическая база исследования.

За основу в работе принята классификация единиц словообразования, предложенная Е. А. Земской и Е. С. Кубряковой. В этой классификации деривационные единицы группируются последовательно в элементарные (производящие основы и форманты), простые (производные слова) и комплексные (словообразовательные категории, типы, модели, гнезда, цепочки, парадигмы и др.).

Теоретическое осмысление комплексных единиц словообразования показало, что они помогают организации единиц более высокого уровня и более сложного строения. Например, структурными единицами, формирующими словообразовательное гнездо, считаются словообразовательная пара, словообразовательная цепь и словообразовательная парадигма. В одном словообразовательном типе могут объединяться слова, произведенные по разным морфонологическим моделям; впрочем, если для одних типов это характерно, то другим это несвойственно. Словообразовательная категория, в свою очередь, является единицей более сложной, чем словообразовательный тип. Она формируется совокупностью типов (а значит, и морфонологических моделей, входящих в типы), объединяемых общностью деривационного значения в отвлечении от формальных средств выражения данного значения.

Иерархия единиц, включение менее сложных по строению в более сложные позволяет говорить о двух самых больших по объему комплексных единицах словообразовательной системы – словообразовательном гнезде и словообразовательной категории. Именно они являются наиболее крупными метаязыковыми структурами, объединяющими дериваты, с одной стороны, на основании тождества корня (так создаются гнёзда), с другой – на основе семантического тождества (так образуются категории).

В диссертации утверждается, что важно различать количественный состав комплексных единиц, их антропоцентрическую значимость и когнитивную сущность. На раскрытие механизмов порождения и хранения знаний о мире направлены такие комплексные единицы дериватологии, как словообразовательное гнездо и словообразовательный тип. Когнитивная сущность словообразовательных гнезд объясняется тем, что гнезда – это наиболее удобные хранилища дериватов, объединенных общностью корня. Потенции, заложенные в корне слова, заметнее всего прослеживаются именно в гнезде: дериваты, группируясь вокруг базового слова и вбирая в себя частично или полностью семантику этого базового слова, формируют концептуальную структуру фреймового типа, в которой все дериваты взаимосвязаны. Производные слова, занимая в гнездах свою ячейку, в нужный момент без труда извлекаются говорящими.

В границах словообразовательных типов происходит процесс образования производных слов, что свидетельствует об особенности мыслительной деятельности человека называть новые явления по аналогии с уже имеющимися в языке наименованиями, образованными в рамках определенных моделей. Подчеркнем, что образование слов опирается именно на существующий в языке словообразовательный тип (модель), а не на словообразовательную категорию9. Словообразовательная категория представляет собой структуру более абстрактного плана, чем тип. Ведь для того, чтобы объединить дериваты по признаку тождества семантики форманта, человеку необходимо абстрагироваться от конкретного опыта, т. е. произвести категоризацию – включить тот или иной дериват в одну словообразовательную категорию или исключить его из нее. Словообразовательная категория значима для дериватологии как метаязыковая единица, в рамках которой можно проследить взаимодействие разных в формальном отношении словообразовательных типов, сходства и различия в их семантическом устройстве.

В рецензируемом диссертационном исследовании при выявлении сходств в организации комплексных единиц в первую очередь обращается внимание на их формальную и смысловую составляющие. Утверждается и показывается, что существует известный изоморфизм в строении и функциях этих составляющих, вследствие чего достаточно вскрыть и описать устройство меньшей в структурном отношении единицы, чтобы понять организацию более крупной. По этой причине мы, помимо словообразовательного гнезда (в нашем случае – лексико-словообразовательного гнезда), обращаем внимание на словообразовательный тип (как часть более сложной структуры – словообразовательной категории). В диссертации постулируется тезис, что именно эти комплексные единицы в большей степени проявляют когнитивную сущность, именно они позволяют вскрыть глубинные механизмы порождения и хранения знаний о мире.

Словообразовательный тип и лексико-словообразовательное гнездо представляют собой единицы, содержащие определенный объем сведений о мире и языке. В данной работе нас интересовало, прежде всего, каким образом эти знания организуются и как структурируются. Чтобы ответить на эти вопросы, был построен метаязык описания анализируемых комплексных единиц словообразования. При его формировании были использованы понятия «фрейм», «слот», «пропозициональная схема» и «пропозиция». Эти единицы, отражающие наиболее общую форму представления знаний при их вербальной передаче, наглядно демонстрируют способы семантической деривации и номинации производных слов. С их помощью в диссертации описаны когнитивные структуры, которые обнаруживают типы знаний, на которые опирается человек при создании деривата. В исследовании показано, что эти знания являют собой информацию, важную для человека как субъекта разных видов деятельности и как представителя данной культурной среды и данного социума.

Для аналитического описания комплексных единиц словообразовательной системы с единых теоретических позиций был разработан методологический аппарат и предложена методика фреймового представления единиц деривации. Данная методика соединяет и развивает идеи разных направлений лингвистики. Это (а) синтаксическое направление – свертывание лексического и словообразовательного значений деривата в логико-синтаксическую структуру – пропозицию; (б) ономасиологическое направление – установление мотивационных связей каждого из значений производного слова со значением производящего слова; (в) функционально-семантическое направление – выявление деривационного потенциала слов и фиксация наиболее существенных для человека и его жизнедеятельности словообразовательных смыслов.

Важнейшие идеи, характерные для этих направлений, а также подход, разработанный в реферируемом исследовании, дают основания утверждать, что дериваты, объединяясь в классы по наличию общих смысловых признаков, организованы по типу фреймовой структуры. Под фреймами по уже сложившейся традиции понимаются сетевые модели, узлы которых (слоты) вместе со связями между узлами образуют пропозициональные структуры, в основе каждой из которых лежит предикация – предикат и его актанты. Важным при этом является фиксация актантов, обозначенных и мотивирующим, и мотивированным словами. В результате заполнения ячеек пропозициональной схемы при помощи базового слова (точнее, его значения) для каждого из производных слов (значений) формулируется конкретная пропозиция – реализация определенной пропозициональной схемы. Пропозиции, в свою очередь, объективируют лексико-словообразовательные значения каждого деривата. Дериваты логически объединяются друг с другом в пределах словообразовательных единиц посредством метонимических и метафорических отношений и моделируют микроситуацию, отражающую тот или иной фрагмент мира. В своей совокупности микроситуации, связываясь между собой по принципу семантической сети, образуют фрейм(ы).

В диссертации показано, что семантика дериватов опирается на событийные и логические пропозиции, которые могут иметь как моно-, так и полипропозициональную организацию. Вычленение событийных пропозиций, как правило, не представляет трудности. Событийные пропозиции находятся в основе, например, таких лексико-словообразовательных значений, как: ‘женщина, играющая на музыкальном инструменте’ – балалаечница («субъект – предикат – инструмент»), ‘женщина, ухаживающая за животными’ – гусятница, телятница и др. («субъект – предикат – объект»), ‘женщина, которая промышляет где-либо’ – таёжница и др. («субъект – предикат – место»), ‘женщина, которая не ложится спать до определенного времени’ – полуночница и др. («субъект – предикат – время»). Актантами в этом виде пропозиций выступают персонажи в роли агенса (то есть ‘лицо, активно осуществляющее действие’) и предметы в ролях объекта, результата, средства, инструмента, места или времени. В указанных значениях достаточно легко вычленяются пропозициональные схемы; в них актанты соотносятся в соответствии с метонимическими отношениями.

Установление пропозициональной структуры и конкретных пропозиций в дериватах с логической связью оказывается более сложным. В этом случае необходимо выявить основания сравнения одного объекта с другим с опорой на типизированные глубинные метафорические формулы, причем особенно важна конечная формула, эксплицирующая характер метафорической связи мотивированного слова с мотивирующим. Семантика дериватов, образованных метафорическим путем, всегда фразеологична и, как правило, индивидуализирована. Примерами логических пропозициональных структур и пропозиций являются схемы и их реализации, которые лежат в основе метафорических лексико-словообразовательных значений. Так, в структуре производного слова радужница ‘жук семейства листоедов, яркой, радужной, окраски’ можно выделить три пропозиции (методика выявления пропозиций дериватов с метафорической семантикой разработана М. Н. Янценецкой): 1. Радуга представляет собой разноцветную дугообразную полосу на небе. 2. Окрас жука имеет разные цвета. 3. Окрас жука похож на радугу.

В метафорическом значении слова не повторяются элементы, значимые для прямого номинативного значения. В нем отражаются признаки, так или иначе характеризующие представления, связанные с референтами – обозначенными данными словами предметами, признаками или явлениями. Пропозиции в этом случае обусловливают друг друга в пределах фрейма. По законам детерминации и комплементарности (взаимного дополнения) пропозиции на вербальном уровне репрезентируют яркий образ именуемого предмета (признака, свойства, …, явления).

Подобные логические пропозициональные формулы оказываются достаточно типизированными, так как, во-первых, представляют собой ряд связанных между собой типизированных пропозиций, а во-вторых, пропозиционально обусловленные ассоциации, обладая достаточно уникальным характером, вызваны заложенными в ментально-языковой деятельности человека стереотипами. Метафорические лексико-словообразовательные значения производных слов основаны на базовом производящем слове, связь с которым для исследователя имеет первостепенную значимость и до которого при анализе приходится «добираться» постепенно, вычленяя пропозиции, связанные одну с другой. Иногда вычленение пропозициональных структур может быть затруднительным, так как при раскрытии внутренней формы производного слова могут возникнуть разные субъективные смыслы, приводящие к разнообразным связям производного и производящего. Они могут спровоцировать вычленение не трех, а большего числа обусловливающих друг друга пропозиций.

Объектом предлагаемого в исследовании фреймового моделирования могут выступать не только комплексные единицы словообразования, но и многозначные производные слова. В диссертации демонстрируется изоморфизм фреймовой организации полисеманта и комплексных единиц словообразования – словообразовательного типа и лексико-словообразовательного гнезда10. Каждая из этих деривационных единиц имеет свою основу фреймовой организации. Базой фреймовой организации многозначного деривата является производящее слово. Объединения дериватов словообразовательного типа образуются на основе мотивирующих (по большей части – непроизводных) слов. Эти слова объединяются в тематические категории, которые делятся на ряд субкатегорий, или субфреймов. Например: фрейм «человек» подразделяется на категориальные субфреймы «соматические объекты» (органы, части тела, части частей тела, телесные жидкости, кости, звуки и др.), «родственные связи», «болезни» и т. д. Каждый из них вбирает в себя ряд других, более «мелких» лексических субфреймов. В кругу соматических объектов это «органы» – глаз, сердце, ухо, «телесные жидкости» – кровь, слюна, пот, «кости» – скелет, костяшки <пальцев>, череп, хрящ и др. Основу фреймовой организации лексико-словообразовательного гнезда составляет его вершина – непроизводное слово. Фреймы (и субфреймы) предстают как фрагменты языковой картины мира, которые весьма показательно представлены в единицах словообразования.

Спектр лексико-семантических вариантов как одного деривата, так и дериватов любой из комплексных единиц словообразования демонстрирует логически выстроенный фрагмент языковой картины мира. Иными словами, подобно тому, как связаны между собой значения многозначного деривата, объединяются лексико-словообразовательные значения и лексико-семантические варианты всех дериватов конкретного словообразовательного типа и лексико-словообразовательного гнезда. Разные дериваты и разные значения производных слов вербализуют в общем случае разные, но взаимосвязанные признаки одной категориальной единицы.

Главная идея фреймового представления единиц дериватологии основана на вскрытии системности организации значений производных слов, обусловленности их появления и прогнозируемости. Именно поэтому при построении фреймовой модели единиц деривации, опирающейся на когнитивные структуры знания (слоты, пропозициональные схемы, пропозиции, лексико-словообразовательные значения дериватов), во главу угла мы ставим семантическую организацию словообразовательных единиц. Как отмечает М. А. Кронгауз, системность семантики заключается в том, «что любое значение существует не изолированно, а находится в определенных отношениях с другими значениями. <…> целью семантического представления оказывается не сведение семантики слов к конечному набору значений, а максимальное отражение существующих в языке семантических отношений»11. Поэтому для нас существенным, наиболее важным является смысловое наполнение пропозициональных структур, их реализация в виде лексико-словообразовательных значений дериватов, наполняющих комплексные единицы словообразовательной системы, и фиксация связей между значениями дериватов не только в пределах конкретной деривационной единицы, но и между ними.

Применение фреймового моделирования продемонстрировано в настоящей диссертационной работе на примере целого ряда аналитических описаний. Это описание многозначного производного слова – для анализа был выбран дериват капустник (глава 2), а также описания фрагментов словообразовательного типа «основа существительного + формант -ниц(а)» (глава 3), и лексико-словообразовательных гнезд (глава 4), единицами которых выступают конкретные имена соматических объектов, животных и растений.

В главе 3 «Словообразовательный тип как фрагмент языковой картины мира» подвергнуты критическому анализу многие из существующих теоретических положений, раскрывающих понятие «словообразовательный тип». Утверждается, что это понятие в том виде, в котором оно представлено в академических грамматиках и вузовских учебниках, требует ряда уточнений. Не случайно каждый из признаков, свойственных всем дериватам, входящим в один словообразовательный тип (тождество семантики, форманта и части речи производящих слов), на разных этапах развития теории словообразования неоднократно подвергался конкретизации, дополнению и даже пересмотру.

Так, разработанные теоретические положения в области деривационной семантики (Л. А. Араева, Е. А. Земская, В. В. Лопатин, И. С. Улуханов, М. Н. Янценецкая и др.) ориентируют на то, что при определении словообразовательного типа необходимо говорить не о тождестве словообразовательного значения, а об особой, специфичной для каждого типа реализации разных видов словообразовательной семантики – от предельно абстрактного (грамматико-словообразовательного: ‘предмет, названный по предмету’) до самого конкретного значения (индивидуального лексико-словообразовательного: ‘женщина, ухаживающая за телятами’ телятница).

Выделение в языке синтаксических дериватов легло в основу предложения ученых (О. П. Ермакова, Е. А. Земская) не учитывать тождество части речи мотивирующих слов при включении дериватов в один словообразовательный тип и относить к одному типу производные от базовых основ слов определенной части речи и их синтаксических дериватов. Анализ разных точек зрения на явление полимотивации12, свойственное производным словам, требует, тем не менее, признать значимость частеречной принадлежности мотивирующих единиц на уровне абстрактной категоризации – на уровне объединения дериватов в словообразовательном типе.

В этом случае учет части речи мотивирующих слов является определяющим для обнаружения ядра и периферии деривационной категории. Такое свойство, как одновременная мотивация деривата однокоренными словами разных частей речи, свидетельствует о возможности вхождения его в разные словообразовательные типы. Например, глагол умнеть можно рассматривать как входящий в тип «основа прилагательного + формант -е(ть)» (от умный) и в тип «основа существительного + формант -е(ть)» (от ум). Подобные дериваты, размывая границы словообразовательных типов, в то же время демонстрируют их взаимодействие, проявляемое через полимотивацию.

В период становления отечественной словообразовательной науки Г. С. Зенков (1969 г.) предлагал не принимать во внимание критерий тождества форманта при объединении дериватов в один словообразовательный тип. Это предложение было вызвано тем обстоятельством, что общность словообразовательного значения может быть тождественной для ряда типов с различными формантами. Например, значение ‘предмет, названный по другому предмету’ охватывает целый ряд словообразовательных типов, ср. дериваты: коровник, птичница, гусляр и др.

В реферируемом исследовании при характеристике словообразовательного типа признается существенным критерий тождества форманта, так как именно он сохраняет, «цементирует» словообразовательный тип, не позволяя рассыпаться на группы дериватов с разными формантами. Участвуя в семантической организации деривата, формант – в зависимости от сочетаемости с тем или иным видом мотивирующих единиц – имеет ту или иную, но ограниченную сферу применения в сравнении с реализацией деривационного потенциала базового слова. Семантика мотивирующей единицы (особенно, если мотивирующим является непроизводное слово) имеет обычно мощный деривационный потенциал. Вслед за Л. А. Араевой и А. Г. Антиповым в диссертации признается важным при определении словообразовательного типа опираться на тождество форманта с его полным набором вариантов. Такие варианты, представляя собой новую поверхностную форму, вступают «в борьбу» за сферу своего влияния внутри словообразовательного типа, и в результате такой «борьбы» побеждает наиболее продуктивный, ядерный вариант, в то время как менее продуктивные распределяются в типе, занимая, как правило, место на его периферии. Получается, что именно формант сдерживает развитие лексико-словообразовательных значений деривата, тогда как базовые единицы способствуют созданию новых сфер семантического влияния производного слова. Данная антиномия свидетельствует об относительной стабильности семантического ядра дериватов, формирующих словообразовательный тип, и о подвижности периферии.

По этой причине в диссертации предлагается рассматривать словообразовательный тип как сложную формально-семантическую микросистему, устроенную по принципу вложения естественных категорий, как прототипическую, двуплановую – ментальную и языковую – категорию, члены которой соотносятся между собой по принципу «фамильного сходства». Словообразовательный тип часто имеет размытые формальные и/или смысловые границы, так что единицы одного типа (как ядерные, так и периферийные) могут пересекаться с единицами другого. Именно по этой причине между ними трудно, а часто просто невозможно провести четкую границу. В диссертации утверждается, что в пределах практически любого словообразовательного типа можно выделить ядро и периферию. Ядро включает в себя так называемых «лучших представителей» данной категории. Показано, что, благодаря наличию «твердого» ядра, один словообразовательный тип можно отличить от другого, несмотря на внутритиповую эволюцию и сближение типов на их периферии. Центральные и крайние представители данной словообразовательной категории могут семантически не пересекаться, но они связаны зоной постепенных, закономерных и упорядоченных смысловых переходов.

Соотнося словообразовательный тип с естественными категориями и основываясь на идее и методе фреймового устройства словообразовательного типа, мы в данном исследовании описали пропозиционально-семантические отношения производных слов в составе словообразовательного типа «основа существительного + формант -ниц(а)» (далее – СТ «С + -ниц(а)») с лексическим наполнением из множества слов самых продуктивных тематических объединений в этом типе. Мы имеем в виду «соматические объекты», «животные» и «растения». Данные объединения, или субфреймы, представляют собой номинативные зоны производящих слов или основ. При их анализе удается обнаружить и объяснить разницу участия слов, входящих в исследуемые субфреймы, в образовании отсубстантивных дериватов с формантом -ниц(а).

Продемонстрируем фреймовую организацию производных слов, мотивирующие единицы которых составляют тематический субфрейм «соматические объекты» (фрейм «человек»).

В словообразовательном типе «С + -ниц(а)» участвует 30 имен соматических объектов – непроизводных единиц, которые называют (1) части тела (грудь, голова, брюхо, шея, спина, нога, рука, зад), (2) части частей тела (ухо – часть головы, локоть, перст, – части руки, пятка – часть ноги, затылок – часть головы), (3) особые места человеческого тела (пупок, <под>мышка), (4) органы (сердце, печень), (5) кости (зуб, кость), (6) звуки (икота), (7) жилы (нервы), (8) вещества (мозг), (9) жидкости (пот, кровь), (10) покровы (кожа, волосы), (11) суставы (сустав, колено), (12) инородные образования (грыжа = кила).

Наименования этих реалий являются базой для создания дериватов. Всего их в рассматриваемом словообразовательном типе 35 единиц, которые реализуют 47 значений. Эти значения объединяет не только принадлежность к одному субфрейму – «соматические объекты», но и существующие между объектами внутренние пропозиционально-смысловые связи. Образованию значений способствуют, главным образом, заложенные в базовых словах (соматизмах) потенции, которые формируют специфичные ситуации – слоты. Слоты заключают в себе действия, или операции, которые обозначены следующими предикатами: брать, держать, смотреть, слушать, стучать, хлопать, лечить, заговаривать, болеть, травмировать, перерезть, любить набивать, любить работать, расшатать, выделяться, состоять (в родстве), называть, вызывать, возникать, хранить и мн. др. Каждая из обозначенных операций имеет пропозициональную структуру, в основе которой находятся предикаты со свойственным им набором актантов – субъект, место, инструмент, результат и прочие.

В дериватах, образованных от соматизмов в составе словообразовательного типа «С + -ниц(а)», реализуется только часть слотов; остальные либо конституируют другие словообразовательные типы, либо используются в языковых и неязыковых контекстах. Так, в субфрейме «соматические объекты» СТ «С + -ниц(а)» выделяется 9 пропозициональных структур: (1) «субъект – предикат – объект», (2) «субъект – предикат – результат», (3) «результат – предикат – объект», (4) «результат – предикат – результат», (5) «средство – предикат – объект», (6) «место – предикат – объект», (7) «средство – предикат – место», (8) «результат – предикат – средство», (9) «объект (его часть) – предикат – объект». Актанты в левой части указанных пропозиций (субъект, объект, место, результат и средство) конкретизируют в дериватах формант -ниц(а), а актанты в правой части (объект, результат, место и средство) характеризуют мотивирующее слово. В качестве мотивирующих выступают имена разных соматических объектов. Значение, не содержащееся в семантике данных актантов, представляет собой смысловое приращение.

В таблице 1 (см. ниже) представлено конкретное наполнение пропозиций языковым материалом, курсивом отражено смысловое приращение. В таблице не фиксируются цифровыми индексами многозначные дериваты; это будет сделано ниже при установлении связи между всеми лексико-словообразовательными значениями дериватов.

Таблица 1

Пропозиционально-семантические типы дериватов

субфрейма «соматические объекты»

1. Субъект – предикат – объект

Лицо

лечить

часть тела,

покровы

ухо,

кожа

ушнца ‘лор’,

кжница ‘дерматолог’

заговаривать

инородное образование

грыжа,

кила

гры'жница, киля'чница

болеть

орган,

инородное образование

сердце,

грыжа

сердчница,

гры'жница

травмиро-вать

части тела

шея, спина

шйница ‘с травмой шейного отдела позвоночника’, спинльница ‘с травмой позвоночника’

перерезать

особое место на теле

пупок

пупчница ‘повитуха – перерезает пупок у новорожденного’

любить набивать

часть тела

брюхо

брюшнница ‘много ест’

любить работать

часть тела

пятка

пя'точница ‘скалолазка; пяткой цепляется за зацепы – выступы в стене’

расшатать

жилы

нервы

нрвница

выделяться

часть тела

брюхо

брюшнница

состоять в родстве

жидкость

кровь

крвница ‘родственница’

Субъект-живот-ное

называть

часть тела

локоть

локтница ‘щука размером с локоть (локотевую кость) – от локтя до запястья взрослого человека’

2. Субъект – предикат – результат

Лицо

вызывать

звуки

икота

иктница ‘колдунья, вызывает икоту посредством колдовства, ворожбы’

3. Результат – предикат – объект

Заболе-

вание

называть

орган, часть тела,

кость

глаз, ухо, шея,

грудь, брюхо,

спина, голова,

нога, кость

глазнца, ушнца, шйница, груднца, брюшнца, спиннца, головнца, ножнца, костянца

4. Результат – предикат – результат

Заболе-вание

возникать

жидкость

пот

потнца ‘раздражение кожи из-за повышенного потоотделения и замедленного испарения пота’

5. Средство – предикат – объект

Растение

лечить

орган,

кость,

суставы, инородное образование

сердце,

печень,

зубы,

сустав,

грыжа

сердчница, печёночница,

зубнца,

суствница,

гры'жница

Приспо-

собление

хранить

кости

кость

кстница ‘ящик, урна для хранения скелетированных останков в культовых целях’

называть

часть тела

рука

ручнца ‘мушкет, ручная пушка длиной с руку (22-24 см.)’

6. Место – предикат – объект

Место

находиться

вещество,

орган

мозг

глаз

мозгвница ‘голова’,

глазнца ‘углубление в черепе’

хранить

кости

кость

костя'ница ‘помещение, где кости хранят как экспонаты’

7. Средство – предикат – место

Приспо-собление

надевать на

часть тела

голова,

перст

головнца ‘повязка’,

перстница ‘перчатка’

находиться под

особое место чел. тела

мышка

мы'шница ‘вставка на одежде’

подклады-вать

часть тела

затылок

заты'лочница ‘подушечка особой формы’

8. Результат – предикат – средство

Одежда

сделать

покров

волосы

волосянца, власянца ‘одежда из волос в виде вериг, ее носили в качестве испытания себя’

9. Объект – предикат – объект

часть тела

называть

часть тела

локоть,

зад

локтница ‘часть руки от локтя до запястья’, здница

Прототипическими для субфрейма «соматические объекты» являются пропозициональные структуры (1) «субъект, названный по объекту» (14 дериватов), (3) «результат, названный по объекту» (9 дериватов) и (5) «средство, названное по объекту» (7 дериватов). При этом первая пропозициональная структура допускает разнообразное наполнение, реализуя слоты лечить, заговаривать, болеть, травмировать, любить набивать, любить работать, расшатывать, выделяться, состоять в родстве примерно в равном количественном соотношении, т. е. здесь не отмечена продуктивность какой-то одной модели. Для второй структуры характерно одно лексико-словообразовательное значение ‘заболевание, названное по соматическому объекту’. В организации третьей пропозициональной структуры участвуют три слота (лечить, хранить, называть), продуктивным из которых является лечить (ЛСЗ ‘растение, при помощи которого лечат какой-либо соматический объект’ – 4 деривата).

Тесные семантические связи в структуре субфрейма «соматические объекты» обусловлены существованием близких друг к другу слотов, что можно объяснить разнообразным смысловым спектром ассоциативно взаимосвязанных пропозиций: ‘лицо, у которого болит / расшатано / травмировано что-либо’ (сердчница, гры'жница, нрвница, шйница и др.), ‘лицо, лечащее / заговаривающее что-либо’ (ушнца, кжница, гры'жница, киля'чница), ‘растение, которым лечат что-либо’ (зубнца, сердчница, печёночница, гры'жница). Именно эти весьма близкие в смысловом отношении связи формируют ядро данного субфрейма.

В таблице 1 не представлены дериваты, образованные метафорическим путем. Причина этого заключается в том, что их внутренняя форма не поддается четкой схематизации, и вычленяемые условно пропозиции метафорических дериватов тоже не могут быть зафиксированы с необходимой точностью и требуемой полнотой.

Метафорические лексико-словообразовательные значения содержат производящее слово, связь с которым для словообразовательных единиц имеет первостепенную значимость. Эта связь прослеживается на самом глубинном уровне, до которого можно «добраться» с помощью логико-смысловых операций, вычленяющих имплицитные пропозиции и помогающих установить смысловые отношения типа сходства (близости) между производным словом и производящим. В непосредственном, или, в терминологии Ю. Д. Апресяна и его семантической школы, поверхностном, значении деривата значение мотивирующего слова может быть не представлено: оно может, так сказать, «раствориться» в метафорической семантике. Ср. слово колнница в значении ‘род пучковато-ветвистого растения с коленчато приподнимающимися стеблями …’. Производящее слово колено выявляется в результате применения логико-смысловых операций, эксплицирующих следующие пропозиции: 1. Растение имеет стебли. 2. Стебли имеют сгибы. 3. Сгибы стеблей напоминают сгиб колена человека. Семантика деривата коленница опирается на сходство со структурным признаком колена – способность сгибаться. При вычленении предиката и актантов в дериватах с логической связью важна конечная формула, эксплицирующая характер метафорической связи мотивированного слова с мотивирующим. На какой основе и как происходит сравнение одного объекта с другим, во многом зависит от жизненного и, в частности, перцептивного опыта говорящего, от его субъективного восприятия мира, то есть от факторов, которые вряд ли поддаются строгой формализации.

Лексико-словообразовательные значения дериватов, опирающихся на мотивирующие слова – имена соматизмов, отображают в СТ «С +-ниц(а)» языковые знания, онтологически присущие человеку. Логико-семантическая связь пропозиций здесь прослеживается следующим образом.

Человек – живое существо, у которого может что-то болеть, и язык фиксирует названия людей по больному органу (сердчница 113), по актуальным неполадкам в организме, например, по расшатанным нервам (нрвница), по наличию в теле инородного образования (гры'жница 1) или нарушению в виде травмы (шйница 1 ‘с травмой шеи’, спинльница ‘с травмой спины’).

Причиной неполадок в организме может быть избыточная жидкость, выделяемая человеческим телом (потнца ‘раздражение кожи из-за повышенного потоотделения и замедленного испарения пота’).

Особо выделяются производные слова – названия болезней органов, частей тела, костей (ушнца 1, глазнца 1, груднца, шйница 2, брюшнца, спиннца, головнца, ножнца, костя'ница 1; например, в тексте заговора встречаем: «<…> Ты, ножница, заколись! Ты, брюшница, брысь! Ты, спинница, закатись! Ты, головница, сварись!»).

Болезни частей тела и телесных покровов (кожных, роговых, волосяных) лечат специально обученные люди (ушнца 2, кжница). Существуют также обозначения людей, которые заговаривают инородные образования на теле или в теле (гры'жница 2, киля'чница). С целью оказания помощи, например, при родах, люди могут перерезать особые места человеческого тела (пупчница ‘повитуха’).

Отражены в языке и средства для лечения болезней некоторых типов соматических объектов и болезней самих объектов – органов, костей, суставов, инородных образований (гры'жница 3, сердчница 2, печёночница, зубнца 1, суствница ‘растения’). Зафиксированы в языке и имена лиц, обладающих способностью вызывать у людей определенные звуки – характерные параязыковые проявления какой-то болезни или нездорового состояния человека (иктница ‘колдунья’).

Человек, любящий набивать (‘наполнять пищей’) часть тела, тоже может быть поименован по этой части тела (брюшнница 1). Или его могут называть по аномально выделяющейся части тела (брюшнница 2 ‘женщина с большим брюхом (животом)’). Называют людей, состоящих в родстве с кем-либо, по важной телесной жидкости – крови (крвница ‘родственница’).

Функционально значимой частью тела оказывается, наряду с другими, казалось бы, малозначимая часть ноги – пятка. Это доказывается наличием в профессиональном языке скалолазов слова пя'точница, которое обозначает женщину-скалолазку, любящую особым образом действовать пяткой, цепляться ею за специальные зацепы в отвесной стене, ср.: «Я – «пяточница» – очень люблю работать пяткой там, где она нужна. <…> я взяла старт, отпустила полочку, положила туда пятку (почти к ушам) и как бы притянула себя ногой к стене»).

Тесно связаны с телом и некоторые названия, относящиеся к полю одежды. На части тела, имеющие поверхности, можно что-то надеть (головнца ‘повязка’, перстница ‘перчатка’). По отдельным местам человеческого тела называют приспособления на одежде (мы'шница ‘вставка на одежде’). Под определенные телесные объекты можно подкладывать специальные приспособления (заты'лочница ‘подушечка особой формы’). Из некоторых покровов человеческого тела могут изготавливать одежду (волосянца, власянца ‘одежда из волос в виде вериг, которую носили в качестве испытания себя’).

Некоторые соматические объекты, являясь частью других, помещены в эти другие объекты. Так, части тела и телесные вещества могут – по данным русского языка – иметь определенные хранилища в теле (мозгвница ‘голова’, глазнца 2 ‘углубление в черепе’). Существуют также специальные приспособления, в которых хранят кости (скелетированные останки) в культовых целях (кстница ‘ящик, урна’), и места, где кости человеческого тела хранят как экспонаты (костя'ница 2 ‘музейное помещение’).

По части человеческого тела называют как часть тела человека (здница 1), так и самого человека (здница 2), а также животное (локтница 2 ‘щука размером от локтя до запястья руки взрослого человека’) и различные орудия, устройства, приспособления (ручнца ‘мушкет, ручная пушка длиной с руку – ладонь, 22–24 см.’).

Отдельные части растений могут напоминать покровы, суставы человеческого тела (волсница ‘растение с метельчатым цветорасположением’, колнница ‘растение с коленчато-приподнимающимися стеблями’).

Лексико-словообразовательные значения, связанные между собой общими смысловыми компонентами и логико-смысловыми связями, с очевидностью демонстрируют фреймовую организацию конкретного тематического объединения. Подобную упорядоченность лексико-словообразовательных значений дериватов мы считаем важной не только для теории словообразования, но и для лексикографической практики.

Аналогично тому, как это было представлено выше, в диссертации дано фреймовое описание отсубстантивных дериватов с формантом -ниц(а), которые организуют субфреймы «животные» и «растения». Ядро этих субфреймов составляют дериваты, называющие субъекта (чаще – это лицо, реже – животное) по функционально значимому объекту. Кроме того, в каждом субфрейме выделяются, и это мы считаем важным, специфические пропозиции, обусловленные многообразными связями семантики основного форманта и его вариантов с семантикой мотивирующих единиц. На примере анализа этих полей еще раз показано, что мотивирующие единицы стремятся к реализации заложенных в них семантических потенций и детерминируют порождение периферийных лексико-словообразовательных значений. Отсюда наблюдается определенная подвижность семантической организации и каждого отдельного субфрейма в пределах конкретного словообразовательного типа, и самого словообразовательного типа в целом.

Объединение разных субфреймов в тип происходит благодаря идентичной роли мотивирующих единиц, организующих одну пропозициональную структуру. Между тем каждый конкретный предикат вступает во взаимодействие только с теми актантами, с которыми он в принципе может взаимодействовать. В структуре семантики дериватов как одного субфрейма конкретного СТ, так и разных типов репрезентированы одни и те же пропозициональные схемы. Однако, несмотря на то, что пропозициональная схема у них одна, в каждом лексико-словообразовательном значении, в каждой пропозиции содержится что-то новое и более конкретное.

Одинаковые пропозициональные структуры свойственны формально и семантически близким друг другу словообразовательным типам. Это положение подкрепляется в главе 3 настоящего исследования сравнительным анализом дериватов отсубстантивных словообразовательных типов с формантами -ниц(а), -ник, -ист и -ин(а), близких с точки зрения семантической организации. За формально и семантически далекими друг от друга типами (в главе сопоставлены словообразовательный тип «основа существительного + формант -ниц(а)» с отглагольными типами с формантами -тель14 и -уш(а)) закреплены различные пропозициональные структуры, которые, в то же время, могут опираться на одинаковые слоты, что позволяет объединить, но гораздо менее тесной связью, разные типы.

Закрепление за конкретным словообразовательным типом определенного набора слотов, пропозициональных схем и пропозиций показывает то, каким образом мысль человека представлена в такой области языка, как словообразование, и как язык, в свою очередь, влияет на формирование мысли человека в деятельности по созданию новых единиц по определенным словообразовательным образцам (типам). Например, для отсубстантивного типа с формантом
-ист наиболее прототипической является пропозициональная схема «субъект – предикат – средство», реализующая одну из наиболее ядерных в этом типе пропозиций человек, профессионально играющий на каком-либо инструменте (баянист, писанист, флейтист и др.). Эта же пропозиция в других словообразовательных типах либо отсутствует (хотя указанная пропозициональная схема в типе может быть, реализуя другие пропозиции), либо находится на периферии типа (ср.: труб-ач, барабан-щик, гусл-яр).

В реферируемой главе показано, что словообразовательные типы с последовательно организованной семантикой обладают ярким прогнозирующим свойством, позволяющим выявить их деривационный потенциал. Последний зависит от степени антропоцентричности базовых слов и их производных: человек, создавая нужные ему слова, опирается на наиболее значимые для себя единицы.

Последовательность дериватов, наполняющих субфреймы (а субфреймы организуют тип), образует текст (в широком смысле этого слова). Причинно-следственная (логико-семантическая) связь между ядерными и периферийными дериватами наглядно показывает, каким образом в конкретном субфрейме отражается характер семантико-деривационных связей. Эти связи, сцепляющие лексико-словообразовательные значения каждого субфрейма в отдельности, объединяют дериваты в конкретном словообразовательном типе и разные словообразовательные типы друг с другом. Каждый словообразовательный тип на уровне какого-то одного тематического класса реализует только часть конкретного субфрейма, демонстрируя отражение в лексической и словообразовательной системах определенного фрагмента языковой картины мира и, тем самым, особое мировидение человека через единицы и структуры словообразования.

В главе 4 «Лексико-словообразовательное гнездо как фрагмент языковой картины мира» показаны этапы развития теоретической мысли и методологии, связанные с гнездовым принципом группировки лексического языкового материала. Демонстрируется эволюция некоторых словарей в соответствии с достижениями в области теоретического и прикладного словообразования и лексикографии.

В главе обосновывается возможность и на практике подтверждается эффективность применения методики фреймового моделирования к лексико-словообразовательным гнездам (далее – ЛСГ). Анализу подвергается несколько ЛСГ с вершинами – непроизводными словами, входящими в три тематических класса: «соматические объекты» (ЛСГ «рука»), «животные» (ЛСГ «корова») и «растения» (ЛСГ «капуста»).

В лексикографических источниках гнездовой принцип группировки языкового материала – объединение слов по общему корню – имеет давние традиции, восходящие еще к XVIII веку. Обращение ученых, основные научные интересы которых лежали в области словообразования, к анализу гнезд однокоренных слов объясняется, прежде всего, осознанной необходимостью их многоаспектного исследования. Ведь именно на уровне гнезда можно проследить системное образование слов от корней, установить и описать разноуровневые закономерности такого образования. Анализ внутреннего устройства гнезд и выявление их внешних связей позволили лингвистам выделить и охарактеризовать гнезда разных типов – лексические, словообразовательные, этимологические.

Современная теория языковой концептуализации в рамках когнитивного направления дала толчок к рассмотрению лексико-словообразовательного гнезда как концепта и как комплексной единицы, имеющей пропозиционально-фреймовую основу. Методика фреймовой организации деривационных единиц, о которой речь шла выше, оказалась применима не только к словообразовательному типу, но и к лексико-словообразовательному гнезду.

Выделенные значения производных слов, входящих в гнездо, образуют сложную и достаточно разветвленную семантическую сеть (семантический граф). Эти значения подчиняются определенной логике, при которой одни значения в логической последовательности обусловливают появление других. Так строится в динамике и так выглядит в статике построенная семантическая сеть. В ней все значения производных слов, образованных от одной мотивирующей единицы, соединяются определенными, чаще разными, смысловыми связями. Спектр значений, таким образом, предстает в результате как логически выстроенный фрагмент языковой картины мира. Разные дериваты с разными значениями вербализуют разные, но при этом взаимосвязанные признаки (стороны) глубинных концептов. Чем ближе в смысловом отношении друг к другу стоят концепты, скрытые за дериватами разных лексико-словообразовательных гнезд, тем ярче проявляют себя смысловые связи между дериватами из одного и другого ЛСГ.

Связь лексико-словообразовательных гнезд, вершинами которых являются слова, далекие друг от друга в смысловом отношении (такие, как ЛСГ «рука» (субфрейм «соматические объекты»), ЛСГ «корова» (субфрейм «животные») и ЛСГ «капуста» (субфрейм «растения»), рассматриваемые в данной главе), наблюдается, прежде всего, на глубинном уровне – уровне пропозициональных структур. Менее ощутимой она становится на уровне слотов, еще более она растворяется на уровне пропозиций и вовсе исходит на нет на уровне лексико-словообразовательных значений.

Адекватность моделей фреймовой организации комплексных единиц словообразовательной системы подкрепляется способом описания лексико-словообразовательного гнезда как вопросно-ответного диалогического единства. Представление гнезда как вопросно-ответного единства рассматривается лишь как один из возможных способов его метаязыкового описания, направленного на вскрытие смыслов, заложенных в гнезде.

При такой интерпретации гнезда лексико-словообразовательные значения каждого деривата фактически представляют собой реальные ответные реплики на потенциально заложенные вопросы одного из «скрытых» собеседников к столь же скрытому другому. Это вопросы фреймового типа, то есть отображающие иерархически организованную структуру данных, которая аккумулирует знания об определенной стереотипной ситуации или классе ситуаций. Другими словами, каждое производное слово представляется как ответ на некоторый содержательный частный вопрос.

В исследовании выделены три типа вопросов, которые потенциально могут быть заданы к дериватам гнезда. Это (1) вопросы актантного типа к объектам мира (вопросы с вопросительными словами кто?, что? и другими); (2) вопросы, раскрывающие связь, соотношение между объектами (к какому виду, роду, области деятельности относится <…>?); (3) вопросы, относящиеся к языку (как называется <…>?). Эти типы вопросов выявляют если не все дериваты гнезда, то, по меньшей мере, его центральную, то есть самую бльшую часть. Последовательность вопросно-ответных реплик образует своего рода текст, представляющий лексико-словообразовательное гнездо.

В качестве примера представим фрагмент ЛСГ с вершиной картофель в виде вопросно-ответного диалогического единства. В исследовании реконструируются стереотипные вопросы к дериватам гнезда. К вершине гнезда вопрос не задаем; он – стандартный, а именно «Как называется <…>?». В качестве гипотетических вопросов выступают следующие:

1) Кто разводит / выводит картофель? – Картофелевод;

2) К какой области деятельности относится разведение картофеля? – Картофелеводство. К деривату картофелеводство примыкает синтаксический дериват картофелеводческий (сравните: картофелеводческий район – район картофелеводства);

3) Где сажают картофель? – На картофелище (поясним: так называется поле, на котором растет картофель; слово картофелище пришло в литературный язык из диалектов и зафиксировано в последнем издании словаря Н. Ю. Шведовой («Толковый словарь русского языка», 2007 г.));

4) Чем (при помощи чего?) сажают картофель? – Картофелесажалкой, картофелесажателем (для пояснения: это обозначения специальной машины для посадки клубней); дериват картофелепосадочный, имеющий место в гнезде, относится к данным существительным, являясь их синтаксическим дериватом (ср.: картофелепосадочная машина – машина, при помощи которой сажают картофель).

5) Чем (при помощи чего?) выкапывают картофель? – Картофелекопателем, картофелекопалкой (это обозначения специальной машины для выкапывания клубней);

6) Когда убирают картофель? – Во время картофелеуборки – осенью. К этому слову примыкает синтаксический дериват картофелеуборочный (ср.: картофелеуборочная пора – пора уборки картофеля);

7) Что делают с картофелем, убранным с полей? – Занимаются картофелесортировкой (это отбор клубней нужного сорта для посадки на следующий год – клубни среднего размера, для корма скоту – более мелкие клубни, для употребления в пищу – крупные клубни);

8) Где хранят рассортированные клубни? – В картофелехранилище (это специальное помещение, предназначенное для хранения клубней картофеля);

9) Что (какую пищу?) готовят из картофеля? – Картофельник 1 (поясним: это общее имя для обозначения разных блюд из картофеля), картофельник 2 (‘пирог, начиненный толченым картофелем’). Лексемы картофельник 1 и картофельник 2 представлены в диалектах, в литературном языке блюда из клубней картофеля чаще называют просто картофелем, как и базовое слово. Сюда примыкает синтаксический дериват картофельный 2 (ср.: картофельное пюре – пюре из картофеля).

Репертуар реплик условного диалога, соответствующего данному ЛСГ, во многом определяется семантикой вершины гнезда, а потому изначально характеризуется некоторой заданностью. В структуре гнезда могут быть также скрыты реплики-вопросы, которые возможны чисто теоретически, но дериватов, которые могли бы служить ответами на них, в литературном русском языке нет. Не случайно среди представленных выше ситуаций, обозначенных предикатами, в литературном языке нет дериватов (но они имеются в диалектах), соответствующих слотам заготавливать, переносить, продавать, есть. Для носителей диалектов значимо именование части растения по целому (картвина, картмник, картофля'нник и др. – ‘ботва картофеля’), наименование сорта картофеля (картопля'нка, картопля'нник). Потенциально допустимыми являются вопросительные по форме реплики Кто заготавливает картофель? (ответ по данным диалектов – картвник); В чем (при помощи чего) переносят картофель? (в диалектах – картшница ‘корзина’); Кто продает картофель? (в диалектах – картфник, картшечник; получает имя и сам процесс продажи картофеля – картшничать); Кто любит есть картофель? (картфельник, картшник и др.). Большинство дериватов в диалектах называет тот или иной вид блюда из картофеля, посуду для приготовления таких блюд и многое другое.

В результате ответов на подобные скрытые вопросы мы получаем аналог фреймовой структуры разной степени полноты. Количество речевых актов в пределах одного гнезда обусловлено семантикой его вершины, заложенными в ней семантическими валентностями.

Предложенный способ характеристики гнезда раскрывает имплицитный параллелизм в устройстве двух, казалось бы, далеких друг от друга лингвистических объектов: минимальной диалогической единицы, характерной для уровня речи (это показали А. Н. Баранов и Г. Е. Крейдлин), и деривационной языковой категории, каковой является ЛСГ. При такой интерпретации гнезда оно обладает следующими структурными и смысловыми особенностями: (а) лексемы в его составе можно мыслить как ответы на скрытые типовые вопросы, заданные по поводу ситуации или объекта, – референтов базового слова гнезда; (б) количество такого рода скрытых вопросов и ответов в них зависит от близости деривата к человеку и его жизнедеятельности: оно прямо пропорционально степени антропоцентричности гнезда; (в) последовательность имплицитных вопросно-ответных реплик организует имплицитный текст, представляющий данное гнездо.

В диссертации показано, что современная теория концептуализации в рамках когнитивного направления побуждает исследователя рассматривать лексико-словообразовательное гнездо и как концепт, и как комплексную единицу, имеющую фреймовую основу. Анализ работ, направленных на исследование гнезд однокоренных слов, позволяет говорить о лексико-словообразовательном гнезде как о высшей форме организации однокоренной производной лексики, как о целостном организме, в котором все компоненты взаимосвязаны.

В Заключении делаются выводы и обобщаются результаты диссертационного исследования.

Основной целью работы явилось когнитивное описание русской деривационной системы как результата взаимодействия комплексных единиц – словообразовательных типов и лексико-словообразовательных гнезд. Путь к достижению этой цели лежал через построение модели фреймового представления этих единиц, выявление общих и особенных свойств в их формальном и смысловом устройствах. Фреймовая модель единиц деривации позволяет ответить на вопрос: каким образом процессы категоризации и языковой концептуализации мира отражаются в словообразовательных единицах?

Раскрывая в работе фреймовое устройство фрагментов словообразовательного типа «основа существительного + формант -ниц(а)» (на уровне субфреймов «соматические объекты», «животные» и «растения») и отдельных лексико-словообразовательных гнезд (ЛСГ «рука», ЛСГ «корова», ЛСГ «капуста»), мы оценивали их с одних и тех же позиций. Нас интересовали: (а) численная представленность производящих слов, реализующих тот или иной объем дериватов, наполняющих как СТ, так и ЛСГ; (б) количественные и качественные характеристики пропозициональных структур и их деривационная актуализация, раскрывающая актантную роль мотивирующих единиц и формантов. Кроме того, в диссертации (в) были выявлены прототипические пропозиционально организованные значения дериватов каждой группы; (г) проведена типизация смысловых приращений, играющих важную роль при образовании дериватов путем метонимии и метафоры, и оценена степень их регулярности; (д) установлены формальные и смысловые связи между дериватами. Помимо этого, сравнивая лексико-словообразовательные гнезда с вершинами – непроизводными словами, входящими в тематические классы «соматические объекты» (ЛСГ «рука»), «животные» (ЛСГ «корова») и «растения» (ЛСГ «капуста»), были выявлены типовые способы образования дериватов, наполняющих эти гнезда.

Дериваты каждой рассмотренной комплексной словообразовательной единицы связываются между собой глубинными (на уровне пропозициональных схем, слотов, пропозиций) и поверхностными связями (на уровне лексико-словообразовательных значений). Наиболее зримые связи – поверхностные, в рамках которых значения производных слов конкретной комплексной деривационной единицы логически предопределяют друг друга, и актуализация одного из них затрагивает всю систему отношений.

Словообразовательные типы и лексико-словообразовательные гнезда обладают ярким прогнозирующим свойством, позволяющим выявить их деривационный потенциал, который зависит от степени антропоцентричности базовых слов и их производных. Последовательность дериватов в каждом лексико-словообразовательном гнезде и словообразовательном типе образует некий текст, представляющий собой ЛСГ и СТ как структуры фреймового типа. Все это позволяет говорить о дискурсивной организации каждой из этих комплексных единиц.

Методика фреймового представления комплексных единиц словообразовательной системы учитывает сегодняшние потребности современной теоретической и практической лексикографии и позволяет сформулировать принципы включения диалектных дериватов в толковый словообразовательный словарь русского языка. Среди этих принципов в работе были особо выделены следующие: 1) территориальная распространенность деривата (место конкретного говора, в котором представлен данный дериват, в системе русского национального языка; культурная и социальная значимость деривата; необходимость деривата для полноты построения сети семантических связей); 2) наличие обширных смысловых связей между лексико-словообразовательными значениями дериватов одного гнезда; 3) наличие разветвленной сети диалектных вариантов производных слов.

Выполненное диссертационное исследование показало, что, несмотря на очевидные различия между словообразовательным типом и лексико-словообразовательным гнездом, эти комплексные единицы словообразования обладают рядом сходных фундаментальных характеристик, связанных с (1) их иерархическим устройством и (2) сходством процессов и отношений формальной и смысловой выводимости производных слов, наполняющих комплексные единицы, а также обусловленных (3) непрерывностью смыслового пространства, организованного системными семантическими и словообразовательными связями между значениями производных единиц и / или между значениями базовой единицы и производных. Эти характеристики позволяют  применять к разным деривационным единицам одни и те же методы исследования.

Словообразовательная система русского языка, таким образом, – это не простое множество никак не взаимодействующих друг с другом словообразовательных типов и гнезд, а сеть постоянно развивающихся и связанных комплексных единиц, имеющих значительное сходство в семантической и логической организации.

Предлагаемая в исследовании методика фреймового устройства комплексных единиц словообразовательной системы имеет определенные перспективы: (1) она может быть применена для анализа разных многозначных дериватов, разных словообразовательных типов и гнезд, а также разных словообразовательных категорий; (2) эта методика может составить базу для создания словарных статей как в словаре словообразовательных типов (и, возможно, категорий), так и гнездовом лексико-словообразовательном (или толково-словообразовательном) словаре.

Кроме того, весьма перспективным в свете антропоцентрической направленности науки о языке в настоящее время считаем создание гнездового толково-словообразовательного словаря, в котором вершинами гнезд предстанут слова, называющие соматические объекты. Такой словарь, проект которого находится в стадии разработки автором данного исследования, может быть назван «Телесность и ее отражение в производной лексике: толково-словообразовательный словарь русского языка».

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

Монографии, разделы в коллективных монографиях:

1. Евсеева, И. В. Комплексные единицы русского словообразования: когнитивный подход [Текст] / И. В. Евсеева. – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2012. – 312 с. (19,5 п. л.).

2. Евсеева, И. В. Словообразовательный тип и гнездо однокоренных слов: единые пропозиционально-семантические принципы организации [Текст] / И. В. Евсеева // Кемеровская дериватологическая школа: традиции и новаторство / Под ред. Л. А. Араевой, Э. С. Денисовой, С. В. Оленева, Ю. С. Паули; Предисловие И. А. Свиридовой, К. Е. Афанасьева. – М.: ЛЕНАНД, 2011. – С. 79–93 (в соавторстве с Л. А. Араевой, Э. С. Денисовой, С. В. Оленевым и др.) (25 / 0,9 п. л.).

3. Евсеева, И. В. Фразеологичность семантики дериватов словообразовательного гнезда в практике вузовского преподавания [Текст] / И. В. Евсеева [Текст] / И. В. Евсеева // Инновационные процессы в системе образования: монография. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2010. – С. 170–176 (в соавторстве с Т. Ю. Артюховой, С. С. Ахтамовой, Н. В. Басалаевой и др.) (20,75 / 0,4 п. л.).

4. Гнездовой принцип группировки языкового материала в лексикографии: от теории к практике [Текст] / И. В. Евсеева // Профессиональное образование: теория и практика: монография. – Новосибирск: Изд-во НГТУ. – С. 239–249 (в соавторстве с Л. И. Автушко, Т. Ю. Артюховой, С. С. Ахтамовой и др.) (25,4 / 0,8 п. л.)

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, определенных ВАК Минобрнауки РФ:

5. Евсеева, И. В. Категоризация и концептуализация знания: теоретические проблемы [Текст] / И. В. Евсеева // Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств. – Кемерово, 2011. – № 16. – С. 90–96 (0,5 п. л.).

6. Евсеева, И. В. Комплексные единицы словообразовательной системы [Текст] / И. В. Евсеева // Вестник Кемеровского государственного университета. – № 3 (47). – 2011.– С. 188–194 (0,8 п. л.).

7. Евсеева, И. В. Минимальная диалогическая единица и словообразовательное гнездо [Текст] / И. В. Евсеева // Вестник Красноярского государственного педагогического университета им. В. П. Астафьева 2010 (2). – Красноярск, 2010. – С. 220–225 (0,4 п. л.).

8. Евсеева, И. В. Производное слово как единица хранения знания, структурированного во фрейм [Текст] / И. В. Евсеева // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: филология, искусствоведение. – 2011. – Вып. 56. – № 20 (235). – С. 86–93 (0,7 п. л.).

9. Евсеева, И. В. Словообразование и синтаксис: типы пропозициональных структур [Текст] / Л. А. Араева, И. В. Евсеева // Сибирский филологический журнал. – Новосибирск.– 2010. – № 4. – С. 145–150 (0,5 / 0,25 п. л.).

10. Евсеев, И. В. Словообразовательное гнездо как вопросно-ответное диалогическое единство [Текст] / И. В. Евсеева // Сибирский филологический журнал. – 2009. – № 3. – С. 103–110 (0,65 п. л.).

11. Евсеева, И. В. Словообразовательное гнездо с вершиной «картофель» как минимальная диалогическая единица [Текст] / И. В. Евсеева // Вестник Красноярского государственного педагогического университета им. В. П. Астафьева 2010 (3). – Красноярск, 2010. – С. 184–189 (0,4 п. л.).

12. Евсеева, И. В. Словообразовательный тип: когнитивное моделирование [Текст] / И. В. Евсеева // Вестник Красноярского государственного педагогического университета им. В. П. Астафьева. Т. Гуманитарные и естественные науки, 2011. – № 3 (17) / Краснояр. гос. пед. ун-т им. В. П. Астафьева. – Красноярск, 2011. – С. 70–75 (0,5 п. л.).

13. Евсеева, И. В. Формально-семантическая организация словообразовательного типа [Текст] / И. В. Евсеева // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. – Пятигорск. – 2010. – № 3. – С. 12–17 (0,7 п. л.).

14. Евсеева, И. В. Фреймовая организация комплексных единиц словообразовательной системы [Текст] / И. В. Евсеева // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. – 2011. – № 4 (16). – С. 160 – 174 (1 п. л.).

15. Евсеева, И. В. Явление полимотивации в структуре словообразовательного типа [Текст] / И. В. Евсеева // Вестник Красноярского государственного университета 2000 (2). – Красноярск: ИЦ КрасГУ, 2000. – С. 96–99 (0,3 п. л.).

Научно-методические работы:

16. Евсеева, И. В. Словообразовательный тип: антропоцентрический подход (научно-методическое пособие) [Текст] / И. В. Евсеева. – Красноярск: Краснояр. гос. ун-т, 2005. – 104 с. (6,6 п. л.).

17. Евсеева, И. В. Функции аффиксальных морфем. Словообразование, формообразование, словоизменение: методическая разработка [Текст] / И. В. Евсеева. – Красноярск: Краснояр. гос. ун-т, 2004. – 30 с. (2 п. л.).

18. Евсеева, И. В. Интерфиксация как морфонологическое явление: научно-методическая разработка [Текст] / И. В. Евсеева. – Красноярск: Краснояр. гос. ун-т, 2004. – 30 с. (2 п. л.).

Статьи и тезисы в сборниках научных трудов и материалов региональных, всероссийских и международных конференций):

19. Евсеева, И. В. Вопрос о категориях и концептах как основной вопрос современной когнитивной лингвистики [Текст] / И. В. Евсеева // Русский язык: вопросы теории и инновационные методы преподавания: Материалы Междунар. науч.-практ. конф. В 3 ч. – Иркутск: ИГПУ, 2001. – С. 66–69 (0,3 п. л.).

20. Евсеева, И. В. Вопрос о полисемии производного слова [Текст] / И. В. Евсеева // Теоретические и прикладные аспекты педагогического образования: Сборник научных трудов. – Красноярск: КГУ, 2003. – С. 166–173 (0,6 п. л.).

21. Евсеева, И. В. Гнездовой толковый словообразовательный словарь и диалектные дериваты [Текст] / И. В. Евсеева // Ученые записки Института гуманитарных исследований Тюменского государственного университета. Серия «Филология». Вып. № 2. Человек в языке и культуре / Под ред. И. С. Карабула-товой. – Тюмень: Типография «Печатник», 2008. – С. 133–41 (0,5 п. л.).

22. Евсеева, И. В. Деривационный потенциал словообразовательного гнезда и его реализация в отдельных диалектных зонах [Текст] / И. В. Евсеева // Гуманитарные проблемы миграции: социально-правовые аспекты адаптации соотечественников в Тюменской области: Материалы II Междунар. науч.-практ. конф. Ч. II. – Тюмень: Изд-во «Вектор Бук», 2006. – С. 73–79 (0,4 п. л.).

23. Евсеева, И. В. Диалектные дериваты в толково-словообразова-тельном словаре [Текст] / И. В. Евсеева // Актуальные проблемы современного словообразования: Материалы Междунар. науч. конф. / Под общ. ред. проф. Л. А. Араевой. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2008. – С. 96–100 (0,5 п. л.).

24. Евсеева, И. В. Диалогичность многозначного производного слова [Текст] / И. В. Евсеева // Культурное многообразие и интеркультурный диалог в процессе межкультурной коммуникации: Материалы Междунар. науч. конф. – Кишинэу: Тираспольский государственный ун-т, 2010. – С. 48–54 (0,4 п. л.).

25. Евсеева, И. В. Диалогичность словообразовательного гнезда [Текст] / И. В. Евсеева // Актуальные проблемы современного словообразования: Материалы Междунар. науч. конф. / Под общ. ред. проф. Л. А. Араевой. – Кемерово: ИНТ, 2009. – С. 201–206 (0,7 п. л.).

26. Евсеева, И. В. К вопросу о значимости семантического критерия при определении словообразовательного типа [Текст] / И. В. Евсеева // Лингвистика как форма жизни. Вып. 2 / Под ред. П. А. Катышева, С. В. Оленева, Ю. С. Паули. – М.: ЛЕНАНД, 2009. – С. 76–83. (0,4 п. л.).

27. Евсеева, И. В. К вопросу о множественной мотивации и морфемном членении слова [Текст] / И. В. Евсеева // Русский язык: Теория. История. Методика: Материалы науч.-метод. чтений памяти проф. Р. Т. Гриб / Под ред. Б. Я. Шарифуллина. – Красноярск: КГУ, 2001. – С. 15–16 (0,2 п. л.)

28. Евсеева, И. В. Когнитивное моделирование комплексных единиц дериватологии // [Текст] / И. В. Евсеева // Актуальные проблемы современного словообразования: Труды Междунар. науч. конф. / Под ред. Л. А. Араевой. – Кемерово: Изд-во Кем. гос.  ун-та, 2011. – С. 169–177 (0,6 п. л.).

29. Евсеева, И. В. Когнитивные структуры знания и полисемия производного слова [Текст] / И. В. Евсеева // Русский язык: Теория. История. Методика: Материалы науч.-метод. чтений памяти профессора Р. Т. Гриб. Вып. 2. / Под. ред. Б. Я. Шарифуллина. – Красноярск: КГУ, 2002. – С. 18–20 (0,3 п. л.).

30. Евсеева, И. В. Метафорические метонимические связи полисемических дериватов: когнитивный аспект [Текст] / И. В. Евсеева // Русский язык: Теория. История. Риторика. Методика: Материалы науч.-метод. чтений памяти профессора Р. Т. Гриб. Вып. 3. – Красноярск: КГУ, 2003. – С. 49–52 (0,3 п. л.).

31. Евсеева, И. В. Полимотивация: лексикографический аспект [Текст] / И. В. Евсеева // Филология и культура: Тезисы 2-й Междунар. конф. Ч. 2. – Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г. М. Державина, 1999. – С. 50–52 (0,2 п. л.).

32. Евсеева, И. В. Полисемия производного слова: фреймовая организация [Текст] / И. В. Евсеева // Классическое лингвистическое образование в современном мультикультурном пространстве: Материалы Междунар. науч. конф. – Пятигорск: Пятигорский гос. лингвистический университет, 2004. – С. 73–76 (0,3 п. л).

33. Евсеева, И. В. Прерывистые аффиксальные комплексы и явление множественной мотивации [Текст] / И. В. Евсеева // Русский язык в условиях интеграции культур: XXVI Распоповские чтения. В 2 ч. – Воронеж: ВГПУ, 2008. – Ч. 1. – С. 58–64 (0,4 п. л.).

34. Евсеева, И. В. Пропозиционально-дискурсивный анализ гнезда однокоренных слов [Текст] / Л. А. Араева, И. В. Евсеева // Наука и образование: материалы VI Междунар. науч. конф. Ч. 3. – Белово: Беловский полиграфист, 2006. – С. 18–24 (0,4 / 0,2 п. л.).

35. Евсеева, И. В. Пропозициональные структуры в словообразовании как отражение синтаксического процесса [Текст] / И. В. Евсеева // Русский язык: Теория. История. Риторика. Методика: Материалы науч.-метод. чтений памяти проф. Р. Т. Гриб. Вып. 4 / Под ред. Б. Я. Шарифуллина. – Красноярск: КГУ, 2004. – С. 22–26 (0,4 п. л.).

36. Евсеева, И. В. Репрезентация концепта капуста в русском языке и сознании говорящих [Текст] / И. В. Евсеева // Языковая ситуация в России начала ХХI века: Материалы Междунар. науч. конф. Т. 1. – Кемерово, 2002. – С. 182–189 (0,3 п. л.).

37. Евсеева, И. В. Русские слова XXI века и словотворчество: модели и способы словообразования [Текст] / И. В. Евсеева // Взаимодействие языка и культуры в коммуникации и тексте: Сб. науч. статей. Вып. 10 / Отв. и науч. ред. проф. Б. Я. Шарифуллин. – Красноярск: Сибирский федеральный университет, 2010. – С. 37–40 (0,8 п. л.).

38. Евсеева, И. В. Связь концептов и категорий в сознании человека [Текст] / И. В. Евсеева // Филологический сборник. – Кемерово: КГУ, 2000. – С. 19–20 (0,2 п. л.).

39. Евсеева, И. В. Семантико-деривационное моделирование словообразовательного гнезда [Текст] / И. В. Евсеева// Теоретические и прикладные аспекты современной филологии: Материалы XI Филологич. чтений имени проф. Р. Т. Гриб. Вып. 6 / Отв. ред. Б. Я. Шарифуллин. – Красноярск: Краснояр. гос. ун-т, 2006. – С. 27–32 (0,3 п. л.).

40. Евсеева, И. В. Семантическая организация словообразовательного типа [Текст] / И. В. Евсеева // Теоретические и прикладные аспекты современной филологии: Материалы XIII филологических чтений им. проф. Р. Т. Гриб / науч. ред Б. Я. Шарифуллин. – Красноярск: СФУ, 2008. – С. 32–37 (0,5 п. л.).

41. Евсеева, И. В. Словообразовательная категория – словообразовательный тип – словообразовательная модель [Текст] / И. В. Евсеева // Проблемы современной лингвистики и методики преподавания языковых курсов: Труды междунар. научно-практ. конф. / Под ред. Л.А. Араевой. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2008. – С. 58–61 (0,2 п. л.).

42. Евсеева, И. В. Словообразовательная семантика в зеркале языкового сознания / Л. А. Араева, И. В. Евсеева // Языковые и культурные контакты различных народов: Сборник материалов Всерос. науч.-метод. конф. – Пенза, 2000. – С. 5–7 (0,2 / 0,1 п. л.).

43. Евсеева, И. В. Словообразовательное гнездо как фрагмент языковой картины мира [Текст] / И. В. Евсеева // Лингвистика как форма жизни. Сборник научных трудов, посвященный юбилею Л. А. Араевой. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2002. – С. 109–112 (0,3 п. л.)

44. Евсеева, И. В. Словообразовательное гнездо: семантико-деривационные связи Н. Кирина [Текст] / И. В. Евсеева, Н. Кирина // Актуальные проблемы современного словообразования: Труды Междунар. науч. конф. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 2006. – С. 340–342 (0,4 / 0,2 п. л.).

45. Евсеева, И. В. Словообразовательные гнезда с вершинами жена и женщина [Текст] / И. В. Евсеева, Н. В. Кислицына // Современные проблемы лингвистики и методики преподавания русского языка в вузе и в школе: Сборник науч. трудов. Вып. 12. – Воронеж: Научная школа, 2010. – С. 67–72 (0,3 / 0,2 п. л.).

46. Евсеева, И. В. Словообразовательный тип в свете когнитивной парадигмы [Текст] / И. В. Евсеева // Актуальные проблемы изучения языка и литературы: языковая личность в межкультурной коммуникации: Материалы V Всерос. науч.-практ. конф. – Абакан: Изд-во Хакасского ГУ им. Н. Ф. Катанова, 2005. – С. 90–93 (0,3 п. л.).

47. Евсеева, И. В. Словообразовательный тип как абстрактная схема построения производных слов [Текст] / И. В. Евсеева // JUVENILIA. Вып. 5. Тезисы докладов Региональной филологической конференции молодых ученых. – Томск: ТГУ, 2000. – С. 35–36 (0,1 п. л.).

48. Евсеева, И. В. Смысловая структура дериватов: пропозициональный аспект [Текст] / И. В. Евсеева // Проблемы лексической семантики: Тезисы докладов междунар. конф. Девятые Шмелевские чтения. – М.: Институт русского языка им. В. В. Виноградова, 2010. – С. 53–56 (0, 2 п. л.).

49. Евсеева, И. В. Фрагмент концепта «ягода», реализуемого в пределах словообразовательного гнезда [Текст] / И. В. Евсеева // Новое в когнитивной лингвистике: Материалы I Междунар. науч. конф. – Кемерово: КемГУ, 2006. – Вып. 8. – С. 961–965 (0,3 п. л.).

50. Евсеева, И. В. Фрагмент языковой картины мира в СТ «С+ -ниц(а)» (по данным психолингвистического эксперимента) [Текст] / И. В. Евсеева // Языковая картина мира: лингвистический и культурологический аспекты: Материалы Междунар. науч.-практ. конф. В 2 т. – Бийск: НИЦ БиГПИ, 1998. – С. 172–176 (0,3 п. л.).

51. Евсеева, И. В. Фразеологичность семантики дериватов словообразовательного типа [Текст] / И. В. Евсеева // Языковая картина мира: лингвистический и культурологический аспекты: Материалы IV Междунар. науч.-практ. конф. – Бийск: БГПУ им. В. М. Шукшина, 2008. – С. 58–63 (0,3 п. л.).


Подписано к печати 13 декабря 2011 г. Формат 6084 1\16.

Бумага офсетная №1. Печать офсетная.

Уч. изд. л. 3,2. Тираж 120 экз.

Отпечатано на участке оперативной полиграфии ЛПИ – филиала СФУ

662544, г. Лесосибирск, ул. Победы, 42.


1 Термин «деривация» был введен в научный обиход в 30-г гг. ХХ в. Е. Куриловичем для характеристики словообразовательных процессов. В современном языкознании расширилось понимание этого термина: под деривацией мыслят процесс образования всех возможных единиц: фонем, слов и их форм, предложений, текстов и др. (Л. Н. Мурзин). В данном исследовании термин «деривация» используется в «узком» смысле, как синоним термину «словообразование».

2 Под формантом мы здесь имеем в виду словообразовательный формант. Словообразовательные форманты – это все словообразовательные средства данного (русского) языка, присоединяющиеся к производящей основе.

3 Лексема в понимании представителей московской семантической школы, возглавляемой Ю. Д. Апресяном, – это слово, взятое ровно в одном из его значений; при этом оно не считается вариантом данного многозначного слова, а признаётся вполне самостоятельной двусторонней единицей языка. В исследованиях по словообразованию лексико-семантическим вариантом принято называть слово в одном из его значений, а само многозначное слово – лексемой. В нашей работе, рассматривающей единицы словообразования, следуя традиции, в качестве термина метаязыка используется сочетание «лексико-семантический вариант».

4 В настоящем исследовании мы говорим не о словообразовательном гнезде (в понимании А. Н. Тихонова), где семантика представлена имплицитно, а о лексико-словообразовательном гнезде, где не только явно выражена семантика каждого деривата, но и эксплицированы смысловые связи между дериватами. С учетом введения в терминологический аппарат исследования термина «лексико-словообразовательное гнездо» логично было бы ввести в работу термин «лексико-словообразовательный тип» вместо «словообразовательный тип». Этого мы не делаем, так как традиционно при исследовании словообразовательных типов внимание обращается непосредственно на их семантическое наполнение, чего нельзя сказать о словообразовательных гнездах.

5 Текст (в широком смысле) – это совокупность суждений, связанных между собой по смыслу. Лексико-словообразовательные значения дериватов одного словообразовательного типа или гнезда, представляя собой суждения, связываются цепью смысловых отношений, что дает основание рассматривать такое объединение производных слов как текст.

6 Дериваты словообразовательного типа «основа существительного + формант -ниц(а)» образуются от слов, организующих такие тематические классы, как «человек и его органы», «болезни», «растения», «животные», «природные объекты», «отходы», «мера длины», «материал», «одежда и ее детали», «предметы быта», «помещение» и др.

7 На аналогию в строении тела человека, животных и растений ученые, главным образом философы, биологи, обращали неоднократно. В частности итальянский ученый-биолог, врач Марчелло Мальпиги (1628–1694) в своих трудах отмечает: «Легкие у животных тем больше и тем сильнее развиты, чем организация животного примитивнее. От человека, который имеет пару сравнительно маленьких легких, можно провести линию сравнения до насекомых, у которых аппарат дыхательных трубочек распространен по всему телу. ...У растений, которые, надо полагать, относятся к самым низшим организмам, естественно ожидать, что трахеи должны быть развиты в еще большей степени, в таком размере, что они проходят через все мельчайшие части их тела за исключением коры» («Анатомия растений»).

8 Отличия комплексных единиц словообразования касаются принципов объединения производных слов в рамках комплексных: в гнездо дериваты включаются на основе общности корня, в тип – на основе общности форманта, части речи производящего слова и словообразовательного значения.

9 Словообразовательный тип – это единица, которая на протяжении всей истории развития словообразования признавалась самыми разными лингвистами (Л. А. Араева. Е. А. Земская, Е. В. Красильникова, В. В. Лопатин, Л. С. Сахарный, И. С. Улуханов и др.) важнейшей комплексной единицей, основной ячейкой словообразовательной системы языка, ядром ее изучения. Более того, Е. А. Земская в учебном пособии для вузов «Современный русский язык. Словообразование» (1973 г., глава 6) даже не упоминает ни о гнездах, ни о словообразовательных категориях, в то время как словообразовательному типу посвящает отдельную главу.

10 На поразительное сходство в концептуальной организации многозначного слова и словообразовательного типа в отечественной лингвистике впервые обратил внимание Ю. Д. Апресян в книге «Лексическая семантика» (1970 г.), который указал на связь между регулярными моделями многозначности и словообразовательными типами. Вслед за ним С. М. Толстая уже говорит о сходстве в организации многозначного слова и лексико-словообразовательного гнезда в работе «Пространство слова. Лексическая семантика в общеславянской перспективе» (2008 г.).

11 Кронгауз, М. А. Семантика: учебник для вузов [Текст] / М. А. Кронгауз. – М.: Рос. гос. гуманит. ун-т, 2001. – С. 137.

12 В современном языкознании на явление полимотивации существуют следующие признанные точки зрения: с одной стороны, это явление характеризуют дериваты, которые могут мотивироваться словами разных частей речи (Р. М. Гейгер, Е. Л. Гинзбург, Е. А. Земская, П. А. Соболева, И. А. Ширшов и др.), с другой – когда в лексико-словообразовательном значении деривата можно выделить несколько мотивирующих суждений (П. А. Катышев). В первом случае полимотивация предстает как межтиповое явление (дериват может быть рассмотрен как элемент разных словообразовательных типов, например, производное грешник может быть мотивировано словами грех (‘человек, которому сопутствует грех’), грешный (‘грешный человек’) и грешить (‘человек, который грешит’); при этом каждая из смысловых дефиниций, включающая один из этих трех мотиваторов, будет отражать в смысловом отношении одно и то же). Во втором случае явление полимотивации может быть как межтиповым (ср., например: в деривате молчница ‘женщина, торгующая молоком, молочными продуктами’ выделяются два суждения, различающихся актантами – объектом продажи – молоко, молочный <продукт>, относящихся к разным частям речи, что провоцирует отнесение слова молочница одновременно к разным типам), так и внутритиповым (когда в значении деривата выделяются несколько мотивирующих суждений, где в качестве мотиватора выступает слово конкретной части речи: ‘женщина, которая печет и продает булочки’ – булочница).

13 В скобках иллюстрируются производные слова, наполняющие СТ. Лексико-семантические варианты многозначных слов фиксируются индексами 1, 2 и т. д.

14 Анализ пропозициональных структур отсубстантивных дериватов словообразовательного типа с формантом -ник представлен в диссертационном исследовании Т. В. Жуковой (2002 г.), с формантом -ин(а) – в работе А. В. Проскуриной (2008 г.), отглагольных дериватов с формантом -тель – в исследовании Е. В. Белогородцевой (2002 г.). При характеристике семантики отсубстантивных дериватов с формантом -ист мы опираемся на работу В. Г. Костомарова (1957 г.).






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.